# Манифест Эропоэзис

Svetaya

Литературное произведение в форме манифеста, описывающее создание нового поэтического жанра «Эропоэзис». Работа содержит описание авторской методики «дыхательного метра», уникальную систему нотации (знаки ↑, – , ↓) для записи ритма, правила построения строфы (терцет), а также философскую базу и художественные примеры текстов, выполненных в данной стилистике.

© Svetaya, 2025


ISBN 978-5-0068-8771-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## I глава. Exordium – Шёпотом

Это всё, что нужно.


Вдох.

Выдох.

Вдох.

Пауза.

Выдох.

Вдох…


Дышать – хорошо, правда?

Есть в этом что-то неоспоримое, простое.


Дыхание – это не просто подтверждение жизни,

а её незаметная, но непреложная основа.


И вместе с тем – это то, что лишено должного внимания.


Вдох.

Выдох.


Стоит замедлиться – и в теле появляется ощущение жизни,

не как абстрактного состояния,

а как чувства,

пульсации момента,

ощущаемой едва ли не на кончиках пальцев.


Мы живём в особенную эпоху.

В век гиперинформации,

в эпоху перевозбуждённой нервной системы

и бесконечно ускоренных реакций.


Но внутри нас существуют и те процессы,

которые не терпят подобного ритма.

Есть движения,

для которых скорость – форма разрушения.


Есть то,

что должно продолжаться

и оставаться в медленности,

в неком интимном интервале,

в пространстве между,


– чтобы жить.


И точно, безусловно, одно из таких движений – поэзия.


Ей, так же, как и нам, необходимо дыхание.


Ей необходимы паузы,

внутри которых случается то,

во имя чего она сосуществует:

распуститься в воображении,

войти в тело как прикосновение,

вызвать образы,

наполнить тонким смыслом,

провести по сокровенному,

перенести в пространство любви.


Поэзия, обнажённая до дыхания, перестаёт быть речью – она становится новой модальностью восприятия.


Не носителем информации,

а способом настройки.


Не только выражением чувств,

но и пространством, где формируется переживание.


Когда слово медленно разворачивается внутри,

возникает особый тип сознания:

не анализирующий,

а распознающий.


В этом ритме

возможно не только соприкосновение,

но и восстановление:

тела, внимания, связи между ощущением и образом,

между образом и тишиной,

между тишиной и человеком.


Восстановление себя в самом себе.


Я желаю, чтобы поэзия дышала.


А вместе с ней – и человек,

её читающий, ощущающий, проживающий.


В этом стремлении родилась форма,

способная к глубоким вдохам и выдохам,

сохраняя и исследуя Ма.[1]


– Эропоэзис.

Воплотившийся

в помятых простынях,

в любви,

в глубоких дыханиях,

в чувственном понимании,

как это может быть.

## II глава. Vox Silentii

Тишина – это не отсутствие звука,

а присутствие иного рода внимания.


Она, как условие возникновения поэтического


В ней можно услышать не только слово,

но и то, что рождает слово.

И то, что есть между слов, между букв, между…


Поэзия не начинается с языка.


Она начинается с присутствия,

с состояния, в котором внимание обнажается,

становится чувственным, почти кожным.


Тишина – не пауза между строками.

Она – их основа.


Дыхание – основа поэзии и тела.


Дыхание соединяет человека, с поэзией.


Поэзия существует не как идея,

а как ритм внутри дышащего человека.

Как нечто большее его самого.


Каждый вдох и выдох —

это акт поэтического соучастия.


Поэзия рождается у поэтов

в паузе, в мелодии чувств, в замедлении,

в телесном отклике, в интуитивном резонансе, в бушующем крике, который, чтобы быть услышанным, должен обратиться в абсолютную, точечную тишину.


Там, где слово звучит не умом, а

где это чувство прорастает изнутри.


Дыхание как проводник человека к поэзии и поэзии к человеку.


Поэзия живёт не только в форме,

но и в том, как её дышат.


Современный ритм жизни

сделал дыхание быстрым, поверхностным, коротким, фрагментарным,

с сжатыми ритмами.


Вместе с этим

чтение стало беглым,

восприятие – отрывочным,

чувствование – забытым или вовсе имитированным.


Когда мы читаем бесчувственно,

только умом,

слово теряет свою плоть

и глубину одновременно.


Оно становится словно мёртвым,

а что хуже – полуживым, выдуманным, не прожитым, не принятым, брошенным.


Тело человека становится немым свидетелем,

вместо того чтобы быть пространством

для звучания рождающихся чувств, эмоций, образов, идей.


Как человек дышит —

так поэзия и существует.


Возвращение паузы, внимания, прикосновения


Поэзия – это искусство медленности и пространства.

Её сущность – в чувственной тишине, принявшей форму слова.


Она одновременно слово – и до слова.

Она – интервал между.

Она – то, что случается до, в моменте и после.


Вечный вопрос:

это чувство зарождает её – или она рождает чувство?


Она шепчет, призывая:

не торопиться к смыслу,

а быть именно там,

в Ма, между строк, где

возникает пространство для ощущения.


Дыхание обретает плоть, и поэзия начинает касаться.


Не говорить, а пульсировать.

Не убеждать, а раскрывать.


А если сдаться ей – трогать.

Если проникнуться – исцелять.

Она может воскрешать —

и напротив.


Получается, она всемогущая…

– когда дышит.


Рождение формы, которая дышит


ЭРОПОЭЗИС рождается как форма,

в которую можно войти всецело —

душой и телом, если угодно.


Эропоэзис требует от читателя не прочтения, но со – дыхания.


Эта поэтическая система, которая существует не как литературный жест,

а как состояние внимания,

телесности,

глубины,

блаженства.


Блаженство – от древнего «блаж»,

имени тех, кто, как говорили,

близок к свету, к истоку, к дыханию.


Это не эстетическая концепция.

Это – необходимость, рождённая тишиной.


Эропоэзис – это поэтическая форма, которая даёт право быть цельным.

Форма, в которой можно остаться и услышать себя.

Форма, что слушает, слышит, и, наконец, —

дышит.

## III глава. Revelatio – Откровение дыхания

«Pneuma есть дыхание, что пронизывает всё живое; без него нет ни речи, ни движения, ни души». – стоическая традиция.


Поэзия зародилась как ритуально-устная, коллективная, сакральная форма слова.


Её истоки – в заклинаниях, гимнах и эпосах, где звук, дыхание и ритм, служили не украшением речи, а способом воздействовать на мир, удерживать память и устанавливать связь с божественным.


Тогда поэзия была действием, обращённым вовне —

магическим, обрядовым, общинным.


Это была некая ритмо-интонационная форма (повтор формул, параллелизмы, песенные напевы).


Со временем, когда человек стал осознавать себя как отдельное сознание, поэзия перешла из коллективного ритуала во внутреннее пространство человека – стала формой личного выражения и актом присутствия, в котором слово становится способом явить себя и свои чувства.


Каждая последующая эпоха

создавала форму, в которой отражалась её антропология.


Античность искала в стихе космос – гармонию чисел и ритмов.

Средневековье превратило поэзию в молитвенное звучание, в акустику соборов.

Классицизм искал ясность и дисциплину ума.

Романтизм – прорыв чувства, жажду бесконечного.


Все эти поиски опирались

на внешние конструкторы —

метры, рифмы, алгебру слога.


Форма удерживала поэзию,

но постепенно уходила

от её первородного дыхания.


Силлабические системы и рифмованная строфа долгое время были опорой, веками служили структурой памяти и акустической красотой.


Верлибр освободил стих от оков, но его свобода оказалась обрывочной: тело перестало находить в нём отклик.


Все эти формы – канонические, прекрасные, интеллектуально совершенные архитектуры – исполнили свою историческую миссию, но при нынешней реальности, не совпали с внутренней интонацией новой эпохи.


Они остаются безупречными,

но сегодня, —

Слово перестает дышать.

Оно продолжало жить на бумаге,

но не в лёгких человека.


Суть кризиса: Человеческое дыхание стало сильно поверхностным, внимание рассеянным, соответственно глубина осмысления слова и качественное время с текстом – скорее редкость, чем норма. Проблема не в форме, а в антропологии эпохи.


Физиологический императив: логика рождения метра


Если поэзия – это пространство цельности,

то её ритм не может быть внешним.


Я думаю, что наиболее фундаментальный универсальный ритм, наиболее доступный для осознанной работы в поэтической форме – дыхание.


Его частота, его паузы, его напряжения

работают глубже, чем любой размер.


Так рождается переход

от логоцентризма к физиологическому ритму.


Эропоэзис становится первой системой,

которая использует автономную нервную систему

как собственный метрический алфавит, а именно, структурно и типографически кодирует полный дыхательный цикл (Вдох – Пауза – Выдох) как обязательную метрическую основу Терцета, переводя чтение в практику физиологического Присутствия с помощью уникальной нотации (↑, – , ↓).


Здесь имеется в виду, что благодаря Эропоэзису, мы хотим вернуть внимание и привычку дышать во время чтения осознанно и в соответствии с внутренними ощущениями.


Эропоэзис демонстрирует это на своем примере.


Вернемся к цезуре: этот древний приём разделения оказался лишь временной паузой, вспышкой дыхания, но не фундаментальным принципом.


Эропоэзис – это система, которая помогает (напоминает в символике и своей концепции) во имя возвращения к истокам, где этот разрыв становится осознанной структурной основой.


Эропоэзис как интеллектуальное откровение


Откровение дыхательного метра со мной пришло не из теории,

а из практики близости,

где дыхание одного совпадало с дыханием другого.


В простынях, где случается та самая античная космическая геометрия, только телесная.


Дыхание = периодический цикл.


(физиологическая ритмика = биологическая математика)


Античная математика поэзии = космос как число.


Дыхательная математика = тело как космос.


Получается внутри стихотворения не системный порядок чисел, а внутренний порядок дыхания.


Это переопределение математики поэзии:

с арифметики чисел на геометрию дыхания.

Потому что сейчас актуально именно это.


Дыхание, возвращение себе себя, многомерное самоощущение, и подлинное чувствование в целом.


В этом дыхании и слове, я прошептала

истинные голые чувства,

которые со-настроены со словом.


Слово становится иначе слышимым.

Иначе звучащим. Проживающим.

Живым.


Так я обнаружила новый метр.

Не придуманный – найденный.


Он дышал. А вместе с ним и я.


Тогда, я предположила, что поэтическая форма, способная к цельности, должна быть гомогенна с телом.


Эропоэзис делает этот принцип своим ключевым каноном.


Традиционные формы по-своему совершенные – исполнили свою историческую миссию. Но каждая эпоха требует собственных инструментов созерцания и присутствия.


Поскольку режим присутствия определяется антропологией эпохи (темпами, способами внимания, телесными привычками),

форма должна быть конгруэнтна этому режиму.


Наша эпоха ускорения и фрагментации остро нуждается в практике,

которая возвращает целостность восприятию, фокус внимания, чувственность.


Метрика, способная удержать внимание и соединить ум с телом, должна исходить из дыхания.


Именно поэтому возник терцет Эропоэзис:

трёхстрочная структура,

где вдох, пауза и выдох

обрели архитектуру.


Терцет стал не только поэтической единицей,

но и геометрией дыхания,

которая удерживает и одновременно отпускает слово.


Эропоэзис – не отказ от традиции,

а её развитие: перевод ритма из внешней математики в физиологическую архитектонику, где терцет становится геометрией вдоха, паузы и выдоха.


Так форма обретает не только красоту,

но и антропологическую своевременность.


Иными словами, ранее мы изучали ямб, хорей, дактиль, то сейчас пришло время практиковать свое внимание и замедление. Эропоэзис предлагает это делать через дыхание.


Из дыхания родились знаки:


↑ Вдох – акт принятия, напряжения, наполнения.

↓ Выдох – акт отпускания, освобождения, растворения.

– Пауза – пространство тишины.


Эти знаки не условны.


Они – нотация для тела, карта внимания для читателя и текста.


Они служат инструкцией по осознанному дыханию, если читатель хочет практиковать/исследовать тот опыт, который предлагает автор, или как напоминание о дыхании в целом.

## IV глава

I. Архитектурный императив: Геометрия цельности


Определения


• Дыхательный цикл – природный процесс, включающий три акта: вдох, интервал (Ма), выдох. Это универсальная физиологическая единица, общая для всех живых тел.


• Триадическая структура – поэтическая форма, содержащая ровно три строки, каждая из которых несёт одну из фаз дыхательного цикла.


Закон формы


1. Минимальность: меньше трёх строк – цикл неполон; больше трёх – дыхание дробится и теряет цельность идеи.


2. Свобода ситуативности: дыхательные акты не закреплены за жёстким (единым) порядком строк. Их расположение определяется живым взаимодействием чувства и дыхания при создании каждого отдельного терцета автором.


3. Поэтическая сигнатура дыхания: каждая строка несёт дыхательную функцию и может быть обозначена символами ↑ – ↓, фиксирующими её телесную роль.


4. Неразрывность: интервал (Ма) – обязательный временной отрезок чтения, а не стилистическая опция. Его отсутствие разрушает цельность дыхательного цикла.


Следствие


• Базовая строфа ЭРОПОЭЗИСА – это терцет как молекула цельности дыхания: минимальная единица, сохраняющая свойства нового поэтического тела.


II. Терцет


Определение


Терцет ЭРОПОЭЗИСА – минимальная устойчивая единица поэтического тела, содержащая три строки, каждая из которых выполняет дыхательную функцию (вдох, пауза, выдох), сохраняющая свойства целостного дыхательного цикла.


Фазы


• Вдох (↑): акт внимания и наполнения.

• Интервал, Пауза / Ма ( – ): созерцательный отрезок, где чувство формируется и углубляется.

• Выдох (↓): акт разрешения, отпускания, возвращения в тишину.


Принцип вариативности


Терцет фиксирует присутствие трёх дыхательных фаз, но не закрепляет их за порядком строк.

# Примечания

1

«Ма» (間) – японское философско-эстетическое понятие, обозначающее живое пространство между.