# Сестра Керри. Американская трагедия. Теодор Драйзер. Пересказ на английском языке с параллельным переводом

Ричард Грант

Перед вами уникальный двуязычный сборник двух величайших романов Теодора Драйзера – «Сестра Керри» и «Американская трагедия».Книга содержит полный художественный пересказ оригинальных произведений на английском языке уровня B2 с точным, поэтичным параллельным переводом на русский.Это идеальное издание для одновременного наслаждения классикой американской литературой и глубокого погружения в судьбы Керри Мибер и Клайда Гриффитса – двух героев, которых американская мечта вознесла и раздавила.

Редактор Ричард Грант


ISBN 978-5-0068-8713-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Сестра Керри

In the golden haze of a late summer afternoon in 1889, eighteen-year-old Caroline Meeber stepped onto the platform of the small Wisconsin train station, her heart pounding with a mix of excitement and fear.

В золотистой дымке позднего летнего дня 1889 года восемнадцатилетняя Кэролайн Мибер вышла на перрон маленькой висконсинской станции, сердце её колотилось от смеси восторга и страха.


Known to her family as Sister Carrie, she had grown tired of the quiet, predictable life in Columbia City, where days blurred into endless chores and the flat fields stretched like an unchanging canvas.

В семье её звали Сестрица Керри; ей надоела тихая, предсказуемая жизнь в Колумбия-Сити, где дни сливались в бесконечные домашние дела, а плоские поля тянулись, словно неизменное полотно.


With a small suitcase clutched in her hand, packed with simple dresses and a few cherished mementos, she boarded the train bound for Chicago.

С маленьким чемоданчиком в руке, набитым простыми платьями и несколькими дорогими сердцу мелочами, она села в поезд, идущий в Чикаго.


The engine whistled sharply, pulling her away from the familiar faces waving goodbye – her parents’ worried expressions fading into the distance.

Паровоз резко свистнул, унося её прочь от знакомых лиц, машущих на прощание – встревожённые лица родителей таяли вдали.


As the landscape rolled by – green farms giving way to bustling towns – Carrie gazed out the window, dreaming of the big city where opportunities shimmered like distant lights.

Пока пейзаж проплывал мимо – зелёные фермы сменялись шумными городками, – Керри смотрела в окно, мечтая о большом городе, где возможности мерцали, словно далёкие огни.


On the rattling train, amid the chatter of passengers and the scent of coal smoke, Carrie caught the eye of a handsome traveling salesman named Charles Drouet.

В дребезжащем вагоне, среди гомона пассажиров и запаха угольного дыма Керри приглянулась красивому коммивояжёру по имени Чарльз Друэ.


He was in his late twenties, dressed in a sharp suit with a gold watch chain dangling from his vest, his mustache neatly trimmed and his smile confident.

Ему было под тридцать, костюм сидел как влитой, золотая цепочка часов свисала с жилета, усы аккуратно подстрижены, улыбка уверенная.


Drouet struck up a conversation easily, complimenting her fresh beauty and innocent charm.

Друэ легко завёл разговор, расхваливая её свежую красоту и невинное обаяние.


«Chicago’s a grand place,» he said, his voice smooth and persuasive.

«Чикаго – великолепное место», – говорил он гладким, убедительным голосом.


«Full of life and chances for a girl like you.» «Полно жизни и возможностей для такой девушки, как ты».


Carrie, shy at first, warmed to his friendly manner.

Керри сначала робела, но вскоре оттаяла от его дружелюбной манеры.


They talked for hours about the city’s theaters, shops, and crowds.

Часами они говорили о чикагских театрах, магазинах и толпах.


By the time the train pulled into the noisy station, they had exchanged addresses.

К тому времени, как поезд с грохотом въехал на шумный вокзал, они уже обменялись адресами.


Drouet promised to look her up, his eyes lingering on her as she stepped off into the swirling chaos of arrivals.

Друэ пообещал её навестить, провожая взглядом, когда она сошла в круговорот прибывших.


Chicago greeted Carrie like a whirlwind.

Чикаго встретил Керри вихрем.


The streets teemed with horse-drawn carriages, street vendors shouting, and towering buildings that blocked the sky.

Улицы кишели конными экипажами, кричащими разносчиками и высотными домами, заслонявшими небо.


She made her way to her sister Minnie’s flat on the West Side, a cramped apartment in a gray tenement building where the air smelled of cabbage and coal.

Она добралась до квартиры сестры Минни на Вест-Сайде – тесной квартиры в сером доходном доме, где пахло капустой и углём.


Minnie, older and worn by marriage and motherhood, welcomed her with a practical hug.

Минни, старше и измотанная замужеством и материнством, обняла её практично, без лишних сантиментов.


Her husband, Sven Hanson, a sturdy Swedish laborer, nodded politely but reminded Carrie that board would cost four dollars a week.

Муж Минни, крепкий шведский рабочий Свен Хэнсон, вежливо кивнул, но напомнил, что пансион будет стоить четыре доллара в неделю.


The next morning, Carrie set out to find work, her feet aching in her worn shoes as she navigated the bustling sidewalks.

Наутро Керри отправилась искать работу, ноги ныли в стоптанных туфлях, пока она пробиралась по людным тротуарам.


Factories loomed like giants, their chimneys belching smoke.

Фабрики возвышались гигантами, трубы изрыгали дым.


After several rejections, she landed a job in a shoe factory, operating a machine that stamped leather soles.

После нескольких отказов она устроилась на обувную фабрику – работать на машине, штампующей кожаные подошвы.


The work was grueling – long hours in dim light, the constant clatter deafening her thoughts.

Работа была изнурительной – долгие часы при тусклом свете, непрерывный грохот заглушал мысли.


Her hands blistered, and her back ached, but she handed over most of her six-dollar weekly wage to the Hansons, leaving little for herself.

Руки покрылись волдырями, спина болела, но большую часть шести долларов в неделю она отдавала Хэнсонам, оставляя себе сущие гроши.


Weeks turned into a monotonous grind.

Недели превратились в монотонную каторгу.


Carrie’s dreams of glamour faded under the weight of poverty.

Мечты Керри о блеске угасали под тяжестью нищеты.


She caught a cold one rainy day, missing work and losing her position.

В один дождливый день она простудилась, пропустила работу и потеряла место.


Desperate, she wandered the streets, her coat threadbare against the chill.

Отчаявшись, она бродила по улицам, пальто истрепалось от холода.


By chance, she bumped into Drouet outside a department store, his face lighting up with recognition.

Случайно она столкнулась с Друэ у входа в универмаг, его лицо озарилось узнаванием.


«Well, if it isn’t the little Wisconsin girl!» he exclaimed, taking her arm.

«Ну надо же, сама висконсинская девочка!» – воскликнул он, беря её под руку.


Over lunch in a cozy diner, he listened to her troubles, his sympathy genuine but laced with opportunity.

За обедом в уютной закусочной он выслушал её беды, сочувствие было искренним, но с привкусом выгоды.


«You deserve better,» he said, slipping two ten-dollar bills into her hand.

«Ты заслуживаешь большего», – сказал он, незаметно вложив ей две десятидолларовые купюры.


The money felt like magic – soft paper promising freedom.

Деньги казались волшебством – мягкая бумага, сулящая свободу.


The next day, he took her shopping, buying her a warm jacket, stylish shoes, and a hat with feathers.

На следующий день он повёл её по магазинам, купил тёплую куртку, модные туфли и шляпку с перьями.


Overwhelmed, Carrie tried to return the cash, but Drouet waved it off.

Ошеломлённая Керри пыталась вернуть деньги, но Друэ отмахнулся.


«Keep it, kid. Life’s too short for factories.» «Оставь, малышка. Жизнь слишком коротка для фабрик».


That evening, with nowhere else to turn, she moved into his comfortable apartment on the North Side, the rooms filled with plush furniture and gas lamps that cast a warm glow.

В тот же вечер, не видя другого выхода, она переехала в его уютную квартиру на Норт-Сайде, комнаты были полны мягкой мебели, а газовые лампы отбрасывали тёплый свет.


Life with Drouet was a revelation.

Жизнь с Друэ стала откровением.


He spoiled her with dinners at fine restaurants, where waiters in crisp uniforms served oysters and wine.

Он баловал её ужинами в дорогих ресторанах, где официанты в накрахмаленных рубашках подавали устрицы и вино.


Carrie shed her country ways, learning to dress elegantly and speak with poise.

Керри сбросила деревенские привычки, училась одеваться элегантно и говорить с достоинством.


Drouet, always on the road for sales, introduced her to his friends, including George Hurstwood, the manager of Fitzgerald and Moy’s, an upscale saloon on Wabash Avenue.

Друэ, вечно разъезжающий по делам, познакомил её с друзьями, в том числе с Джорджем Хёрствудом – управляющим шикарного салона Fitzgerald and Moy’s на Уобаш-авеню.


Hurstwood was in his forties, tall and distinguished with graying hair and a quiet authority.

Хёрствуду было за сорок, высокий, представительный, с проседью и тихой властностью.


Married to a social-climbing wife named Julia, he had two grown children, but his life felt empty.

Женат на жене-выскочке Джулии, имел двоих взрослых детей, но жизнь казалась пустой.


From the moment he saw Carrie, her simple beauty captivated him.

С первого взгляда на Керри её простая красота пленила его.