Володя Лобков и Иван Кузнецов: новые трагичные приключения. Конец истории
Полносюжетный приключенческий рассказ
Виктор Зенгер

© Виктор Зенгер, 2025

ISBN 978-5-0068-8682-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ГЛАВА 1 « КРИЧАЩИЙ КАМЕНЬ»

На следующее утро после праздника урожая Ольховка преобразилась. Гул праздничной музыки сменился сосредоточенной тишиной. Жители деревни больше не смотрели на лес как на пугающую чащу – теперь они видели в нём сокровищницу истории.

Володя и Ваня, вооружившись старыми картами из архива деда Григория и тяжёлым кожаным блокнотом, отправились обратно к Древу. Теперь их путь не был бегством – это была первая научная экспедиция.

Когда они достигли поляны, Древнее Древо казалось ещё величественнее. Его кора, покрытая светящимися лишайниками, при ближайшем рассмотрении оказалась испещрена странными бороздами. Володя приложил ладонь к стволу и почувствовал едва заметную пульсацию.

– Ваня, смотри! – прошептал он. – Эти узоры на коре… это не просто трещины. Это карта!

Они начали расчищать корни от векового мха и обнаружили, что Ольховка была построена не случайно. Деревня стояла на пересечении энергетических линий, которые питали это Древо. В древности их край называли «Ольк-Хова», что на забытом языке означало «Стража Истока». Оказалось, что каждый житель деревни – потомок древних хранителей, чьей задачей было оберегать Древо, поддерживающее баланс природы во всём мире.

Ваня забрался на нижнюю ветвь и заметил в дупле странный мерцающий предмет. Это была сфера из прозрачного камня, внутри которой медленно вращался туман. Стоило Ване коснуться её, как перед глазами ребят пронеслись видения:

1. Прошлое: Как первые поселенцы Ольховки заключили союз с духами леса.

2. Настоящее: Как корни Древа очищают подземные воды, даря жизнь всем полям в округе.

3. Будущее: Карта других подобных деревьев по всему свету, которые начали засыхать, и только Ольховка всё ещё хранила силу, чтобы их спасти.

– Наше приключение не закончилось в подземелье, – сказал Володя, быстро зарисовывая символы в блокнот. – Мы нашли только первую страницу огромной книги. Это Древо – архив знаний всего человечества. Оно хранит рецепты лекарств от забытых болезней и чертежи машин, работающих на энергии ветра и солнца.

Ребята провели у Древа весь день. Они поняли, что золото из сундука было лишь испытанием на жадность. Настоящим сокровищем была возможность стать мостом между миром людей и миром древних тайн.

Они решили основать в Ольховке «Общество Искателей». Старая кузница дяди Гриши стала их штабом. Теперь каждый вечер они изучали образцы почвы, переводили надписи с коры и планировали походы к соседним горам, где, согласно карте Древа, находились заброшенные обсерватории предков.

Ольховка перестала быть просто точкой на карте. Она стала центром возрождения великой истории. Ваня и Володя знали: за каждым холмом, под каждым старым камнем их родного края спит тайна, которая ждёт, когда её разбудят.

Возвращаясь в кузнецу с

Камень-Зеркало которое нашли у древа. он был завёрнутый в плотный холст, лежал в центре стола в кузнице, словно сердце их нового мира. Воздух был густ от запаха старой бумаги, металла и возбуждения. На стенах, поверх старых карт, теперь висели Ванины наброски звёздной проекции с Чёрных Скал – причудливые созвездия, похожие на спиральные галактики, стрелы и странных, многоугольных существ.

– Драконьи горы, – Володя ткнул пальцем в самую дальнюю точку на большой топографической карте области. – Двести километров на северо-восток. Самое дикое и высокое место в крае. По всем легендам, там «небо ближе к земле».

– И там, согласно карте из дупла, должна быть «Оконическая Башня», – добавил Ваня, листая третий том блокнота, где он пытался перевести обрывки фраз из дневника первого Хранителя. – «Где камень смотрит в небо, а небо отвечает в камень». Это про обсерваторию. Наш диск – «камень, который смотрит». Он должен быть… ключом, или линзой.

Их планы были грандиозны: экспедиция на две недели, с геодезическим оборудованием, фотоаппаратом (чудом добытым у городского фотографа за три шкурки белки) и, конечно, с Диском. Но для этого нужны были ресурсы, а главное – хоть какая-то легальность в глазах взрослых.

И тут судьба, или сама логика раскрывающейся тайны, подбросила им неожиданный козырь.

В Ольховку приехал Леонид Сергеевич Полуянов.

Он прибыл не на телеге, а на потрёпанном «Москвиче», что уже было событием. Человек лет сорока, в очках в тонкой металлической оправе и с кожаным портфелем, он представился этнографом из университета, собирающим местный фольклор о «каменных древностях». Он остановился у председателя и вечерами записывал рассказы стариков у костра.

Володя и Ваня насторожились мгновенно. Слишком удобно. Слишком вовремя. Их первым порывом было спрятать все находки и затаиться. Но дед Григорий, выслушав их ночью в кузнице, хмыкнул и выбил трубку о наковальню.

– Прятаться – себя выдавать. Умный волк на запах чужого в своём лесу не рычит, а следы путает. Идите к нему. Скажите… что помогаете мне, старому кузнецу, собирать легенды для семейной летописи. Посмотрите, что за птица.

На следующий день они «случайно» столкнулись с Полуяновым у колодца. Учёный оказался обаятельным и внимательным слушателем. Он расспрашивал о местных названиях урочищ, о странных камнях в лесу. И его вопросы были… точными.

– А вы, молодые люди, не слышали ли о месте, где камень отражает не просто свет, а… узоры? Особенно под определённым углом солнца? – спросил он как бы между делом, поправляя очки. И его взгляд на секунду задержался на Ване, который невольно дёрнул плечом, вспомнив проекцию в расщелине.

Это была ловушка. Или проверка.

– Видели отблески на болоте, – бойко солгал Володя. – Солнце встаёт – будто золотые змейки по воде бегут. Дед говорит, это болотный газ так свет преломляет.

Полуянов улыбнулся, но в глазах его мелькнуло что-то острое, аналитическое.

– Болотный газ… Да, возможно. Спасибо, ребята.

Вернувшись в кузницу, они были уверены: учёный знает больше, чем говорит. Но зачем он здесь? Он искатель знаний, как они? Или… охотник за сокровищами иного рода?

– Нам нужно ускориться, – сказал Ваня, запирая Диск в потайной отсек под верстаком. – Он рано или поздно выйдет на Чёрные Скалы. А там следы наши свежи.

– Не успеем, – покачал головой Володя. – Собрать снаряжение, еду… Нас заметят. Нужен повод.

И повод нашёлся самым неожиданным образом. Через два дня к деду Григорию пришла Анфиса, жена лесника. Лицо её было бледным.

– Григорий Петрович… Михаила моего нет третий день. Ушёл проверять капканы в сторону Драконьих предгорий, к Медвежьему камню, и не вернулся. Ребята наши уже прочесали ближний лес… Пусто. Боюсь, он на ту тропу наткнулся…

«Та тропа» – старая, полузабытая дорога в Драконьи горы, которой якобы пользовались ещё контрабандисты и старообрядцы. Говорили, что местами она обваливается в пропасти.

Дед Григорий тяжело вздохнул и посмотрел на внука.

– Собирайся. И товарища бери. Вы по картам лучше любого старого хреня ориентируетесь. И… – он понизил голос, – свой «инструментарий» возьмите. В тех местах… карты могут врать. Ищите не только Михаила.

Так экспедиция из тайной стала вынужденной и благородной. Полуянов, узнав о беде, тут же предложил помощь и свой автомобиль, чтобы довезти поисковый отряд до дальнего кордона. Отказываться было нельзя.

Утром, когда «Москвич» Полуянова и две подводы с деревенскими мужиками тронулись в путь, Володя и Ваня сидели на заднем сиденье. Их рюкзаки были туго набиты не только хлебом и салом, но и блокнотами, инструментами, и в самом низу, в специальном футляре, обшитом войлоком, лежал Чёрный Диск.

Полуянов, ловко управляя машиной на разбитой дороге, бросал на них в зеркало заднего вида задумчивые взгляды.

– Интересные у вас, ребята, рюкзаки… Для поисков в лесу многовато бумаг, – заметил он как бы невзначай.

– Дед велел карту местности нарисовать, чтобы больше никто не терялся, – отчеканил Володя, глядя прямо в зеркало на глаза учёного.

Впереди, за зубчатым краем леса, уже вырисовывались сизые, покрытые первой изморозью вершины Драконьих гор. Там их ждал пропавший лесник, таинственная обсерватория и истинные намерения их попутчика.

Путь к звёздам, как выяснилось, начинался с опасной земной тропы. И по ней они шли уже не втроём, а вчетвером, и один из этой четвёрки был тёмной лошадкой, чья игра могла изменить всё.

Дорога до дальнего кордона заняла весь день. «Москвич» Полуянова буксовал на глинистых подъёмах, и мужикам часто приходилось выталкивать его. Учёный вёл машину с сосредоточенным упрямством, но Володя заметил, как его глаза постоянно скользят по сторонам, будто он не просто едет, а сверяется с невидимой картой в голове. Он записывал в блокнот названия ручьёв и приметные деревья.

Кордон «Медвежий камень» оказался покосившейся избушкой на краю высокого яра. Отсюда вглубь гор вела лишь звериная тропа. Михаила здесь не было. Его винтовка висела на гвозде внутри, а на столе стоял остывший чайник – знак, что он ушёл ненадолго и не вернулся.

– Последний раз его видели, как он пошёл к «Каменным Воротам», – сказал старший из мужиков, Степан, указывая рукой на седловину между двумя скалами впереди. – Там он капканы ставил на рысь.

Группа разделилась. Мужики пошли прочёсывать ближние распадки с собаками, а Полуянов, к всеобщему удивлению, твёрдо заявил, что пойдёт с ребятами.

– У меня есть теория, – сказал он, когда они остались втроём у избушки. Ночь приближалась, и горы окрашивались в лиловые тона. – Ваш дед Григорий не просто так вас послал. И вы не просто так тащите с собой… геодезические инструменты. – Он посмотрел прямо на выпуклость в Ванином рюкзаке. – Я не ваш враг. Я ищу не сокровища, а знания. И, возможно, наш пропавший лесник наткнулся на то, что я изучаю годами: на геоглифы.

Володя и Ваня переглянулись. Слово было незнакомым и странным.

– Геоглифы – это гигантские рисунки на земле, видимые только с высоты или… при особом освещении. Ваши «Чёрные Скалы» – часть такой системы. А «Каменные Ворота» – вероятно, точка наблюдения. Михаил мог увидеть что-то, что его дезориентировало. В этих местах магнитные аномалии и странные миражи – не редкость.

Его объяснение звучало научно и правдоподобно. Слишком правдоподобно. Но выбора не было – ночевать в одиночку в горах было смертельно опасно.

На рассвете они втроём двинулись к «Каменным Воротам». Тропа вилась по осыпям, мимо замшелых валунов, похожих на спящих исполинов. Воздух стал разреженным и холодным. Полуянов шёл легко, как опытный альпинист, и его наблюдательность была пугающей: он то и дело останавливался, чтобы сфотографировать странную форму скалы или изгиб ручья.

– Смотрите, – сказал он, наконец, когда они вышли к седловине. – «Ворота».

Две огромные, почти отвесные скалы стояли друг напротив друга, образуя естественную арку. Но это было не самое удивительное. На внутренней поверхности скал, обращённых друг к другу, были высечены гигантские, полустёртые временем барельефы. На одном – существо, похожее на оленя с ветвистыми, как галактики, рогами. На другом – человеческая фигура, держащая над головой не то солнце, не то тот самый Диск.

– Это… обсерватория? – прошептал Ваня.

– Часть её, – ответил Полуянов, его голос дрожал от волнения. – Солнечные часы. В день осеннего равноденствия луч солнца должен проходить точно через арку и падать на определённую точку там, внизу. – Он указал на заросшую кустарником котловину впереди.

Именно там они и нашли Михаила.

Лесник сидел на камне у подножия скалы, спиной к ним. Он был жив, но казался в ступоре. Его глаза были широко открыты, он смотрел прямо перед собой на гладкую каменную плиту, на которую сейчас падал утренний свет. На плите, под слоем пыли и хвои, проступали те же спирали и стрелы, что и на Чёрном Диске.

– Михаил? – осторожно позвал Володя.

Лесник медленно повернул голову. В его глазах не было страха, лишь глубокая, всепоглощающая растерянность.

– Я… три дня тут? – его голос был хриплым. – Мне показалось… я прошёл через Ворота, и там был не лес, а… город из света. И голоса. Звали. Потом всё исчезло, и я просто сидел. Время… оно текло не так.

Полуянов быстро подошёл, достал флягу с водой.

– Мираж. Сильное магнитное поле плюс высота могло вызвать временную диссоциацию. – Но в его глазах горел иной, более жгучий интерес. Он смотрел не на лесника, а на плиту.

Пока Ваня отпаивал Михаила, Володя подошёл к плите и рукой стёр с неё грязь. Рисунок стал чётче. Это была не просто картинка. Это была схема. В центре – спираль, от неё лучами расходились линии к семи точкам. Одна из точек, самая яркая, была помечена знаком, идентичным знаку на их Диске. И эта точка была не здесь, в горах. Она была там, откуда они пришли.

– Это… Ольховка, – обернулся Володя к Ване. – Наше Древо – центральный узел. А эти точки… другие Древа, или обсерватории, как эта. Но одна связь… прервана. – Он показал на линию, которая обрывалась, упираясь в значок, похожий на волны. – Море? Или… что-то затоплено?

Полуянов, снимая замеры компаса (стрелка которого бешено вращалась), вдруг замер.

– Затоплено. В пятидесяти километрах отсюда, за хребтом, строят новое водохранилище. Плотина. Они готовятся затопить долину реки Светлой. – Он поднял на ребят взгляд, в котором научный азарт сменился тревогой. – Если моя теория верна, и это всё – единая энергоинформационная сеть планеты (древняя и непонятная нам), то разрыв в одном месте… Он может вызвать каскадный сбой. Ваше Древо в Ольховке уже чувствует это. Оно – последний живой узел, держащий систему.

Михаил, придя в себя, подтвердил страшное: неделю назад он видел в той долине геодезистов с теодолитами. Работы уже начались.

Теперь у экспедиции появилась новая, неотложная цель. Нужно было не просто изучать, а спасать. Спасать не только древнюю тайну, но, возможно, и хрупкий баланс, который она поддерживала. И для этого им пришлось объединиться с человеком, в мотивах которого они всё ещё не были уверены.

– Мы возвращаемся, – твёрдо сказал Володя, помогая подняться леснику. – Но не в Ольховку. Сначала – на стройку. Нам нужно найти доказательства. Не эзотерические, а самые что ни на есть земные: археологические находки, которые остановят затопление.

Полуянов кивнул, и в его взгляде впервые появилось нечто похожее на уважение.

– У меня есть знакомые в комитете по охране памятников. Но им нужны координаты, фотофиксация, артефакты. У вас есть что показать?

Ваня молча потянулся к рюкзаку. Их приключение перестало быть поиском сокровищ прошлого. Оно стало гонкой на время за будущее. И следующим шагом была долина реки Светлой, где под топорами и динамитом бульдозеров уже обречённо ждала своего часа очередная страница из гигантской каменной книги мира. Книги, которую они теперь были обязаны защитить.

Отлично, продолжаем с вариантом «Глава 4: Долина под топором», чтобы сохранить динамику и непосредственное столкновение.

Дорога к строящемуся водохранилищу заняла два дня. Михаил, окрепший и мрачно молчаливый, знал тайные тропы, позволявшие обойти контрольно-пропускные пункты. Он шёл впереди, его фигура, привыкшая сливаться с лесом, теперь казалась олицетворением самой тайги, идущей на войну с железом.

Долина реки Светлой открылась им с высокого перевала. Картина была сюрреалистичной и удручающей. Внизу, среди ещё зелёных, но обречённых лесов, копошилась техника: жёлтые бульдозеры сдирали дерн, экскаваторы рыли котлован для плотины. Рёв моторов и лязг металла эхом отдавались в горах, заглушая птиц. На противоположном склоне уже виднелся свежий, рыжий шрам вырубки.

– Главный лагерь там, – Михаил указал на скопление вагончиков у реки. – Работают в три смены. Говорят, к зиме должны успеть перекрыть русло.

Полуянов достал бинокль и долго вглядывался в панораму.

– Видите тот мыс, где река делает петлю? – спросил он, передавая бинокль Володе. – Топография идеально совпадает с точкой разрыва на плите. Если там что и было, сейчас это под двадцатитонным гусеничным следом.

Им нужно было попасть на сам мыс. Днём это было самоубийство. Решили ждать до ночи, когда основная часть рабочих уедет в посёлок, а на объекте останется лишь малочисленная охрана.

Пока смеркалось, Ваня разложил перед собой Диск и копию схемы с плиты.

– Смотри, – он водил пальцем по линиям. – Все лучи сходятся к нашему Древу. Но этот разрыв… он не просто линия прервана. Значок «волн» – это не вода. Это символ искажения, «шума». Как будто сигнал не может пройти. И если вся сеть – это что-то вроде… стабилизатора, то этот шум начинает резонировать, бить по другим узлам. Наше Древо пытается компенсировать, отсюда и его аномальная активность. Оно, как сердце, работает на износ.

– Значит, нужно не просто найти артефакт, а «починить» связь? – спросил Володя.

– А для этого нужно понять, что именно разрушили, – заключил Полуянов. – И надеяться, что это можно восстановить.

Ночь опустилась, чёрная и безлунная. Под прикрытием темноты и шума реки они, как тени, спустились в долину. Обойти охрану оказалось проще, чем думалось: два охранника в будке у ворот мирно смотрели телевизор, питающийся от гудящего генератора.

Мыс был изрыт техникой. Земля, пахнущая глиной и соляркой, была усеяна обломками скал. В свете далёких прожекторов Володя вдруг заметил неестественно ровную грань в груде щебня. Он подошёл ближе. Это был не природный камень. Это был обработанный мегалит, часть огромного кольца или стены. На его поверхности, несмотря на удары ковша, угадывались те же спиралевидные насечки.

– Здесь! – позвал он шёпотом.

Они собрались вокруг камня. Полуянов снял с него мерки, быстро зарисовывая. Ваня фотографировал со вспышкой. Михаил, стоя на стреме, вдруг насторожился.

– Слышите?

Из темноты, со стороны леса, донёсся негромкий, но отчётливый звук – металлический скрежет, будто кто-то тяжёлым тащил по камням. Но не там, где техника. Глубже, в ещё нетронутой части мыса.

Крадучись, они двинулись на звук. За последней линией срубленных сосен земля уходила вниз, образуя небольшой грот, почти скрытый корнями старой ели. И там, в свете их фонарей, предстала картина, от которой у них перехватило дыхание.

Грот был естественным, но его дальняя стена представляла собой идеально отполированную каменную поверхность – часть того самого сооружения. Перед ней, спиной к ним, работал человек. Не рабочий в каске, а пожилой мужчина в засаленном ватнике, с бородой лопатой. Он орудовал не ломом, а… зубным хирургическим молоточком и кисточкой, аккуратно расчищая грунт у основания стены. Рядом валялась самодельная сумка с инструментами и потрёпанный полевой дневник.

Услышав шаги, он резко обернулся, прикрывая находку телом. В его глазах мелькнул испуг, а затем – вызов.

– Кто вы? С охраны? Я имею все разрешения! – его голос дрожал, но не от страха, а от яростной, накопленной усталости.

– Мы не с охраны, – быстро сказал Володя, делая шаг вперёд. – Мы из Ольховки. Ищем то же, что и вы. Чтобы это не уничтожили.

Мужчина прищурился, оценивая их: двух парней, учёного и лесника.

– Ольховка… – пробормотал он. – Значит, Григорий Кузьмич всё-таки… Ладно. – Он отступил в сторону, открывая взорам стену. – Смотрите. Но тихо. Ночная смена прорабов может нагрянуть с проверкой.

На стене, очищенной от многовековых наслоений, открылся барельеф. Не просто узор. Это была карта. Точная, детальная, с изображением гор, рек и семи сияющих точек-узлов. Одна из точек, в долине Светлой, была соединена с другими не линией, а стилизованным изображением… звуковой волны, светового луча. И от этой точки к центральной (к Ольховке) шёл не разрыв, а преломлённый луч, упирающийся в символическое изображение кристалла или линзы.

– Это не разрыв, – ахнул Ваня. – Это ретранслятор! Он не передаёт энергию напрямую, а… преобразует её, меняет частоту! И его разрушили!

– Совершенно верно, – кивнул незнакомец. – Я Аркадий Петрович, археолог-одиночка. Полгода копался здесь тайком, с тех пор как увидел в отчёте геологов фото керна с этими насечками. Это не просто обсерватория. Это акустико-оптический резонатор. Видите эти параллельные желобки? – Он провёл пальцем по едва заметным линиям на стене. – При определённом ветре или, возможно, при положении светил, они должны были гудеть, как гигантская флейта, фокусируя энергию в луч. Камень-линза, который здесь стоял, – его вывезли вчера бульдозером. Свалили в отвал, как мусор. Я еле успел сделать зарисовки.

Сердце у всех упало. Главное доказательство – уникальный артефакт – уже было погребено под тысячами тонн пустой породы.

– Что теперь? – глухо спросил Михаил. – Без этого камня всё бесполезно?

– Не совсем, – Полуянов вытащил из планшета свою схему. – Камень был частью системы. Но система – живая. Она пытается самовосстановиться. Мы нашли в горах активный узел – «Каменные Ворота». Если мы правильно поймём принцип… Может, можно создать временный резонатор? Или хотя бы документально доказать, что уничтожен объект колоссальной исторической и, возможно, геофизической ценности?

– Доказать? – Аркадий Петрович горько рассмеялся. – У меня дневник полон. У вас – фото. А им, – он махнул рукой в сторону рёва техники, – нужен график работ. Им плевать. Если только…

Он не договорил. Со стороны лагеря послышался грубый окрик и луч мощного фонаря, метнувшийся в их сторону.

– Эй! Кто там в запретной зоне? Вали оттуда!

Охрана. Их обнаружили.

– Бегите в лес, к тропе! – шикнул Михаил, отталкивая ребят в темноту. – Я их задержу!

– Нет, все вместе! – но было поздно.

Из темноты вышли трое здоровенных мужчин в форме ЧОПа, с дубинками. Лицо старшего, коренастого, с холодными глазами, озарилось ухмылкой.

– Ага, мародёры. Древности копаете? Сдавайте сумки и плёнки. Спокойно уйдёте.

Аркадий Петрович встал перед стеной, как солдат.

– Вы уничтожаете памятник федерального значения! У меня есть…

– У тебя есть три секунды, старик, – охранник сделал шаг вперёд.

В этот момент Володя, отчаявшись, сделал то, на что даже не рассчитывал. Он выхватил из кармана Чёрный Диск и поднял его высоко над головой, повернув гранью с центральным знаком к каменной стене. Он не знал, что будет. Может, его просто сломают.

Но произошло нечто.

Луч случайного прожектора с вышки, скользнув по долине, на долю секунды упал на отполированную поверхность Диска. И от него, будто поймав и умножив этот жалкий лучик, ударил короткий, ослепительный сноп холодного голубоватого света прямо в центр барельефа на стене.

Камень ответил

Тихий, низкий гул, похожий на звон гигантского колокола, подземного и древнего, пронзил ночь. Он был не столько звуком, сколько вибрацией, от которой задрожала земля под ногами. У всех, включая охранников, перехватило дыхание. На стене, по линиям желобков, пробежали светящиеся искры, сложившиеся на мгновение в тот самый символ преломлённого луча.

Гул стих так же внезапно, как и возник. Но эффект был достигнут. Охранники замерли в ошеломлении и суеверном страхе.

Этой паузы хватило. Михаил свистнул.

– Теперь бежим!

Они рванули в темноту леса, оставив позади ошарашенных стражей и гудящую, будто пробудившуюся на миг, древнюю стену. У них не было камня-линзы. Но у них теперь было нечто большее: понимание, ключ и живое доказательство того, что система работает. И её нельзя просто так затопить.

Теперь им нужно было спешить. Не к археологам из комитета. А обратно, к Древу в Ольховке. Потому что если они правы, и Древо – это сердце, то теперь, после их вмешательства, оно получило мощный, болезненный толчок. И неизвестно, как оно отреагирует.

Бегство через ночной лес было кошмаром. Они спотыкались о корни, хлестали лицо ветки, а за спиной ещё долго слышались отдалённые крики и беспорядочные вспышки фонарей. Михаил вёл их по едва заметным звериным тропам, петляя и запутывая следы. Только на рассвете, когда они перевалили через первый хребет и спустились к бурному ручью, он позволил остановиться.

Все молча пили ледяную воду, переводя дух. Руки дрожали не столько от усталости, сколько от пережитого шока. Аркадий Петрович, бледный, но с горящими глазами, первым нарушил тишину.

– Этот звук… Эта вибрация… – Он вытер лицо мокрым платком. – Я сорок лет в поле, от Карелии до Чукотки. Ничего подобного. Это не акустический эффект. Это был… ответ. Система жива. И она узнала свой ключ.

Он посмотрел на Диск в руках Володи, который тот не выпускал из рук с момента бегства. Артефакт был прохладным и казался теперь чуть более… матовым, будто потускневшим после вспышки.

– Он что-то отдал, – тихо сказал Володя. – Как батарейка.

– Или как спусковой крючок, – поправил Полуянов. Он лихорадочно записывал всё в полевой дневник. – Мы активировали обратную связь. Если наша модель верна, то импульс должен был пойти по сети. И главный узел – ваше Древо – его получил. Нам нужно быть там как можно скорее. Мы не знаем, каковы будут последствия.

Обратный путь занял меньше времени. Их гнала тревога. По мере приближения к Ольховке небо на западе затянулось странными, перламутровыми облаками, хотя ветра не было. Воздух стал густым, наэлектризованным, как перед сильной грозой, но без намёка на дождь.

Первыми их встретили на окраине собаки. Они не лаяли, а жались к ногам хозяев, тихо поскуливая. Лица встреченных мужиков были озабоченными.

– Михаил! Ну, слава богу! – крикнул один из них, дядя Коля, лесник. – У вас тут… с вашим местом-то… Дела неладные.

– Что случилось?

– Да всё трясётся! – Дядя Коля развёл руками. – Не землетрясение, нет. Точно под старым дубом. Земля гудит, как улей. И свет… Свет от него идёт, голубоватый, из-под корней. Весь сквер оцеплять пришлось, народ пугается. Бабка Марфа говорит, что Древо стонет.

Они бросились к скверу. Картина, открывшаяся им, была одновременно прекрасной и пугающей.

Вокруг огромного дуба на расстоянии пятидесяти метров земля была усыпана свежеопавшими листьями, хотя до листопада было далеко. Сам ствол казался… напряжённым. Кора, обычно тёмная и грубая, излучала слабое, пульсирующее свечение из глубоких трещин. Оно было того же холодного голубоватого оттенка, что и вспышка в долине. Воздух над поляной колыхался, как над раскалённым асфальтом, и от дерева шёл постоянный низкочастотный гул, который чувствовался скорее грудью, чем ушами.

Возле импровизированного ограждения из верёвок стояла кучка односельчан. Среди них Володя увидел своего деда. Григорий Кузьмич стоял прямо, опираясь на палку, и смотрел на Древо не со страхом, а с глубокой, сосредоточенной скорбью.

– Дед!

Старик обернулся. Его взгляд скользнул по лицам вернувшихся, остановился на Диске в руке внука и на незнакомом Аркадии Петровиче.

– Тронули вы древнюю рану, – сказал он без предисловий. – Оно теперь болит. И зовёт.

– Зовёт? Кого? – спросил Ваня.

– Того, кто должен услышать. Или то, что должно прийти, – мрачно ответил дед. – В легендах говорится: «Когда сердце Сети заболит, откроются Врата, и хранители явятся на зов». Я думал, это сказка.

– «Каменные Ворота»! – воскликнул Полуянов. – Активный узел в горах! Дедушка, вы знали?

– Знаю место. Но это не просто место. Это… щель. В хороший день там ветер поёт странно. В плохой – молчит, как могила. Сейчас, думаю, будет нехорошо.

Их совещание было прервано новым событием. Со стороны въезда в село послышался рокот двигателей. Не тракторов, а мощных внедорожников. На поляну, разбрасывая гравий, выехали два чёрных «Лэнд Крузера». Из них вышли люди в дорогой, но практичной городской одежде. Их было шестеро. Впереди шёл высокий мужчина лет пятидесяти с седыми висками и внимательным, проницательным взглядом учёного, но в его осанке чувствовалась привычка командовать. Рядом с ним – знакомый всем по телевизору начальник регионального управления культуры, Васильев, и двое крепких молодых людей с каменными лицами телохранителей.

– Вот он, центр аномалии, – сказал седовласый, не обращая внимания на местных, и достал из кармана небольшой прибор, похожий на геiger counter со сложным дисплеем. Стрелка зашкаливала. – Мощность излучения выросла на три порядка с момента последнего спутникового сканирования. Фантастика.

Васильев, нервно покусывая губу, подошёл к Григорию Кузьмичу.

– Григорий… Мы тут с экспертом из… специального научного института. Профессором Замятиным. Ситуация чрезвычайная. Зафиксирована опасная геофизическая активность. Радиационный фон, инфразвук… Угроза для населения. Нужно срочно принимать меры.

– Какие меры? – холодно спросил Михаил, переступая вперёд.

Профессор Замятин оторвал взгляд от прибора и окинул их всех оценивающим взглядом. Его глаза остановились на сумке Аркадия Петровича и на Диске в руке Володи.

– Разумные, – сказал он гладко. – Во-первых, полная изоляция зоны. Во-вторых, изучение источника. Для этого все посторонние артефакты и материалы должны быть переданы специалистам. – Он сделал шаг к Володе. – Юноша, этот предмет, судя по всему, является катализатором процессов. Он должен быть помещён в защищённый контейнер.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.