Твоя жизнь в твоих лапах
Лизавета Ливеренс

© Лизавета Ливеренс, 2025

ISBN 978-5-0068-8351-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

По лёгким следам

Пальцы спрятав под мягкой шерстью,
Нежно ступая лапами,
Чересчур довольно мурча
И грея,
Ты не уйдешь, я знаю.
В ночи ослепишь горящими глазами
Непонятного цвета и
Вытянешь мордочку утром к желтеющему рассвету.
Не зря же художники и поэты столько столетий
Восхваляли тебя.

Кошки – загадочные и очаровательные существа, которые на протяжении тысячелетий делят с нами планету.

Их грациозность, независимость и мягкий мурлыкающий звук завораживают людей разных культур,

Оставаясь в веках

В каждой версии нашей вселенной.

Котёнок в перчаточках

Посвящаю тебе одному,

Тому, кто придет в мою жизнь неожиданно,

Ворвется шоколадной бурей,

В белых перчатках царапая кафельную плитку.

Представляю, как крепко тебя обнимаю, когда ты ложишься рядом под флисовый плед.

Лучший друг сиамских,

Ты близок с британцами.

Тебя рисовали Луис Уэйн и Генриетта Роннер-Книп.

На их картинах ты всё так же сияешь,

Как послевкусие кокосового печенья.

Тебе всё-всё прощается.

Я отгоню весь страх и темноту, защищу.

Помню, ты любил спать на фортепиано и играть «кошачий дуэт» от Моцарта.

Ты сопел на теплом полу в обеденный перерыв.

А знаешь,

Без тебя я не справлюсь, жизнь потеряет значение,

Своей же благосклонностью я подавлюсь.

Почему же ты убежал,

Не оставив прощальной записки

И разодрав мое сердце в клочья,

Что больше не может биться как прежде,

Что теперь невозможно зашить…

Где же ты, домашний котёнок?

Разве ты способен меня разлюбить?

Где ты?

Где же ты, милый?

Я искала тебя на каждой улице своего зачахшего города,

В каждом нелепом дворе и подвале.

Искала объявления о том, что ты найден – не нашла.

Поэтому вешала о твоей скоропостижной пропаже.

Я спрашивала у знакомых

И незнакомых тоже,

Но они ничего не знали.

Точно все вступили в сговор

Против меня специально.

Я обошла все магазины,

Спросила у каждой бабушки, что кормит бродячих котов.

Дай бог им всем дом и добрых хозяев!

Проверила у каждого из них усики.

Там был один шоколадный,

Но только не ты, конечно, не ты.

Ведь не было белых перчаточек.

Ты же не мог их снять,

Выйдя из дома?

Навстречу мечтам

Насмотревшись фильма «Амели», меня поразили сцены с гномиком.

И вот, в ночи, под твоё тёмное, ровное дыхание,

Открыв томик Бродского,

Я задумался: сильно ли ты будешь скучать?

Да, ты меня кормишь и гладишь под вечер,

Обнимая меня, ты плачешь,

Мы отмечаем мой день рождения.

Но ты мне ничего не рассказываешь,

Мы не делимся секретами и не делим кровать.

Так что я думаю, если мы расстанемся всего на неделю, то ты совсем не заметишь.

Так что я немного схожу погулять? Ты же ведь ходишь одна.

Не волнуйся, спокойная, как детская колыбель,

Или сон,

Или мечта.

Скажи, ты ведь не сильно расстроишься, если я немного позволю себе помечтать?

Только продолжай смотреть в мои глаза с обожанием, пожалуйста.

Я так боюсь тебя потерять,

Твою ласку и любовь.

Слышал, она ныне в почёте, и, обретя её, грех профукать!

Рыжая Кошечка пришла ко мне во снах, просит её понять, простить за вторжение и грубость.

Зовёт на поля.

Но я не знаю этого слова.

Так что ты не против, если я схожу разузнать?

Молчание (храп) значит «да»!

Миру

Мимо проносится ночной город.

Горящие окна, вывески.

Пьяные прохожие, выходящие из ведьминого бара.

Пьяные попытки идти ровно и успокоиться,

Пытки шагать прямо.

Быстрее, быстрее!

Мимо чьих-то блестящих волос, под попсовую музыку, кажется, Ариана.

Театральный институт тут же, через пару зданий – театр.

Розовый мрамор, разрисованные колонны неприличными надписями и гениталиями.

Мир такой странный,

Не страшный, цепляющий.

Вызывает зудящее желание рассматривать и оглядываться, совсем не думать о крошечном слове «дом».

Но я о нем помню, и когда найду прибой или поле…

Что там было?

Я посвящу тебе хокку об осени и кроваво-красных астрах,

О том, как мне нравится слушать твой смех – звон колокольчиков, и как от тебя всегда пахнет сладостями,