# Дракончики 2

О. Навик

Еще несколько историй про маленьких дракончиков. Про их логику и забывчивость.

Мимикрия


От кого в дивном саду прятаться дракончикам? Там даже таких птичьих разбойников как серые вороны не водится, не говоря о крупных хищных млекопитающих. Все пространство здесь заселено тварями не крупнее ежа. А! Ежи ведь едят (иногда, по крайней мере) змей и ящериц. Пресмыкающихся!

– Нет. Ежей тут нет. Я не видел.

– Если ты не видел, – отвечаю, – это еще не значит, что они здесь не водятся.

Черный дракончик фыркнул и сказал:

– Нет. Я сказал – нет, значит, их нет.

– Мы это знаем наверняка. И мы не пресмыкающиеся., – возразила самочка дракона, приземляясь на широкий лист уже цветущего лопуха (он же репейник), в то время как черненький примостился в его тени. – Мы – новый неизвестный науке вид живых существ.

Действительно – вылитые тритоны (читай – амфибии), но с крыльями. И теплокровные. Не говоря об испускании горючего пара!

– Ты вот на нас смотришь, думаешь: ах, какие хорошенькие зверюшки? – прищурил свои глазищи маленький дракон.

– Вовсе не…

Но он даже слушать меня не стал

– Думаешь-думаешь! Мелкие лапусенькие хвостатики, думаешь.

Дракониха отвернулась в сторону, зажимая мордочку лапками, чтобы не рассмеяться.

– А мы, может, потомки хтонических творцов всего данного нам сейчас в ощущениях мира!

– Ты хочешь, чтобы тебе поклонялись как божеству?

– Не, – расправила крылышки и, выгнув спину, потянула одну за другой задние лапки дракониха. – Он хочет сказать, что считать себя пупом земли свойственно любому разумному существу.

Потом она легко взмыла в воздух, заложила вираж перед самым моим носом и, облетая по спирали – снизу вверх -соцветия лопуха, спросила, повысив голос:

– Не хочешь поиграть с нами в прятки?

О, вот теперь мне стало понятно от кого они тут могут прятаться! От меня.

– Но у нас же будут неравные условия! Посмотри – твоего друга почти не видно в тени, а тебя саму – на фоне неба едва различишь.

Дракончики переглянулись, серо-голубая снова плюхнулась на лопух – так, что тот закачался, и, сложив передние лапки на груди, подперла правой подбородок, – очевидно, это означало крайнюю степень задумчивости.

Черный же дракончик перекатился на спину, демонстрируя светлое брюшко:

– А теперь? Меня-мня видно?

– Видно-видно. Но меня-то вам будет видно за версту!

– Да-да, – произнес он с важным видом, разводя все свои конечности в стороны, – мимикрия – не твой конек.

– А умные термины – не твой, – отозвалась дракониха.

– Мня, правда – я как римлянин люблю выражаться ясно и лаконично, без всяких терминов. Но это не значит, что я их не знаю.

А мне по-прежнему не давала покоя мысль: почему у дракончиков такая скромная защитная окраска?

– Потому, – облокотился на лапку дракончик, переворачиваясь на бок, – что мы любим играть в пряа-а-атки!

Серо-голубая же подползла к краю лопуха и свесила с него голову, чтобы полюбоваться на своего приятеля:

– Нет, у нас такая окраска, потому, что нас никто никогда не видел.

Не понимаю, что это она такое сказала. Говорят, женская логика имеет свои особенности. Наверное, именно в таких случаях и говорят.

– Ну-да, ну-да, – отозвалась маленькая самочка дракона, раскачивая лист , как трамплин для прыжков в воду, и, оттолкнувшись совсем сильно, в момент взлета продолжила:

– Нас никто не видел, значит, нас нет! Нас нет, значит, и окраска никакая. А самая лучшая мимикрия, это когда тебя нет!