Ardabayev Saken
Дохтур

Глава 1

Я сидел у окна и ловил мух – занятие, скажу прямо, не для лентяев, каким я никогда не был. Эти злыдни не давали покоя: стоило только задремать, как какая-нибудь обязательно садилась на лицо и будила мерзкими лапками. Я дождался, когда очередная устанет, и прихлопнул её салфеткой. Последняя, сказал я вслух. Их было много. Я – сельский врач. Да-да, мне удалось совершить ошибку, и мне дали выбор: тюрьма или глушь. Так сказать, коровам хвосты крутить. Отсюда и мухи. Избу мы делили с ветврачом, рядом стояли сараи и прочие источники животной жизнедеятельности. Вот и результат. Я насчитал двадцать три трупика, аккуратно сложил их на салфетке и уже собрался кремировать. Нет, я не был садистом. Но к ответу этих назойливых и при этом бестолковых насекомых стоило призвать. Махнув рукой, я встал и вышел из избы. Но то ли изба была старая, то ли карма, а балка дверного проёма со всей дури шандарахнула меня по голове. Что тут говорить – жизнь моя катилась под откос. Нет, у меня не было мысли покончить с собой. Я хотел дожить до старости. Именно умереть от старости. Но жена ушла, дети разбежались, я – сельский врач в глухой деревне, да ещё и животных лечу, потому что вывеска над дверью гласит: Ветврач. Очнулся я в лесу. Вот тебе на. Лес как лес, тепло. Значит, вынесли меня из избы и утащили – причём довольно далеко. До больницы отсюда километр. Ну и пусть, подумал я. Главное – живой. Встал, отряхнулся… и замер. Штаны – суконные. Рубаха навыпуск, подпоясана верёвкой. Чудеса. Посмотрел на руки – и тут до меня дошло. Наконец-то свершилось. Спасибо, боженька. Я был слушателем. Да. Глаза уже не для чтения, а вот аудиокниги – милое дело. Лежишь себе и слушаешь альтернативные истории… Пошёл искать воду. Зеркала-то нет. Суконная одежда – будто царь Грозный на престоле, мелькнуло в голове. Подошёл к ручью, глянул в воду – улыбнулся. Млять. Лет тридцать. Ни усов, ни бороды. Красавец, да и только. Рост – под два метра, богатырь. Где мои шестьдесят? Попил воды – здесь пить можно, не изгажено ещё. Пошёл по лесу. Линий электропередач не видно – как ориентироваться? Иду куда ноги несут. А ноги молодые, родные, несут уверенно. Дышится легко, пахнет травами… и костром. Я припустился бегом – и вот те на. В тени берёзовой рощи сидят люди, едят и смотрят на меня испуганно. Да свой я, свой, успокаиваю едоков. Они вскочили, похватали палки. Палочки, скажу, не слабые. Ну я и сел на жопу. Лежачего не бьют, сказал я, сдаваясь. Какой из доктора боец? Зашибут… а жить-то хочется. Всё-таки второй шанс дали. Ты откель будешь, оглашенный? спросили меня на старорусском. Я прикинул и выпалил: Из Византии. Иду, родные, домой, на родину. Они выпучили глаза, зашептались, а потом, сообща решив, что такая страна действительно есть, опустили дрынья. Чего ты там делал, в этой самой Византии? Украли меня мальцом, начал я признаваться. Половцы в полон взяли да продали. Вот и сбёг, иду в родные края. Они погладили бороды. Говоришь вроде по-нашему, да не так. А куда идёшь-то? К русским людям иду. А звать тебя как? Я прикинул имена, чтоб без лишних склонений, и сказал: Дмитрием звали. Ну, проходи, Димитрий, к очагу. Уж больно странный ты, нездешний. Я сел у котелка, мне дали палку вместо ложки. Я начал хлебать кашу-малашу. Рука вся в каше, горячо, жжёт – а я ем, пока не выгнали. Смотрю на добродетелей с благодарностью. Наелся от пуза, откинулся на спину, смотрю в небо. Поел? Да, спасибо. Нам бы помог телегу через реку переправить. А то Митька захромал. Что с ним? Нога мается. Я подошёл. Мужик лежал в телеге, нога распухшая, горячий – температура. Воспаление, подумал я. Нож дадите? Мне дали нож – и тут же взялись за палки. Я раскалил нож на костре и вскрыл рану. Гной пошёл. Есть водка? Это что такое? Хлебное вино. Подали кувшин. Я оторвал подол рубахи – всё равно через портал перешла, микробов нет. Промыл рану, вычистил, заложил подорожник, перебинтовал тряпкой. Так ты лекарь будешь? спросили бородачи уже с уважением. Обучен лекарскому мастерству, признался я. Они посмотрели на меня с восхищением.

Глава 2

И пошли мы с бородачами до города Киева, до которого было три дня ходу. – А что там с обозом, веселее? – спросил я. Четыре мужика и пять телег. Я пригодился для пятой телеги. Пятый возчик уже на второй день оклимался: жар спал, взгляд прояснился. Вот что значит – не повреждённая иммунная система и воздух без микробов. Мужики везли на продажу зерно озимое, ранний урожай. Я им рассказал, что хочу в Киеве остаться. Меня не держали, дали ещё пятак за лечение возчика и поблагодарили на торгу. Я и остался. Вот он – новый старый мир. Я прослушал немало рассказов альтернативной истории, знал, как начать и собрать начальный капитал, но на месте всё оказалось сложнее. – А ну возьмись лечить – повесят как ведьмака или ещё как, – подумал я. Пошёл, посмотрел базар. Как базар: торгуют всем. Нашёл бабку с травками, поговорил, но толку не было. Травы все замудрённые. Я прошёл по базару вдоль и поперёк, разглядывая лавки, прилавки и людей. С каждым шагом становилось понятно: работать придётся самому, без волшебного телепорта и аудиокниг. Сначала попробовал подойти к кузнецу: помогал поднимать мешки с углём, смазывал колёса телег. Кузнец хмыкнул: – Молодец, смышленый, а вот звать на работу… хм, не знаю, без опыта, – сказал он, потирая руки. – Но можешь приходить, когда нужен помощник. Дальше я пошёл к пекарю. Пахло свежим хлебом, тесто липло к рукам. Попробовал замесить: вроде получилось, но пекарь посмотрел строго: – Ешь хлеб, а не меси! – ухмыльнулся он. – Помощь нужна, да, но только рукастая и знающая. – Я умею лечить, – сказал я, надеясь впечатлить. – Лекарь? – поднял брови старик. – Ага, мило. Сказки-то свои слушал? Тут люди и без травок живут. Пошёл дальше, к торговцам на рынке. Тут уже были возможности: мелкая работа – помогать с переноской товаров, следить за телегами, следить за складом. Но что мне реально подходило, так это помощь людям: вылечить рану, помочь при температуре, наставить, как использовать травы. Я вернулся к бабке с травами, теперь уже с опытом и знанием, что мне нужно. Пересмотрел её травники, спрашивал про составы, дозировки. Она смотрела скептически, но не смогла отказать: Стара я стала сказала она— Ты разбираешься в травках то, может, попробуем. Поможешь мне по хозяйству на постой возму и харчи. Так началась моя первая настоящая работа в новом мире: я стал лечить простых людей ,которые приходили к бабке, подрабатывать на базаре, помогая с товарами и иногда с телегами. Каждый день – новые знания, новые истории. Каждый день – шаг к тому, чтобы устоять в этом мире, не как турист, а как реальный человек. С каждым днём я всё лучше понимал людей. Сначала подходили осторожно, поглядывая на меня с опаской. – А ты кто такой? – спрашивали старики. – Неужели действительно лекарь? – Да, – отвечал я, стараясь быть уверенным. – Лечить умею. Бабка кивала головой и помогала , чем могла. Сначала приносили мелкие раны: порезы, ссадины, ушибы. Я аккуратно промывал их водой, накладывал повязки, давал простые советы: как держать руку или ногу в покое, что есть и пить. Люди смотрели на меня с недоверием, но результаты говорили сами за себя. И слух пошел ,что бабка Глашка лечить начала. Однажды к бабке на базар подошла женщина: у её сына распухла нога, мальчик не мог ходить. Она оглянулась на бабку, затем на меня, словно проверяя, можно ли мне доверять. – Помоги, – сказала тихо. – Никто больше не умеет. Я осмотрел ногу, понял, что это воспаление. Достал подручные средства: промыл, сделал повязку, сказал чтоб оставили на пару дней . Женщина тоже осталась стала помогать по дому . Она купила хлебного вина я его перегнал еще раз и перелил в новый кувшин . Женщину звали Агафья . приехала она с другой станицы. Деньги у не имелись. Я сходил к кузнецу заказал нож и щипцы метал конечно был дрянной , но не выбора. Заказал кузнецу и приспособу для перегонки самогону Женщина кормила нас как своих прибиралась по дому . Прошла неделя воспаление прошло, мальчик постепенно перестал хромать. Она рассчиталась с кузнецом дала мне рубль серебром и они уехали . Бабка Глаша покосилась на серебро но забирать не стала. С этого момента к моим услугам начали обращаться чаще. Сначала тихо, шёпотом, затем уже и открыто: кто-то порезал палец, кто-то простудился. Я понял: это мой шанс закрепиться, стать частью этого мира не только как случайный попаданец, но как настоящий доктор. Первые деньги за лечение были скромные, но для меня это была победа. Я мог купить еду, материалы для перевязок и даже немного трав. Бабка была немощна и не могла собирать травки.. И я понял, что главное – не спешить, быть внимательным и честным. Доверие людей – медленно растущий капитал, который ценнее любого золота. С каждым днём я всё больше чувствовал, что здесь могу жить, учиться и помогать, шаг за шагом обретая своё место в новом старом мире.

Глава 3

Долго ли коротко – шанс выпал, выбраться из этой ниши. Прибежал человек от купца и сказал, что хозяину худо. Когда я пришёл, купец лежал в постели: его бил дрожь и жар. На вскидку – обычное в воспаление лёгких. Обозначив цену Я взялся за лечение. Приказал помыть его , затем помазал бараньим жиром грудь , а ноги хлебным вином и укутал. Затем приготовил отвар: в кружку вскипячённого молока добавил десять граммов свиного жира и столько же мёда. После остывания вбил куриное яйцо и стал давать купцу. При температуре сбивал её примочками, а утром натирал грудь бараним и барсучьим жиром, дополнительно протирал ноги хлебным вином. Провозился с ним неделю. День и ночь проводя с ним. Ему стало лучше: кашель облегчился, температура нормализовалась, и он пришёл в себя. Тогда я попросил у купчихи десять рублей. Она поскулила, но дала деньги. Мне отвели отдельную комнату и я стал жить у купца . За неделю ко мне привыкли дворовые, девки строили глазки . Как то по утру поймав одну из них затащил с комнату . она отбивалась . Но когда оказалась в комнате обмякла и упала на руки. Закрыв дверь на засов я раздел ее . Задрав подол на голову . Когда провел языком по животу ,убедился ,что она притворяется. Давно у меня не было женщины . А тут дакая деваха – Кровь с молоком. Порезвившись с ней отпустил . Она тихо выскочила из комнаты . но потом прибегала каждое утро. Я пролечил купца ещё неделю, пока кашель не ослаб и он смог ходить. Тогда я попросил у купца ещё десять золотых монет. Он нахмурился: – Не дорого ли берёшь, лекарь? – сказал грозно. – Сколько ты свою жизнь оцениваешь? – ответил я. – Если не заплатишь, не приду лечить твоих домочадцев. Купец отослал меня и сказал, что подумает. Через три дня вызвал и сказал: – Отдам тебе свою заимку в посаде – три лошади, корову, три холопа и две девки . И наделю тебя землёй. Я был рад. Перевёз бабку Глашу в новый дом из ветхой избы, и мы начали обживаться. Дом был хорош . деревянный сруб и пристройка для скота и дворовых. Амбар и другие постройки. Все было огорожено хорошим забором с воротами. Купил еще пятерых холопов На наделе земли посеяли капусту и всякие овощи. Нашёл кузнеца-погорельца с семьей и привёл его к себе в дом. Мы начали строить кузню: нашли гончарную глину, замесили её, набили в формы, затем обожгли в вырытой яме. Через месяц кузня была готова. В доме выложил настоящую русскую печь . Построили баню .. Набрали железной руды и угля. Так наступила осень. К зиме мы были готовы: амбары полны сена, запаслись капустой, насолили её. Купили ещё две коровы. Клиенты приходили постоянным потоком но все мелкие . но доход позволял платить налоги и безбедно жить. В женщинах не знал нужды – дворовые девки по очереди заходили ночью и днем по требованию . К зиме умерла бабка Глаша- похоронил ее как полагается. После похорон я отправился караваном на юг за рудой и углём. В это время кузнец ковал для меня самогонный аппарат. К первому снегу мы вернулись с товаром. Во дворе стояла очередь – меня не было полтора месяца. Добыча состояла из десяти телег руды и угля. Кузнец недоумевал: кругом столько леса, а мы месяц ходили за углём. Но когда в горн кузни закинули чёрные камни, он обомлел – какой жар они давали! Кузня была огорожена от чужих глаз, и мы творили историю. Руду перебрали – выбрали ту, что пахла марганцем, и отложили её в сторону. Уголь отнесли под навес. В заранее выкопанной яме налили воду и там закаляли сталь. Из стали с добавлением марганцевой руды начали выплавлять слитки. Но неожиданно обнаружили золото. Очищенные слитки я прятал в лесу, подальше от людских глаз. Врачевание пришлось временно прекратить – всё время занимала металлургия. Степан, мой кузнец, оказался настоящим мастером. Он получил сталь отличного качества, выковал для меня скальпель изумительного качества, зажимы и весь необходимый медицинский инструмент. Мы пережили зиму. Скотины прибавилось, я купил соседнее подворье, увеличил челядь. Жёг древесный уголь и при обжиге марганцевой руды получил порошок марганцовки. Кроме того, мы сделали ткацкий станок. Как всегда, жизнь: белая полоса и тут же черная. С одной стороны – удача и новые возможности, с другой – неприятности, которые внезапно накатывают, словно буря. Я уже научился не терять голову и принимать всё как есть: одно за другим, шаг за шагом.

Глава 4

Беда пришла оттуда, откуда не ждали. А может, и ждали – набеги половцев были регулярными. Слухи пошли: степь шумит, орда идёт. Помня историю и разгром Киева, я начал срочную эвакуацию – обозы уходили в лес. Люди в городе тоже забеспокоились, но бежать было некуда. Роптали, но надеялись: князь защитит. Я ходил по улицам, наблюдая за готовящимися к бегству жителями. Женщины суетливо собирали скудные вещи, дети плакали, старики не понимали, что делать. – Куда вы, господин? – спросил один из обозных.

– В лес, как приказано, – ответил я, стараясь звучать уверенно. – Не время медлить. Коней запрягали, телеги грузили продуктами и скотом. Кто мог, брал оружие, кто нет – прятался в домах. Я видел страх и решимость в глазах людей. Каждый понимал: кто не успеет, того орда поглотит. – Степан, быстро! – крикнул я кузнецу. – Загрузи руду, иначе потеряем всё! Он кивнул, брезгливо обтирая руки о сукно, и побежал к кузнице. Мы действовали слаженно, как хорошо натренированная команда. Но внутри меня всё равно сидела тревога: нападение может случиться в любой момент, и никто не будет ждать. Степь шумела, ветер приносил запах дыма и сухой травы. С каждым мгновением казалось, что время ускоряется, и впереди – только борьба за жизнь. Ценность жизни упала, как и ценность всего вокруг. Но это помогло мне скупать живность, корма и еду. Все с обой: горожане увести всё не могли, поэтому продавали дешево. Город готовился к лихим временам. В цене остались лишь обозы для бегства. Князь начал собирать дружину. Пока не случилась перепись мужчин, я ушёл со своей челядью в лес. Мы углублялись в лес, следуя заранее выбранным тропами, чтобы скрыться от глаз половцев. Деревья сгущались, и тени под ними казались густой защитой. Ветер шуршал листвой, а издалека доносился тревожный рёв степи – будто сама земля предупреждала о надвигающейся опасности. – Держитесь ближе к телегам, – приказал я, стараясь придать уверенности своим людям. – Не расходиться! Челядь шла молча, каждый поглощён своими мыслями: кто-то о семье, кто-то о скоте, кто-то о том, что ждет впереди. Я понимал, что никто не был готов к настоящей войне, но в лесу мы хотя бы имели шанс выжить. Ночью мы остановились на небольшой поляне. Разложили костёр, проверили припасы. С каждым часом тревога росла: нельзя было полностью расслабляться, любое шорох мог стать сигналом нападения. – А что, если они нас догонят? – тихо спросил один из холопов.

– Тогда будем защищаться, – ответил я. – Но пока мы здесь, в лесу, у нас есть шанс. Я смотрел на звёзды, пытаясь найти утешение в их постоянстве. Пусть мир рушился вокруг, пусть ценность жизни падала, пусть каждый день был борьбой – мы живы, и это уже победа. На следующее утро я начал планировать путь к ближайшему безопасному поселению. Обозы с припасами шли первыми, за ними – люди. Каждый шаг требовал осторожности, но шаг за шагом мы двигались к будущему, которого еще не знали, но которого отчаянно желали. Мы двигались через лес несколько дней, стараясь избегать открытых пространств и рек, где могли подстерегать половцы. Иногда приходилось обходить болота, переправляться через ручьи и разбивать ночёвки в самых укромных местах. Лес дарил дичь и чистую воду.

– Митька, следи за скотом! – приказывал я. – Любая потеря – это удар по всем нам. Люди, хоть и усталые, работали слаженно. Мы разбили временные лагеря, делили обязанности: кто носил воду, кто охранял, кто готовил еду. Каждый понимал – промедление может стоить жизни. Но испытания не заставили себя ждать. На третий день мы наткнулись на следы чужих – вероятно, разведчиков половцев. Я остановил обоз:– Тише! Держимся скрытно! – шептал я. Мы прятались в кустах и низких деревьях, пока тени не скрыли нас. Сердце колотилось, дыхание перехватывало. Но угроза прошла стороной, и мы продолжили путь, ещё более осторожно. По мере продвижения лес стал гуще, дороги всё более запутанными. Люди уже перестали задавать вопросы – каждый понимал: только дисциплина и осторожность спасут нас. Ночь принесла первые разговоры у костра:

– Сколько ещё идти? – спросил один из холопов.

– Сколько потребуется, – ответил я. – И не меньше. Пока не достигнем безопасного места, мы не остановимся. И я чувствовал, как ценность жизни, которая недавно казалась низкой, снова обрела смысл. Каждый шаг, каждый день в лесу – это борьба, это шанс. Мы живы, а значит, есть будущее. Когда я почувствовал относительную безопасность, мы встали лагерем у излучины одной из рек. Лес будто расступился, давая место людям, и мы начали обустройство нового поселения. Была весна. Я распределил обязанности: одни распахивали целину – благо Степан сделал пару металлических плугов, другие нарезали огороды, плотники получили задание на избы и навесы. Жизнь, вопреки всему, начинала налаживаться. А сам я, взяв лук, нож и запас еды, с запасным конём отправился на разведку. Весенняя пора дарила запахи – свежей земли, воды, молодой травы. Ничто не говорило о нашествии иноземцев.

Глава 5

Река не имела судоходного значения, и я ехал вдоль берега, чтобы не заблудиться.

Надо бы компас придумать, – мелькнула мысль. По дороге я учился стрелять из лука. Выходило плохо. Я не был обучен – не настоящий попаданец, без чудесных навыков. Просто доктор. Запах дыма я почуял издалека. Оставив коня, стреножил его и пошёл на разведку пешком. С той стороны реки стоял обоз – телег двадцать, с охраной. Я лежал и смотрел, понимая, что разведчик из меня никакой: держался поодаль, боялся шелохнуться. Пришлось переплыть реку. Обоз уходил в степь. Еда уже заканчивалась, когда коники прошли совсем рядом. Азиаты – чумазые, пахнущие смесью конского пота и чего‑то кислого – прошли в нескольких шагах. Сердце колотилось так, что, казалось, его услышат. Пропустив их, я ускорился. Оглядывая ночной костёр, насчитал шесть теней. Для меня это было много. Очень много. Преодолевая страх, я подкрался ближе. У обоза стояли рассёдланные кони – паслись без охраны. Лошадей было немного.

Зачем мне лошади? Да и догонят, – подумал я и пошёл дальше. Кто где спит, было видно сразу: белые пятна – пленные, чёрная куча – захватчики. И тут меня накрыло понимание:

как их убить? Это только в сказках – подбежал и зарезал.

Я даже с ножом толком не справлюсь. Я лежал и ждал.

Ночь тянулась вязко, как деготь. Охрана не сидела кучей – это было бы проще. Они расходились: один – к лошадям, другой – отлить, третий – проверить пленников. Неосторожность. Привычка к безнаказанности. По одному… только по одному