Виктор Горизонтов
Школа 12

Глава первая: Месть.

К концу шестьдесят восьмого года своей жизни я увлёкся чтением всевозможных романов и повестей о попаданцах в прошлое. Не сказал бы, что всё мне нравилось, но волей-неволей проецировал такую ситуацию на себя. И задавал себе вопрос: – а в какое время я хотел бы попасть если, не приведи Господи, такое случилось бы со мной? И всегда мысленно возвращался в октябрь 1972 года. Тогда, после уроков, меня вызвал на разборку некогда лучший друг Славка Макуха… Прошло столько лет, а я до сих пор помню как у меня от страха тряслись ноги и подводило живот. И хотя до этого уже пять лет занимался классической борьбой, участвовал в соревнованиях, но вот драться по-настоящему не приходилось. И вот, когда за мной захлопнулась дверь класса и «шестёрка» Славки приставил стул к двери, чтобы её нельзя было открыть из коридора, я струсил, схватил свой портфель и, получивши поджопник, трусливо ретировался…

Прошло много лет, но стыд за трусость жжёт меня до сих пор… Я отслужил в армии, закончил институт, женился на лучшей девушке в мире. У меня две дочери, трое внуков. В девяностые открыл своё дело. Сейчас на пенсии. Сижу на лавочке в собственном саду и пью чай. Обожаю смотреть на чистое небо сквозь густую листву яблони. Вдруг в глазах потемнело, голова закружилась, резкий звон в ушах и я провалился в вечность…

Прошла минута, другая, до слуха донесся смех девчонок и беготня детворы. Я открыл глаза, звон в ушах прекратился и я увидел перед собой небольшую очередь школьников на раздаче в столовой с подносами, на которых нехитрая снедь: пол-борща, котлета с пюре, два куска хлеба и компот. Память услужливо подсказывает – за всё 25 копеек. Я сижу в школьной столовой после уроков, на соседнем стуле мой портфель. Бли-и-и-н, неужели?! Я именно там, где и хотел оказаться – октябрь 1972 года! Сейчас должен прибежать Киреев (Кирюха), подхалим Славкин, схватить мой портфель и унести его на третий этаж в наш класс, где сидят все пацаны и ждут, как меня будет метелить Макуха. Мои губы растянулись в невероятной улыбке, сердце забилось в предвкушении праздника, и, когда немытая рука Киреева потянулась исподтишка к моему портфелю, я не стал ему мешать, как собирался ранее, а позволил ему смыться с добычей. Я знал куда идти и что делать.

– Эй, чмо, заберёшь портфель в нашем классе – прогнусавил Кирюха и убежал.

Боже мой, как же я жаждал этого момента! В прошлый раз я так испугался, что даже не мог есть. Теперь же я не торопясь доел свой обед, сходил в туалет, умылся, прополоскал зубы и потопал на третий этаж. Как же приятно подниматься по лестнице и не чувствовать боли в суставах и в спине, забытые, но такие приятные ощущения! Школа всегда казалась мне огромной, но сейчас, имея более чем пятидесятилетний послешкольный жизненный опыт, она показалась мне игрушечной. Поднявшись на третий этаж, я поймал себя на мысли, что не помню куда идти, то есть этаж помню, а класс нет. Стал по очереди открывать все двери и, наконец, попал куда надо. За учительским столом сидел Славка Макуха, за партами шесть человек «мужчин» нашего класса, кроме моих друзей Жени Мургина, Паши Ратушинского и Серёжи Лушникова. Все с интересом, в ожидании развлечения, смотрели на меня. Я прошёл к доске, повернулся к классу. Киреев метнулся за стулом и прислонил его к двери. Всё как тогда. Представление начиналось. Я снял пиджак, небрежно бросил его на первую парту. Затем широко улыбнулся и, глядя на пацанов, произнёс:

– Ну что, соскучились, суки!

Конечно, такого никто не ожидал! Когда все настроены против тебя, то единственное, чего от тебя ждут – покорности, готовности к услужению и согласия ко всем претензиям. Но я был из другого времени! Я наслаждался своей агрессией. Я ничего и никого не боялся! Пацаны растерялись, а Славка вдруг понял, что ситуация сломалась. Всё пошло не по плану! Я повернулся к Славке и впёр в него взгляд:

– И чё сидим? Зассал, что ли?

– Хто?! Я?! Ты шо п….ды хочешь? – неуверенно спросил Славка, вставая со стула.

– Ага, трахнуть тебя хочу в жопу, штаны снимай?! – и дёрнулся в его сторону, приняв боевую стойку, всё как в ММА.

Тот, не ожидая такой агрессии от меня, побледнел и замер на месте. Такой диалог не предусматривался никакими сценариями. Тем более никогда неслыханные термины из поздней гомосятины. В классе стояла мёртвая тишина. Все драки в те годы начинались, обычно, со словесных перепалок, в которых уже определялся будущий победитель. Но я, помня высказывания Владимира Владимировича: «Если драка неизбежна – бей первым», резко сократил дистанцию, левой стопой заступил за левую ногу Славки и с разворота, от всей души исполнил свой любимый бэгфист правым локтем прямо ему в правый висок. Аут. Падая, Славка задел носом край стола и из носа хлынула кровь. Не первый раз в своей жизни я проводил этот приём. У самого пола я успел подхватить Славку и аккуратно уложил его на пол. Схватил тряпку с доски и, хоть она была вся в мелу, стал вытирать ему кровь. Он был без сознания. Не зная как поведёт себя бригада прихлебателей, я подскочил в Кирееву и тем же правым локтем в челюсть вырубил его напрочь:

– Это тебе за чмо!

Когда-то в армии, инструктор по рукопашному бою, рассказывал нам о преимуществе ударов локтем. В случае разборов милиция, в первую очередь, смотрит на костяшки кулаков. И если они разбиты, то трудно объяснить, что ты не участвовал в драке. Потом я развернулся к зрителям и заорал:

– Ну что, суки, кто следующий?!

Наверное, в моём крике и взгляде было столько ненависти, что пацаны подняли руки перед собой и заголосили:

– Не, не, не, Витя мы не причём. Мы тут просто так…

– Забрали портфели и свалили, быстро! – рявкнул я. Те вразнобой кинулись к двери и ломанулись по домам. Я снова подпёр стулом дверь, подошёл к Славке и повернул его на бок. Вытер кровь, сколько смог, потом лёгкими шлепками по щекам привёл его в сознание. Глаза его смотрели в растопырку. Он судорожно вздохнул и присел на задницу:

– Хто, как? Больно, сука.

Я схватил его за грудки и замахнулся кулаком:

– Что? Ещё хочешь?

– Не, не – зажмурился Славка, – Всё, всё, хватит, хватит!

– Так что, есть ко мне претензии?!

– Не, Витёк, никаких претензий, всё ровно.

– Ну, смотри, если захочешь ответку, носом не отделаешься, сломаю руку! Ты меня понял!

– Понял, Витёк, всё понял.

– Возьми тряпку, сходи в туалет, умойся, потом кровь с пола вытрешь. Пошёл!

Славка поднялся и, пошатываясь, поплёлся в туалет. Так, надо что-то делать с Киреевым. Но тот уже пришёл в себя и сидя на пятой точке, шевелил рукой свою челюсть в разные стороны.

– Ну что, шестёрка, добавить?!

– Не, не, не надо. – заблеял Киреев.

– Жевать можешь?

– Вроде да.

– Тогда сдриснул домой, быстро!

Киреев вскочил, схватил свой портфель и пропал из виду. Живучий, гад, подумал я. Адреналин будоражил мою кровь. Хотелось, как говорила героиня какого-то фильма: рвать и метать! Из туалета пришёл Славка. Крови на лице уже не было. Несколько тёмных пятен было на свитере.

– Нос не сломан? – спросил я.

– Да вроде нет.

– Тогда вытирай пол и пошли по домам. Я подожду тебя на улице. Надо поговорить.

Я родился и жил в небольшом шахтёрском городе на Украине. Вот сказал – на Украине и подумал, что «в Украине» как-то некомфортно произносить, хотя сейчас всё стало по другому…

Славка Макуха появился в нашем классе два года назад. Родители переехали откуда-то с западной Украины. Я сидел за партой один, и он подсел ко мне. Обычный парень, симпатичный, без закидонов. Мы подружились. Ходили к нему домой после школы, делали вместе уроки. Его мама была очень хлебосольной и всегда кормила нас прекрасными обедами. Прошлым летом я уговорил нашего тренера взять Славку в спортивный лагерь на Днепре, и он вместе с нашей командой 2 месяца тренировался и отдыхал. Мне казалось, что не было причин для конфликта. Но мне так только казалось. Этим летом я целый месяц гостил у своей тёти в Смоленске, а по возвращению заметил, что перестал «хекать», твёрдо произносил «Г», вместо «Х», стал говорить «ЧЁ» вместо «ШО» и этим сильно удивил пацанов во дворе и на секции. Меня в шутку стали называть «кацапом», но это не было обидно. А вот в школе мой русский диалект вызвал косые взгляды у парней и заинтересованность у девочек. Было приятно, не скрою. Девчонки с удовольствием вели разговоры со мной и наслаждались моему чистому произношению. Ребята же объявили мне негласный бойкот. Хотя у нас была русскоязычная школа, но парни разговаривали на суржике, где русские и украинские слова перемешивались. А мне вдруг расхотелось разговаривать на таком диалекте. Я принципиально говорил только по русски и даже слегка акал с московским акцентом. Сейчас я думаю, что именно это и стало раздражителем для моих одноклассников. А заинтересованность нашей самой красивой девочки Наташи Назаровой в общении со мной, к которой был неравнодушен Славка, явилось, я думаю, главной причиной нашего конфликта.

Славка вышел из школы и не торопясь подошёл ко мне. Чувствовалось, что он уже отошёл от шока и в душе жаждал реванша.

– С какого хера ты въ….бал мне? – начал он – Я хотел поп…еть за твоё поведение, а ты сразу в морду.

Я подскочил к нему, воткнул большие пальцы ладоней накрест под воротник рубашки и резко развернул сжатые кулаки вверх. Его дыхание сразу перекрылось и у него подкосились колени. Я тут же отпустил руки и сделал шаг назад.

– Значит так, Славян, мне похер, что ты хотел и что ты думал. В городе новый шериф. Я хочу, чтобы ты это запомнил. Захочешь ответку – в любой момент! А теперь пошёл на хер!

Я развернулся и пошёл домой.

Глава вторая: Применение знаний.

Я прекрасно знал, что будет дальше. Все драки у нас в городе проходили по одному сценарию. Проигравшая сторона строила план мести, приглашая к себе наиболее авторитетных и искушённых в драках друзей. Так как я совершенно не имел авторитета в потасовках, до сегодняшнего дня, то меня серьёзно рассматривать не будут. Я приблизительно знал, кого Славка может привлечь к реваншу. Один на один он побоится, значит, будут вдвоём, может втроём против меня. Ну что ж, я буду готов к этому.

Я шёл домой, смотрел на свой замечательный город ещё не разрушенный нищетой 90-х годов, любовался прекрасными дорогами, дышал полной грудью и не верил, что я смогу прожить свою жизнь по новому, стараясь не повторить тех ошибок, о которых я очень жалел на старости лет. Дома я появился около 3-х часов дня. Есть не хотелось. Родители приходили с работы после пяти вечера. Ленка, сестра, младше меня на три года, сидела за уроками.

– Ну чё, мелочь пузатая, надо помогать с уроками?

– Сам ты мелочь пузатый! Без сопливых обойдёмся.

– Ну, сама, так сама.

Я открыл отцовскую кладовку, где он держал разный хлам, и стал рыться в ней, надеясь найти старый барашковый вентиль от водопроводного крана большого диаметра. Я точно помню, что видел его здесь. И верно, нашёл. Вместе с вентилем вытащил ножовку по металлу, маленькие слесарные тиски и пошёл на кухню. Там закрепил на столе тиски, зажал вентиль, подложил старую газету и стал отпиливать от вентиля 1/3 диаметра. Ленка прибежала через 10 секунд.

– Если не прекратишь, то я маме скажу, что ты мне мешал делать уроки!

– Так, малая, мне надо 15 минут и я закончу.

Я закрыл её комнату, и прикрыл дверь на кухню. Минут через 10-12 всё было готово. Нашёл две деревянные планки, зажал их проволокой по диаметру с двух сторон обрезанного вентиля и намотал приличный кусок изоленты для хорошего ухвата. Проверил на руке – классный получился кастет. Убрал за собой. Посмотрел на часы, пора было выдвигаться на секцию. Собрал в сумку спортивный костюм, борцовки и пошёл в спортзал. Вот уже пять лет, с третьего класса, я три раза в неделю посещал тренировки. Особых успехов не было, но тонус поддерживал, да и команда наша была мне по душе. Мне очень нравилось общение с ребятами в секции. Все они были из разных школ, многие были из украинских, но между нами никогда не возникало недоразумений по национальному признаку. Мы все обожали нашего тренера Ивана Павловича, который вообще приехал из Белоруссии. Его неторопливая речь и мягкий юмор поддерживали на тренировках замечательную атмосферу.

Сегодня я решил попробовать на разминочных схватках несколько приёмов, подсмотренных на YOU TUBE у борцов вольного стиля. После бега, игровой разминки, отработки новых приёмов и закрепления старых, Иван Павлович поставил нас по парам и дал три минуты на борьбу. Ко мне в пару попал Саша Шелест. Он был младше меня на год, но такой крепкий и вёрткий, что я никогда не мог с ним справиться. В дальнейшем он стал мастером спорта международной класса, неоднократным чемпионом Украины и Советского Союза, входил в сборную Союза.

Начало любой схватки борцов – это толкание руками, головами и поиск моментов для перевода в партер, броска через бедро, вертушки за руку или броска через грудь. Шелест выждал момент, резко хлопнул меня по плечам и подсел на колено, чтобы захватить меня обеими руками за спину. В этот момент, так как он находился ниже меня, я оттолкнулся руками от его плеч, подпрыгнул ему за спину и заскользил головою вниз. Он моментально поднялся на ноги, а я, развернувшись на его спине, оказался у него позади, подхватил его за туловище обратным хватом и воткнул лопатками в ковёр!

– Туше! – закричал Иван Павловичи, подбегая к нам с Шелестом.

– Так все закончили и подошли ко мне.

Все ребята подтянулись к месту нашей схватки.

– Все видели, что сейчас было? – спросил Иван Павлович у ребят.

На самом деле каждая пара боролась друг с другом, и мало кто замечал действия других пар. Только те, кто боролся рядом с нами, увидели этот момент, но, быстрее всего, не поняли, что произошло.

– Так, внимание. Все сели вокруг Шелеста и Новика (если что – Новик это я). – Витя, ты хоть сам понял, что сделал? – обратился Иван Павлович ко мне.

– Да, понял. – ответил я.

– Шелест, а ты понял, что Новик с тобой сделал? – Иван Павлович посмотрел на Сашу.

– Да не особо. – немного растеряно произнес Шелест.

Иван Павлович помолчал, потом, не повышая голос, сказал:

– Хотите верьте, хотите нет, но я такого ещё не видел. Где научился? – обратился Иван Павлович ко мне.

– А что он сделал? – загалдели ребята – Пусть покажет.

– Сможешь? – Иван Павлович взглядом подбодрил меня.

– Да запросто. Вот только надо, чтобы Саша делал то же самое движение.

– Так, раздвинулись все. Новик и Шелест в центр. Начали – скомандовал Иван Павлович.

Мы с Сашей стали в стойку. Стали потихоньку толкаться. Сашка присел на колено, пытаясь захватить меня за корпус, а я снова оттолкнулся от его плеч и повторил весь приём сначала, правда, без броска. Только поднял Сашу обратным хватом и поставил на ноги.

– Ничё себе! – раздались возгласы – Давай повторяй!

– Так, тихо! – повысил голос Иван Павлович.

– Предлагаю назвать этот приём – прыжок Новика. Есть кто против?

– Да не, пусть будет. Нормально. Классный прыжок! – понеслось со всех сторон.

– Ладно, закончили тренировку, все по домам. А ты Новик задержись.

Ребята пошли в душевую, а я подошёл к тренеру.

– Ну, рассказывай, где такое видел?

Ну, не буду же я ему рассказывать, что всё лучшее находится на you tube.

– Да я, это, летом был у тётки в Смоленске, там проходили соревнования по вольной борьбе. Ребята из Дагестана такие классные приёмы показывали! Ну, вот один приём запомнил.

– Ну что, молодец. В следующий раз отработаем всей командой. Ладно, можешь идти.

В раздевалке народ потешался над Шелестом. Впервые Сашка проиграл мне, но видно было, что ему очень хочется повторить мой приём и он повернулся ко мне.

– Так, Новик, ты должен взять надо мной шефство и как старший товарищ поделиться своими знаниями.

– Я и так тебя впервые победил, а после этого у тебя вообще не выиграть.

– Ладно, не жлобся, бутылка лимонада сегодня от меня.

У нас была традиция. После тренировки мы всей командой заходили в гастроном и выпивали по два-три стакана газировки.

Было уже около семи вечера. В городе быстро темнело. Я не торопясь шёл домой. «Так, надо сделать уроки. Алгебра, история, что-то прочитать по литературе. Да, ещё завтра, наверняка, будет стычка с Макухой. Надо надеть кеды» – думал я, подходя к дому.

Глава третья: Первый провокационный поцелуй и новая драка

У нас дома не принято было садиться за стол всей семьёй. Кто когда хотел, тогда и обедал (завтракал, ужинал). Меня жена долго не могла отучить от этого. Поэтому утром, когда родители уже ушли на работу, а нам с сестрой к половине девятого, я попил чаю с бутербродом, заставил Ленку вытереть стол после завтрака и пошёл в школу. Октябрь, как, впрочем и вся осень, были у нас тёплыми. В школу, а была она рядом, я ходил налегке, в одном пиджаке. Зайдя в класс, увидел как девчонки шушукаются в своём углу, а ребята что-то обсуждают в своём. Наступила тишина. Я сел за свою парту, достал тетрадь и учебник – первым уроком была алгебра. Ко мне сразу же повернулась Наташа Назарова, которая сидела впереди меня:

– А правда, что ты вчера подрался с Макухой?

– С чего ты взяла?

– Так все говорят.

– Наташа, никому не верь. Все врут.

– И тебе верить нельзя?

– Мне можно.

– Не, ну скажи, была драка?

– А ты у Макухи спроси.

– Так нет его сегодня.

Вот это новость! Всё изменилось. В прошлый раз я не пришёл в школу. Мне было страшно стыдно и неудобно. Сегодня такое же повторилось со Славкой. Я посмотрел по сторонам. Кирюха, зацепив меня взглядом, сразу же отвёл глаза в сторону. Остальные ребята, рассаживаясь по партам, старались не смотреть на меня. Ну, чё, нормальная ситуация. Я где-то такое и ожидал. Наташа, тем временем, продолжала смотреть на меня, как бы ожидая продолжения беседы. Я внимательно посмотрел на неё. И как будто впервые увидел! Она была самая красивая девочка в классе! Играла на скрипке, неплохо пела. Вдруг на меня что-то нашло! Я ладонью левой руки подтянул немного её голову к себе, привстал и поцеловал её в губы.

– Ни фига себе! – раздалось в классе.

– Новик, ты вообще совесть потерял! – возмущённо выдохнула Наташа. Девчонки загалдели, поддерживая одноклассницу. А ребята закатывали глаза и показывали мне большой палец. Я, нисколько не стесняясь, поглядывал на возмущенных девчонок. Мой опыт подсказывал, что их возмущение на 50 процентов притворное, и что каждая из них мечтала оказаться на месте Наташи.

– Наташа, не обижайся. Ты же любишь меня?

– Кто?! Я?! Да ты вообще охренел! – Наташина грудь поднималась и опускалась с большой частотой, и меня это начинало заводить.

– А спорим, что ты скоро сама будешь просить меня тебя поцеловать?

– Ты дурак! – Наташа отвернулась от меня и выбежала из класса. Да, она классная девушка! Голубые глаза, светлые волосы, точёная фигурка, а главное открытый характер и отсутствие заносчивости. Это всегда меня в ней подкупало. Но в то время я очень боялся показать ей своё отношение. Я мог только смотреть на неё издали и фантазировать, что было бы, если бы она…

Прозвенел звонок, все расселись по партам, но шум в классе не прекращался. Только, когда преподаватель по алгебре вошла в класс, прямо перед ней скользнула за свою парту Наташа, вся пунцовая и с мокрыми глазами. Все уроки и перемены проходили по одному сценарию. Девчонки выходили из класса вместе с Наташей, стоя у окна косились в мою сторону, перешёптывались и готовили «страшную месть». На каждой перемене в класс заглядывали девчонки из параллельных классов и, найдя меня взглядом, фыркали и убегали. Слава неслась впереди меня! Я уже ожидал записок, как от своих барышень, так и от других. Кирюха убежал сразу после первого урока и, наверное, уже доложил Макухе о покушении на честь его подруги. Я на это и надеялся. Пусть разозлится ещё больше. Легче будет с ним справиться. А что драка сегодня неизбежна, я нисколько не сомневался.

Перед последним уроком ко мне несмело подошёл Кирюха:

– Слышь, тут это, короче, Макуха хочет с тобой побазарить после уроков. Ты как, придёшь?

– И где он хочет рандеву?

– Не, он поговорить хочет.

– Я понял. Где?

– Да за будкой трансформаторной, где все курят.

– Можешь передать ему. Я приду.

Прозвенел звонок. Уроки закончились. Мои одноклассники в предвкушении развлечения, снисходительно поглядывая на меня, потянулись к трансформаторной будке. Все уже знали, где будет продолжение вчерашней стычки и ждали реванша. Хлеба и зрелищ, ничего в этом мире не меняется! Паша Ратушинский с Серёгой и Женькой сказали, что подстрахуют меня и будут ждать на улице. Девчонки, окружив Наташу, пытались провести её мимо меня. Стоя у двери, я с усмешкой поглядывал на них. Когда они подошли к выходу, я перегородил дорогу, вклинился между ними и оттёр Наташу в сторону.

– Наташа, я хочу поговорить.

Наташа остановилась и отвернулась от меня. Её подруги возмущённо загалдели.

– Эй, Новик, ну-ка пропусти нас, быстро!

Я обнял Наташу, развернул её и стал спиной к выходящим.

– Так, курицы, быстро по домам!

– Сам ты петух – заголосили девчонки.

Но я, отпустив Наташу, вытолкал всех из класса и захлопнул дверь. Мы остались одни. Наташа молчала. На её глазах стала скапливаться влага. Я смотрел на эту девушку, да что там – девочку! Смотрел и думал, зачем она тебе?! Она ведь тебе во внучки годится! А с другой стороны – почему бы не проверить! Способен ли я влюбить в себя ту самую недотрогу, которая с ума сводила половину пацанов нашей школы?

– Наташа, прошу тебя, прости меня! Понимаешь, я, как только увидел твои глаза, не смог сдержаться! Я вдруг понял, что такой красоты не видел никогда! У меня от этой красоты прямо помутнение в голове произошло!

Наташа подняла свои глаза на меня. Слёз уже не было.

– Правда, что ли?

– Ну конечно! А то ты сама не знаешь, какая ты красивая?!

– Какая?

– Бесконечная как небо! Бездонная как море! Прекрасная как песня!

Я заливался соловьём, вспоминая все те слова и выражения, которые я говорил когда-то далёким своим подругам, ещё раз убеждаясь, что женщины любят ушами.

– Ну что, мир?

Наташа подняла голову и в упор посмотрела на меня. Я слегка приподнял её подбородок и, едва касаясь, нежно поцеловал её в губы. Её глаза закрылись, она не ответила, но и не отвернулась. Я снова поцеловал её, слегка проведя языком по её губам. Наташа тяжело задышала и упёрлась руками в мою грудь.

– Всё, всё я понял, будем прощаться, а то я уйти не смогу, – взял я на себя инициативу, не дожидаясь, пока Наташа это сделает первой.

Наташа открыла глаза, и в них я увидел обиду. Из-за двери неслись возмущенные возгласы одноклассниц:

– Новик открой дверь, а то мы к завучу пойдём!

Я открыл дверь. Наташа молча прошла сквозь подруг и, не оглядываясь, направилась к лестнице. Девчонки растеряно смотрели то на неё, то на меня. Я широко улыбнулся.

– Не надо завидовать, девочки! И на вашей улице будет праздник!

Девчонки загалдели, но меня занимали уже совсем другие мысли. Выйдя из школы, я, вместе с Пашей, Женей и Сергеем, повернул налево к трансформаторной будке. Из-за угла будки выглянул Кирюха и сразу же скрылся. Доложил, наверное, шефу, что агнец явился. Мы неторопливо подходили к месту встречи. Здесь всегда проходили разборки между дуэлянтами. Существовали негласные правила. Бьются всегда один на один, лежачего не бить. Драка до первой крови или, когда кто-нибудь попросит пощады, или начнёт извиняться. Ну что, будем посмотреть. Я завернул за угол. Ого, сколько здесь было народу! Во-первых – одноклассники, во главе со Славкой. Во вторых – был сосед по Славкиному дому, кандидат в мастера спорта по тяжёлой атлетике Костя Кривенко, с которым мы вместе были в спортивном лагере, пара мелких пацанов, которые всегда трутся возле такого рода мероприятий и мои друзья. Я так и предполагал, что Костя будет здесь. Я хорошо знал его. Он был хорошим спортсменом, но как человек был дерьмо. Прошлым летом, в спортивном лагере, секция тяжёлой атлетики жила рядом с борцами. Наш борцовский ковёр располагался в одном зале со штангами. Мы видели как тренируются они, а они смотрели как боремся мы. Однажды Костя с друзьями подошёл к нам и предложил побороться на спор с кем-нибудь из нас. Ростом он был с меня, но внушительные мышцы и толстые ноги вызывали уважение. Понимая, что с такой горой мышц справиться будет не легко, из нашей команды желающих не нашлось. И тогда я огласил ему условие, при соблюдении которого, я готов был с ним сразиться на ковре. Я предложил ему бороться не в стойке, а на коленях. Победителем будет признан тот, кто сумеет перевернуть соперника на спину. Он согласился. Мы стали на колени друг против друга. По свистку я кинулся ему в ноги, он навалился на меня сверху, просунул руки у меня под животом и попытался меня приподнять. Этого мне и надо было. Я обхватил его локти своими локтями, крепко прижал их к себе, резко сделал разножку в правую сторону и, развернувшись, оказался над ним сверху, а он лежал спиной на ковре.

– Туше! – закричал Иван Павлович.

Так закончилась наша встреча. Костя со злостью посмотрел на меня, сплюнул и молча удалился. Ребята сказали мне, что жди неприятности. Ну, вот и дождались…

Я приблизился к толпе, кивнул Кривенко и уставился на Славку.

Я их не звал, они меня позвали. Так что пусть первые и начинают.

Видя мою усмешку и абсолютное пренебрежение к количеству соперников, Славка потиху стал заводить себя:

– Ты какого х_я к Наташке приставал? П….ы хочешь?

– Слава, ты уж определись, ты мужик или баба. Ты что мне опять себя предлагаешь?

– Не поал, ты шо, сука, сказал? Ты шо о себе думаешь?

– Я не думаю, дружок. Я назвал тебя пидорасом. Ты плохо слышишь?

Я не двигался с места, улыбался, и это пугало и вызывало недоумение у Славки. По идее, я должен был мямлить и говорить, что меня не так поняли и т.д. Тут не выдержал Кривенко:

– Слава, да у…би его ты его, наконец!

Славка, воодушевлённый поддержкой, сделал шаг левой ногой в мою сторону. Да, Славочка, не знаешь ты, что такое хороший лоу-кик! Удар лоу кик должен быть точным и жестким, чтобы пробить защиту и вызвать боль. Удар производится костью голени. При ударе носок стопы должен быть потянут на себя, чтобы избежать переломов. Цель удара – середина бедра или голени противника, желательно по внешней стороне. Я делаю левой ногой небольшой шаг в сторону противника, чуть разворачиваю таз в сторону его левой ноги, правая нога, разгибаясь в колене, наносит страшный удар по его левому бедру с внешней стороны чуть выше колена.

Гримаса невыносимой боли пересекает лицо Славки, но он ещё стоит. Не успела моя правая нога вернуться на своё место, как новый взрыв удара по тому же самому месту потряс Славку и он с диким воем покатился по земле.

– Ни х_я себе! Ты что, сука, делаешь!? – рванул ко мне Кривенко.

«А вот тут тебе не подфартило», – пронеслось у меня в голове. И хотя в кармане у меня был самодельный кастет, но применить его я не решился. Могли быть печальные последствия не только для Кривенко, но и для меня…

Я догадывался, что на разборку со мной Славка позовёт именно Костю и подготовил для него небольшой сюрприз. Да ладно, чего я скромничаю – сюрприз был ОГРОМНЫМ! Прыжок вверх в стиле Хорхе Масвидаля против Бена Аскрена!(известные бойцы UFC). Этот тупорылый штангист летел на меня, наклонив голову, как носорог на жертву. Я рванул к нему и, в месте нашей неизбежной встречи, подпрыгнул вверх и вонзил своё правое колено в его тупую башку! Аут! Арбуз не развалился, но, раскинув обе руки Костя, чуть приподнявшись, бревном рухнул на спину. Хорошо, что земля ещё не промёрзла,

и поэтому голову он не повредил, я надеюсь. Я обошёл поле битвы по кругу, кланяясь и улыбаясь, иногда замахиваясь на зрителей, как бы приглашая продолжить. Но желающих не находилось. Я их понимаю. Никто из свидетелей сегодняшней драки не видел ранее, чтобы один против двух вышел победителем, не получив не единой царапины на теле, и даже не запачкав одежду. Мои друзья что-то восхищённо заорали. Я наклонился к Кривенко и, пока он находился без сознания, разжал его рот, повернул на бок и достал язык из гортани, чтобы он не задохнулся. Потом подошёл к водопроводному крану, который торчал из стены трансформаторной будки, намочил носовой платок и выжал воду на лицо Кривенко. Глаза того задёргались и он судорожно вздохнул. Пока Костя приходил в себя, я подошёл к Славке и присел на корточки возле него. Славка уже не стонал, только корчился.

– Ну что, Слава, помнишь, что я тебе говорил вчера? Я обещал, что сломаю тебе руку. Помнишь?

Славка побледнел и стал от меня отползать. Я наступил ногой на его раскрытую ладонь, не давая ему возможности двигаться.

– Так что, какую руку ломаем, левую или правую?

– Прости, Витёк, я больше никогда, клянусь, не надо руку, прошу! – запричитал Славка.

Я сильнее нажал ногой на раскрытую ладонь.

– Больно! Не надо! – завыл Славка.

Тогда я подпрыгнул и со всей силой припечатал свою пятку рядом с его ладонью.

– Мама! – заорал Славка.

– Не ссы, солдат ребёнка не обидит.

Кривенко, тем временем, пришёл в себя и сидел, раскачиваясь из стороны в сторону.

– Как дела, Костя? Пока два ноль в мою пользу.

– Иди на х_й. Ты меня чуть не убил.

Я схватил его двумя пальцами за нос и с силой сжал, делая большую сливу.

– Бл…ть, пусти, сука, больно! – загнусавил Кривенко.

– Давай договоримся при свидетелях. Ты больше даже смотреть в мою сторону не будешь. Идёт? – и сильнее сжал пальцы.

– Да, да, пусти бл…ть.

– Слава и Костя, повторяйте за мной: я больше в твою сторону не смотрю. Ну!?

– Да, да, не смотрю, договорились, пусти! – сказали оба моих соперников.

Я отпустил нос Кости и оглядел зрителей.

– Все слышали? Да, ещё, Слава, ты больше в сторону Наташки тоже не смотришь, так?

– Да, да, не смотрю – опустив голову, пробурчал Славка.

Ну, что. Здесь мне больше делать было нечего. Я представлял себе, зная как это делается, что завтра полгорода будут обсуждать сегодняшнюю драку, но так бывает всегда. Также я понимал, что эта драка не последняя и надо готовить себя к дальнейшим битвам, и искать союзников. Одному не справиться. Но, думаю, что время у меня есть.

Глава четвертая: Надо заняться собственным телом.

Пока шли с друзьями домой, те, наперебой, спрашивали у меня, как я так сумел классно ударить. И неужели я не боялся?! Я отмалчивался, а они взахлёб обсуждали между собой подробности схватки. И я их понимал. В советском кино драк, похожих на сегодняшнюю, не показывали. А до голливудских боевиков ещё было далеко. Понятно, что пока мне везёт, так как мои эммашные приёмы не скоро ещё войдут в обиход уличных бойцов. Но так будет недолго. Найдётся и на меня управа, это вопрос времени. Надо что-то делать с собственным телом. Уже, придя домой, я решил подготовить план по развитию своего тела.

Взял чистую тетрадь и начал по пунктам записывать, что я хочу от себя. В той жизни я был слишком ленив. Подтягивался всего 2 раза, при росте метр семьдесят три, имел вес 68 кг. Не мог бегать на большие расстояния – задыхался. Пресса вообще не было. Всегда с завистью смотрел на кубики животов моих знакомых спортсменов. Поэтому я сделал первую запись:

Бег, невзирая на погоду, до стадиона и обратно (около 2-х км.)

На стадионе – зарядка разминочная, подтягивание по пять походов, качание пресса по 3 подхода и работа на растяжку ног (вообще всё у меня было деревянное).

Попросить отца сделать дома турник (пусть принесёт с работы кусок трубы и закрепит в дверном проёме.) После армии, я подтягивался не менее 20 раз, свободно делал склёпку и выход силой. Но это получилось потому, что перед туалетом, в расположении казармы, стоял турник. И дневальный не пропускал в туалет ни одного молодого бойца, пока тот не подтянется 10 раз!

Дал себе срок один год, чтобы достичь армейского результата.

Пришла мелкая сестрица и с порога начала меня шантажировать:

– А что я знаю! Будет что рассказать мамочке!

– И что ты знаешь?

– Да, да, да, а то, что ты уже два раза подрался!

– Да ладно! Когда бы я успел?

– А вот и знаю! Девчонки во дворе про сегодняшнюю драку рассказали, а в классе про вчерашнюю! Вот так вот. Всё будет рассказано.

– Но, но, юная шантажистка, чего ты хочешь?

– Я хочу двадцать две копейки на заварное пирожное и двадцать семь копеек на бутылку лимонада. А также, чтобы ты мне всегда помогал по математике и сочинениям.

– Не, ну ты меня без ножа режешь. Сдашь три бутылки из-под молока и сама себе купишь.

– Хитренький, сам сдай и купи мне пирожное с лимонадом.

– Окей, куплю. Иди обедай, а я пока в магазин.

– А что такое окей?

«Да, подумал я» – не скоро американизмы захватят наш язык. Я сбегал в пункт приёма посуды, благо находился он в нашем доме, купил в кулинарии пирожное и лимонад и вернулся обратно. Обязанности сдавать бутылки лежали на нас с сестрой по очереди. Сегодня была её очередь, но я, как благородный человек, решил пойти навстречу юной шантажистке. Не то, чтобы я боялся родителей, ну поругали бы, да и всё. Родительская ругань сейчас уже совсем не пугала меня, возраст, знаете ли. Просто в той жизни я очень мало уделял внимание моей сестре, а она, будучи взрослой и уже работая, часто подкидывала мне денег, бедному студенту. Она не стала поступать в институт, а пошла работать, а меня кидало по жизни то в армию, то в институт, то я бросал учёбу и шёл на завод, а потом опять шёл учиться, но уже в другой институт. А она всегда была рядом и всегда меня поддерживала. Надо отдавать долги…

– Так пирожное и лимонад только после обеда – я спрятал покупки в холодильник.

– Ну Витя, я в школе обедала, отдай мне моё любименькое заварное.

– Ладно, бери, только не лопни.

– Спасибочки, родненький братик, тебе лимонаду оставить?

– Ну, дашь глоточек.

Быстро сделал уроки, память меня не подвела, мне не надо было долго сидеть за учебниками. Я решил, что раз сегодня нет тренировки на секции, то первую пробежку я сделаю вечером, а в дни тренировок буду бегать по утрам.

Я надел кеды, спортивные штаны, старый свитер и отправился на пробежку. Стадион находился примерно в километре от моего дома. Чем он мне запомнился с детства? Будучи ещё первоклашкой, я с отцом часто ходил на футбольные матчи нашей городской команды. Ручейки из болельщиков потихоньку вливались в центральную улицу нашего города, и уже большой, бурной рекой выплескивались на стадион. Удивительно, но болельщики знали всех футболистов нашей команды, потому, что почти все они вместе работали на одной из двух наших шахт. Кто проходчиком, кто взрывником. И когда спортсмены выбегали на стадион, то со всех сторон доносились крики знакомых:

– Эй, Вован, шо хромаешь? Играть не хочешь?

– Иван Викторович, пузо-то подтяни, пиво после игры надо пить!

На это игроки незлобиво огрызались и выбегали на поле. Самым важным моментом, из-за которого мужики шли на стадион, был перерыв между таймами. В рощице, возле стадиона, жарились шашлыки и продавали пиво, а у каждого болельщика была припасена вобла и один-два шкалика водочки. Именно ради этого ходили мужики на футбол. Игра, само собой, увлекала, но пообщаться за рюмочкой с пивом, да с воблочкой и шашлычком, это были незабываемые моменты!

На стадионе были уголки для любителей гимнастики – куча снарядов для подтягивания, разные брусья, приспособления для пресса и т.д. Также было два корта для большого тенниса, 50-метровый открытый бассейн, из которого на зиму выкачивали воду. А в центре стоял дворец спорта с зимним бассейном и большим количеством разных секций для детей. И всё было бесплатно! Я до третьего класса записывался во все секции, о которых узнавал, но остановился, в конце концов, на борьбе.

Я подбежал к гимнастическим снарядам, отдышался, сделал разминку и запрыгнул на перекладину. Повисел как сосиска и спрыгнул, но очень красиво спрыгнул – с приседанием и выходом в стойку с разведением рук в стороны. Это я так стебусь над собой. Подпрыгнул ещё раз и с трудом подтянулся два раза. Потом покачал пресс, поделал растяжку, снова подтянулся, правда, всего один раз, но не расстроился. Я знал, что время на моей стороне и торопиться было некуда. Это в прошлой жизни я торопился повзрослеть, но теперь-то я знал, как быстро проходит юность. Четыре недели я каждое утро и каждый вечер занимался бегом и выполнением плана по развитию тела. К концу месяца на моих ладонях были мозоли. Сначала кровавые, и тогда вместо подтягиваний, я отжимался, потом, со временем, кожа огрубела, и я снова зависал на перекладине.

Отец принёс с работы обрезок трубы 30 мм в диаметре, приваренный буквой П к двум кускам толстой арматуры и заделал её чуть выше дверного проёма, сделав резиновые втулки на арматуру, чтобы не крошился кирпич. Правда высказался, что через неделю он её снимет, так как вряд ли моё увлечение продержится дольше. Но через месяц родители с удивлением отметили, что ошибались. Короче, я уже свободно подтягивался 5-7 раз, мог поднимать туловище и ноги, качая пресс, по пятнадцать-двадцать раз, а вот делая растяжку, так потянул мышцы, что неделю ходил, как кавалерист.

В школе всё наладилось, о драке забыли на третий день. Слишком часто у нас проходили стычки между пацанами и поэтому новые герои занимали наши головы. Славка пришёл в школу сильно хромая, два дня не разговаривал со мной, но здоровался всегда первым. Я делал вид, что ничего не случилось. Со временем всё пришло в норму. Меня перестали игнорить одноклассники, а Наташа пересела ко мне за парту, что поначалу страшно раздражало девчонок, а потом стало вызывать у них зависть. Об этом мне поведала моя новая подруга. Я больше не пытался её целовать, но стал замечать, что она была бы не против. То руку мне на плечо невзначай положит, то наклонится к моей тетради, якобы что-то посмотреть и навалится на меня грудью, что вызывало у меня страшное возбуждение. Но я крепился, вспоминая Жоффрея де Пейрака (один из главных героев романа «Анжелика и король»), и ждал, когда она сама созреет. Насколько я помню, девчонки никогда не сидели с ребятами, а у ребят считалось позором сидеть с девчонками. Но мне было пофиг. Ребята с секции, а также наши дворовые подходили ко мне и с уважением интересовались приёмами, с помощью которых я победил. Но, обладая природной скромностью, я отнекивался и говорил, что всё получилось случайно. Правда сестра утверждала, что её одноклассники стали с осторожностью проходить мимо неё и старались не задевать её, в отличие от других девчонок.

Ещё через две недели я уже свободно подтягивался 10 раз. Мои плечи немного развернулись, и, наверное, от частого провисания на перекладине, я немного вытянулся на пару сантиметров. Уже к новому году я практически делал поперечный и продольный шпагат. Теперь надо где-то найти тренера по боксу, так как секции бокса в нашем городе не было. Я однажды спросил Ивана Павловича, может он знает кого-нибудь из мира бокса. Он поинтересовался, с какой целью я интересуюсь. Я объяснил ему, что хочу поступать после школы в Рязанское десантное училище и поэтому готовлюсь заранее.

Он мне ответил, что сам занимался боксом в спортивном институте и мог бы дать основы, если я найду трёх-четырёх желающих из нашей секции, то пару раз в неделю он мог бы подучивать нас после тренировки. Ну вот, это уже кое-что. После очередной тренировки я поговорил с ребятами и все захотели поучиться боксировать. Иван Павлович дал задание приобрести каждому боксерские перчатки и после нового года пообещал по часу задерживаться после борьбы для бокса. Вот так потихоньку я стал готовить себя к будущим испытаниям, а что они наступят, я нисколько не сомневался. Дома я подтягивался каждый раз, когда выходил или заходил в свою комнату. Получалось не менее 10-12 раз, если по одному разу, а если по 2,3 раза, то я со счёта сбился. Также на перекладине я вместе с подтягиванием качал пресс, что поначалу было очень трудно. Но так как меня никто не видел, я терпел и снова и снова повторял упражнения.

Глава пятая: Начало музыкальной карьеры.

Приближался Новый 1973 год. Город, да и вся страна ждали праздника. Снег то ложился невесомым ковром, то таял. Обычная зима для Украины. На площади поставили большую ёлку и украсили её огоньками и игрушками. Наша классная на собрании настояла на подготовке новогоднего огонька и поручила старосте организовать это мероприятие. Я поговорил с Женей Мургиным и Серёжкой Лушниковым и предложил им поучаствовать. Женька был шикарным музыкантом, закончил музыкальную школу, имел абсолютный слух и играл на всех музыкальных инструментах. Мог подобрать любую, один раз услышанную мелодию и научил нас с Серёгой немного играть на гитарах. У меня был хороший голос, но играл я слабо. Серёга играл лучше меня, но не пел. В армии, после того как я год отслужил, в нашу часть попали два выпускника Московской консерватории, которым надо было отслужить всего год. Один играл на фортепиано, а второй на скрипке. Их сразу же отрядили в клуб, где они готовили музыкальные номера для всех праздников. Меня пристроили к ним конферансье. И я, благодаря им, целый год овладевал нотной грамотой, выучил все аккорды для гитары, стал разбираться в технике пения, правильного дыхания, понял, что такое смена тональности или по-научному «транспозиция». А уже в институте я пел и играл на всех вечеринках и праздниках. Знал почти все песни Кино, Машины Времени, Визбора, Дольского, Битлов, Стаса Михайлова (правда выучил я его значительно позднее) и т.д. И вот теперь, пользуясь послезнанием, я решил удивить своих друзей и одноклассников. После уроков я попросил Женю и Серёгу остаться.

– Предлагаю создать музыкальную группу и сделать концерт в классе, – начал я.

– Да, а кто играть будет, если я один, то это не группа, – продолжил Женя.

– А что петь-то? Самоцветов?(популярный ВИА в СССР), – внёс свою реплику Сергей.

– Нет, не так! Предлагаю, прямо сейчас идём к Женьке домой. У него пианино, аккордеон и классная гитара. Я вам покажу такие песни, которые вы никогда не слышали! – внёс я предложение.

– Ну ладно, пойдём, – согласился Женя – Интересно, что ты нам такое покажешь, чего я не знаю.

Пока Женька переодевался, я взял его гитару и, поменяв тональность, немного подстроил её под свой голос. Серёга прямо подвис:

– Ты что делаешь?

– Да хочу под голос подстроить, потом настрою как раньше.

– А откуда ты знаешь, как надо?

Даа. В те времена мы мало, что знали о тональностях, да и о нотах имели только школьное представление. Но я прошёл хорошую школу сначала в армии, потом выступая в институтской группе, поэтому не волновался. Женька зашёл в комнату и сразу понял, что его гитара звучит по-другому.

– Ну-ка возьми пару аккордов, – предложил Женька.

– Ок,– сказал я и выдал шестёрочку боем «Группу крови» Цоя.

– Ни хрена себе, – удивился Женька, – Да ты неделю назад и близко так не умел.

– Жека, у тебя же есть магнитофон. Настрой микрофон и запишем несколько песен. Ты потом подберёшь гармонию на пианино или на аккордеоне, мы с этими песнями станем миллионерами.

– Да ладно, прям сразу миллионерами, – Серёга скептически ухмыльнулся.

– Ну, давай. Хорошо. Я пойду за магнитофоном, а ты пока разомнись. Проверим, что ты там разучил.

У Жени был классный четырёхдорожечный стерео магнитофон Юпитер 201. Его отец, страстный меломан, часто ездил в Москву в командировки и привозил оттуда виниловые диски самых крутых западных групп. Потом он переписывал их на Юпитер, чтобы не затирать пластинку, а мы, пока он был на работе, наслаждались великолепным стерео звуком. Серёга откинулся на диване и с ухмылкой поглядывал на меня, пока я вспоминал слова и аккорды. Минут через десять всё было готово.

– Ну что, включаю? – Женя подвинул ко мне микрофон – Готов?

– Включай, – сказал я – Только не шуметь!

И я начал с фирменного Цоевского вступления: аккордами с маленькими паузами, с экспрессией на нижних струнах и после пятнадцатого – шестнадцатого аккорда я запел, подражая Цою, в спокойно-агрессивной манере:

Теплое место, но улицы ждут отпечатков наших ног.

Звездная пыль – на сапогах.

Мягкое кресло, клетчатый плед, не нажатый вовремя курок.

Солнечный день – в ослепительных снах.

Припев:

Группа крови – на рукаве, мой порядковый номер – на рукаве,

Пожелай мне удачи в бою, пожелай мне:

Не остаться в этой траве, не остаться в этой траве.

Пожелай мне удачи, пожелай мне удачи!

Я спел два куплета с припевами и закончил мелодией на трёх струнах.

– Всё, выключай, Жека.

Женька с Серёгой обалдело смотрели на меня, находясь в прострации. Я сам наклонился к магнитофону и выключил его. Наконец Женя вымолвил:

– Что это было?!

– Я охреневаю! – произнёс Серёга – Откуда это? Где ты это слышал?

– Ребята пели во дворе в Смоленске. Я же целый месяц там был.

– Пацаны, это бомба! – Жека смотрел на меня и, чувствовалось, что он пока не знает, что с этим делать.

– Давайте я ещё одну спою, но это только часть. У меня песен часа на полтора. Включай, Жека.

Женька вновь включил магнитофон и я начал:

Белый снег, серый лед, на растрескавшейся земле.

Одеялом лоскутным на ней – город в дорожной петле.

А над городом плывут облака, закрывая небесный свет.

А над городом – желтый дым, городу две тысячи лет,

Прожитых под светом Звезды по имени Солнце…

И две тысячи лет – война, война без особых причин.

Война – дело молодых, лекарство против морщин.

Красная, красная кровь – через час уже просто земля,

Через два на ней цветы и трава, через три она снова жива

И согрета лучами Звезды по имени Солнце…

– Выключай, – я потянулся к магнитофону, но Женька успел выключить первым.

– Да где ты это слышал? Это вааще что-то охренительное! – Женя развёл руками – Я такого крутого ритм-боя ещё не слышал!

– Не, Витёк, честно, у меня даже дыхание перехватило. Слова просто забойные. Дашь переписать? – Серёга растеряно смотрел на меня.

– Давайте я спою ещё одну и это на сегодня будет последняя. Я прошу только никому не показывать и никому не давать слушать. Потому что мы на этом очень хорошо заработаем.

– Каким образом? – спросил Женька.

– Да просто всё. Во-первых, танцы в школах, во-вторых, играть в ресторанах, а также на свадьбах. Уверяю вас – после первого концерта у нас отбоя не будет от заказчиков. Ладно, включай маг, – обратился я к Жене – Теперь забойно-танцевальная (прости меня Рома Зверь):

Больше нечего ловить

Всё, что надо, я поймал,

Надо сразу уходить,

Чтоб никто не привыкал.

Ярко-жёлтые очки,

Два сердечка на брелке,

Развесёлые зрачки,

Твоё имя на руке.

Районы кварталы,

Жилые массивы,

Я ухожу, ухожу красиво

Районы кварталы,

Жилые массивы,

Я ухожу, ухожу красиво…

Я допел песню до конца, два раза повторил припев и с последним аккордом порвал первую струну.

– Всё! – выдохнул я.

– Блииин, – Женька облизнул пересохшие губы – Эту песню реально будут на танцах по десять раз заказывать! Даже струну не жалко!

– Вооот! Понял теперь, что мы потенциальные миллионеры.

– Так, ты мне аккорды напишешь, я мелодию и аранжировку для аккордеона и бас гитары сделаю. – мы с Женькой вели уже профессиональный диалог.

– Э, пацаны, а меня забыли! – завопил Серёга.

– Как раз для тебя я басы и сделаю, – приободрил его Женя.

– А давайте ещё раз послушаем, – взмолился Серёга – Только звук погромче сделай.

Женя сходил к себе в комнату, принёс две колонки, подключил их и включил «концерт» сначала. Через пять минут в квартиру стали стучать и звонить. Женя сходил в коридор и вернулся с двумя девчонками, соседками, которые умоляли его разрешить послушать новые песни.

– Ладно, – разрешил я – Пусть слушают. Но чтобы, пока, больше никому!

Мы прослушали мини концерт ещё раз. Девчонки не хотели уходить: «Мы посидим в уголке, мешать не будем!» Но я был неумолим.

– На танцах услышите.

Потом ещё около часа мы обсуждали техническую часть наших будущих концертов. Договорились так: Серёга, как лучший среди нас по радиоделу, изготовит звукосниматели и предусилители. Для школьного концерта мы решили притащить из дому каждый по усилителю в виде: я большой радиоприёмник «Балтика», Женя и Сергей свои радиолы. Сергей также обеспечит наконечники для соединения, я и Женя принесём кабели. Также Сергей, как многолетний подписчик журнала «Техника молодёжи», пообещал изготовить цветомузыку. Я обязался ему помочь. Женя взял на себя аранжировку всех песен по инструментам. Ещё мы договорились о ежедневных репетициях после школы, до прихода родителей с работы.

Домой я шёл воодушевлённый. Голос на магнитофоне звучал неплохо, но надо как-то разложить его на стерео звучание. Женя, вроде говорил, что нужны два микрофона и каждый подключить к своему стерео каналу. Я думаю, он разберётся. Так, мне задание: завести общую тетрадь, переписать туда все песни с аккордами сразу под копирку и передать Женьке копии. Пусть работает. Проблема у меня с инструментом. Дома была отцовская гитара, на которой я учился играть, но она была семиструнной. Я просто убрал седьмую струну и настроил под шестиструнку. Ладно, пока пойдёт. Разбогатею куплю себе шестиструнку. Надо, кстати, сегодня вечером попробовать спеть для родителей. Я как-то попытался предложить им спеть Высоцкого, ещё в той жизни, но они наотрез отказались слушать, полагая, что Высоцкий поёт только блатные песни. Я тогда и сам не сильно разбирался, но теперь-то у меня в репертуаре и военные и лирические, а также моя любимая «Охота на волков».

Сегодня тренировки не было. Я быстро сделал уроки и побежал на стадион, а по возвращению, родители были уже дома. После ужина, каждый занялся своим делом: отец разбирался с шашечными композициями, мама читала Роман-газету, Ленка болтала по телефону с подружками. Я взял гитару, подстроил её под свой голос и пошёл в спальню к маме:

– Ну что, мамочка, поразвлекать тебя?

– Давай, поразвлекай. Новое что-то выучил?

– Ну да. Что ты хочешь послушать – про любовь, или про войну?

– Давай сначала про любовь.

– Хорошо, но только грустная. Чур не плакать.

Я не спеша сделал перебор и запел, стараясь придерживаться интонации Марины Влади.

Я несла свою беду

По весеннему по льду

Подломился лёд, душа

Оборвалася

Камнем под воду ушла

А беда, хоть тяжела

А за острые края

Задержалася…

Когда я допел последний куплет, у мамы слёзы текли в два ручья. В спальню зашёл отец:

– Что ты такое спел, что мама разрыдалась?

– Да про любовь, Высоцкого песня. Я не думал, что мама такая впечатлительная.

– Коля, послушай, – взволновано прошептала мама – Не пожалеешь!

– Ну, так что, споёшь еще раз? – отец заинтересовано посмотрел на меня.

– Да, да спой, ну пожаалуйста, – прибежала Ленка.

Долго меня упрашивать не надо. Голос уже разогрелся. Можно было его не сдерживать, и я вновь повторил «Беду» Высоцкого.

– Не ожидал, что так поёшь. Где это ты успел научиться?

– Так пока вы на работе мы тут с Леной орём как не в себя. Так и научились.

– Ой, вот только не надо врать, – встряла моя правдолюбивая сестра.

– Ладно, не будем плакать. Я вас немного развеселю. И я спел им «…Ой Вань, гляди какие клоуны…» Тут уж все заулыбались, настроение в семье повысилось.

– Я смотрю, ты прям, как по нотам играешь, – заметил отец – Раньше просто бренчал, а сейчас так ничего получается. Может, ещё что-нибудь споёшь?

– Ну, давайте, я обещал маме про войну.

Почему всё не так? Вроде всё как всегда

То же небо – опять голубое

Тот же лес, тот же воздух и та же вода

Только он не вернулся из боя…

– Витя, а чьи это стихи такие замечательные? – опять разволновалась мама.

– Так это всё Высоцкого, которого вы не любите, – ответил я.

– Не может быть, – не согласилась мама – Все говорят, что он какой-то уркаган и поёт только блатные песни.

– Я тоже такое слышал, – поддержал маму отец.

– Ну да, а то, что он ведущий актёр театра на Таганке вы, конечно, не знали? Вам же понравился фильм «Служили два товарища», а ведь он там сыграл великолепную роль.

– Ой, а кого он там сыграл. Там же Быков играл и, если я не ошибаюсь, Янковский, – мама выписывала журнал «Советский экран» и следила за всеми актёрами.

– Да, это главные герои. А поручика Бруснецова кто играл? – я не дам в обиду моего Высоцкого.

– Да я и не помню его, – призналась честно мама.

– А ты вспомни сцену прощания поручика с конём. Брусенцов успевает запрыгнуть буквально на последний пароход, уходящий за границу из Севастополя. Паника, давка, истерика… трагедия русского Белого движения. Люди бросают свою родину и не знают, что их ждёт впереди на чужбине. И вот вслед Брусенцову, отплывающему на этом судне за кордон, с пристани в воду прыгает его конь – преданный Абрек – и, выбиваясь из сил, долго плывёт за удаляющимся кораблём.

Уходили мы из Крыма

Среди дыма и огня;

Я с кормы все время мимо

В своего стрелял коня.

А он плыл, изнемогая,

За высокою кормой,

Все не веря, и все зная,

Что прощается со мной.

Сколько раз одной могилы

Ожидали мы в бою…

Конь все плыл, теряя силы,

Веря в преданность мою.

Мой денщик стрелял не мимо -

Покраснела чуть вода…

Уходящий берег Крыма

Я запомнил навсегда. (Николай Туроверов)

– Витя, ты меня сегодня поразил. Ты оказывается такой эрудированный. Откуда ты это всё знаешь? А стихи чьи? Тоже Высоцкого?

– Нет, мама. Это казачий поэт Николай Туроверов. Он родился в Ростовской области, станице Старочеркасской. Из казаков. Служил в Белой армии, эмигрировал во Францию. Во Вторую мировую воевал с немцами. Грустная история.

– Ну, вообще-то да, я вспомнила этот эпизод. Но я совсем не ассоциировала этого актёра с Высоцким. А ты, Коля, помнишь его по фильму?

– Эпизод я сейчас вспомнил, но что это был Высоцкий, тоже не помнил, – честно признался отец.

– Ладно, что сейчас вспоминать. Главное, что вы теперь не будете судить о Высоцком снисходительно. Если потом захотите, я вам спою ещё десяток песен Высоцкого, – закончил я лирический вечер.

Глава шестая: Новогодний концерт в школе и снова драка

До новогоднего концерта оставалось 12 дней. Двадцать девятого декабря в пятницу для первых – седьмых классов будет утренник в два часа начало, а для восьмых – десятых сначала по классам, своими силами концерт, начало в пять часов вечера, а потом для всех в актовом зале танцы с шести до семи вечера. Я пообещал нашей классной, что мы втроём возьмём на себя весь концерт. И в течение часа будем развлекать одноклассников песнями. Каждый день мы с двух часов дня до пяти – шести часов вечера репетировали у Женьки дома. Я только после пяти по нечётным дням уходил на тренировку, Серёга и Женя оставались дальше репетировать. Женя подстроил свою и Серёгину гитару в тональность аккордеона (мою переделанную семиструнку решили не трогать) и доводил Серёгу до слёз своими придирками по технике игры на басах. Я по вечерам дома на своей гитаре разрабатывал технику и набивал мозоли на пальцах. Уже за неделю до концерта у нас началось получаться. Мы реально научились играть втроём, благодаря Жене. Он взял на себя самое сложное – заставлял нас играть и петь по нотам. Он подобрал на аккордеоне мелодии всех моих песен и солировал в нужные моменты, я играл на ритм-гитаре, Серёга на басах. Пел практически все песни я сам. Ребята подпевали в нужных местах. Серёга сделал звукосниматели и предусилители на конденсаторах и двух лампах. Мы подключили их каждый к своему устройству и обалдели от фона, разрывающего барабанные перепонки. Где-то минут через сорок мы всё наладили и впервые услышали звук своих электрогитар! Это было незабываемо! Я пел в микрофон, подключенный через Женину радиолу, а весь концерт мы записывали на Юпитер. На генеральную репетицию позвали Жениных соседок. Те принесли с собой торт, заварили чай, но за весь концерт никто не притронулся к сладкому. Благодаря долгим репетициям, мы почти не лажали. Звук инструментов настроили так, чтобы они не забивали мой голос и Женькину игру на аккордеоне. Горящие глаза девчонок, мягкий бас Серёги и мой жёсткий ритм, а также переливы Женькиного аккордеона, вызывали такой драйв, что мы не могли остановиться. Когда мы закончили девчонки завизжали, бросились нам на шеи и стали целовать так, что еле от них отбились.

– Да, – выдохнул Серёга, – Ну, мы дали жару!

– А ничё так получилось, – поддержал его Женя.

– Слушайте, я обратил внимание, что мы все отбивали ступнями ритм. Нам не хватает барабанов, – высказался я.

– Это да, – согласился Женя – А где их взять?

– У меня есть идея. У моего товарища, с секции, брат играет на ударных на заводе «Электрон» в местной группе. Я попробую договориться, чтобы он сыграл свою партию на барабанах. Дам ему наушники. Он через магнитофон будет слушать мелодию и играть ритм, а мы эту всю лабуду запишем на другой магнитофон. А во время концерта, надо будет придумать кнопку на включение магнитофона ногой, а начало каждой песни он будет отбивать палочками на раз-два-три. Как вам идея?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.