Ислам Дахаев
Дом между мирами

Лестница времени

Дом был живым. Это знали все, кто в нем жил, и особенно те, кто пытался его чинить.

Он мог перемещаться в случайные места: то в пустыню, то в мир с дождем из лягушек, то вообще в пространство между пространствами, где небо выглядело так, будто его раскрасили ребенком с больным воображением.

Внутри дома жила компания, которую в нормальных условиях в одну комнату пускать бы не стоило. Но здесь все привыкли.

Первым был Фарель Лигрейн. Эльф с идеальными скулами и совершенно неидеальной профессией: по сути, живодер. Нет, он не кричал об этом на каждом углу – просто у него было хобби. Трофеи, шкуры, рога. Никогда не спрашивайте у Фореля, куда делся милый олень, который заглядывал в сад неделю назад.

Вторым – Мирон Вэйз, демон. Не огненный, не кровожадный, а педант до последней пуговицы. Он любил порядок больше жизни, больше адских договоров, больше здравого смысла. Пыль в доме не задерживалась не из-за магии – Мирон вычищал ее вручную, с журналом в другой руке.

Третьим был Варг Лапидус. Технически человек, фактически – оборотень. Сильно хмурился, любил сидеть на корточках вместо стула и ненавидел луну. Точнее, ненавидел превращение, которое с ней приходило. Каждый раз, как по расписанию, он ворчал: «Опять эта чертова луна», и уходил курить где-нибудь внизу.

В подвале обитал Каллимор ван Сейр. Вампир. Из тех, что живут в гробу, выходят в самых торжественных случаях и разговаривают с таким видом, будто каждый их вдох стоит окружающим месячной зарплаты. Считалось, что он здесь из соображений «исторического соседства». Сам Каллимор подробностей не уточнял.

Утро в доме всегда начиналось одинаково: Варг ковырялся в кастрюле, доедая вчерашний суп прямо ложкой из общей посуды, Мирон протирал полки до зеркального блеска, а Фарель, с каменным лицом, развешивал шторы и ровнял картины на стенах под идеальный угол. В этом было что-то успокаивающее. Пока не начиналось что-то новое.

– Пять солнц, – сказал Варг, заглянув за штору и поморщившись так, как морщатся только те, кто уже триста раз видел одно и то же.

– Серьезно? – откликнулся Мирон, не отрываясь от журнала.

– Абсолютно. Белое небо, ровный жар, все как в прошлый раз.

Фарель спустился с лестницы, огляделся и сразу зашипел:

– Опять? Я только что почистил окна от последнего солнечного выгорания. Мирон, кондей работает?

Мирон, не говоря ни слова, встал, проверил технический шкаф… и так же спокойно закрыл его обратно.

– Отсутствует.

В комнате повисло молчание. Никакой паники. Просто констатация факта: кондиционера нет.

Фарель закрыл глаза на пару секунд, как человек, которому наступили на идеально начищенную туфлю:

– В подвал?

– В подвал, – подтвердил Варг, уже вяло потягиваясь. – Там всегда прохладнее.

Они пошли.

Медленно. Как те, кто идет не спасаться, а потому что иначе будет только хуже.

Но когда они открыли дверь вниз – там была не привычная лестница в подвал.

А лестница.

Уходящая вниз на такое расстояние, что конца не было видно даже при том свете, который почему-то все еще горел вдоль стен.

Фарель посмотрел вниз, потом на Варга, потом на Мирона:

– Это… было здесь раньше?

Мирон аккуратно открыл журнал, записал: «Новая лестница обнаружена. Потенциально бесконечная.»

И добавил уже вслух:

– Видимо, пора спускаться.

И они пошли, не удивляясь слишком сильно. Потому что в этом доме даже бесконечная лестница – это просто вторник.

Они спускались минут двадцать или тридцать. Может быть, час. Слишком ленивое место, чтобы отслеживать такие мелочи.

Лестница уходила вниз мягким, усталым ритмом, как сама жизнь в доме. Раз, два, три шага – перекат воздуха. Снова шаги. Снова ничего.

Фарель уже перестал комментировать жару. Варг шел впереди, медленно, без резких движений, как охотник, который точно знает: добычи нет, но выйти из леса все равно надо. Мирон шел последним, с привычным лицом демона, которому опять поручили выносить мусор за всеми.

И вдруг, абсолютно буднично, без всякого скрипа или вспышек, вверх навстречу им вышли трое.

Те же лица.

Те же движения.

Тот же Варг, чуть мрачнее. Тот же Фарель, с немного другим цветом галстука. Тот же Мирон, только журнал держал в левой руке вместо правой.

Все замерли. Обе группы.

Тишина повисла густая, но не напряженная. Просто пауза в разговоре.

Варг посмотрел на Варга и спокойно сказал:

– А. Это мы.

Второй Варг кивнул так же медленно:

– Ага.

– Ну, ладно, – сказал Фарель, поправляя рукав. – Бывает.

Мирон коротко записал: «Встреча с альтернативной версией себя. Реакция спокойная. Продолжение движения.»

Второй Мирон точно так же зафиксировал что-то у себя в журнале.

Обе группы обменялись еще одним взглядом.

– Ну, тогда… удачи, – сказал Варг, разворачиваясь обратно вниз.

– Взаимно, – ответил другой Варг, продолжая подниматься вверх.

Просто две группы, которые слишком привыкли, чтобы удивляться лишний раз.

Спустились, разошлись, как соседи в подъезде: увиделись, кивнули, пошли дальше.

Они шли еще какое-то время. Минуты или часы уже не считал никто. В доме время работало странно: иногда оно замедлялось, иногда шло в обратную сторону, а иногда просто игнорировало присутствующих.

Лестница все так же вела вниз. Тишина стала настолько привычной, что даже Фарель перестал ее замечать.

И тут снова показались трое.

Те же самые лица.

Но на этот раз… слегка потрепанные.

Варг из встречной группы выглядел так, будто вот-вот в кого-то вцепится. Волосы растрепаны, рубашка наполовину расстегнута, кулаки сжаты.

Фарель выглядел бледнее обычного, но с резкими движениями: как у того, кто уже не выдерживает держать галстук идеально ровно.

А Мирон… Мирон даже не держал журнал. Просто стоял с руками в карманах, с пустым взглядом, который у нормального Мирона означал бы вселенский конец, но у этого – скорее внутреннюю перегрузку.

Настоящий Варг остановился первым. Посмотрел. Понюхал воздух. И медленно выдохнул:

– Ну, опять мы.

Варг с другой стороны зашипел так, как если бы его только что пытались позвать к ужину в шесть утра:

– Если я сейчас еще раз услышу это «опять мы», я сам себя укушу!

Фарель приподнял бровь:

– Тяжелый день?

– Тяжелых две недели! – рявкнул тот Варг. – Мы ходим тут уже две недели! Вниз, вверх, вниз, вверх! Я уже считаю ступени во сне!

Мирон из усталой версии медленно добавил:

– Триста сорок восемь тысяч ступеней. Примерно. Если что.

Настоящий Мирон только слегка кивнул в знак уважения.

Фарель со своей стороны аккуратно поправил воротник, сохраняя лицо:

– Ну, у нас пока только первый час.

– Наслаждайтесь, – процедил другой Фарель. – Очень рекомендую. Особенно с третьего дня начинает нравиться.

Несколько секунд обе группы просто смотрели друг на друга. Как люди, которые стоят в одной очереди в разных филиалах одного и того же магазина.

Настоящий Варг медленно склонил голову вбок, по-волчьи, и сказал:

– Так. Мы продолжаем вниз.

– Делайте, что хотите, – пробормотал его более потрепанный двойник и махнул рукой, проходя мимо. – Хотите советы? Не останавливайтесь. Стоит остановиться – потом хуже.

– Принято, – сухо ответил Мирон.

После чего вся группа продолжила спуск.

Точно так же, как раньше. Шаг за шагом. С легким весельем на старте и уже заметной тяжестью в ритме.

Прошли они после этого всего ничего: витков десять. Тишина, шаги, легкое эхо.

– Ну, странно, – первым пробормотал Варг. – Я вроде себя не помню таким бешеным.

Фарель пожал плечами, не сбавляя шага:

– Через две недели и ты будешь. Ты замечал, как у того галстук сидел? Кошмар.

– Меня больше беспокоит, сколько еще таких версий… – начал было Мирон, но замолчал, прищурившись.

Впереди снова шли трое.

Сначала показалось: опять они. Опять зеркальное отражение, опять кто-то с их же лицами. Но…

– Это что за… – Варг даже замедлил шаг.

Трое в плащах.

Три Каллимора.

Абсолютно одинаковых. Серые волосы, белые перчатки, холодные лица. Один шел, откинув капюшон, другой держал руку на трости, третий поправлял воротник так, как будто вокруг все равно никого нет.

Обе группы остановились.

– Это уже… – начал было Фарель, но не договорил.

Один из Каллиморов поднял взгляд и с легкой брезгливой интонацией сказал:

– Пропустите, пожалуйста. Мы спешим.

– Это… – Варг медленно повернулся к Мирону. – Это нормально вообще?

– Нет, – так же медленно ответил Мирон. – Категорически нет.

Три Каллимора прошли мимо, даже не снизив скорости. Шли с таким видом, будто это лестница их личная. Хотя, скорее всего, так оно и было.

После того как они скрылись, Варг почесал затылок:

– Ладно. Теперь мне реально надо сесть. Хотя бы подумать. Три Каллимора… Этого слишком много даже для Дома.

Фарель выдохнул:

– Согласен. Это уже эстетическое преступление.

А Мирон просто открыл журнал и записал еще одну строчку: «Контакт с Каллиморами. Версия множественная. Поведение: стандартно-вампирское. Продолжаем спуск.»

И снова пошли вниз, даже не обсуждая больше. Потому что если уж начали, останавливаться было поздно.

Шли уже настолько долго, что даже тишина казалась постоянной частью лестницы. Варг потягивался в движении, Фарель молча поправлял воротник каждые пять ступеней, Мирон писал что-то неотрывно, даже не глядя.

И вот снова – фигуры впереди.

Два силуэта. Узкие плечи, темные жилеты. Оба шагали медленно, по-хозяйски, будто за ними больше никого нет.

– Ну да, опять мы, – буркнул Варг уже без особого интереса.

Но подойдя ближе, они заметили разницу.

У обоих – и у того Варга, и у того Мирона – были синие круги под глазами, вещи висели мешком, ботинки стоптаны почти до дыр. Лицо у Мирона было таким, каким его не видели даже при пожаре в кладовке: в нем было… отрешенное спокойствие.

И только тогда Варг вслух сказал:

– А… а где третий?

Оба двойника замерли на месте. Варг из их группы посмотрел на настоящего Варга – устало, без особого выражения, и почти спокойно ответил:

– Эльфа мы… съели.

Тишина упала такая, что даже ступени будто замерли под ногами.

– Прошел месяц, – добавил другой Мирон. – Технически. И мы решили, что рациональность важнее эстетики.

Настоящий Фарель побледнел сильнее обычного, если такое вообще возможно. Прямо посреди лестницы он остановился, медленно отступил назад и с тихим ужасом произнес:

– Это… это… даже не смешно. Съели?!

Варг потер переносицу:

– Ладно. Официально… теперь мне точно нужно сесть.

Мирон молча записал: «Контакт с усеченной версией группы. Утрата одного члена. Причина: пищевая необходимость.»

Двойники не задержались: просто кивнули и пошли дальше вверх, будто все было именно так, как должно быть.

А настоящие трое стояли в тишине еще добрую минуту.

Фарель первым отмер, очень медленно сложил руки на груди и сухо сказал:

– Следующее слово о голоде – и я буду первый, кто пустит арбалет в ход.

Варг хмыкнул:

– Расслабься. На тебя даже соуса не хватит.

И снова пошли вниз, уже вдвое осторожнее, чем прежде. Даже если ни один из них не признался бы вслух.

Они шли уже без слов. Пожалуй, впервые за все время.

Усталость просачивалась в каждое движение: не ту, которая от боли в ногах, а ту, что сидит где-то глубже – когда даже думать лень.

Варг шел впереди, опустив голову, плечи чуть сгорблены, кулаки сжаты так, что костяшки побелели.

Фарель тащился следом с мрачным лицом человека, который пережил личную трагедию в лице съеденного двойника.

Мирон вел за собой шлейф полурасписанного журнала, строчка за строчкой – уже не глядя, машинально, будто рука сама знала, что делать.

И именно тогда Варг вдруг остановился.

Резко. Слишком резко.

– Нет… – прохрипел он.

Фарель чуть не врезался в спину, Мирон замер.

Перед ними была дверь.

Простая деревянная дверь с латунной ручкой. Со стершейся табличкой. Со светом за щелью внизу.

Варг молча толкнул ее плечом.

За дверью была гостиная.

Их собственная гостиная.

Стол, книги, та же вешалка с чужими пальто. Окно с легким серым светом. Все абсолютно так, как было в день, когда они пошли вниз.

– Ты… – начал было Варг, но не нашел слов.

И именно в этот момент на стене над камином зажегся мягкий светящийся текст:

«Поздравляем. Тренировка завершена. Цель: поддержание физической активности жильцов. Дом заботится о вашем здоровье.»

Фарель опустил руки, медленно снял с себя галстук, глядя в пустоту:

– Убью. Или себя, или кого-нибудь. Наверное, себя. Это будет проще.

Варг тихо зашипел сквозь зубы:

– Физкультура, значит… Физкультура… Да я!..

Он с силой пнул ближайший стул, но даже не до конца – как будто сил на злость уже не оставалось.

Мирон молча закрыл журнал, поправил манжеты и устало произнес:

– В уставе, пункт 79. Дом обязан проводить регулярные тренировки. Упущение было с нашей стороны, что забыли.

– С нашей… – Варг тяжело сел прямо на пол. – С нашей… Мирон, когда я в следующий раз предложу спуститься в подвал – пожалуйста, просто ударь меня в висок. Хорошо?

– Запишу, – ровно ответил Мирон и сел рядом, кладя журнал на колени.

Фарель остался стоять, глядя на табличку над камином, как на личного врага:

– Утро добрым не бывает, – сказал он медленно, – особенно если оно длится месяц.

И в доме снова стало тихо. Потому что в этом доме даже после бесконечной лестницы все обязательно возвращается обратно – пусть и с легким привкусом безнадежного веселья.

Вампир без памяти

В доме между мирами утро шло своим чередом. Варг варил что-то едкое и серо-зеленое, Мирон молча водил карандашом по краю журнала, Фарель в очередной раз чистил арбалет и рассказывал сам себе, как в прошлый раз застрелил в лесу кабана и заодно половину лагеря охотников, но это никто уже даже не слушал.

В подвале же все было как всегда тихо.

Каллимор ван Сейр предпочитал не вмешиваться в завтрак и бытовые разговоры. С утра он не спешил подниматься наверх, а сидел в кресле у небольшого камина, поправляя манжеты, медленно попивая донорскую кровь и раз в полчаса перечитывая одну и ту же фразу из книги. Лестница наверх всегда оставалась чуть приоткрытой, но он не торопился выходить без нужды.

Когда пол пошел глухой волной – едва ощутимо – Каллимор только отложил бокал, медленно поднялся и надел плащ.

– Перемещение, – заметил он для себя, не спеша.

На выходе из подвала Каллимор медленно проверил замок на двери вниз. Три раза повернул ключ, постучал костяшками по дереву, как будто проверяя прочность.

Фарель стоял у перил, наблюдая:

– Ты что, боишься, что у нас в подвал кто-то заберется?

Каллимор ровно ответил, не оборачиваясь:

– Слишком много было случаев, когда я возвращался, а в моем кресле сидела твоя стрела. Или Варг жег чай на моем камине.

Фарель махнул рукой:

– Один раз было!

Каллимор ничего не сказал и продолжил проверку замка.

Оказавшись в холле, он первым делом почувствовал сменившийся запах: легкие сладкие ноты, намек на лаванду и… печеные яблоки?

– Что за чушь, – сухо произнес он, подходя к двери.

За дверью оказался коридор. Высокие окна, своды, идеально вымытые полы. Магическая академия, без вопросов.

На перилах висели ленты с гербами: пентаграмма с пятью сердцами.

Фарель, выглянув следом, тихо присвистнул:

– Да уж… Классика.

Каллимор поправил воротник и уже собрался вернуться обратно в подвал, но тут в коридоре появилась девушка. Стандартная форма, книги в руках, лицо… абсолютно стандартное, если не сказать больше. Таких он видел сотнями.

– Простите! Простите! Вы господин Каллимор ван Сейр?

– Возможно, – медленно ответил Каллимор. – Что-то случилось?

Девушка порозовела до ушей:

– Вас вызвали! На дуэль! Четыре лучших ученика Академии! Из-за меня…

Каллимор приподнял бровь:

– Из-за вас?

– Это любовная пентаграмма! – торопливо добавила девушка. – Они борются за мое сердце, но поскольку появилась новая фигура, то теперь и вы… господин Каллимор… внесены в круг претендентов!

Фарель уже начинал хохотать сзади:

– Каллимор, поздравляю. Твоя мечта сбылась.

– Сомневаюсь, что у меня когда-либо была такая мечта, – сказал Каллимор устало, поворачиваясь обратно в коридор. – Ладно. Отведите меня к этим четырем. Я быстро разберусь.

Он шел за девушкой медленно, не спеша, не торопясь поправить даже складку плаща.

Коридор был более чем странным: Каллимор никак не мог понять откуда в воздухе витает отвратный запах ванили и клубники. То ли особенности академии, то ли вообще он заболел вампирской лихорадкой.

– Пять минут, – сказал он вполголоса себе. – Пять минут на то, чтобы высосать из них силы и вернуться в подвал. Против юных дуэлянтов мне даже напрягаться не придется.

Только когда они подошли к главной дуэльной площадке академии, Каллимор понял, что, возможно, оценил ситуацию неправильно.

Там стояли четверо.

Первый – высокий, с золотой кожей, глазами цвета меди. Вокруг него воздух дрожал от тепла. Руки в белых перчатках, за спиной – полупрозрачные крылья.

– Это полубог, – спокойно сообщил Мирон, появившийся сзади, открывая журнал. – Записываю.

Второй был сереброволосым, с глазами, которые приглядывались обратно. Вокруг него искрилась легкая дымка, и на спине угадывались очертания сложенных крыльев… только не перьевых, а из тонкой чешуи.

– Дракон, – добавил Мирон.

Третий стоял в тени, лицо было скрыто капюшоном, но под ногами у него трава медленно чернела, как будто он сам был источником разложения. Из-под мантии торчал шипастый хвост.

– Честно говоря, я не знаю, что это, – сказал Мирон. – Но фиксирую как «непонятно кто».

Четвертый был чисто для эстетики: стандартный розовощекий мальчик с мечом почти выше себя, для числа.

Каллимор медленно провел рукой по лицу:

– Прекрасно.

Фарель уже откровенно ржал в полный голос:

– Ну что, Каллимор, пять минут, говоришь?

Каллимор выдохнул через нос и произнес с сухим спокойствием, ни на кого особо не глядя:

– Исправляюсь. Пятнадцать. С перерывами на восстановление.

Двор академии был вымощен белым камнем. С двух сторон стояли студенты и преподаватели, ровными рядами, будто специально для парадного представления. В воздухе висел легкий запах ментола и магической пыли.

Будто бы из воздуха сыпались лепестки роз, алые, словно капли крови. Каллимор вдохнул запах благовоний, пропустил через себя в полный рост.

Каллимор вышел на середину площадки, поправляя перчатку на правой руке, не торопясь. Из-за спины донеслось шепотом:

– Вон они…

Он остановился и посмотрел на четверых стоящих напротив.

Из толпы студентов донеслось негромкое шептание:

– А он вообще с оружием?..

– С тростью, – ответил другой. – Это, наверное, артефакт какой-то.

– Или пассивная аура! Видишь, как он стоит?

Фарель, стоявший сбоку, усмехнулся:

– Пассивная аура с хроническим остеохондрозом. Академическая классика.

Первым шагнул вперед полубог – золотая кожа, белые перчатки, выражение лица, как будто он до конца дня собирался спасать миры исключительно взглядом. Голос у него был низкий, размеренный, с легкой вибрацией, будто специально отточенный для официальных речей:

– Тот, кто осмелился ступить в круг пентаграммы… пусть знает: я, Астерион Флаувейл, сын света, не отступлю. Мое сердце принадлежит лишь одной, и я не позволю никому омрачить ее выбор.

Фарель за спиной Каллимора едва слышно зашипел:

– Флаувейл, блин…

Следом вышел драконоподобный, с длинными серебряными волосами и ледяным взглядом. Он не улыбался вообще, глаза были чуть прищурены, губы тонкие, голос – холодный и отрывистый, с едва заметным эхом:

– Моя сила не для показных слов, но ради нее я сожгу все, что встанет на пути. Имя мое – Каэн Аргалль.

Третий, фигура в капюшоне, говорить начал медленно, с паузами, и каждый раз, когда он открывал рот, воздух будто тянуло вниз:

– Я… не связан… законами света… но если мое присутствие… необходимо для ее счастья… я буду сражаться. Имени у меня нет. Так решили боги.

Каллимор стоял абсолютно прямо, чуть склонив голову вбок, и молча наблюдал, как каждый из них выдает свой пафосный спич.

Четвертый, розовощекий, с мечом больше себя, шагнул вперед, выкрикнул чуть громче, чем требовалось:

– Я… Я может и не самый сильный! Но сердце мое пылает! И ради своей любви я сражусь до конца! Меня зовут Джейрон!

Только после этого все четверо синхронно повернули головы к Каллимору, как по репетиции.

Он, не торопясь, чуть поправил воротник, откинул назад край плаща и совершенно спокойно, с тем самым тоном, каким объявляют о смене расписания в библиотеке, сказал:

– Простите. А это точно не какая-то плохо организованная пьеса?

Четыре пары глаз продолжали смотреть на него абсолютно серьезно.

Фарель сзади уже почти давился от сдерживаемого смеха.

Каллимор провел пальцем по кнопке трости и добавил чуть тише:

– Ну, раз уж нельзя отказаться… давайте посмотрим, у кого из вас эффектное вступление совпадает с реальными способностями.

Дракон, полубог, Безымянный и мальчик с мечом стояли в полукруге. Тишина на площади висела плотная, как в театре перед занавесом.

Каллимор отступил на шаг назад, медленно, без резких движений, поправил манжет и сказал ровно:

– Только учтите. Я здесь не ради пышных речей.

Он щелкнул пальцами по рукояти трости, активируя ту самую тонкую магию, которую всегда держал наготове. Вокруг Каллимора воздух медленно потемнел, будто края его плаща расплывались в дым.

Первые два шага вперед сделал полубог. От него шел ровный золотистый свет, и земля под ногами трескалась. Следом выдвинулся дракон, за ним Безымянный. Все выглядело до безобразия красиво: медленные движения, волны магии, глухие аккорды из ниоткуда.

Каллимор уже собирался атаковать первым. В его руке сверкнула тонкая красная нить – след от заклинания высасывания энергии, почти незаметный для глаз.

Но тут…

Тут мальчик с огромным мечом – Джейрон, которого все будто забыли – с самым честным лицом и криком: «Я не подведу!» – сделал выпад.

Каллимор повернул голову ровно в тот момент, чтобы увидеть, как в его сторону летит клинок почти с его рост. Тупая сторона. Не острая. Чисто по-ромфантовским правилам.

Удар получился не смертельным, но вес меча был слишком велик.

Глухой стук.

Каллимор даже не успел договорить фразу.

Он просто осел назад, как кукла, а трость медленно выскользнула из руки и покатилась по идеально чистому полу академии.

– Э-э… – начал было Варг с края, глядя с трибуны, – Каллимор?..

Фарель медленно убрал арбалет за спину, глядя с выражением лица, где смешались уважение и внутреннее поражение:

– Вот это, конечно… поворот.

Мирон аккуратно открыл журнал и записал в колонку сбоку: «Каллимор ван Сейр: нейтрализован тупой стороной меча. Причина: чрезмерная самоуверенность.»

А на площади уже звучал восторженный женский голос:

– Ох… он так изящно упал!

Каллимор между тем лежал абсолютно спокойно, с лицом, в котором не было ни боли, ни удивления. Лишь легкое внутреннее «…серьезно?» читалось в линии бровей.

Музыка вокруг снова перешла на медленные аккорды. Публика хлопала. Все по правилам пентаграммы.

Каллимор лежал на идеально вымощенной плитке лицом вверх, плащ чуть расправился по сторонам, трость откатилась на пару метров в сторону.

Весь двор молчал. Фарель стоял, опершись о перила, с выражением "ну, бывает". Мирон, как всегда, молчал и записывал.

Только Варг зашагал прямо к середине площадки, лицо у него было абсолютно серьезное, даже бледное:

– Это уже за гранью! Это, простите, вообще как называется?! Нападение на старика в публичном месте?! Ему четыреста лет, между прочим!

Полубог, стоявший все еще в боевой стойке, чуть приподнял бровь и спокойно ответил:

– В Академии возраст не имеет значения. Только сила.

Варг остановился, подняв руку:

– Да мне плевать на ваши академические правила. Я сейчас подам в суд. Вы понимаете, что это покушение? Человеку четыреста!

Тут из тени шагнул Безымянный, тот самый, и абсолютно спокойным тоном произнес:

– Мне тысяча восемьсот двенадцать. И что?

Варг завис на месте, переводя взгляд с одного на другого:

– Сколько?!

Дракон следом добавил чуть лениво:

– Тысяча девятьсот семьдесят четыре. Со дня пробуждения.

Мальчик с мечом, тот самый Джейрон, который только что уронил Каллимора, с детской честностью и без тени иронии сказал:

– А мне тысяча восемьсот двадцать. Но я моложусь!

Варг опустил руку, медленно закрыл лицо ладонью и пробормотал себе под нос:

– Нет, ну это… Ну это уже вообще за гранью, честное слово…

Фарель в этот момент только тихо хмыкнул:

– Варг, брось. Тут, похоже, по возрасту Каллимор сосунок.

На площади продолжали стоять ученики, а Каллимор все так же спокойно лежал, глядя в небо с тем выражением, которое у него обычно было утром, если кто-то включал чайник слишком громко.

Каллимор медленно сел, поправил воротник, повел плечами, глядя в пустоту перед собой. Варг уже стоял рядом на колене, ладонью по плечу:

– Каллимор, слышишь? Все нормально?

Каллимор медленно повернул голову в его сторону и, щурясь, очень тихо, с тем спокойствием, которое бывает у людей, только что вынырнувших из глубокого сна, сказал:

– Простите… а вы кто?

Площадь замерла. Мирон молча закрыл журнал и подошел ближе.

– Варг, – сказал Варг уже с другим голосом, глухим, – ты меня не помнишь?

Каллимор моргнул, посмотрел на Варга, потом медленно скользнул взглядом по академии, по небу, по людям вокруг:

– Понимаю… Очевидно, я пропустил что-то важное.

Варг резко выдохнул, поднялся:

– Все, хватит цирка. Фарель!

Фарель, все еще стоя на трибуне, махнул рукой:

– Уже иду, уже иду…

Они вдвоем, без лишних слов, подняли Каллимора под руки. Варг держал за плечо, Фарель подхватил за локоть. Каллимор позволил, не сопротивлялся, шел медленно, почти вразвалку, как человек, у которого день внезапно начался не с того места.

Мирон шел рядом, уже убирая журнал за пояс и проговаривая себе:

– Потеря кратковременной памяти. Переутомление. Сотрясение. Все укладывается в норму. Подвал, лед, покой.

Со стороны академии послышались какие-то вежливые фразы от преподавателей, но Варг даже не оглянулся. В голосе у него было спокойное раздражение, то самое, которое появлялось у него раз в полгода:

– Все. Хватит показухи. В подвал его. Пусть отлежится.

Фарель со своего края поддержал:

– Только аккуратно. Кровать не сломайте – он на ней один раз в месяц появляется вообще-то.

Так они втроем и увели Каллимора обратно, не обращая внимания на восхищенные шепоты студентов, на стоящих в строю красавчиков с крыльями и сиянием.

В доме между мирами подвал всегда ждал, без вопросов и без спешки.

В подвале стояла тихая, вязкая тишина. Лишь потрескивал камин, да где-то в дальнем углу тикали старые часы, которые по обыкновению шли то вперед, то назад. Каллимор сидел в кресле, укрытый пледом, глаза полуприкрыты, лицо абсолютно спокойное.

И вдруг Каллимор медленно выдохнул и сказал, глядя прямо в камин:

– Снежный… шарик. Красный и синий…

Мирон остановил руку с тряпкой на полпути. Варг, привычно склонив голову вбок, уже приглядывался внимательнее.

Каллимор продолжал тем же ленивым, будто сквозь сон голосом:

– У нас во дворе был фонарь. Всегда горел криво… И рядом в снегу… я строил… гробики из льда. Для мышей…

Фарель тихо хмыкнул:

– Так. Пошло детство.

Каллимор не обращал внимания:

– У бабушки был шкаф с вином. И ключ… на цепочке… Мне было, кажется, двадцать четыре. Или сто двадцать четыре… Не помню точно.

Он на секунду замолчал, глядя в пол.

– А он точно… в порядке?

Мирон сухо ответил:

– Для Каллимора – более чем. Если вспомнил шкаф и ледяные гробики, значит, скоро дойдет и до текущего времени.

Каллимор между тем опустил руку на подлокотник кресла и, уже чуть громче, добавил:

– И еще… Часы. Дедовские. Ходили неправильно. Как и все остальное.

Он прищурился, как будто действительно вспоминал что-то важное. Пальцы его медленно стучали по ткани кресла в том же ритме, что тикали часы на стене.

– Поэтому… я и выбрал подвал. Тут тишина. И все… всегда… идет не туда.

Фарель лениво потянулся и добавил, глядя в сторону камина:

– Вот теперь нормально. Можно чай ставить. В следующий момент он уже начнет говорить о налогах на свечи и снова будет самим собой.

– Напомните мне не принимать дуэли в магических академиях, – проворчал Варг. – Там всегда какая-то муть происходит.

Дом заскрипел балками, чуть дрогнуло пространство. Все возвращалось на круги своя.

Собрание теней

Когда Дом между мирами перемещается, никто не спрашивает, хочет он этого или нет. Даже сам Дом, кажется, уже давно перестал задаваться вопросом, почему именно сюда, а не, скажем, в мир, где на завтрак падают сладкие булочки.

На этот раз за дверью оказался серый мир.

Ровный свет, гладкие стены, белое небо, которого как будто и нет. И самое главное – у всего была тень.

У стены стояла старая вешалка. Тень.

На полу валялась ложка Варга. Тень.

У самой двери курился дымок от кастрюли. Даже у дыма была тень.

– Прекрасно, – сухо сказал Фарель, выглядывая в коридор. – Опять мир для любителей минимализма.

Он посмотрел вниз и тут же остановился.

У него было две тени.

Одна – обычная: тонкая, выверенная, с эльфийскими плечами, с четким галстуком.

А вторая… вторая стояла чуть в стороне. Шире. С руками в боки. Чуть более агрессивная в позе, с теневым кошельком на поясе и, что самое странное, с едва заметным теневым перстнем на пальце.

Фарель медленно выдохнул:

– Варг…

– Че? – откликнулся Варг, стоя за его спиной с привычно ленивым лицом.

– У меня тут две тени.

Варг подошел ближе, посмотрел вниз.

У него тень тоже была. Но не обычная. Формой – оборотень: спина сгорблена, лапы вытянуты, голова с ушами. При этом двигалась она с задержкой: Варг шевелился, а тень только через секунду повторяла.

Варг называл себя оборотнем, но если бы кто-то всерьез спросил, что именно он меняет чаще – форму или настроение, ответ был бы не в пользу формы.

– У меня вроде тоже порядок, – сказал Варг, пожав плечами. – Классическая фигня.

Если эльфы когда-то и считались народом, который живет в гармонии с природой, до Фареля эта информация явно не дошла. Он жил скорее в гармонии с арбалетами, старыми рубашками и вечной нехваткой терпения.

Фарель чуть склонил голову, разглядывая свою вторую тень:

– Слушай… она, кажется, выросла из моего… эго?

– Да ты че, – хмыкнул Варг. – Тень из эго. Ты слишком много о себе думаешь.

Фарель посмотрел на Варга так, будто хотел что-то сказать, но передумал.

Из глубины дома вышел Мирон. Медленным шагом. В одной руке блокнот, в другой – тряпка.

Мирон остановился у двери, глянул вниз. Тень у него тоже была.

Но стояла в двух шагах позади и вообще не шевелилась. Просто ползла следом, даже не повторяя движения.

– У тебя тень не работает, – заметил Фарель.

– Она слишком ленивая, – спокойно ответил Мирон. – У нас с ней договор: я не трогаю ее, она не трогает меня.

Фарель закатил глаза.

– А этот…?

Он кивнул в сторону подвала.

– Без изменений, – сказал Мирон. – Каллимор не выходит.

Фарель медленно потер висок:

– У него вообще есть тень?

– Уже нет, – ответил Мирон, спокойно листая журнал. – За пару веков без солнца она иссохла. Считай, сгнила и испарилась.

Варг выдохнул, глядя в серый коридор:

– Честно… если сейчас все опять начнется, я даже удивляться не буду.

Фарель посмотрел вниз еще раз. Его вторая тень стояла так, будто уже ждала приказа. Носки обуви у нее чуть шире, пальцы сложены за спиной. И, самое мерзкое – у нее была более правильная стойка, чем у него самого.

– Мирон, фиксируй, – сказал Фарель глухо. – У меня официально появилась тень с лучшими манерами, чем у меня.

– Записано, – ответил Мирон.

И Дом между мирами тихо заскрипел, будто соглашаясь: утро началось как положено.

Тени стояли молча.

Фарель стоял у края серого коридора. Спина прямая, галстук безупречный, руки за спиной. Его первая тень повторяла каждое движение.

Вторая – та, что стояла чуть в стороне, – не повторяла ничего. Просто смотрела. Неподвижно, как статуя, только чуть-чуть иначе стояли плечи. Чуть более уверенно.

Варг, прислонившись к стене, наблюдал без особого энтузиазма.

– Мирон, – хрипло сказал он. – Ты точно уверен, что это просто побочный эффект?

– Пока что – да, – ответил Мирон, щелкая страницами журнала. – Автономная тень из избыточного внутреннего материала. Обычное дело.

Но голос у него уже был чуть медленнее, чуть внимательнее.

Фарель медленно наклонился вперед, глядя прямо на свою вторую тень.

– Ну?.. Ты просто будешь там стоять?

Вторая тень шевельнулась.

Не резко. Просто поправила воротник. Галстук. Пальцы.

Потом шагнула в сторону.

Первая тень повторила движение за Фарелем, но вторая больше не дублировала. Она шла теперь сама.

Шаг. Второй. Третий. Тишина глухая, как в музее перед закрытием.

И вдруг вторая тень остановилась, подняла руку, и – без лишних эффектов – провела линию в воздухе. Как кистью.

Черная полоса осела вниз.

На полу появилась новая тень.

Тонкая, узкая. Просто лежащая, пока что без формы.

Фарель медленно выпрямился.

– Варг…

– Вижу, – сказал Варг.

Новая тень шевельнулась.

И через секунду сама поднялась, встала. Теперь между Фарелем и его второй тенью стояло уже трое.

Тени множились. Сначала это было почти незаметно: вторая тень Фареля, стоявшая в стороне, медленно вытянула из пола еще одну. Затем вторую. Затем обе эти новые начали делать то же самое. Ровно, спокойно. Как будто вытирали пол тряпкой и оставляли за собой новые силуэты.

Фарель стоял, молча глядя вниз. Лицо у него было каменное, будто это происходило в четвертый раз за неделю.

– Мирон, – тихо сказал Фарель, не отводя взгляда, – почему именно я? Почему не Варг? Не ты?

– У тебя одно преимущество, – ответил Мирон ровно, щелкнув страницей. – Избыточное эго. В таких мирах оно размножается быстрее всего.

Варг сплюнул в сторону:

– Во, спасибо, напомнили. А я-то думал, чем мне жизнь проще.

Мирон записывал. Варг курил, прислонившись к стене.

Но через пару минут стало уже… чересчур.

Коридор заполнился Фарелями.

Фарелями с разной осанкой, но одинаковыми движениями: плечи ровно, руки за спиной, галстук идеально по центру. Некоторые уже начали вооружаться теневыми арбалетами, другие – просто смотрели в одну точку, как солдаты на разводе.

– Варг, – медленно сказал Фарель. – По-моему, пора…

Он не договорил.

Потому что в следующую секунду один из теневых Фарелей ударил другого прямо в челюсть.

Без звука. Просто резко, как шлагбаум.

Тот в ответ – локтем в плечо.

И за считанные секунды весь коридор превратился в абсолютно молчаливую свалку. Тени дрались между собой, не издавая ни звука. Удары, захваты, броски через бедро – все глухо, как будто дерутся нарисованные человечки на стене.

Фарель остался стоять на месте. Лицо его было все тем же: скучающе-задумчивым.

Варг бросил сигарету, выпрямился и наконец шагнул вперед:

– Все. Сейчас я разберусь.

Он потянулся, и тень за ним начала растягиваться, вырастая в оборотня.

Спина выгнулась, уши встали, когти вытянулись.

– А ну стоять, разошлись! – рявкнул Варг, влетая в толпу теней.

Первых троих он снес, разметал лапами в стороны. Казалось бы, сейчас пойдут разлет и победа.

Но нет.

Через три секунды пять новых теней Фареля обступили его со всех сторон. Без криков. Без злобы. Просто методично, как люди, вышедшие одновременно из одной двери.

Одна ударила Варга в бок.

Вторая – в челюсть.

Третья – подсечка.

Четвертая и пятая вместе взяли за плечи, развернули и впечатали в стену.

Варг со стоном сполз вниз.

– Да чтоб вас… – выдавил он глухо, пытаясь встать.

Тени не остановились.

Двое встали сверху, одна села прямо на Варга, как на стул.

Абсолютно молчаливо. Спокойно.

Фарель стоял и смотрел на это все так, будто наблюдал за чужой игрой в шахматы.

Мирон не отводил глаз от журнала:

– Варг Лапидус. Вмешательство не рекомендовано. Результат: утрамбован.

Одна из теней тем временем подошла вплотную к настоящему Фарелю. Поставила руку на его плечо. Легко, аккуратно.

Фарель скосил глаза:

– Мирон.

– Слушаю.

– Я уже не понимаю, это я или не я?

Мирон щелкнул страницей:

– Технически – уже нет.

Тени все еще дрались.

Варг лежал у стены, подмятый, с лицом человека, который уже принял: лучше не вставать. Мирон записывал. Фарель стоял, глядя вниз, в медитативном оцепенении.

И тут… стены коридора дрогнули.

Потолок затрясся, дом протянул скрипом что-то вроде ленивого предупреждения.

А через входную дверь, без стука и эффектов, прямо внутрь зашли они.

Теневая стража.

Высокие, ровные фигуры, силуэты в длинных пальто и с черными повязками на рукавах. У каждого в руке – тонкая палка, напоминающая жезл, но вся из тени.

Первая фигура остановилась, медленно подняла руку и глухо сказала:

– Нарушение теневого кодекса. Превышение лимита копий. Немедленно прекратить деятельность.

Фарель молчал. Варг попытался приподняться, хрипло выдавил:

– Поздно…

Стражи не торопились. Они просто встали в два ряда вдоль коридора. Один из них подошел к Мирону и поднес к нему тень-печать.

– Идентификация.

Мирон глянул на печать, не моргнув:

– Мирон Вэйз. Архивариус Дома между мирами. Уровень допуска: наблюдатель.

Страж отступил назад.

Но в этот момент одна из теней Фареля – одна из множества – подошла ближе к двери.

Потом вторая.

Потом третья.

Через несколько секунд вся толпа теней медленно двинулась в сторону выхода.

Фарель прищурился:

– Они уходят…

Варг, облокотившись на стену, усмехнулся:

– Ну… Хоть порядок наведут…

Но нет.

Тени Фареля шли не потому, что сдались. Они выходили, потому что места внутри уже не хватало.

Теневая стража стояла, не вмешиваясь. Фарели шли сквозь них, расползаясь по улицам серого мира за дверью.

Фарель сам шагнул к порогу, посмотрел наружу.

Улицы были как всегда: гладкие, серые, с фонарями, отбрасывающими тени даже в пустоте.

И теперь весь город заполнялся… им.

Сотни, тысячи Фарелей.

Шли ровно. С оружием и без. С одинаковым выражением лица. Один в один, но каждый чуть по-своему держал голову или руку.

Фарель стоял у дверей, смотрел вперед и медленно проговорил:

– Ладно. Теперь официально странно даже для меня.

Мирон встал рядом:

– Рекомендую выйти и наблюдать. Внутри уже не информативно.

Варг подтянулся за косяк, выбрался наружу следом.

Так они втроем вышли на серую улицу.

Теневая стража шагнула за ними, медленно выстраиваясь полукругом.

Фарели продолжали расходиться по улицам. Некоторые уже залезали на крыши. Другие перекатывали теневые пушки, натягивали линии, строили баррикады.

Словно готовились не просто к драке, а к полноценной осаде.

Фарель выдохнул:

– Мирон. Запиши. Это уже не мои проблемы.

– Записано, – ответил Мирон.

В этот момент первая фигура из теневой стражи шагнула вперед, подняла руку выше и медленно, громче сказал:

– В соответствии с законом о стабилизации теневого мира, город переходит под временное управление. Всем теням Фареля собраться на центральной площади.

Фарели остановились.

Пауза была почти торжественная.

И ровно в этот момент… первая тень Фареля с галстуком чуть более острым, чем у остальных, медленно подняла руку.

Показала два пальца.

И двинулась вперед – прямо на стражу.

Без выкриков.

Просто как волна.

Все остальные двинулись за ней.

Фарель медленно провел рукой по лицу:

– Варг, если сейчас начнут стрелять…

– Да, я понял, – Варг уже закуривал на автомате.

Фарели шли вперед. Волна за волной. Чисто, молча, как если бы все договорились заранее.

Теневая стража сделала ровно один шаг назад.

И все.

Костяком стражи был порядок, но против бесконечного количества фарелей – даже они поняли, что спорить бесполезно.

Варг оперся на стену, медленно выдохнул:

– Мирон, фиксируй. Я не полезу, даже если попросят.

Мирон, стоящий рядом, спокойно ответил:

– Слишком поздно.

Потому что в этот момент одна из теней стражи подошла к Варгу и ткнула в него пальцем, как будто проверяя, кто он вообще такой.

А за спиной Варга медленно шевельнулась его собственная тень. Вытянулась, распрямилась… и снова стала оборотнем. Только уже шире, выше, с вытянутыми лапами и хвостом, похожим на плеть.

Тень стража молча ткнула в оборотневую тень Варга дубинкой.

И в следующую секунду началось полное, бесшумное месиво.

Тени Фареля навалились сразу и на стражу, и на Варга, и на его тень.

Варг рванулся вперед, попытался снести первую линию… но фарелей было слишком много.

– Охренеть… – только и успел сказать он, прежде чем его утрамбовали обратно в стену, раз, два, три. Его тень оборотень пыталась отбиваться, но ее просто начали гонять по кругу вилами.

Да, именно вилами.

Одна из теней Фареля где-то вытащила теневые вилы, и теперь неслась за тенью Варга по кругу площади, как на сельской ярмарке.

Фарель стоял с абсолютно мертвым лицом.

– Мирон. Они в меня сейчас будут стрелять из пушки?

– Полагаю, да, – ровно ответил Мирон, глядя в сторону.

На крыше одного из домов уже выкатили пушку. Черную, из теней, с вырезанным сбоку силуэтом галстука. Надпись: FAREL MODEL 7.

Одна из теней фареля вставляла снаряд, двое крутили ручки, третья уже примерялась.

Фарель вздохнул:

– Прекрасно.

И в этот момент в стороне раздался чавкающий звук.

Фарель, не торопясь, повернул голову.

Тень Мирона, которая всегда лениво плелась сзади… теперь окончательно превратилась в лужу. Просто растеклась по полу, как раздавленный чернильный клякс.

Сам Мирон стоял над ней, глядя спокойно, как будто проверял температуру воды в ванной:

– Фиксирую полное распадение. Переход в жидкую фазу.

– Твоя тень сдалась? – уточнил Варг, успев высунуть голову из-под фарелей.

– Она всегда была прагматичной, – сказал Мирон.

Площадь гудела от молчаливого хаоса.

Болты летели во все стороны, застревали в стенах, крышах, фонарях и даже в самом воздухе. На некоторых из них уже висели теневые пальто и галстуки, как будто их специально развешивали для порядка.

Фарель бежал.

Настоящий Фарель, галстук сбился набок, рубашка растрепана, волосы в беспорядке – он мчался между толпами фарелей, уклоняясь от летящих в него болтов, как от надоедливых мух.

– В дом! В дом! – бросил он через плечо, ни на кого конкретно не глядя.

Варг тащился сзади, волоча за собой свою тень-оборотня.

Тень оборотень скулила. Да, именно скулила. Сгорбилась, прижав уши, хвост поджала, лапами царапала плитку, будто умоляла не тянуть ее обратно в это безумие.

– Терпи, зверюга… – хрипел Варг, подтягивая ее за шкирку. – Сам сюда влез – сам вылезай.

Спереди уже виднелась дверь Дома. Одна створка была распахнута, вторая утыкана арбалетными болтами, но все еще держалась.

Мирон шел последним. Спокойно, как обычно. В руках у него была… швабра.

На швабре аккуратно висела лужа.

Точнее, остатки его тени. Растекшаяся по площади, липкая, вязкая масса с вялыми очертаниями человека.

– Не разливаемся, – тихо говорил Мирон, подбирая края лужи тряпкой. – В доме убирают строго по расписанию.

В этот момент над ними снова пролетела серия болтов, с глухим шорохом застревая прямо в воздухе.

Фарель проскочил первым в дверь, отшатнулся к стене, переводя дыхание:

– Сколько их там уже? Двести? Триста?

Варг втащил тень за собой, хлопнул дверью. Мирон вошел последним, аккуратно принеся свою тень в ведре.

Внутри дома повисла тишина. За окнами продолжали мелькать силуэты, слышалось тихое постукивание арбалетных болтов.

Фарель опустился на пол, прислонившись к стене, глядя в потолок:

– Никто, – медленно выдохнул он, – вообще никто не говорил мне, что у меня когда-нибудь будет столько… меня.

Варг, садясь рядом, сплюнул:

– А я теперь вообще не знаю, оборотень я или… просто идиот.

Мирон поставил ведро в угол, сел на ближайший стул и спокойно открыл новый журнал:

– День зафиксирован. Состояние Дома – стабильное. Состояние жильцов – рабочее. Теневой мир – перешел в фазу независимости.

Снаружи Дом скрипнул балками, будто подтверждая: «Теперь так.»

Фарель закрыл глаза:

– Завтра… чтобы я даже не слышал слова “галстук”. Поняли?

Варг хмыкнул:

– Поняли.

Скрипнули ступени. Медленно, чуть тише обычного. Из подвала, зевая, вышел Каллимор. В халате, с тростью, босиком. В руке у него болталась крохотная черная капля, похожая на кусок застывшего чернил.

Он остановился в дверях кухни, посмотрел на всех лениво и спросил:

– Это что у меня тут в шкафу валялось?

Фарель, Варг и Мирон одновременно повернули головы.

Каллимор, глядя на каплю, добавил тем же усталым голосом:

– Похоже на тень… только мелковата.

Варг сплюнул и хрипло сказал:

– Поздравляю, Каллимор. Вернулась.

Каллимор повертел каплю в пальцах, пожал плечами и медленно ушел обратно вниз, даже не задав лишних вопросов.

Дом скрипнул, будто посмеялся сам себе.

На этом все наконец стало тихо. Болты больше не летали, тени не шевелились. А внутри Дома снова было просто утро. Как всегда. Только чуть более уставшее, чем обычно.

Сухой закон

Утро в Доме между мирами начиналось одинаково.

Варг спускался первым. Не из особого рвения, просто у него была привычка вставать раньше

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.