Дарья Мендес
Тень Босфора

Слово автора

Я хочу поблагодарить всех, кто вдохновил меня на написание этой книги.

Тех, кто был рядом в нужный момент, и тех, кто даже не подозревает, что стал частью этой истории.

Отдельное спасибо моей сестре Веронике – моему первому читателю.

За терпение, поддержку и веру в эту историю ещё тогда, когда она существовала лишь в черновиках.

Эта книга родилась из чувств, из тишины, из боли и любви, которые невозможно было удержать внутри.

В ней нет случайных слов – каждая строка прожита.

Спасибо каждому читателю, который прошёл этот путь вместе с героями.

Если эта история заставила вас задуматься, почувствовать или просто задержаться на последней странице – значит, всё было не зря.

Берегите то, что делает вас живыми.

Аннотация
Он – член мафии, чья власть простирается дальше Босфора.

Она – переводчица, оказавшаяся не в то время и не в том месте.

Теперь её жизнь – цена его тайны.

А между ними – страсть, страх и игра, где никто не выйдет победителем.

Афра Демир – молодая переводчица из Стамбула, живущая самой обычной жизнью.

Работа, подруга, кофе по утрам – и ни малейшего намёка на то,

что однажды она станет свидетелем убийства влиятельного мецената.

Случайная встреча с Тайланом Тураном, могущественным бизнесменом и членом тайного мафиозного клуба, переворачивает её судьбу.

Он – опасен, холоден, привык держать мир в своих руках.

Она – единственная, кто может разрушить его планы… или спасти его душу.

Мир, в котором он живёт, – это предательство, кровь и ложь.

Мир, из которого она пришла, – свет и доверие.

Но когда их пути пересекаются, Босфор становится границей между жизнью и смертью, любовью и тьмой.

Пролог

Афра

Иногда мне снится вода.

Не море – безбрежная, тяжёлая тьма, которая знает обо мне больше, чем я сама.

Я стою на мосту. Под ногами – холодное железо, влажное от тумана. Где-то вдали мерцают огни, и сквозь шум ветра я слышу, как кто-то зовёт меня по имени.

Голос мягкий, почти родной.

Я делаю шаг – и металл под пальцами трескается.

Вода раскрывает пасть, и я падаю в неё, как в память.

– Афра…

– Афра, проснись!

Я вздрогнула. Комната наполнилась дрожащим светом рассвета. Сквозь окно доносился гул Стамбула – города, который никогда не спит, только делает вид.

Из кухни пахло кофе и тёплым хлебом – запахом жизни, пока ещё моей.

В дверях стояла Джемре, в одной руке кружка, в другой телефон.

– Ты сначала на работу заедешь? – спросила она, глядя на меня поверх пара.

– Угу. Нужно отдать перевод. Потом сразу к Аслану бею.

– Только, пожалуйста, не опаздывай, – сказала она, и в улыбке мелькнула тень тревоги. – Он не любит тех, кто опаздывает.

– Я помню, – ответила я, натягивая волосы в небрежный хвост. – Ты же сама сказала: твоя жизнь на кону.

– Именно, – усмехнулась она. – Так что постарайся выжить.

Когда она ушла, в комнате стало тихо. Я посмотрела на своё отражение в зеркале – бледное лицо, чуть прикусленная губа, след сна в глазах.

Тень от шторы легла на стену, будто шрам.

Сон не отпускал. В груди шевелилось ощущение, будто день уже знает, чем закончится, а я – ещё нет.

Я тогда не понимала, что в этом городе нет случайных утр.

И что за каждым светом над Босфором всегда прячется чья-то тень.

Глава 1

Афра

Я стояла на берегу Босфора и пила кофе из бумажного стаканчика.

Ветер с воды пах солью и дизелем. Утро было густым, ленивым – как этот город. Волны разбивались о камни, чайки кричали над лодками – привычный шум жизни, который всегда помогал мне собраться.

Я ждала съёмочную группу. Сегодня я – не переводчица, не посредник между языками, а журналист по совместительству. Вернее, самозванка.

Притворяться журналистом – мой максимальный выход из зоны комфорта.

Общаться с влиятельными людьми я умею, вести переговоры, подписывать документы, хранить тайны – тоже.

Но брать интервью – совсем другое.

Там, где я обычно перевожу чужие мысли, теперь придётся говорить своими словами.

Телефон дрогнул в руке.

Сообщение от Джемре.

На экране – фото: она, сияющая, рядом с каким-то актёром. Подпись:

«Спасибо! Этот актёр может только сегодня. Ты моя спасительница!»

Я усмехнулась.

По её словам, Аслан Кашьюл не захотел переносить интервью, и как назло – этот знаменитый актёр тоже был свободен только сегодня.

У Джемре было два варианта: отказать одному из них или выкрутиться.

Она выбрала второе – и решила убить двух зайцев одновременно, попросив меня побыть ею на интервью с Асланом беем.

Выбросив пустой стаканчик в урну, я достала из сумки папку с пометкой «Аслан Кашьюл».

Имя, которое знали все.

Меценат, владелец сети отелей и казино, сорок пять лет, официально женат, но жена уже давно живёт за границей. Двое внебрачных детей – ожидаемо.

Щедрый, показной благотворитель: пожертвовал пятнадцать миллионов лир на детские дома.

Я пролистала дальше – там были заготовленные вопросы.

Какие планы на следующий год в плане развития бизнеса?

Ходят слухи, что вы развелись с женой …

Я фыркнула.

Бестактный вопрос, явно из тех, что Джемре любит бросить в лоб и ловить реакцию.

Планируете ли вы и дальше жертвовать средства? Почему именно детские дома?

Ну, с этим проще.

Хотя мысль о том, что мне придётся задавать чужие вопросы, вызывала странное беспокойство.

– Извините, вы Афра Демир?

Голос за спиной заставил меня обернуться.

Рыжеволосый парень с тёплыми карими глазами улыбался, держа камеру на плече.

– Да, – кивнула я.

– Селим Оргун, оператор. А вот и мой помощник – Орхан.

Я пожала им руки. Ветер снова донёс запах моря, и на мгновение мне показалось, что волны стали шуметь громче.

Как будто Босфор знал, что я иду туда, куда возвращаются не все.

Мы сели в машину Селима.

Парни разговорились, и оказалось, что у них уже был опыт съёмок у высокопоставленных людей – министры, бизнесмены, один раз даже певица, которую охраняли, как президента.

Это меня немного успокоило. Всё-таки идти на интервью в дом человека вроде Аслана Кашьюла – удовольствие сомнительное.

Через сорок минут мы въехали в Зекериякёй.

Лес стоял плотной стеной, воздух становился тише и холоднее, будто город остался где-то позади.

В глубине – высокий забор, массивные ворота с позолоченным гербом.

Дом Аслана оказался современным – коричневый камень, стекло, чёткие линии. Ни намёка на теплоту. Только холодная роскошь и порядок.

Возле ворот стояли двое мужчин.

Не охрана – горы. По два метра ростом, с руками, как балки.

Я поймала их взгляды – пустые, безразличные. Но в этом равнодушии чувствовалось что-то, от чего по спине побежали мурашки.

Кажется, Селим и Орхан почувствовали то же самое.

– Здравствуйте, – сказал Селим, стараясь звучать уверенно. – Мы пришли брать интервью у Аслана бея.

Они даже не взглянули.

Один из них сухо, почти механически произнёс:

– Господин ждёт вас.

Ворота распахнулись, будто сами.

Мы заехали на территорию.

Машина медленно поднималась по мощёной дорожке, мимо подстриженных деревьев и идеально ровного газона.

Когда я вышла, воздух был другим – тяжелее, как будто с примесью железа.

Я поправила пиджак, сделала шаг – и едва не выругалась.

Красные туфли, новые, красивые, но дьявольски тесные.

Вот же чёрт, – подумала я. Отличный день, чтобы умереть от мозолей.

В холле нас встретила женщина средних лет, с мягким голосом и идеальной осанкой.

– Добро пожаловать. Вы Джемре ханым, верно?

– Да, – ответила я, стараясь улыбнуться естественно.

– Проходите направо, интервью будет проходить там. Господин Аслан подойдёт через тридцать минут. Может быть, кофе?

– Нет, спасибо, – сказала я.

– А я буду, – вставил Селим.

Женщина кивнула и тихо удалилась.

Пока ребята устанавливали свет и камеру, я осматривала гостиную.

Белые и коричневые тона, блестящий паркет, стеклянные стены, за которыми виднелись кроны сосен.

На стене – огромный портрет мужчины в позолоченной раме.

Мужчина был в короне, с надменным взглядом.

М-да, – подумала я. – Похоже, Аслан Кашьюл не только меценат, но и король собственного мира.

Тридцать минут пролетели незаметно.

Селим с Орханом настраивали свет и камеры, а я делала вид, что просматриваю вопросы, хотя всё уже знала наизусть.

И вот – в гостиную вошёл сам «король».

Он выглядел старше, чем на портрете. Лет на десять.

С лишними двадцатью килограммами и седыми прядями, которые он, похоже, больше не пытался прятать.

Жизнь его явно потрепала, но в осанке всё ещё жила самоуверенность человека, привыкшего, что мир ему должен.

– Вау, я поражён вашей красотой, – сказал он и неожиданно взял мою руку, поцеловав её.

Я едва не дёрнулась, но улыбнулась так, будто всё в порядке.

– Здравствуйте, Аслан бей. Я – Джемре, а это моя команда, Селим и Орхан.

Он даже не посмотрел на них, просто сел на диван напротив камер, тяжело, как король на трон.

– У нас всё готово к съёмке? – спросила я.

– Да, можем начинать, – коротко ответил Селим.

Я взяла стул и села чуть в стороне, чтобы не попасть в кадр.

Аслан заметил.

– А вы не будете в кадре?

– Зачем? – я улыбнулась. – Ведь вы – главная звезда.

Он захохотал, громко, с нажимом.

– С такой красавицей, как вы, я бы не только в кадре побыл.

Я натянула улыбку, но внутри всё сжалось.

Вот же извращенец.

– Камера… мотор, – сказал Селим.

Я собралась.

– Аслан бей, вы пожертвовали пятнадцать миллионов лир на детские дома. Почему именно детские приюты?

Он посмотрел на меня с лёгкой надменностью, потом чуть склонил голову:

– Я сирота. Рос в приюте, в Медьяте. Голодал. Эта тема для меня болезненная. Я хочу, чтобы другим детям не пришлось через это проходить.

– В планах есть новые пожертвования?

– Конечно. И не только. Я хочу построить современный многофункциональный приют.

– А что насчёт бизнеса? Ваши отели – одни из самых популярных в Турции.

Он широко улыбнулся.

– Я планирую быть на вершине мира. Но всему своё время.

Дальше всё шло по списку. Вопросы о проектах, о благотворительности, о планах. Вопрос про развод я, конечно, пропустила.

Но ближе к концу он вдруг сам расслабился, чуть откинулся назад, улыбнулся той самой самодовольной улыбкой:

– Кстати, я теперь свободен. Развёлся пару месяцев назад. Моё сердце свободно.

И посмотрел прямо на меня.

Я отвела взгляд.

Это что вообще за намёки?

– Камера, стоп, – сказал Селим.

Я встала, собрала бумаги.

– Аслан бей, перед публикацией вам, конечно, покажут исходники для согласования.

Была рада с вами поработать.

– А мне как приятно, Джемре ханым, – он улыбнулся, почти мурлыкнул. – Вы – шикарная журналистка. И не только.

Я промолчала.

Ребята начали собирать технику, а телефон в сумке вдруг завибрировал.

– Алло, Джихан бей, – ответила я, выходя в коридор.

– Афра, дубайские партнёры будут через полтора часа. Ты где вообще? – голос босса звучал раздражённо.

– У подруги… она плохо себя чувствует, но я буду вовремя, – соврала я.

– Афра, ты работаешь не официанткой в кафе, а переводчиком в крупной компании. Надеюсь, ты хотя бы готова к разговору с ними?

– К… конечно, Джихан бей, – пробормотала я, не слишком уверенно.

– Ладно. Только не опаздывай.

Когда он сбросил, я выдохнула.

Посмотрела на часы – пять вечера.

Вот черт.

Я вернулась в гостиную.

Аслан стоял у окна, говорил по телефону низким голосом. Селим и Орхан уже почти всё собрали.

– Вам куда сейчас ехать, ребят? – спросила я.

– В Бешикташ, там у нас монтажка, – ответил Селим.

– А мне в другую сторону. Езжайте без меня, я возьму такси.

– Хорошо, сестра, удачи тебе, – сказал Селим.

Они ушли.

Дверь закрылась, и в доме снова стало тихо.

Слишком тихо.

Я пересекла холл и столкнулась с той самой женщиной – помощницей по дому.

– Простите, подскажите, где здесь уборная? – спросила я.

– За гостиной, по коридору, последняя дверь справа, – ответила она вежливо.

Я поблагодарила и пошла.

Коридор тянулся узким, глухим туннелем, и шаги отдавались гулко, будто дом слушал. Я закрыла за собой дверь и наконец позволила себе снять туфли.

Красные шпильки, проклято красивые и адски тесные. Я потёрла ступни, вдохнула – и облегчение разлилось по телу, как теплая волна.

Из сумочки достала косметичку: красная помада, несколько движений – и в зеркале снова лицо, к которому я привыкла.

Распустила волосы – тяжёлые, чёрные, они упали мне на плечи. Расчесала их, пригладила, поправила белую рубашку и юбку.

– Ну вот, теперь я выгляжу лучше, – пробормотала себе под нос и усмехнулась.

Наклонилась, чтобы надеть туфли, и в этот момент услышала голоса. Мужские. Глухие, напряжённые.

Я замерла.

Звук шёл со стороны гостиной – приглушённый, но сердитый.

«И что – вы меня убьёте?» – услышала я грубый, знакомый голос.

Он принадлежал Аслану.

Я не сразу поверила своим ушам.

Подошла ближе, босиком, держа туфли в руках.

За приоткрытой дверью – шорох, отрывистые фразы.

– У нас приказ, Аслан Кашьюл, – произнёс кто-то хрипло.

– Боишься, что я всё расскажу? – уверенно бросил Аслан. – Черти…

Сердце забилось так сильно, что я испугалась, будто звук выдаст меня.

Я сделала шаг к двери и осторожно заглянула в щель.

На диване сидел Аслан – спокойный, как будто всё происходящее было деловой встречей.

Позади него стояли двое мужчин в чёрных костюмах, без лиц – просто тени.

А рядом, в паре шагов, человек в белой рубашке держал пистолет.

Я успела подумать: не может быть,

– и тут раздался выстрел.

Хлопок ударил в уши, как гром.

Аслан дёрнулся и осел на диван, а из-под его плеча тонкой струйкой потекла кровь.

Глаза его остались открытыми. И почему-то казалось, что он смотрит прямо на меня.

Я судорожно вздохнула, и туфли выскользнули из рук, с глухим звуком ударившись о пол.

Все трое обернулись.

Мгновенная тишина – и я почувствовала, как воздух вокруг застыл.

Я рванула с места.

Коридор, холл, дверь – всё пролетало мимо, как в тумане.

– Лови её! – раздался крик за спиной.

Я выскочила наружу, холодный воздух полоснул по лицу.

Гравий под ногами – острый, режущий, но я бежала, не чувствуя боли.

К воротам. Дальше – в лес.

Позади – шаги, крики, тяжелое дыхание.

– Она никуда не денется, босая девчонка в лесу! – услышала я.

– Если хозяин узнает, что кто-то видел убийство и мы её не поймали – нам конец! – отвечал другой.

Я бежала, пока не упала в овраг, спряталась под ветвями, прижимая руки к губам, чтобы не закричать.

Слышала, как ломаются ветки совсем рядом.

Слышала, как хриплый голос сказал:

– Если не найдём – узнаем, кто она, придём к ней домой. Она не убежит далеко.

И тишина.

Только шорох листвы и гул крови в висках.

Я не двигалась.

Не дышала.

Просто сидела, зарывшись в мокрую землю, и чувствовала, как меня трясёт.

Во что я вляпалась?

И как теперь выбраться из этого ада?

Прошло, наверное, пару часов.

Я всё ещё сидела, прижавшись к холодной земле оврага, не в силах шевельнуться.

Воздух становился тяжелее, начинало темнеть, и каждая тень казалась живой.

Я понимала – нужно выбираться.

Господи, а вдруг они что-то сделают Джемре?

Она не должна пострадать. Я просто проклинала себя за то, что задержалась, за то, что вообще пошла туда.

Я не должна была это видеть. Не должна была быть там.

Я достала телефон. Экран вспыхнул, но сети не было.

Пусто. Ни одной полоски.

Я тихо выругалась.

Посмотрела на ноги – кровь, грязь, мелкие порезы и ссадины. Кожа вся в царапинах, но боли я не чувствовала. Только странное, отстранённое оцепенение.

Я глубоко вдохнула.

Надо идти.

Я выбралась из оврага и огляделась.

Лес. Куда ни глянь – тьма и деревья. Ни дорог, ни тропинок.

Попыталась вспомнить, откуда прибежала, но мозг будто выключил память, оберегая меня от паники.

Небо темнело. Лес начинал жить своей жизнью – потрескивание веток, шелест листьев, далекие звуки, похожие на шорох шагов.

Мне показалось, что справа, за деревьями, слышится слабое гудение – дорога. Машины. Цивилизация.

Я пошла в ту сторону.

Шла долго – не знаю сколько. Ноги гудели, дыхание сбивалось, тело ныло от холода и усталости.

Я присела на поваленное дерево, вдохнула.

Сон подкрадывался, тянул в теплоту забытья.

– Нельзя спать, Афра, – прошептала я. – Нельзя.

Выдохнула, поднялась и пошла дальше.

Каждый шаг был как подвиг.

Силы уходили, глаза резало от усталости, но впереди, наконец, между ветвями показался свет фар.

Дорога.

Я почти сползла по откосу и вышла на обочину.

Редкие машины проносились мимо, не останавливаясь.

Я подняла руку, потом другую – никто не реагировал.

И тут из темноты вынырнула чёрная машина.

Я бросилась вперёд, почти под колёса.

Резкий визг тормозов. Машина остановилась в сантиметрах от меня.

Из неё выскочил мужчина лет тридцати, бородатый, в синей рубашке.

– Ты совсем больная, что ли?! – крикнул он. – Ты что творишь?

Дверь со стороны водителя открылась, и вышел другой.

Постарше. С аккуратно зачёсанными волосами, лёгкой щетиной и спокойной, почти холодной походкой.

На нём – чёрная рубашка, чёрные брюки.

Он просто смотрел.

Его взгляд был тяжёлым, усталым, каким-то слишком знающим.

Словно он уже видел то, от чего я бегу.

Он подошёл ближе.

– Ты зачем бросаешься под машины? Жить надоело? – голос был низкий, твёрдый, без раздражения – просто факт.

Я открыла рот, но слова не вышли.

Только одно – хрипло, едва слышно:

– Помогите…

Мир вокруг расплылся.

Земля качнулась.

Я почувствовала, как теряю равновесие, но не упала – сильные руки подхватили меня.

Последнее, что я помню: его лицо над собой – суровое, но почему-то спокойное.

Он поднял меня на руки, как будто я весила ничего, и аккуратно уложил на заднее сиденье машины.

Внутри всё ещё бурлил страх, где-то в глубине – безумный крик.

Но тело сдалось.

Глаза закрылись сами.

И тьма приняла меня в свои объятия.

Глава 2

Тайлан

Утро началось с гулом мотора и вкусом горького кофе.

Город ещё спал, но я уже ехал вдоль берега, туда, где вода казалась свинцовой, а небо – уставшим.

Стамбул по утрам честнее. Без фальши.

В такие часы он напоминал мне самого себя – холодный, живой, но без желания говорить.

Первым делом я заехал в ресторан в Каракёе.

Менеджер жаловался на поставщиков, повар – на менеджера, официанты – на повара.

Все жалуются, пока не услышат моё имя.

Я выслушал, сказал пару фраз – и тишина вернулась сама.

Порядок держится не на правилах, а на страхе нарушить их.

К девяти я встретился с Азизом. Он, как всегда, курил у машины – спокойный, будто пепел на его пальцах был живее его самого.

Через двадцать минут подъехал Эмир – мой младший брат, с солнцем в глазах и вечной улыбкой, которой он пытался прятать беспокойство.

– Опять с рассветом? – усмехнулся он.

– Кто-то должен вставать раньше хаоса, – ответил я.

– Мы сами и есть хаос, брат.

– Разница лишь в том, кто им управляет.

Мы выехали из центра.

С каждым километром дома становились старее, улицы – теснее.

Здесь, в этих кварталах, никто не говорил громко. Слишком много ушей у города.

В маленьком двухэтажном доме, за облупленной дверью, собирался Клуб 5.

Пять человек, когда-то спасших друг друга.

Теперь – просто пятеро, делящих власть.

Омер Арисой – прокурор. В его глазах холод суда и привычка смотреть на человека, как на досье.

Он знает законы и умеет их гнуть. Для него мораль – это инструмент, а не убеждение.

Керем Денизер – судоходный магнат. Срывается быстро, как шторм.

Говорят, однажды он утопил собственного компаньона – символично, учитывая его бизнес.

Аслан Кашьюл – меценат и теневой посредник. Любил играть в ангела, жертвуя миллионы, но в каждом его пожертвовании было условие.

Я знал: он умел прятать нож за улыбкой.

Алексей Воронцов – русский партнёр. Деньги из-за границы, связи в банках, руки по локоть в чужих долгах.

Он был вежлив, говорил медленно и всегда считал нас дикарями.

Зато честно: в его мире всё продаётся. Даже совесть.

И я – Тайлан Туран, тот, кто держит нас вместе, пока это выгодно.

Мы называли себя “Клубом 5”, но от клуба там осталось одно слово – пятеро.

Без устава, без протокола, только власть, которую мы делим и за которую платим.

Внутри старого дома пахло чаем, кожей и сигарами.

Деревянный стол, поднос с едой, несколько папок.

Когда я вошёл, три пары глаз повернулись одновременно.

– Где Аслан? – спросил я.

– Не отвечает, – коротко сказал Омер.

– Это не в его стиле, – ответил я.

Разговор перешёл к деньгам.

Каждый год мы пополняем общий фонд – на “нужды”, о которых нельзя говорить открыто.

Воронцов первым нарушил вежливость:

– Я внесу сорок миллионов лир, – сказал он, – но при условии, что господин прокурор обеспечит моим людям вид на жительство. Без проверок, без шума.

Омер поднял взгляд, медленный, опасный:

– Ты серьёзно хочешь, чтобы я подставил систему под удар ради твоих наёмников?

– Ради своих инвестиций, – спокойно ответил Алексей. – Система держится не на законе, а на страхе.

Между ними повисло напряжение.

Керем сжал вилку так, будто собирался вонзить её в кого-то.

Я опёрся локтями о стол и тихо сказал:

– Хватит.

Голоса стихли сразу.

– Для грязных дел никого подставлять не будем. Репутация дороже денег.

Молчание длилось несколько секунд.

Воронцов усмехнулся, Омер отвернулся к окну.

Но мысль об Аслане не отпускала.

Он не из тех, кто пропадает без предупреждения.

И если пропал – значит, кто-то помог.

Когда встреча закончилась, я сел за руль.

Азиз рядом, Эмир на заднем сиденье.

– Думаешь, с ним что-то случилось? – спросил брат.

– Думаю, он задумал что-то, – ответил я.

– Лис всегда что-то прячет за спиной.

– Тогда посмотрим, что он спрятал.

**

До Зекериякёя добрались к полудню.

Лес там густой, старый, как сама ложь.

Когда мы подъехали, ворота были открыты.

В этом районе так не бывает.

– Плохой знак, – сказал Азиз.

Мы достали оружие.

Во дворе – двое охранников, оба мертвы.

Один лицом вниз, второй сидел у стены, как будто просто уснул.

Кровь потемнела, значит, прошло не меньше часа.

Я вошёл в дом.

Тишина.

В воздухе смешались запах металла и дорогих духов – сладко, тяжело, липко.

Возле входа – пара красных женских туфель.

Я нахмурился.

– Женщина? – спросил Эмир.

Азиз не ответил – уже смотрел дальше.

На диване сидел Аслан.

Точнее – его тело.

Выстрел в упор. Чисто, профессионально.

Я опустил пистолет.

– Он мёртв.

Несколько секунд мы просто стояли.

Тишина казалась громче любых слов.

На ковре – кровь, на столе – бокал с ракы, ещё тёплый.

– Женщина могла? – спросил Эмир.

– Не знаю, – ответил я. – Но туфли не случайность.

Если она была здесь, значит, видела.

Аслан хотел со мной поговорить.

Вчера ночью он писал: “Это касается всех нас. Мне нужно сказать тебе правду.”

Я не перезвонил.

Теперь уже поздно.

Я посмотрел на туфли.

Красный лак блестел в полумраке, как кровь.

Невинный цвет.

Но в этом доме ничего невинного не бывает.

Я найду её, – подумал я. – И узнаю, что она видела. А если она причастна – убью без колебаний.

Я прошёл по дому медленно, не давая себе права спешить.

Мы осмотрели каждый угол. У ворот – двое охранников, в саду – садовник: чистый выстрел, без следов борьбы. В одном из служебных помещений мы нашли двух горничных – обе с пулевыми ранами; смерть быстрая и молчаливая. Всё выглядело аккуратно, выверенно.

Один вопрос гнал меня вперёд сильнее остальных: почему не убрали? Почему оставили следы?

Азиз сказал вслух то, что я уже думал:

– Может, кто-то хотел, чтобы ты это увидел?

Эмир только пожал плечами и бросил:

– Звони Омеру.

Я набрал номер.

– Алло? – раздался урывистый голос.

– Омер, Аслан мёртв.Мы у него в доме.

– Что? Ничего не трогайте. Я еду. – Его голос был сух и спокоен. – Быстрее.

Я положил трубку и снова посмотрел на туфли у порога. Красный лак ликовал в полумраке – и в том же свете казалось, что их оставили специально.

– Забери туфли, – сказал я Азизу. – Бережно. В пакет.

Азиз кивнул и аккуратно уложил туфли в пакет. Я дал короткие приказы: распечатать входную зону, никого внутрь без моего разрешения, блокировать подъезды, держать связь. Эмир занялся охраной периметра. Азиз взял на себя фиксирование улик.

Внутри меня сжималась мысль: кто бы ни устроил это – он хотел, чтобы я увидел. И он добился цели. Я посмотрел в сторону гостиной ещё раз и, без эмоций, сказал себе: выяснить, зачем – теперь моя очередь.

Через час приехал Омер и пара его полицейских.

Они прошли в дом, один начал фотографировать, другой записывать в блокнот. Я подошёл к Омеру и тихо спросил:

– Им можно доверять?

– Это мои люди, – ответил он. – Есть мысли, кто это сделал?

– Нет. Но найду, – сказал я коротко.

Полиция осмотрела комнаты, зафиксировала всё и уехала. Уже темнело, и оставаться здесь не было смысла.

Аслана вынесли в чёрном пакете – как мусор. Я смотрел, как тело тащат к машине, и внутри всё сжалось от злости.

– Оставь здесь людей, – сказал я, оборачиваясь к Азизу, – но тихо, без формы. Я должен знать, кто сюда приедет.

– Принято, – кивнул он.

– Я останусь, – добавил Азиз. – Вернусь позже, просмотрю всё. Может, мы что-то упустили.

Я кивнул и вышел.

Сел за руль, Эмир – на пассажирское место. Мы выехали на дорогу. Лес уже тонул в темноте, в воздухе висел запах прелой листвы и гари.

Я смотрел вперёд, не отвлекаясь, но внутри всё сжималось: чувствовалось, что начинается буря, и мы только у её подножия.

И вдруг – прямо из темноты на дорогу выскочила женщина.

Я резко нажал на тормоза – машину повело, шины заскрипели.

Эмир вылетел из машины и закричал:

– Ты совсем больная, что ли?! Ты что творишь?!

Я вышел следом.

Она стояла в нескольких шагах, пошатываясь.

Босая. На ногах – кровь, порезы, грязь. Волосы спутаны, длинные, почти касаются земли. Лицо заплаканное, глаза – пустые.

Я подошёл ближе.

– Зачем бросаешься под колёса? Жить надоело? – спросил я хрипло.

Она посмотрела прямо на меня.

Пустым, затуманенным взглядом.

И тихо сказала одно слово:

– Помогите…

Тело обмякло.

Я успел подхватить её, прежде чем она упала, и аккуратно положил на заднее сиденье машины.

– Брат, она без обуви, – сказал Эмир.

Я взглянул на её ноги – в царапинах, грязи и засохшей крови. Она шла босиком, наверное, километры.

Я убрал с её лица прядь волос. Они пахли сладкими духами, и на кончиках застряли ветки и листья.

Я закрыл дверь, сел за руль.

Эмир молча смотрел на меня.

– Что будем с ней делать? – спросил он.

– Отвезём в больницу, – ответил я.

Я ещё раз посмотрел на неё в зеркало заднего вида.

Такая же, как туфли у порога – чужая, но точно не случайная.

Её волосы тянулись по сиденью, как нити из другого мира.

И в голове мелькнуло: что она делала в этом лесу – и что видели эти глаза, прежде чем потемнели?

Я вёз её быстро.

Дорога уходила в темноту, фары выхватывали из тьмы редкие деревья и мокрый асфальт.

Женщина без сознания – бледная, в грязи, с рассечёнными ногами. Но дышит.

Через двадцать минут я свернул к небольшой частной клинике на окраине.

Такое место, где не задают лишних вопросов.

Я вышел из машины, открыл заднюю дверь и поднял её на руки.

– Срочно нужен врач, – сказал я у стойки.

Медсестра узнала меня сразу. В её взгляде мелькнуло беспокойство, но она лишь кивнула.

Я отнёс женщину в смотровую, уложил на кушетку и сказал спокойно, без лишних объяснений:

– Приведите её в порядок. И никаких разговоров.

– Конечно, господин Туран, – ответил врач коротко.

Я стоял несколько секунд, глядя на неё. Руки у неё были в мелких ссадинах, волосы спутались и касались пола. Ветки и листья запутались в прядях. Следы леса. Следы побега.

Я вышел в коридор. Воздух пах лекарствами и тишиной.

Когда подошёл к машине, заметил на полу заднего сиденья её сумку с порванной молнией.

Когда открыл увидел только телефон без зарядки, косметику,расчёска.

Но документов здесь не было.

– Кто ты? – произнёс я тихо, больше себе, чем ей.

Эмир подошёл ближе.

– Что теперь, брат?

– Останься здесь, – сказал я. – Присмотри за ней. Когда очнётся – сразу звони.

– Понял.

Я сел за руль и поехал в центр.

Ночь уже опустилась, город горел тысячами огней. Люди смеялись, ели, пили – как будто смерть и страх не существуют.

На втором этаже моего ресторана меня уже ждал Арда.

Он поднялся навстречу, улыбаясь:

– Тайлан, брат, привет! Что за срочность?

– Я больше не могу доверять “Клубу 5”.

Его улыбка погасла.

– Почему?

– Аслан мёртв.

Арда опешил.

– Что?.. Как это?

– Пуля в голову.

Он сел обратно, провёл рукой по лицу.

– Кто посмел?..

– Пока не знаю. Но ты напрямую ведёшь дела с Вороновым и Керемом. Часто видишь их людей.

– И что ты хочешь от меня?

– Чтобы ты был моими глазами и ушами.

Он нахмурился.

– Брат, ты серьёзно? Это опасно.

– Всё просто, – сказал я. – Докладывай мне всё, что видишь и слышишь.

– Ты думаешь, его убили свои?

– Не важно, что я думаю, Арда. Сделай, как я сказал.

Он молча кивнул.

Я хотел добавить что-то, но телефон завибрировал на столе. На экране – Эмир.

– Тайлан, девушка очнулась.

– Еду, – коротко сказал я и сбросил звонок.

Я встал, взглянул на Арду.

– Мы закончили.

Выйдя из ресторана, я вдохнул прохладный ночной воздух.

Он пах дождём и грозой.

Я завёл двигатель.

Всё вокруг оставалось прежним – шум города, свет, движение.

Но я знал: именно этой ночью всё изменилось.

Появилась она – и вместе с ней первый след, ведущий к тому, кто разрушил наш круг.

Глава 3

Афра

Когда я открыла глаза, передо мной был белый потолок.

Голова гудела так, будто внутри кто-то бил в железный колокол.

Я попыталась подняться на локти – и тут же рядом появилась девушка в белом халате.

– Ханым, не вставайте так резко! – сказала она мягко, придерживая меня за плечи.

Я подняла одеяло и увидела, что ноги перевязаны. Белые бинты туго обмотаны, кожа под ними саднила.

Мой взгляд скользнул по одежде – грязная рубашка, юбка порвана сбоку. Волосы спутаны, руки в царапинах.

Я выглядела так, будто прошла сквозь войну.

Я снова легла. Голова была тяжёлой, мысли – разрозненными, как после долгого сна.

Но память возвращалась кусками:

дом Аслана Кашьюла,

выстрел,

его тело на диване,

и голоса.

"Если не найдём – пойдем к ней домой и убьем ее."

Эти слова ударили сильнее любого выстрела.

О нет… Джемре.

Она в опасности. Из-за меня.

Мне стало трудно дышать, грудь сжало так, будто воздух закончился.

Я закрыла глаза, пытаясь заставить себя не кричать.

Дверь палаты открылась, и вошла женщина – доктор, лет сорока пяти.

Лицо спокойное, уверенное, голос – усталый, но доброжелательный.

– Добрый вечер. Как вы себя чувствуете?

– Голова болит, – прошептала я.

– Похоже, вы пережили сильный стресс. Сейчас медсестра принесёт вам таблетку. А насчёт ног – я выпишу мазь.

– Спасибо, доктор. Скажите, когда я смогу уйти домой?

– Завтра. Мы возьмём анализы, и если всё хорошо – отпустим вас.

– Спасибо, доктор. Лёгкой работы, – тихо сказала я.

Она кивнула и вышла, оставив после себя запах антисептика и тишину.

Я выдохнула и повернула голову к окну.

За стеклом был город – тот самый, который я любила, и который теперь пугал до дрожи.

Свет фонарей казался чужим.

Я видела убийство. Я – свидетель.

А значит, я – цель.

Они найдут меня.

Они всегда находят.

Я прижала руки к лицу.

Джемре… если бы она тогда не попросила меня о помощи, если бы я не пошла на это интервью…

А если бы на моём месте была она?

От этой мысли внутри всё оборвалось.

Я закрыла глаза и прошептала:

– Прости меня, Джемре…

Мой разум лихорадочно строил планы побега.

Как добраться до дома, что сказать отцу, куда бежать, если за мной следят.

Мардин… может, туда.

Но нет, если они знают моё имя – они найдут и его.

Я поняла одно:

моя жизнь закончилась в тот момент, когда прозвучал выстрел.

Теперь – началась другая.

Жизнь, в которой мне придётся скрываться, лгать и выживать

Дверь за доктором тихо закрылась, и через несколько секунд она снова открылась.

В палату вошёл мужчина.

Чёрный костюм, чёрная рубашка, волосы аккуратно зачёсаны назад.

Взгляд – уставший, холодный, будто он слишком хорошо знает жизнь и людей.

Я замерла.

В памяти вспыхнули обрывки – дорога, свет фар, крик, и этот мужчина,

он был там.

Он спас меня.

Теперь он стоял передо мной, спокойный и собранный, но что-то в нём тревожило.

Он выглядел так же, как те, кто преследовал меня – только костюм дороже.

Он подошёл ближе и уверенно сел на стул рядом с кроватью.

Я напряглась. Его присутствие будто заполнило собой всю комнату.

– Как себя чувствуешь? – спросил он низким, ровным голосом.

– Нормально, – ответила я тихо.

– Как тебя зовут?

– Афра… Афра Демир.

– Замечательно, Афра Демир.

Он чуть склонил голову и продолжил:

– Что ты делала в лесу без обуви?

Одеяло соскользнуло, и он взглянул на мои перевязанные ноги.

Ни одна мышца на лице не дрогнула.

– Я… я гуляла в лесу, – произнесла я неуверенно.

– Гуляла в лесу? – переспросил он, прищурившись. – Одна и без обуви?

Его взгляд стал тяжёлым, почти физически ощутимым.

Я поняла: он не верит.

– Сейчас новая мода, – добавила я неловко, – ходить босиком по земле… говорят, полезно для нервов.

Он наклонился ближе. Так близко, что я почувствовала его дыхание.

Пальцы коснулись моего подбородка, и он тихо, но твёрдо сказал:

– Послушай меня, Афра Демир. Я не шучу. Говори правду.

Моё сердце сжалось.

Кто он такой, что говорит со мной так, будто я под подозрением?

Может, он один из них? Один из тех, кто убил Аслана?

Я набралась смелости.

– А вы кто, собственно, такой, чтобы меня допрашивать? – спросила я.

– Благодарю вас, эфенди, что спасли, но я не обязана вам отчитываться, где была и что делала.

Он молча смотрел на меня.

И вдруг в его холодных глазах что-то мелькнуло – не злость, не раздражение… скорее интерес.

Наш разговор прервал доктор.

– Ханым, ваши анализы в норме. Можете идти домой.

– Отлично, – ответила я с вежливой улыбкой, поднялась с кровати – и тут же почувствовала боль.

Он быстро встал и поддержал меня.

– Осторожно, Афра ханым, – сказал он медленно, глядя прямо в глаза.

От него веяло мужеством и чем-то ещё – холодом, в котором не было опасности, но было чувство, что этот человек не случайно появился в моей жизни.

– Как вас зовут? – спросила я.

– Тайлан, – ответил он просто.

Я кивнула.

– Отвезёте меня домой, если не затруднит?

– Конечно, – ответил он.

Он помог мне дойти до двери.

В коридоре на скамье сидел парень, которого я тоже видела тогда – рядом с ним, в машине.

Он вскочил и улыбнулся:

– Сестра, приветствую. Пусть всё пройдёт скорее. Я Эмир.

– Приветствую, я Афра, – сказала я с лёгкой улыбкой.

– Очень приятно, Афра, – ответил он, но продолжить разговор ему не дал Тайлан.

Его голос прозвучал твёрдо, почти холодно:

– Хватит болтовни, Эмир. Мы везём девушку домой.

Он повернулся ко мне:

– Скажешь адрес?

Я кивнула.

И впервые за долгое время ощутила странное спокойствие – тревожное, но настоящее.

Всё, что со мной случилось, только начиналось.

– Кадыкёй. Район Мода. Я покажу, куда свернуть, – ответила я.

Мы вышли из больницы и сели в чёрную машину. Тайлан завёл двигатель, и короткое гудение мотора будто отрезало меня от всего, что было раньше.

В зеркале мелькнуло моё лицо – уставшее, чужое.

Впереди была дорога домой, но впервые я не знала, безопасен ли мой дом.

На заднем сиденье лежала моя сумка – единственная радость дня, что мои вещи не потеряны.

Мы ехали молча. В салоне стояла глухая, тяжёлая тишина, будто даже двигатель старался не мешать моим мыслям.

Мне хотелось домой – увидеть Джемре, рассказать всё, предупредить и сбежать вместе из этого ужаса.

– Поворот налево… потом направо, – сказала я.

Он молча повернул.

Чем ближе к дому, тем сильнее росла тревога.

Когда машина остановилась, сердце стучало в висках.

– Спасибо за помощь, – тихо произнесла я и потянулась к ручке двери.

Его рука легла на моё запястье слегка сжимая.

– Больше не гуляй в лесу, – сказал он спокойно.

Я кивнула и вышла.

Машина осталась стоять, пока я открывала дверь.

Ключ не повернулся.

Дверь – приоткрыта.

Свет не горел. Я толкнула дверь плечом, щёлкнула выключатель.

В нос ударил странный запах – пыль, духи, металл.

На полу – осколки вазы, скомканный ковер.

– Джемре? – позвала я, но голос едва сорвался с губ.

Ответа не было.

Я прошла в её комнату – и всё оборвалось.

Она лежала на полу.

С пулей в виске.

Её тёмные волосы рассыпались по паркету, как пролитое вино.

Мир исчез.

Я закричала – громко, хрипло, отчаянно.

Колени подогнулись, и я упала рядом.

– Нет… нет… – шептала я, закрывая лицо руками. – Это не ты… пожалуйста, встань…

Всё внутри кричало.

Это я. Это всё из-за меня.

Дверь резко распахнулась.

Вошёл Тайлан – пистолет в руке.

Он окинул взглядом комнату, потом меня.

Следом появился Эмир, тоже с оружием.

– Что здесь произошло? – сказал он.

– Заводи машину, – спокойно произнёс Тайлан.

Он подошёл, помог мне подняться.

– Успокойся. Ей ты уже не поможешь.

Но можешь спасти себя.

Даю тебе десять минут – собирай вещи. Потом всё расскажешь. Поняла?

Я кивнула.

– Время пошло.

Я метнулась по комнате, хватая всё подряд: документы, деньги, украшения, одежду. Руки дрожали, дыхание сбивалось.

Тайлан взял сумку из моих рук и вывел меня из квартиры.

Мы ехали молча.

Эмир вёл машину, а Тайлан сидел впереди, не произнося ни слова.

В салоне пахло дождём и бензином.

– Команда по зачистке нужна? – спросил Эмир.

– Нет. Эта девчонка не мусор. Её должны найти. И похоронить, – ответил Тайлан.

Эти слова пронзили меня.

Не мусор.

Моя подруга – и он говорит о ней так спокойно.

Я смотрела на свои руки – дрожащие, грязные.

Воздух в машине был душным.

– Это всё из-за меня, – прошептала я. – Я должна была быть там… это я…

Слёзы хлынули сами. Я закрыла лицо руками, но рыдания всё равно вырвались.

Голос сорвался до хрипа, дыхание стало рваным.

Тайлан молчал. Его профиль оставался каменным, взгляд – впереди, в ночь.

Он не тронул меня, не сказал ни слова.

А я сидела, прижавшись к холодному стеклу, и понимала – назад дороги нет.

У меня не было сил даже понять, куда мы едем.

И, наверное, уже не имело значения – всё, что было моей жизнью, закончилось.

Машина остановилась у большого белого здания. Свет вывески отражался в мокром асфальте.

Это был отель.

Эмир притормозил у главного входа, но Тайлан коротко сказал:

– Эмир, езжай к чёрному входу. Не будем привлекать внимание.

Он кивнул.

Мы заехали с другой стороны.

Тайлан вышел первым и открыл мне дверь. Холодный воздух мгновенно обжёг кожу – я вздрогнула.

Эмир взял мою сумку, и мы пошли следом за Тайланом.

Мы шли через кухню, откуда доносился запах кофе, металла и жареного мяса.

Потом вышли в длинный коридор, ведущий к лифтам.

Тайлан нажал кнопку двадцатого этажа.

Я стояла рядом, глядя на своё отражение в металлических дверцах – бледное, усталое, чужое.

Зачем он привёз меня сюда?

Может, хочет убить, но подальше от лишних глаз?

Зачем я ему нужна?

Двери открылись.

Длинный коридор, ковёр, тишина.

Он достал карту-ключ и остановился у двери с номером 1666.

Как символично, – мелькнуло в голове.

– Эмир, жди внизу, – сказал он.

– Да, брат, – ответил Эмир, протянул сумку, развернулся и ушёл.

Тайлан вставил карту, дверь щёлкнула.

Он вошёл первым, я – следом.

Комната была просторной и холодной: белые стены, огромная кровать, вид на ночной город.

Он поставил мою сумку у стола, обернулся ко мне и спокойно, почти тихо сказал:

– А теперь ты мне расскажешь, во что ты вляпалась.

Глава 4

Тайлан

Моё чутьё никогда меня не подводит.

Эта девушка не просто случайно оказалась в лесу – она связана с тем, что произошло.

Она – разгадка.

Я привёз её в отель, потому что пока не знал, что с ней делать. Нужно было время, чтобы подумать.

Пазл начал складываться: босые ноги – и те самые красные туфли, оставленные в доме у Кашьюла.

Она вышла на дорогу всего в нескольких километрах от его особняка.

Совпадений не бывает.

Не думаю, что она убила его – не тот тип. Но она что-то видела.

И прежде чем я приму решение, она расскажет всё.

Она стояла посреди комнаты, не двигаясь.

Я окинул её взглядом с головы до пят: измученная, испуганная, но с огнём в глазах.

Она будет бороться – я это чувствую.

– Садись, – сказал я и указал на диван.

Она послушалась.

Я сел напротив в кресло и начал спокойно, почти деловым тоном:

– Кто убил твою подругу?

– Я не знаю этих людей, – коротко ответила она.

Я чуть подался вперёд:

– Послушай, Афра. Я могу сделать тебе очень больно, но не стану. У тебя есть то, чего нет у меня.

– Что?

– Информация.

Она сглотнула.

– Вы… вы не убьёте меня?

Я нахмурился:

– А зачем мне тебя убивать?

Она на мгновение задумалась, потом заговорила быстро, сбивчиво:

– Моя подруга Джемре – журналистка. Она попросила меня заменить её на интервью. Сказала, что это меценат, жертвующий деньги на детские дома…

– Аслан Кашьюл, – перебил я.

Она резко подняла на меня глаза, испуганно округлив их.

– Вы… знаете его? О нет… – она прикрыла рот рукой. – Это ловушка? Вы меня убьёте?

– Если бы я хотел тебя убить, сделал бы это ещё в лесу, – спокойно сказал я. – Так что рассказывай всё как есть, и никто тебя не тронет.

На её глазах выступили слёзы.

– Я приехала брать у него интервью, – начала она. – Всё прошло хорошо, потом операторы уехали, я осталась – зашла в уборную. Услышала голоса. Вышла. Там были мужчины в чёрных костюмах.

– Сколько их было?

– Трое. Двое стояли рядом, один стрелял. Они перекинулись несколькими словами – и он выстрелил в Аслана.

– О чём они говорили?

– Аслан сказал, что что-то знает, что готов рассказать… но не успел. Тот мужчина просто выстрелил.

Она замолчала, глядя куда-то в пол.

Я слушал молча.

Теперь всё сходится.

Я думал, Аслан собирался признаться в предательстве. Что он провернул дела в обход «Клуба 5», отмывал деньги и грабил нас изнутри.

Но нет. Он хотел рассказать правду. Он понял, кто действительно предатель. И за это его убрали.

Пазл сложился.

И эта девушка – ключ.

– Как ты сбежала? – спросил я, не повышая голоса.

– Я сняла туфли – они жали. Когда прозвучал выстрел, они выпали из рук, я побежала. Спряталась в овраге. Слышала, как они говорили, что если не найдут – придут ко мне домой.

– Ты запомнила их лица?

Она напряглась, словно пытаясь вытянуть картинку из памяти:

– Да… думаю, да. Я их узнаю.

Я подошёл к стойке, налил два бокала виски и протянул ей один.

Она выпила залпом, морщась от жжения.

– Откуда вы знаете Аслана? Вы были друзья? – спросила она, ставя бокал на стол.

– Нет. Мы были партнёры, – ответил я.

– И что со мной теперь будет? – её голос дрожал.

Я всмотрелся в неё внимательно:

– Пока останешься здесь. Потом решу, что с тобой делать.

Она закрыла лицо руками, опершись локтями на колени.

– Моя подруга мертва…

– Ей не повезло, – ответил я холодно. – Её убили вместо тебя. Ведь ты представилась её именем – вот и всё.

Её губа дрогнула, но она ничего не сказала.

Я поднялся и направился к двери.

– Отдохни и приведи себя в порядок, – сказал я, оборачиваясь. – Мои люди на входе. Если что-то нужно – попроси их.

Дверь за мной закрылась мягко.

Я знал: она боится.

И правильно делает.

Пока я не решил, кто она – случайность или часть игры.

Я вышел из отеля – ночной воздух ударил холодом, как пощёчина.

У машины уже ждали Азиз и Эмир. Сели без слов: Азиз – за руль, я – на переднее сиденье, Эмир – сзади.

– Ну что, брат? – спросил Эмир.

– Она свидетель убийства, – ответил я коротко.

Азиз положил руки на руль, взгляд уставился в ночь.

– Но зачем кому-то убивать Кашьюла?

– Потому что он знал, кто предатель.

Они переглянулись; в их глазах – непонимание и тревога.

– И мы будем делать вид, будто ничего не знаем? – тихо сказал Азиз.

Я достал телефон и набрал Керема.

– Собери всех членов клуба. Срочно. Есть что обсудить.

– Через тридцать минут будем, – ответил он.

Я отключил звонок.

– Я знаю этот взгляд, брат, – усмехнулся Эмир.

– У меня есть план, – сказал я. – Пусть думают, что предатель мёртв. А мы выйдем на охоту.

– Вот это я понимаю, – сказал Азиз, – не связывайтесь с Тайланом Тураном.

Мы отъехали от отеля. Мысли об Афре не отпускали меня: она невинна, как и её подруга. В наших кодексах – мы не трогаем женщин и детей. Значит, предатель нарушил не просто правила – он растоптал честь. Это меня злило сильнее всего.

Мы подъехали к дому, где собирались. Внутри уже сидели остальные – Керем, Омер, Алексей. Я сел за стол и сказал прямо:

– Аслан Кашьюл мёртв, – начал я. – И теперь мы больше не «Клуб 5».

Алексей усмехнулся:

– Мы знаем. И что, ради этого собираться в два часа ночи?

– Дела не ждут, – ответил я спокойно.

Омер, прокурор, посмотрел поверх очков:

– Он был предателем?

– Конечно он, кто же ещё, – перебил Керем. – Слухи ходили давно, но мы игнорировали, потому что Тайлан не давал нам решать вопрос. Слава Аллаху, кто-то сделал это за нас – и мы не замарали руки его кровью.

Я прищурился.

– Зато твои руки по локоть в другой крови, – холодно сказал я. – Не благодари Аллаха зря.

Керем нахмурился и отвёл взгляд.

Омер поджал губы, Алексей молча наблюдал.

– Аслан был предателем, – продолжил я. – И теперь никто не влезет в наши дела. Алексей, как с поставкой?

Алексей ухмыльнулся:

– Будет в понедельник.

– Отлично. Значит, начинаем большую игру, – сказал я.

– Скоро деньги пойдут рекой, – бросил Керем, оголив жёлтые зубы.

Я не ответил.

Смотрел на них и думал: жадные, самоуверенные, но всё ещё полезные.

И пока они радуются, я уже начал считать ходы – кто врёт, кто будет следующим.

А где-то наверху, в отеле, сидит девушка, из-за которой рухнул весь их мир.

Мы ещё поговорили минут десять – коротко, по делу. После этого все разошлись, каждый со своими мыслями.

Когда я выходил из дома, в голове уже складывался план.

Насчёт Афры.

Я не привык действовать вслепую.

Прежде чем решить, что с ней делать, мне нужно знать больше, чем просто имя и испуганные глаза.

Когда мы ехали обратно, я сказал Эмиру:

– Найди всё, что сможешь. Где работает, с кем общается, есть ли долги. Всё.

– Принято, брат, – ответил он без лишних вопросов.

Я откинулся на сиденье. Веки тяжёлые, ночь вымотала всех.

Азиз включил радио – тихая, едва слышная мелодия заполнила салон.

Редко, когда музыка звучала не как шум, а как фон для мыслей.

Я смотрел в окно: рассвет пробивался сквозь облака, серый, усталый.

Новый день начинался, и я знал – он будет сложным.

Слишком много людей начали играть не по правилам.

****

В девять утра я уже сидел в кабинете и просматривал документы по открытию нового ресторана. Бумаги лежали ровно, каждая по своему месту – порядок, который не требовал объяснений.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл Эмир, держа в руках синюю папку.

– Брат, здесь всё на Афру, – сказал он и положил папку на стол.

Я откинулся на спинку кресла, взял её и открыл.

На первой странице – две фотографии.

Первая: Афра сидит на диване рядом с той самой девушкой, что теперь мертва.

Обе улыбаются, руки переплетены, глаза живые.

Я задержал взгляд.

Так выглядит человек, у которого ещё не отняли спокойствие.

Вторая – университетская.

Афра в мантии и шапке выпускницы, в руках диплом.

Под фото – подпись:

Афра Демир, 27 лет.

Переводчица. Компания международных отношений, Стамбул.

Переводчик…

Я ожидал что-то другое. Может, журналистку, актрису, любую из тех, кто живёт вниманием.

Но переводчик – человек, который слушает, запоминает, связывает чужие миры.

В её жизни даже профессия построена на том, чтобы быть свидетелем.

Я листаю дальше.

Родом из Мардина.

Мать умерла, когда ей было пятнадцать.

Отец – владелец небольших торговых лавок.

Есть младшая сестра – Мирай Демир, двадцать два года.

Безупречная репутация.

Ни долгов, ни связей, ни тени.

Типичная жительница Стамбула. И при этом – ни одной зацепки.

Она будто случайно шагнула в мой мир, где случайностей не бывает.

– Отлично, Эмир. Хорошая работа, – сказал я, закрывая папку.

– Готовить машину?

– Да. Едем в отель.

Я выехал из офиса около десяти.

Утро было хмурым – серое небо, лёгкий дождь, дороги пустые.

Город будто не проснулся, и это было к лучшему.

Когда я подъехал к отелю, охрана у входа сразу отступила.

Я вошёл внутрь, не задерживаясь у стойки – портье знал, кто я, и просто опустил глаза.

Лифт поднял меня на двадцатый этаж.

В коридоре пахло кофе и дорогими духами – всё слишком тихо, слишком стерильно.

Я открыл дверь без стука.

Она спала.

Под одеялом, свернувшись на боку, дышала ровно и спокойно.

Свет из окна падал на её плечи, на тонкие лямки пижамы.

На секунду я остановился.

Не потому, что она красива, – я видел сотни красивых женщин.

Просто рядом с ней даже воздух будто становился мягче.

Она шевельнулась, будто почувствовала, что я рядом.

Открыла глаза и резко села, инстинктивно прикрывшись одеялом.

– Почему ты не стучишь? – спросила, и в голосе прозвучало раздражение, смешанное со страхом.

– И тебе доброе утро, – ответил я спокойно. – Собирайся. У тебя десять минут.

– Куда мы едем?

– Ко мне. В особняк.

Она нахмурилась, губы дрогнули.

– Ты хочешь меня там убить?

– Нет, – ответил я коротко. – Хуже.

Ты войдёшь туда как моя невеста.

Она застыла.

Глаза расширились, дыхание сбилось.

Я видел, как в ней борются ужас и недоверие.

Я подошёл ближе и тихо добавил:

– Одевайся, Афра Демир. С этого утра твоя жизнь больше не принадлежит тебе.

Она опустила глаза.

А я вышел, оставив дверь приоткрытой.

На сегодня у нас обоих не было выбора.

Глава 5

Афра

Мне сейчас не послышалось?

Он хочет, чтобы я вошла в его дом как его невеста?

Сначала я просто застыла и смотрела на его лицо. Потом он вышел из номера, и ко мне пришло осознание всего ужаса. Мысль, что я могу – пусть даже постановочно, фальшиво – стать «невестой» такого человека, казалась абсурдной. Что он затеял? Я уже поняла: часть его плана – я. Но в какую игру он играет?

Голова не укладывала происходящее. Я быстро оделась, расчесала волосы, накинув белый кардиган с золотыми пуговицами, джинсы и белые кеды. Ноги всё ещё болели – даже надеть кеды было больно – но сумка у меня небольшая, и я собралась быстро. Когда Тайлан вернулся в комнату, я уже была готова.

Он хотел взять мою сумку, но я остановила его взглядом. Сначала он должен был дать мне ответ.

– Сначала мы поговорим, – сказала я надменно.

– Нет времени на болтовню, – отодвинув меня, легко сказал он и взял сумку. Я осталась на месте, и он пошёл к выходу.

– Я тогда останусь здесь, а ты иди куда хочешь, – заявила я.

Он обернулся и спокойно произнёс: – О, ну тогда оставайся. Они скоро поймут, что убили не ту девчонку, и придут за тобой.

В голове снова всплыл образ Джемре. Страх сжал грудь.

– Может, расскажешь свой план? – сказала я.

– Какой план? – он приподнял бровь, внимательно наблюдая. Казалось, не ожидал, что я могу перехватить управление. Пусть думает, что недооценил меня.

– Ты что, принц на белом коне? Каждую девушку спасаешь из беды и везёшь в дом? – я горько улыбнулась. – Если я часть твоего плана, посвяти меня хотя бы.

– Договорились, – ответил он, – но не здесь. Расскажу по дороге.

– Ладно, – сказала я. В груди зажёгся тихий, опасный огонь. Я сломана, но не дура. Такие, как он, просто так не помогают. В душе росло желание держаться и быть сильной. И мстить – за Джемре.

По коридору меня терзала мысль о семье подруги – о брате, о том, как они должны быть разбиты. Господи, как я могу быть рядом с ними, если всё это произошло из-за меня?

Мы сели в машину. Я пристально посмотрела на него.

– Я жду объяснений, – сказала я.

– Ты много знаешь, и без меня тебя убьют, – спокойно ответил он.

– Отлично. И что тебе до того, что меня убьют? – выпалила я.

– Ты свидетель убийства моего партнёра, – ровно сказал он. – Перед смертью он хотел мне рассказать что-то важное. Ты поможешь найти его убийц.

«Вот с этого и надо было начинать, Тайлан», – подумала я. Он включил музыку негромко и выехал на дорогу.

– Но почему я должна быть у тебя в доме как твоя невеста? – спросила я.

Он усмехнулся.

– Потому что никто не должен знать, что ты – свидетель. Даже мои близкие.

– Но твой человек… Эмир? Он же знает обо мне.

– Да, Эмир – мой брат и правая рука. Ему можно доверять, – ответил он.

– Мы уже на «ты», Афра Демир? – с лёгкой насмешкой спросил он.

– Ну, я же теперь твоя невеста, – холодно ответила я. – Было бы странно обращаться на «вы».

– Это – уважение, – сказал он.

– Кто тебе сказал, что я тебя уважаю? – прищурилась я. Он остался спокойным, как всегда.

– Придётся уважать, – тихо произнёс он. – Я теперь твоя защита.

Я перевела взгляд с него на дорогу. Тайлан – самоуверенный, жёсткий, нарциссичный. Но он сказал: «я – твоя защита». И в этом коротком заявлении было и обещание, и угроза одновременно.

Я вжалась в кресло и понимала: впереди – чужой дом, чужая роль и игра, в которой ставки – жизнь и правда.

****

Ворота открылись бесшумно, и я увидела перед собой белый особняк, стоящий на возвышенности.

Он был огромный – строгая архитектура, мраморные колонны, аккуратные клумбы, стриженые кусты. Всё выглядело идеально, будто безупречно вычищено от самой жизни.

Когда мы поднялись по лестнице, я остановилась на секунду: отсюда открывался шикарный вид на Босфор.

Ветер поднимал волосы, солнце пробивалось сквозь облака, и город внизу казался далеким и тихим, как чужая память.

– Ого, – сказала я, не скрывая удивления. – Чем ты занимаешься, что у тебя такой дом?

На его лице появилась кривая, почти насмешливая улыбка.

– Я ресторатор, – ответил спокойно.

Я посмотрела на него внимательнее, чуть прищурившись.

– Да брось. Ты типичный головорез, просто костюм дорогой.

Он остановился на полшага, обернулся. В его взгляде мелькнуло что-то между раздражением и интересом.

Кажется, мой ответ его действительно удивил.

Он не сказал ни слова, просто прошёл чуть вперёд, будто обдумывал, как со мной обращаться дальше.

Я шла за ним по широкой дорожке, и чем ближе мы подходили к дому, тем сильнее меня охватывало странное чувство:

это место красивое, но в нём что-то не так.

Слишком тихо.

Слишком безупречно.

Как будто под мрамором скрыта кровь.

На входе нас первым встретил Эмир.

– Добро пожаловать! – сказал он громко, с широкой улыбкой.

Я взглянула на него внимательнее.

Эмир казался полной противоположностью Тайлана. Весёлый, с живыми глазами, высокий, в тёмно-синей рубашке. Волосы аккуратно зачёсаны, как у брата, но борода гуще, придавая лицу более мягкий, тёплый вид.

На вид ему около тридцати, но держится он легко, будто он совсем юный.

– Где все? – спросил Тайлан хмуро.

– В гостиной, – ответил Эмир.

– Они знают?

– Только то, что ты приедешь с девушкой.

– Прекрасно, – сухо бросил Тайлан, даже не моргнув.

Как он вообще живёт с таким лицом?

По нему невозможно понять ничего: ни эмоции, ни мысли, будто за каменной маской живёт другой человек.

Мы прошли дальше. В холле нас встретили две женщины, они выглядели как помощницы по дому.

Одна – полноватая, лет пятидесяти, с добрым лицом и лёгкой сединой у висков.

– Добро пожаловать, господин, и вам добро пожаловать, ханым, – сказала она тепло.

Я ответила ей улыбкой.

Рядом стояла другая – высокая, статная, с каштановыми волосами, аккуратно убранными в пучок.

– Добро пожаловать, господин, – произнесла она чуть тише, с уважением.

Тайлан прошёл мимо, как будто их не заметил, и направился в гостиную.

Я последовала за ним.

В гостиной за большим диваном сидели три женщины и мужчина.

Когда мы вошли, все взгляды мгновенно устремились на меня.

Будто я принесла с собой неведомую весть.

– Семья, познакомьтесь, – произнёс Тайлан спокойно. – Это моя невеста, Афра. Вы будете относиться к ней с уважением и теплотой.

Я замерла, не зная, что сказать.

– Невеста? – переспросила женщина лет шестидесяти, в полном недоумении.

Тайлан не повёл и бровью.

– Афра, познакомься, – сказал он. – Это моя мать, Элив ханым.

Я слегка поклонилась.

– Очень приятно, Элив ханым.

– А это моя сестра, Назлы, – продолжил он. – Её подруга Селин. И муж моей сестры – Арда.

Я чувствовала, как они все буквально изучают меня глазами.

Назлы – блондинка, одета в безупречный костюм, сдержанная и элегантная. Улыбнулась – холодно, будто из вежливости.

Селин, напротив, выглядела расстроенной, взгляд опущен, на лице – усталость, словно она живёт под гнётом чужих секретов.

Арда – невысокий мужчина в чёрном костюме, с ухоженной бородкой и взглядом, в котором читалась ирония.

– Добро пожаловать, – сказал он с едва заметной улыбкой.

Я ответила:

– Спасибо.

А внутри всё сжалось.

В этом доме каждый улыбался по правилам.

Но глаза – глаза говорили совсем другое.

Когда Тайлан закончил представлять меня, в комнате повисла тишина.

Я почувствовала, как все взгляды будто прожигают кожу.

Особенно – взгляд женщины, сидевшей в центре дивана.

Элив ханым.

Она не сказала ни слова. Только смотрела на меня – долго, внимательно, как будто пытаясь понять, зачем её сын привёл сюда такую, как я.

В её глазах мелькнуло что-то между удивлением и тревогой.

Не враждебность – нет. Скорее, растерянность.

Как будто перед ней стояла чужая тайна, слишком чистая для этого дома.

– Ты сказал… невеста? – тихо произнесла она наконец.

– Да, мама, – ответил Тайлан спокойно, будто говорил о пустяке.

Элив нахмурилась, перевела взгляд с него на меня и обратно.

– Тайлан, – сказала она негромко, – не играй с тем, что свято.

Он молчал.

Молча выдержал её взгляд, а потом просто сказал:

– Она останется здесь. Это моё решение.

Элив опустила глаза, как будто поняла – спорить бесполезно.

Но по выражению её лица я видела: она не верит ни одному слову, произнесенному её сыном.

Когда я встретилась с её взглядом, в груди что-то дрогнуло.

Она не казалась злой. Скорее – испуганной.

Её шок был не от меня, а от того, что он – её сын, человек, живущий во тьме, – привёл в дом кого-то вроде меня: живого, настоящего, незапятнанного этим миром.

И я поняла – теперь я не просто свидетель.

Я вторглась в пространство, где чистота – опаснее, чем любая ложь.

После знакомства с семьёй воздух в гостиной стал тяжёлым, как будто стены впитали напряжение.

Тайлан коротко кивнул брату:

– Эмир, покажи Афре её комнату.

Я кивнула, стараясь не встречаться глазами с остальными.

Когда мы вышли, стало легче дышать.

Дом был огромный – в коридорах тихо, лишь глухой стук наших шагов отдавался эхом.

Эмир шёл впереди, уверенно, будто вырос здесь.

Он обернулся и с лёгкой улыбкой сказал:

– Не переживай, ханым. Здесь пугают только взглядом, но не кусаются.

Я усмехнулась:

– А ты, значит, из добрых?

– Я из живых, – ответил он просто, и мы свернули на второй этаж.

Там, у лестницы, я увидела двух женщин, которых заметила раньше – у входа, когда мы только приехали.

Теперь они стояли ближе, и я смогла разглядеть их лица.

– Это Фериде, – представил Эмир старшую.

Она улыбнулась тепло, по-домашнему, вежливо склонив голову:

– Добро пожаловать, ханым. Надеюсь, вы быстро привыкнете.

– А это Дерья, – добавил он, кивая на молодую женщину рядом.

Та чуть кивнула, не поднимая глаз.

В её взгляде, когда он всё же на миг встретился с моим, было что-то настороженное, будто она видела больше, чем говорила.

Мы прошли дальше по коридору, и Эмир открыл дверь.

– Здесь ты будешь жить, – сказал он.

Комната оказалась просторной, светлой, с большим окном, из которого виднелся Босфор.

Воздух пах свежим бельём и чем-то сладким, может, жасмином.

– Всё, что нужно, Фериде принесёт, – сказал он. – А если что-то случится – просто позови.

Я поблагодарила его, и он, чуть помедлив, добавил с усмешкой:

– И совет – не выходи ночью. Здесь слишком много теней.

Когда за ним закрылась дверь, я осталась одна.

Комната была идеальной – слишком идеальной.

Я подошла к окну и посмотрела вниз. Белый двор, сад, охрана у ворот.

И где-то внутри меня поселилось ощущение: я здесь не гостья.

Я – заложница чужой игры.

Я села на край кровати, уставившись в одну точку.

Мысли бегали хаотично, как мухи в запертой комнате.

Всё, что случилось за последние двое суток, казалось бредом – убийство, побег, смерть Джемре, этот дом, этот мужчина.

Джемре мертва.

Эта мысль кольнула, будто игла под кожу.

Её смех, голос, привычка хлопать дверцей шкафа по утрам – всё исчезло.

Навсегда.

Я провела рукой по лицу.

Работа… да, скорее всего, там уже ищут замену.

Вряд ли я успею объяснить, что не пришла потому, что пряталась от убийц.

Теперь всё, что у меня было, – осталось по ту сторону Босфора.

Я открыла сумку, чтобы хоть чем-то заняться.

Кошелек, косметичка…

Телефона нет.

Холод прокатился по спине.

Он забрал его.

Конечно, забрал.

Контроль – его вторая кожа.

Ни одной лишней детали, ни одной возможности уйти.

Он не просто спас меня – он закрыл клетку.

Только клетка дорогая, с видом на море.

Я вдохнула глубже, пытаясь совладать с собой.

«Соберись, Афра, – сказала я себе шёпотом. —

Ты выживала одна и раньше.

Ты не игрушка, не жертва, не марионетка.

Если он думает, что держит тебя в руках – пусть.

Главное – не показывай страха.

Найди, что ему нужно, и используй это.

Ты должна выбраться. Ради Джемре. Ради себя».

В этот момент в дверь тихо постучали.

Я вздрогнула.

– Афра ханым, можно? – послышался знакомый голос.

Я открыла дверь. На пороге стояла женщина, которую я видела внизу – старшая горничная.

В руках – аккуратная стопка полотенец.

– Конечно, заходите, – сказала я, пытаясь скрыть напряжение.

Фериде вошла, поставила полотенца на комод, и я решилась спросить:

– Скажите… почему Элив ханым так странно на меня посмотрела? Она будто была потрясена.

Фериде замерла на секунду, потом вздохнула.

– Элив ханым не одобряет путь, который выбрал её сын.

Тайлан бей пошёл по стопам отца, а тот… занимался делами, о которых лучше не говорить вслух.

С тех пор они почти не общаются.

Я приподняла брови.

– Вот как. Но кажется, я всем жутко не понравилась.

Фериде мягко улыбнулась, словно по-матерински.

– Не говорите так, ханым. Они скорее удивлены.

Тайлан бей никогда не приводил в дом женщин.

Я невольно рассмеялась – коротко, нервно.

– Ну вот, теперь он решил превзойти себя.

Фериде посмотрела на меня внимательно, но ничего не сказала.

Только тихо добавила, уже у двери:

– Берегите себя, ханым. Этот дом любит молчаливых.

Когда она ушла, я осталась стоять посреди комнаты, и впервые поняла:

в этом доме не просто тени.

Они движутся. И слушают.

Весь день тянулся мучительно медленно.

Мне было скучно.

Даже разговаривать не с кем.

Дерья пару раз появлялась в коридоре – с подносом, с цветами, потом просто проходила мимо, будто проверяла, на месте ли я.

В ней не было ничего пугающего, просто какая-то настороженная вежливость, от которой становилось неловко.

Мы обменялись парой дежурных фраз, и на этом всё закончилось.

От Фериде я узнала, что Тайлан уехал по делам и вернётся поздно.

Дом погрузился в тишину, в которой даже собственное дыхание казалось слишком громким.

Часы тикали лениво, свет медленно уходил из окон, и я вдруг поняла, что не помню, когда в последний раз просто отдыхала.

Когда наступила ночь, сон так и не пришёл.

Я лежала, глядя в потолок, и вдруг заметила в углу телевизор.

Пульт лежал рядом, словно ждал.

Я включила – просто чтобы хоть чем-то занять себя, чтобы в комнате стало не так одиноко.

На экране заговорила ведущая с холодным, ровным голосом:

– Журналистка телеканала NTV, Джемре Кара, была найдена убитой вчера вечером в собственной квартире в районе Кадыкёй.

По предварительным данным, смерть наступила от огнестрельного ранения.

Полиция не исключает, что это убийство связано со смертью бизнесмена Аслана Кашьюла, произошедшей в тот же день.

Я села, не веря ушам.

На экране показали фотографию Джемре – она смеялась, с микрофоном в руках, в ярком платье.

Моя Джемре.

Живая. Настоящая.

Теперь – просто картинка на экране.

– По данным редакции, Джемре Кара готовила телевизионный репортаж о турецких меценатах, в числе которых был и Аслан Кашьюл, у которого она должна была взять интервью накануне трагедии.

Я выронила пульт.

Сердце стучало, как будто пытаясь вырваться из груди.

Слёзы сами выступили на глазах, но я быстро смахнула их рукой.

«Вот и всё, Джемре… теперь ты просто сюжет.

Тебя скажут два раза – и забудут».

В комнате снова стало тихо.

Только свет телевизора отражался на стене, вырисовывая на обоях бледное, живое пятно.

И вдруг я осознала: в этом доме даже горе звучит глуше.

Как будто всё вокруг создано, чтобы ты не чувствовал ничего.

Я не могла больше сидеть в комнате.

Воздух казался спертым, мысли – вязкими, как туман.

Я решила пройтись.

Накинула кардиган, тихо открыла дверь и вышла в коридор.

Дом спал.

Свет в бра стоял приглушённый, коридоры тянулись длинными тенями, ни одного звука.

Пугающе – и в то же время спокойно.

Мне и не хотелось никого видеть.

Я шла медленно, разглядывая картины на стенах, будто пытаясь вспомнить, где видела эти лица.

Прошла мимо лестницы, мимо закрытых дверей.

И вдруг – одна из них, на углу, была приоткрыта.

Изнутри доносились голоса.

Мужской и женский.

– Ты обещал, что бросишь её, – шёпотом, почти жалобно.

– Жизнь моя, да, но нужно потерпеть.

Я замерла.

Голоса показались до боли знакомыми.

Я подошла ближе, тихо, босиком, чтобы не выдать себя.

– Сколько это может продолжаться, Арда? Я устала.

– Душа моя, потерпи чуть-чуть. Мы сбежим. Я обещаю. Дай мне месяц.

Сердце ударило в виски.

Я осторожно заглянула в щель.

Дерья.

Она стояла спиной ко мне, в халате, волосы спущены.

А рядом – Арда, муж Назлы.

Он держал её за талию, говорил вполголоса, потом прижал к себе, и она страстно поцеловала его.

Я не верила своим глазам.

Вот и тени, про которые говорил Эмир.

Грех, тайна и ложь – прямо под одной крышей.

Я попятилась назад, стараясь не шуметь, но под ногой хрустнула доска.

Я инстинктивно шагнула назад – и вдруг поняла, что подо мной пустота.

– Чёрт…

Мир перевернулся.

Лестница. Скользкий перила. Удар. Второй.

Боль – резкая, вспышкой в виске.

И темнота, накрывшая всё, как вода.

Глава 6

Тайлан

Весь день я провёл в разъездах.

Новые рестораны, переговоры, поставщики – суета, от которой болит голова, но в ней же и спасение.

Вечером поужинал с Омером Арисоем.

Он говорил, как всегда, красиво и уверенно, но глаза прятал.

Обсудили убийство Аслана.

Подозреваемых нет – конечно же.

Хотя я видел, как прокурор нервно крутил кольцо на пальце.

После ужина мне позвонили из ресторана в Таксиме – массовая драка.

Я приехал, уладил, разогнал, отдал распоряжения.

Вернулся поздно.

Когда машина остановилась у ворот особняка, часы показывали 01:07.

Я вошёл – дом был тих, как склеп.

Свет тусклый, воздух застоявшийся.

Прошёл по коридору, и вдруг – взгляд упал на лестницу.

У подножия лежало тело.

Афра.

Я бросился к ней, опустился на колени.

Голова – в крови.

Пульс – слабый, но есть.

Жива.

– Эмир, – я мгновенно набрал номер. – Срочно в дом. С врачом. Афра упала с лестницы.

Я убрал телефон и осторожно поднял её.

Лёгкая, почти невесомая.

Я чувствовал запах её духов – слабый, сладкий, с примесью страха.

Положил её на диван и детально рассмотрел:

– Что ты делала ночью, Афра? – прошептал я. – Почему не могла просто спать?

Через десять минут в гостиной появились Эмир, Азиз и врач.

Мужчина лет пятидесяти – спокойный, уверенный, с кейсом в руке.

– Где она? – спросил он.

Я показал рукой.

Он наклонился, осмотрел, приподнял веко, проверил зрачок.

Эмир стоял рядом, глядя на меня.

– Что случилось, брат?

Я перевёл взгляд на лестницу.

Падение было странным – ни следов борьбы, ни вещей на ступенях.

Слишком чисто.

– Судя по всему, упала, – сказал я ровно. – Ударилась виском. Повезло, что не насмерть.

Эмир нахмурился.

– С лестницы? Ночью? Одна?

Я сжал челюсть.

– Похоже, да. Хотя, честно, в этом доме я уже ничему не удивляюсь.

Врач закончил перевязку, убрал инструменты.

– Удар сильный, но без сотрясения. Нужно покой, отдых и наблюдение.

– Оставьте нас, – сказал я тихо.

Они ушли.

Я остался один.

Стоял, глядя на неё.

Она лежала неподвижно, как спящая.

На щеке остался след от крови, волосы рассыпались по подушке.

Я провёл рукой по лицу.

Дура.

Не понимает, куда попала.

Но где-то внутри, под раздражением, появилось другое чувство.

Не жалость – нет.

Что-то похожее на тревогу.

Как будто дом снова напомнил, что здесь нельзя никому доверять.

Даже тем, кого ты сам спас.

Я поднял Афру на руки и отнёс в её комнату.

Уложил её на кровать, поправил подушку и задержал взгляд на её лице.

Слишком тихая. Слишком чужая.

Я сел в кресло рядом – просто убедиться, что с ней всё в порядке.

Но усталость победила, и я сам не заметил, как уснул.

****

Когда открыл глаза, утренний свет уже проникал сквозь плотные шторы.

Афра сидела на кровати, держась за голову, и смотрела на меня с удивлением.

Я на секунду сам не понял, что делаю здесь – сидел всю ночь, словно охранял её.

– Что ты делала ночью внизу? – спросил я, подходя ближе. – Тебя кто-то толкнул?

– И тебе доброе утро, – устало сказала она.

– Отвечай.

– Что ты хочешь услышать? – подняла она голос. – Гуляла по дому, оступилась и упала!

Я сжал челюсть.

– Больше так не делай, – коротко бросил я и направился к двери.

– Забыла тебя спросить, где мне вообще можно гулять! – крикнула она вслед.

Я не обернулся.

Вышел в коридор, тяжело выдохнул.

Не женщина – буря. Но буря, от которой почему-то не хочется укрываться.

На лестнице навстречу вышла Селин.

Как всегда – безупречная: светлое платье, аккуратная причёска, тонкий аромат жасмина.

Она улыбнулась, но в глазах читалось что-то другое – тоска, которую она умела прятать за вежливостью.

– Доброе утро, – сказала она мягко. – Не спал, да?

– Было немного дел, – ответил я коротко.

– Да уж, видно. Ты выглядишь так, будто опять на себе весь мир тащишь, – сказала она, качнув головой. – И всё-таки… ты меня удивил.

– Чем?

–Невестой.

Она произнесла это спокойно, но я уловил лёгкую боль в голосе.

– Удивлять – единственное, что у меня получается, – сказал я, чуть усмехнувшись.

Селин посмотрела прямо, но её взгляд потускнел.

– Ты всегда был таким. Холодный, пока кто-то рядом не обожжётся.

– Селин, не начинай, – произнёс я тихо, но жёстко. – Это не то утро.

Она кивнула, сделала шаг в сторону, давая мне пройти.

– Ладно. Но всё равно… береги себя, Тайлан.

– Увидимся позже, – сказал я и прошёл мимо.

Я зашёл в свою комнату и сразу направился в душ – смыть с себя вчерашний день.

Но в мыслях снова крутилась та длинноволосая девочка. Чёрт возьми. Я ударил себя по виску, чтобы думать о чем-то другом. И знал, как с этим разобраться.

Под душем вода смыла пыль и кровь ночи, но не воспоминание. Как только вышел, на телефон пришло сообщение от Азиза. Фото, подпись:

«Мы нашли одного из тех, кто был в доме Кашьюла. Он пришёл продавать часы в ювелирный. Сейчас в подвале».

Я отложил телефон, не раздумывая. Первая зацепка – и я не терял ни минуты.

Быстро оделся и вышел из дома. За особняком была потайная дверь, ведущая в подвал. Я спустился вниз – там уже сидел Азиз, в тенях, как всегда спокойный.

– Он что-то сказал? – спросил я.

– Нет, брат, молчит как рыба, – ответил Азиз.

Я похлопал его по плечу. Азиз был больше чем друг – он мой соратник. Мы познакомились в двадцать один в тюремной камере, и с тех пор он ни разу меня не подвёл.

Я прошёл в глубь подвала и увидел того парня.

Он сгорбился в цепях и молчал; в взгляде – твердое сопротивление, не слово не сдаст.

Я подошёл ближе, сел на табурет и посмотрел на него спокойно.

– Рассказывай, – сказал я тихо, без угроз, но с тем чувством, что слово – это последняя валюта, которую ему предстоит потерять.

– Ну рассказывай, – сказал я ровно.

Он оголил зубы, как шакал, и прокашлялся:

– Ты кто такой, чтобы я вообще тебе что-то рассказывал?

Я встал без лишних движений и взял кувалду. Удар по ногам был рассчитан: боль, но не убийство. Он скорчился, выл низким голосом, но слова потянулись.

– Я – Тайлан Туран, – сказал я тихо. – И я люблю добиваться правды.

Ему не до нежностей. Он задыхался от боли и страха, но начал говорить. А правда – вот что мне нужно было услышать.

– Старший у нас – Чар Карачайлы он и стрелял, – прошептал он. – Он сказал: «Если кто-то видел – убрать».

Я слушал, чувствуя, как каждое имя ложится тяжёлым грузом в грудь.

– А потом… – он заикнулся, глаза его выпучились от боли и страха, – он приказал – ту… ту, что видела все, убрать. Девчонка убежала в лес. Мы её искали, копали, рыскали по кустам, но не нашли. Потом пробили – узнали, где живёт. Оказалось – журналистка. Мы поехали к ней домой и… – он запнулся, горло сдавило. – Убили.

В подвале воцарилась тишина, в которой слышалось только сипение его дыхания.

Я видел, как в его голосе дрогнула горечь: он понимал, что был частью чего-то нечеловеческого.

– И ты убил ту девчонку… – тихо сказал я.

Слова разорвали меня изнутри – не как укол, а как вспышка. Это было не оскорбление статусом или честью; это была мерзость.

Пленник фыркнул и, искажая лицо в усмешке, процедил сквозь зубы:

– Подумаешь – убил какую-то шлюшку.

Это была маленькая, мерзкая фраза – и она сработала как искра. Что-то в груди, что обычно держало всё под контролем, взорвалось. Я встал мгновенно. Азиз и свет лампы успели заметить только движение.

Я не дал ему времени на крик. Рука нашла кувалду. Удар был быстрый и точный – не театральный, а смертельно практичный. Он не успел даже схватиться за ноги; тело рухнуло, и звук его падения заглушил всё вокруг.

Азиз выругался тихо, но не встал с места. Я стоял над ним, дыхание ровное, глаза – холодные, без той мимолетной бури, что была раньше. В голове громко скрежетало что-то простое и ясное: имя, место, карта.

– Ты хотел бы знать, что такое справедливость? – сказал я тихо, почти беззвучно. – Вот тебе она.

Мы оставили тело на каменном полу. В комнате повисла такая же напряжённая тишина, как до допроса, но теперь она была другой: наглухо закрытая, с запахом железа и окончательного решения. Азиз молча понял всё без слов – его лицо стало каменным.

Я вышел из подвала и в голове уже выстраивал маршрут: Чар Карачайлы— стрелок.

И мне нужно его найти.

В моём теле зажёгся пожар, который можно было потушить только ответными действиями.

Я вошёл в дом.

На диване сидела мать, что-то спокойно рассказывала Назлы – голос мягкий, тёплый, как будто в доме не было ни теней, ни секретов.

Назлы слушала её вполуха, листая телефон.

Чуть в стороне, у окна, сидела Афра. Она молчала, задумчиво смотрела в сад, где ветер шевелил листву, и казалась чужой этому дому.

Мирная сцена длилась ровно до того момента, пока я не сделал шаг вперёд.

Мать подняла взгляд – и улыбка на её лице сразу дрогнула.

Назлы, заметив, куда она смотрит, перевела взгляд на меня.

Глаза её мгновенно сузились: на моей темной рубашке и на лице проступали пятна крови – свежие, резкие, словно чужие голоса на чистом листе.

А потом это увидела и мать.

– Тайлан… – сказала она едва слышно, и в голосе уже звучала паника, будто старый страх снова ожил.

Афра сразу обернулась ко мне и побледнела, будто кто-то рукой вывернул ей мир. Мать вскинула руку к лицу и закашлялась. Её глаза наполнились слезами, дыхание стало прерывистым.

– Ты опять… – прошептала она, слова сорвались, не вмещав в себя всё, что она чувствовала. – Ты опять убиваешь… Аллах, прости меня за грехи сына.

Её голос трясся, в глазах – паника. Назлы сразу шагнула к матери и крепко взяла за локоть.

– Мама, – сказала она ровно, но в голосе прозвучала сталь. – Пойдём в комнату, отдохнёшь.

Мать судорожно кивнула, повторяя: – Аллах, Аллах, кого же я вырастила… – и, опираясь на Назлы, пошла вглубь дома. По коридору она шла, будто тащила за собой весь прежний уклад жизни.

Когда дверь закрылась, в гостиной осталось напряжение и мои пятна на рубашке, которые теперь выглядели как маленькие признания. Афра подошла ближе, глаза её были совсем другие – не просто испуг, а требование ответа. В них читался и страх, и вопрос, и то самое мучительное «почему».

– Ты убил человека прямо в доме? – спросила она тихо, но резко, как будто пыталась удержать голос от дрожи.

Я посмотрел на неё ровно, без оправданий.

– Да, – ответил одним словом.

Она отшатнулась, как будто получила удар. – Ты совсем больной, что ли? – вырвалось у неё. – Пока твоя семья завтракает, ты… убиваешь человека?

Я держал взгляд. Никаких оправданий не было, только факт.

– Я убил того, кто убил твою подругу, – сказал я спокойно. – По крайней мере – одного из них.

Её глаза расширились до невозможности – там было что-то, что почти переходило в понимание, но затем она будто передумала проговаривать думы вслух. Словно поняла, что знать слишком многое опасно. Она отвернулась, тяжело вдохнула и шагнула в сторону комнаты.

– Я… – начала было она, но закрыла рот, одёрнула себя и пошла вглубь дома, не оборачиваясь.

В гостиной осталась тишина, которая звучала громче всех слов. Назлы закрыла дверь спальни матери, подперла её плечом и вернулась ко мне взглядом, в котором не было ни гневной вспышки, ни простого непонимания – только холодный расчёт и вопрос: что дальше?

Я ввалился в кабинет и ударил кулаком по столу.

Привычка – сбрасывать напряжение в конструкции: никто не понимает, никто не поддерживает, но я дал слово отцу – охранять этот дом, даже если они меня ненавидят. Это обещание весит больше любых недовольств.

Эмир зашёл без стука, заметив моё лицо.

– Тайлан, ты бы хоть через черный ход зашел – у матери приступ, – пробормотал он, глядя на меня сдержанно.

Я не стал отвлекаться: – Чар Карачайлы.

Эмир мгновенно поймал мысль в моих глазах.

– Он?.. – тихо спросил он.

– Расправился с Кашьюлом, – сказал я хладнокровно.

Эмир кивнул, без лишних слов: – Мы с Азизом найдем зацепки.

Он ушёл. Через минуту в кабинет вошёл Арда.

– Привет, брат, – сказал он. – Как успехи по поискам убийц?

Я посмотрел на него прямо.

– Ты за информацией? – спросил я.

Он расплылся в улыбке: – Нет, нет… Я пришёл по другому. Ты знаешь, что я вырос: мои транспортные компании работают по всей стране, помогаю логистикой. Хотел бы присоединиться к «Клубу 5».

Я не двигался. – Исключено.

– Почему? – вежливо уточнил он.

– Потому что ты – из моей семьи, Арда. «Клуб 5» – про независимость партнёров.

Он чуть помрачнел, но быстро собрался: – Понял, брат. Как скажешь. Я сообщу, если что появится.

Он повернулся, улыбнулся краешком губ, и вышел. Его шаги затихли в коридоре.

Мысль о разговоре с Ардой ушла, вернулась к ночи и к тому, что виделось вчера: лицо девочки, кровь, имя. Я решил навестить Афру – понять, что она помнит об убийце, какие детали у неё остались.

Подошёл к её двери. Она была приоткрыта, и из комнаты доносился телевизионный голос. Я заглянул внутрь: Афра сидела у экрана и смотрела, как ведущая говорила что-то сухо и официально. Слова попали прямо в горло:

«– Джемре Кара будет похоронена завтра на кладбище Эдирнекапу…»

Она выключила телевизор, и в комнате стало тускло и тихо. Я постучал в дверь. Она напряглась и обернулась, заметив меня.

– Завтра похороны Джемре, – тихо сказала она, и в голосе дрогнула боль. – Я слышала по новостям.

– Слышал, – ответил я. – Но ты туда не пойдёшь. Это опасно.

– Почему? – она подняла на меня глаза.

– Ты ведь слышала, что убийцы иногда приходят на похороны своих жертв.

– Но зачем? – она растерялась.

– Чтобы убедиться, что дело закончено. – Я сказал это без эмоций, но внутри всё кипело. – Ты ещё не поняла, с кем связалась. Это не просто убийцы, Афра. Это потрошители. Они убили эту девчонку, не моргнув. Даже не поняли, что убили не ту.

Она замолчала. Только пальцы дрожали. Потом резко встала и начала метаться по комнате, будто пыталась убежать от самой мысли. Я наблюдал молча.

Вдруг она пошатнулась, потеряла равновесие. Я успел подхватить.

Она прижалась к моей груди, схватилась за руку. Её взгляд – невинный, обречённый – пробил мою броню.

Я усадил её на диван, сам удивляясь собственному голосу:

– Сядь. Тебе лучше отдохнуть.

Она опустила голову, а я развернулся и вышел.

Я не узнавал себя.

То, что я сейчас почувствовал, не было ни жалостью, ни защитой. Это было другое. Опасное.

Мне нужно было забыться. Немедленно.

Я взял ключи от машины, сел за руль и выехал со двора.

Асфальт блестел после дождя, ветер хлестал по стеклу. Я ехал быстро, слишком быстро, словно хотел оставить её запах, её глаза – где-то позади.

Через десять минут я остановился у клуба с неоновой вывеской ANGEL.

Свет переливался, как насмешка.

– Здравствуйте, господин Тайлан, – сказала женщина у входа, улыбаясь, будто знала, зачем я здесь.

– Джейлан здесь? – спросил я.

– Да, пройдёмте.

Мы прошли по длинному коридору, в котором пахло вином, духами и усталостью. Девушка открыла дверь.

В комнате – мягкий свет, бархат, запах жасмина. На кровати, в полумраке, лежала Джейлан. Она подняла голову, улыбнулась – будто давно ждала.

– Ты пришёл, – сказала она тихо.

Я не ответил. Просто снял рубашку, подошёл, притянул её к себе.

Сейчас мне нужно было только одно – забыть Афру Демир.

Глава 7

Афра

Сидя в своей комнате, словно в темнице, я снова и снова прокручивала в голове одно и то же:

Арда – муж Назлы – тайно встречается с горничной Дерьей.

Если бы Тайлан узнал, убил бы их обоих. В этом я даже не сомневаюсь.

Вчера он вошёл в дом с пятнами крови, и всем было ясно – это не его кровь.

Его мать, Элив ханым, посмотрела на него так, будто перед ней стоял не сын, а чужой, страшный человек.

В её взгляде не было материнской теплоты – только страх и боль, спрятанные за гордостью.

А Назлы… она просто смирилась. Приняла всё как данность, как судьбу, против которой бессмысленно бороться.

О, Аллах… я здесь всего два дня, а в этом доме уже горит пожар.

Каждый прячет свои тайны, но я вижу их все.

Арда и Дерья проходят мимо, будто ничего не происходит, но их взгляды говорят обратное – они хотят понять, знаю ли я их грязный секрет.

А Тайлан…

Насколько нужно быть безумным, чтобы убить человека в доме, где живёт твоя семья?

И всё же – он сделал это.

Убил одного из тех, кто лишил жизни Кашьюла… и Джемре.

Что я чувствую?

Не знаю.

Наверное, страх. Или, может быть, нечто хуже – спокойствие.

Мне должно быть жутко, но внутри странная тишина.

Отнять у кого-то жизнь – страшный грех.

Но иногда смерть – это расплата.

И всё же, среди всех тайн и лжи этого дома, чаще всего я думаю о нём – о Тайлане.

О человеке, в глазах которого нет ни боли, ни сожаления.

Он холоден, как камень, и кажется, ничто не способно его тронуть.

И всё же… вчера, когда я чуть не упала, он подхватил меня.

Мгновение – и в его прикосновении не было ярости, не было угрозы.

Только забота. Настоящая, неожиданная.

Я почувствовала, как он сам испугался этого – как будто на секунду забыл, кто он, и позволил себе быть человеком.

Но сейчас мне не до него.

Меня гложет другое – чувство вины, которое не отпускает ни на минуту.

Сегодня похороны Джемре.

Она – в холодной земле, а я – под шелковыми простынями в доме чужих людей.

Она молчит навсегда, а я всё ещё дышу, слышу, чувствую.

Каждый вдох даётся с усилием – будто воздух вырывают у неё, не у меня.

Я смеюсь, дышу, ем – и каждое это движение кажется предательством.

Несправедливо даже не то, что её нет, а то, что я есть.

Аллах, почему не наоборот?

Почему ты оставил меня жить?

Я вспомнила слова Тайлана: «Иногда убийцы возвращаются на место преступления».

Пусть.

Если даже они там – я всё равно должна попрощаться.

Я обязана. Хотя бы за то, что не смогла её защитить.

План был прост.

Я заметила, что люди Тайлана никогда не берут ключи от машины с собой.

Это мой шанс.

Я надела джинсы, чёрную толстовку и кроссовки – максимум простоты, минимум внимания.

Когда уже собиралась выходить, в дверь постучала Дерья, держа стопку полотенец.

– Афра-ханым, можно? Я принесла свежие полотенца.

– Да, конечно. Скажи, Дерья, а у тебя случайно нет кепки? Хочу прогуляться, а на улице прохладно.

Она замерла на секунду – кажется, не ожидала, что я к ней обращусь.

– Есть, ханым, сейчас принесу.

Через минуту вернулась с розовой кепкой.

– Подойдёт?

– В самый раз, – улыбнулась я, и она, слегка смутившись, вышла.

Когда дверь за ней закрылась, я глубоко вдохнула.

Каждый шаг теперь казался глупостью, но и оставаться – тоже.

Проходя по коридору, я услышала тихий плач.

Звук бил по нервам – как будто в этом доме плачет каждый второй.

Я постучала.

– Войдите, – прозвучало сдавленно.

Это была Назлы.

Она сидела на кровати, с размазанным макияжем, в руках держала что-то.

Когда я подошла, она подняла глаза – в них была боль, такая глубокая, что у меня защемило грудь.

– Афра… – её голос сорвался.

Я присела рядом и осторожно обняла её.

– Что случилось?

Она не сказала ни слова, просто достала из кармана тест на беременность.

Две полоски.

Я почувствовала, как кровь стынет в жилах.

– Поздравляю, Назлы, – произнесла я, стараясь говорить ровно. – Это счастье.

Она покачала головой, и слёзы снова потекли по лицу.

– Как я рожу этого ребёнка, если Арда больше меня не любит?..

Эти слова пронзили меня.

Она даже не знает, что её муж – предатель. Что он спит с горничной в доме, где живёт её семья.

А я знаю.

И мне приходится врать.

– С чего ты взяла? – спросила я, чувствуя, как дрожит голос.

– Мы почти не видимся, – сказала она устало. – Он постоянно пропадает. Наш сын сейчас у его матери, и мы могли бы провести время вместе… но он не приходит.

Я опустила взгляд, чтобы не выдать себя.

Женщина передо мной – сильная, красивая, умная.

А рядом с ней – грязный лжец.

Я сжала её руку, хотя сама едва сдерживала злость.

– Поговори с ним. Скажи, что скучаешь. Иногда мужчины просто не видят очевидного.

Посмотри на своего брата – он вообще не понимает в любовных делах.

Она слабо улыбнулась, впервые за всё время.

– Спасибо, Афра. Ты как будто всё понимаешь.

– Просто… иногда легче выслушать чужую боль, чем свою, – ответила я.

Она взглянула на мою одежду.

– Ты куда собралась в таком виде?

– На прогулку, – сказала я коротко, отводя взгляд.

Но ответить больше не успела – в комнату вошла Селин.

Короткое платье, каблуки, клатч.

Она выглядела как с обложки журнала, и при виде меня в толстовке и кепке в её глазах мелькнуло удивление.

– Мне пора, – сказала я, кивнула обеим и вышла.

Я спустилась к лестнице.

Дом был тих – слишком тих, как будто всё живое в нём вымерло.

Ни шагов, ни голосов. Только лёгкий шелест ветра за окнами.

В гостиной – никого.

Стулья выстроились ровно, как солдаты, посреди которых я чувствовала себя нарушительницей тишины.

Каждый мой шаг отдавался эхом, будто дом шептал: не уходи… не смей.

Я вышла на улицу. Холод обжёг кожу.

На дворе стояли две чёрные машины.

В одной – водитель, склонившийся к окну, спал, запрокинув голову. В другой – пусто.

Я подошла ближе, сердце колотилось где-то в горле.

Заглянула в салон – на переднем сиденье лежали ключи.

– Спасибо, Всевышний, – прошептала я и оглянулась.

Пальцы дрожали, когда я дотянулась до ручки.

Щелчок двери звучал слишком громко, будто выстрел.

Я села за руль.Мои руки были ледяными, а дыхание сбивалось.

Я не помнила, как правильно переключать передачи, но тело двигалось само, как будто знало, что пути назад нет.

Ключ повернулся. Мотор загудел.

Звук стал громом в тишине ночи.

Ворота передо мной распахнулись – словно мир сам сказал: иди.

Я выехала, и тут в зеркале заднего вида мелькнула фигура – мужчина в чёрном костюме бежал к машине, махал руками.

Может, кричал моё имя.

Но я уже нажала на газ. Колёса взвизгнули, и особняк остался позади – как тень, которую я больше не хотела видеть.

Ветер бил в стекло, волосы выбились из-под капюшона, глаза щипало от слёз и страха.

Я неслась по дороге, не видя света, не думая, куда свернуть.

Главное – успеть.

На Эдирнекапы.

Там, где похоронят Джемре.

Она заслужила, чтобы я пришла.

*****

Я долго кружила по улицам, словно город сам не хотел показывать мне дорогу.

Люди указывали направление, кто-то говорил коротко, кто-то с жалостью —

«Эдирнекапы, кладбище за мечетью».

И вот – я стояла у ворот.

Перед глазами – толпа в чёрном. Мужчины, женщины, друзья, коллеги.

На груди у каждого – фото Джемре.

Моей Джемре.

Я остановилась в тени, прячась за высоким кипарисом, не в силах подойти ближе.

Плач стоял в воздухе, будто сам воздух рыдал вместе с ними.

Молитвы звучали над землёй, где уже копали яму.

Я увидела мать Джемре – седая, осунувшаяся, будто в одно мгновение состарилась на десятки лет.

Её держали двое мужчин, чтобы она не упала.

Рядом стоял брат – с каменным лицом, но глаза выдавали боль.

По моей щеке скатилась слеза.

Одна. Тихая.

А за ней другая. И ещё.

Я закрыла рот ладонью, чтобы не сорвался крик.

Чувство опустошения накрыло с головой.

До чего я докатилась?

Стою в стороне, как преступница, и смотрю, как хоронят мою подругу.

Хоронят вместо меня.

Мне хотелось подойти, упасть на колени перед её могилой, попросить прощения —

за то, что жива.

Но я не могла даже этого.

Мне оставалось только стоять в тени и молиться,

чтобы земля приняла её мягко.

Я стояла в стороне, не решаясь уйти.

Холодный ветер трепал волосы, запах сырой земли смешивался с ладаном.

Гроб опускали в могилу. Люди плакали, кто-то читал дуа.

Я прикусила губу до крови – лишь бы не закричать.

И вдруг… что-то изменилось.

В толпе, за спинами людей, у самой линии кипарисов – стоял мужчина.

Чёрный костюм, тёмные очки, неподвижный взгляд.

Он не молился, не двигался.

Просто смотрел.

И в его руке – блеск металла. Пистолет.

Сердце похолодело.

Аллах…

Неужели Тайлан был прав?

Убийца действительно пришёл посмотреть на похороны своей жертвы.

Я не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Мир будто сжался вокруг меня.

Он стоял в тени, и никто из присутствующих его не замечал.

Только я.

Я и его холодный взгляд, в котором не было ни тени сожаления.

Сердце билось так громко, что казалось, его слышно всем.

Я сделала шаг назад, ещё один, стараясь не шуметь,

и последний раз взглянула туда, где рабочие ставили табличку с именем Джемре Кара.

И вдруг – резкий рывок.

Чьи-то сильные руки схватили меня сзади,

одна ладонь закрыла рот, не давая закричать.

Он резко развернул меня к себе.

Я замерла – передо мной стоял Тайлан.

Его глаза сверкали гневом, дыхание сбивалось, на скулах ходили тени.

– Ты что, совсем идиотка?! – прошипел он, убирая ладонь с моего рта.

– Ты не понимаешь… – выдохнула я, почти не слыша собственного голоса.

– Ты самая глупая женщина на свете, Афра Демир, – сказал он тихо, но каждое слово звучало, как удар.

Он схватил меня за руку – крепко, почти болезненно – и потянул прочь от кладбища.

Я не сопротивлялась, просто шла, спотыкаясь о камни, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Он усадил меня в машину, закрыл дверь и сел за руль.

Мотор взревел, колёса сорвались с места, будто мы бежали от самой смерти.

– Я не могла пропустить её похороны, – сказала я, голос дрожал, в горле стоял ком.

– Ты даже не представляешь, что натворила, – процедил он, не глядя на меня. – Теперь они знают, что ты жива.

Я замерла.

– Что? – прошептала я.

– Один из них был там, – его голос стал хриплым. – В чёрных очках. Он видел тебя.

Сердце провалилось в пустоту.

Воздуха стало мало, как будто всё кладбище рухнуло на грудь.

– Нет… этого не может быть… – выдохнула я, чувствуя, как пальцы сжимаются в кулак.

– Может, – холодно сказал он. – И теперь они будут искать не призрака, а тебя.

Я не успела ничего ответить – внезапно прогремел выстрел.

Стекло дрогнуло. Металл завизжал.

Тайлан вывернул руль, уводя машину в сторону.

– Кто это стреляет?! – закричала я.

– Не знаю, – коротко бросил он, и его рука скользнула под пиджак. Вспышка металла – пистолет. – Держи руль.

– Что?!

– Руль держи! – рявкнул он.

Я машинально схватилась за руль – ладони вспотели, дыхание сбилось.

Он вылез через окно и открыл огонь.

Сухие хлопки выстрелов, запах пороха, крики издалека.

Мир сузился до одного звука – страха.

Пуля пробила заднее стекло, осколки впились в моё плечо.

– Пригнись! – он рявкнул, снова вжимая педаль в пол.

Машину бросало, улицы мелькали, как кадры из кошмара.

Я ударилась о его плечо – крепкое, холодное – он даже не дрогнул.

Ещё несколько кварталов – и тишина.

Он резко остановил машину, мотор урчал на холостых.

– Дальше пешком, – сказал он, вылезая.

Мы шли по узким тёмным переулкам. Он шёл уверенно, быстро, будто знал каждую трещину под ногами.

Я едва поспевала.

Сердце стучало где-то в горле.

Спустя двадцать минут перед нами вырос старый двухэтажный дом с облупленными стенами.

Тайлан взял меня за руку.

Его ладонь – горячая, тяжёлая, властная.

– Пошли, – сказал он, глядя прямо в мои глаза.

И в этот миг я поняла: он не просто спасает меня.

Он втягивает меня в свой мир – где смерть ближе, чем дыхание.

Мы вошли в дом.

Запах сырости и гари ударил в нос.

Здесь не было уюта – только холод, пыль и ощущение, что стены помнят смерть.

– Что это за место? – спросила я, глядя на трещины на стенах.

– Неважно, – коротко ответил он. – Здесь мы спрячемся на время.

Мы прошли в просторную, но мрачную комнату.

Большой стол, несколько стульев, тусклая лампа под потолком. На полу – пыль, на стенах – следы прожженной штукатурки.

Я провела ладонью по поверхности стола – на пальцах осталась серая грязь.

На вытянутой тумбе, рядом со столом, лежали чётки, несколько патронов и старое, выцветшее фото.

Я взяла его, осторожно сдула пыль.

Пять мужчин.

И я узнала двоих.

Тайлан и… Аслан Кашьюл.

В горле пересохло.

Если он не хочет говорить, что это за место – значит, оно не просто секретное.

А Аслан когда-то был частью этого.

Это что – сборище убийц?

Тайлан стоял у окна, глядя в щель между занавесками.

В его руке блеснул металл – пистолет.

– Что ты собираешься делать? – спросила я тихо.

Он обернулся, слегка склонив голову.

– Убивать. Из-за тебя.

– Не надо, – выдохнула я. – Я не просила тебя убивать.

Он подошёл ближе, остановился совсем рядом. Его голос стал ниже:

– Впервые вижу человека, которому всё равно на свою жизнь.

– Мне не всё равно, – сорвалось с губ. – Я просто… я хотела попрощаться с подругой.

С той, кто умерла из-за меня.

Слёзы сами потекли по щекам.

– Ей было двадцать семь… – слова застревали в горле, будто стекло. – Вся жизнь впереди.

Она мечтала, писала, строила планы, всегда смеялась… даже когда всё рушилось, – я сглотнула. —

Она верила, что можно быть честной в мире, где правят деньги и страх.

А теперь её нет. Из-за меня.

Я закрыла лицо руками, но слёзы всё равно прорвались – горячие, отчаянные, как будто выжигали кожу.

– Она не должна была умереть, – прошептала я. – Это я должна была быть там, не она…

Я бессильно села на стул, уткнулась лицом в ладони.

Он молчал несколько секунд, а потом произнёс тихо, почти шёпотом:

– Терять близких – это как отрезать себе ногу без анестезии.

Я подняла взгляд.

В его глазах мелькнуло что-то живое. Не ярость, не холод – боль. Настоящая.

Может, он знает, что значит терять?

Тишина повисла между нами.

Я пыталась рассмотреть его лицо, прочесть хоть намёк на эмоцию, понять, кто он такой на самом деле.

Но потом опомнилась: зачем мне это? Что мне до его демонов?

Прошло, наверное, минут двадцать.

Эмира всё не было. Тайлан несколько раз звонил, но телефон не отвечал.

Он нервно потирал переносицу, глядя на часы.

– Может, они уже ушли? – спросила я.

Он усмехнулся коротко, безрадостно:

– Ты правда думаешь, что это так работает?

– Когда я убежала в лес, они побежали за мной, но я спряталась в овраге и сидела там два часа и они не стали меня больше искать.

Он вскинул брови и хрипло выдохнул:

– Потому что они идиоты, а ты умнее их.

– Это… комплимент? – спросила я осторожно.

– Нет, – он усмехнулся уголком губ. – Констатация факта.

Вдруг Тайлан изменился в лице.

Его глаза похолодели – в них не осталось ничего человеческого.

Он поднял руку, показывая мне: тишина.

Я сглотнула.

Сердце колотилось так сильно, что каждый удар отдавался в ушах.

Тайлан медленно достал пистолет, шагнул к окну и заглянул в щель между занавесками.

Тишина тянулась мучительно долго – пока вдруг дверь не выбили с грохотом.

Воздух содрогнулся.

В проёме появился мужчина в чёрном.

Я не успела даже вдохнуть – Тайлан шагнул вперёд, прикрыл меня собой и выстрелил.

Гулкий хлопок, запах пороха, и тело осело на пол.

Я застыла.

Всё внутри онемело.

Я видела кровь – густую, тёмную, она растекалась по доскам, медленно впитываясь в пыль.

Меня затошнило, руки задрожали.

С каждым вдохом казалось, что я глотаю воздух, пропитанный смертью.

Он повернулся ко мне.

Никаких эмоций, только короткий приказ:

– Пойдём.

Он потянул меня за руку, вывел в коридор и открыл ближайшую дверь – узкую, облупленную, ведущую в маленькую комнату.

– Сиди тихо, – сказал он тихо, глядя прямо в глаза. – Я вернусь.

Он вышел и закрыл дверь.

Я осталась одна, чувствуя, как по коже бегут мурашки.

Комната была крошечная – старая мебель, треснутые стены, запах сырости.

И вдруг я заметила на полу фотографию.

Я подняла её, смахнула пыль и развернула.

На снимке те же пятеро мужчин,но теперь они сидят за длинным столом.

На обороте – надпись, выведенная чётким мужским почерком:

«Моим партнёрам из Клуба 5».

Я нахмурилась.

Клуб 5…

Значит, это – их место.

Место, где смерть чувствует себя как дома.

Раздались выстрелы.

Громкие, короткие, один за другим.

Я зажала уши, но каждый хлопок будто проходил прямо через тело.

Дверь распахнулась.

На пороге стоял Тайлан. На его рукаве – кровь.

– Ты в порядке? – спросил он.

– А ты? – выдохнула я.

Он кивнул.

– В норме. Пошли.

Мы вышли в коридор. Я едва успела вдохнуть, как вдруг раздался щелчок затвора.

Я обернулась – мужчина в чёрном, с оружием.

Тайлан среагировал мгновенно: толчок, падение, удар.

Он повалил меня на пол и выстрелил.

Запах пороха обжёг горло.

Тело противника рухнуло рядом.

Я лежала, не двигаясь, чувствуя, как сердце вырывается из груди.

Он навис надо мной, тяжело дыша.

Его глаза – холодные, внимательные.

И вдруг он чуть приподнялся, глянув на плечо.

Я последовала за его взглядом – кровь сочилась из свежей раны.

– О, нет… – прошептала я. – Ты ранен.

Он встретился со мной взглядом.

Молча.

И в этот миг я поняла: между нами теперь не просто тайна.

Между нами – кровь.

Его и моя.

Глава 8

Тайлан

Меня уже стреляли раньше.

Но подставить себя под пулю ради женщины, которую я едва знаю, – не в моих правилах.

Боль выжигала плечо, будто под кожей плавилось железо.

Я злился.

На себя – за слабость.

На неё – за то, что сбежала из охраняемого дома, просто угнала машину, чтобы попасть на похороны подруги.

Глупость.

Безрассудство.

Но… могу ли я её судить?

Нет.

Её поступок – безумный, но человеческий.

И всё же – теперь из-за него открыта охота.

– Тайлан! Ты слышишь меня?! – голос Афры прорезал воздух.

Я смотрел на неё, как сквозь воду. Всё плыло, звуки теряли форму.

Где-то за спиной – скрип шин, гул мотора.

Машины.

Эмир ворвался в коридор, лицо – побелевшее.

– Вот же чёрт… Что случилось?!

– На нас напали, – заикаясь, выдохнула Афра. – Ему нужно в больницу!

– Нельзя, – коротко сказал я.

Эмир с водителем подхватили меня под руки. Плечо онемело, я едва чувствовал, что иду.

Я убрал их руки.

– Я дойду сам.

Афра побежала за мной.

– Куда ты? Ты ранен, давай к врачу!

Я дошёл до машины и облокотился на капот – мир раскачивался, зрение мутнело.

– Так, брат, садись назад. Афра – тоже. Едем к нашему врачу, – скомандовал Эмир.

Он усадил меня, и Афра села рядом.

Я повернулся к ней. Она была испугана до дрожи – и всё же держала взгляд.

В её глазах было больше страха за меня, чем за себя.

Машина тронулась. Двигатель гудел ровно, за окном проплывал Стамбул – влажный, ночной, безмолвный.

– Ты знаешь, кто это был, брат? – спросил Эмир, не оборачиваясь.

– Это кто-то из своих.

Он резко повернулся:

– Что?

– Об этом месте знали единицы. Отправить людей туда могли только свои.

Кто-то из Клуба.

Эмир молчал, сжимая руль.

– Значит, мы ищем предателя среди своих, – сказал он глухо.

– Да, – ответил я. – И Аслана убил один из партнёров. Осталось узнать кто.

Я снова посмотрел на Афру.

Она сидела тихо, прижимая руки к коленям, глаза – большие, настороженные.

Она боялась не только нас – всего мира, в который попала.

Я отвернулся к окну.

За стеклом Босфор светился огнями.

Я думал о том, что где-то там, в глубине, всё ещё лежит правда – и кровь, которая нас всех свяжет.

Пока мы ехали, Афра молчала.

Мотор гудел ровно, фары скользили по мокрым улицам, ночь пахла железом и дождём.

Она вдруг сняла толстовку, осталась в белой футболке и, не говоря ни слова, прижала ткань к моей ране.

– Ты теряешь кровь, – сказала она тихо. – Я заткну рану.

Я посмотрел на неё внимательно.

Ничего не ответил.

В её глазах – страх, решимость и что-то ещё.

Что-то, чего я давно не видел.

Как будто в них пряталось моё спасение.

Машина остановилась у невысокого дома за высоким забором.

Дом доктора Тарыка.

Он лечил меня столько раз, что мог бы писать обо мне медицинскую диссертацию.

В этих стенах хранилось больше тайн, чем в полицейском архиве.

Эмир нажал домофон – короткий гудок, щелчок, ворота открылись.

Двое парней вышли с каталкой, но я, придерживая плечо, показал жестом: не нужно.

– Всё под контролем, – выдохнул я.

Я вошёл в дом сам.

Афра и Эмир шли следом, молча.

Доктор Тарык появился в коридоре. Невысокий, седой, с усталыми глазами человека, который видел слишком многое.

– Тайлан, – сказал он спокойно, будто мы встретились за чашкой кофе. – Проходи в операционную.

Я зашёл, и он закрыл за нами дверь.

– Не удивлён, – бросил он, подготавливая инструменты. – Давно тебя не было.

– Просто поводов не было, – усмехнулся я. – А теперь, похоже, начинаю войну. Придётся наведываться чаще.

Он хмыкнул.

Боль вернулась, когда он достал пулю – короткий, металлический звук, будто что-то из меня вырезали вместе с прошлым.

Пока он делал перевязку, я думал.

Кто из них?

Омер – прокурор с тенью за спиной. Хочет власти, больше, чем допускает закон.

Керем – магнат с манией величия, способен уничтожить ради титула.

Алексей – ушлый русский, торгует людьми так же легко, как другими валютами. Его люди нелегальны, грязь тянется за ними хвостом.

Каждый гнилой по-своему.

Каждый играет в игру.

Но кто из них решил, что может играть против меня?

Дверь приоткрылась.

Вошёл Эмир.

– Как ты, брат? Азиз уже едет, говорит, у него есть информация.

– Нормально, – ответил я. – Ещё жив.

Нам нужно вычислить предателя. Проверить каждого из клуба. Их счета, их связи, их тайны. Всё.

– Понял. Мы ждём на улице, – кивнул он и вышел.

Через минуту в дверях появилась Афра.

Она была взволнована, глаза – настороженные.

Когда увидела меня без рубашки, остановилась, заливаясь румянцем.

– О… прости, – пробормотала она.

– Проходи, – сказал я коротко.

Она вошла и, опустив взгляд, тихо сказала:

– Из-за меня тебя ранили. Я пришла извиниться.

– Не нужно. Твой глупый поступок кое-что нам дал.

– Что именно?

– Подсказку. Предатель – кто-то близкий.

Она сглотнула.

– Всё равно… не должно было быть так.

– Никогда не извиняйся за то, в чём не виновата, Афра.

Она посмотрела прямо, и в её голосе впервые прозвучала слабость, почти мольба:

– Я просто не могу потерять и тебя, Тайлан.

Я замер.

Слова звучали просто, но в них был смысл, который резал глубже, чем любая пуля.

Я почувствовал, как что-то дрогнуло внутри – то, что я привык держать на замке.

– Многие люди страдают из-за меня, – прошептала она, и нижняя губа задрожала.

Я отвёл взгляд.

Не потому что не хотел её видеть.

Потому что впервые не знал, что сказать.

Вдруг в операционную вошёл Азиз.

Он, как всегда, тихий, уверенный, но в глазах тревога.

– Брат, нужно поговорить.

Я посмотрел на Афру.

– Иди к машине, – сказал я спокойно. – Эмир там.

– Но… – начала она.

– Афра, я сказал, иди.

Она сжала губы, будто хотела возразить, но всё-таки послушалась.

Когда дверь за ней закрылась, Азиз шагнул ближе.

– Что узнал? – спросил я.

– Чар Карачайлы, – начал он. – Призрак, брат. Он умер четыре года назад.

Я нахмурился.

– Умер?

– Да. Но одна из его соседок утверждала, что видела его живым. Говорила, что он приходил к своей семье. Через пару дней её нашли с пулей в сердце.

Я тяжело выдохнул.

– Значит, кто-то использует его имя. Наёмный убийца, которого теперь нет ни в одном списке. Идеальный план.

Азиз кивнул.

– Это ещё не всё. Чар Карачайлы десять лет назад работал в судоходной компании. И был уволен.Угадай, у кого?

Я прищурился.

– У Керема Денизера, – сказал я обдумывая, что делать дальше,вот и начало нашей цепочки.

– Что дальше? – спросил Азиз.

– Хорошо постарался, брат, – сказал я. – Теперь дай указания Эмиру: пусть отвезёт Афру домой. По дороге купит ей телефон и ноутбук.

Азиз кивнул.

– А мы?

– А мы наведаемся в гости к Керему, – сказал я, вставая с кушетки. – Посмотрим, что скажет наш старый друг.

*****

Машина въехала за массивные ворота.

Дом Керема Денизера стоял на холме, окружённый стеклом и водой.

Бассейны, фонтаны, джакузи – он был одержим блеском, как ребёнок своими игрушками.

Свет отражался от воды и стекла, словно он построил себе храм тщеславия.

Когда мы остановились у входа, навстречу вышел молодой парень в белой рубашке – один из его помощников.

– Керем ага на заднем дворе, у него вечеринка, – сказал он, кивая в сторону бассейна. – Вы его гость?

– Типа того, – ответил я.

– Как вас представить?

– Тайлан Туран.

Его лицо моментально изменилось – улыбка исчезла.

– Простите, не признал, господин Тайлан. Проходите, пожалуйста.

Я пошёл вперёд.

Музыка била в уши, вокруг смех, запах дорогого алкоголя и парфюма.

Керем, как и всегда, был в центре – сидел в джакузи, окружённый женщинами, с бокалом шампанского в руке.

На его шее – массивная золотая цепь, на лице – самодовольство человека, которому кажется, что весь мир принадлежит ему.

Он увидел меня и сразу поднялся, откинув голову назад.

– О, Тайлан! Добро пожаловать! Какими судьбами?

– Разговор есть, – сказал я спокойно.

Керем накинул халат, отослал женщин и повёл меня в беседку у края бассейна.

Шум вечеринки остался позади, только тихое журчание воды напоминало, где мы.

Он сел, заказал кофе, и на лице всё ещё играла показная дружелюбность.

– Ну, говори, брат, – сказал он, разливая кофе. – Ты выглядишь, как человек, которому что-то нужно.

Я усмехнулся.

– Просто захотел увидеть старого партнёра.

– Да ладно, – он усмехнулся в ответ. – Мы оба знаем, что ты не из тех, кто скучает.

Я посмотрел прямо, спокойно, не моргая.

– Убит Аслан. И есть имя, которое всплыло. Чар Карачайлы.

Керем слегка приподнял бровь, сделал вид, что думает.

– Знакомо, но не припомню… Чар, говоришь?

Я молчал, просто смотрел.

Он нервно постучал пальцами по столу.

Я знал этот жест. Когда Керем лгал – пальцы всегда выдавали его первыми.

– Ты ведь держишь судоходную компанию, – сказал я, как будто невзначай. – Там и работал Чар. Уволен десять лет назад.

Он вскинул глаза, на секунду – настоящие, без маски. Потом снова натянул улыбку.

– Возможно, было такое… Столько людей через мои руки прошло. Не всех вспомнишь.

Я медленно откинулся на спинку кресла, не отводя взгляда.

Он пытался выглядеть расслабленным, но я видел, как мышцы на шее напряжены, как кадык дёрнулся, когда он сделал глоток.

Он боялся.

Не меня – последствий.

– Знаешь, Керем, – сказал я тихо, – у каждого из нас есть свои призраки. Но если кто-то решил вернуть старых мертвецов в игру – значит, хочет нас разделить.

Он поднял глаза:

– И ты думаешь, это я?

– Я не думаю, – ответил я спокойно. – Я проверяю.

Керем молчал.

Потом хмыкнул, будто хотел вернуть лёгкость:

– Всё ты такой же. Никогда не спрашиваешь прямо, просто копаешь под людей.

Я усмехнулся краешком губ.

– А ты всё такой же – слишком много говоришь, когда хочешь убедить, что тебе нечего скрывать.

Между нами повисло молчание.

Музыка вдалеке стихала, свет дрожал в воде бассейна, отражая на его лице тени.

Он откинулся, взял бокал и сказал уже без улыбки:

– Осторожнее, брат. Если копать слишком глубоко – вода может стать кровью.

– Не впервой, – сказал я и встал.

Я чувствовал на себе его взгляд, когда уходил.

Тяжёлый, настороженный.

Он понял, что я пришёл не просто поговорить.

А я понял, что Керем Денизер что-то знает – и теперь начнёт заметать следы.

Я вернулся к машине.

Вечер был тёплый, но воздух будто резал кожу. Весь дом Керема светился позади – музыка, смех, вода, блеск. Пустой праздник богатых людей.

Я открыл дверцу и сел на пассажирское сиденье. Азиз уже ждал, руки на руле, взгляд – прямой, без вопросов.

– Ну как? – тихо спросил он.

– Он врёт, – сказал я. – Проверь всех его людей. Особенно тех, кто когда-то работал с Чаром. И поставь за ним наблюдение. Пусть следят круглосуточно, без ошибок.

Азиз кивнул, доставая телефон.

– Хорошо, брат. Думаешь, это Керем?

Я посмотрел вперёд, где дорога уходила в темноту.

– Не знаю, – сказал я спокойно. – Но он точно владеет какой-то информацией. Он не испугался, когда услышал имя Чара. Просто задумался. Это хуже страха.

Азиз усмехнулся уголком губ.

– Значит, будем копать.

– Копай глубже, – ответил я. – До самого дна.

Он включил фары, и свет прорезал ночь.

Мы выехали со двора, оставив позади дом, где лилась музыка и смех,

но под этой поверхностью уже начинала собираться кровь.

Пока мы ехали, дорога тянулась длинной лентой сквозь ночь, и фары вырезали из темноты только узкий коридор света.

Азиз молчал – он знал, когда не мешать.

А я думал.

Если это Керем…

Какие у него мотивы?

Жажда власти? Да, но это слишком просто.

Керем всегда был алчным, но не дураком. Он не стреляет сам – он покупает тех, кто стреляет.

Он не пачкает руки кровью – он платит тем, у кого они уже в крови.

Он хочет быть лучшим, быть наверху, чтобы каждая крыса на рынке и каждый «отморозок», что шепчет моё имя, теперь шептал его.

Чтобы все кланялись не Богу, а Керему Денизеру – человеку, который построил себе царство на воде.

На этой его мании воды можно было бы смеяться, если бы она не отражала то, кем он стал.

Он любит воду, потому что она скрывает всё, что в неё бросают.

И, может быть, там на дне уже лежит больше, чем просто трупы – там лежит его совесть.

Но есть одно «но».

Чар Карачайлы.

Слишком просто. Слишком чисто.

Как будто кто-то специально оставил след – «смотри, Керем виноват».

Нет. Керем не делает ошибок, за которые можно зацепиться.

А значит, кто-то хочет, чтобы я пошёл по этому следу.

Чтобы я поверил, что убийца – он.

Я провёл пальцами по шву перевязки, чувствуя, как ткань пропиталась теплом.

Кровь ещё не успела засохнуть.

Кто-то там, в тени, двигает нас как фигуры.

Кто-то, кто знает, как мы думаем.

Керем может быть частью этой игры, но не автором.

Его алчность – лишь инструмент.

А настоящий игрок пока молчит.

Я сжал кулак и тихо сказал, больше себе, чем Азизу:

– Всё слишком просто. Когда всё выглядит просто – это значит, что кто-то уже построил для тебя ловушку.

Азиз бросил на меня короткий взгляд, но ничего не сказал.

Мы оба знали: впереди – не просто враг.

Впереди – тень, у которой есть лицо, но пока оно спрятано под водой.

Машина медленно въехала на территорию.

Дом стоял в темноте – как крепость, где даже воздух знал, что сюда лучше не входить без приглашения.

Моя личная темница.

После побега Афры я усилил охрану.

Всех, кто её тогда упустил, – уволил.

Без разговоров.

Я больше не прощаю ошибок.

Пока мы ехали, я понял ещё кое-что:

мне нужен новый пистолет.

Тот, что был со мной раньше, будто впитал слишком много прошлого – и крови, и предательства.

Мне нужно оружие, которое не дрожит вместе со мной.

– У нас есть новое оружие? – спросил я, когда машина остановилась. – Мне нужно поменять пистолет.

Азиз усмехнулся:

– Обижаешь, брат.

Он вышел из машины, открыл багажник.

Внутри – сталь, холод и смерть.

Автоматы, пистолеты, глушители, боеприпасы.

Всё аккуратно, будто коллекция.

Но среди этой груды я увидел прозрачный пакет.

В нём – красные туфли Афры.

Я застыл на секунду.

Как символично.

Эти туфли – как и она:

яркое пятно в моём мире боли.

Я взял один из пистолетов, проверил затвор, перезарядил.

– Беру этот.

Положил за пояс.

А потом, не раздумывая, взял и пакет с туфлями. Это те самые туфли, которые я нашел в доме Кашьюла.

Дом встретил меня тишиной.

Все снова по своим комнатам – будто ничего не происходит, будто смерть здесь живёт тихо и по расписанию.

Я поднялся по лестнице и постучал в дверь её комнаты.

– Войдите, – услышал я.

Она сидела на кровати, в руках – новый телефон.

Глаза грустные, уставшие.

– Спасибо за телефон, – сказала она тихо.

– Какая ты невесёлая, – ответил я. – Не рада, что снова есть связь с внешним миром?

Она улыбнулась, но грустно, почти невидимо.

– Меня уволили по смс. А потом сестра кричала на меня полчаса, спрашивала, куда я пропала. Теперь хочет приехать.

Я нахмурился.

– И правда, не весело, – сказал я, протягивая ей пакет. – Я тебе принес это.

Она посмотрела, и её глаза расширились.

Красные туфли.

Те самые.

Она осторожно взяла пакет, будто там было не просто обувь, а воспоминания, которые могут укусить.

Потом прижала их к груди.

– Вряд ли я их когда-нибудь надену, – прошептала она. – С ними слишком много плохих воспоминаний.

Я смотрел, как она сидит, обнимая эти туфли,

и вдруг понял:

иногда вещи хранят боль не хуже людей.

Я хотел сказать что-то – но не сказал.

Просто стоял в дверях, молчал.

А за окном, внизу, в бассейне отражалась луна —

белая, холодная, как напоминание,

что в этом доме слишком много теней.

И среди них – одна, которая умеет светиться.

Глава 9

Афра

Я проснулась рано – солнце пробилось сквозь шторы, золотые лучи легли на подушку.

Наконец-то хмурая погода закончилась, и Аллах подарил нам яркое утро.

Стамбул снова дышал светом.

Вчерашний день вспыхнул в памяти, как фильм – Тайлан.

Он сделал для меня слишком много.

Спас на кладбище, закрыл от пули, когда я уже думала, что всё кончено.

А потом – купил мне новый телефон и ноутбук, чтобы я могла держать связь с близкими,

чтобы у меня снова был мир, за пределами его стен.

Я вспомнила, как кровь стекала по его плечу.

Как я прижимала ткань, боясь, что он потеряет сознание.

Я тогда впервые испугалась не за себя – за него.

Конечно, я винила себя.

Но можно ли считать благородством то, что он делает для меня?

Или это просто часть его игры?

Я отмахнулась от этих мыслей.

«Брось, Афра, – сказала себе. – Ты ему нужна. Именно ты можешь опознать убийц Аслана Кашьюла».

Я посмотрела в угол комнаты, где стояли они – красные туфли.

Те самые.

Маленький, безобидный символ кошмара.

Сколько боли они принесли, сколько крови видели…

Я отвела взгляд.

В этот момент зазвонил телефон.

На экране – Мирай.

– Да, Мирай, почему ты так рано звонишь? – спросила я, едва улыбаясь.

– Потому что я зла на тебя, пчёлка, и теперь буду каждое утро тебя будить, – сказала она весело.

Я закатила глаза.

Вот она – Мирай. Всегда бодрая, как рассвет.

– Не называй меня так, – сказала я, но она уже громко засмеялась.

– Отец, кстати, передаёт привет, – добавила она.

Я услышала знакомый голос на фоне:

– Это Афра? Дай телефон!

– Афра, дочка, привет. Как ты?

– Привет, папа. Я хорошо. Работаю.

– Слава Аллаху, дочка. Береги себя и звони почаще.

– Обещаю, папа.

Он вернул трубку Мирай.

– Мы скучаем, Афра. Может, я всё-таки приеду?

– Сейчас не время, Мирай. Завал по работе. Лучше я сама приеду.

– Ну ладно, – протянула она разочарованно. – А я так хотела повеселиться в Стамбуле.

– У тебя ещё будет время, – сказала я. – А теперь мне пора.

– Люблю тебя, пчёлка. Пока!

Я положила трубку и почувствовала тепло, которого мне так не хватало.

Папа и сестра… они – мой якорь.

Нет ничего дороже семьи.

И, может быть, я смогу подарить это ощущение и этой расколотой семье, где живу сейчас.

Фериде вчера рассказывала, что Тайлан никогда не завтракает со всеми.

В их доме это не принято – каждый ест отдельно, а за одним столом собираются очень редко.

Но сегодня я решила всё изменить.

Я быстро собралась и спустилась на кухню.

Фериде и Дерья уже хлопотали у плиты – запах свежего хлеба и жареного сыра наполнил воздух.

– Доброе утро, – сказала я, улыбаясь. – Здоровья вашим рукам.

Сегодня у вас важное задание: вы должны собрать всю семью за одним столом.

Фериде шокировано округлила глаза, но всё же улыбнулась:

– Доброе, ханым. Вы очень смелая. Господина Тайлана тоже позвать?

– Его – в первую очередь, – ответила я.

У Дерьи на лице появился испуг.

– То, что вы делаете, ханым, очень опасный шаг. Господин Тайлан не любит, когда кто-то делает что-то за его спиной.

Я пожала плечами.

– Ну, я думаю, семейный завтрак он переживёт. Не убьёт же он меня из-за яичницы, – ухмыльнулась я.

Им было не до смеха.

– Обязательно приготовьте менемен – с яйцами, томатами и перцем. И свежий симит, – добавила я. – Без этого в доме не будет настоящего утра.

Фериде засуетилась, кивая, а я взяла со стола кусочек белого сыра и усмехнулась:

– Начнем день по-новому, девочки. Сегодня в этом доме будет пахнуть не страхом, а завтраком.

Я наблюдала, как Дерья накрывает на стол – движения точные, осторожные, будто она боялась лишним звуком разбудить тишину этого дома.

Через пару минут появилась Фериде, в руках – букет свежих роз.

– Они прекрасны, Фериде, – сказала я.

Она улыбнулась с тихой грустью.

– Эти розы я посадила пару лет назад. Каждый год они цветут всё лучше. Хоть что-то в этом доме цветёт, – сказала она с лёгкой усталостью.

Я взяла вазу, набрала воду, аккуратно расставила цветы и отнесла их в столовую.

Пусть хоть розы принесут сюда немного жизни.

Тем временем в дверях появился Эмир – в джинсах и белой рубашке, с привычной лёгкой улыбкой.

– Добро пожаловать, – сказала я.

– Добро пожаловать тебе, – усмехнулся он. – Слышал, это ты придумала семейный завтрак. Не уверен, что брату понравится.

– Моя идея, – ответила я с гордостью. – Придётся твоему брату выйти из зоны комфорта.

Он чуть приподнял брови и рассмеялся.

Кажется, мой ответ его действительно впечатлил.

В этот момент в кармане завибрировал телефон.

Я открыла почту – и сердце на секунду сбилось с ритма.

Отправитель: Джихан Аксель.

Мой бывший начальник.

Я отошла за угол, чтобы никто не видел.

Вчера, когда я восстановила мессенджеры, меня встретила лавина гневных писем и уведомлений от него.

Он требовал объяснений, а потом просто написал, что я уволена.

И вдруг – новое письмо.

Я открыла его, и мои глаза расширились:

Афра Демир, ваше увольнение аннулируется.

Но ваш отпуск оплачен не будет.

Просьба решить все свои дела и сообщить, когда сможете приступить к работе.

Я застыла, вчиталась ещё раз.

Мой начальник никогда не был снисходительным человеком.

Он не здоровается в коридоре, не пишет без причины.

А теперь – отправляет меня «в отпуск без срока»?

Это странно. Очень странно.

Я заблокировала экран, ощущая неприятный холод внутри.

Кто-то вмешался. Или кто-то держит руку на моей жизни, даже там, где я не вижу.

Но сейчас не время думать об этом.

Сегодня я должна сделать завтрак, который семья Туранов запомнит.

Я хотела вернуться в столовую, но остановилась, услышав повышенные голоса.

Выглянув из-за угла, я увидела Селин и Эмира.

– Эмир, это была минутная слабость, – сказала Селин тихо, но с вызовом. – Ты же сам это знаешь.

– Для тебя пару ночей в Шиле – это минутная слабость? – его голос дрожал от злости.

– Тише! – зашипела она. – Вдруг кто-то услышит?

– Да и пусть. – Эмир усмехнулся. – Ты играешь мужчинами, Селин. Держишь одного, а любишь другого. Только он тебе не ответит.

Селин засмеялась громко, фальшиво.

– Ты думаешь, эта девчонка здесь надолго? – бросила она. – Эмир, такой мужчина, как Тайлан, достоин большего.

– Такую, как ты, Селин? – его голос стал ледяным. – Когда он узнает, что ты спишь с его младшим братом, – посмотрим, взглянет ли он вообще на тебя.

Повисла тишина.

И я поняла – в этом доме у каждого свой грех.

Селин любит Тайлана, но спит с его братом.

А на фоне всех этих игр именно Тайлан кажется самым чистым.

Страшная ирония.

В этот момент в столовую вошла Фериде с подносом.

Наши спорщики мгновенно замолчали.

Но Фериде, проходя мимо, заметила меня за углом.

Она подошла, понизив голос:

– Госпожа Афра, – сказала она, – господин Тайлан проигнорировал приглашение на завтрак.

– Где он сейчас? – спросила я.

– В своём кабинете, – ответила она грустно.

– Я разберусь.

Я вышла из-за угла. Эмир и Селин резко замолкли, когда я прошла мимо.

О да, теперь я знаю и их секрет.

Но этот грех – лишь трещина по сравнению с тем, что скрывают Арда и Дерья.

Я направилась к кабинету Тайлана.

В этом доме слишком много тайн,

и если уж кто-то должен их раскрыть – пусть это буду я.

Я поднялась по ступеням и вошла в его кабинет.

Комната была другой, чем весь дом – здесь не было лишнего блеска и суеты вечеринки. Высокие стёкла выходили на Босфор, свет ложился широкими полосами на тёмный деревянный пол. Большой стол из чёрного дерева, за ним – массивное кожаное кресло, по стенам – стеллажи с аккуратно расставленными папками и книгами. На одном из полок – несколько старых фотографий в тонких рамках, но лица на них были как будто отстранены друг от друга. В углу стоял маленький диван и кофейный столик, на нём – чашка с остывшим кофе и пепельница, в которой лежал недогоревший окурок. В кабинете пахло бумагой и табаком, и в этом запахе было что-то уставшее – как будто сама комната помнила другие бои.

Он сидел за столом и поднял на меня взгляд, совсем не похожий на тот, что я видела в гостиной: взгляд был закрыт, но в нём угадывалась усталость, которую не скроешь никаким маскарадом.

– Почему ты отказался идти на завтрак? – спросила я прямо.

Он отвечал как будто в допросе: коротко, спокойно, без лишних эмоций.

– Это допрос? – сказал он.

– Это интерес, – возразила я. – Почему ты такой черствый эгоист?

Его лицо не дрогнуло, слова, похоже, не удивили. Он отмерял меня взглядом, будто решал, стоит ли вступать в игру.

– Если ты пришла получать объяснения, то говори прямо, чего хочешь, – сказал он ровно.

Я сделала шаг вперёд, и голос вырвался сам:

– Я хочу, чтобы ты пошёл на этот завтрак, сел во главе стола и дал этим поломанным людям надежду! – крикнула я, как будто кто-то внутри меня рвалась наружу.

Он выдохнул, и в ответ – короткий вопрос, холодный, тихий:

– С чего ты взяла, что им нужна надежда?

– Им она нужна, – отпарировала я резче, – и тебе тоже нужна. Послушай… я не знаю, какие демоны живут в этом доме и что с каждым из вас случилось, но ты нужен своей семье. Ты нужен им там, внизу. Для них ты не человек – а тень, которую они обходят по углам. Когда ты в последний раз спросил у мамы, как она? А когда интересовался, как дела у Назлы?

Он смотрел на меня, глаза широко раскрыты – и в них не было готового ответа. Я видела, как слова попадали в какую-то пустоту, где раньше были другие вещи: гордость, привычка быть хозяином, долг, и, похоже, рана, которую он тщательно скрывал.

– Вот тебе ответ, – сказала я, будто подводя итог. – Ты сам нас собрал, ты же и держишь здесь – так покажи нам путь.

Я повернулась, чтобы уйти, уже чувствуя, как у меня поднимается дыхание. В дверном проеме он произнёс тихо, почти шёпотом:

– А если я сам этого пути не знаю?

Я остановилась и обернулась. Он сидел в кресле – всё так же властный, всё так же мужественный, но в глазах была боль, и от неё не скрыться никакой силой.

– Тогда давай искать этот путь вместе, – сказала я и вышла, закрыв за собой дверь.

В коридоре сердце бешено стучало; я пыталась вдохнуть спокойно, но не знала: пробилась ли эта фраза сквозь его бронированный фасад. Получилось ли хоть чуть-чуть потревожить того, кто привык быть непоколебимым? Я не знала. Только одно было ясно – теперь я произнесла это вслух, а значит, путь надо искать не в одиночку.

Я вышла из кабинета, сделала глубокий вдох и направилась в столовую.

Все уже сидели за столом. Кто-то что-то тихо обсуждал, смех звучал осторожно, натянуто, как будто даже воздух в этом доме боялся громких звуков.

Но когда я вошла – разговоры сразу стихли.

Все взгляды обернулись ко мне.

Я подошла и села справа, прямо у места, где должен был сидеть глава семьи.

Место всё ещё пустовало.

– Афра, спасибо, что собрала нас всех за завтраком, – первой заговорила Назлы.

Она старалась звучать спокойно, но в её голосе всё равно сквозила осторожность, словно она ждала, что за мою смелость сейчас кого-то накажут.

– Мы так давно не собирались, – тихо добавила Элив ханым, опуская глаза.

Я улыбнулась, стараясь внести хоть немного света в эту холодную комнату.

– Нам всем в такое солнечное утро не помешает вкусный менемен и немного солнечного света, – сказала я.

Фериде поставила на стол горячие лепёшки, мёд, оливки, сыр и чай в тонких стаканах – аромат был таким домашним, что даже стены будто смягчились.

Элив и Назлы почти не удивились, что Тайлан не пришёл, но всё равно поглядывали на пустое место в конце стола.

А вот Селин, сидевшая напротив, чуть прищурилась.

В её взгляде читалась насмешка – мол, я проиграла.

Но потом её лицо вдруг изменилось.

Взгляд застыл где-то за моей спиной.

Я повернулась – и замерла.

Тайлан шёл к столу.

Спокойный, сдержанный, в тёмной рубашке, с тем самым холодным взглядом, от которого у всех по коже пробегал ток.

Он сел во главе стола.

Тишина упала мгновенно, как покрывало.

Ни одного лишнего движения.

Он посмотрел прямо на меня – долго, пристально.

Потом тихо, почти без интонации, сказал:

– Приятного аппетита.

Все выдохнули разом, будто вернулся кислород.

Фериде разлила чай, послышались звон посуды и ложек.

Я смотрела на него – на то, как он держит спину, как двигает рукой, как будто каждое его движение просчитано.

И вдруг поняла:

даже через всю свою броню, через холод и упрямство,

мои слова всё-таки дошли до него.

Он пришёл.

Для них.

И, может быть, немного – для меня.

Но, глядя на него, я вдруг поймала себя на другой мысли:

"Афра, а ты уверена, что у него вообще есть сердце?"

Я опустила взгляд на чай, и в его отражении видела не только себя —

а ещё тень мужчины, который, кажется, сам ищет дорогу к свету.

После завтрака в доме впервые за долгое время было тихо, но не гнетуще, а как-то по-домашнему.

Элив ханым сидела немного расслабленно, Эмир улыбался сестре, даже Фериде выглядела спокойнее.

Тайлан с Эмиром о чём-то говорили в стороне, приглушённо, будто не хотели разрушать хрупкое утро.

Я помогала Фериде и Дерье убирать со стола – чашки, тарелки, крошки хлеба.

Всё так обычно, а для этого дома – почти чудо.

Когда я несла посуду на кухню, рядом появилась Элив ханым.

Она подошла тихо, как всегда, но в её глазах было что-то тёплое.

– Спасибо тебе, девочка, – сказала она мягко. – Давно не было такого, чтобы мы вот так все собирались.

Я поставила тарелки и посмотрела на неё.

– Я бы хотела, чтобы у нас такой завтрак был каждый день, Элив ханым.

Она улыбнулась чуть грустно, подошла ближе и взяла меня за руку.

Её пальцы были тёплые, но в их касании чувствовалась тревога.

– Ты в Тайлане открываешь какую-то новую его часть, – произнесла она медленно. – Ту, которую он сам в себе ещё не познал.

Она на секунду замолчала и добавила уже тише:

– Но будь аккуратна, девочка. Иногда тьма может поглотить весь свет.

Я не сразу ответила.

Эти слова задели глубже, чем я ожидала.

Я вдруг представила: если Тайлан – это ночь, то кто я рядом с ним? Искра, свеча… или просто отблеск, который скоро погаснет?

Я не успела ни о чём спросить.

Дверь кухни открылась, и вошёл Тайлан.

Элив ханым мгновенно отпустила мою руку и вышла, как будто ничего не произошло.

Он остановился у порога, скрестив руки.

– Ты теперь довольна? – произнёс он сухо.

Я моргнула.

– Я? Довольна?

– Ты получила то, что хотела, – сказал он, и в его голосе чувствовалось что-то похожее на упрёк.

Я повернулась к нему, глядя снизу вверх, и усмехнулась:

– Ты теперь говоришь загадками, Тайлан Туран?

Он прищурился.

– Тебя теперь любит вся моя семья.

– Не вся, – ответила я спокойно.

Он нахмурился, но я не дала ему перебить себя.

– Селин меня не любит, – сказала я и, чуть наклонив голову, добавила: – Но у неё на это есть причина.

Я подмигнула ему левым глазом и взяла чашку со стола, как будто разговор окончен.

Он остался стоять в дверях – высокий, молчаливый, непроницаемый.

Но по его взгляду я поняла: он всё ещё не решил, кто я для него – угроза, спасение или просто женщина, которая слишком много видит.

А я впервые почувствовала – он всё больше видит меня.

****

Когда я вернулась на кухню, Тайлана уже не было.

На столе осталась его чашка с недопитым чаем, пар давно рассеялся.

Я включила воду и начала мыть посуду – движения были автоматическими, но мысли путались, как шум воды и звон фарфора.

Экран телефона мигнул.

Новое сообщение.

Неизвестный номер.

Я вытерла руки и открыла.

Одно короткое предложение:

«Ты видела, кто стрелял. Следующий выстрел – в тебя.»

Пальцы похолодели.

Под сообщением – фотография.

Я. У окна своей комнаты. Снятая изнутри дома.

Сердце ухнуло вниз.

Я увеличила фото – и точно, на отражении видно мой силуэт и часть коридора позади.

Снимок сделан отсюда, изнутри.

Не с улицы.

Я обернулась.

Пусто.

Только тихо журчала вода, а за окном мерцали солнечные блики на стекле.

Я медленно заблокировала экран и прижала телефон к груди.

Мысли метались.

Кто-то следит.

Не просто наблюдает – предупреждает.

Но зачем?

И кто мог так близко подойти?

Я могла бы пойти к Тайлану.

Но нет.

Сначала я должна понять сама, кто это делает.

В этом доме слишком много глаз и слишком много тайн.

И я не знаю, кому здесь можно доверять.

Я выключила воду и долго стояла, прислушиваясь к звукам.

Дом казался тихим, но за этой тишиной чувствовалось что-то другое —

как будто кто-то дышит за стеной.

И в этот момент я поняла: опасность вернулась.

Только теперь она живёт внутри этих стен.

Весь день я прокручивала в голове одно и то же – кто может следить за мной в этом доме.

Мысли сразу упали на Дерью.

Может, она поняла, что я знаю её секрет?

Но причём тут убийство Кашьюла? Откуда она может знать, что я свидетель?

Нет. Она обычная горничная. Слишком испуганная, чтобы быть угрозой.

Азиз? Эмир?

Нет, они не из тех, кто предаёт. Они дышат одним воздухом с Тайланом, и я чувствую – их верность настоящая.

Я разбираюсь в людях. Я вижу, когда кто-то лжёт.

Я стояла у окна, когда вдруг дверь моей комнаты тихо приоткрылась.

На полу скользнула тень.

Я замерла.

Кровь застыла.

На столе лежала вилка от десерта и я схватила её, спрятала в рукав и осторожно вышла в коридор.

Полумрак.

Лишь слабые отблески ночных ламп.

Тень снова мелькнула – быстро, у стены.

Фигура. Мужчина? Женщина? Не поняла.

Всё чёрное, даже лицо будто растворилось в темноте.

Я побежала за ней.

Коридор казался бесконечным, стены – слишком близко.

И вдруг – тишина.

Он исчез.

Сзади послышался шум.

Я резко обернулась.

Пусто.

Сердце колотилось так, что я едва слышала собственное дыхание.

Я сделала шаг назад. Ещё один.

Паника поднималась волной – будто я в мышеловке.

Дыхание сбивалось.

Я снова обернулась – и передо мной стояла чёрная фигура.

Я вскрикнула, вытащила вилку и уже подняла руку, чтобы ударить —

– Афра! – знакомый голос.

Большая рука перехватила мою.

Я подняла взгляд – Тайлан.

Глаза расширились, я не смогла выдохнуть.

Он быстро вынул вилку из моих пальцев, крепко взял меня за запястья.

– Посмотри на меня, – сказал он требовательно.

Я послушалась.

Голос у него был ровный, но глаза – напряжённые, опасные.

– Дыши.

Я сделала, как он сказал. Вдох. Выдох.

Но глаза всё время метались – за его спиной мелькнула тень.

– Т…Тайлан…с..сзади…

Он мгновенно обернулся, достал пистолет.

– Вот же чёрт, – выругался.

Секунда – и он уже тянет меня за руку по коридору, направляя оружие в темноту.

Телефон в другой руке.

Он включил громкую связь.

– В дом проникли. Тревога, – сказал он резко.

Через секунду дом вспыхнул светом – ослепляющим, белым.

Где-то зазвучала сигнализация, охрана побежала по двору.

Он обернулся ко мне.

– Как ты?

Я кивнула.

Мысли путались.

Всё внутри гудело от адреналина.

Мы зашли в кабинет Тайлана.

Он закрыл дверь и коротко сказал:

– Останься здесь.

– Тайлан… – я шагнула ближе, взяла его за руку. – Не оставляй меня здесь, пожалуйста.

Я сама не поверила, что это сказала.

Всегда держалась, всегда пыталась быть сильной, не показывать слабость.

Но сейчас – нет.

Сейчас я не могла.

После всего, что произошло, он был единственным, кто внушал хоть какое-то чувство безопасности.

И, как бы это ни звучало, я нуждалась в нём.

Он посмотрел на меня внимательно, будто пытался понять – правда ли я это сказала или это просто страх говорил за меня.

Потом достал телефон.

– Азиз, проверь весь дом и камеры видеонаблюдения. Немедленно. —

Сбросил звонок и снова перевёл взгляд на меня.

– Выпьешь? – спросил он спокойно.

– Что-нибудь покрепче?

– Насколько можно.

Он налил в два стакана виски.

Я выпила залпом, чувствуя, как по горлу пробежал огонь.

Он сделал всего глоток, как будто просто соблюдал ритуал.

Мы сели на диван.

Тишина между нами была не неловкая – густая, тревожная, как воздух перед бурей.

– Ты разглядела, кто это был? – спросил он.

– Нет. Дверь в мою комнату приоткрылась, и… —

– И ты решила заколоть преступника вилкой, – договорил он, уголки его губ чуть дрогнули.

Я прищурилась.

– Думаешь, не заколола бы?

– Думаю, ты слишком добрая, чтобы заколоть человека.

Я опустила глаза на свои руки.

– Я уже не знаю, какая я.

Он немного приблизился.

Его голос стал тише, теплее:

– А ты не теряй себя, Афра.

Я подняла взгляд – он был рядом, ближе, чем когда-либо.

И в его глазах впервые не было холода.

Он опустился обратно в кресло, и цепочка на его шее блеснула в свете лампы.

Я заметила кулон – золотой, с выгравированным знаком солнца.

– Знак солнца? Что значит твой кулон? – спросила я, стараясь отвлечься от дрожи в руках.

Он посмотрел на меня, чуть усмехнувшись:

– А что, всё должно что-то значить?

– Этот кулон не похож на просто украшение.

– Ты права. Я ношу его, чтобы напоминать себе, что во мне ещё есть свет.

– А без него не веришь?

Он посмотрел в сторону окна, где отражался его силуэт.

– Не получается. Сколько бы я ни старался.

– Значит, ты плохо стараешься, Тайлан Туран.

Он повернул голову, в глазах мелькнула улыбка.

– Возможно, ты и права.

В этот момент за дверью послышались шаги.

Он мгновенно поднялся, достал пистолет, отодвинул меня за спину.

Дверь распахнулась – и в комнату вошёл Азиз.

– Всё чисто, – сказал он спокойно, поднимая руки, будто извиняясь за внезапное появление.

Тайлан сразу опустил оружие, выдохнул, и рука, державшая пистолет, чуть дрогнула.

Я впервые увидела в нём не только силу, но и усталость.

– Вы их нашли?

– Сработано чисто, брат. Они профи.

– Камеры?

– Они были отключены. Нет записей почти за весь день.

– Как это нет, Азиз?! – голос Тайлана стал низким, опасным.

– Либо они слишком профессиональны, чтобы их засечь, – тихо ответил Азиз, – либо предатель находится в твоей семье.

Тайлан замер.

На его лице вспыхнула та самая ярость, которую я видела лишь однажды – тогда, когда он выстрелил, защищая меня.

Она была не резкой, не шумной – тихой, смертельно холодной.

Я смотрела на него и вдруг поняла:

эта ярость не просто реакция.

Это – боль, старая, глубоко спрятанная, теперь снова проснувшаяся.

И если в этом доме действительно есть предатель,

то я не уверена, что в нём самом ещё остался тот свет, в который он так хотел верить.

Глава 10

Тайлан

Прошло две недели.

Кажется, будто это так мало, но для меня прошла целая вечность.

Все эти дни я жил на грани.

Я пытался найти предателя.

Сначала допросил каждого в доме – от охраны до служанок.

Ноль.

Ни одной зацепки.

Я усилил охрану ещё сильнее, поставил людей по всему периметру, камеры заменил на новые.

Даже ночью проверял, как работают посты.

Я зациклился, но не мог иначе.

Я должен был узнать, кто он.

Слова Азиза о том, что предатель может быть внутри семьи, сводили меня с ума.

Я не хотел в это верить, но чем больше наблюдал, тем сильнее понимал – в этом доме слишком много тайн.

Афра…

За эти две недели она стала частью этой семьи быстрее, чем я ожидал.

Я часто видел, как она сажала цветы с Назлы и матерью.

Или как смеялась на кухне с Фериде, помогая ей готовить.

Она умудрилась оживить дом, в котором даже стены привыкли к молчанию.

И, может, это единственное, что удерживало всех нас от того, чтобы окончательно утонуть.

Сегодня я должен был встретиться с остальными из «Клуба 5».

Мы больше не собирались в старом доме – теперь место встречи выбрали другое.

Старый склад в районе Кадыкёй.

Тихо, незаметно, без посторонних глаз.

Я вышел из дома. Охранники у ворот сразу встали по стойке.

Воздух был густой, тревожный, как будто знал, куда я направляюсь.

Не успел я дойти до машины, как к воротам подъехал другой автомобиль.

Из него первым выбежал Мерт, сын Назлы и Арды.

За ним вышли его родители.

– Привет, дядя Тайлан! Я приехал! – крикнул Мерт и, не дожидаясь ответа, подбежал ко мне.

Я невольно улыбнулся.

– Привет, приятель. Как бабушка?

– У неё скучно! – радостно сказал он. – Я рад, что вернулся!

Я похлопал его по спине, и он засмеялся, побежав по двору.

Назлы и Арда подошли чуть позже.

– Тайлан, есть пару минут? – сказала сестра тихо.

– Это срочно? – я взглянул на часы. – У меня важная встреча.

– Срочно, – повторила она и, не дожидаясь ответа, взяла меня под руку.

Мы отошли в сторону сада.

– Я хотела обсудить ситуацию с твоей женитьбой, – начала она.

– Женитьбой? – я усмехнулся. – Сейчас не время для свадеб, Назлы.

– Я не об этом, – её голос стал тверже. – Ты привёл в дом девушку чуть больше двух недель назад. Представил её как невесту.

У неё даже кольца нет, Тайлан. И, похоже, её семья вообще не знает о тебе.

Я вздохнул.

– Назлы, что ты хочешь от меня?

Она посмотрела прямо, без страха.

– Я хочу, чтобы ты не тратил время этой девушки, если у тебя нет на неё серьёзных планов.

Мама тоже в непонимании, Тайлан. Все ждут помолвку.

Я молчал несколько секунд, потом сказал:

– Будет помолвка. Но позже.

– Когда – «позже»? – не отставала она.

Я посмотрел ей в глаза, холодно и ровно:

– Когда в доме перестанут стрелять.

Назлы отвела взгляд.

Я знал – она не хотела спорить, но не могла не говорить.

Я пошёл к машине.

Перед тем как сесть, бросил короткий взгляд на окна особняка.

Где-то за одним из них – она.

И не знаю, что страшнее: враги снаружи… или то, что я начинаю бояться за неё.

Я сел в машину и сказал водителю:

– Кадыкёй.

Машина тронулась, а в зеркале заднего вида дом всё ещё стоял неподвижно —

как будто знал, что сегодня что-то изменится.

Я подъехал к складу. Три машины у ворот – знакомая картина. Выхожу из машины, воздух влажный от моря, дальний свет фонарей рисует длинные тени.

Внутри играла тихая музыка, стояли столы с выпивкой. Трое уже сидели, как будто ждали меня – ни слова, только взгляды. Всё по-деловому. Холодно.

Я вошёл, и первое, что сделал – пропустил взглядом каждого.

Омер – прокурор, лицо каменное, глаза холодные.

Керем – в халате от роскоши, пальцы перебирают бокал, вид у него самодовольный.

Алексей – ровный, весь в себе, его лицо словно не отражало ничего, но глаза считали.

Я прошел вперед и усмехнулся:

– Ассалам алейкум.

Они буркнули в ответ:

– Малейкум асалам.

Я сел во главе стола. Взгляды со всех сторон – настороженные, будто каждый ждал, зачем я пришёл.

– Через два дня из Европы приходит груз, – начал я спокойно. – Настоящие слитки золота.

Музыка будто стихла. Никто не шевелился.

Керем первый заговорил, с ухмылкой:

– Золото, говоришь? Откуда такая щедрость, брат?

– Откуда надо, – ответил я. – Груз идёт тихо, без лишних ушей.

Омер нахмурился:

– Кто отвечает за документы? Я не хочу, чтобы потом мы разгребали.

– Ты, – сказал я. – Легализация, страховка, всё твоё поле.

Алексей откинулся на спинку стула, глядя исподлобья:

– И кто примет на берегу?

– Керем. Его люди на причале.

Керем постучал пальцами по столу:

– Тогда я хочу знать, кто идёт в охране и кто держит кассу.

– Азиз ведёт охрану, – ответил я. – Финансы – Алексей.

Ненадолго повисла тишина.

Я видел, как Омер задумчиво крутит зажигалку, как Керем нервно облизывает губы, а Алексей спокойно наблюдает за всеми, будто ищет того, кто первым дрогнет.

– Мы делаем всё чисто, – сказал я. – Без посторонних. Никаких своих игр.

Керем усмехнулся:

– У нас не бывает «чисто», брат. Ты же знаешь.

– На этот раз будет, – ответил я твёрдо.

Молчание. Только лёгкий треск сигареты в пепельнице.

Они кивнули почти одновременно. Никто не спорил – и именно это меня насторожило.

Я медленно встал.

– Через два дня проверим, кто умеет держать слово.

И вышел первым.

Позади ещё звучала музыка, но я уже слышал другое —

как внутри каждого из них шевелится соблазн.

Я выехал со склада и сразу позвонил Азизу, поставив на громкую связь. Он ответил мгновенно.

– Ну что, клюнули, брат? – в голосе Азиза слышалась усмешка, но за ней пряталось напряжение.

– Клюнули, – ответил я спокойно. – Все трое. Керем уже двигает своих людей, Омер роется в бумагах, а Алексей – слишком тихий. Когда он молчит, значит, что-то готовит.

– Всё идёт по плану, – сказал Азиз. – Куда держишь путь? Забрать тебя?

– В ювелирный, – ответил я. – Семья задаёт вопросы. Нужно купить Афре кольцо, чтобы всё выглядело правдоподобно.

– Понял, брат. Тогда жду тебя в офисе.

Я отключил громкую связь и свернул в боковую улицу.

Узкие переулки Стамбула кипели жизнью: запах кофе, специи, смех детей, торговцы, выкрикивающие цены.

Я ехал медленно, наблюдая, как живёт город, и на секунду поймал себя на мысли, что иногда хочется просто остаться здесь – среди обычных людей, где никто не целится тебе в спину.

У нужного поворота я припарковался у старого магазина с выцветшей вывеской: «Тахир. Ювелир с 1956 года».

Когда-то мой отец покупал здесь подарок для матери. Тогда золото ещё пахло счастьем, а не ложью.

Я вошёл, пригибаясь под низкой дверью. Внутри пахло металлом и старым деревом.

За прилавком сидел Тахир – седой, с узкими глазами и добрым, но внимательным взглядом.

Он что-то рассматривал под микроскопом, но, заметив меня, отложил инструмент.

– Добро пожаловать, сынок, – сказал он.

– Лёгкой работы, отец Тахир. Мне нужно кольцо. Белое золото, натуральные бриллианты.

Он кивнул, ушёл в подсобку и вернулся с двумя коробками.

Одно кольцо – скромное, с небольшим камнем. Второе – с крупным, чистым, будто застывший кусок света.

– Камень нужен больше, – сказал я.

Тахир понимающе улыбнулся.

– Так и думал. Для любимой женщины – только лучшее. Есть у меня одно, особенное. Подожди минуту.

Он ушёл снова. Я остался у прилавка, глядя на отражения в витрине.

Иногда золото – честнее людей. Оно не притворяется: или чистое, или нет.

Когда старик вернулся, он держал в руках бархатную коробку.

Внутри лежало тонкое кольцо из белого золота, по ободу россыпь мелких бриллиантов, а в центре – камень, чистый, как холодное утро над Босфором.

– Это оно, – сказал я.

Тахир улыбнулся.

– Хороший выбор, сынок. Она будет в восторге.

Я взял коробку, почувствовал её тяжесть в ладони.

– Надеюсь, – пробормотал я тихо.

Заплатил, кивнул старику и вышел на улицу.

Город жил, как будто ничего не случилось.

А я шёл с кольцом, которое должно было сыграть роль в спектакле, где даже любовь – прикрытие.

Я приехал в офис, чтобы заняться делами.

В приёмной уже ждали Азиз и Эмир. Мы прошли в мой кабинет, и, как всегда, Эмир не стал тратить время на формальности.

– Брат, ресторан в центре Стамбула уже готов к открытию, – сказал он с азартом. – Им буду управлять лично я. Уверен, место станет популярным.

Я кивнул.

– Отлично. Если всё готово, открываем как можно скорее.

Эмир, воодушевленный, продолжил:

– Нужно грандиозное открытие. Такое, чтобы Стамбул гудел неделю.

– Нам ни к чему сейчас пресса, – сказал я сухо.

– Брат, мы можем пригласить ограниченное количество. Но если на открытии не будет сливок общества, потом они не будут сюда ходить. Это игра на имидж.

Я посмотрел на него. Он был молод, горяч, и в нём всё ещё жил азарт, которого во мне уже не было.

– Хорошо. Делай по-своему. Организуй всё и назначь дату на послезавтра.

Эмир улыбнулся, хлопнул меня по плечу:

– Вот это уже разговор, брат!

Я уже собирался перейти к делам, но он добавил, с той самой улыбкой, что обычно предвещает спор:

– И ты должен прийти с невестой.

– Нет, – ответил я мгновенно. – Мы не будем втягивать в это Афру.

Азиз, стоявший у окна, молча наблюдал.

Эмир нахмурился.

– Почему? Это же просто вечер. Все знают, что у тебя есть таинственная невеста. Если ты не приведешь её – начнутся разговоры.

– Пусть начинают, – сказал я спокойно. – Я не собираюсь делать из неё часть этой игры.

– Она уже часть, – тихо сказал Азиз, не оборачиваясь.

В комнате повисла тишина. Только лёгкий шум города за окном.

Эмир вздохнул, махнул рукой:

– Ладно. Но подумай, брат. Иногда, чтобы удержать маску, нужно надеть её до конца.

Он вышел, оставив нас с Азизом.

Я смотрел в окно на вечерний Стамбул.

Люди внизу спешили, не зная, что наверху кто-то решает, кому жить, а кому нет.

А я думал об Афре – о том, что чем ближе она становилась к моему миру, тем сильнее мне хотелось держать её подальше.

Азиз стоял у окна, скрестив руки, глядя куда-то вниз, где шумел вечерний Стамбул.

Он молчал пару секунд, потом сказал тихо, с тем тоном, в котором было не вопрос, а воспоминание:

– Помнишь, брат, когда мы сидели в тюрьме? Мы тогда много думали о том, чтобы построить империю.

Я усмехнулся, глядя на него.

– У нас были амбиции до небес.

Он повернулся, улыбнулся уголком губ:

– Они и сейчас там же.

Я сел за стол, положил ладони на холодное дерево.

– Только мы постарели.

Азиз пожал плечами.

– А может, просто перестали мечтать? – сказал он с лёгкой грустью.

Я кивнул.

– Ты прав.

Он посмотрел на меня внимательно, чуть прищурившись:

– Но с этой девчонкой… кажется, тебе стало легче дышать.

Я фыркнул.

– Она как заноза в заднице.

Азиз рассмеялся тихо, искренне, как когда-то раньше, в тех стенах, где смех звучал как вызов.

– Тебе бы с другой было скучно.

– И в этом ты прав, – ответил я, сам не заметив, как улыбнулся.

На секунду в комнате стало тише, спокойнее.

Я откинулся на спинку кресла, глядя в потолок. Мы оба знали – этот разговор не о мечтах, не о свободе.

Он о том, что в моей жизни появилась Афра.

Я подумал о ней – о том, как за короткое время она успела внести в мою серую рутину краски, которых я давно не видел.

Смех на кухне, запах кофе, тёплый голос.

Мелочи, но из них складывается жизнь, которой у меня больше не было.

Я молчал, но внутри вдруг стало легче, как будто Азиз сказал вслух то, чего я сам боялся признать.

Она действительно изменила воздух вокруг.

И это было опаснее, чем любая пуля.

Азиз посмотрел на меня чуть мягче, чем обычно. Его голос стал тише, спокойнее, но в нём было то, что всегда заставляло меня слушать – правда без прикрас.

– Брат, ты слишком много лет живёшь так, будто можешь всё контролировать, – сказал он. – Людей, обстоятельства, даже время. Но сколько нам осталось – знает только Аллах.

Он подошёл ближе, положил ладонь мне на плечо.

– Нужно жить полной жизнью, брат. Не как тень, не как охотник, который всё время ждёт следующего выстрела. Мы слишком долго всё оберегаем – людей, тайны, даже свои страхи. А жизнь проходит. Ты ведь сам видишь… она короткая.

Я молчал, но его слова будто зацепили что-то внутри.

Азиз редко говорил так – без расчёта, без привычного цинизма.

Я посмотрел на него, и впервые за долгое время не нашёл, что ответить.

Он улыбнулся, чуть грустно, но с теплом:

– Может, хватит всё держать под замком? Дай себе хоть раз просто жить, а не выживать.

Я отвёл взгляд, смотрел на огни города за окном.

Там, внизу, люди смеялись, кто-то спешил, кто-то целовал жену у машины.

Я подумал, что, может, он прав.

Мы с Азизом прошли многое. Познакомились, когда мне было двадцать.

Тогда нас обоих закрыли за убийство.

Я – за чужую ошибку.

Он – за то, что убил собственного отца.

Я помню тот день, когда он рассказал. Без оправданий, без сожалений.

«Он поднимал руку на мать, – сказал Азиз. – И в тот день я понял, что либо он, либо мы».

После этого мы стали братьями не по крови – по вине, по выбору, по выживанию.

Он прошёл через ад. И теперь, когда он говорит о жизни, я понимаю: он не о свободе говорит, а о прощении.

О том, чего я до сих пор не умею.

Мы с ним выжили. Построили своё. Но, может, он прав – в этой погоне я и правда забыл, как это – просто дышать.

Я вернулся домой около десяти вечера.

В гостиной меня встретила только Фериде – она тихо укачивала Мерта, который уже клевал носом у неё на руках.

– Афра у себя? – спросил я.

– Да, господин, – ответила она спокойно.

Я кивнул и, держа в руках коробку, поднялся по лестнице.

Почему-то сердце билось чуть быстрее, чем обычно.

Было ощущение, будто мне не тридцать семь, а семнадцать.

Как будто я снова мальчишка, который идёт к девушке, не зная, что сказать, но зная, что должен.

Я постучал в дверь.

Она открыла почти сразу – в глазах удивление.

– Обычно ты просто заходишь, не стоя за дверью, – сказала Афра, проходя внутрь.

Я невольно улыбнулся.

– Я умею удивлять.

Она закатила глаза.

– Твоё эго, кажется, сегодня довольно.

Я прошёл внутрь и сел на диван.

– Присядь, – сказал я.

Она колебалась секунду, потом всё же села напротив.

Я достал коробку и поставил на стол между нами.

– Моя семья начала задавать вопросы, – произнёс я. – И мы должны придерживаться плана.

Я открыл крышку. Кольцо блеснуло в мягком свете лампы.

Афра тихо ахнула.

– Тайлан… зачем это?

Я выдержал паузу.

– Если враги знают, что ты жива – значит, тебе нужно прикрытие.

Ты не просто женщина, ты – невеста Тайлана Турана.

Это всё меняет.

Она вскинула брови.

– Значит, это не просто защита, это роль?

– Это безопасность, – ответил я.

Она тяжело вздохнула.

– Ты, Тайлан Туран, похоже, хорош только в стрельбе.

Я посмотрел на неё непонимающе.

Она протянула мне руку:

– Надевай. На вот этот палец.

Я послушался.

И, не знаю почему, это простое движение вдруг показалось слишком личным.

Как будто мы действительно переступили черту, за которой нет игры.

Афра посмотрела на свою руку, повертела пальцами.

– Кольцо прекрасное, – тихо сказала она.

– Я выбрал самое лучшее.

– Не так, конечно, я себе представляла предложение выйти замуж, – сказала она с лёгкой усмешкой, глядя на кольцо.

Я посмотрел на неё и ответил спокойно:

– Не важно, как выглядит предложение. Важно, кто его делает. Любимый человек… или тот, кто защищает.

Она опустила взгляд, губы дрогнули:

– Получается, я везде проиграла.

Я встал, не зная, как на это ответить.

– Послезавтра открытие моего ресторана в центре Стамбула.

Ты тоже идёшь.

Её глаза вспыхнули – на секунду в них появилась та самая искра, за которую я в ней цепляюсь.

– В день мероприятия к тебе приедут стилисты, подберут платье, всё остальное, – добавил я.

Она кивнула, глядя на кольцо, и сказала почти шёпотом:

– Ты умеешь удивлять, Тайлан. Только не всегда тем, чем нужно.

Я ничего не ответил.

Просто вышел из комнаты и поймал себя на мысли, что впервые за долгое время не понимаю, где заканчивается план… и где начинается чувство.

*****

Я вернулся домой около десяти вечера.

В гостиной меня встретила только Фериде – она тихо укачивала Мерта, который уже клевал носом у неё на руках.

– Афра у себя? – спросил я.

– Да, господин, – ответила она спокойно.

Я кивнул и, держа в руках коробку, поднялся по лестнице.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.