Ан Ми
Пункт мелким шрифтом

Глава 1

Вечер. Бруклин.

Комната с постером космического шаттла на стене, книжной полкой, где вперемешку – «Робототехника для начинающих» и «Человек, который шепчет сердцу». На коленях у мальчишки стоял ноутбук, а голубой свет экрана лег на его веснушки.

– Эй, профессор, – Ава присела на край кровати, шутливо щёлкнула его по носу. – Только не обижайся, ладно? Ты же знаешь, я столько работаю , чтобы ты… – она ткнула пальцем в его футболку с принтом микросхем, – был здоров и осуществил мечту.

– Стать инженером по биомедицине и придумать лучшее искусственное сердце на свете, – невозмутимо договорил он и опустил глаза к ноутбуку.

– Лукас, – Ава улыбнулась так, словно это слово могло остановить все тревоги мира, – уже поздно. У меня сегодня ночная подработка, очень закрытая вечеринка, платят по двойному тарифу. Ты постарайся уснуть, окей? Завтра с утра я буду дома.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула тётя Нора – пожилая женщина с мягким взглядом и упрямой осанкой, официальный опекун Лукаса.

– Ава, детка, собирайся, я справлюсь сама.

А ты, юный Эйнштейн, – она наклонилась к племяннику, ложись спать. Сейчас принесу тёплое молоко и без отговорок.

Лукас послушно закрыл крышку ноутбука и прижал его к груди.

В коридоре тётя Нора понизила голос:

– Мы сегодня были у доктора Хейла. Он сказал… – короткий вдох. – Нужно купить препараты, увеличить дозу бета-блокатора и заказать новый курс диуретика. Сердце пока держится, но перегружать его нельзя. И… Ава, помнишь, он говорил про очередь на операцию? Надо будет подтвердить депозит в клинике.

– Подтвердим, но чуть позже, – кивнула Ава. – Завтра сможем оплатить лекарства.

Тётя Нора мягко посмотрела на неё:

– Ты лучшая сестра на свете. Я знаю, ты работаешь на износ, но Лукас скучает по тебе. – Она обняла девушку, чуть тише добавила: – Он сегодня опять спрашивал, когда ты успеешь с ним поиграть. Сказал, что не хочет быть «вечно больным».

Ава едва заметно улыбнулась:

– Ему просто надоело сидеть дома. Когда всё это закончится, то он сам забудет, что когда-то был пациентом.

Тётя кивнула, стараясь не показать тревогу.

– Не забудь перекусить, ладно? Я сделаю тебе тёплые сэндвичи с собой.

Она зашла в ванную, стянула резинку с запястья, собрала длинные каштановые волосы в высокий хвост и плеснула в лицо холодной водой.В зеркале читалась знакомая усталость: бледное лицо, тусклые глаза.

Когда умер отец Лукаса, все расходы на лечение легли на её плечи. Ему было всего восемь – и Ава знала, что не может оставить его. Он заслуживал жить.

Она едва успела закончить колледж. Всю жизнь мечтала быть художницей, изучала искусство – цвета, свет, линии, человеческие лица. Но последние пару лет о мечтах пришлось забыть.С тех пор её жизнь превратилась в бесконечный круг: бессонные ночи, ранние смены и вечерние подработки, всё ради того, чтобы хоть немного приблизить день операции брата.

«Накоплю и тогда отдохну. И, может быть, наконец подумаю о себе», – сказала она себе в отражении, как мантру.

Ава стёрла влажные следы под глазами, натянула удобную футболку и джинсы, поверх – куртку с логотипом подрядчика EventTech.

Быстрый взгляд на часы – пора.

Закрытый клуб «Verve» на Манхэттене светился, как витрина с драгоценностями, а стоило попасть внутрь и мир менялся.

Зеркала, бархат, смех, звон бокалов. Шампанское по две тысячи за бутылку лилось, как водопад, официанты скользили между столиками, будто на рельсах. Женщины в платьях цвета жидкого золота, мужчины в костюмах, где каждая пуговица стоила, как чья-то месячная зарплата. Всё вокруг сияло – драгоценности, кожа, свет, даже воздух казался пропитан гламуром и самоуверенностью.

Ава стояла у технического пульта за колонной, отмечая в планшете чек-лист:

«Сцена – да. Плазма – да. Микрофоны – вернуть. Кабели – собрать после полуночи».

Она была здесь от подрядчика EventTech и следила, чтобы всё оборудование работало идеально: звук, свет, трансляция. Ничего особенного, просто одна из тех, кого никто не замечает, но без кого шоу не происходит.

В своих джинсах и простой белой футболке она чувствовала себя лишним пикселем в картине глянца. Среди этих безупречных платьев и бриллиантовых улыбок она выглядела чужой, но это её даже устраивало. Так легче выполнять работу: незаметно, точно, быстро.

Помещение было наполнено тяжелым запахом табака и дорогих духов, от которых кружилась голова. Смех становился слишком громким, воздух слишком густым.

Ава вышла на улицу, чтобы хоть немного подышать.

На дворе стояла ранняя осень, воздух был свежий, чистый, и она вдохнула его полной грудью, чувствуя, как уходит гул из головы. Она распустила свои длинные волосы, каштановые пряди упали на плечи, и тут же нахмурилась: запах табака въелся в них намертво.

– Прекрасно, – пробормотала она вполголоса, с сарказмом. – Теперь я пахну, как пепельница из VIP-зала.

Дверь за её спиной с грохотом распахнулась. Оттуда вылетели двое. От неожиданного толчка Ава упала, ладонями ударившись о холодный камень. Подняла глаза и застыла.

На террасу выкатились два мужчины. Один – высокий, широкоплечий, с острым профилем и злым прищуром; другой – худощавый, в мятой рубашке, с кровью, стекающей из-под носа. Оба были изрядно пьяны.

Высокий бил худощавого. Удар. Ещё один. Металл запонок блеснул в свете фонаря. Тот рухнул на землю, выронил бокал и осколки рассыпались по асфальту, как ледяная крошка. Он попытался закрыться руками, но следующий удар пришёлся в плечо.

– Скажи ещё раз, – выдохнул широкоплечий, – что без денег отца я никто.

И ударил снова.

Мужчина захрипел, кровь хлынула из рассечённой губы. Высокий сделал шаг назад, дыхание сбилось, взгляд стал тёмным, стеклянным. Рядом стояла бутылка шампанского, оставленная кем-то на полу. Он поднял её за горлышко и замахнулся, будто собирался разбить о голову лежащего.

Ава огляделась – вокруг никого. Глубокая ночь, пустая улица. Даже охраны не было.

Она видела, как в его глазах вспыхивает что-то опасное, почти безумное.

– Эй! – сорвалось у неё. Она кинулась вперёд, не думая. – Хватит!

Он не сразу понял, кто перед ним. Рука с бутылкой всё ещё была поднята.

Ава прижала ладонь к его груди, чувствуя, как под пальцами тяжело бьётся сердце под тканью, наверняка безумно дорогой рубашки. Второй рукой она быстро, но осторожно выхватила бутылку, и их взгляды встретились. Чёрные, бездонные глаза смотрели расфокусированно, но, кажется, он немного успокоился.

Он опустил руку, словно отпуская злость, и бутылка с глухим звоном упала на асфальт.

Из-за двери донёсся смех и в тот момент на пороге появился его друг, с двумя девушками под руки. На нём была расстёгнутая рубашка, а на них короткие блестящие и довольно вульгарные платья, яркий макияж и пустые взгляды.

– Чёрт, – протянул он с пьяной ухмылкой, – ты опять устроил шоу? Машина уже подъехала. Я взял нам выпить. Пошли, дружище, здесь уже нечего ловить.

Худощавый мужчина поднялся, пошатываясь, вытер кровь рукавом мятой рубашки и процедил сквозь зубы:

– Ты пожалеешь, Блэкстоун.

Он бросил на него злой взгляд и, спотыкаясь, ушёл обратно в клуб.

Ава стояла в стороне, тяжело дыша.

Она посмотрела на мужчину, который секунду назад чуть не раскроил другому голову, и впервые увидела, что он сам не до конца осознаёт, что сделал.Потом перевела взгляд на его друга и девушек. Уже было ясно, чем закончится их вечер.

Конечно, – пронеслось в голове, – можно просто вот так взять красивых женщин и потащить с собой, как покупку из бутика. Почему они думают, что им можно всё? И зачем я, чёрт побери, полезла в эту драку? Ещё бы получила бутылкой по голове. Идиотка. Почему ты всегда лезешь туда, куда не надо?

Она резко отвернулась и пошла обратно внутрь. На часах было уже три ночи. Шум не стихал, запах дыма снова ударил в нос.

Ава протиснулась к своему рабочему месту, проверила пульт, кабели, свет.

Осталось совсем немного. Главное – дожить до конца смены. Её грела только одна мысль, что этой оплаты хватит на лекарства для Лукаса.

Утро в пентхаусе на Верхнем Ист-Сайде начиналось не с кофе. Солнце безжалостно пробивалось сквозь панорамные окна, отражаясь от холодного стекла и бетона. Воздух стоял тяжёлый – смесь вчерашнего алкоголя, духов и чужого смеха.

Дамиан открыл глаза, моргнул от света, сел. Голова гудела, во рту все пересохло.

На соседней подушке лежало это самое «вчера»: блондинка, волосы спутаны, ресницы прилипли, платье и бельё валяются на полу, туфли лежат у двери.

Он потер виски, пробормотал сквозь зубы:

– Отлично. Очередное гениальное утро.

Кто она? – мысли лениво пролистали воспоминания о ночи, но всё сливалось в алкогольный туман. На полу пустая бутылка виски, рядом пиджак, сорванный галстук. Хотелось воды, тишины и чтобы этот день никогда не начинался.

Он поднялся, прошёл в ванную и включил холодную воду. На щеке проступил фиолетовый синяк, и сначала он не понял, откуда он взялся.

А потом вспыхнуло в памяти.

Кулак.

Крик.

Челюсть.

Мэттью Лейк.

Сын владельца Marston Global, главного конкурента Blackstone Media Group.

Наглый, ухоженный, самодовольный.

– Без денег папочки ты – никто, – его голос до сих пор звенел в голове.

Ответ не заставил себя ждать.

—Показал место, пусть теперь знает— усмехнулся он, глядя в зеркало.

Но усмешка тут же съехала.

Холодная волна трезвости прошла по телу. Он знал что отец не простит. Ни драку, ни огласку, ни этот чёртов синяк, который теперь станет символом его очередного «позора».

Он открыл воду, встал под ледяной душ. Холодные струи били по коже, смывая остатки ночи и жуткого похмелья. Капли стекали по плечам, по спине, собираясь на кафеле в мелкие лужицы.

Он выдохнул, вышел, обмотался полотенцем и провёл рукой по волосам, отбрасывая их назад.

– Дамиан… – протянул тягучий женский голос.

Он обернулся.

Блондинка уже сидела на кровати, поправляя волосы, лениво вытягивая ноги в сторону окна. Простыня сползла, открывая её плечо и грудь.

– Как насчёт утреннего секса? – спросила она, прикусывая губу и глядя на него с намёком.

Он не ответил сразу. Подошёл к комоду и взял с него бумажник, вытащил несколько купюр и бросил их на край кровати, как будто просто закрывает счёт в баре.

– Как насчёт уйти, – произнёс он ровно, даже без раздражения. – Охрана вызовет тебе машину.

Она замерла, потом натянуто улыбнулась, будто надеялась, что он шутит.

Но встретила его холодный, непроницаемый взгляд и поняла, что нет.

Сделала вид, что ей всё равно, быстро оделась и вышла, хлопнув дверью. Через минуту лифт бесшумно увёз её вниз, стирая любой шанс на «ещё увидимся».

Тишина.

Он стоял у окна, глядя вниз на Манхэттен.

День был в самом разгаре, а город кипел, гудел, жил по своим правилам. Машины сигналили, люди спешили, сделки заключались каждую минуту. Он знал что этот город у его ног. Здесь всё покупается – внимание, репутация, люди. Вопрос только в цене, а цена не имела для него значения.

Он взял с полки телефон.

На экране двенадцать пропущенных. Все от одного человека. От отца.

Секунда тишины и телефон снова завибрировал.

Он закрыл глаза.

– Ну конечно, – выдохнул он. – Как же без этого.

Снова звонок. На этот раз он взял трубку.

– Что ты, чёрт возьми, творишь? – голос Уильяма Блэкстоуна был ледяным, сдержанным, но в нём чувствовалась ярость, от которой хотелось отодвинуть телефон подальше. – Я не успел допить утренний кофе, а твою морду уже обсуждают все новостные каналы. Приезжай. Немедленно. В офис.

Пауза.

– И, Дамиан… если ты ещё не понял, – его голос стал ниже, опаснее, – ты вляпался по-крупному.

Связь оборвалась.

Дамиан открыл бутылку воды, сделал несколько глотков и, не меняя выражения лица, открыл новости на телефоне.

Заголовки били в глаза один за другим:

«Наследник империи Blackstone избивает конкурента на закрытой вечеринке»

«Кулаки вместо договоров: драка в Verve»

«Богатому можно всё? Вопрос риторический»

– Твою мать. Он провёл рукой по лицу, сдерживая раздражение.

– Отлично, – пробормотал он. – Доброе утро, Нью-Йорк.

Офис «Blackstone Media Group» возвышался в самом сердце Манхэттена – стеклянная башня, сверкающая на солнце, как символ власти.

Это был не просто медиахолдинг, а целая империя контента. Компания производила масштабные шоу, сериалы и документальные проекты для крупнейших стриминговых платформ, запускала собственные цифровые форматы и управляла рекламными кампаниями мировых брендов. Практически каждый успешный медиапроект последних лет был создан Blackstone Media Group – от развлекательных шоу до премиальных сериалов, задающих тон индустрии.

А во главе стоял человек, которого боялись даже партнёры, – Уильям Блэкстоун.

Мужчина, превративший фамилию в инструмент влияния. Власть, упакованная в идеальный костюм. Даже в свои тридцать лет Дамиан знал, ослушаться отца невозможно.

Он вошёл в кабинет.

Отец стоял у панорамного окна, в идеально сидящем костюме, держа в руке свежий выпуск The New York Times. На первой полосе фото, где Дамиан замахивается на Мэттью Лейка.

– Акции упали, – произнёс он, даже не оборачиваясь. Голос был ровным, от чего звучал ещё опаснее. – Ты хоть понимаешь, что натворил?

Он резко обернулся, и газета с глухим хлопком легла на стол.

– Ты опять решаешь вопросы кулаками. У нас – партнёры, инвесторы, съёмки, премьеры, – каждое слово он будто бросал в него. – А у тебя – пьянки с моделями и драка с конкурентом.

Я купил тебе чёртов пентхаус, чтобы ты устраивал свои… развлечения там, а не в клубах под прицелом папарацци.

Зачем ты туда поехал? Чтобы все знали, какой ты идиот?

– Он сказал… – начал Дамиан, но мистер Блэкслоун поднял руку.

– Ты не говоришь. Слушаешь.

Ты – не Дамиан.

Ты – Блэкстоун.

И всё, что ты делаешь, отражается на компании, которую я построил. На имени, которым ты живёшь.

– Да чёрт возьми! – вспыхнул Дамиан, шагнув вперёд. – Ничего такого не произошло! Просто… вышло из-под контроля. Этот ублюдок Лейк сам спровоцировал! Он всегда лезет, где не просят.

Отец резко поднял взгляд, в котором сверкнула раздражённая насмешка.

– У вас что, личная неприязнь? Или шлюху не поделили? – бросил он холодно. – Не смей мне устраивать мелодрамы, Дамиан. Это не улица, это бизнес.

Он сделал шаг к столу, опираясь ладонями о край.

– И не забывай, кто такие «Marston Global Entertainment». Наши прямые конкуренты. Те же форматы, те же звёзды, те же контент-права. У них меньше влияния, зато больше наглости.Они уже не первый месяц пытаются перехватывать контракты через инсайдеров, слухи, утечки. И теперь ты, своим идиотизмом, дал им идеальный повод атаковать нас.

Он подошёл ближе, положил ладони на стол, наклонился перед ним.

– Ты дал им оружие, Дамиан. В твоём лице.

Воздух между стал густым и тяжелым.

Дамиан сжал челюсть, сцепил пальцы, заставляя себя не отвечать.

– В конференц-зал, – наконец произнёс мистер Блэкстоун, выпрямляясь. – Живо.

Он уже шёл к двери, не оборачиваясь зная, что сын всё равно последует.

В зале уже сидели пиарщики.

Холодный свет стеклянных ламп отражался от полированного стола, заваленного распечатками, планшетами и свежими выпусками таблоидов. На всех фото: Дамиан с перекошенным от ярости лицом заносит кулак над Мэттью Лейком.

– Комментарии в соцсетях ужасные, – сухо отчеканил младший PR-специалист, прокручивая ленту на экране. – «Богатенькие снова творят, что хотят».

«Если бы это сделал обычный человек – его уже посадили бы».

«Очередной мажор, который думает, что закон на него не распространяется».

Он поднял взгляд. – Это вирусится повсюду.

– С Лейком договориться не удалось, – добавила Карен Уэллс, директор по коммуникациям, подтянутая женщина с холодным взглядом и идеальной осанкой.

– Его отец в ярости. Готов подать заявление. Это может ударить по будущим сделкам. Шум растёт с каждой минутой, все каналы уже подхватили историю.

– Мы не можем просто заплатить, как обычно? – раздражённо бросил Дамиан, откинувшись в кресле.

– Лейк хочет крови, не денег, – спокойно ответила Карен.

Она повернула планшет и провела пальцем по экрану.

– Возможно, я знаю, как обернуть всё в нашу пользу.

На мониторе сменились кадры.

Сначала – он, замахнувшийся на Лейка.

Потом – девушка, упавшая на асфальт.

И ещё один снимок: Дамиан стоит рядом с ней, её рука лежит на его груди, а их взгляды направлены друг на друга.

– Посмотрите сюда, – Карен ткнула стилусом в экран. – Визуально вы выглядите так, будто обнимаете её. А вот здесь она на земле, а вы между ней и оппонентом.

Люди не читают факты, они читают эмоции. Если подать это правильно, то это будет не «агрессия», а «защита».

Отец медленно снял очки, бросил их на стол и посмотрел на неё.

– И что ты предлагаешь?

– Всё просто, – ответила Карен спокойно, уверенно, будто заранее знала, что её предложение примут. – Мы покажем, что у него давно есть девушка. Скромная, из обычной семьи. Та, ради которой он изменился, стал сдержаннее, ответственнее, «ближе к народу». Публика такое любит.

Карен говорила спокойно, чётко, как будто читала из внутреннего сценария.

– Проще говоря нам нужно показать идеальные отношения. Фиктивные, но убедительные. Несколько совместных выходов, благотворительные вечера, где он держит её за руку. Одно-два интервью для «People» или «Vanity Fair» с правильными цитатами о том, как любовь изменила его взгляд на жизнь. Пара постановочных, нарочито интимных снимков, которые «утекут» в сеть – прогулка по парку, ужин при свечах. Всё должно выглядеть естественно, но в то же время идеально.

Она перелистнула страницу, добавив:

– Люди любят такие истории. Влюблённый мужчина, который не сдержался и вступился за свою девушку. Это переворачивает нарратив. Он не агрессор, герой. А то, что Лейк – конкурент, только усилит эффект. Мы подадим всё так, будто он оскорбил девушку, позволил себе грубость, и Дамиан не стал это терпеть. В результате все встанут на его сторону.

Карен достала другую папку, раскрыла, быстро пробежав глазами список.

– С утра я подняла все данные: списки гостей, подрядчиков, техперсонала, кто был в клубе той ночью. Девушку зовут Ава Миллер. Подрядчик EventTech. Биография чистая: никаких скандалов, никаких связей, ни одного упоминания в прессе. Никаких фотографий, никаких следов личной жизни. Абсолютно прозрачный фон.

Она отложила папку, скрестила руки и посмотрела на Уильяма и Дамиана.

– Идеальная кандидатура для образа «той самой». Карен сделала короткую паузу и добавила:

– Мы уже пытаемся с ней связаться.

– Отлично, – сухо произнёс Уильям Блэкстоун, вставая. Его голос был твёрдым, без малейшего оттенка сомнения. – Согласен. Найди её. Позаботься о договоре – чтобы она потом не разболтала ничего. Сумма не имеет значения. Сделай всё, как сказала.

Он перевёл тяжёлый взгляд на сына, и в воздухе сразу похолодало.

– И, Дамиан… – голос стал ниже, почти угрожающе. – Ты будешь делать всё, что скажет Карен. Улыбаться, держать её за руку, изображать влюблённого идиота если это поможет спасти компанию. Если ты хоть раз попытаешься возражать… забудь о фамилии. И обо всём, что с ней связано. Включая наследство.

Он сделал паузу, взял со стола газету и добавил, тихо, но жёстко:

– Вечно приходится убирать за тобой дерьмо.

Он развернулся и вышел, закрыв за собой дверь с таким спокойствием, что тишина после этого звука стала почти невыносимой.

Карен перевела дыхание, поправила очки и, уже собранно, деловым тоном произнесла:

– Хорошо. Я составлю договор и разумеется, пропишу все возможные риски и пункты о неразглашении. Попробую встретиться с ней как можно скорее. Это займёт немного времени, но если всё сделать правильно – общество проглотит эту историю, и скоро всё уляжется.

Дамиан взял одно из фото со стола, поднял ближе к свету. Девушка с тёмными волосами, серьёзный взгляд, рука на его груди – кадр, случайный, но идеально сыгравший им всем на руку.

Он хмыкнул.

– Ладно, – сказал он спокойно, положив фото обратно на стол. – Найдите её.

И давайте закончим это как можно быстрее.

Глава 2

Утро началось, как и все предыдущие – с усталости, которую не смог бы смыть даже холодный душ. Ава открыла глаза, взглянула на потолок и сразу поняла что спала максимум четыре часа. В комнате пахло кофе и поджаренным хлебом, с кухни доносился тихий стук ложек.

Она спустила ноги на холодный пол, потянулась и поплелась в ванную. В зеркале была всё та же уставшая девушка с тёмными кругами под глазами и вечно собранными в небрежный хвост каштановыми волосами. Холодная вода обожгла кожу, но не прогнала сон.

На кухне сидел Лукас, аккуратно отламывая кусочки тоста.

– Доброе утро, – пробормотала Ава, доставая из шкафа чашку. – Как себя чувствуешь?

– Нормально, – пожал плечами брат. – Только опять таблетки эти… горькие.

– Потерпи, – мягко сказала она, наливая кофе. – Они делают своё дело.

В комнату вошла тётя Нора, в шерстяном халате и домашних тапочках.

– Доброе утро, – сказала она бодро. – Ава, ты опять не выспалась? На тебе лица нет.

– Всё как обычно, – Ава пожала плечами. – Я уже не помню, где сегодня работаю.

Тётя улыбнулась.

– Ну, тогда загляни в свой календарь, детка, – сказала она, ставя перед Лукасом тарелку с овсянкой. – Сегодня вроде не вечерняя смена?

Ава достала телефон, пролистала заметки.

– Кофейня, – выдохнула с облегчением. – Хоть не ночная.

– Это уже прогресс, – усмехнулась Нора. – Перекуси нормально, не на ходу.

– Обещаю, – сказала Ава, хотя обе знали, что соврала.

Кофейня на углу Пятой авеню просыпалась вместе с городом: гул кофемашин, звон чашек, музыка на фоне. Ава натянула фартук, собрала волосы в хвост и заняла своё место за кассой. Рабочий день тек в привычном ритме – заказы, улыбки, чаевые, очереди.

Ближе к полудню телефон завибрировал. Незнакомый номер.

– Алло, – сказала она, уходя в подсобку и поправляя бейдж.

– Добрый день. Это Ава Миллер? – женский голос звучал уверенно, почти официально.

– Да, я, – отозвалась Ава.

– Меня зовут Карен Уэллс, – представилась собеседница.

– Эм… да, – Ава чуть нахмурилась. Она оставляла резюме где только могла, и звонки с предложениями подработки стали привычным делом. – Вы по поводу работы?

– Можно и так сказать, – мягко ответила Карен. – Мне нужно встретиться с вами лично. Сегодня, если возможно.

Ава удивилась, машинально взглянула на часы.

– У меня смена… – она на секунду задумалась. – Но с часу до двух будет перерыв. Я работаю в кофейне «Morning Cloud», на Пятой авеню. Если успеете, то приходите.

– Подходит, – быстро сказала Карен.

– Я совсем недалеко. Буду вовремя.

Ровно в час зашёл человек, который никак не вписывался в уютную атмосферу кофейни.

Карен Уэллс – высокая, безупречно собранная женщина в строгом костюме цвета графита. Ни одной лишней детали: идеальный макияж, стальные серьги, кожаная папка под мышкой. Она села за столик у окна и жестом пригласила Аву.

– Мисс Миллер, спасибо, что нашли время, – начала Карен, открывая папку.

– Да, конечно. Но, если честно, вы немного заинтриговали, – сказала Ава, вытирая руки о фартук. – Что за работа?

Карен посмотрела на неё внимательно.

– Вы знаете компанию «Blackstone Media Group»?

– Конечно, – кивнула Ава, всё ещё не понимая, о чём идёт речь.

– Прекрасно, – сказала Карен и плавно перелистнула несколько страниц, доставая фотографию. Ава взглянула и нахмурилась.

На снимке была она. И мужчина. Тот самый из клуба.

– Пару дней назад вы, вероятно, стали свидетелем одного инцидента в клубе «Verve», – сказала Карен, поправляя очки.

– Да, помню, – кивнула Ава. – А что случилось? Вы из полиции?

– Нет, – мягко ответила Карен. – На фото – Дамиан Блэкстоун. Сын основателя корпорации «Blackstone Group». Вы, возможно, видели заголовки, новости…

– Знаете, нет, – сказала Ава, устало улыбнувшись. – У меня как-то нет времени следить за тем, что происходит в мире, слишком много работы.

Карен чуть подалась вперёд, глядя прямо ей в глаза:

– Из-за этого инцидента пострадала репутация мистера Блэкстоуна. Скажем так… он не сдержал себя.

Она постучала ручкой по фотографии ,на ней Ава касалась ладонью его груди, а он смотрел на неё.

– Давайте скажем так: мы хотим использовать эту ситуацию в нашу пользу. С вашей помощью, конечно.

– Простите? – Ава моргнула, чувствуя, как внутри всё сжимается.

– Перед тем как я объясню подробнее, – сказала Карен, доставая лист, – подпишите это. Формальное соглашение о том, что этот разговор будет конфиденциальным. На всякий случай.

Ава быстро пробежала глазами по строчкам и поставила подпись, всё ещё не понимая что происходит.

– Мы хотим предложить вам контракт, – продолжила Карен ровным голосом. – Сразу скажу, вознаграждение будет щедрым. Вам нужно лишь выслушать до конца.

Она сделала паузу.

– Контракт на фиктивные отношения с мистером Блэкстоуном.

Ава моргнула.

– Простите… что? Это шутка?

– Отнюдь. – Карен протянула ей листок с расчётом. – Вознаграждение – сто тысяч долларов.

Она говорила спокойно, будто предлагала обычную деловую сделку.

– Снимок сыграл нам на руку. Это поможет восстановить репутацию мистера Блэкстоуна. Всё, что вам нужно знать.

Ава застыла.

Сто тысяч.

Эта сумма звенела в голове, как выстрел.

Операция. Препараты. Госпиталь. Лукас…

Карен продолжала, чётко, без эмоций:

– Мы обеспечим вам проживание, охрану, транспорт, одежду. Вы подпишете договор и соглашение о неразглашении. Это стандартная процедура. Конечно, придётся отказаться от привычной жизни, так как всё будет под прицелом камер и папарацци. Нам важно следовать сценарию.

– Это… слишком странно, – наконец выдохнула Ава. – Я даже не знаю этого человека.

– Вам и не нужно, – спокойно ответила Карен. – Ваша задача – сыграть роль.

Хочу сразу подчеркнуть: никаких интимных контактов с мистером Блэкстоуном, ничего, что выходит за рамки морали или здравого смысла. Как только цель будет достигнута, последует мягкое, постановочное расставание для прессы. Вы получите вознаграждение и сможете вернуться к своей жизни. И,разумеется, весь гардероб и украшения, которые мы предоставим, останутся у вас.

Ава отвела взгляд в окно.

Сто тысяч. Лукас. Больница.

– Можно мне подумать?

Карен кивнула, но голос её стал твёрже:

– Понимаю. Но лучше принять решение сегодня. В таких делах время решает всё.

Они замолчали.

Только шум кофемашины заполнял паузу.

Ава выдохнула:

– Хорошо. Я согласна.

Карен улыбнулась коротко, по-деловому:

– Замечательно. Завтра утром к десяти за вами приедет машина.

Она достала из папки тонкую папку и положила на стол:

– Вот предварительный договор. Изучите его внимательно. И, мисс Миллер … всё строго конфиденциально.

Ава смотрела на папку, как на билет в новую жизнь. Одним решением она могла изменить все.

Вечером дом наполнился тихим светом настольной лампы и запахом ромашкового чая. Ава сидела рядом с Лукасом на кровати. Он, как всегда, уткнулся в планшет, но на этот раз не читал, а просто водил пальцем по тачпаду, делая вид, что занят.

– Солнышко, – тихо сказала она, кладя руку ему на плечо. – Мне нужно уехать на какое-то время.

Он поднял голову, нахмурился.

– Уехать? Куда? Почему?

– Это работа. Очень важная. – Ава старалась говорить спокойно, хотя внутри всё сжималось. – Она поможет нам оплатить твоё лечение, все лекарства и операцию. Понимаешь? Это шанс, Лукас. Такой бывает только раз в жизни.

Он молчал, глядя на неё большими, настороженными глазами.

– Но ты же вернёшься? – спросил он тихо. – Скоро?

Ава улыбнулась и поцеловала его в макушку.

– Конечно. Мы будем созваниваться каждый день, ладно? Я не бросаю тебя, просто… мне нужно немного времени, чтобы всё это устроить.

Он кивнул, но губы дрогнули.

– Я не хочу, чтобы ты уезжала.

– Я знаю, – шепнула она. – Но я делаю это ради нас.

Когда Лукас наконец уснул, Ава тихо вышла на кухню. Тётя Нора уже наливала ей чай, пар тонкой струйкой поднимался над чашкой.

Запах мяты смешивался с ароматом ночного дождя, барабанившего за окном.

Тетя Нора молчала, глядя на племянницу поверх чашки.

– Ты уверена, что понимаешь, во что ввязываешься? – наконец спросила она. – Будешь жить под одной крышей с мужчиной, которого даже не знаешь. А если он… ненормальный? Или начнёт приставать, не дай бог?

Ава усмехнулась будто пытаясь разрядить тишину.

– Тётя Нора, всё прописано в контракте. Я читала его три раза. Там нет ничего такого. Это просто формальность, спасти репутацию одного богатого придурка.

Она вздохнула и опустила взгляд.

– Я просто случайно оказалась на фото рядом с ним, вот и всё. Случайность, которая может изменить нашу жизнь.

Нора ничего не сказала.

– Эти деньги… – тихо продолжила Ава. – Их хватит, чтобы Лукас наконец выздоровел. Понимаешь?

Она сделала глоток чая.

– Может, это и безумие, но вдруг хотя бы раз в жизни мне повезёт? Лукас станет здоров, а я, наконец, смогу снова рисовать.

Нора долго молчала, потом кивнула и мягко сжала её ладонь.

– Хорошо. Если чувствуешь, что должна, то делай. Только будь осторожна, девочка.

Утром Ава собрала вещи. Всего одну сумку – одежда, блокнот для набросков, парочку книг.

Тётя Нора стояла у двери, сжимая её пальцы.

– Звони, ладно? И не стесняйся просить помощи.

– Обещаю. – Ава улыбнулась и вышла.

Во дворе уже ждала чёрная машина. Водитель молча открыл дверь, и Ава села на мягкое кожаное сиденье.

Дорога до Верхнего Ист-Сайда заняла меньше получаса. Машина плавно остановилась у небоскрёба из стекла и стали. Пентхаус на последнем этаже – место, где она никогда не думала оказаться.

Дверь открыл консьерж – мужчина в идеально выглаженной форме, с тем самым выражением лица, будто он видел всё, но не имеет права удивляться ничему. Он молча кивнул, провёл её к лифту и нажал кнопку нужного этажа. Ава шагнула внутрь. Отражение в зеркальных стенах кабины показалось ей чужим. Сердце билось ровно, но слишком громко.

Когда двери лифта открылись, она увидела просторную гостиную – панорамные окна во всю стену, сквозь которые город казался бескрайним. Элегантный интерьер в холодных тонах: камень, металл, стекло. Всё как на обложке журнала, идеально, безошибочно.

На диване, откинувшись на спинку, сидел Дамиан Блэкстоун. Она узнала его мгновенно этот взгляд невозможно было спутать.

Рубашка с расстёгнутым воротом, стакан виски в руке. На запястье часы, которые стоили, наверное, больше, чем вся её жизнь.

Взгляд – холодный, оценивающий, с лёгким оттенком скуки и пренебрежения.

Рядом стояла Карен.

– Мисс Миллер, проходите, – сказала она, чуть кивнув. – Присаживайтесь.

Ава подошла и села на край дивана и молча протянула папку. Карен взяла её, быстро пролистала страницы, пробежала глазами по подписям.

– Всё верно. Подпись есть. Добро пожаловать в ваш новый… опыт, – произнесла она с лёгкой иронией, бросив короткий взгляд на Дамиана.

Карен разложила перед ними несколько листов и продолжила:

– Ваша официальная легенда: вы познакомились в кофейне, где работали официанткой. Он влюбился с первого взгляда, а вы… – она едва заметно улыбнулась, – не сразу поддались его обаянию.

Дамиан приподнял уголок губ, сделав глоток из бокала. В его взгляде мелькнуло что-то насмешливое, как будто ему всё это казалось фарсом.

Карен откашлялась и продолжила, будто не заметив его реакции:

– Встречаетесь уже около полугода. Просто держали всё в секрете, так как вы не публичный человек. Теперь отношения перешли на новый уровень, и вы решили съехаться.

Ава слушала, молча глядя в бумаги, но ощущала – он смотрит. Не просто смотрит, а изучает, оценивает.

Карен продолжала уверенно, как будто читала инструкцию:

– Жить вы будете здесь. Разумеется, в отдельных комнатах. Для прессы важно, чтобы вас видели вместе. Папарацци уже дежурят у подъезда, так что всё должно выглядеть естественно: счастливые лица, смех, объятия, совместные прогулки.

Она посмотрела на Дамиана, потом снова на Аву: – Ваша задача – убедительно играть роль.

Дамиан чуть наклонил голову, небрежно крутя бокал в руке.

– Убедительно, – повторил он тихо, с той хрипотцой, от которой по спине побежали мурашки.

Карен, как будто не услышала, добавила:

– Ваша комната готова. Там всё необходимое. Стилисты уже подобрали гардероб: скромный, женственный, но дорогой. Придётся немного сменить имидж, мисс Миллер, – в голосе мелькнула лёгкая усмешка. – Простая девушка, которая покорила сердце наследника империи, должна выглядеть соответствующе.

Ава лишь кивнула.

Комната, которую ей отвели, выглядела как из журнала о богатой жизни.

Светлая, просторная, с огромным панорамным окном, белый мрамор, огромная кровать и шкаф, который оказался забит одеждой, идеально подобранной, аккуратно развешанной.

Платья нежных оттенков, юбки, свитера из кашемира, туфли на низком каблуке. Всё выглядело… слишком идеально.

На туалетном столике лежали косметика и духи – видимо, от стилистов, тех самых, про которых говорила Карен.

– О боже, – прошептала Ава, приоткрыв одну из коробок. – Это всё… мне?

– Да, – ответила Карен.

– Нам нужно создать образ. Простая, но очаровательная и женственная.

Она слегка улыбнулась. – Через час приедет стилист. Постарайтесь не пугаться, он немного… эмоционален.

Карен ушла, оставив Аву среди шелестящих платьев и непрошеной роскоши.

Через час действительно приехал стилист – по имени Марко, с ярко выраженной театральностью и чёрными перчатками до запястий.Он вошёл в пентхаус, будто на сцену, огляделся с видом дирижёра, готового к симфонии.

– О, дорогуша, ты – чистый холст, – воскликнул он, бегло окинув Аву взглядом. – Нам нужно лишь немного света, мягкости и… блестящей судьбы!

Ава моргнула, растерянно глядя на его вихрь энергии.

– Судьбы? – переспросила она, прижимая ладони к коленям.

– Разумеется, – драматично вздохнул Марко. – Ты должна выглядеть так, будто сама Вселенная выбрала тебя. Никаких случайностей. Только стиль, харизма и чуть-чуть сияния на скулах.

Он подошёл ближе, задумчиво тронул её волосы, прищурился.

– Ммм… роскошно. Просто спящее золото. Разбудим!

Он слегка поднял прядь, позволив ей скользнуть между пальцев, и с видом вдохновлённого творца добавил:

– Кончики, конечно, нужно оживить… и да, немного волны – лёгкой, естественной, будто ты каждое утро просыпаешься в фильме про романтическую героиню.

Он хлопнул ладонями:

– Кудри, которые кричат о твоей женственности! Вот оно.

Ава рассмеялась, хотя и не знала – то ли от смущения, то ли от того, как серьёзно он это произнёс.

– Главное, чтобы не кричали слишком громко.

– О, не беспокойся, – парировал он, – я не делаю ошибок. Только заявления.

Он ловко смешивал какие-то составы, нужные для стойкой завивки – «долговременная текстура», как он выразился.

Марко напевал себе под нос мелодию, время от времени отступал на шаг, смотрел под разными углами, словно проверял свет и композицию.

Через полчаса Ава уже видела в зеркале отражение девушки с лёгкими, блестящими кудрями, будто подсвеченными изнутри. Волосы лежали идеально, но при этом выглядели естественно, будто такими они были всегда.

Марко довольно кивнул, как художник, закончивший полотно.

– Ах, это совершенство. Но… – он прищурился, – всё ещё не история. Историю рассказывает лицо.

– Теперь займёмся лицом, – произнёс он торжественно. – Минимум усилий, максимум эффекта.

Он указал на косметику на ее полке – несколько баночек, пудра, помада цвета розового песка, хайлайтер с мягким свечением.

– Я должен научить тебя. Иначе ты завтра нанесёшь это как школьница на выпускной, и всё моё искусство пойдёт прахом.

Он осторожно провёл пальцем по её коже под глазами.

– Вот это – синячки, – сказал он театрально, они рассказывают миру, что ты мало спишь, много работаешь и не отдыхаешь.

– Ну, спасибо, – хмыкнула Ава.

– Но, – продолжил он, – мы превратим это в загадку. Лёгкий свет сюда, мягкое тепло сюда… и – вуаля! Мужчина видит не косметику, а твою историю.

Он говорил, водя кистью по её лицу:

– Вот так… немного света на скулы, мягкий блеск на губах, лёгкая тень, будто от поцелуя, который тебе ещё не подарили.

Ава посмотрела на себя в зеркало. Оттуда на неё смотрела девушка, о которой действительно можно было бы написать статью.

– Вот, – сказал Марко, отступая на шаг, – теперь ты выглядишь как человек, который не просто живёт. Ты – событие.

Ава чуть усмехнулась.

– У вас явно богатый опыт.

– Милочка, я поднимал с нуля и похуже, – ответил он, щёлкнув пальцами. – Но ты… ты – проект мечты.

Он сделал шаг назад, оценил результат и довольно прищурился:

– Вот, теперь ты выглядишь так, будто о тебе можно написать статью «Она изменила его».

Ава приподняла бровь.

– Звучит как диагноз.

Марко театрально приложил руку к сердцу.

– Звучит как судьба, дорогая, – парировал он и, собрав инструменты, ловко закинул чемоданчик через плечо.

Он подмигнул и растворился так же быстро, как появился, оставив за собой запах бергамота и лёгкое ощущение, что вместе с ним ушла часть шума этого дня.

Вечер опустился на город.

За панорамными окнами плавно текли огни, отражаясь в стекле, как золотые жилы.

Дамиана она весь день не видела – в пентхаусе стояла почти нереальная тишина. Только где-то внизу звенели лифты, гудели кондиционеры и доносился приглушённый шум улиц.

Ава устроилась в гостиной с книгой и чашкой чая, босая, в шелковой пижаме, которую нашла в своём новом гардеробе.

Но тишину нарушил щелчок двери.

Шум шагов. Тяжёлых, неуверенных.

Запах алкоголя добрался до неё раньше, чем сам он.

– Уже обживаешься в новом доме, – пренебрежительно сказал он.

Ава подняла глаза. Перед ней стоял Дамиан, высокий, огромный, с расстёгнутой рубашкой и бутылкой виски в руке.

– Смотрю, ты не выпускаешь из рук своего верного спутника, бутылку, – спокойно заметила она, не закрывая книгу.

Он усмехнулся, сделал глоток и подошел ближе.

– Какая радость, что ты тогда оказалась там, в клубе. Представляешь, теперь получишь кучу денег. Все любят деньги. Особенно такие, голодранки как ты.

Ава подняла взгляд, медленно закрыла книгу.

– Напомню, что это я сейчас спасаю твою репутацию, – сказала спокойно. – Так что, если уж говорить, кто кому обязан, то скорее наоборот.

Он чуть наклонил голову.

– Может, я добавлю пару сотен, и мы сыграем влюблённую парочку чуть… убедительнее? Может даже останешься в моей постели до утра. – усмехнулся он.

Ава фыркнула.

– Надо же, ты даже не пытаешься скрывать, какой ты кретин.

– Хотя, знаешь, – он подошел ближе и потрогал шелковую ткань пижамы… – Я уже заплатил за все эти шмотки, считай, уже оплатил все наперед, а ты… ты не так уж плоха. – Обходя диван и пристально смотря на нее, сказал он: – Мне нравится твоя фигура. И, кстати, у тебя отличные сиськи…

– Ещё одно слово – и я разобью тебе кружку о голову, – перебила она резко.

Он рассмеялся – коротко, низко.

– Горячая. Это даже… интригует.

– Мне казалось, за эту пижаму и гардероб заплатил твой отец, – она смотрела ему в глаза, – который даже вынужден платить случайной девушке со снимка огромные деньги, чтобы прикрыть твою задницу…

Он сжал бутылку сильнее, но промолчал. Она смотрела ему в глаза, встала и сказала:

– Да, с харизмой у тебя явные проблемы, не удивительно, что женское внимание тебе приходится покупать. Спокойной ночи.

Дамиан стоял, не до конца осознавая смысла того, что она сказала, и как вообще посмела.

Глава 3

Карен действовала безупречно и уже через несколько дней её план работал, как часы.

Фото из клуба заполонило интернет: Ава и Дамиан, её рука на его груди, их взгляды будто соединены невидимой нитью.

Под снимком десятки заголовков:«Наследник Blackstone Media спасал возлюбленную!», «Дамиан Блэкстоун впервые продемонстрировал настоящие чувства!»

Сайты гудели. Комментарии делились на два лагеря – те, кто не верил ни единому слову, и те, кто теперь был уверен, что за маской холодного миллиардера скрывается «настоящий мужчина».

Ава читала всё это утром за чашкой кофе, не веря глазам.«Возлюбленная… любовь всей жизни… та, ради которой он потерял контроль…» Если бы не собственное лицо на фото, она бы решила, что речь точно не о ней. Щёлкнула дверь ванной.

Ава подняла глаза и замерла.

Дамиан вышел из душа в одном полотенце, которое держалось на бёдрах лишь благодаря чуду. Капли воды стекали по его груди и исчезали под линией ткани. Он не торопился прикрываться, двигаясь с ленивой уверенностью человека, который знает, что производит впечатление.

Ава отвела взгляд, вернулась к чтению новостей и сделала вид, что ничего не происходит. Он бросил на неё короткий, ленивый взгляд.

– Доброе утро, – хрипловато протянул он. – Налей кофе.

– Налей себе сам. Я не служанка, – не отрываясь от страницы, ответила она.

Он усмехнулся.

– Странно. Мне казалось, в обязанности официанток входит быть вежливыми с клиентами. Ты ведь официантка, верно?

Ава подняла взгляд, медленно, с ленивой, почти хищной усмешкой.

– Официантка, верно, – протянула она, будто соглашаясь с очевидным. – Только, в отличие от тебя, я хотя бы сама оплачиваю свои счета.

Она театрально прижала палец к губам, изображая задумчивость:

– Хотя подожди… ты ведь не работаешь, да? Просто тратишь папины деньги и называешь это “бизнесом”?

Он приподнял бровь, уголок рта дрогнул.

– Острый язык. Не удивительно, что тебе трудно найти нормальную работу.

На секунду их взгляды пересеклись, и воздух будто искрился. Он чуть наклонился вперёд, она не успела ответить и в этот момент раздался сигнал лифта.

Двери распахнулись, и Карен, как всегда точная до секунды, вошла в пентхаус.

– Доброе утро. Надеюсь, вы готовы к «рабочему дню»? – она шагнула внутрь, уже доставая планшет.

– Итак, – произнесла она деловым тоном, – у нас плотный график. Романтический завтрак в «Le Clair de Lune» – атмосферно, без пафоса, то, что нужно.

Затем прогулка в парке: ведите себя максимально естественно, вовлечённо.

Я договорилась – вас будут снимать сразу несколько лояльных СМИ. Мороженое, объятия, смех и всё, что создаёт иллюзию влюблённой пары.

Ава поставила чашку на стол и попыталась выглядеть спокойной.

Карен, не поднимая взгляда от планшета, добавила между делом:

– Через пару дней конференция «Media Future Forum», там будут все ключевые игроки рынка. Вам нужно появиться вместе.

Она окинула Аву быстрым взглядом.

– Сегодня нужен лёгкий, утренний образ. Без пафоса. Что-то… женственное, нежное.

Через полчаса Ава уже стояла перед зеркалом. Платье цвета сливочного крема мягко обнимало фигуру, струясь чуть ниже колен. Волосы падали в лёгкие волны, лёгкий макияж подчёркивал зеленые глаза.

В отражении стояла уже не уставшая девчонка из кофейни, а красивая, уверенная женщина, которая вполне могла бы быть рядом с Дамианом Блэкстоуном.

Карен подошла ближе, оценила результат и кивнула:

– Прекрасно. Сдержанно, естественно. Выглядишь как человек, который не ищет внимания и именно поэтому им его заваливают.

Она повернулась к Дамиану, стоявшему у окна с чашкой кофе.

– Ты обнимаешь её. Как можно чаще. Берёшь за руку. Папарацци работают круглосуточно. Один нужный кадр может стоить миллионы. Каждое слово, каждый жест – под микроскопом.

Дамиан медленно выдохнул, поставил чашку и произнёс:

– Я всё понял. – Он бросил на Карен ленивый взгляд. – Но после днем у меня деловая встреча. Она тоже поедет со мной?

– Да, – кивнула Карен. – И, кстати, мистер Блэкстоун просил напомнить: без выходок. Мы работаем над твоим образом, Дамиан. Не разрушай то, что уже начали строить.

Он усмехнулся.

– Конечно. Я же идеальный сын.

Карен холодно приподняла бровь.

– Постарайся хотя бы выглядеть убедительно.

Повернувшись к Аве, она уже мягче сказала:

– Пора выходить на сцену.

Как только они вышли из здания, он уверенно взял её за руку, открыл дверцу машины – словно идеальный кавалер с рекламного постера. Она села внутрь, чувствуя лёгкое раздражение от того, как естественно он играет свою роль.

Пока они ехали, Дамиан почти не смотрел в её сторону, только принимал звонки, один за другим. Голос стал другим – ровным, хрипловатым, с холодной сосредоточенностью, которой не было, когда он разговаривал с ней.

– …да, я знаю, идея гениальная, – говорил он кому-то, глядя в окно. – Аналитики подтвердили, потенциал бешеный. Нам нужно отснять пилотный выпуск до конца месяца…

Он сделал короткую паузу. – Нет, мы не будем ждать, мы идём по плану. У нас почти всё готово.. Встреча сегодня….

Ава молча слушала, делая вид, что занята телефоном. Он говорил быстро, жёстко, властно. И в этом голосе было что-то новое для неё – настоящий он, не пьяный циник, а человек, которому подчинялись десятки людей.

Она поймала себя на мысли, что ей немного стыдно за свои слова, сказанные на кухне.

Впервые Ава видела в нём не просто раздражающего мужчину, а руководителя, привыкшего держать всё под контролем.

Кафе « Le Clair de Lune» оказалось уютным: белые скатерти, зелёные лаванды в горшках, лёгкий запах круассанов и кофе.

Они устроились за столиком на террасе.

Дамиан сел ближе, его рука снова легла на её талию и он обнял ее чуть крепче, чем требовалось для правдоподобия.

– Мне кажется, ты немного переигрываешь, – шепнула она, не поворачивая головы. – Люди обычно не завтракают, обнимаясь.

Его голос прозвучал у самого уха – низкий, обволакивающий, с ленивой насмешкой:

– Нам же нужна достоверность, милая.

Ава едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Когда официант принёс заказ, Дамиан, не спеша, отрезал кусочек воздушного омлета, взял вилку и протянул ей.

– Попробуй, – произнёс он негромко, почти командно.

Она понимала, что это просто игра часть их тщательно выстроенного спектакля, – послушно наклонилась, попробовала, изобразив безупречную улыбку.

– Очень вкусно, – сказала она тихо, стараясь звучать естественно.

Он чуть усмехнулся.

– Умница, – произнёс он, – обними губами.

Ава чуть приподняла бровь и протянула ему свой круассан. Дамиан улыбнулся ей – хитро, с тенью удовлетворения, не отводя взгляда, и, в свою очередь, попробовал притворно закрывая глаза и жмурясь от удовольствия.

Затем, как по сценарию они шли по парку, держась за руки. Всё выглядело безупречно, ровно настолько, насколько требовала Карен.

Смех, неспешные шаги, короткие взгляды, лёгкое касание пальцев – со стороны это действительно напоминало прогулку влюблённой пары.

– А ты отлично держишься, – прошептал он ей на ухо, чуть прижимая к себе, его ладонь скользнула на талию, будто между делом.

Ава улыбнулась зная что из снимают.

– Спасибо, – ответила тихо, – просто представляю, что меня держит кто-то другой.

Он коротко усмехнулся, склонившись ближе.

– Осторожнее с фантазиями, милая.

Вскоре, как и говорил Дамиан, у него была встреча за ланчем.

Они приехали в ресторан с панорамными окнами, где всё выглядело слишком безупречно: стеклянные бокалы, белоснежные скатерти, глухой рокот разговоров внизу. Официант провёл их к зарезервированному столику у окна.

Дамиан представил её мужчине лет сорока – подтянутому, с коротко остриженными седыми висками и выразительными карими глазами.

– Лестер, это моя девушка, Ава, – произнёс он с лёгкой небрежностью, свойственной тем, кто привык владеть вниманием.

– Очень приятно, – ответил Лестер, протягивая руку. Его голос был глубоким, немного хрипловатым, как у человека, привыкшего к переговорам и дорогим сигарам.

– Взаимно, – вежливо кивнула Ава, принимая рукопожатие.

Он выглядел безупречно: лёгкий костюм цвета графита, тонкий ремень, часы, которые стоили, вероятно, больше, чем её старый автомобиль. От него исходила уверенность, спокойствие, власть – та, что не требует крика.

Когда они сели, официант бесшумно налил воду, поставил на стол хлебную корзину и удалился.

Мужчины сразу перешли к делу.

Ава, держа бокал с соком, слушала краем уха, как фразы «контракты», «эксклюзив», «пилотный выпуск» повторяются, будто музыкальные мотивы.

– Мы создаём не просто шоу, – сказал Дамиан, слегка наклоняясь вперёд. Его голос стал ниже, собраннее. – Это гибрид интерактива и драмы.

Он говорил с азартом человека, для которого идея – не просто проект, а личная миссия.

– Зритель сам будет влиять на исход каждой серии: принимать решения, формировать рейтинг героев. Пока никто на рынке не делал ничего подобного. Это, по сути, живая история.

Лестер слушал внимательно, крутя бокал в пальцах.

– Амбициозно, – протянул он. – Но вы уверены, что аудитория готова к такому формату? Люди ведь привыкли к шаблонам.

Дамиан усмехнулся.

– Люди привыкли только до тех пор, пока им не покажешь что-то лучше.

Он достал планшет, пролистал несколько слайдов – таблицы, графики, имена.

– NexVision провели аналитику: вовлечённость аудитории растёт на тридцать семь процентов. Это не просто шоу – это эксперимент с эмоциями. И если мы успеем подписать Мейси Кларк и Джейдена Фостера – проект выстрелит.

– Дорогие звёзды, – заметил Лестер. – Но, полагаю, вы уже просчитали бюджет?

– Разумеется.

Дамиан говорил уверенно, чуть откинувшись в кресле, с тем хищным спокойствием, от которого люди либо подчинялись, либо завидовали.

– Я хочу подписать вас как эксклюзивного рекламного партнёра. У вас будет полный брендовый пакет – от интеграций до логотипов в кадре. Сами понимаете, Лестер, мы работаем давно. Вы – первый, кому я предлагаю это.

Лестер на секунду задумался, поглядывая то на него, то на Аву, которая молча наблюдала, как Дамиан – холодный, расчётливый в делах – превращается в харизматичного лидера.

Она поймала себя на мысли, что впервые видит его таким – не раздражающим, не циничным, а по-настоящему увлечённым.

– Что ж, звучит как шаг в будущее, – произнёс наконец Лестер, снимая очки.

Он прищурился с лёгкой улыбкой. – Я подумаю. Но мне нужно обсудить детали с партнёрами. Всё-таки речь идёт не о тысячах долларов, верно?

– Конечно.

Дамиан чуть подался вперёд, в его голосе прозвучал мягкий нажим.

– Но помните, это эксклюзив. И если всё пойдёт по плану, то уже через месяц стоимость участия возрастёт в разы. Такая возможность не повторяется.

Лестер поправил очки, усмехнулся.

– Убедительно. Ладно, мне пора, – он взглянул на часы, встал из-за стола. – Приятно было познакомиться, Ава.

– Взаимно, – ответила она с лёгкой, почти голливудской улыбкой.

Лестер повернулся к Дамиану:

– И должен признать, мистер Блэкстоун, ваша девушка само очарование.

Дамиан усмехнулся – коротко, почти хищно.

– Да, – сказал он, обвивая рукой талию Авы и притягивая ближе. – Она просто свела меня с ума с первых минут.

Она почувствовала, как его ладонь на секунду легла чуть ниже, чем нужно, но даже не дрогнула. Ава ответила идеальной улыбкой, положила ладонь ему на грудь, глядя Лестеру прямо в глаза:

– Он преувеличивает, – произнесла мягко, – но я стараюсь соответствовать.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся Лестер, пожимая им руки. – До скорого.

Когда он ушёл, Ава опустила взгляд на стол, где остались бокалы и брошенные салфетки.

Дамиан всё ещё держал её, словно напоминая, что даже в игре он главный.

Она не отстранилась – просто спокойно сказала, не поднимая глаз:

– Ты умеешь производить впечатление. Особенно когда притворяешься человеком.

Он хмыкнул, отпуская её талию:

– А ты, оказывается, умеешь слушать. Может, не всё в тебе потеряно.

По дороге домой, в салоне царила тишина.

Дамиан сидел рядом, чуть откинувшись на спинку кресла. Он пролистывал сообщения на телефоне – быстро, сосредоточенно, как будто всё остальное вокруг не имело значения.

Ава смотрела на него исподтишка. В его облике было что-то собранное, сосредоточенное, и впервые за долгое время он не казался ей пустым.

Она вспомнила, как он говорил сегодня за ланчем, так уверенно, чётко, с внутренним огнём, как человек, который действительно верит в то, что делает.

– Знаешь, – тихо сказала она, нарушая тишину, – мне кажется, эта идея действительно отличная.

Он не сразу отреагировал, лишь слегка приподнял бровь, не отрывая взгляда от экрана.

– Та, что про интерактивное шоу, – уточнила она, немного неуверенно, будто боялась услышать его ответ.

Дамиан усмехнулся.

– О, серьёзно? – произнёс он, не поворачиваясь. – Тогда мне, наверное, повезло – получить одобрение от эксперта по подаче латте.

Ава напряглась, но старалась сохранить спокойствие.

– Я просто сказала, что идея сильная, – спокойно ответила она, глядя прямо перед собой. – Ты можешь не принимать это как комплимент, если так проще.

– Ну конечно, – хмыкнул он, бросив в её сторону короткий взгляд. – Ты ведь, наверное, лучше всех разбираешься в медиарынке. Твой взгляд на индустрию бесценен.

Ава глубоко вдохнула, медленно выдохнула, чтобы не вспыхнуть. Она отвернулась к окну, то хрупкое чувство уважения, которое только-только зародилось в ней во время его разговора с Лестером , растворилось без следа.

В его голосе было что-то, что заставляло слушать. Он был похож на лидера, на того, кто способен зажечь людей, вести их за собой.

А сейчас… перед ней снова сидел высокомерный, самодовольный мужчина, который наслаждался тем, что может задеть.

«Идиот», – подумала она, сцепив пальцы на коленях, чувствуя, как ногти впиваются в кожу.

Глубокой ночью Ава проснулась от звука.

Сначала тихого, непонятного. Потом от коротких, рваных стонов, будто кто-то не сдерживал дыхание.

Она открыла глаза и несколько секунд лежала неподвижно, вглядываясь в темноту.

Сон улетучился мгновенно, как будто его и не было.

Стоны становились всё громче, ближе. Глухие удары, хлопки, потом смех – женский, хрипловатый, нарочито громкий.

И вдруг она поняла.

Нет, не может быть.

Он?..

Ава зажала уши ладонями, потом схватила подушку и прижала к голове.

Бесполезно. Звуки пробивались сквозь ткань – настойчивые, плотные, как издёвка.

– Чёрт… – прошептала она, опуская взгляд на одеяло.

В груди поднималась злость – густая, тяжёлая, разъедающая.

«Тише, Ава. Тише», – приказала она себе.

«Ты просто живёшь здесь. Это всё фикция. Контракт. Работа. Ради Лукаса. Ради него».

Но внутренний голос не помогал.

Каждый новый стон бил по нервам, как удар током. Сцены, которые воображение рисовало против воли, вызывали отвращение.

Она сжала зубы, накрылась одеялом с головой, но даже под ним слышала приглушённо, но отчётливо низкие стоны, шелест простыней, звук, от которого хотелось бежать.

Казалось, стены дома впитывали в себя этот развратный ритм.

Как будто он хотел, чтобы она слышала.

Чтобы знала.

Чтобы это стало напоминанием о том, кто здесь главный.

Она вцепилась в подушку, шепча почти беззвучно:

– Пусть это быстрее закончится.

Но стоны не стихали.

Становились громче, будто нарочно.

И с каждой минутой её злость превращалась в пламя – в ярость, от которой внутри всё горело. На него. На себя. На всё.

На то, что она здесь.

В этом доме.

В этом мире, где всё продаётся – даже человеческое достоинство.

Она уставилась в потолок.

И впервые за всё это время она почувствовала не просто неприязнь, не раздражение – ненависть.

Настоящую, человеческую, обжигающую ненависть.

К нему.

К его голосу.

К его власти.

К этому чувству, которое он раз за разом заставлял её испытывать – злость, боль, унижение.

И всё, что она могла сделать, это лежать в темноте, слушая, как за стеной гремит его фальшивая страсть, и ждать, когда этот кошмар закончится.

Хотя бы на минуту.

Глава 4

Сегодня был их первый официальный выход в свет. Аве принесли роскошное платье – лёгкое, струящееся, цвета глубокого изумруда, который подчёркивал каждый отблеск её глаз и мягко играл с оттенком кожи. Ткань скользила между пальцев, словно дышала. Она провела ладонью по гладкому шелку и невольно задержала дыхание: было ощущение, что это платье принадлежит не ей, а какой-то другой женщине, созданной для софитов, вспышек камер и внимательных взглядов.

На лейбле золотыми буквами сияло Dolce & Gabbana – и эти буквы будто бы ослепляли её, напоминая, что теперь она часть чужого мира, где каждый шаг стоит денег.

Украшения лежали рядом – тонкое ожерелье и серьги, словно сотканные из света. При малейшем движении они ловили отблески лампы и рассыпали их по стенам серебряным дождём, превращая комнату в декорацию к фильму.

Ава стояла перед зеркалом.

На неё из отражения смотрела девушка, в которой она не узнавала себя. Та Ава знала усталость, тревогу и постоянное чувство «ещё немного – и не справлюсь».

А эта – выглядела как мечта, тщательно созданная для чужих глаз.

Она глубоко вдохнула, поправила лямку на плече и прошептала, глядя на себя в зеркало:

– Спокойно. Просто игра. Всего лишь игра.

– О, дорогуша, ты безупречна! – знакомый голос раздался от входа. В гостиную, как вихрь, ворвался Марко – всё тот же, с идеально уложенной причёской, чёрными перчатками до запястий и ароматом, который сразу разносится по всей комнате.

Он закатил глаза, театрально сложил руки и произнёс с преувеличенным благоговением:

– Посмотри на себя, Ава. Будто звезда Голливуда, сбежавшая с ковровой дорожки ради того, чтобы очаровать… весь Нью-Йорк!

– Это просто платье, Марко, – с лёгкой улыбкой ответила она.

– Нет, дорогуша, – он прижал ладонь к груди и покачал головой. – Это не просто платье. Это оружие массового обольщения! Мужчины падают, как спелые груши, стоит тебе только повернуться спиной.

– Но я не собираюсь никого сбивать с ног, – усмехнулась она, чуть смутившись.

– Посмотрим, посмотрим, – протянул он с лукавой улыбкой. – Садись.

Он жестом указал на кресло перед зеркалом, и, не теряя времени, принялся за её волосы.

Тонкие пальцы ловко скользили между прядей, расчёсывая, накручивая, фиксируя.

– Вот так… свежесть, невинность и капелька роковой тайны, – комментировал он каждое движение, прищуриваясь, будто создавал шедевр. – Ещё немного блеска… и готово!

Ава смотрела, как локоны мягко ложатся на плечи, отражая свет, и как её лицо с каждой минутой всё сильнее напоминало чужое.

Он перешёл к макияжу – лёгкий бежевый тон, немного золотистых теней, блеск на губах.

– Идеально! – заявил Марко, отступая и вскинув руки.

Он оглядел её с ног до головы, прищурился, потом, драматически выдохнув, объявил:

– Богиня!

Ава рассмеялась, но в этом смехе слышалась неуверенность. Марко был прав – в зеркале отражалась не она, а девушка с глянцевой обложки. Таких снимают под вспышками, таких обсуждают в журналах, но их мир не имеет ничего общего с реальностью.

Ава вышла из своей комнаты, когда часы показывали без десяти восемь. Дамиан стоял спиной к ней, глядя в огромное панорамное окно. В одной руке – бокал виски, в другой – телефон. Экран погас в тот же миг, как только она вошла. Он был в идеально сидящем тёмном костюме, подчёркивающем широкие плечи и высокий рост. Белая рубашка, запонки цвета графита, лёгкий аромат пряного парфюма. Всё в нём – от позы до движений – было подчеркнуто безупречно, будто он и сам знал, насколько хорошо выглядит.

– Ну наконец-то, – лениво произнёс он, не оборачиваясь. – Что, случай настолько запущенный, что пришлось возиться так долго?

Голос – ленивый, с лёгкой тенью издёвки.

А потом он обернулся.

На секунду его взгляд застыл.

Обычно холодные, отстранённые глаза будто раскрылись шире , едва наткнувшись на неё.

Он медленно провёл взглядом сверху вниз, словно оценивая каждый сантиметр: пышная грудь, тонкая талия, мягкий изгиб бёдер, изумрудная ткань, струящаяся по телу, как вода. Длинные каштановые волосы спадали до лопаток лёгкими волнами, обрамляя лицо, и мерцали в свете лампы – будто золото в бокале виски. Она выглядела… чертовски хорошо. Слишком хорошо. Даже опасно.

Он сделал глоток виски, медленно провёл языком по губам, будто пробуя вкус своих будущих слов.

– Ну, надо же, – протянул он с ленивой ухмылкой. – Кажется, из официантки тоже можно сделать… что-то приличное.

Ава скрестила руки на груди, чуть приподняла подбородок.

– Извини, – произнесла она с мягкой усмешкой, – но мне кажется, у тебя слюна потекла. Осторожно, испортишь костюм. Он, наверное, стоит дороже, чем твои манеры.

Он хмыкнул – коротко, почти беззвучно. В уголках губ мелькнула насмешливая улыбка.

– Острый язык – твоё единственное оружие, да?

Ава медленно скрестила руки, приподняв подбородок, и ответила с ледяным спокойствием:

– Нет. Пожалуй, ещё все прелести, которыми меня наградила природа. Ты ведь сейчас не сводишь взгляд, верно?

Он поставил бокал на стол и сделал шаг ближе. Воздух между ними стал плотнее.

Он будто бы невзначай поправил лацкан пиджака, но взгляд его скользнул по ней – медленно изучая ее с особым вниманием.

– Надеюсь, сегодня ты справишься, – произнёс он тихо, почти шёпотом, с опасной, ленивой усмешкой. – Твоя единственная задача – выглядеть так, будто ты безумно меня любишь.

Он чуть наклонился, голос стал тягучим, обволакивающим:

– И не забудь всё, что говорила Карен… про объятия, про касания. Нам ведь нужно, чтобы это выглядело правдоподобно.

Он склонился ещё ближе, провёл кончиками пальцев по её обнажённой спине – медленно, почти с издёвкой, будто проверяя, как далеко может зайти.

– Мне кажется, сегодня их будет особенно много, – прошептал он с лукавой улыбкой. – Ведь тебе они так нравятся, правда?

Ава едва заметно вздрогнула, но не дала себе отпрянуть.

Это просто работа. Только роль. Только контракт успокаивала себя она.

Она заставила себя улыбнуться – холодно, отчуждённо. – Постараюсь, – сказала она сухо, глядя ему прямо в глаза. – Только смотри сам не перевозбудись, а то снова придётся пользоваться ночными услугами, чтобы снять напряжение.

– Нам уже пора, – отрезала Ава и развернулась к лифту. Она шла, не оборачиваясь, но чувствовала на себе его взгляд – долгий, прожигающий. Взгляд человека, привыкшего получать всё, что хочет. Но не её.

В тот вечер проходил «Media Future Forum» – главное событие года для индустрии.

Зал сиял, как драгоценный камень: огни софитов отражались в зеркалах, скользили по бокалам, по лицам гостей, по гладким тканям вечерних костюмов и платьев.

Это было царство показного блеска и тщательно отрепетированных улыбок – идеальное место для Дамиана Блэкстоуна.

Их пара должна была появиться там по чёткому сценарию, составленному Карен. Каждый шаг был рассчитан – от момента выхода из машины до того, как они поднимут бокалы под прицелами камер.

Даже тембр голоса, даже то, как он коснётся её руки, должно было быть «естественным».

Зал переливался огнями и разговорами.

Гости – продюсеры, актёры, владельцы медиахолдингов – смеялись, обменивались рукопожатиями, пили шампанское.

Всё сверкало: бокалы, вспышки, бриллианты на женских запястьях.

От шума и света кружилась голова, и в какой-то момент Аве показалось, будто весь этот вечер существует не на самом деле, а где-то на экране – красивая картинка, за которой нет дыхания.

Дамиан шёл рядом, уверенно, словно владел не только залом, но и каждым взглядом, обращённым к нему.

Он двигался с тем спокойствием хищника, который привык к вниманию.

Его рука уверенно лежала на талии Авы, пальцы скользили по её голой спине – чуть ниже, чем позволяла приличие, и задерживались там на долю секунды дольше, чем нужно. От этого по её коже пробегал холод, как от тока, но она не позволяла себе даже моргнуть.

Она играла роль безупречно: мягкая улыбка, блестящие глаза, легкий поворот головы в его сторону. Слушала, как он что-то говорит, иногда смеялась – звонко, но сдержанно.

Касалась его руки, будто бы неосознанно, слегка наклонялась к нему, когда фотографы приближались ближе.

Каждое движение, каждый взгляд был частью тщательно отрепетированного спектакля.

Но внутри всё сжималось.

Каждый его жест казался ей постановкой, каждое слово – игрой.

Он был идеален для публики: уверенный, харизматичный, обворожительный.

Но она знала, какой он на самом деле.

И эта двойственность – смотреть на него, улыбаться, притворяться вызывала в ней странное чувство: смесь отвращения, жалости и чего-то, похожего на усталость.

«Ради Лукаса», – шептала она себе. – «Ради Лукаса». Она сжимала бокал сильнее, чем следовало, ощущая, как тонкое стекло чуть вибрирует в пальцах.

Шампанское помогало не чувствовать ни раздражения, ни стыда.

Оно смягчало края происходящего, словно размазывая реальность в золотистое пятно света. Ава вежливо беседовала с гостями – рассказывала их выдуманную историю знакомства: о том, как он зашёл в кофейню, как она пролила кофе, как он рассмеялся, и как всё началось с этой нелепой случайности.

Люди слушали, кивали, смеялись.

Кто-то восхищённо произнёс: «Это так… романтично!»

Ава ответила улыбкой, слишком натянутой, чтобы быть искренней.

Всё выглядело идеально.

Они – пара, которая притягивает взгляды, заставляет вспышки срабатывать одна за другой. Он – уверенный и безупречный.

Она – красивая, будто созданная быть рядом с ним.

Когда Дамиан ненадолго отошёл, Ава осталась одна, чувствуя, как на неё словно давит этот сверкающий зал золотой, громкий, полный лиц, имен и улыбок.Всё вокруг мерцало: фужеры, кристаллы люстр, вспышки камер. Она стояла у высокого столика, делая вид, что ей здесь привычно, хотя пальцы невольно теребили ножку бокала.

– Так вот вы какая, – произнёс женский голос, и Ава чуть вздрогнула.

Перед ней стояла высокая стройная блондинка в черном платье, ослепительно ухоженная, с пронзительно карими глазами.

Она улыбнулась слишком профессионально, даже наиграно.

– Та самая девушка, которая свела с ума Дамиана Блэкстоуна, – сказала она, протягивая руку. – Клара Хейден, – представилась она, слегка наклонив голову.

– Кажется, вы преувеличиваете, – ответила Ава, сохраняя вежливую улыбку

– Вовсе нет! Вы так эффектно смотритесь вместе. Он буквально не отпускает вас ни на шаг. Я сегодня наблюдала за вами и даже когда он разговаривает с инвесторами, его взгляд всё равно возвращается к вам. Очаровательно.

Она сделала глоток шампанского, глядя поверх бокала.

– Вся пресса на ушах. Говорят, даже его драка с Мэттью Лейком была из-за вас.

Ава слегка повела плечом, как будто эта тема её не трогает, хотя в горле пересохло.

– Да, – произнесла она как можно спокойнее. – Просто недоразумение.

Она заправила прядь за ухо и добавила, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

– Дамиан просто повёл себя как настоящий мужчина. Не позволил разговаривать со мной… неподобающим образом.

Клара чуть приподняла брови, в уголках губ появилась едва заметная усмешка, та самая, из которой сразу ясно: человек знает больше, чем говорит.

– Ах, вот оно как… – протянула она, будто пробуя слова на вкус. – Как трогательно.

Она сделала вид, что ненароком поправляет браслет на запястье, и продолжила с лёгкой, почти сочувственной интонацией:

– Знаете, мне кажется, он стал другим. – Клара выдержала паузу, нарочно длинную. – Не таким… как раньше. Всё эти скандалы, поздние вечеринки, громкие загулы… – она негромко рассмеялась, прикрыв рот рукой. – Ну, вы понимаете, о чём я. Видимо, вы на него действительно хорошо влияете.

Ава чуть приподняла подбородок, мягко улыбнулась, словно её действительно польстили эти слова.

– Возможно, вы просто не знаете его достаточно хорошо, – ответила она с тихой уверенностью. – Он замечательный.

Она на секунду отвела взгляд в сторону, будто вспоминая, и добавила с идеально выверенной теплотой в голосе:

– Ласковый. Чуткий. Внимательный. Добрый.

Сделала вдох, чуть мечтательно посмотрела вверх, будто теряясь в приятных мыслях.

– Рядом с ним я чувствую себя… спокойно, – произнесла она, едва заметно улыбнувшись. – И в безопасности.

Клара кивнула, но в её взгляде сквозил тихий скепсис.Ава, не обратив на это внимания, продолжала с той лёгкой интонацией, в которой звучала почти нежность:

– А ещё он невероятно талантливый и трудолюбивый. Иногда я даже не понимаю, как он всё успевает. Он буквально живёт своей работой.

Она сделала паузу, будто подбирая слова, и добавила как бы между делом:

– У него потрясающие идеи. Возможно, вы просто плохо знали его раньше. Я знаю его именно таким. – А потом чуть склонила голову и, будто задумчиво, добавила: – Даже удивительно, как такой мужчина мог так долго быть один.

Клара тихо хмыкнула, её взгляд скользнул к бокалу, потом снова к Аве.

– Наверное, просто ждал «ту самую», – сказала она с мягкой иронией, но глаза оставались холодными.

Ава лишь кивнула, сохраняя безупречную улыбку, и допила шампанское до дна.

Внутри же у неё всё дрожало от едва сдерживаемого смеха. Она говорила это почти театрально, слишком гладко, слишком правильно, и если бы кто-то заглянул ей в голову, услышал бы лишь одно:

«Если бы ты знала, Клара, что он полный кретин …»

Но внешне Ава оставалась безупречной – воплощением идеальной влюблённой женщины, ради которой мужчина действительно способен измениться.

– Интересно. Я слышала, что у Blackstone Media Group готовится нечто грандиозное. Это правда?

Ава машинально перевела взгляд туда, где Дамиан стоял у бара – высокий, уверенный, окружённый людьми, с бокалом в руке. Он что-то говорил, чуть улыбаясь уголком губ, и все вокруг слушали его так, будто он диктовал законы мира.

Она тоже улыбнулась – мягко, чуть мечтательно, изображая вовлечённый, почти влюблённый взгляд. Пусть выглядит убедительно. Пусть все поверят.

– Да, – сказала она, поворачиваясь обратно к блондинке. – Это действительно грандиозная идея. Она придала голосу лёгкость, светскую небрежность. – Дамиан буквально живёт этим проектом. Он говорил, что такого ещё никто не делал.

– Правда? – Клара чуть наклонилась ближе, и в её глазах вспыхнул живой интерес. – И что это за проект?

Ава сделала вид, что на секунду задумалась, глядя на пузырьки шампанского в своём бокале. Серебристый блеск отражался на её лице, делая выражение почти задумчивым, доверительным.

– Это интерактивное реалити-шоу, – сказала она, слегка понизив голос, будто делилась чем-то эксклюзивным. – Но не в привычном смысле. Представьте сериал, где зритель решает, что произойдёт дальше. Не просто голосует за любимого героя, а буквально влияет на сюжет – кто выживет, кто уйдёт, кто победит.

Клара вскинула брови. Ава, чувствуя внимание, продолжила, теперь уже с увлечением, будто сама была частью команды:

– Каждая серия заканчивается на развилке. У зрителей будет выбор – и от этого выбора зависит, какая ветка станет каноничной. То есть… финал нельзя предсказать заранее.

– Хм… любопытно, – протянула Клара, едва заметно улыбаясь.

Ава всё больше втягивалась в собственный рассказ:

– По сути, это эксперимент с восприятием. Зрители будут не просто наблюдать, а участвовать в моральных выборах персонажей. Там будут реальные актёры, но с элементами живого взаимодействия.

Она сделала короткую паузу, глоток шампанского и добавила как бы между делом:

– И, кстати, пилот планируют с Мейси Кларк и Джейденом Фостером.

Клара замерла.

– Мейси Кларк и Джейден Фостер? – переспросила она, и в голосе прозвучала едва скрытая удивлённая нотка. – Вот это поворот… такая идея … Я думала, это просто слухи.

– Нет, это совершенно реально, – кивнула Ава, с лёгкой улыбкой, уже почти гордясь тем, как уверенно звучит. – Зрители смогут даже управлять сюжетными ветками прямо из приложения. Представляете? Голосование, выбор, рейтинги – всё в реальном времени.

Блондинка тихо присвистнула, приподняла бокал и с живостью в голосе произнесла:

– Ну, если всё так, как вы говорите… это будет революция. Настоящая.

Ава чуть улыбнулась, чувствуя, как будто на секунду тоже поверила в эту красивую историю.

– Вы меня убедили, мисс Миллер, – сказала Клара, глядя прямо в глаза. – Похоже, вы действительно изменили Дамиана Блэкстоуна. Это редкость. И… похвально.

Она протянула руку – холодную, безупречно ухоженную.

– Спасибо за… интересный разговор.

Ава пожала её руку с такой же вежливой улыбкой.

– Взаимно.

– Простите, должна на минуту отлучиться. Очень рада знакомству. Она подняла бокал, плавно обернулась и пошла прочь.

Через несколько минут рядом вновь оказался Дамиан. Он уже допивал пятый бокал виски. И был довольно пьян. Он стоял слишком близко. Его дыхание обжигало кожу. Его пальцы скользнули по её голой спине, будто невзначай.

Она вздрогнула.

Он наклонился к самому уху, горячее дыхание коснулось кожи.

– Знаешь, в этом платье ты выглядишь так, что я хочу трахнуть тебя прямо здесь, – прошептал он. Его рука опустилась на её ягодицы и властно прижала ее к своим бедрам, вдыхая запах, почти касаясь губами шеи.

Ава застыла. Внутри всё перевернулось. Слова ударили, как пощёчина – грязно, унизительно, мерзко.

Она резко отвернулась, но улыбку с лица не убрала – камеры были повсюду. Она слегка отстранилась, будто собиралась поставить допитый бокал на поднос к официанту. Глаза Дамиана горели, она знала, что он делает это специально, знает, что она не может сейчас, не может сейчас скандалить. «Держи себя в руках», – приказала она себе. «Ради Лукаса».

Он, конечно, помог ей сесть в машину. Как только машина тронулась – и тут она не выдержала. Её ладонь взлетела и с хлёстким звуком ударила по его щеке.

– Не смей! Лапать меня, урод, – сказала она, срываясь на крик. – Не смей больше так делать! Никогда! Если я откажусь, пострадает твоя репутация, понял?! Ты не можешь быть таким уродом, даже если думаешь, что тебе всё дозволено!

Он рассмеялся. Смех низкий, пьяный, обидный. Наклонился к ней, от него пахло виски и дорогим парфюмом.

– За деньги, знаешь ли, люди готовы на всё, – произнёс он, почти шепча. – Ты, вот например, готова терпеть, то что я лапаю тебя на глазах у всех… За деньги, Ава… – Провёл пальцами по её щеке, лениво, вызывающе. – Скажи, если я предложу тебе достаточно, ты ведь согласишься трахаться со мной, Ава? Ты ведь будешь лежать подо мной и стонать, если я этого захочу.

Ее глаза горели злостью.

– Какой же ты кретин, – прошептала она.

Он только усмехнулся и отвернулся к окну, как будто разговор закончился.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.