Екатерина Антипина
Игорёк

Игорь сидел за креслом и хмуро ковырял плюшевую обивку. Для того, чтобы поместиться в излюбленное убежище, из которого он почти уже вырос, мальчику пришлось немного отодвинуть кресло от стены и дивана, рядом с которыми оно стояло. Получившийся просвет Игорь прикрыл колючим клетчатым пледом и теперь внутри было темно и уютно, правда немного пахло шестью, которую мама называла “мохер”, неизменно прыская в кулачок при каждом упоминании этого, в общем-то, совершенно обычного слова обозначавшего нитки, из которых был сделан плед. Вспомнив хихикающую маму, Игорёк несколько раз, на разные лады, проговорил про себя: мохер, мохер – попеременно протягивая то одну, то другую гласную, но смешнее от этого не стало. Непонятно чего мама каждый раз смеётся – пожал плечами мальчик.

Он прижался к прохладной стене, устроившись поудобнее и приготовившись к долгому ожиданию. С собой, на блюдце, он взял несколько любимых ирисок, упаковку мармеладных медведей и пару зефирок, а ещё маленький фонарик, упрямым лучом прорезавший любую, даже самую страшную и гулкую темноту. Помигав, для проверки лампочки несколько раз, Игорь задумчиво положил в рот ириску, языком пихнув её за толстую щёчку. Поразмышлять было о чём: сегодня должна была вернуться мама. Как сказал утром счастливый папа, сейчас он поедет за мамой и они вместе привезут домой сестрёнку Игоря, за которой мама уехала три дня назад. Поддевая ногтем старенький плюш кресла и перекатывая во рту конфету, Игорь пытался понять: рад он этой новой сестрёнке или нет. Какая она будет? Небось сразу раскомандуется, как Славкина.

Сестра его лучшего друга Славика была старшей школьницей и нещадно лупила того по рукам, если он дотрагивался до какой-нибудь из её вещей. А потрогать хотелось! На столе у девочки были не только ручки и тетрадки, но и вожделенный мальчишками канцелярский нож с выдвижным тонким лезвием, которое можно было обламывать, если часть его затупилась. Яркая пластиковая ручка ножа удобно ложилась в руку и, крепко зажав нож в кулаке, можно было на минутку представить себя бесстрашным солдатом, прорубающимся в гуще врагов. Ровно на минутку, потому что потом в этой самой гуще возникала Клавка. Она безошибочно хватала отважного солдата за ухо, выдёргивала из рук опасную игрушку и, наподдав, выпроваживала ребят из своей комнаты. А Славику, за то, что без разрешения пришёл в комнату и трогал вещи, ещё и от родителей потом доставалось. Клава всегда жаловалась родителям на младшего брата, добиваясь взрослого разрешения закрывать комнату на ключ. Но пока добилась только того, что папа давал Славе подзатыльник и отнимал планшет на неделю.