Роман Булгар
Выстрел в спину

От автора

Вдоль западной границы независимого государства, как яростный вихрь, одна за другой прошлись «цветные» революции. Они беспощадно ломали людские судьбы. Безжалостно крушили надежды и чаяния простых людей. Сметали на своем пути режимы, нелояльные одной стране. Той самой, что с чванливой высокомерностью считала себя непогрешимой и великой. Той, что в одностороннем порядке присвоила себе монопольное право решать все и за всех. Фарисейски взяла на себе ответственейшую миссию нести демократию во все остальные страны. Именно в те страны, что попали в сферу ее военно-политических и экономических интересов, а в эту сферу входило практически все…

2003 год – «революция Роз» в Грузии.

2004 год – «оранжевая революция» на Украине.

2005 год – «тюльпанная революция» в Киргизии.

А начиналось это победное шествие «демократии» со свержения режима Слободана Милошевича. Если хорошенько всмотреться, то сценарий у всех этих революций был до странности схожий, словно написанный под копирку чьей-то одной не лишенной определенного таланта рукой.

Кто-то очень тщательно разработал его в соответствии с рекомендациями учебника по свержению правящего режима «От диктатуры до демократии», списал с него вплоть до запятых. И начиналась каждый раз эта вакханалия с самого банального обвинения действующих властей в фальсификации итогов очередных выборов, требования проведения новых, на этот раз «честных и свободных» выборов, захвата и разгрома действующих институтов власти. И заканчивалось всегда это «демократическое» действо свержением «тиранов».

Один из авторов этого самого программного опуса для революционеров двадцать первого века, ставшего настоящим бестселлером, проживал на берегах туманного Альбиона. Давно старушка Англия стала прибежищем для террористов и политических беженцев со всего света.

Автор, возомнивший себя новым мессией, всенародно заявил о том, что ему все равно, кто есть такие господа Лукашенко, Путин. Это для него самого, идеолога «зеленой», следовательно, читать в кавычках долларовой революции, значения никакого не играло.

Придет время, и его последователи сметут с политической арены любого, стоящего на пути истинной «демократии».

«Оранжевая революция» обошлась американским налогоплательщикам всего лишь в 60 миллионов долларов. В Киргизии – чуть меньше. Намного дешевле обошлось Америке приобретение второго штата Джорджия.

Парадокс. Иначе и не назвать.

Чем меньше было затрачено денежных средств на «демократизацию» того или иного государства, тем жизнеспособнее оказывались чужеродные ростки, тем крепче они вцеплялись в переданную в их руки власть.

Чем меньше моральных принципов оказывалось у политических деятелей, приводимых к верховной власти в той или иной стране подобным, так сказать, «законным» путем, тем послушнее они были воле своих заокеанских хозяев. Для них не существовало общепризнанных норм морали и права. Они жили и действовали в неправовом поле…

Для достижения поставленных перед ними целей все средства были хороши. А в выборе их они довольно часто ничем и не гнушались, чувствуя за своей спиной надежного защитника, который быстро закроет по всему свету рот всем недовольным и оградит от едких и справедливых нападок.

Но не все гладко пошло по предначертанному за Океаном пути. Никак не хотела, хоть тресни, республика на берегах Днепра идти в кильватере их политики. Не прошло и двух лет после славной и известной всем «цитрусовой» революции, как выборы в парламент страны вдруг, может, и совсем не вдруг показали, что всенародно избранный и всеми столь горячо любимый, особенно на Западе, Президент пользуется поддержкой всего лишь небольшой части электората.

А как же, простите, его, как говорят, безоговорочная победа на тех, совсем еще недавно прошедших, «честных и свободных» выборах? Может, ее и не было вовсе? И к власти его тогда, как говорится, «притянули за уши», потому что это кому-то было очень нужно и весьма выгодно? В результате проведения третьего тура выбора Президента, что само по себе уже являлось неслыханным доселе нонсенсом. А если бы надо было провести еще и четвертый тур, случись у них очередная осечка? А следом за ним еще и пятый?

Этакая странная игра в кости. Будут жульничать, как малые ребятишки, выкидывать костяшки до тех самых пор, пока не выпадет нужная им комбинация. А все предыдущие результаты, их никак не устраивающие, стыдливо уводя жульнический взгляд в сторону, аннулировать. Отметать в сторону неподходящие, объявлять их «неправильными», то есть, «нечестными и несвободными». Это и есть демократия по разработанному за Океаном рецепту.

Игра по довольно странным правилам. Игра в одни ворота, когда строгий судья на поле свистит только в одну сторону, в ту, на которую ему кто-то указал.

И никто не крикнет: «Судью на мыло!», все стыдливо молчат, хотя и видят. Ибо таковы правила в их западном мире «демократии». Мир, основанный на их правилах…

Часть первая. Игры на чужом поле

После осуществления подготовительных мероприятий, акций прикрытия и достижения оперативных, тактических и психологических преимуществ над противником создаются предпосылки для проведения основной операции…

Тактика специальных операций.

(Учебник для спецподразделений)

1

На одной из аккуратно подстриженных и тщательно ухоженных лужаек гольф-клуба, одна только принадлежность к которому громко говорила о самом высочайшем статусе его члена, словно и невзначай это событие произошло, собрался небольшой кружок весьма заинтересованных лиц.

Электрические кары, расставленные в полукруг, отдыхали под ласковым солнцем и глядели во все свои блестящие фары на игроков, напрочь позабывших о том, что на этом поле, вообще-то, играют, а не решают всякие проблемы. Впрочем, то, чем занимались некоторые из них, и было настоящей игрой. Только конечные ставки в ней были несколько иные. И игроки были отнюдь не рядовыми обывателями. Стоило только глазами пройтись по списку.

Глава влиятельного негосударственного общественного фонда развития и поддержки свободной прессы. Глава такого же фонда поддержки и развития науки, образования и культуры. И еще такие же руководители всех всевозможных общественных фондов, само собой, руководимых и щедро спонсируемых из-за Океана.

Скромными родственниками на их фоне выглядели пришедшие на встречу с ними руководители движения «оранжистов», господа Луценко, Кириленко и прочие.

Нисколько не убедительнее своих соратников выглядела и бледная дама, госпожа с длиной русой косой. Заокеанские спонсоры требовали от них отчета о проделанной работе. Кое-кому хотелось настоятельно знать о том, на что пошли выделенные ими колоссальные суммы.

– Дорогая Хелен, чем вы можете объяснить провал на парламентских выборах? – спросил человек в очках.

В городской толкотне неприметный с виду господин в простеньком спортивном костюме за шесть тысяч долларов непременно затерялся бы. Никто в его сторону и не посмотрел бы. Природное умение раствориться в толпе – отличительное качество профессионального разведчика.

Когда-то мистер Алекс начинал в одном из отделов ЦРУ и не терял с этим ведомством самой тесной связи. Невзрачный человечек сейчас излучал из-под очков непререкаемую власть, давил на окружающих его «оранжистов».

– Мистер Алекс, понимаете, – пробилось неподдельное возмущение в подрагивающем от сильного волнения женском голосе, – они снова подтасовали итоги выборов! Им никогда не добиться бы весомых и значимых результатов…

– Вы так считаете? – скользнула по губам мужчины язвительная улыбка и угасла в их уголках.

Какая наивная простота! Он наперед знал заранее, что эта госпожа сейчас начнет оправдываться и юлить, обвиняя всех направо и налево. Как же трудно с ними работать. Если эти господа, кроме личной выгоды, ничего другого в управлении страной не видят и ничего другого, кроме нее, корысти, из этого положения извлекать и не собираются…

– Да, мистер Алекс, все обстоит именно так, – застыло в остекленевших женских глазах напряженное ожидание. – Мы собрали достаточно фактов, подтверждающих это…

Хелен знала, что разговор будет трудным, подготовилась к нему. Они проделали титаническую работу по сбору сфальсифицированного компромата на противника.

– Нет, дорогая Хелен, – покачал головой мужчина, – это есть результат того, что рейтинг «оранжевой» коалиции стремительно падает вследствие вашего, заметьте, дорогая Хелен, вашего пребывания на посту Премьер-министра. За время вашего руководства рост экономики упал до нуля…

Их, конечно, господ из-за Океана сам этот факт нисколько не волнует. Не за этим они протянули свои длинные руки-щупальца. Но на умонастроение простого населения страны его пребывания падение уровня жизни действует и не самым лучшим образом. А значит, в своей деятельности ему и с этим тоже придется считаться. Волей-неволей…

– И этим очень умело воспользовались ваши противники, показывая всю вашу несостоятельность на посту Премьера. Вы, дорогая, дали им в руки такие неоспоримые козыри, что грешно было не воспользоваться сложившейся ситуацией. Что оппозиция с успехом и осуществила…

– Это, мистер Алекс, во всем русские виноваты, – стояла женщина упрямо на своем и в корне была не согласна с крайне негативной оценкой ее предыдущей деятельности. – Они, русские, перекрыли нам дешевый газ. Отказывались продавать его по прежней цене за 60 долларов! А на этом выстроена вся наша экономика, на дешевом газе…

– Постойте, дорогая Хелен, – усмехнулся Алекс.

Снова некоторые начинают передергивать карты. Но он-то не совсем дурак. На такие дешевки его не купить…

– Вы что-то путаете. Президент снял вас с поста еще за несколько месяцев до перехода на новые формы расчета. А потому этот довод в расчет не принимается…

– Меня не сняли! – приподняла женщина гордо голову, выпрямилась в спине, и черные глаза ее яростно сверкнули. – Он никогда не посмел бы сделать это. Я с поста премьера ушла сама. Чтобы лучше подготовиться к выборам.

И снова мистер Алекс иронично усмехнулся, пожевал тонкими, плотно сжатыми полосками губ. Как же! Так он и поверил ей. Эта поразительная женщина умела извлечь выгоду из любой, казалось бы, проигрышной ситуации.

Хотя, если, конечно же, поставить вопрос именно таким образом, то некая логика в этом проглядывается.

– Вы бросили Президента на произвол судьбы. Пусть он сам выбирается из той тупиковой ситуации, в которую вы загнали свою страну. Главное – вовремя соскочить с идущего под откос паровоза! – хмыкнул американец.

– Он, – поджала женщина презрительно губки, на ее лице появилось хищное выражение, – не делал всего того, что я у него просила, отказывался под самыми разными предлогами. Да-да, пусть он сам, в одиночку, и расхлебывается за свою нерешительность! Носится с Голодомором, как с писаной торбой. Ни на что другое и не реагирует. Как будто Сталин одних лишь хохлов голодом морил. Вождь народов своей безжалостной десницей оставил без хлеба, обрек на голодную смерть миллионы людей в самой России, в Казахстане…

– Оставим в стороне ваши отношения с Президентом, – поморщился мужчина неприязненно.

С завышенными до крайности личными амбициями эта леди ни с кем не сработается. Она согласна только на то, чтобы вести первую скрипку. Другое положение дел ее никак не устраивает. И ради этого она готова на все.

С кем, черт подери, ему приходится иметь дело! Но, увы, где взять других? Приходится работать с тем, что есть. Если под рукой более подходящего материала нет.

– Почему же вы, – продолжил Алекс после небольшой паузы, – не смогли сформировать в парламенте в отведенное вам на это время, а было его больше, чем предостаточно, коалиционное большинство? Что вам лично, госпожа Хелен, в этом, прошу меня простить, помешало?

– Он хотел… – немного замялась тут-то дама с косой, не найдя сразу, в какую именно форму, чтобы выглядело мягче и покруглее, облечь свою мысль.

– Он – это ваш Президент… – не столько вопросительно, сколько больше утвердительно произнес человек в очках, о чем ни говори, все сводится к одному и тому же.

– Да, – кинула Хелен на него быстрый взгляд исподлобья. – Он хотел поставить Премьером своего человека. Я…

Пронзительные мужские глаза ярко сверкнули. Вот они и подобрались к главной причине срыва переговоров.

– Допустим, – остановил он женщину жестом руки. – Вы, дорогая Хелен, тоже вошли бы в состав правящей коалиции. Принимали бы деятельное участие в руководстве…

Мистер Алекс был уверен в том, что так или иначе, но сейчас стоящая перед ним леди с аккуратно уложенной русой косой была бы на переднем фронте борьбы.

– Нет! – вспыхнули глаза у дамы и яростно разгорелись. – Я… я должна быть Премьером! И никто иной! Всякая иная альтернатива меня категорически не устраивает.

– У вас, – прищурился мужчина, – был приемлемый вариант. Почему вы отвергли его? Чем он не устраивал?

Сожалеющий об реально упущенных возможностях и потерянном времени вздох вырвался из женской груди:

– Они отказались голосовать за это предложение целым пакетом и сорвали всю тщательно проработанную операцию по захвату власти в правительстве…

– Приняли бы по отдельности… – хмыкнул Алекс. – Так сказать, в порядке очереди, сообразуясь с важностью.

– Нет, – покачала дама головой. – Я его знаю. Они меня кинули бы. После того, как его человека Порошу утвердили бы на пост спикера парламента. Мои люди проголосовали бы за него. А на следующий день меня с треском прокатили бы с должностью Премьера. Я это сразу поняла…

Мужчина не стал скрывать кривой усмешки. В этой своре никто и никому не доверяет. О каком же еще согласии может идти речь? Только и норовят всунуть нож в спину…

– Понятно, – подвел он взмахом руки словно невидимый итог. – Вот вам, господа, и закономерный результат! Переход Холода на сторону Яна позволил последнему оперативно сформировать свою правящую коалицию за два дня, чего некоторые не смогли сделать за три месяца…

– Если бы не этот ренегат Холод, все было бы в порядке. Он давно вел закулисные переговоры, вертел хвостом. Это он предал наши идеи и продался за «тридцать серебряников». Иуда еще свое получит! – зыркнула глазами Хелен.

Алекс в упор посмотрел на женщину. Она что, не предала бы? Предложи ей на той стороне этот вожделенный пост? Перебежала бы, не задумываясь. Не предложили. Люди-то там собрались здравомыслящие в основной своей массе…

– Правильно. Там ему предложили пост спикера палаты. Почему вы, в свою очередь, не могли сделать ему аналогичное предложение? Это же решение столь элементарно и просто плавало на поверхности…

– У нас на это место был уже свой кандидат! Иначе бы рушилась вся хитро выстроенная комбинация.

– Вы, дорогая Хелен, имеете странное желание всех использовать, но взамен ничего не давать!

На этот выпад женщина промолчала, ничего не ответила. Вне всяких сомнений, она все это затеяла, чтобы прийти к власти. Зачем же она должна эту власть, да еще добровольно, собственными руками, и кому-то отдавать? И во всем виноват Президент, он не внемлет ее разумным доводам…

– Приходится с грустью для всех нас констатировать некий непреложный факт, что власть в вашей стране постепенно, но очень уверенно ускользает из ваших рук. Пройдет год-два, и все наши совместные с вами усилия пойдут прахом. Так, кажется, у вас говорят?

– Ни за что! – пришли в движение крепко сжатые женские кулачки. – Мы такого им еще устроим! Такой шум поднимем. Их коалиция непременно развалится…

Прерывая готовый вырваться наружу бурный поток новых инсинуаций, мистер Алекс с едва заметным раздражением шевельнул холеной ладонью:

– Спокойнее, Хелен. Если ваши ряды оппозиции покинет достаточное число депутатов, и правящая коалиция наберет конституционное большинство, они смогут принимать любые законы и объявить импичмент Президенту.

– Мы этого не допустим! – выпалила в запальчивой горячности дама с русой косой.

Ее взгляд кричал то, что они костьми лягут, извернутся, превратятся в ужей, в гадов, во что угодно, но не допустят подобного сценария развития дальнейших событий.

– Не допустите? – хищно сверкнули сталью пронзительно холодные мужские зрачки под стеклами очков.

А вот эта непреклонная решимость действовать всегда импонировала им в этой женщине. Поэтому в свое время и пал выбор именно на нее. Действовать, не обращая внимания на некоторые морально-нравственные аспекты.

– Будете неукоснительно следовать нашим указаниям!

– Мистер Алекс… – подалась дама вся вперед, готовая развить целую теорию и выдвинуть свой план.

Но тщедушный человечек властно остановил ее:

– Подождите. Имейте же, дорогая Хелен, терпение выслушать другого. Вы не на Майдане.

– Мы… мы слушаем вас… – осекшись под его взглядом, женщина прикусила язычок.

Печально, конечно, это признавать, но это факт. Кто платит деньги, тот и заказывает музыку. Так всегда было.

– Да, – сосредоточился Алекс целиком на главном, – нам очень, господа, не понравилось отношение некоторой части вашего населения к идее проведения на вашей территории совместных учений. Нам не нравятся частые выступления против членства вашей страны в НАТО. А именно с этой целью мы в свое время и оказывали вам свою всестороннюю поддержку, чтобы иметь в вашем лице людей, всецело способных принимать действенные меры по претворению в жизнь наших далеко идущих планов.

– Что мы должны делать? – казалось, что даже тщательно уложенная коса обратилась в почтительное внимание.

– Вот это уже другое дело… – кивнул американец.

Выдохнув, мистер Алекс потер ладони. Столько времени зря потеряно на напыщенные и пустые слова…

2

Утомленное душным пеклом солнце перевалило через зенит, и тени стали быстро удлиняться. На огромной открытой площадке центральной усадьбы Быстринского заповедника разгорался костер. Желтые языки пламени поднимались вверх и начинали лизать вертел. Его быстренько сняли…

– Шевелись, ребятки! – морщился распорядитель.

Ухватистые помощники шустро бегали из стороны в сторону, порой мешаясь и путаясь под ногами. Мужик с широченными плечами сноровисто свежевал огромного кабана, которого час назад уложил со второго выстрела заезжий высокий гость, чему все радовались. Хотя, надо сказать, и по самым разным причинам.

Радушные хозяева района – потому, что сумели потрафить человеку. Для них такая забава давно уже не в диковинку. Несколько уже приелась. А вот для жителя столицы оно в самый раз. Будет, о чем потом ему вспомнить и поведать в кругу друзей и соратников по политической борьбе.

Гость – потому, что продемонстрировал перед всеми высокий класс стрельбы. Пусть он и промахнулся самым первым выстрелом, задел только чуток оттопыренное ухо. Но сам не оплошал, не испугался и исправился, влепил вторую пулю прямо в голову. И все оценили его мастерство.

Помощники – потому, что все закончилось неожиданно быстро и им в этот день больше не придется торчать в открытом поле и, как угорелым, бегать по нему. Для их начальников охота в охотку, а для них – пуще неволи. Для одних – новое развлечение с острыми ощущениями, а для них – тяжелая работа с непредсказуемыми последствиями.

Любой их прокол, любая оплошность как во время охоты, так и после нее, могли вызвать скорую и порой весьма жесткую расправу. Стоило только на миг зазеваться и пропустить мимо себя зверя, неправильно истолковать жест хозяина и выставить его посмешищем в глазах других…

Егеря – потому, что им не придется до глубокой ночи бегать и выслеживать очередного секача, оставив это тяжелое и хлопотное дело на день грядущий. К вечеру, как ожидалось, должно было подъехать еще одно важное лицо. Так что, можно было считать, что у них, по сути, был тренировочный заход. Так сказать, полуфинальный заплыв.

– Удачный денек… – поговаривали егеря, радуясь.

И лишь подвешенный на крючьях кабан с пожелтевшими от старости клыками не радовался такому исходу дела. Однако его мнение вряд ли кого в тот момент интересовало…

– Начинай жарить! – велел распорядитель.

Тушу разделали, куски мяса живо нанизали на вертел. Зашипели, заурчали капли расплавленного жира. Потянуло ветром ароматный, пробуждающий аппетит, вырабатывающий обильную слюну специфический запах…

– Мясо готово! – доложили распорядителю.

Сановные мужички в камуфляжной форме направились к столу, где их уже всех с нетерпением ожидали выставленные закуски и напитки. Разлили по рюмкам. Мероприятие шло по ранее намеченному плану. За одним исключением…

– Где же он, где? – нервничал главный егерь.

Важное лицо задерживалось. Пока всего лишь на полчаса. Это пока было не страшно. Но скоро мясо может остыть и станет невкусным. Главный егерь моргнул и глянул в сторону растерянных поварских ребят. Ладно еще, часть туши он распорядился попридержать на запас…

Но нет, зря он так волновался. Все в порядке. Вот и оно, долгожданное начальство. Черный «Land-rover» вкатился на площадку и резко притормозил, вздымая вверх клубы густой пыли, которые ветер-шалунишка подхватил и по «закону бутерброда» потащил прямо на их заставленный яствами стол. Старый охотник недовольно поморщился.

Он, конечно, все понимает. Прибыло большое начальство. Но знак-то перед воротами все-таки висит. И больше всего он досадовал на самого себя. Не успел вовремя продублировать команду, чтобы въезд еще раз полили водичкой. Вот и запылило, черт его раздери пополам.

– Петр Семенович, – подкатился к прибывшей машине глава района. – Просим вас к столу. Все готово. Заждались вас. Придется вам начать со штрафной.

– Не откажусь. Правила для всех одни! Особливо, если касаемо заставленного яствами и напитками стола…

Зябко ранним утром хмурый старший егерь прошелся вдоль строя горе-охотников. Его низко посаженные глаза, казалось, буравили помятые лица с отчетливыми признаками особо тяжелого похмелья, и на время важные персоны вдруг явственно почувствовали, как исчезли, испарились на глазах окружающая их аура должностной значимости, до некоторой поры защищающая их сила персонального авторитета и отделяющие от других простых смертных различия сословных каст. Все они люди, просто человечки…

– Славно вчера посидели! – хмыкнул третий номер

Да, накануне повеселились они. Особенно после того, как главные действующие лица встали из-за стола и уединились в домике для важных разговоров-переговоров.

После этого и наступило самое оно. Когда стерты были многие сословные различия. Когда начальство до того набралось, что ничего толком не смыслило, еле-еле языком своим ворочало, мело ерунду, несло несусветную чушь. Именно тогда-то можно было и послать его куда подальше без опаски и без всяких возможных негативных последствий. Да еще и сделать это от всей своей многострадальной души, отвести ее чуток, пользуясь моментом…

– Всем стоять по своим номерам… – бубнил егерь.

Петр Семенович сам напросился на тот номер, с которого накануне были произведены самые удачные выстрелы. Кучук и сам с радостью уступил ему свое фартовое место. Особого желания повторно испытывать свое счастье у него не было. Хорошего помаленьку. Он свое умение показал. Да и вовремя оказать уважение высокому гостю не мешает…

– Конечно, уступлю! – кивнул Кучук.

Егеря свое дело знали в совершенстве. Поднятые еще спозаранку, они споро вышли на лежку, спугнули матерого самца и, став полукольцом, погнали его на охотников. Седой секач, то и дело поворачивая морду на шум и принюхиваясь к раздражающим запахам, бежал вперед, навстречу своей, еще неизвестной ему, но свыше предначертанной судьбе…

Стоявший на четвертом номере, Петр Семенович глянул по сторонам и, грубо нарушая все указания главного егеря, шаг за шагом начал пробираться вперед. Так он практически делал всегда, чтобы оказаться на острие, чтобы зверь ни при каком раскладе мимо него не прошел.

– На бога надейся, а сам не плошай! – усмехнулся Петр Семенович, оглянулся, посмотрел по сторонам.

Эдакая небольшая охотничья хитрость. Этакая шалость, которая всегда ему прощалась, когда он был на охоте одним из главных. Когда он был рядом с самыми первыми лицами, подобной вольности мужик себе не позволял…

Третий номер устал ждать. Невыносимо ломило спину. Во рту со вчерашнего вечера не тлело, а горело. Поморщившись, он оглядел свою новую камуфлированную куртку для любой погоды с местами налипшими чешуйками сухого камыша, лихо проглядывающуюся из-под распахнутого воротника тельняшку, высокие шнурованные ботинки, «ремингтон» штучной работы и криво усмехнулся:

– На кого я только, спрашивается, похож? Ну, ни дать, ни взять, а американский «рейнджер». Нет, товарищи мои, с моей тучностью я больше схож с ряженым клоуном. Тьфу, мать его! Оно мне нужно? Сто лет не сра…

Достал он из кармашка плоскую никелированную фляжку, задумчиво глядя на нее, вывернул пробку и с наслаждением приложился. Хорошо еще, что нашлись добрые люди и о нем позаботились. Кто-то из помощников – он уже и не помнил, кто это именно был, – с утра пробежался перед строем, раздал благословенные сосуды со спасительной жидкостью…

Загонщики, судя по громким звукам, приближались. Зверь ходко бежал перед ними в трехстах-пятистах метрах. Маленькие круглые его глазки густо налились кровью от непонятного страха и дикой, кипящей злости на тех, кто его гнал далеко не первый километр, не давая уйти в сторону и отклониться от навязываемого ему пути…

В небольшом охотничьем домике на широкой постели, прижавшись друг к другу, лежали двое. Им не было никакого дела до всей шумной суеты, которая царила вокруг них. Их почему-то совсем не прельщала охота. Им было все равно до того, с какого именно выстрела уложат зверя на этот раз, и чей выстрел окажется самым удачным.

Мужские губы дотронулись до розового комочка, до второго, широко вдруг раскрылись и страстно зашептали:

Растянута, полувоздушна,

Калипсо юная лежит,

Мужчине грозному послушна,

Она и млеет, и дрожит.

Одна нога коснулась полу,

Другая нежно на отлет,

Одна рука спустилась долу,

Другая к персям друга жмет.

И вьется кожею атласной,

И изгибается кольцом,

И изнывает сладострастно

В томленье пылком и живом…

Дивная музыка слов вдруг утихла, угасла, и лишь их отражение еще вибрировало, оставшись на слуху.

– Ах, милый, – загуляла по лицу женщины блаженная улыбка. – Ты снова меня смущаешь. Слушая тебя, мне, мне становится стыдно. Но постой-постой. Я где-то это уже вроде слышала. Это, случаем, не Полежаев?

Мужские губы растянулись в поощрительной усмешке:

– Он. Поэма «Сашка». Ты божественна, моя дорогая:

Нет, нет! И абрис невозможно

Такой картины начертать…

Мужская рука прошлась по вздымающейся женской груди, исторгая из нее сладостный стон.

Чтоб это чувствовать, то должно

Самим собою испытать.

Чуткие пальцы пробежались по упругому животу, достигли темнеющего в низу его кучерявого мыска, осторожно раздвинули нежные складки. Дрожь побежала по всему безвольно раскинувшемуся телу.

– Бесстыдник! – обвились женские руки вокруг мужской шеи, потянули на себя сильное, пышущее жаром тело. – За что я тебя люблю? Даже не знаю! – разлилось по дивно красивому лицу чаровницы искреннее непонимание.

– Так уж прямо и не за что? – остановился мужчина и замер, завис неподвижно над женщиной.

В мужском вмиг решительно прекратившемся движении почувствовалось желание кого-то примерно наказать.

– Есть, есть! – нажали женские ручки требовательно на мужскую спину. – Ты не останавливайся. О, Боже! Как это чудесно. Я… я люблю тебя! Стой же! Остановись мгновенье, ты прекрасно! Как мне хочется, чтобы это никогда не кончалось, чтобы всю жизнь прожить этим мгновением.

– Ты про охоту? – прищурились его глаза лукаво.

– Нет-нет, – рассмеялась женщина с особым глубоким придыханием. – Я про то счастье, которое пришло ко мне вместе с твоим появлением, как бы странно это, может, и ни показалось бы. На первый взгляд.

– А поначалу тебе так не думалось. Может, – захватил он ее лицо в свои ладони, – скажешь, что я не прав?

Женское лицо осветилось загадочно-лукавой улыбкой:

– Все течет и все меняется, дорогой мой…

– От ненависти и до любви всего один шаг! – добавил, усмехаясь, мужчина. – Так же говорят…

– Неправда, – замотала головой женщина, протестуя. – Неправда. Ты… ты мне сразу понравился. Но я никогда не могла бы подумать о том, что у меня с тобой может быть будущее, в котором мы шли бы вместе, рука об руку.

– Сейчас ты так не считаешь?

– После того, что у нас с тобою уже было? После того чуда, что ты мне подарил? Нет, нет и нет…

Неприметная с виду «девятка» буро-зеленого цвета тихо остановилась между густыми зарослями высокого кустарника. Две фигуры в камуфляже, низко пригибаясь, воровски крадучись, заскользили в обход центральной усадьбы, выходя с тыла к растянувшейся цепи охотников.

– Надо было заранее местность разведать! – поднималось непонятное чувство в широкой груди скуластого бойца с едва заметными оспинками на лице, ему было неуютно.

– Ш-ш-ш! – поднял Кап предупредительно палец.

Не время языками трепать. Хотя и он прекрасно понимал, что творится в душе его напарника, поднятого ночью с теплой постели. Всю ночь они, подменяясь, гнали.

– Будем маячить по всему полю, пока позицию подберем, – не успокаивался вырванный из женских объятий мужик, за плечом он нес что-то очень похожее на оружие, заботливо и тщательно обернутое камуфлированным чехлом.

– Я тут каждый кустик знаю! – сощурился Кап. – В прошлом году все облазил! До сих пор это поле перед глазами стоит. На память панораму написать мог бы, если бы с кистью дружил. Но мои руки привыкли держать нечто иное, и целился я обычно не в мольберт.

– Так и сказал бы, – выдохнул напарник облегченно.

Это многое, в его понимании, меняло, если не все.

– Долго еще идти? – спросил по инерции боец.

– Все, пришли. Подходит? – показал Старшой кивком на выбранную им огневую позицию.

– Глянем, – расчехлил не в меру болтливый боец оружие, опустился на землю, приник глазом к оптическому прицелу, длинный ствол ощупал местность, прошелся слева направо и по рубежам. – Поле просматривается неплохо…

Старшой свое дело знал, зря слов на ветер не кидал. За то его и уважали подчиненные ему бойцы. Правда, до нежной любви дело не доходило. Не тот был случай.

– Я его вижу, – поднес Кап к глазам бинокль.

– Я его тоже вижу…

– Стрелять по моей команде…

Не прекращая наблюдения за целью, боец кивнул:

– Понял…

Не в первый раз он на дело выходит. Знает порядок…

По цепочке охотничьих номеров пробежалась команда, чтобы все приготовились. Послышался треск, зловеще угрожающее хрюканье, тяжелое и прерывистое сопение…

– Есть! – взял четвертый номер зверя на мушку.

Глаза их на мгновение встретились. Секач на секунду замер, раздумывая над тем, куда рвануть ему дальше. Что-то подспудное подсказывало, что впереди затаилась смертельная опасность, которой мрачно потянуло из двух чернеющих вороненых отверстий. Может, хряк уже начал догадываться о том, что жить ему оставалось две-три секунды, до той самой поры, пока уже напрягшийся палец уставившегося на него охотника не надавит на спусковой крючок…

– Хр-р-р… – оскалил секач клыки.

Третий номер услышал шум приближающегося кабана и поискал его воспаленными глазами, перед которыми все плыло и мешалось. Наверное, напекло голову. Он тряхнул ею, болящей, и напрягся. Впереди в кустах что-то зашевелилось, он наугад прицелился и, зажмурившись, выстрелил…

Его выстрел слился со многими другими. Стрелял и Петр Семенович. И очень удачно. Рванувший вперед секач подсел на передние ноги, завалился набок. Но этого четвертый номер не видел. Перед его глазами поплыли круги. Красная пелена мгновенно затянула их, и он провалился в никуда…

– У, ё, зараза! – застонал-зарычал подбежавший старший егерь. – Охотники, мать вашу!..

Случилось именно то, чего он каждый раз с внутренним содроганием и ждал, и боялся, и надеялся на то, что, авось, и на этот раз пронесет, бог не выдаст, свинья не съест…

3

Дневным рейсом он прилетел в южный город у Черного моря. Взял такси и уже минут через тридцать подъехал к небольшому красивому зданию старинной постройки. Скоро, совсем скоро он снова увидит эту необычную женщину, ту, с которой связано столько незабываемых воспоминаний. Эх, если бы в те дни все столь скоро не закончилось. Всего одну прекрасную ночь подарила она ему.

– Приехали, – буркнул неразговорчивый водитель.

Не торгуясь, Макс расплатился и вышел из тачки, скользнул глазами по весьма скромной вывеске. «Адвокатская контора «Гарант». Потянул дверную ручку на себя.

– Вам, извините, к кому? – вырос плечистый молодой человек перед ним непроходимой горой, перекрыл проход.

– Гм! – крякнул посетитель, больше от неожиданности.

Приплыли! Ничего себе, порядочки. Как на режимном объекте. Такого он вообще-то никак не ожидал. Может, ему все же следовало предупредить о своем приезде заранее?

– Вам назначено? – переспросил охранник, не получив внятного и вразумительного ответа, по инструкции его обязали быть вежливым, гостям не хамить.

– Нет, – пожал Макс неопределенно плечами. – Но я хотел бы встретиться с Оксаной Степановной Полищук.

В глазах качка засквозило скептическое сомнение:

– Она без предварительной записи не принимает.

– Даже так? – прищурил мужчина глаз, усмехнулся.

Видно, дела у этой фирмы идут неплохо, если они столь разборчиво ведут себя с возможными клиентами.

– А как же вы думали? – ухмыльнулся молодой человек самодовольно, гордый за свою контору и существующие в ней строгие порядки, заведенные с первого дня ее существования. – У нас не шаляй-валяй. У нас строго, по правилам.

– А исключения бывают? – решил Макс сбить с толку слегка возомнившего не только о себе парня, задав ему очень простой, но выходящий за рамки их разговора вопрос.

– Из чего? – округлил охранник непонимающе глаза.

Этого в должностной инструкции прописано не было.

– Из правил, молодой человек. Мне срочно. Я по очень важному делу. Кстати, – понял Макс, что пора кидать главный козырь, – Оксана Степановна знает меня лично.

– Секунду… – зашевелил качок мозгами.

Это сообщение меняло все дело. Поди их, разбери этих шутников. Вдруг и на самом деле это так? Попадешь впросак. И качок решился на следующее действо:

– Я свяжусь с ее секретарем. Как вас отрекомендовать?

– Макс, – скупо улыбнулся странный незнакомец.

– Макс? Просто Макс? – моргнул охранник, подумал, что, может, он ослышался, чего-то не так понял.

– Просто Макс.

Молодой человек в ответ скептически пожал плечами, мол, кличка какая-то, но трубку телефона все-таки поднял. Его дело маленькое, десятое, пусть другие решают…

Оксана сидела в удобном вращающемся кресле и, тихо улыбаясь, смотрела на чем-то сильно озабоченного человека, сидящего напротив. Странное чувство, предчувствие чего-то такого, что должно было случиться, мучило ее с самого утра. Но она никак не могла найти хоть какую-то видимую и объяснимую причину томительному своему состоянию.

– Оксана Степановна, – загорелась на пульте красная лампочка, и раздался ровный голос ее помощницы.

Ухоженный ноготок изящно утопил кнопочку:

– Слушаю тебя, Аленка.

– К вам тут рвется один человек.

Легкая тень недовольства легла на женское лицо:

– Кто такой?

– Он назвал себя Максом. Может, Оксана Степановна, это тот самый? Ну, помните, вы рассказывали….

Перед прикрытыми глазами Саны вмиг побежали события двухлетней давности. Макс, Макс, как давно уже, кажется, все это было. Сложное и опасное задание, чуть было не стоившее ей жизни, от заместителя руководителя Управления по делам Президента. Его помощник, человек, напомнивший собой ее первого погибшего мужа, Малахова. Чем-то Макс неуловимо был похож на Жеку. Характером, своей манерой поведения. Неординарный, по-мужски обаятельный и, как магнитом, притягивающий к себе…

– Оксана Степановна… – напомнил голос из динамика с деликатной мягкостью о том, что они ждут ее ответа.

– Да-да, – очнулась Сана. – Я поняла…

Со временем она постаралась забыть о том человеке, о самом факте его существования. Но вот он сам появился и напомнил о себе. В том, что пришел именно тот человек, сомневаться, скорее всего, не приходилось. Не было в ее жизни другого знакомого с подобным именем. И не было, если честно признаться самой себе, другого такого человека, к которому она в свое время испытывала столь сильные чувства, если, конечно, не считать Жеку. Но Жеки, к сожалению, давно уже нет. Муж погиб, защищая ее, прикрыв ее своим телом от осколков гранаты. А она осталась жить. Она есть. Обычный живой человек со всеми присущими ему земными желаниями и потребностями. Жить, любить и быть любимой. Не может же она заживо похоронить себя в образе монашки…

– Михась, будь другом, – подняла Сана ожившие глаза на присутствующего в ее кабинете молодого человека, – спустись вниз и проводи ко мне нашего гостя.

– С удовольствием, Оксана Степановна, – скользнула по губам парня приятная улыбка.

Чтобы не смущать взглядом растерявшегося охранника, Макс чуть отвернулся в сторону и принялся за изучение доски документации. Интересно-интересно, как примут его, как отнесутся к его неожиданному появлению. Послышались четкие, но негромкие и спускающиеся вниз шаги…

– Пройдемте со мной…

Заслышав знакомый голос, Макс повернулся.

– Михась, это ты? Ты что тут делаешь?

– Я работаю тут, Макс. Идемте. Вас ждут.

Всего два лестничных пролета. Совсем небольших и таких невыносимо длинных. Что ждет его за ними? Помнит ли она еще о нем? Может, давно уже забыла, выкинула его из своей памяти, тщательно стерла все следы…

– Здравствуй, Оксана, – улыбнулись тепло его глаза, и он с особым чувством поцеловал кончики пальцев шагнувшей к нему навстречу хозяйке.

Нет, она ничуть не изменилась. Если только к лучшему. Во взгляде исчезло томительное напряжение, появилось уверенное спокойствие. Значит, у нее все хорошо.

– Здравствуйте, Макс, – приспустились слегка длинные реснички-опахала и приподнялись. – Не скрою, что рада вас видеть. Но не помню, чтобы мы переходили на «ты».

– Разве? – усмехнулся гость.

Нечего сказать, умеет Сана подсластить пилюлю. Они и рады их видеть, но и ранее существовавшую дистанцию намерены сохранить. Нет, он не станет напоминать хозяйке, что они как-то уже были на «ты». И даже больше того. Их отношения достигли такого момента, что…

– Вот сейчас и перейдем на «ты», – расположился гость непринужденно в предложенном ему кресле. – Ты теперь – не моя начальница. А я – не твой подчиненный!

Мужчина посмотрел на женщину таким взглядом, что на этот раз у нее ничего не нашлось подходящего, что можно было бы возразить ему в ответ.

– Ты прав, Макс, – потеплели ее голубые глаза-озера разом. – К чему нам эти условности?

– Значит, договорились? – прищурились глаза гостя с легкой иронией в уголках. – Откинем их в сторону? Как уже ставшие не нужными рудименты. Забудем про них…

Оксана согласно кивнула головой. Конечно, теперь ей уже ни к чему строить из себя непреступно-холодную даму. Здесь она у себя дома, находится на своей территории. Да и у нее за это время в жизни кое-что изменилось.

– Думаю, Макс, что уже ни к чему строго официальный тон, подчеркнуто-вежливое обращение на «вы».

– Совсем ни к чему, – распахнулись обрадованно мужские глаза. – А ты, Сана, неплохо устроилась. Пропускной режим, как на секретном военном объекте…

Приняв комплимент как должное, хозяйка повела в его сторону невозмутимыми ресницами-опахалами:

– Спасибо, Макс. Рассказывай, что привело тебя в наши края. Думаю, что ты приехал не для того, чтобы расточать тут передо мною дифирамбы. Не тот случай, не тот ты человек, чтобы шастать без особой нужды.

– У меня к тебе дело, – стало серьезным лицо Макса, с него сошла улыбка, и она увидела его таким, каким запомнила в момент расставания. – Ты слышала, что во время охоты смертельно ранен близкий друг Яна и его соратник?

– Допустим, – застыла Оксана, словно уже предчувствуя то, что последует за этими словами. – И что из этого? Каким таким боком этот случай касается меня? Какое мне дело до того, что случилось в Быстринском заповеднике?

– Мы, – выдержал гость подчеркнуто небольшую паузу, – просим, чтобы ты занялась этим делом.

– Кто это «мы»? – расширились удивленно женские глаза помимо воли. – Ты лично? Оно тебе нужно? Зачем ковыряться в непролазном болоте без всякой надежды на благодарность взамен. Как как-то, помнится мне, уже было.

Макс в ответ неопределенно пожал плечами, сказал:

– Времена меняются, люди меняются. Олега Михайловича попросил Ян. А он обратился с этой просьбой к тебе.

– Через тебя? – чуть прищурился левый глаз Оксаны.

Вот тут-то и зарыта собака. Поэтому и появился у нее этот непостижимо удивительный человек.

– Через меня, – кивнул гость.

Укоризненно покачивая головой, Оксана подвела итог:

– Понятно. Самому ему разговаривать со мной, конечно же, не по чину. И что вас в этом деле смущает? Обычный несчастный случай. С вечера перепились крутые начальники, с утречка начали палить во все стороны.

– Некоторые так не считают. Вернее, Сана, они допускают и другую версию. Возможно, это было…

Задумавшись, Оксана неопределенно пожала плечами. В этом можно было особо не сомневаться. В подобных случаях будут непременно искать и политическую подоплеку.

– Преднамеренное убийство? – покривились ее губки.

– Да, – поднял Макс свои затягивающие и чернеющие омуты-глаза. – Существует мнение, что Седого убрали…

Снова Оксана неопределенно пожала плечами. Наверное, так оно и было. Только это трудно будет доказать.

– Кто? – поинтересовалась она, наверняка даже зная, что конкретного ответа все равно не услышит.

Чего бы они, спрашивается, в таком случае обращались к ней? Если бы точно знали заказчика…

– Те, кому это выгодно… – повел Макс плечом.

Это был ответ достойного последователя Макиавелли.

– Знаешь, Макс, – положила Сана для чего-то перед собой чистый белый лист, – чтобы разобраться во всем этом, мне необходимо знать подоплеку всех этих событий.

– Седой руководил предвыборным штабом Яна, – начал гость издалека, на что и был расчет. – Он был главным советником и помощником. Точно выверенный удар.

– Возможно… – замерло позолоченное перышко на какое-то мгновение и побежало, оставляя за собой затейливую вязь мелких буковок. – Что вы хотите, чтобы сделала я?

– Ты, Сана, должна выехать туда и там уже на месте во всем детально и скрупулезно разобраться.

– Ты думаешь, что у меня получится лучше, чем у других? – откинув руку, хмыкнула хозяйка скептически и покачала головой с некоторым сомнением в глазах.

Выдержав паузу, мужчина раскрыл свои карты:

– Твоим выводам поверят все заинтересованные в том, чтобы узнать всю правду. Нас ждут к завтрашнему утру.

– Нас там, видите ли, ждут, – хмыкнула снова Сана. – Я еще не дала вам своего согласия, – взметнулись ее брови возмущенно вверх. – Уже за меня все сами решили. Раз так, сами пусть там и расхлебывают эту кашу. А с меня уже достаточно весьма опасных приключений!

– У меня есть время до вечера, – встал Макс, прошелся по кабинету, застыл у ее кресла, и она спиной почувствовала исходящее от него волнение, – чтобы попытаться уговорить тебя принять наше предложение. Этого времени так мало и так много. Смотря на что и как посмотреть…

Женщина откинула голову назад и усмехнулась:

– Ты думаешь, что это у тебя получится? Какая, гляньте, бескрайняя самонадеянность!

– У меня нет другого выхода. Михайлович сказал, чтобы я без тебя не возвращался! И слышать ничего не хочет.

– Вот даже как, – кинула женщина на мужчину долгий и испытывающий взгляд. – Он, конечно, нисколько не сомневается в твоих способностях. Федорчук, видно, считает, что ты будешь неотразим и против тебя я не устою? Возьмет Сана и растает, размякнет, превратится в обыкновенную бабу. Ну, а потом, потом уже ничего не будет стоить вытянуть из нее нужный ответ. Так же, Макс, да?

– Сана-Сана, – мягко пожурил он уязвленную женщину. – Я не собираюсь воздействовать на тебя своими чарами и, тем более, обольщать тебя! Не тот случай, кроме того, я сильно уважает твои чувства.

– Ты, Макс, это уже начал. Извини, – поднялась она, – мне пора ехать. Если ты не против прогулки, то можешь поехать и со мной. Я заодно покажу тебе своих детей, – осветилось ее лицо особой материнской улыбкой.

Видно, на ее лицо попал теплый солнечный луч. А может, мужчине оно показалось, стало плодом его воображения.

– Ты не сказала мне ни «да», ни «нет», – попытался Макс удержать ее за руку, но женщина вовремя убрала ее.

Знала Сана прекрасно, как могут быть убедительными его прикосновения. Лучше избегать тактильного контакта.

– Кажется, – затаилась на дне голубых озер таинственная загадочность, – на это у меня до вечера время еще есть…

Макс все понял. Это ему надо спешить. А ей-то, напротив, можно до бесконечности только тянуть и тянуть. Получать вящее удовольствие от вида его тяжких мучений…

Скоро Макс ходил по огромной квартире и с интересом знакомился с нею. Вспомнил о том, что как-то Оксана на его вполне серьезный вопрос о том, какую кухню она предпочитает, ответила, что отдает предпочтение своей кухне в шесть метров. Он и тогда еще подумал, что это просто веселая шутка была. На ее кухне можно было жить…

– Дядя-дядя! – потянула рыжая девчонка семи лет его за руку. – Пойдем, я покажу тебе свои игрушки.

– Да тут целое царство зверей! – произнес восхищенно он, и польщенный ребенок заулыбался.

Старшая дочка была вся в маму. Такой же Рыжик, как и она. А ее средний сын Женька был весь в отца. В ее первого мужа Малахова. Тот же взгляд. Те же глаза. Родила, видно, Сана его после смерти мужа. А младшенький Павлуша больше был похож на Ковальчука, ее второго мужа. Годовалый или около того мальчишка-бутуз вдоволь наелся материнского молока, забавно пускал слюни, ярко поблескивая по сторонам живыми глазенками. Толкался малыш ножками, а ручонками дергал и цеплялся за подвешенные погремушки.

– Я даже не знал, Сана, что у тебя родился еще один ребенок, – наклонился Макс опасно близко к женскому уху. – Помнится мне, что ты собиралась уходить от своего мужа и говорила ты об этом с обдуманной решимостью…

– Я передумала… – вздохнула Оксана.

Когда Лешка спас ее, вызволил из рук похитителей, она передумала и поняла, что Ковальчук слишком много для нее значит, чтобы одним взмахом руки выбрасывать его из своей жизни. Пришлось ей смириться с тем, что Малахова больше нет, что еще одного такого же она уже не найдет. И ее Лешка вполне подходит для того, чтобы прожить с ним остаток жизни. Она его по-своему любит. Не так и без остатка, как Жеку, но любит. Этого ей будет достаточно. И чтобы скрепить их чуть было не развалившийся по ее вине союз, она решила, что у них должен быть общий ребенок. А как Лешка радовался рождению Павлуши. Так радовался…

– Он, понимаешь, Макс, – моргнула Сана, – столько для меня сделал. Я должна была дать ему это, должна…

Что-то затаенное уловил мужчина в ее словах. Что-то не слышно было большой в них радости.

– Ты, Сана, – заглянул он в ее глаза, – как будто бы оправдываешься. Передо мной? Но кто я для тебя? Или же ты оправдываешься перед самой собой?

– А ты как об этом думаешь? – встряхнула она резко головой, уходя от его затягивающего в трясину взгляда.

Если вовремя не соскочить с крючка, то вмиг подсекут. И не заметит она и не поймет, как окажется в его сачке.

– Я? – прищуриваясь, протянул Макс.

Что он сам об этом думает? Трудно понять. Он так давно ее не видел. Со временем ему стало все отчетливее казаться, что все то, что произошло с ними, ему просто приснилось. Но эти ее слова. Они неспроста…

– Я пока еще сам не знаю, – ответил он с дипломатичной уклончивостью. – Дай время определится…

– Макс-Макс! – легли женские руки легко на его плечи, и ее дыхание приблизилось. – Зачем ты приехал? Своим появлением ты взорвал мое установившееся спокойствие.

– Зачем, спрашиваешь? – сощурился гость.

Вот Сана и проговорилась. Выходит, что он ей вовсе не безразличен. Только так и никак иначе звучат ее слова.

– Ты… ты вспоминала обо мне?

– Нет, Макс, не обольщайся, – покачала она головой. – Я постаралась о тебе забыть. Я постаралась и выкинула из головы все ненужные мысли. И, кажется, мне это удалось. Но вот появился ты, и все рухнуло! В один миг. И стоило мне так мучаться, изгоняя тебя из своих дум.

– Ты… ты любишь меня?

– Макс!!! – вырвался из ее груди мучительный стон.

Оксана была на грани отчаяния. Зачем только он приехал и всколыхнул все вроде уснувшие чувства к нему?

– Я не знаю, как назвать это чувство. Ты напоминаешь мне Малахова, у меня нет сил бороться с этим наваждением. Зачем ты сюда приехал? Мне было так спокойно, по крайней мере, я с трудом смогла убедить себя в этом…

– Сана…

– Подожди, Макс, – взмолились растерянные женские глаза. – Не торопи меня. Сейчас придет няня и заберет детей. А пока дай мне подумать. Это столь неожиданно. Я не готова была увидеть тебя. Я боюсь, что…

В дверь зазвонили. Рыжие девчачьи косички метнулись в прихожую, прильнули к отверстию глазка.

– Мама! – донесся высокий детский голосок. – Это тетя Юля с нашей няней пришла.

– Открой. Я сейчас выйду и помогу! – распорядилась Оксана, придав лицу непринужденную беспечность.

– Горох, слушай мою команду. Выходи строиться! – выдала Рыжик распоряжение своим братишкам, и сама первая побежала собираться. – Шевелись, горох!..

Четко выполняя команду старшей сестры, Женька на мгновение застыл у детской кроватки, как бравый оловянный солдатик. А Павлуша, радостно улыбаясь, наоборот, еще чаще засучил ножками. Втроем взрослые быстренько всех собрали. И шум детских голосов все удалялся и скоро скрылся за дверью, и там уже он окончательно стих.

А их мать еще постояла у порога, не решаясь сделать последний шаг. Зачем она пригласила его к себе домой? Ох, Сана-Сана! В какую же пропасть она летит?! И сама же этого и хочет. Хочет? Да-да, хочет, очень хочет…

– Ушли… – тихо произнесла Оксана, когда вернулась.

Макс стоял и смотрел в окно.

– Ушли, – повторил он, как эхо, поворачивая к ней голову. – А где сейчас твой Ковальчук?

– Он это… в командировке, – приподняла женщина руку, словно отмахиваясь от призрака мужа. – Будет где-то только через неделю… – произнесла она и моргнула.

Зачем он про это спрашивает? Или он боится, что вот-вот заявится обманутый муж и закатит грандиозный скандал? Почему он все стоит у окна? Или он так до сих пор еще ничего не понял? Или не может в это поверить? После того, как она два года назад жестко расставила все точки над «I» в их отношениях. Но столько воды с тех пор утекло.

– Где он, Сана, теперь устроился? Он же, как я слышал, тоже после того уволился из прокуратуры?

– Его попросили уйти… – появилась кривая усмешка на женских губах. – Он работает в холдинге «Прометей».

– В том, что создал Малахов? – почувствовал за спиной ее дыхание он, круто повернулся и взял ее руки в свои.

Его губы сами потянулись навстречу ее губам.

– В нем самом, – ответила она и замерла в ожидании.

Один легкий поцелуй, другой. Как упоительны ее губы. Он еще не забыл их вкус. Его нельзя забыть.

– Сана… – шептал он, отрываясь от ее медовых уст.

– Подожди, Макс. Мне надо позвонить, – выставила она перед ним одну руку, второй дотянулась до телефона.

Внезапно возникшее препятствие вырвало из мужской груди разочарованный вздох:

– Кому ты звонишь?

– Сейчас сам узнаешь, – появилась на ее губах загадка.

Наконец, абонент ответил.

– Слушаю тебя, Оксана, – различил Макс в раздавшемся голосе знакомые ему нотки, где-то он их слышал.

– Саша, у нас тут, оказывается, нарисовалось одно очень-очень срочное дело. На выезде.

– Далеко? – не удивились на том конце ничему.

Будто это было им делом привычным, сорваться с места и мчаться сломя голову неизвестно еще куда.

– Прилично…

Теперь-то Максу стало совершенно очевидно, что Сана приняла решение, окончательно определилась.

– Кто поедет? – последовал вопрос по делу.

– Ты со мной и группа из трех специалистов, – уточнила Оксана, сосредоточенно глядя поверх дверного косяка.

– Я понял. Когда выезжаем?

– В полночь… – глянув на гостя, женщина слегка его потомила затянувшейся паузой.

– Нет вопросов…

И у Макса, по сути, тоже не осталось вопросов. Нет, все-таки это была удивительная женщина. Она всегда поражала его своим умением принимать быстрые и, что самое главное, верные и нужные решения.

– Скажи-ка, Макс, зачем ты приехал? – приближались ее голубые глаза-озера и становились огромными. – Неужели, это не мог сделать кто-то другой? Ты… вы… это… специально… тебя. Ты… – прошелся ее пальчик по его губам, одновременно и лаская, и требуя ответа.

– Я люблю тебя, люблю. И ты это знаешь…

– Знаю, знаю, – прошелестело тихим ветерком возле его уха. – Но я, как тебе это известно, замужем. А это что-то, да значит. По крайней мере, для меня самой. И на этот раз уходить от своего мужа я не собираюсь, как это было в наших отношениях два года назад. Тебя это, Макс, не смущает? – пробежались ее пальчики нежно по его скулам.

– Понимаешь, Сана… – не дернулась ни одна черточка на его невозмутимо-спокойном лице.

Макс давно вышел из того возраста, когда его смущали некоторые стороны морально-нравственных вопросов.

– Или же ты, как истинный джентльмен, – расширились ее глаза вопросительно, стали больше, – деликатно оставляешь все эти мучения совести исключительно на меня?

Туша ее эмоциональный всплеск запоздалого раскаяния, Макс со всей возможной мягкостью произнес:

– Сана, ты же знаешь, как я отношусь к тебе. Я не сделаю ничего такого, что могло бы причинить тебе боль.

– Ох, и хитер же ты, братец, – покачала женщина головой. – Удобную позицию занял. Кажется мне, что два года назад ты был более настойчив в своих желаниях. И даже не скрывал этого. У тебя есть самое сокровенное желание?

Глядя на нее, мужчина определенно понял, что с трудом, но Оксана успокоилась и загнала вовнутрь свои чувства. Ей удалось справиться с собой, и к ней вернулась присущая ей ироничность. Что ж, тем оно и манит их то, что недоступно и о чем можно только в одиночестве тихо помечтать, но делать, увы, конечно же, не следует…

– Я… я хочу увидеть Русалку… – выдохнул Макс.

Должно быть, его слова произвели эффект разорвавшейся бомбы, и женские глаза удивленно расширились:

– Как, как ты сказал? Повтори!

– Я… я хочу увидеть Русалку…

По лицу женщины поползли красные пятна смущения. Если бы, если бы он этого не сказал, то, возможно, ничего и не случилось бы. Не скажи он этого, она справилась бы, как-нибудь справилась бы со своими внутренними желаниями. Но эти его столь неожиданно прозвучавшие слова окончательно лишили ее самых последних сил.

– Макс, – прикрыв глаза, потянулась она к его губам.

Как он хорошо умеет целоваться. Совсем как Жека!

– Ох, грехи наши тяжкие…

Потом мужчина сидел в кресле, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники, и с восторженно раскрытыми глазами следил за тем, как по комнате кружится нагая Русалка с длинными развевающимися рыжими волосами, что-то тихо напевая и призывно ему улыбаясь…

– Ты божественна! Ты прелесть! – прошептал он, когда из женской груди исторгся торжествующий крик. – Кто бы мог еще сказать, что у тебя трое детей.

Женская рука скептически оттолкнула его:

– Ты льстишь мне, негодник!

– Нет, – ответил серьезно он, проводя пальцами по ее шелковистой коже. – Это сущая правда. Груди только с прошлого раза стали чуть больше…

На этот раз она смущенно прикрыла глаза:

– Ты, Макс, наверное, забыл о том, что я еще кормлю. Ох! Тише, тише ты! – выдохнула она шумно после того, как по всему ее телу пробежала волна, вызванная его чуткими прикосновениями к тугим, наполненным молоком грудям и призывно торчащим розовым комочкам.

– Ты стала жутко чувствительной! – шепнул мужчина, глядя на женщину восхищенно благодарными глазами.

– Может, может. Но как это чудесно! О, Боже…

Прикрыв глаза, женщина падала в пучину. И кто только придумал эту сладкую муку чувственного наслаждения…

Наконец женщина проснулась и широко открыла глаза. Как сладко спится на груди у любимого мужчины. Почему-то с Ковальчуком все как-то не так. Может, потому что она его не любит? И живет с ним по привычке? Потому что так надо? Ей самой, ее детям. И их связывает и общий ребенок. Кто-то сказал ей как-то, что есть нечто такое большее, чем любовь. Ради чего приходится кое с чем порой и мириться.

– Макс, – дотронулась она до его руки, – пора. Скоро дети вернутся. Ты же не хочешь, чтобы тебя застали в постели? Лично мне этого нисколько не хотелось бы.

– Я бы этого хотел, – улыбнулся он, ибо, в отличие от нее, мужчина все это видел несколько в ином ключе.

– Но это же совершенно не можно! – опешила Оксана, пораженная его неприкрытой наглостью.

– Сана, ты вернешься в офис? – перевел Макс разговор, не желая спорить на скользкую тему.

– Нет, – покачала она отрицательно головой.

Все указания ею были уже отданы. Необходимости в ее личном присутствии не наблюдалось.

– Хочешь, Макс, – сверкнули с лукавой задоринкой ее голубые глазки, – я покажу тебе наш город?

Лениво потянувшись, мужчина зевнул:

– Ты думаешь, что сможешь меня чем-то удивить? И ради чего, и на что я должен менять удобную и широкую постель? Ваши знаменитые катакомбы я видел тысячу раз.

– Поехали, не пожалеешь…

Пришлось вставать, собираться. Они оставили машину на Греческой площади, прошлись пешком по Дерибасовской. Макс скептически пожимал плечами. Это все не то, не то. Тут он бывал, бывал. Этим его не удивить, не удивить…

– Ну, что ты, Макс, скажешь на это? – показывала Оксана, посмеиваясь, на групповую скульптуру, поставленную в честь тех, кто принимал участие в революции 1905 года.

– Что в ней такого особенного? – пожал он недоуменно плечами. – Полно таких постаментов по стране…

– А ты приглядись, внимательно приглядись!

Скользнув равнодушно умиротворенным взглядом по скульптурной композиции, мужчина пожал плечом:

– Ничего не вижу.

– Ну, как же! – чуть не обиделась женщина даже.

Такого неуважения к истории города она не ожидала, тем более именно от него. Малахов себе такого не позволял.

– Шли демонстранты. И тот, что впереди, останавливает всех громким окриком: «Стойте! Я вижу рубль!».

– А что, вроде бы похоже, – усмехнулся Макс, весело поглядывая на разгоряченную женщину.

Он увидел ее вовсе другой, помолодевшей, светящейся совсем по-девичьи задорной непосредственностью.

– Второй приложил ко лбу руку и внимательно вгляделся: «Глазам не верю, в самом деле, рубль лежит».

– Ну да! – подошел заинтригованный Макс еще ближе и посмотрел на выражение лица рабочего.

А Сана все изображала театр для одного зрителя:

– А одному из-за их плеч ничего не видно. И он в отчаянии кричит: «Дайте, дайте и мне посмотреть!».

– Ох, Сана-Сана! – хохотал Макс, держась за живот. – Ох, и уморила. И кто это тебе такое рассказал, эти выдумки? Хотя, признаться, довольно метко подмечено.

– Сам ты выдумки! – фыркнула женщина негодующе. – Невыдуманная история. Ее передали потомкам участники тех незапамятных событий. А от них она дошла до нас. Ты вот, к примеру, знаешь, что всего одним выстрелом из этой пушки объединенная англо-французская эскадра была отогнана от города, после чего оная с позором отошла в открытое море? И город отстоял свою свободу…

– Это во время Крымской войны? – прищурился мужчина. – Вот чего не знал, действительно, того не знал.

На женских губах появилась торжествующая улыбка:

– Угадал. А говоришь, что тебя ничем не удивишь. Я тебе покажу дворик, в котором жили Ильф и Петров.

– И накропали «Двенадцать стульев»? Ха-ха…

– Да. Это они именно из этого окна увидели, как открыл Остап Бендер свою контору «Рога и копыта», и, спустя годы, кропотливо описали это в своем бессмертном труде. Ничего не выдумали, не приукрасили, не нафантазировали…

– В наше время, Сана, у Остапа Бендера нашлось много последователей. Столько фирм-однодневок развелось.

– Это еще раз говорит о том, – назидательно качнулся указательный женский пальчик, – что это очень талантливое произведение и его авторы были провидцами. Наша жизнь развивается по спирали, всякий раз возвращаясь к тому, что было забыто, только на более высоком уровне…

Макс смотрел на Сану восхищенными глазами. Но его все время не покидало щемящее душу чувство, что все это ненадолго. Она очнется от захватившего ее пленительного сна, и все снова встанет на свои места. И перед его взором предстанет красавица с леденящим спокойствием на холодном лице. И он начинал бояться наступления этого мига.

– Пора возвращаться, – вздохнула Сана грустно.

– Как скажешь… – усмехнулся Макс.

Случилось то, чего он страшно опасался, чего хотелось бы подольше оттянуть. Но это было не в его силах. Да и его спутница тоже была не властна над временем.

Будто читая его мысли, Оксана тихо спросила:

– Почему это, Макс, все хорошее имеет обыкновение когда-нибудь, да заканчиваться? Почему все плохое тянется невыносимо долго, а миг счастья бывает краток?

– Потому его и называют мигом, – усмехнулся он и взял ее руки в свои ладони. – Счастья много не бывает.

– Если такое и бывает, – пробежалась по поскучневшему женскому лицу грустная тень, – то скоро оно приедается, перестает замечаться. Его не ценят. От налета повседневной обыденности оно тускнеет. Поэтому, видно, нам всем время от времени совершенно необходима хорошая встряска, чтобы всколыхнуть свои чувства, отряхнуть их от налета рутинной обыденности повседневных отношений…

– Сана, в тебе умер философ.

– Нет, он не умер! – ткнулся ее пальчик в мужскую грудь. – Он спрятался внутри и время от времени высовывается и рассуждениями пытается отравить мне всю жизнь.

– И часто оно так бывает? – перехватывая узкую женскую ладошку, блеснул мужчина ироничными глазами. – Когда тебя обуревают настойчивые приступы самоедства…

– Да, – вздохнула Оксана тяжко, – всякий раз, когда мне хочется чего-то большего, чем я имею.

– И часто у тебя появляются такие желания? Разобраться в самой себе и разложить всю свою жизнь по полочкам, всему найти правильное место и дать объективную оценку.

– Бывает, но нечасто, – прищурилась Сана. – Черт, как только увижу тебя на своем горизонте, и тут же просыпается червяк-самоед. И начинает точить меня, точить…

– Это можно принять, как признание?

– Это ты уж сам соображай…

Рыжая девочка встретила их у двери и по маминым отсутствующим глазам сразу поняла, что что-то случилось в их Датском королевстве. У мамы опять неприятности. Может, снова с папой Лешей поругалась она. Или еще что-то. Хотя, папы Леши нет, и мама не могла с ним поругаться…

– Мама, ты что, снова куда-то уезжаешь? – вытянулось детское личико заранее, даже не ожидая ответа.

– Ма, мы тебя не пустим! – прицепился Женька за ее руку и повис якорем. – Без тебя скучно. Ма, не уезжай!

Наверное, настроение старших детей передалось и самому младшему, и он вдруг ни с того и ни с чего захныкал.

– Рыжик, ты всех взбаламутила, – покачала Сана головой. – Ну-ка, помнишь, как папа тебя учил носик поднимать?

– Папы Жеки давно уже нет, – нахмурилась девочка. – А папа Леша не знает, как это делать.

Глядя на ее унылое личико, Сана покачала головой:

– Папа говорил тебе: «Рыжик, выше носик, выше!». И ты поднимала его, тянулась вверх, пока слезки не высыхали, а губы сами по себе не расплывались в веселой улыбке.

– Я помню, мама. Я помню, что он уехал и не вернулся. А ты мне все говорила, что он звонит тебе, звонит. А он тебе не звонил. Его уже не было. Папа не мог тебе звонить. И мне не мог он звонить. Мой папа был самый лучший, он про меня бы не забывал. А ты мне говорила, говорила…

На глазах у девочки появились слезы, она выбежала из комнаты, чтобы не показывать их при чужом человеке,

– А она у тебя все помнит…

– Да, – вздохнула Оксана. – Я какое-то время думала, что она про все забыла. А оно выходит, что нет. Оказывается, Рыжик все это время очень бережно охраняла у себя память про своего отца. Я сначала не могла в это поверить, казалось мне, что это невозможно в ее столь юном возрасте.

– Любила, значит, она его очень.

– Да, его все любили, кто знал его близко, а его любовь ко мне довела Малахова до края могилы…

В 11.30 вечера группа собралась в офисе. Смирнов проверил своих сотрудников, выяснил степень их готовности к выезду. На все многочисленные вопросы коллег только неопределенно пожимал плечами. Он и сам был не в курсе того, куда, зачем и насколько они отправляются.

Странно, но после того, как ему позвонила Оксана, телефон ее больше не отвечал. Так не было принято. Но он знал, что если задачу ему поставили, то надо ее скрупулезно выполнять, так как приказа об отмене не последовало…

– Понятно… суду все стало ясно, – произнес Сашка, как только вошел в кабинет. – Здравствуй, Макс. Значит, это ты тут всех переполошил и взбаламутил. А я-то думал, все гадал, а ларчик-то просто открывался.

– Здоров, майор, – протянул гость уверенную в себе руку. – Или бывший? В том смысле, что уволенный в запас.

– Бывший, – взмахнул рукой Смирнов, подтверждая это. – Но подполковник, – добавил он, шевельнув бровью.

– Извини. Не знал. С чем тебя и поздравляю, – протянул Макс на этот раз уже доброжелательную руку.

– Да, – улыбнулся Сашка криво, – мне это уже как-то побоку. Яка ризница? Ни як я этого не пойму…

– Единственно, что его радует, – хмыкнула Оксана, – так это то, что он меня догнал по званию. Завистливый оказался. И так радовался, так радовался. Как малое дите…

– Мы готовы, Оксана Степановна, – Смирнов и глазом не моргнул в сторону неоднозначного в его адрес замечания.

И невооруженным посторонним глазом заметно было, что это обстоятельство не в первый раз становилось предметом обсуждения и дружеских подколов. И чувствовалось, что благодатная почва для этого все-таки была…

– Поехали, ребята…

Две мощные машины мчались по уснувшему городу. Минут через тридцать проскочили КПМ у Трех Столбов, вышли на ровную и прямую трассу. Смирнов проснулся и плотно насел на Макса. Оксана прикрыла глаза и помалкивала. Внутри боролись два человека. Один небезосновательно укорял ее за совершенную измену. А второй голос резонно твердил о том, что ничего предосудительного не произошло. Смотря, как и на что посмотреть.

Может, она где-то и виновата перед Ковальчуком. Но все это постольку и поскольку. Лешка хорошо знал, на что идет, когда предлагал ей выйти за него замуж. Она согласилась, но лишь для того, чтобы у детей был отец. А все остальное – как оно получится. И одно время начало получаться. И неплохо. А потом в их отношениях потянуло холодком.

Может, в этом виноват Лешка. После того, как она родила ему сына, в нем произошла странная метаморфоза. Чем хуже она до той поры относилась к нему, как к мужу, тем он ее больше боготворил. А тут он словно бы уверовал в то, что навечно привязал ее к себе, стал каким-то другим. То ли чувства его со временем остыли. Или же они перегорели.

– Да люблю я тебя, Ксана! – отмахивался муж.

Неприятным открытием для нее стало то, что полгода назад Ковальчук завел на стороне интрижку. Что подвигло его на это? То, что она в те дни все время возилась с малышом и уделяла ему все меньше и меньше внимания? Павлуша капризничал, плохо спал. Она полностью выматывалась. А днем ездила на работу. Не до мужа стало ей…

– Ой, Лешка, – морщилась она, отворачивалась в сторону, отказывала мужу в близости и доигралась.

Или это у него все-таки началось чуть раньше? И чему тут было сильно удивляться, если он и раньше, до знакомства с нею, мимо себя не пропускал ни одной смазливой девицы, взмахнувшей перед ним широким подолом. Она никогда не следила, не контролировала его. Ей и в голову даже оная мысль не приходила. Привыкла доверять. Может, у него и в первые годы их совместной жизни возникали легкие, ничего не значащие связи. Вполне может быть. Мужик он видный собой, и бабы к нему как липли, так и поныне липнут. Может, она ему, как женщина, приелась. Видно, особо дорого-то то, что считается недоступным. А после того, как добиваются своего, быстро привыкают. И былой восторг, и преклонение проходят. Может, случилось именно это.

Может, возраст у него такой наступил. Про таких-то мужиков говорят, что седина в бороду, а бес в ребро. Вот и ее Лешка на старости лет тоже, видно, пошел в разнос. Вкусил, так сказать, все прелести переходного периода.

– Вот же козел! – удивилась она неприятно.

Нет, она, конечно, не стала устраивать скандал, кричать, выцарапывать глаза своей сопернице. И выносить сор из избы она не стала. Но отношения между ними сразу же похолодели. Может, Лешка кое-что и понял. Видела она в его глазах горячее желание вернуть все на свои места.

Только у нее подобного стремления не возникло. Внутри что-то перегорело. Она, как и должна была, родила ему сына, и совесть ее чиста. Она ему ничего особо не обещала…

– Оксана Степановна, что скажешь? – донесся откуда-то издалека до нее голос Смирнова.

– Что? – повернула она медленно голову в его сторону. – Кажется, я задремала. Прошу меня извинить.

Досадливо крутанув головой, Сашка повторился:

– Что мы предварительно возьмем за рабочие версии?

– А ты сам-то что предлагаешь? – уступила она своему заму сознательно всю инициативу.

У Смирнова это неплохо выходило: задать ей вопрос, а потом самому же искать на него ответы. А она в это время хорошенько все обдумает и взвесит…

– Первая версия: банальный несчастный случай, – загнул палец бывший подполковник. – Непредумышленное убийство. На охоте – дело такое – всяко случается. Ружье – не палка. Да и та, говорят, раз в год стреляет.

– Логично, – кивнула головой Оксана согласно.

– Вторая: в него стреляли специально, к этому готовились, выбрали подходящий момент. Наняли профессионального стрелка. Скорее всего, пойдет за основную версию. Нравится это кому-то или нет. Хочется кому-то или не очень…

– Кто? – сузил Макс глаза и весь собрался.

Кинув в его сторону косой взгляд, Оксана усмехнулась. Если бы они знали это, то сейчас не мчались бы по темени, а лежали бы уютно в широкой постели…

– А на кого следствие показывает? – отфутболил Смирнов мастерски от себя крайне неудобный вопрос.

– И так, Макс, ваша версия… – пробежалась по женским губам ироничная усмешка.

Да-да, пусть теперь он выкладывает перед ними свои соображения. А они его со всем вниманием послушают.

– Считается, – пожал Макс неопределенно плечами, – что в него случайно попал сосед слева.

– Смотри-ка! Интересно! «Считается» оно так и есть, или же есть что-то еще, пока нам всем неизвестное? Из-за чего этакое могло случиться? Как охотник может попасть в своего соседа? Или он в первый раз взял в руки ружье и палил, зажмурив глаза? Или этот выстрел был случайным? Нажал недотепа на спусковую скобу. Предательски дрогнул не вовремя палец от страха… – зачастил Смирнов.

– Частично виноват был и сам Седой. Он выдвинулся со своего места значительно вперед и вследствие этого мог и оказаться на линии огня.

– Секундочку! Стоп! Как это надо понимать? – наступило время и Сане вмешаться. – Ты говоришь, Макс, что частично. Значит, было что-то другое? То, что не укладывается в привычные рамки. А именно там и таится часто разгадка.

– Соседний стрелок был изрядно выпивши.

– Идиота кусок… – поморщилась Оксана.

Этого еще им и не хватало. Это может окончательно все запутать. На пьяного можно свалить все что угодно.

– И он запросто мог перепутать бегущего кабана с соседом? Если в глазах все двоилось и троилось?

Киевский гость, не моргнув, подтвердил:

– Мог и он перепутать.

– Но ты, Макс, склонен думать, что мог быть еще кто-то? Скрытый от глаз за декорациями господской охоты.

– Так думаю не только я. Поэтому мы и обратились к вам, потому что местные органы копать глубоко не намерены. Они получили сверху установку. И их, и Генпрокуратуру, и власти устраивает, что это был лишь несчастный случай.

– Удобная позиция…

– Все шито-крыто. И Яну удар нанесен.

– Седой всегда так делал? – спросил Смирнов после недолгого молчания, вмешался, подал свой голос.

– Что, простите меня, он делал? – переспросил Макс, не уловив подкожного смысла в заданном вопросе.

Или же высокопоставленному гостю просто требовалось время, чтобы дать исчерпывающий ответ.

– Выходил на линию огня! – уточнил Смирнов.

– Я вам сразу сказать этого не могу. Извините, братцы, – улыбнулся Макс виновато. – Я все-таки не следователь. У меня специализация немного иная…

Никто и не заметил, что брови у женщины удивленно изогнулись. Она и не знала, что Макс тоже умеет смущаться и признаваться в том, что, увы, знает и умеет далеко не все. Или это она прошедшим днем растопила его защитные доспехи? Впрочем, должна она себе признаться, еще с большим успехом мужчина сотворил это с ее ледяной крепостью. Она не выдержала взгляда его глаз и поплыла…

– А этот, тот, что выпил, он всегда тупо надирается во время охоты? И этот пункт входил у него в обязательную программу отдыха и был ее непременным атрибутом?

– Тоже не скажу…

– Задача со многими неизвестными, – посетовал Смирнов. – А круг тех лиц, кому на руку смерть Седого, как-то очерчен? Обрисуй-ка нам его, хотя бы схематично и вкратце. Если это можно, то покороче, в двух-трех словах.

– Схематично и вкратце, – призадумался Макс на какую-то секунду. – Чтобы разобраться в этом, нам не мешало бы вернуться на пару лет назад.

– Вот давайте и вернемся, – оживился Сашка на глазах, ибо ничто так его по жизни не радовало и не увлекало, как возможность подискутировать на животрепещущие темы, а важнее этой темы у них и не было. – Может, там что-то и нарисуется. За что можно будет зацепиться…

– Что ж, вернемся на пару лет назад, чтобы окинуть бесстрастным взглядом и оценить сложившуюся ситуацию на политическом Олимпе…

4

«Оранжевая» коалиция бурно праздновала свою победу в напряженной борьбе за власть в стране, с боем, с воплями на весь белый свет вырванную из рук Претендента.

Избранный аж на третьем туре Президент выдвинул на должность Премьер-министра страны своего главного помощника. А по сути, и идейного вдохновителя всего их «демократического» движения. Серого кардинала, что стоял за его спиной, настойчиво подталкивал в нее.

На все руководящие должности в стране были назначены ближайшие сподвижники победителей. Те, кто стоял у самого руля. Или где-то рядом с ним, недалеко и близко. Или имел нужные родственные связи.

– Кому и какой портфель достался, – пожимали плечами эксперты. – По совокупности всех заслуг перед партией и страной. От близости к двум первым лидерам…

Если бы на тот момент у победивших революционеров был один общий лидер. Это было бы еще полбеды. Но их, на беду, оказалось двое. Возле Президента возник один кружок по интересам, вокруг Премьера образовался второй.

– Цели и задачи и у тех, и у других схожи! – говорили в узких кругах. – Сунуть свои длинные руки в государственный карман поглубже и распоряжаться этими средствами по своему усмотрению. Взгляды только на возможные пути и методы достижения этого несколько разнились…

Премьер поняла, что с бывшим соратником, нынешним Президентом, ей на данном этапе идти вместе как-то и не с руки. Приближались выборы в Раду. А на них предполагалось идти каждому в отдельности. И от того, кто получит в Раде больше всех мандатов, зависела расстановка сил в стране.

Победитель получал право формировать правительство, самое главное – выдвигать Премьера, который по измененной Кучмой Конституции получал права ничуть не меньшие, чем и у самого Президента. Это много меняло…

Страна с этого момента превращалась из президентской в парламентско-президентскую республику. А потому…

– Что ж, – усмехнулась дама с косой, – вновь избранный Президент пусть идет на выборы со своей «Нашей Родиной», а я пойду, возглавив партию «Батькивщина» и союзников, преобразовав движение в блок, названный моим именем. Нам надо обойти всех ближайших конкурентов. Как Президента с его партией, так и бывшего Премьера, возглавившего партию «Новые регионы». С чего мы будем начинать?..

– Необходимо провести широкую компанию по поднятию собственного имиджа и постараться сделать все, чтобы как можно больше дискредитировать в глазах электората как первого, так и второго… – высказался кто-то.

– Да уж, здраво рассуждая, с главным оппонентом Яном дело будет обстоять сложновато, а с бывшим товарищем по борьбе этот самый трюк проделать будет очень даже запросто! – усмехнулся тот, кто сидел напротив.

– Мне как раз и на руку. Чем меньше будет поддержки у Президента, тем сговорчивее он будет впоследствии. Пока Президент выполняет условия джентльменского соглашения, заключенного между нами. Ему – кресло главы государства, а мне – главы правительства, – сощурилась Премьер.

– Как это было в той же Грузии между Саакашвили и Нино Бурджанадзе. А что будет дальше, как поведет он себя после парламентских выборов, это уже неизвестно…

– Для всего нужны деньги. Большие деньги. А где их взять? – сделала дама с косой вид, что она задумалась.

А вот они, все в ее руках. Все доходные части бюджета – в свой карман. Социальные программы на время приостановить, якобы во всем виновато их предшествующее правительство, разворовавшее все бюджетные деньги. Деньги Соседу за ими потребляемый газ не платить. Приостановить все расчеты. Как раз ей на руку требование поставщика «голубого» топлива о переходе на оплату по мировым ценам, вернее, плавный, постепенный переход на таковые. Ее категорический отказ вести переговоры на эту тему только добавит ей рейтинга, поднимет ее имя в глазах населения.

– Пришло время для проведения давно обещанной нами реприватизации, ее ждет население западной части страны. Отобрать несметные богатства у Юго-Востока и поделить. Народ думает, что и ему что-то перепадет. Наивные люди. Они до сих пор верят в эти сказки. Пора привыкнуть к тому, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Мы отберем промышленные гиганты, которые захватили в свои руки люди, стоявшие близко к предыдущему президенту. Как и каким образом в свое время все оно произошло, уже и не важно. Спору нет, возможно, где-то у них многое обстояло вполне законно. Или же не с большими нарушениями, чем и во всех остальных случаях. Главное то, что механизм отбора запущен, назад ходу не будет. Суды принимают нужные решения о незаконности тех или иных действий во время предыдущей приватизации, отменяют прежние результаты…

К ярко освещенному ночному клубу подъехала роскошная машина. Толпа желающих проникнуть внутрь помещения и стоящих в ожидание невиданного чуда у его, закрытых для них, дверей восхищенно ахнула:

– «Bentley»! Ну и времена настали! Раньше мы таковских названий и не слышали, и не знали.

– Двести сорок тысяч штук! – произнес важно один из толпы зевак, всенародно озвучив от кого-то услышанную им новость о том, сколько точно стоит это чудо техники.

– Гривен? – раскрылись изумленные глаза соседа.

Названная вслух сумма давила непостижимой простому уму поистине астрономической величиной.

– Баксов… – процедил сквозь зубы знаток.

– Баксов?! Ну да? Столько никогда и не заработать…

Кто-то схватился за голову. С ума сойти! Нет, это уже не для их приземленного ума цифры. Они и в голове-то никак не складываются, где счет шел на десяток-сотню гривен.

– Точно. Специально узнавал.

– На какие шиши она у него?

– Ха, а на те самые…

Кто-то быстро и доходчиво растолковал непонятливому соседу, откуда берутся этакие бешеные «бабки» в то время, когда не платятся зарплаты и нищенские пенсии…

– А кто это? – спрашивали шепотом на другом конце.

– Молодой Ющ приехал. Ну, сынок того самого…

– Да ну! Не может быть! Откуда у щенка сумасшедшие деньжищи, если его папашка на одну зарплату живет…

– Вот тебе и «да ну»!

Высокий юноша вышел и небрежно толкнул дверцу, которая сама плавно и бесшумно закрылась. Подошел к стоящим отдельной кучкой девчонкам. Его с виду скучающий, но на деле придирчивый и оценивающий взгляд цепко заскользил по их напряженно застывшим в ожидании лицам, напрягшимся, развернутым до предела плечам. Пробежался по выпирающим вперед и рвущимся на свободу тугим грудям, коротковатым и мини-юбкам, из-под которых выглядывали упакованные в чулки стройные и не очень ножки.

– Да, ничего особенного… – поморщился мажор.

Никакого выбора. Видал он и намного круче. Если только одна из всей стаи. Стоит та чуть в сторонке от всех своих товарок. Всего-то на полшага, но это сразу выделяет ее из общей толпы. Скромно опущена головка. Глазки пристально рассматривают что-то на носках туфель, и не видны они под длинными пушистыми ресничками.

Юноша остановился возле девушки, и тут она медленно-медленно подняла на него свой взгляд. Глаза их встретились, и внутри у него вдруг изумленно зашевелилось. Таким тихим очарованием дохнуло на него нетронутой пока девственной чистотой и юной свежестью.

– Пойдешь со мной? – спросил он, был на все сто уверен, что отказа ему никогда и ни за что не будет.

– Пойду, – ответила тихо она, мажор протянул руку, и ее ладошка опустилась на его ладонь.

– Вот же повезло! – прошептала одна из подружек.

– Хотя бы одну ночку провести мне с таким парнем! – произнесла вторая мечтательно. – Всего-то одну ночку! Потом на всю жизнь будет, что вспоминать…

– Я бы, блин, от этого хлопца киндера родила, а потом… бац! Раскошеливайся, блин, папашка хренов, на свое дитя и его мамашу! И обеспеченная жизнь впереди…

– И чего мы все по жизни невезучие…

Неумолимый швейцар, согнувшись в низком поклоне, предупредительно открыл массивную дверь, и парочка через мгновение исчезла за ней, заставив оставшихся на улице девчат исторгнуть вздох разочарования…

– Тебя, как зовут, прелестная незнакомка?

– Д-даша, – ответила неуверенно девушка, часто-часто кидая по сторонам настороженные взгляды.

Ей показалось, что они попали в волшебное царство. Яркие огни, дорогое убранство, вышколенная обслуга.

– Дашенька… – протянул он, смакуя. – А я Юра.

– Я з-знаю… – моргнула девица.

Кто же у них не знает сына самого Юща. Фото во всех глянцевых журналах и «желтой» прессе.

– Вот мы и познакомились, – гуляла по губам мажора непонятная улыбка. – Ты довольна, что попала сюда?

– Д-да. Очень… – кивнула Дашка.

Попасть в ночной клуб было пределом ее мечтаний. По крайней мере, в этот самый вечер.

– Ты здесь в первый раз?

– В первый…

– И как тебе? – скользнула по юношеским губам едва прикрытая самодовольная усмешка.

– Это что-то!..

Далеко за полночь крутой «Bentley» вырулил со стоянки и, рванув с места, да так, что взвизгнула резина, помчался по опустевшим улицам. От быстрой езды у Даши захватывало дух, и она от накатывающегося страха прикрывала глаза. В голове у нее приятно шумело от выпитых коктейлей. Ноги гудели. В общем, повеселились они на славу. Подобного с нею еще не бывало. Она старалась не думать о том, что будет с нею дальше. Жутко не хотелось, чтобы вдруг пропало чудное очарование происходящего с нею.

Впрочем, давая свое согласие еще перед дверьми клуба, она уже в ту самую минуту ясно понимала, чем все это приглашение может закончиться. Скорее всего, именно этим и закончится. «Ну и пусть», – отрешаясь, успокаивала она саму себя. Чему быть, того никак не миновать. Да и зачем…

Зато у нее случился дивно незабываемый вечер. Ей очень понравилось. Спутник ее был явно в ударе. Обходительный и предупредительный кавалер, готовый угадать любое ее желание. Не лез ей сразу под юбку, как это обычно делали их сельские пацаны на дискотеках. Стоило пройтись с ними в медленном танце, так те сразу начинали чувствовать себя хозяевами положения и лезли со своими руками…

А Юра вел себя, как порядочный джентльмен. Лишь слегка пару раз прижал ее к себе чуть покрепче, внимательно смотря ей прямо в глаза, и она замирала в предчувствии чего-то пока еще не изведанного. Но, должно быть, как другие про то говорят, очень желанного…

Юноша уверенно вел машину, время от времени кидая быстрые взгляды на притихшую, скромно забившуюся в уголочке девушку. Не решил еще для себя Юра, что он будет делать с нею дальше. Отправит ее наутро восвояси и забудет о ней? Или продолжит знакомство? Все целиком и полностью зависело от нее самой. Какой она покажет себя…

– Пока все на пять баллов! – усмехнулся мажор.

Первые его впечатления, кажется, не были ошибочными. Девчонка и на самом деле оказалась очень скромной. Совсем не жеманница. Пряча усмешку, наблюдал Юра за тем, как она густо покраснела, когда он завел ее в отдельную комнату, где обычно собиралась его компания, кучковались все его дружки и их подружки. А в комнатке творилось такое…

– Ой! – отвернула Даша взгляд в сторону.

Лучший дружок Киса, зажав в тесном уголочке свою очередную ляльку, откровенно тискал ее, нагло запустив руку под майку свободного покроя. Но это были пока только цветочки. Даша ахнула, когда ее глаза наткнулись на Кота, завалившего свою подружку на диванчик, задравшего юбку. А та тонко и пьяно повизгивала, бесстыдно раздвинув перед ним свои длинные ноги, похотливо повиливая тазом. Тащилась под воздействием спиртного и еще чего-то…

– Стыд, стыд-то какой! – прошептала тихо девушка, когда оказалась за пределами срамной комнаты.

А он скромно промолчал, губы его слегка коснулись ее щеки на одно и почти неуловимое мгновение. И вдруг он заметил, как глазки ее прикрылись, и она вся в безотчетном порыве потянулась к нему, потянулась. А потом Дашенька опомнилась, смущенно улыбнулась и снова густо покрылась красными пятнами. Интересно, откуда она этакая взялась? Может, она еще и целоваться-то не умеет?

Ха-ха, будет, о чем рассказать своим дружкам. О том, что ему попалась еще не целованная девственница. Никто ему и не поверит. Скажут, что этого не бывает. В их-то мире, в котором они все живут, чтобы и девственница…

– Заходи, – раскрылись двери квартиры.

Даша попала в другой мир, совсем не похожий на мир их студенческой общаги, на все то, что видела раньше.

– Нравится? – опустились его руки на ее плечи.

– Очень, – повернула она к нему расширенные глаза.

Ей нравилось абсолютно все, что было связано с ним.

– Выпьешь чего-нибудь? – кружась, они остановились возле раскрытого бара. – На выбор…

Глядя на него, Даша моргнула. Ой, у нее и так уже голова идет кругом. Она и так уже пьяна. И не столько от выпитого, сколько от всего происходящего с нею. Это сон, это ей все снится. Вот она сейчас проснется…

– Дашенька, ты где?

– Я… – приняла она безропотно протянутый ей бокал.

Кажется, сон ее все еще продолжается.

– На брудершафт? – стоял он уже совсем близко-близко и заглядывал в ее подрагивающие глаза.

– На брудершафт, – согласно кивнула девушка, и рука ее с бокалом неловко потянулась вперед.

Такого ей еще никто в жизни не предлагал, но она видела в кино, как это самое «на брудершафт» делается.

– До дна, до дна, до дна…

Запрокинув голову, она все пила, пила. А шампанское все не кончалось и не кончалось…

– А теперь обязательный поцелуй…

Нет, он не торопился. Долго и упорно учил ее целоваться. Кажется, ей это очень понравилось, пришлось по вкусу. Она даже не могла предположить, представить себе, что в чьих-то чужих губах может сосредоточиться столько волнительного и упоительного бесстыдства. Старательная ученица тщательно отрабатывала заданный ей урок. А его чуткие руки ласково поглаживали ее спину, с нежностью и деликатно.

– Это чудесно! – прошептала девушка.

Она выразила свое восхищение, и он понял, что можно двигаться дальше. Снял с себя рубашку, сел на краешек дивана и притянул прелестницу к себе. Теперь его язык уже требовательно раздвинул ее губы и проник дальше.

– М-м-м! – завертела Даша головой и вырвалась.

Тяжело дышала она и смотрела на него особым взглядом. Он такой, он такой хороший. Если это и должно будет с нею когда-нибудь случиться, то пусть оно случится именно здесь и именно с ним. Дашка окончательно решилась, и ее пальчики заскользили по пуговкам на блузке.

– Ты просто прелесть, – произнес он, когда перед его глазами замаячили обнаженные груди, юные, девственные, упругие, широко расставленные и остро торчащие в разные стороны сладостные плоды с напрягшимися сосками.

Как он и думал, она ничего не умела. Единственно, на что ее хватило, так на то, чтобы, собрав всю свою решительность, скинуть с себя одежду, лечь на спину и плотно прикрыть глаза в ожидании неминуемой в таких случаях боли…

В общем-то, он был далеко не в восторге. Где-то он ждал от девицы много большего. Утром, не глядя на нее, простился и отправил, даже не спросив ради приличия, как обычно делал в подобных случаях, ни телефона, ни адреса, ни других ее координат. Было и прошло. Забыли про этот случай, как про один не совсем удачный эксперимент.

Вечером его «Bentley» стоял возле ночного клуба. По небрежному взмаху черноглазая девица в короткой юбчонке с радостной готовностью порхнула ему навстречу, на мгновение окинув безмолвных подруг торжествующим взглядом.

– Повезло дуре! – неслось ей в след завистью.

Восторженная Ната висла на нем и плотно прижималась, всем своим видом демонстрируя горячее желание отдаться ему прямо посреди зала. И он поспешил воспользоваться ее возбужденным состоянием, повез ее к себе.

Еще в клубе он понял, что эту подружку учить ничему не придется. Ушлая девица и ему может дать фору в сто очков. Она сама его и раздела. Он только криво усмехнулся и отдался в ее опытные руки. Совсем другое дело. Не надо пытаться изображать из себя галантного кавалера. Оставайся самим собой и наслаждайся моментом…

– Тебе было со мной хорошо? – заглядывали черные глазки, пытались проникнуть в его душу и явно делали это с заведомо определенной целью.

– Это было неплохо, – признался он.

– Ты такой, ты такой! – выдохнула Ната.

Явно деваха понимала то, о чем она говорит. Ничто так больше не льстит мужчине, как признание его силы и состоятельности. Но он все это уже проходил. Она далеко не первая и, видно, далеко не последняя, кто пытается поймать его на этом дешевом трюке. Он усмехнулся:

– Ната, ты откуда приехала?

– Я… – разлилось замешательство по девичьему лицу, яркой краской вспыхнуло на шее, опустилось по плечам.

– Не надо, Ната, молчи, – остановил он ее ухмылкой, – я все понимаю. Ты приехала из глуши. Не будем утруждать наш слух труднопроизносимыми названиями. Про вас Некрасов сказал, будто поставил больному точный диагноз.

– Сказал про нас? – удивленно раскрылись ее глаза.

– Про вас, про вас! О, святая наивность и простодушие! Нет, конечно, – улыбнулся он. – Это сравнение. Вообще-то, он написал про своих современниц. Послушай:

Не хотелось честно

Хлебец добывать,

Ну, уже известно,

Надо блядовать;

Наш же город бедный,

Где тут богачи?

Здесь за грошик медный

Есть все охочи…

Подспудно он ожидал звонкой пощечины или еще чего-то в том роде. Но девица молчала. Лишь пунцово-красные пятна пошли по ее ставшему некрасивым лицу. Да ловила воздух она искривившимся полуоткрытым ртом, как выброшенная на берег рыба. Ему стало ее жалко. Какой он циник…

Но прошло несколько дней, и он почувствовал, что что-то ему не хватает. И не мог понять. А потом мажор явственно ощутил, как пугливо дрожало тело той странной девушки по имени Даша, когда он приближался к ней, ее тихий стон, солоноватый привкус от слез на ее щеке. А потом были ее благодарные поцелуи, которыми она осыпала все его лицо. Ее особый грудной голос стоял в ушах. А пальцы помнили прикосновения к ее девственной груди…

Даша-Даша. «Три рубля и девка наша…»

А Дашенька в тот день вернулась к себе в общежитие со странным чувством в душе. Ее несказанно смутило его неожиданно крайне холодное прощание. А ведь все хорошо было до этого. Будто перед нею был сказочный принц. А она его Золушка. Сказка творилась прямо на ее глазах. Но вот часы пробили двенадцать. Пропали сказочные чары. И будто человека на ее глазах поменяли. Он тупо использовал ее. Горько сознавать это, но получается, что именно так.

– Увы и ах! – вздохнула Даша.

Хотя, на что еще другое она, в общем-то, рассчитывала? На что-то еще и большее? Нет, она не такая глупая и наивная. Она-то хорошо понимает, что чужая, что не из того круга. С такими, как она, проводят ночь-другую и тихо расстаются. Для того, чтобы заводить серьезные отношения, у них есть свои девчонки, у которых есть влиятельные отцы.

– Ну и пусть! Пускай! Зато я испытала то, чего так хотела. О чем мечталось, лежа на узкой девичьей кровати…

И произошло это не где-то на деревенском сеновале под звуки мышиной возни, не за утопшим в навозе коровником под непрекращающееся мычание. Не второпях, а с чувством, с толком и с расстановкой. В соответствующей всему этому обстановке. И с парнем, который не чета кое-кому…

– Ну, говори! – обступили ее любопытные подружки, плотно окружили, отрезали все пути к бегству.

– Как, как все было? – заглядывали ей в глаза, старательно вглядывались в них, будто там, на самом дне, остались и все снимки, и все отпечатки прошедшей ночи.

– Ты с ним переспала? – принюхивались к ее вещам, со знанием дела искали неоспоримые доказательства.

– Было у тебя с ним что-то? – дотошно разглядывали ее, ища на ее теле тому наглядные следы, вдруг пятнышко где-то покраснело, царапнул ненароком мужской ноготь.

– Как он? – и не сомневался кое-кто уже в том, что все было. – Как это с ним? – и им хотелось побывать на ее месте, хотя бы мысленно. – Говори, не томи!

Вопросы сыпались на нее один за другим. Корректные и не очень. Она улыбалась и отмалчивалась. Не хотела делиться своим чувством. Ничего не добившись, соседки от нее скоро отстали. Не хочет рассказывать, делиться впечатлениями, ну и ладно. Черт с нею, с такой гордячкой. Видно, ничего путного у нее не вышло. Так ей и надо, дурочке…

Даша и сама уже стала думать, что все произошедшее в тот вечер, было вовсе и не с нею, а с кем-то другим. Таким казалось оно ей чем-то нереальным, просто приснившимся, сказочно-несбывшимся. Чем дальше, тем больше…

Подошла суббота. Подружки разбежались, кто куда. Она осталась одна. После долгого раздумья подошла к шкафу и начала спускать с плеч коротенький домашний халатик. Скрипнула дверь, и она быстро обернулась.

– А ты, блин, оказывается, ничего! – заиграла довольная ухмылка на полных губах парня, которого она, кажется, где-то уже видела, но не помнит только, где именно. – Не зря Ющ в тот день запал на тебя, красотуля.

– Кто? – выдохнула Даша невольно.

Ющ? Он говорит про Юру? Теперь она окончательно вспомнила. Это же Киса. Она видела его в той комнате в ночном клубе. Зачем он приперся? Что ему от нее нужно?

– Чего уставился? – прикрикнула она с досады на парня, ощупывающего ее полуобнаженное тело липким взглядом. – Убирайся! Пошел вон, наглец!

– Ты чего это, чего, – слетела моментально спесь с парня, и он повернулся к ней спиной. – Ющ сказал найти тебя и привезти, потому-то и приперся в немыслимую даль.

– Зачем? – прищурилась она недоверчиво.

Незваный гость неопределенно пожал плечами:

– Видеть тебя хочет. В голову, видать, стукнула моча, вот и дурит мой корешок. Велел тебя к нему привезти…

– Зачем?

– Это ты уж сама у него спроси! Кто при деньгах, тот и приказывает. А я – на мели и потому на посылках. Даша, ты того… этого… собирайся! Время дороже денег…

– Зачем?

– Поедем к нему. Там сама все и узнаешь…

Киса отвез ее на уже знакомую ей квартиру. Позвонил в дверь и по знаку нетерпеливой руки буквально на глазах испарился. Даша не успела что-то сказать, как сильные руки ее подхватили и понесли в спальню…

– Ты ни разу не позвонил, – произнесла она с легкой обидой, водя пальчиком по его губам, а сначала безропотно отдалась и только потом решила девка надуться.

– Ты же даже не сказала свой номер, – улыбнулся юноша и попытался перевести все в ничего не значащую шутку.

– Ты же его даже и не спросил, – усмехнулась девушка иронично, и он вдруг увидел, какой глубокий мир таится в ее полностью раскрывшихся навстречу ему глазах.

В его безграничном пространстве можно было запросто утонуть и раствориться, без остатка, до конца.

– Прости, Даша. Я повел себя не лучшим образом. Извини. Теперь я о тебе знаю почти все. Больше тебе не удастся исчезнуть из моей жизни…

Она долго молчала, ошеломленная всем только что с нею произошедшим, его последними словами. Он искал ее, узнавал про нее. Выходит, что она ему небезразлична…

– Ты чего молчишь? Ты не веришь мне?

Чуть шевельнулись в ответ девичьи губки:

– Я не верю тому, что это случилось именно со мной. А вдруг это какая-то ошибка. Сейчас кто-то войдет и попросит на выход. Надо время, чтобы понять это и осознать.

– Ты прелесть! – притянул он нежно ее к себе.

Долгий-долгий, выматывающий, вытягивающий все силы и вызывающий приступ острейшего желания поцелуй. Его руки помогли ей занять удобное положение, и она медленно-медленно опустилась на него.

– Ах! – выдохнула она, ощутив его жаркую страсть.

– Не торопись, не торопись… – руководил он ею.

Если он никак не может избавиться от всепоглощающего желания видеть ее снова, то надо ему самому сделать из нее восхитительную любовницу. Слепить из мягкого пластилина то, что ему особенно нравится. Прекрасно, она пока еще ничего не умеет, а потому особо податлива к обучению, как никто другой, уже освоивший кое-какие первые азы…

– Сейчас мы с тобой поедем в ресторан, – прошептал он, лаская ее под нежными теплыми струями воды.

– Мне… мне не в чем туда пойти, – краснея от стыда, призналась она. – Это все, что у меня есть, ну, или почти все, что можно надеть в приличное место.

– Это можно исправить, – усмехнулся юноша.

Большого труда это не составит. Были бы деньги. А денег у него – куры не клюют, если что, папаша подкинет…

Дорогущая машина остановилась у роскошного магазина. Если бы рядом с Дашей не стоял ее спутник, девушку в жизни не пустили бы в эти двери. И так охранник кинул на нее беглый полупрезрительный взгляд. Но опасливо промолчал. Забегали по залу проснувшиеся продавщицы.

– Прошу, девушка, пройти в примерочную, – произнесла невозмутимо одна из них, и только глаза выдавали ее нешуточное любопытство, возможно, и жгучую зависть.

«Повезло же, сучке! – думала она. – Зараза такая! Так оно и бывает. Пока мы за копейки все время проводим на работе, эти стервы-бездельницы своего шанса не упускают».

– Можно узнать, что вы желаете приобрести? – спросила продавщица, заведя клиентку за ширму.

– Несите все подряд, – взмахнул юноша небрежно кистью, явно любуясь собой. – Мы тут сами разберемся…

Через каких-то полчаса Дашу упаковали по самой полной программе. Она примеряла наряды, а он со стороны оценивал. Сказка продолжалась. Только цифра на счете была явно не сказочной, хотя по своим нулям и была сродни ей, а вполне реальной. Даша ахнула, увидев ее, у нее по спине пробежал неприятный холодок. Это были не шуточки…

– Юра, – спросила тихо она, когда уже села в машину, – откуда у тебя столько денег? Ты же сам не зарабатываешь! Но зато с легкостью тратишь баснословные суммы.

– Ошибаешься, Дашенька, – распрямил он плечи. – Я член Совета директоров одной крупной компании.

– Ты? – не удержалась Дашка, ткнула в него пальчиком и рассмеялась. – Каким образом?

В ответ Юра сделал важное и строгое лицо. Пусть девица ощутит всю его значимость. Ее интересует, как он вошел в Совет директоров? Он, вообще-то, и сам об этом знал лишь в общих чертах. Честно сказать, он там почти и не появляется, а только числится и получает вполне приличную зарплату. Паша, помощник отца, что-то ему говорил…

5

В одном из просторных кабинетов в Управлении по делам Президента раздался звонок. Ответил помощник.

– Слушаю, – кинул он в трубку коротко.

– Паша, это я. Узнал? – разнесся по приемной ровный и бесконечно уверенный в себе рокот.

– Узнал-узнал, – поморщился помощник, ибо без дела тот человек не звонит, по острой необходимости, когда сам не может справиться и требуется помощь. – Проблемы?

После недолгой паузы мембрана выдавила:

– Я по поводу комбината. Ну, ты насчет него в курсе.

– Допустим… – почувствовал помощник себя не совсем комфортно, дальше мог и не слушать, было все ясно.

– Нужна твоя помощь. Мы хотим заручиться поддержкой твоего шефа. Надо, чтобы он ничего против наших действий не предпринимал, если ему кто-то и пожалуется. Сделал вид, что так оно и было все изначально задумано…

– Его будет нелегко уговорить, – скользнула косая усмешка по лицу помощника. – Ваши действия не совсем, мягко сказать, вписываются в рамки существующего закона, а в свете вышесказанного выполнение этой просьбы неразрывно связано с некоторыми трудностями…

– Мы компенсируем это… – знал, естественно, тот человек, что от него нечто потребуют взамен.

– Каким образом? – прищурился помощник хитровато и посмотрел на телефонный аппарат, словно он сидел на сеансе видеосвязи и мог видеть лицо собеседника.

– Введем нашего Юрка в Совет директоров. Еще кое-что. Детали можно обсудить и после. Не по телефону…

– Ты прав. Хорошо. Я попробую поговорить с шефом. Это неплохой аргумент в разговоре с ним…

Ничто в тот день не предвещало надвигающейся грозы. Ярко светило солнце. Охранник выполз на крылечко, нежился в теплых лучах. Внутри было довольно-таки прохладно. Толстенные стены не прогревались даже жарким летом.

– Умели строить раньше! – хмыкнул крепыш. – Кирпича, как делают нынче, на стены не жалели. Зато зимой у нас тепло и уютно. А пока можно и на улице погреться…

К правлению металлургического комбината подъехал «Мерседес» одной из самых последних моделей. Светло-серебристого цвета. Два молодых человека вышли из него и уверенной поступью направились к дверям. Прошли мимо прикорнувшего на вынесенном стульчике охранника. Поднялись на второй этаж, открыли дверь в приемную.

– Можно директора? – спросил вежливо один из них, настолько, что их легко приняли за рядовых посетителей, прибывших униженно просить, упрашивать, умолять.

– Извините, он пока занят, – скользнула снисходительная улыбка в уголках тонких губ симпатичной девушки. – Он освободится минут через десять. Прошу обождать…

Стандартная процедура, когда начальство всегда занято, решает глобальные задачи в масштабах кабинета.

– Хорошо, – пожал гость плечами. – Мы подождем. Если у вашего шефа неотложно срочные дела…

Загорский, генеральный директор комбината, в это самое время был занят. Делом крайне важным. Пять минут назад он вызвал к себе секретаря-референта, и та занималась переводом технического текста с французского языка в устной форме. Согласно установленному с молчаливого согласия обеих заинтересованных сторон техническому регламенту…

– Вызывали? – вошла в кабинет высокая дева.

Расстегнула деловой костюм. Аккуратно развесила его на стуле. Взмах руками, и соблазнительно закачались налитые терпким соком грушки с вызывающе торчащими сосками. Секретарь наклонилась, и мужчина прикрыл глаза.

– Хочется расслабиться… – выдохнул директор.

Занимаемое им высокое его положение позволяло ему допускать во время рабочего дня небольшие, на его взгляд, шалости. Он сам лично подобрал себе помощника со знанием трех языков, в доскональности владеющего своей профессией и знающего компьютер, как свои пять пальцев.

Такого не стыдно было предъявить перед зарубежными партнерами. С таким не стыдно было показаться в обществе, приятно отдохнуть на курорте. В общем, незаменимый помощник как на работе, так и на отдыхе…

– Давай! – развернулась дева по его знаку, и он двумя-тремя мягкими движениями довел перевод текста до своего логического завершения, поставив в конце его жирную точку рядом с восклицательным знаком. – Умница моя…

Помощница привычными движениями привела одежду в порядок, поправила макияж. Напустила на себя холодную и строгую улыбку. Ни для кого в офисе их отношения особой тайной не являлись, но приличия есть приличия. И их надо всегда соблюдать. На то они и приличия…

Ожидающий приема гость скользнул по вышедшей девушке, казалось бы, безразличным взглядом, но в глубине его глаз вдруг зародился живой интерес. Его на мякине и так просто не провести. Он и сам вполне может догадаться о том, каким это важным делом мог заниматься хозяин кабинета, и почему у его секретарши на губах застыла и уже не сходит язвительно саркастическая улыбка.

– Можете заходить, – улыбнулась секретарша мило после того, как связалась с шефом и получила разрешение.

Загорский долго не мог понять того, что от него хотят эти молодые люди. Все крутил он в руках папку, которую они положили перед ним. Но постепенно завуалированный смысл изложенного в ней стал до него доходить. Это был наезд. Самый настоящий наезд рейдеров или как их еще там…

От него ни много ни мало требовали всего лишь поставить подпись под документом. Согласно ему контрольный пакет акций комбината переходил к некой финансовой группе, во главе которой, как знал Загорский, стоял очень крутой человек, очень близкий к правящим кругам.

– Но это же немыслимо с точки зрения здравого смысла и незаконно! – моргнул директор. – И это безобразие возможно в нашей свободной и демократической стране?

Какая жестокая ирония проказницы-судьбы! Только всего каких-то пять минут назад он чувствовал себя на вершине блаженства, чуть ли не полубогом, по крайней мере, в этом офисе. И вот его жестко опустили на землю, обнажили перед ним суровую правду жизни. Но нет, он безропотно не сдастся. Они еще поборются. Повоюют…

– Это невозможно, – отодвинул он решительно папку в сторону после долгих и мучительных раздумий, что ж, его вынудили, и он свой Рубикон перешел.

– Вы хорошо подумали? – хищно прищурились на него, и по кабинету густо поплыли тяжелые волны неприкрытой угрозы и грядущих неминуемых последствий.

– Да, – выпрямил Загорский спину, чтобы показать свою уверенность в том, что закон и сила на его стороне.

– Даем время вам подумать до восьми утра, – усмехнулся молодой человек. – Время у вас еще есть…

Зябко передергиваясь, директор выдавил из себя:

– Я вам все уже сказал.

– Мы не прощаемся… – улыбнулся гость.

Стало понятно, на этом их общение не закончится…

После окончания рабочего дня Катенька вышла из здания правления. Спустилась вниз по ступенькам. Остановилась. В задумчивости оглянулась на свои окна. Что-то сегодня у них случилось. И скорее всего, после появления в их офисе двух несколько странных, на ее взгляд, незнакомцев.

Шеф так ничего и не сказал. Но она остро почувствовала перемену в его настроении, когда ближе к вечеру занесла ему бумаги на подпись. Куда, спрашивается, только пропало его привычное игривое настроение? Обычно они после окончания всех дел оставляли одно лакомое блюдо на закуску. А тут шеф о нем и не обмолвился, и даже не вспомнил. Значит, что-то случилось. Или должно вскоре случиться.

– Да уж! – пробежал по спине неприятный холодок от скребущегося недоброго предчувствия, и Катя передернула плечами, только этого им, точнее, ей самой не хватало.

Столько сил было положено на завоевание ее нынешнего положения. Столько лет училась, готовилась, стажировалась, не разгибаясь, пахала за жалкие гроши, чтобы получить нужные рекомендации. И ее приняли на работу…

– Она? – спросил тот, что сидел рядом с водителем.

В руках его товарища зашуршал тонкий файл, куда было вложено фото одной довольно эффектной девицы.

– Кажется, она. Да-да, это она.

– Подъезжай к ней…

Приглушенно зашуршала резина. Катя приподняла одну удивленную бровь, когда тачка остановилась и распахнулась дверца не самого дешевого автомобиля.

– Катенька, – обратился именно к ней с недвусмысленным предложением наполненный мягкой доброжелательностью мужской голос, – не стесняйтесь, присаживайтесь. У нас есть к вам один сугубо конфиденциальный разговор.

– Я вас не знаю, – пожала плечами она. – А у меня, знаете, есть одно хорошее правило: с незнакомыми мне людьми в машину не садиться! Себе же дешевле обойдется.

– Это хорошее правило, – появилась приветливая и очень располагающая улыбка на губах у молодого человека.

– Всего хорошего, – начала Катя поворачиваться, не то у нее было настроение для всяких пустых разговоров.

– Мы у вас сегодня были, – оказался незнакомец весьма настойчив. – В вашем офисе. Там вы нас видели! Так что, говорить о том, что мы совсем незнакомы, было бы в данном случае неправильно. И, следовательно…

– Это, – дернула плечиком Катя, – еще не повод…

Приезжие молодые люди проявляли завидную активность. И девушка насторожилась. Она была не так глупа, как можно было бы подумать, глядя на ее кукольно-красивое личико и длинные ноги. И смогла кое-что у себя в своей головке очень быстро сопоставить. Возможно, эти люди могли представлять потенциальную опасность. Не зря же шеф потемнел на лицо именно после посещения ими их офиса.

– Не бойтесь, Катенька, – вышел водитель на улицу и улыбнулся ей. – Ничего плохого вам не сделаем…

В сомневающейся нерешительности девушка качнулась в сторону, имея желание удалиться, прервав этим все общение. Но вновь раздавшийся голос остановил ее:

– Посмотрите, Катенька, на нас. Разве такие люди, как мы, сможем причинить вам хоть малейшее беспокойство?

– Как знать, – сорвалось с ее губ.

Именно от одетых с иголочки красавцев и следует ждать самого плохого. Кто его знает, что может скрываться за их вежливыми и располагающими к себе улыбками?

– Ну, хорошо, – пожал пассажир беспомощно плечами, что, по его мнению, должно было внушить к нему доверие. – Если бы мы задумали против вас что-то плохое, мы дождались бы вас где-нибудь в другом месте.

– И? – переводила Катя взгляд с одного на второго.

Действительно. В этом они были правы. Они достаточно засветились у входа, чтобы потом их не вычислили…

– Что из этого следует? – моргнула она.

– Скажите мне, пожалуйста, Катенька, какой нам резон обижать такую милую девушку, – обошел водитель машину и стоял уже за нею. – Прошу вас. Мы долго вас не задержим. Смотрите, дождик собирается, – поймал он ладонью крупную каплю. – А у вас с собою, кажется, и зонтика нет…

Внутренне девушка уже согласилась. Откуда-то незаметно набежала иссиня-черная туча и накрыла собою полнеба, и все стремительно расширялась. Перспектива вымокнуть с ног до головы особо-то Катеньку не прельщала.

– Но, простите, как к этому отнесется мой шеф? – сделав шаг вперед, она прищурилась. – Мне с ним работать! И это обстоятельство со счетов мне не сбросить никак.

– Вы правы, Катенька. Об этом и хотелось поговорить с вами. С глазу на глаз, в приватной обстановке. Чтобы ничто не помешало прийти к взаимно удобному решению…

«Мерседес» плавно понесся по трассе, уводящей за город. Пассажирка это поняла и обеспокоенно завертела головой. В городской тесноте она чувствовала себя увереннее.

– Мы так с вами не договаривались…

– Не волнуйтесь, Катенька. Мы уже приехали.

И на самом деле их машина уже сворачивала с дороги к притаившемуся небольшому придорожному кафе. Водитель выскочил, открыл перед нею дверцу, и ее аккуратно провели к входу под большим черным зонтом. Вежливо и галантно отодвинули резной стул, и она присела за столик. Пока что они были вежливы и очень предупредительны.

– Слушаю вас, – была Катя внешне спокойна.

Ей не хотелось, чтобы молодые люди заметили, как страшно она трусила. С трудом, но пока это ей удавалось.

– Катенька, вы что-нибудь заметили странное в поведении вашего шефа сразу после нашего ухода?

Их вопрос не застал ее врасплох. К чему-то подобному она была готова. Выходит, она не зря тревожилась по этому поводу. Это они, теперь уже вне всяких сомнений, внесли смуту и смятение в некоторых умах.

– Я должна обязательно отвечать? – не донесенная до рта вилка так и зависла в воздухе, всем своим видом показывая, что окончательное решение Катей еще не принято.

– Желательно…

– А есть выбор? – спросила она, тщательно пережевав кусок буженины, показала им, что держит себя в руках, заодно получила время на то, чтобы кое-что обдумать.

– Выбор, Катенька, у нас есть всегда. Если мы найдем с вами общий язык, это будет на пользу нам, а особенно вам. Если не найдем, то вы, очевидно, проиграете. Можете в этом вы и на секунду даже и не сомневаться…

– Даже так? – изогнулась ее левая бровь изумленно.

Совсем непонятно было, в чем будет ее выгода, если эти господа задумали что-то, мягко сказать, недоброе.

– Ну, хорошо, – вздохнул молодой человек. – Чтобы вам, Катенька, стало немного понятнее, мы собираемся приобрести контрольный пакет акций вашего комбината.

– Ах, вот в чем дело! – моргнула девица помимо воли. – Немного-немало! Ну и аппетиты у вас, господа!

– Да. И Загорский своего поста лишится.

– И я, следовательно, тоже, – предположила Катя.

И они хотят переманить ее на свою сторону? Чем-то купить? Что-то предложить взамен потерянной работы?

– А вот это еще не факт, – улыбнулся тот, что назвался Игорем. – Все будет зависеть от вас самой.

– К примеру? – сузились ее глаза. – А с этого места, пожалуйста, поподробнее. Если уж продаваться, так хотя бы знать, за что именно и как…

– Если вы, Катенька, нам поможете, – выдержал Игорь небольшую паузу, – то можете рассчитывать на сохранение вашей должности и вашего статуса.

– Даже так… – сощурилась Катя.

Это уже что-то. Но можно ли всецело полагаться на эти обещания? Не кинут ли ее потом и не выбросят ли за полной ненадобностью? Обещать – еще не жениться…

– И не исключено, что вас повысят, – добавил Сергей.

– Как вы сказали? – моргнули густые реснички.

Повысят? Не пытаются ли они развести ее, как самую последнюю дуру? Нет, такой номер с нею не пройдет…

– Какие у меня будут гарантии? – спросила она после долгой паузы. – Что вы меня не прокинете…

– Вам нужны гарантии? – окинул молодой человек ее испытывающим взглядом. – На вашем месте…

Все остальное Катя смогла легко прочитать в его глазах, переосмыслив недосказанное, она тяжко вздохнула.

– Извините, Катенька, – пожал Игорь плечами, – но вы должны поверить нам на слово. Вы же понимаете, к нашему глубокому сожалению, иногда приходится рисковать. Но в жизни иначе нельзя. Кто не рискует, тот не пьет шампанского. Одно могу вам гарантировать: если вы нам не поможете, то на все сто процентов окажетесь ни с чем. Как жадная старуха в одной известной сказке – у разбитого корыта.

– Предлагаете мне рискнуть и проиграть? – усмехнулась Катя. – Или вы предлагаете мне верную ставку?

На этот вопрос ответа девушка, увы, не получила.

– И еще одно, милая Катенька, – сползла улыбка с лица Сергея, и оно стало угрожающе серьезным. – Если ваш шеф не согласится на наши условия – а он этого сам никогда и не сделает – то мы вынуждены будем перейти к жестким мерам. Завтра утром начнется штурм вашего офиса.

Пушистые реснички испуганно вздрогнули. А эти ребята, оказывается, совсем не шутят. Или они блефуют?

– А вы, молодые люди, – окинула Катя обоих пытливым взглядом, – не боитесь, что я предупрежу Загорского? Успеет он предпринять ответные действия, принять меры…

– Вы не сделаете этого, Катенька…

– Почему? – раскрылись ее глаза изумленно. – Вы что, собираетесь взять меня в заложницы и удерживать?

– Потому что это не в ваших интересах. А во время силового захвата могут пострадать и невинные люди. И вы в том числе. А мы хотели бы избавить вас этого кошмара. Так будет жалко, если попортят вашу красоту, – покачал Игорь сочувственно головой, будто воочию представил себе эту душераздирающую картину.

– Понятно, – прониклась Катя в должной мере отнюдь не радужной перспективой. – И что я должна для вас сделать? Чтобы в полной мере избежать печальной участи…

– Совсем другое дело. Умница. Мы и не сомневались в том, что вы примите разумное решение. Мы предполагаем, что у вашего шефа особых секретов от вас не было. И вы в курсе его шифров на сейфе и всего остального….

– Допустим, – кивнула она выжидающе головой.

В этом вопросе они не ошиблись, словно в воду глядели. Не раз и не два Загорский открывал сейфовую шкатулку, не обращая внимания на ее присутствие.

– Вот вы все это нам и разъясните. Укажете нам, где и что лежит. Чтобы завтра у нас не было неприятных сюрпризов. А в знак благодарности будущий генеральный директор, – кивнул Сергей на Игоря, – делает вам от своего имени небольшой подарок, – появился на мужской ладони бархатный футлярчик весьма изящной формы.

Открыв коробочку, девушка едва сдержала в себе вырывающийся наружу вздох изумленного восхищения. Господи! Да тут не меньше ее годовой зарплаты! Даже если у этих ребят что-то и не получится, то свою компенсацию за возможную потерю рабочего места она получила.

– А вы убедительны! Этот довод способен заставить на время забыть о моральных и нравственных принципах!

– Мы стараемся, – выдохнул Игорь удовлетворенно. – Признаюсь, Катенька, уговорить вас стоило нам некоторых усилий, и моральных, и материальных…

– Извините, конечно, меня, – постаралась Катя придать своему лицу максимум непосредственности и открытости, – но с такими предложениями ко мне обращаются не каждый день. А потому решение далось мне не сразу.

– Разумеется. Сделать выбор не всегда легко. Но вы мне этим понравились. Если я, как мы все надеемся, стану управляющим, место вам точно гарантировано. А теперь я предлагаю вам отужинать. Что-то я проголодался.

– И я, – улыбнулся Сергей.

– И я… – осознав, что самое трудное уже позади, Катя облегченно выдохнула, кажется, за эти минуты она успела похудеть на пару-тройку кило.

Перебрав все возможные варианты, Загорский позвонил тестю, ища у того поддержки и защиты.

– Папа, на меня тут сегодня наехали. Люди Тита.

– Ты уверен, сынок? – кажется, на том конце его не поняли, не осознали всю его озабоченность, не прониклись всей серьезностью настоящего момента, судя по тому игривому тону, с которым ответил родитель жены.

– Я видел документы. Хотят, чтобы я передал контроль над комбинатом. Угрожают. Эти люди не шутят.

– Костик, – встревожился тесть слегка, – может, они блефуют? А ты повелся на их дешевую разводку?

– Не знаю, не знаю. Я им, конечно, отказал, что в моем положении сделал бы любой нормальный человек. Они дали время подумать. До восьми утра.

После небольшой паузы трубка вновь заговорила:

– Сколько их было? Три машины, четыре…

– Два человека… – ответил Загорский и непонимающе моргнул, разве количество имеет значение, а не та сила, что может стоять за наехавшими на него людьми.

– Всего-то, сынок? Ты в этом уверен?

– В городе посторонних не замечено, после ухода гостей я распорядился, чтобы все вокруг проверили.

– Ну, Костик, хорошо. Я прослежу, чтобы часикам к семи тебе прислали усиленный наряд милиции. А там уже будем действовать по обстановке. Не дрейфь, сынок. Прорвемся. В первый раз, что ли, на нас пытаются наехать…

Положив трубку, Загорский тяжело вздохнул и задумался. С этим вопросом решили. Завтра он им покажет, кто в этом городе хозяин. Немного беспокоило то, что запропастилась куда-то его помощница и не отвечала на звонки…

– Вот же падлы! – выругался он, когда доложили о том, что Катька села в авто заезжих и укатила с ними.

Но в ней-то директор был уверен. Девица не в первый раз помогала ему в этаких щекотливых вопросах, когда, используя все свои чары, выведывала все замыслы противоборствующей стороны. Он просто немного переживал за то, чтобы с нею ничего не случилось, в жизни всякое случается…

– Катька – свой человек! – усмехнулся директор.

Свой человек шефа в это самое время показывал умение в изящном владении столовыми приборами, достаточное знание этикета, глубокие познания в том, как вести себя в компании, и заодно сообщал конфиденциальные данные.

– Вот еще что… – задумалась на секунду Катя.

Достав блокнот, Игорь, быстро бегая по листку ручкой, делал пометки, порой совершенно забывая про содержимое стоящей перед ним тарелки. Его очень даже заинтересовало то, что целых семь процентов акций принадлежат одному человеку, давно отошедшему от всех дел и не принимавшему участия в управлении компанией. Руководили от его имени. Но совладельцем-то он быть не переставал.

– Сейчас, Катенька! – достаточно было Сергею одного тонкого намека на это вновь открывшееся обстоятельство, и он сорвался с места, набирая по телефону кого-то.

Через десять минут к кафе подскочил внедорожник и забрал с собой чем-то очень озабоченного человека.

– Скажите, милая Катенька, – захлопнул Игорь блокнот, брезгливо поморщившись, отодвинул от себя остывшее блюдо. – У вас подружка есть? Такая, чтобы была похожа чем-то на вас или хотя бы столь же красивая…

– Зачем? – подняла девушка недоуменные глаза и встретилась с его, в упор направленным на нее, взглядом.

Присутствие за столом еще одной девицы ей показалось излишним. Она что, выходит, ему не понравилась? Или он не хочет иметь с нею дело? Ему уже неприятно сидеть рядом с нею? А она, вообще-то, не отказалась бы еще какое-то время побыть рядом с ним. Что-то неясное, еще ею не вполне осознанное, но уже нравилось в нем.

– А ты что, – спросил он прямо и открыто, – собираешься лечь в постель с нами обоими?

– Как? Что? – поджала Катя губу, и багровые пятна поплыли по ее лицу, настолько бесцеремонно раскрыли перед нею дальнейшую программу предстоящего вечера.

Конечно, что-то подобное можно было и подразумевать. Но не так же грубо об этом надо было ей сообщать.

– Я думал, что это уже вопрос нами давно решенный, что возвращаться к нему смысла больше не имеется…

– Я… вы… – протянула Катя растерянно.

Она поняла. Он считает, что полностью перекупил ее. Ее совесть, душу и в придачу к этому еще и ее тело.

– Если вы ставите этот вопрос именно так.

– Мы же заключили с вами договор, – усмехнулся Игорь, глядя на нее в упор. – Правда, пока только устный.

– И эти постельные услуги, – вспыхнула Катя жарко, – входят в него по прейскуранту?

– Ну да! Вы же не будете отрицать, что этот пункт входил в ваши прежние обязанности? У вас есть подружка?

Едва-едва сдержалась Катя, чтобы не выругаться. Грубо и грязно. Как она это могла, но обычно не делала. В детстве наслышалась девчонкой от вечно пьяного отца…

– Найдется…

– Хорошо! – загуляла по лицу Игоря открытая улыбка. – Да, признаюсь, мне не хотелось бы делить тебя еще с кем-то, – дотронулась его рука примирительно до ее коленки.

– Да? – изогнула Катя изумленно левую бровь.

Он не перестает ее удивлять. То старается показать себя прожженным циником, то вдруг в нем проглядывается что-то похожее на создание с милым человеческим лицом…

– Надо понимать это, как некое признание?

– Да, Катенька, ты мне нравишься. Давно я, признаться, не сгорал от такого желания… познакомиться с сидящей передо мною красивой девушкой поближе…

Внедорожник мчался по объездной дороге. Человек рядом с водителем держал на коленях развернутую карту города и прокладывал маршрут следования. Городок невелик, и им, чужим, светиться тут особо не следовало, разъезжая из конца в конец в поисках нужного адреса и расспрашивая о нем направо и налево местных жителей. Как порой это делают доблестные военные. Достанут офицеры секретную карту и начинают всех подряд опрашивать о том, как проехать им на соседнюю улицу. Карта им, спрашивается, на что? Чтобы сало потом на ней на тонкие полоски резать?

– Где-то здесь…

У небольшого двухэтажного особнячка черная машина остановилась. Гулко залаял хозяйский пес. Тут же забрехала, заливаясь, соседская собака. И ей перекатами вторили и все оставшиеся четвероногие обитатели небольшого поселка. Пес еще пару раз гавкнул и замолк, услышав за собой скрип двери. А переливистый лай все еще плыл над домами.

Вышел ничего худого не подозревающий хозяин и пошел открывать ворота непрошенным гостям. Лучше он этого не делал бы. Впрочем, особо это ничего не меняло. Двое парней перепрыгнули через забор и заходили с его спины. Через пару минут старичок, божий одуванчик, хрипел с ловко накинутой на шею тугой удавкой. Еще минут через десять он, нервно потирая рукой покрасневший рубец, подписывал подсунутые ему бумаги. Хотя, поначалу наотрез отказывался.

– Не буду! – хрипел он, отталкивая от себя ручку.

– Клещ, давай! – кивнул мрачно Старшой, страшная боль пронзила все немощное тело, профессиональный был нанесен, нечего сказать, болевой удар. – Еще?

– Я подпишу… – потянулась рука в поисках ручки.

Староват он стал для таких испытаний. Да и в молодости, честно сказать, старался в драки особо не лезть.

– А говорил: «Не буду…». Скажи-ка, где ты тут потайную шкатулку свою пристроил?

– Нет у меня ее! – затряс хозяин отрицательно головой. – Нет и никогда не было. Зачем мне она, старому?..

Все отрицал дедок, божился, клялся на чем свет стоит.

– Может, ты, старче, запамятовал? Клещ, помоги-ка ему вспомнить. Что-то плохо у них с памятью стало. Не мешало бы ее освежить. Давай, приступай…

И память к хозяину дома вернулась, как только он начал задыхаться. Вспомнил о том, что в доме у него был сейф, где шкатулка та находится, как открывается.

– Вот! А ты говорил, что нету ничего…

С отчаянием старик смотрел на то, как извлекаются все его ценные бумаги: «бабки», акции, доверенности…

– Ну, полный порядок. Сейчас контора все оформит…

Появившаяся в руках хмурого мужчины в очках печать нотариуса удостоверила полную законность только что произошедшей сделки, оформленной, правда, задним числом. Но это, собственно, ничего, по сути, не меняло…

– Удачи тебе, старче, – махнул Старшой на прощание рукой. – Извини только, старче, – добавил он, – за то, что в этой жизни она тебе больше не понадобится.

Тут было старик с облегчением вздохнул, когда машина отъехала. Повернулся он, зашел в дом и увидел направленный прямо на него вороненый ствол с глушителем. Тихо-тихо щелкнули два выстрела, и хозяин опустился на пол, ткнулся в него головой, словно что-то на нем потерял, долго искал и все никак не мог найти. Может, совесть он там свою тщетно искал, когда-то и где-то им утерянную. То ли еще во времена Перестройки, то ли чуть позже, когда уговаривал рабочих продать свои акции за водку, подбивал их…

К придорожному кафе подъехало частное такси. Из него вышла молодая женщина и растерянно оглянулась, потом увидела стоявшую поодаль свою подружку, успокоилась и приветливо замахала рукой.

– Это наша Зоя, – представила ее Катя.

– Очень приятно, – окинул молодой человек придирчиво ее с ног до головы оценивающим взглядом и остался доволен. – Игорь. Садитесь, девушки. Ждать никого больше не будем! – бросил он, не считая, на стол крупные купюры и повел подружек к выходу. – Поехали…

– Куда мы едем? – спросила Катя, когда мимо с огромной скоростью начали проноситься поля и перелески.

– Оставаться тут представлялось нам, как нечто не совсем разумное. Остановимся в гостинице в Крестовке.

Девушки переглянулось. Беспокойство отразилось на лице у Зои. Но она промолчала. Раз подруга попросила ее приехать, то, должно быть, все в порядке. Катя не один раз выручала ее подобным образом. Трудно воспитывать ребенка одной, без чьей-либо помощи. А так подружка время от времени давала ей возможность подработать и очень неплохо.

– Зоя, не переживайте и не грустите, – поймал водитель в зеркальце ее смятенный взгляд. – Расслабьтесь…

Позвонил Сергей, сообщил о том, что все в порядке. Игорь повеселел и подмигнул девчатам, мол, не робейте, все идет путем. К гостинице они подъехали почти одновременно. Игорь подмигнул товарищу и помахал ему ручкой…

Дверь за ними закрылась. Сергей внимательно посмотрел на подружку Кати. Очень красива. Скромная, стеснительная. Недавно, что ли, начала заниматься этим делом? Или она это делает лишь по крайней необходимости?

– Зоя, может, душ? – предложил он. – Сначала вы…

– Да-да, – проскользнула женщина в ванную.

Встала Зоя под горячие струи, чтобы стряхнуть с себя накопившуюся усталость. Кажется, на этот раз ей повезло. Достался вполне приличный человек. Как бы не обидеть его, ненароком не заснуть в процессе. Глаза устало слипались, ничего не помогало. Скорее бы все это случилось…

– Укатали сивку горки… – смотрел Сергей на доверчиво прижавшуюся к нему молодую женщину.

Она быстро утомилась и заснула, что-то все пытаясь ему объяснить. Еще ворочался ее язык и совсем остановился, о чем-то, наверное, очень важном обидно не договорив.

– А-э… – заклинило Зою на полуслове.

И он понял, что перед ним, отнюдь, не профессионалка, а женщина, занимающаяся этим делом по необходимости. Что же заставило ее согласиться на эту встречу? Может, ему постараться и понять ее? Это сейчас он ходит в помощниках у крутых бизнесменов. А когда-то он в свое время выучился на психолога и кое-что в этом деле понимал.

– Бедняжка… – провел он нежно пальцем по женскому красивому и умиротворенному лицу, горько усмехнулся.

До чего же довели страну, если девки сплошь и рядом готовы за деньги охотно прыгать в чужие кровати.

Мужчина неловко пошевелился, вытягивая затекшую руку в сторону, и женщина проснулась, открыла глаза.

– Как спалось? – притаилась на его губах теплота.

– Я… я… спала? – заморгала Зоя смущенно.

Неужели она не смогла справиться с навалившейся на все тело, накопившейся за последние дни усталостью?..

– Как спят убитые…

– Боже правый… – качнула женщина головой.

Так дело не пойдет. Она опростоволосилась. Ей могут не заплатить. Ее пригласили не для того, чтобы дрыхла.

– Ты… ты извини. Я заснула. Я… я сейчас. Я готова уже, готова, – склонилась женщина с поспешной готовностью над мужчиной и торопливо нашла его губы.

Она не профессионалка, но делает все старательно. Ею всегда были довольны. И этому нравится то, что делает она. Зоя тихо застонала, и мужчина, умело спровоцированный ею, захрипел от охватившего его наслаждения…

Далеко за глубокую полночь в дверь кто-то постучался. Ночной охранник, ворча, подошел и прислушался.

– Эй, мужик! – донесся пьяный голос. – Ты живой?

– Чего-чего? – захрипел сторож со сна. – Какого хрена тут шляются, спать не дают рабочему человеку!

– У тебя там стакан есть? – донеслось с улицы.

– Иди, родимый, своей дорогой… – крикнул сторож.

Будет он еще каждому шатуну раздавать свою посуду. Так ее на всех гуляк не напастись. На всех расплодившихся в неимоверном количестве бродяг и выпивох не хватит. К тому же, это свое, кровное, принесенное с собой из дому. А за свое добро он зубами вцепится, не отдаст…

– А третьим будешь?

– Ась? – появились в голосе охранника иные нотки.

Степаныч заинтересовался. С этого и начинали бы. Кто же отказывается выпить, к тому же, «на шару».

– Сейчас… вынесу…

Шаркая ногами по полу, побрел мужик к клетушке под лестницей, пошарил в тумбочке и извлек дежурный комплект, припасенный на всякий и пожарный случай.

Дружно устроились на крылечке. Разливали на троих и тут же выпивали. В сторону полетела пустая бутылка.

– Мне пора, – поднялся Степаныч.

Чего зря ему высиживать, если больше не нальют.

– Подожди, еще не все, – усадили его чуть ли не силой.

– Не все, да? – потянулось книзу мягкое место сторожа тяжелым камнем, кто же сразу уходит, если в стакане снова забулькало. – Наливай!

Вторая бутылка опустела, и ее место сразу заняла третья. Степаныч машинально опрокидывал в себя, заслышав только нужную команду. И снова дисциплинированно подставлял свой стакан, тут же щедро наполняемый. В перерывах сторож жаловался на свою судьбу, его внимательно слушали и поддакивали, снова подавали стакан.

– Выпьем, Степаныч. Выпьем. За нас, за вас…

Если бы он даже что-то и заметил, то подумал бы, что ему это оно мерещится, когда вдоль стены тихо проскользнули неясные тени. Еще через полчаса он запер дверь на запор и развалился на кушетке. Храп раздался, как только его голова коснулась подушки с давно не стираной наволочкой. Но в ту ночь ему было не до всего этого…

А на территорию летного поля, местами кое-где еще огороженного колючей проволокой, там, откуда ее еще не успели смотать, с той стороны, где ее давно уже не было, пробрались никем не замеченные две темные фигурки. И кто бы их мог в ту ночь заметить, если сторож давно спал, удобно уткнувшись лбом в журнал приема и сдачи дежурств.

– Ты знаешь, где стоит то, что нам нужно? – прошелестел вопрос дуновением слабого ветерка.

– Найдем. Трудно ошибиться. Насколько мне известно, тут стоял всего один спортивный самолет. И его уже ни с чем не спутать. Пожалуй, его трудно будет спутать.

– И все?

– Нет. Еще два «кукурузника». В кино видел?

– С двумя крыльями по обе стороны? Бипланы?

– У тебя поразительные познания в этой области…

Бипланы, монопланы…

Утомленная прошедшей ночью, Катя проснулась ближе к утру, повернула лицо и натолкнулась на открытые глаза Игоря. Он не спал и о чем-то напряженно думал.

– Ты чего? – моргнула она. – Чего-то боишься?

– Нет. Я просчитываю каждый шаг. Ошибки быть не должно. Второго такого раза может уже и не быть. Иначе тебя точно уволят, – улыбнулся он и нажал на кнопочку ее носика. – Знаешь, мне этого не хотелось бы. Поэтому мы, Катюша, все должны исполнить без сучка и задоринки.

– Я тебе понравилась? – замерла Катя, лишь учащенное дыхание выдавало ее присутствие.

– Да, – не стал Игорь отводить взгляда, лукавить. – Ты знаешь, чего хочешь от жизни. Но мне нужно время…

– Зачем? – едва слышно спросила девушка, уткнувшись головой в гостиничную подушку.

Мужская рука прошлась по ее волосам:

– Чтобы я поверил тебе…

– Разве того, что я уже сделала, тебе недостаточно? – чуть развернувшись, потянулась Катя ухом к нему.

– Катенька, ты это сделала под давлением. Где гарантия того, что ты не проделаешь то же самое и со мной? Когда тебе предложат чуть больше, и кто даст мне гарантии, что этого никогда не произойдет.

– Ты прав, – вздохнула она глубоко. – Предавший один раз, предаст не единожды. Нет ему больше веры…

– Я рад, что ты это хорошо понимаешь. Но твоя помощь в нашем деле неоценима. Как женщина, ты тоже бесподобна. Думаю, Катенька, что Загорскому будет тебя очень не хватать. В числе многого прочего, чего он лишится.

– Не надо об этом, – поморщилась она. – Трудно ощущать, чувствовать себя предательницей, будто окинули меня с ног до головы из бочки с дерьмом.

– Тебя мучают страшные угрызения? – усмехнулся он.

– Представь себе, что да…

Около пяти утра Зоя начала тихонечко собираться, бросая косые взгляды в сторону спящего мужчины. Предательски звякнула выпавшая из рук тяжелая заколка для волос.

– Ты куда? – приподнял Сергей с трудом взлохмаченную голову и посмотрел на часы. – Еще рано! Можно спать и спать. А при особом желании заняться и кое-чем.

– Мне пора. Домой надо заехать. К семи на работу.

– Куда? На работу? – крякнул с досады мужчина.

Он так и думал, что она где-то трудится. Стоп! У них же сегодня намечено проведение операции по зачистке. А если она случайно окажется не на нужном месте и в ненужное время? Потом всю жизнь он будет корить себя за это.

– Где ты работаешь? Не на комбинате? – ему казалось, что все население городка трудится именно там.

– Нет. А что? – пожала женщина плечиком.

– Ничего, – вздохнул он облегченно. – Это уже легче. Я отвезу тебя. Подожди меня минут пять…

Сергей молча вел машину и то и дело бросал в ее сторону косые взгляды. Такого с ним не случалось. Обычно к таким встречам он относился просто. Переспали и разбежались. К вечеру обо всем забыли. А тут что-то не то. Словно что-то запало ему в душу. Какая-то она вся не такая. Вот Катька ему ничуть не понравилась. А Зоя, Зоя совсем другая…

Может быть, все оттого, что она чем-то напоминает ему мать? В детстве ему очень мало досталось материнского тепла. Рос все больше в чужой семье. А у них и свои дети были. Может, ему внимания и не хватало. Может, ему это только казалось, так как у матери он был совсем один, рос без отца. А в голосе Зои почувствовал он полузабытые интонации, и так у него внутри все и перевернулось.

– А где твой муж? – спросил он. – И что, мужик спокойно относится к тому, что его жена не ночует дома? Или ты промышляешь, пока благоверный в очередном отъезде?

– У меня нет мужа.

– Извини… – качнул Сергей головой.

Теперь многое ему становится понятно. Денег не хватает. Приходится подрабатывать, ничем не брезгуя. Многие матери так и делают, чтобы их дети не знали недостатка, хотя бы в самом необходимом. А откуда у нее ребенок?

– Но ты говорила, что у тебя есть сын. Интересно, мужика в доме нет, а сын есть. Как-то не вяжется…

– Одно другому, вообще-то, не мешает, – ответила Зоя и провела пальцем по запотевшему стеклу.

– Ты права, не мешает, – усмехнулся Сергей.

Грязно-серые тучи низко-низко стелились над самой землей, собирались до одной большой кучи, сгущались и быстро темнели. Свежий ветерок поутих, где-то спрятался в буераках. Все словно замерло в ожидании чего-то. Затишье перед бурей. Вот-вот она и грянет…

6

К семи утра к воротам проходной комбината подтянулся обещанный накануне усиленный наряд милиции. Десять откровенно позевывающих сотрудников, наспех собранных по всем отделам. Всех поставили в общий строй, кто только попался на глаза начальству. Старшим над ними назначили предпенсионного капитана – помощника начальника РОВД по тыловому обеспечению. Никого, конечно, другого, более солидного, под рукой, к сожалению, не оказалось. И без того, почитай, оголили весь суточный наряд. Им скоро всем сменяться, а тут поступила неурочная команда.

– Эй, контора, открывай!..

На стук не сразу появился заспанный Степаныч. Он усиленно тер опухшие с перепоя глаза и, с трудом ворочая пересохшим языком, спотыкаясь на каждом слове, доложил о том, что на вверенном ему объекте во время его дежурства никаких происшествий не случилось:

– Попыток проникновения не было!..

О том, что он нарушил должностную инструкцию, открыл ночью дверь неизвестным личностям и выпивал с ними, охранник, само собой, не стал говорить. К чему излишние подробности? На свою и так с утра больную голову…

В восемь часов утра Загорский снова произнес свое решительное «нет». Ему уже доложили о том, что на территории самого комбината и вблизи нее посторонних лиц не наблюдается. Теперь он сидел и гадал над тем, что предпримут в ответ на его отказ те молодые люди, что накануне нагло и в ультимативной форме поставили ему в корне неприемлемое условие. Ничего другого ему пока не оставалось. В отличие от противника, знавшего о нем почти все, он ничего не знал, находился в полном неведении. И это его страшно нервировало. Катька, сучка подзаборная, куда-то пропала, с самого вечера ни разу не позвонила…

Опустив руку с телефоном, Игорь иронично усмехнулся. Другого ответа они, в общем-то, и не ожидали. Не такой был уровень у директора Загорского, чтобы сразу же сдаваться по первому же требованию.

– Начинаем операцию, – произнес он, поджал губы.

– «Рысь», приступить, – подали команду по рации.

– Понял. Выполняю! – вырвалось из динамика.

Войдя в город с разных сторон, в 8.10 утра возле проходной остановились два автобуса и из них высыпались бойцы спецподразделения «Беркут» или же люди, заранее переодетые в камуфляжную форму со всеми положенными знаками различия данного подразделения.

– Группа, слушай мою команду!..

Сухощавый майор выстроил бойцов, оперативно оценил обстановку и отдал приказ. Две группы захвата отделились, приступили к осуществлению обозначенного начальством плана. Выросший перед ними забор особого препятствия для них не составил. Тренированные бойцы преодолели его с легкой усмешкой на обветренных губах и начали заходить с тыла или же лишь усиленно проимитировали это движение, имея перед собой совсем иное задание.

– Бух! Бух! Бух! – двинулось основное ядро рейдерского отряда, устрашающе постукивая дубинками о металлические щиты, к главным воротам, угрожая снести все попавшееся на их пути, кольцо, правда, пока еще не сплошное, вокруг ворот все сжималось, грозя превратиться в западню.

Горстку перетрухавших милиционеров как ветром сдуло с проходной, и они плотно набились в здание управления, перекрыв туда вход. Срывая голос, Загорский истошно кричал в трубку, требуя помощи. У него еще оставалась, теплилась надежда на то, что они продержатся до ее подхода.

– Забаррикадировать дверь! – руководил обороной завхоз от ОВД, угодивший в непривычную для него ситуацию.

Но кто-то умудрился отпереть изнутри пожарный выход. И две группы захвата, посланные в обход, не встречая перед собой особых препятствий, легко проникли внутрь здания. Обезоружили не оказавших никакого сопротивления стражей порядка. Половина из них и штатного оружия-то до этого момента в руках своих не держало. Кто в штабе сидел, кто еще где-то штаны свои протирал, перекладывая никому ненужные бумажки. Но носили они милицейские погоны…

– Я, «Рысь», – вышел на связь майор. – Объект взят. Проход свободен. Добро пожаловать…

По всему главному офису уже по-хозяйски расхаживали плечистые парни в камуфляже и с автоматами в руках. И служащие жались по стенкам, от греха подальше забились в кабинеты, прятались по всем свободным углам.

Подъехал светло-серебристый «Мерседес». Два молодых человека вышли из него. Глубоко переживающая девушка пока осталась сидеть в салоне, укрытая от чужих глаз затемненными стеклами, кидала в сторону дверей тревожные взгляды. Хотя, как и сказал ей с улыбкой Игорь, что все идет по плану, кто его знает, чем оно может обернуться.

Молодые люди молча проследовали по освобожденному проходу, зашли в кабинет, где в своем кресле сидел и не мог пошевелиться Загорский, придавленный двумя мощными бойцами. Они опустили свои руки ему на плечи, и сколько тот ни трепыхался, сдвинуться с места не мог.

– Ну, ты снова будешь упорствовать? – направил Игорь на него поблескивающие сталью холодные серые глаза.

Мелко подрагивающие, посеревшие от жуткого страха губы директора комбината едва различимо прошептали:

– Я… я ничего не подпишу.

– Подпишешь, Загорский. Да, Сергей, приступай, – подал Игорь команду своему напарнику.

Поначалу директор, на удивление, спокойно отнесся к тому, что бесцеремонно ворвавшиеся наглецы предприняли попытку вскрыть его одной их самых сложных конструкций сейф. Он скривил губы и презрительно ухмыльнулся. Наивные люди. Без специальных приспособлений это не сделать. Они провозятся, потеряют много времени, но ничего не добьются. А тем часом подоспеет помощь…

Где-то он был недалек от истины. Помощь осажденному комбинату и на самом деле уже подходила. Но ее встретили. Два расставленных на сошках ручных пулемета и парочка присевших на колено бойца с гранатометными трубами на плечах, два десятка направленных на них автоматных стволов вмиг охладили пыл прибывшего отряда ОМОНа.

Два подполковника попытались вступить в переговоры с захватчиками комбината. Но безуспешно…

А Загорский с надеждой все ждал, надеялся и на помощь, и на свой чудо-сейф. Но уверенные движения того парня, что называли Сергеем, насторожили его. Он стал ощущать какое-то необъяснимое беспокойство. Неужели та сука все-таки предала его? А он был бесконечно уверен в ней. То-то ее до сих пор еще нигде не видно. У, сука! От бессильной злобы из груди сникшего Загорского вырвался тяжкий стон, и Игорь с понимающей улыбкой посмотрел на него.

– Теперь-то ты, надеюсь, понял-таки, что окончательно проиграл? Печать будет в наших руках.

– Я не подпишу! – продолжал упорствовать прижатый к стенке директор. – Можете резать меня на куски!

– Подпись твою легко можно подделать, – пожал Игорь плечами. – А тебе мы устроим несчастный случай. Аварию на дороге. Пожар на даче. Сгоришь заживо в своей баньке. А хочешь, для пущей достоверности мы тебя поджарим вместе с Катькой? Заодно и душу отведешь с нею напоследок. Выскажешь ей все, что о ней думаешь. Она больше не нужна. Отработанный материал. Как ты на это смотришь?

Раздавленный столь вескими доводами, Загорский молчал и напряженно думал, пытаясь найти выход из сложившегося положения. Тесть, тесть должен ему помочь. Вся надежда теперь была только на него одного…

– Надеешься, что к тебе придут на выручку? – усмехнулся Игорь, перехватив его напряженные взгляды на окно. – Они тебе ничем не помогут. Можешь сам на них посмотреть. Они и из автобусов побоялись вылезти. Отпустите его.

Загорский рванулся к окну, всмотрелся и от охватившего его отчаяния чуть не завыл. ОМОН не собирался вмешиваться. Повернулся с обреченным выражением на лице.

– Может, столкуемся? – проблеял он, вздрагивая.

Оставалась еще надежда на то, что он сможет их как-то перехитрить и облапошить. Чем черт не шутит, а? Не самым последним человеком считал себя в этом мире, с некоторыми приемами и штучками был он неплохо знаком.

– Вот это уже речь мужа, а не мальчика. А знаешь, Загорский, ты мне настолько понравился, что я уже согласен не на весь контрольный пакет.

– Как вы сказали? – простонал директор.

Не на весь? Он не ослышался? Они согласны только на часть? Управляющий непонимающе прищурился. Что-то, наверное, изменилось в игре этих рейдеров. Может, на них чуть надавили сверху, чтобы они немного поубавили свои ничем не мерянные аппетиты? Тесть его, наверное, уже расстарался и дозвонился до тех, от кого напрямую зависит решение этого дела. Может, откупившись от них малым, можно будет сохранить главное – контроль над комбинатом. А потом он их потихоньку из этого бизнеса выдавит. Как он это проделал с предыдущим владельцем…

– Сколько вы хотите? – приступил директор к торгу.

Глядя на приободрившегося Загорского, улыбнулся Игорь. Играть так играть, торговаться так торговаться.

– Девятнадцать процентов, как ты, наверняка, в курсе, у нас уже есть. Мы согласны приобрести еще двадцать пять по сходной цене. Эта цифра нас вполне устроит.

– Двадцать пять? – даже ахнул управляющий.

Он рассчитывал на то, что аппетиты у рейдеров будут значительно поменьше. Ничего себе заявки! Потом с ними будет уже не совладать. Будут встревать всякий раз в решение каждого вопроса. Хотя, впрочем, у него же в руках остается больше половины всех акций со всеми другими акционерами, доверившими ему управление своими активами. Он сумеет контролировать их.

– Допустим, что я соглашусь. По какой цене вы согласны купить? Ваше предложение? – сощурился он.

Согласившись на столь значительную уступку, директор думал отдать акции по рыночной цене. Или чуть ниже.

– По той же, что вы их и приобрели, – изобразил Игорь на лице радушную улыбку, мол, они на все готовы пойти.

– Но это грабеж! – засопел Загорский возмущенно, его нагло раздевали, пускали по миру босиком. – Их стоимость минимум в двадцать раз выше.

– Что вы говорите? – развел изумленно руками Игорь. – Я своими глазами видел документы. Там цена указана. Исходя из той суммы, мы и плясали в своих расчетах.

– Это бросовая цена, – вырвалось у управляющего, скорее всего, уже бывшего. – Столько стоит, а то и больше бумага, на которой напечатаны эти акции. Вы понимаете это?

Наверное, рейдеры прекрасно это понимали…

– Господин Загорский, когда вы грабили государство, то почему-то об этом не думали. А когда дело коснулось вас лично, то вы запели совсем на другой лад. Но вы же ничего не теряете. Семьдесят процентов акций на залоговом аукционе вы приобрели за три с половиной миллиона. Так?

– Так… – не отрицал директор очевидного факта.

– Вот видите. Следовательно, двадцать пять процентов тогда оценивались в миллион двести пятьдесят тысяч. Мы даем вам полтора миллиона… два. Инфляция и тому прочее. Ваши собственные вложения в комбинат – плюс еще один «лимон». Итого – три. Думаю, это справедливая цена. И даже божеская, если посмотреть на это с другой стороны, со стороны тех, у кого вы эти акции выдрали за бесценок.

– Это грабеж!

– Соглашайтесь, пока я еще добрый…

От осознания собственного бессилья Загорский со злости заскрежетал зубами. Его взяли за горло. Надо брать то, что предлагают, иначе своим упорством он может перегнуть палку и тогда уже ничего не получит.

– Я согласен. Давайте ваши бумаги! – подписал Загорский договор и отбросил ручку. – Прошу вас покинуть мой кабинет. И впредь без моего вызова ко мне не являться!

– Нет, господин Загорский, – заиграла на губах у Игоря зловещая улыбка. – Это вы сейчас покинете кабинет. Только что на заседании акционеров комбината вы уволены со своего поста. А потому этот кабинет больше не ваш.

– Как это? – подскочил Загорский. – Позвольте! Как вы смеете! Контрольный пакет остался у меня! Какое заседание акционеров, где владельцы оставшихся акций?

– Извините, господин Загорский. Забыл вас предупредить о том, что две недели назад мы приобрели у одного очень уважаемого вами человека его семь процентов.

Невероятное известие подкинуло вверх мягкое место директора, выдрало его из глубокого кожаного кресла:

– Он… он вам их продал? Я не верю!

– Вы об этом не знали? Разве он вас об этом не поставил в известность? Всему виной его старческая забывчивость. Документы перед вами. Ознакомьтесь с ними и на выход! Сергей, дай, пожалуйста, команду, чтобы позвали Катеньку. Пусть она примет дела от своего бывшего шефа. Как бы он от огорчения чего лишнего с собой домой не унес.

Загорский скрипнул зубами, когда девушка показалась на пороге его уже бывшего кабинета.

– Стерва! Продалась! – прошипел он ненавистью.

Не отвечая на оскорбительный выпад, Катя застыла с гордо приподнятой головой. И лишь глаза ее настороженно поблескивали, она все еще до конца не верила.

– Извини, брат, – похлопал Игорь Загорского по плечу. – Иногда так бывает. Порой во время битвы войска переходят на сторону сильнейшего. Своя рубашка ближе к телу…

– Она и вас продаст, сука такая!

– Посмотрим-посмотрим. Время покажет, и зарекаться от подобного шага тоже ни в коем случае нельзя…

Только прибежав на работу и на одном дыхании отпахав почти полсмены, Зоя вспомнила о том, что совсем про то забыла и ей не заплатили. От обиды и едкой досады на саму себя она заплакала. Жгучие, горькие слезы капали на материю, лежавшую перед нею на столе со швейной машинкой. Но она этого не замечала. Кап… кап… кап…

– Как же я могла глупо опростоволоситься? Сейчас их, этих парней, нигде и не найти. Свищи ветра в поле…

А сказать Катьке, так та ее на смех поднимет. И что, спрашивается, толку говорить ей об этом? Не будет же лучшая подружка сама рассчитываться за ее кавалера. А она сильно рассчитывала на эти деньги. Все спланировала. Расплатится за садик. Купит сынишке обновку. И еще останется…

– Расплатилась и купила, черт! Раскатала губу до самого подбородка. Машинки не хватает по ее закатке…

Достала Зоя сумку, порылась, подсчитывая оставшиеся деньги. Крохи одни жалкие. На еду и то не хватит.

– Ой! А где, где же паспорт? Приехали…

Руки быстро-быстро все заново перерыли. Нет его, нет! Вот беда-то! Беда! Этого только ей и не хватало. Сейчас ее замытарят! Прописки у нее нет. Живет на квартире. Тут Зоя чуть не взвыла от отчаяния. Когда до нее окончательно дошло то, что перед ней явно нарисовались круги ада, через которые ей придется вскоре и неминуемо пройти.

– Ох, за что же мне это все? Чем же я нашего Господа-то прогневила! Где же это я его посеяла? Не в той ли гостинице? Может, его у меня там же и украли? Что же делать-то, что делать? Надо вернуться туда, вернуться. Может, может, еще найдется. Господи! Все деньги уйдут на такси. Будь она проклята эта жизнь! Проклята…

Сергей вышел из государственной нотариальной конторы, держа в своей руке договор о купле-продаже двухкомнатной квартиры, оформленной на Семак Зою Анатольевну. Когда он утром подвез ее, то ужаснулся от одного вида убогого жилища, где кто-то еще и обитал. Хуже помойки…

– Да, не Фонтан! – усмехнулся мужчина.

В голове и созрела эта, казалось, безумная идея. Взять и купить ей, пусть и небольшую, но отдельную квартирку. Для него это вовсе и не деньги. А Зое и в жизни никогда их не заработать. Может, это ему когда-то и зачтется…

Ну, а уж вытянуть документ из дамской сумочки труда ему не составило. Не открывая дверцу машины, он склонился к ней, зажал ее рот долгим поцелуем, рука быстро нырнула, нащупала твердую корочку. Зойка выскочила из салона вся красная, позабыв обо всем остальном. Отъехав, вспомнил он о том, что не дал ей денег. Но он еще не прощается…

Отработав все восемь часов, женщина переоделась, покачиваясь, вышла из душного здания. От не ослабевавшего весь день напряжения голова понемногу кружилась, перед глазами расходились круги. Прищурилась она, прикрылась рукой от ярко светящегося солнца. Где-то ближе к обеду пролил сильный дождь, и кругом поблескивали лужи.

– Садись в машину, – услышала Зоя знакомый голос, и сердце ее радостно встрепыхнулось.

Не оттого, что очень уж рада была его снова увидеть. А потому что это могло решить ее проблему с деньгами. С паршивой овцы хоть шерсти клок. Ни на что другое она и не рассчитывала. Если он вернулся и нашел ее, то, наверное, для того, чтобы расплатиться с нею. Может, он нашел ее паспорт в гостиничном номере и поэтому решил ее разыскать? Может, Господь услышал ее горячие молитвы и решил ей помочь? Неужели подобное у них еще возможно?

– Сережа, ты что тут делаешь, верно, заблудился? – спросила она, стараясь сохранять спокойствие.

– Я по тебе соскучился, – ничто не шелохнулось на его безмятежном лице. – Захотел увидеть тебя…

– Увидеть, значится, захотел… – прищурилась Зоя.

Только и всего-то? Женщина не на шутку разозлилась. Не столько на него, сколько на себя саму и на свою судьбу, в какой раз обманувшую ее. Он тоже хорош. Попользовался ею и еще захотелось. А рассчитываться, кто будет? Пушкин, что ли? Крылышки ее носика гневно раздулись.

– Знаешь, – зашипела женщина тихо, изогнув шейку, как гусыня, защищающая свой выводок, – ты, братец, и за тот раз не рассчитался. Или понравилось на дармовщинку? Так я милостыню не подаю, сама готова руку протянуть, только гордость пока не позволяет мне пойти на паперть.

– Извини, – пожал он недоуменно плечами, и на его губах заиграла улыбка, больше где-то похожая на иезуитскую. – Но ты, девушка, так быстро выскочила из машины и скрылась за воротами, что я не успел об этом и подумать.

– Раньше надо было думать, – начала она успокаиваться, но грудь ее все еще возмущенно вздымалась. – Деньги к оплате! Все остальные вопросы-ответы потом.

– Да-да, конечно, – полез он правой рукой во внутренний карман и вытянул оттуда туго набитое портмоне.

Небрежно раскрыл. Специально он так сделал, чтобы ее подразнить. А заодно и посмотреть на произведенный эффект. Ее глаза широко и изумленно раскрылись и заморгали. Такого количества денег она еще не видела. Гривны, доллары. Она тут над каждой копеечкой трясется, а этот…

– На, возьми. Столько, сколько посчитаешь нужным…

Его внимательный взгляд остановился на ее замершей в нерешительности руке. Ну, и чего же в ней больше? Совести или жадности? Что возобладает в ней? Какое чувство возьмет верх? Не ошибся ли он в ней и приготовил для нее щедрый подарок? Хотя, еще не поздно вернуть все назад.

– Бери, не стесняйся. Бери больше! Хватай…

– Нет, этого хватит, – скрылась в ее сумочке свернутая вчетверо зелененькая бумажка.

– Бери, девушка, еще, не стесняйся, – протянул он ей разноцветный веер из сложенных гривен.

– Ты за кого меня принимаешь? – оттолкнула его руку возмущенная ладошка, женские изумленно-смущенные глаза кольнули его в самое сердце. – Мне твоих дешевых подачек не нужно! Обойдемся, не самые нищие…

– За человека тебя принимаю, – пожал он снова, но этот раз непонимающе плечами, – который очень нуждается в деньгах. В чем, извини меня, проблема? Разве, спрашивается, не ради этих самых проклятых денег ты вынуждена торговать своим прекрасным телом? Я что, не прав?

– Деньги всем нужны, – блеснули ее глаза, и плечи гордо развернулись. – Но это не говорит, что нужно наглеть! Чужого нам и даром не нужно, лишь свое заработанное!

– Вот ты какая… – усмехнулся Сергей.

Если она не хочет брать у него денег, то как же отнесется к тому, что он спонтанно, особо не раздумывая, уже сделал? Ха-ха! Это будет та еще проблема-дилемма…

– Какая? – повернула женщина быстро голову в его сторону и посмотрела внимательным взглядом.

– Такая, – напустил мужчина снова на себя спокойно-безразличный вид. – Ладно, приехали. Прошу…

После недолгого раздумья Зоя решилась.

– У меня всего один час, – посмотрела она на часы. – Потом надо будет забрать ребенка. Если ты захочешь не только… – договорили ее глаза сами про все остальное.

Брать деньги за «просто так» она не согласна. Но после этой встречи он будет ей должен. Это по-честному.

– Я понял, – кивнул Сергей головой. – И чего мы стоим? – подхватил он ее под ручку и потянул вверх по лестнице. – Бежим-бежим! Не стоит нам бездарно и бесцельно тратить столь драгоценное наше время…

– Куда?

Сильная мужская рука потянула Зою за собой:

– Вперед, вперед, к своему счастью…

– Счастью? – захлопала она недоуменно глазами, не видя в упор такового. – А где оно, это счастье-то? Где же оно? Что-то такого предмета и в упор не видать…

– Там, – махнул он рукой. – Там, впереди. И надо к нему торопиться, бежать. Иначе можно не успеть…

Женщина выдохнула и замерла, прижавшись лицом к широкой мужской груди. Может, это и есть обещанное им счастье? Ее женское счастье, которого у нее еще не было? Сын есть, а счастья женского никогда не было. Отец ребенка сверкнул на ее горизонте и пропал, растворился, словно его никогда и не было. Может, его и не было. А все, что было в то время с нею, она лишь сама для себя и придумала…

– Зоя, тебе пора, – прошептал кто-то ласково-ласково ей на ухо, и она встрепенулась, кинулась торопливо натягивать на себя одежду, спешащие руки никак не могли накинуть на плечи бюстгальтер, потом и с юбкой не заладилось.

– Ты чего это смеешься? – спросила она.

– Ты пытаешься просунуть ногу в кофточку! Это, вообще-то, не совсем удобно, как мне кажется.

– Черт! – осветила смущенная улыбка ее озабоченное лицо. – Это ты виноват. Заставил меня обо всем позабыть. Я рядом с тобой глупею. Обо всем напрочь забываю. Деньги утром не взяла… – весь прошедший день быстро, особо нигде не задерживаясь, побежал у нее перед глазами.

И тут она вспомнила о пропавшем паспорте. И на ее лицо налетела серая тень. И блестевшие глаза вмиг потухли.

– Что заставило нас, скажи, нахмуриться? – развернул он ее подбородок к себе, взглянул в ее опечаленные глаза.

– Да, – махнула она обреченно рукой. – Ерунда. Не стоит тебя втягивать в мои проблемы, к чему все это.

– Что заставило нас страдать? – поцеловал Сергей нежно ее в повлажневшие глазки. – Говори, не стесняйся.

– Понимаешь, Сережа, паспорт. Ума не могу приложить, куда он, зараза, подевался. Может, дома оставила?

– Вон он лежит на столе, – махнул мужчина небрежно рукой. – Извини. Я как-то забыл. Ты, наверное, обронила его в машине. Еще утром. Случайно заметил…

– Славу Богу! – вырвался с шумом вздох облегчения.

В этот момент Зоя ни о чем еще не думала. Не успела. Нашелся, и все. Значит, все хорошо. А что, как и почему…

Пропавший паспорт лежал сверху на каком-то документе, и она не удержалась и от природного женского любопытства начала читать. Чем дальше вчитывалась она, тем больше ее глаза раскрывались. А тут еще ее фамилия всплыла…

– Что это? – опустилась она без сил в кресло, стоявшее, на ее счастье, где-то рядом. – Объясни мне, пожалуйста! Так в жизни не бывает! – навернулись на ее глазах крупные слезы. – Так не бывает… все это сон… сон…

Понуро сгорбившись, Загорский вышел из управления, возможно, что и в последний раз. И с большим сожалением во взгляде оглянулся на здание. Что-то подсказывало ему, что сюда он никогда не вернется. Да и незачем. Оставшиеся у него на руках акции придется продать. Вести совместный бизнес с этими господами ему как-то особо не улыбалось. Это они его выдавят, раздавят, как сонную муху. И тесть тут уже ничем не поможет. Раз до этого не смог помочь…

– В аэроклуб, – кинул он коротко, садясь на сиденье, в ответ на немой вопрос своего водителя.

Пройдя пешком по всему летному полю, он подошел к одноместному самолету. Новенький, недавно только им приобретенный легкомоторный спортивный «Як». Любовно погладил сверкающие плоскости самолета. Да, там, в воздухе, он чувствовал себя совершенно свободным. Там он мог делать все, что ему придет в голову. Не то что тут, на земле, где царят грязь и обман. Сплошное предательство. Он всю дорогу кого-то предавал, и его то и дело предавали…

– От винта! – выкрикнул он привычно.

Двигатель вмиг загудел. Его ровный рокот успокаивал и придавал силы. Загорский застегнул шлем, задвинул фонарь кабины. Добавил обороты, и самолет мелко задрожал, словно весь в нетерпении. Тормоза отпущены, и взлетная полоса стала убегать назад. Штурвал на себя, и перед глазами только одно небо. Голубое оно, голубое…

Водитель и механик с любовью и восхищением в глазах наблюдали за тем, что вытворят их шеф. «Полубочка», еще. Вот пошел шеф на «мертвую петлю». Голубок порхал в высоте, вытворяя невероятные вывороты и выверты. Двигатель натужно взревел, потянув крылатую машину вертикально вверх. Не выдержал и захлебнулся…

И вдруг все стихло. Самолет на секунду застыл на месте и свалился на левое крыло. Беспомощно закувыркался он, теряя высоту, стремительно падая в неуправляемом штопоре. Изумленные и недоуменные взгляды сопровождали этот последний полет Загорского. Раздался взрыв. Вскоре о летном происшествии стало известно и на комбинате.

– Вот и все, – прищурившись, произнес Игорь. – Наш сокол отлетался. Нет человека – нет проблемы…

Болезненно поморщившись, он достал из папки заранее подготовленные документы на все оставшиеся у Загорского сорок пять процентов акций. Проставил текущую дату. Приложился печатью, оставшейся от прежнего хозяина.

– Ну, Катенька, – подозвал он к себе девушку. – Покажи нам свое умение. Черкни за шефа. Помнится, ты говорила, что у тебя получается даже лучше, чем у него самого…

– Говорила, – пожала плечиками бывшая помощница Загорского, покривила губками, взяла ручку.

Приходилась ей это проделывать и не один раз.

– Подписывай…

– Игорь, скажи, – не давала ей покоя одна мысль, и Катя остановила свою руку в воздухе, – кому пойдут деньги за эти акции? Или вы не собираетесь их выплачивать?

Глядя куда-то в сторону отрешенными от всего глазами, Игорь, растягивая слова, медленно произнес:

– Вдове и детям. Они не виноваты в том, что…

– Почему вписана другая фамилия, а не твоя? – выписав витиеватую закорючку, Катя пробежалась по документу.

Ей почему-то все время казалось, что Игорь действует исключительно в собственных интересах.

– Такой уговор у нас был с тем человеком, который за всем этим стоял. Кроме того, такой вариант ни у кого не вызовет подозрений. Два документа подписано одновременно еще живым Загорским. И только после этого он разбился. Вот так, девочка. Подписала? Как это у тебя получается?

– Нарочно заставлял меня тренироваться, чтоб я, в случае чего, могла подписать вместо него, когда вела переговоры от его имени. Иногда он был не в состоянии сделать это сам. Так сказать, подготовил живое факсимиле.

– А такое случалось?

– Бывало. Нажирался во время переговоров, как скот, во всем полагаясь на то, что я держу дело под контролем.

– Это хорошо, – прихлопнул Игорь ладошкой по столу. – На помощь нам пришел банальный случай, расхлябанность человека. И мы можем, если возникнет такая необходимость, представить для сличения те самые договоры? Подписанные не самим шефом, а его заменителем…

– Да, конечно, разумеется.

По всему мужскому лицу разлилось удовлетворение:

– Ты очень правильно, Катенька, сделала, что поставила на нас. Садись, пиши приказ.

– Какой? – сверкнули девичьи глаза в ожидании чего-то. – О чем? С чего мы начнем нашу деятельность?

– Как это о чем? – усмехнулся Игорь. – О твоем, девочка, назначении на должность вице-президента компании. Ты это заслужила. Думаю, ты со всем справишься…

– Игорь! – вспыхнула алая краска на девичьем лице.

Такого поворота событий, такого карьерного взлета она и во сне не могла себе представить. Она сыграла в рулетку по-крупному, и ее ставка неожиданно взяла…

Через неделю на комбинат приехал тот, кого все за глаза называли Титом, привез с собой юношу, того на собрании акционеров единогласно ввели в Совет директоров. Хозяин подтолкнул в бок сидящего рядом с ним Игоря.

– Твоя? – показал он глазами на Катерину.

– Ну, – смутился молодой человек, – как сказать…

Ему не особо хотелось афишировать их отношения.

– Это та самая, девочка, про которую мы с тобой говорили, разрабатывая всю эту операцию?

– Да, она самая. Вы все точно рассчитали, Тит… – на этот вопрос молодой человек ответил легко.

– Я знал, что эта девочка клюнет! – осклабилась важная персона, надулась своей значимостью. – В ней есть все задатки, чтобы выбраться наверх. Если ей в этом помочь. Ну, что, уступишь ее на время? Чего молчишь?

Мучительно раздумывая, Игорь неопределенно протянул:

– Да я…

– Что, жалко стало? – подначил его Тит.

Все подмечающая, Катя заметила на себе напряженные, вопрошающие глаза Игоря, обращенный к ней хищный взгляд Хозяина и все поняла. Разговор шел о ней. А какой именно, и думать не надо. Она пожала плечами, показывая, что ничего не поделать, согласно опустила покорные ресницы.

– Как скажете, Тит… – выдохнул Игорь.

Нелегко дались ему эти слова.

– Это уже другой разговор. Да, и мальчику нашему кого-нибудь найди на ночку. Сергея, кстати, я у тебя забираю. Он мне нужен для другого дела…

Нет-нет, да поглядывала Зоя на настенные часы. Время позднее, а его все нет и нет. Того, кто за эти дни прочно вошел в ее жизнь, ворвался в нее ураганом, все и вся сметающим на своем пути. Он перевернул всю ее жизнь. Вырвал из притона, где она до этого жила. Дал ей десять минут на то, чтобы она собрала все свои самые необходимые вещички.

– Я не успею, – посмотрела она на него с мольбой в глазах. – Да и все это мы на твоей машине не увезем. Шмоток немного, но наберется. Когда еще я смогу обзавестись новой обстановкой, с этой уже сжилась.

– А все и не надо брать, – обвел Сергей глазами жалкую обстановку. – Брось это здесь. Ты что, не заметила, что в твоей квартире уже стоит новая мебель?

– Она тоже моя? – улыбнулась Зоя недоверчиво. – Извини, я хотела сказать, что ты купил ее? Для меня?

Посмеиваясь, мужчина развел виноватыми руками:

– Я подумал, что новую жизнь надо начинать со всего нового. Нечего тащить в нее все свое старье. Пора напрочь избавиться от несчастливого прошлого.

– Сережа…

Она тогда собрала два чемодана, а все остальное оставила. И нисколько не жалела об этом. Конечно, он был прав. Новую жизнь надо начинать по-новому. Вот только в качестве кого? Кто она для него? Игрушка, очередная забава? Денег у мужика, что даже куры не клюет. Вот он и куражится, с жиру бесится. Может, у него девок в каждом городе. Удобно. Куда ни приедет, везде ему рады. Накормят и обогреют.

– Извини, – легли мужские руки на ее плечи, а она даже и не заметила, как он вошел. – На банкете задержался…

Утром Сергей проснулся рано и скосил глаз в сторону доверчиво прижавшейся к нему женщины. Как же она красива во сне. Он прикрыл глаза, чтобы запомнить милый, щемящий душу своей беззащитностью образ. Как объяснить ей, сказать о том, что он уезжает? Может, надолго. Может, и навсегда. Такая у него судьба. Сегодня тут, а завтра там. И неизвестно, что может случиться на следующий день.

– Я уезжаю, – решился он, наконец-то, и сказал почти уже перед самым своим уходом. – Так надо…

– Уезжаешь! – выдохнула она обреченно и покорно.

День за днем, порой замирая от испуга и оборачиваясь на каждый шорох, она ждала, когда он произнесет эти слова. И вот дождалась. Недолгим было ее счастье…

– Я ничего не обещаю.

– Правильно, не надо. Так будет легче. Иди, иди…

Стоя в сторонке, Зоя украдкой промокнула глаза и помахала на прощание платочком машине, в которой уносился неизвестно куда ее Сережа, в которой, удобно развалившись на мягком сиденье, ехал семнадцатилетний член Совета директоров крупного металлургического комбината…

7

Юная девушка молча смотрела на задумавшегося юношу, не торопя его и больше уже не требуя от него ответа на этот, видно, очень нелегкий вопрос.

– Понимаешь, Дашенька, – улыбнулся парень. – Все дело в том, что я с ними давно уже работал. Программы для них кое-какие разрабатывал… – включилась богатая, практически ничем не ограниченная фантазия и легко помогла вывернуться из щекотливой ситуации.

– А сейчас? – выдохнула Даша вопросительно остатками былых сомнений. – Ты учишься… на своем опыте знаю, как трудно совмещать работу и учебу в институте.

– Я до сих пор консультирую их по некоторым вопросам. Они, Дашенька, всегда интересуются моим мнением прежде, чем принять то или иное решение… – слукавил он, так как его по факту ставили в известность и то не всегда.

– Ты такой, – читались в девичьих глазах уважение и восхищение. – Наверное, весь в своего отца пошел.

А как могло быть иначе? Его папаша занимает высокий пост. Вот и сын весь в отца пошел. Такой же талантливый. И как же ей повезло, что они встретились.

– Есть такое дело… – надулся парень важностью.

Увидав перед собой весьма благодарную слушательницу, поймавший вдохновение юноша сыпал байками и не заметил того, что за ними наблюдает пара внимательных и цепких глаз. В умелых руках вертелось подслушивающее устройство с остро направленным микрофоном.

– Да! – слушала Марго и усмехалась.

Как павлин, мальчишка распустил свой хвост, нес всякую несусветную ахинею. А наивная девчонка все воспринимала, видно, за самую чистую монету. Как восторженно блестят ее глаза. Деревня деревней, неотесанная. Как она простодушна и наивна, верит всему тому, что ей тупо втирают.

– Глупая курица! – усмехнулась Марго.

Вообще-то, и сама она такой же была. Семь лет назад. Когда только приехала в этот Город из своей Малой Глуши. Кто только до этого додумался и так назвал их село? Шутник, видно, какой-то. Кто только не подсмеивался над нею, когда она говорила то, откуда родом. Потом стала говорить, что она из Одессы. Это вызывало уважение…

– Не столица, но все же! – покривила губками Марго.

Раньше так поступали все студенты, приехавшие учиться в Москву из провинции. Всем травили расхожую байку о том, что они из Питера. А сейчас у них своя столица. А вместо Питера сойдет и Одесса. Он и в те времена, при былом Союзе, был в особом почете. Кто же не слышал-то про знаменитый Привоз, Потемкинскую лестницу и Дюка?

Многие слышали: «Посмотри на Дюка со второго люка». Правда, смотреть надо было во время дождя. И откроется этот прикол полностью в стиле жителей того города.

– Да, в интересное время я приехала…

Только она поступила учиться в университет, как грянул дефолт. И такое началось, что не приведи Господь. Цены на товары росли каждый день, не поспевая за курсом доллара. Но в конце догнали его. Кто-то на этом всем чуть разбогател. Кто-то больше. А кое-кто прогорел и вчистую.

Была у нее одна подружка, лучше сказать, одна знакомая девчонка. На вступительных экзаменах та выпячивала себя, хвалилась своим папашей. А бизнес того возьми, да и лопни, как самый настоящий мыльный пузырь. Одни брызги лишь остались и мокрое пятно. И пришлось бедолаге норов-то свой укоротить и начать зарабатывать деньги самой.

– Куда только вся спесь ее подевалась-то?..

Пошла дура поначалу мыть полы. Надолго ее не хватило. Не привыкли ее ручонки к тяжелой работе. Ладно, повезло ей вскоре. Пристроилась приходящей домработницей. Все же легче. Видно, напяливала девка на себя юбочки, что покороче. Понравились стройные ножки девки хозяину, обратил на них внимание, когда та убиралась, завалил на диван…

– Да, бывает, бывает такое сплошь да рядом. Взыграло у пятидесятилетнего вдовца, вспомнил молодость…

Встретилась Марго как-то с той своей подружкой. В редакции получила задание написать про жизнь «ночных бабочек». Говорили, что за последние годы это самое явление приняло у них в стране невиданный размах. Сидела и думала, не зная, за что ей взяться, с чего начать, с какой стороны подойти. Кто-то надоумил ее для начала обратиться в какое-нибудь брачное агентство, вовремя подсказал…

Пролистала она с сотню рекламных объявлений, выбирая подходящее заведение, и натолкнулась на знакомую фамилию. Не поверила. Позвонила. Ответила Ксюша. Тот голос она ни с кем другим никогда не спутала бы. Договорились, само собой, о встрече. И оказалось, что она не прогадала и напала на «золотую жилу». Подруга ей такого порассказала…

Царит безработица. В страну разрешен безвизовый въезд для граждан, что проживают в Евросоюзе. Вот и хлынули к ним все желающие совершить дешевые секс-туры…

– Постой, Ксюша, что-то я не поняла… – переспросила она. – При чем тут одно к другому…

– А что тут, Марго, непонятного? – усмехнулась иронично подруга. – Я тебе сейчас весь этот механизм раскрою. Но только уговор. Моего имени ты нигде не засветишь. Мне еще после этого работать! Не одним днем человек живет, не мешает иметь в виду и будущее житье.

– Обижаешь!

Выдержав всю необходимую паузу по Станиславскому, подруга сделала таинственные глазки:

– Значится, Марго, приходят ко мне девчонки, желающие выйти замуж за иностранца и переехать на новое место жительство. Заполняют анкету, фотки свои дают, что покруче. Естественно, что платят мне за это «бабки». За то, что я помещаю их на свой сайт. И дело пошло.

– И что дальше?

– Мы подбираем им приличных женихов. Вернее, это делают там, – махнула подружка рукой, – наши партнеры, такого же рода агентство. Только импортное.

– И в чем тут, собственно, прикол?

– А в том, Марго, что те, с позволения сказать, «женихи» связывать себя узами Гименея вовсе-то и не собираются. Ни сейчас, ни в ближайшем будущем.

– Это как же? – моргнула она.

Снова выдержав паузу, Ксюша продолжила:

– А так, дорогая подруга! Начинают они переписываться с понравившимися им девушками. Приезжают, якобы с целью знакомства. Неделю-другую имеют девок. Делают небольшие подарки. А девки-то стараются, стараются…

– И все это заканчивается тем, что…

– Тем, что тот потенциальный жених заявляет о том, что невеста его не устраивает, готовить не умеет, во сне храпит. Да мало ли каких причин для отказа найдется. Ручкой они помашут, и только их и видали.

– А дальше?

– А дальше наши девочки пишут новое заявление и платят мне новые «бабки». Я-то свою положенную мне часть работы добросовестно выполнила. Мужика этим девкам по контракту предоставила. А то, что он их не выбрал, так это их личное горе. Лучше надо было в постели стараться.

– Кошмар какой-то, Ксюша, – покачала она удивленно головой. – И ты вот так просто об этом говоришь?

– А что тут, – усмехнулась подруга криво, – этакого особенного? Если у нас этот бизнес поставлен чуть ли не на промышленный поток. Если это, можно и так сказать, что целая политика нашего с тобой родного государства. Правда, нигде открыто никем и не афишируемая.

– Не поняла! – хмыкнула она озадаченно. – Это выгодно государству? Что за бред собачий?

– Не веришь? – рассмеялись над ее наивностью. – Знаешь, сколько «бабок» оставляют эти, так сказать, туристы? От пяти до шести миллиардов в год. Целая индустрия развита и поставлена на широкую ногу. И кто-то этим заправляет.

– Ты думаешь?

– Вне всяких сомнений. Я даже не удивлюсь, если скоро этот процесс легализуют! Откроют тут повсюду публичные дома. И каждый желающий отдохнуть и уважающий себя гражданин Евросоюза сможет качественно и очень дешево поразвлечься, потешить душу. Ко мне приезжают «женихи». А есть фирмы, организующие исключительно секс-туры. И все у них расписано: как обращаться с их девушками, сколько платить, чтобы не поднимать цену, что делать и как поступать в той или иной ситуации.

– Ну да? – покачала она недоверчиво головой.

– Да-да, Марго! А ты что, об этом и не знала?

Пришлось ей неопределенно пожать плечиками:

– Что-то такое, может быть, и слышала краешком уха. Но думала, что это все слухи и досужие сплетни.

– Такие, какие распространяет твой «Вот так»? Броского вида журнал. Не глянцевый, но с виду солидный.

– Ну, мы относимся к делу творчески. Пытаемся сначала проверить, выяснить происхождение информации. Некоторые же просто подают все «жареные» факты подряд.

– И тем больше у них тираж, чем больше они впихивают народу всякой мерзости, – пробежалась по губам подруги улыбка, наполненная едкой иронией. – Я права?

– Да, конечно. Народ наш падок до гнусных вещей! Такая национальная забава. Искать во всем мерзость. Мол, не он один самый плохой. Есть еще и похуже него. И ничем он не хуже и не лучше других. И настроение растет…

– И еще народец больно охоч до желания получить приз, разгадав ваши бесконечные шарады. И выигрывают?

– Скорее всего, те, кто их составляет, первый раз, когда расписываются в ведомости за получение зарплаты.

– А второй раз, когда их знакомые отправляют в журнал правильные ответы. По полученной от вас наводке.

– Да, где так это и происходит… – моргнула она. – Ну, несколько призов кидают и простым людям.

– Как кость, чтобы поддерживать порой угасающий у некоторых азарт. Вот видишь, Марго, не только я обманываю клиентов! Так поступает каждый в той или иной мере. Наше государство всю дорогу обманывает нас. Мы, в свою очередь, пытаемся как-то его обмануть, чтобы восполнить свои потери. Но самое любимое занятие наших граждан – это, конечно же, обман себе подобных. Это, надо сказать, несколько попроще и намного безопаснее, чем играться с законом…

Улучив момент, Марго сделала пару снимков. Правда, ничего жареного еще в них не было. Но она наверняка знала, чем все может закончиться. Пока только так, предварительные зарисовки. Вот мальчик вытянул из кармашка, держит в руке игрушку за пятьдесят тысяч баксов, кому-то звонит.

– Попался, дружок! – усмехнулась Марго.

Пусть он попробует потом объяснить простым читателям их журнала, средний заработок у которых не превышает ста долларов, откуда у него безумно дорогущая штучка? У студента первого курса. С его нищенской стипендией. И отец его сидит на зарплате и, отнюдь, не самой высокой. С нею сильно-то не разогнаться. А если каждый день, к примеру, ужинать в фешенебельном и дорогом ресторане, где каждое блюдо оценивается не в одну сотню долларов?

То-то же обрадуется их главный редактор, заполучив в руки эти снимки. Интересно, кто ее попросил об этом? Ведь все это, как она хорошо понимает, совсем неспроста.

– Значит, – сощурила Марго глаз, – на молодого Юща поступил заказ, чтобы скомпрометировать через все это не кого иного, как его же отца. Кому все это выгодно? Многим. Очень даже многим. А с кем дружна наш редактор? С самой госпожой Хелен. Не раз их замечали вместе…

Постой-постой! Но как же это надо понимать? Хелен же была верной сподвижницей Юща в их нелегкой борьбе с предыдущей властью. Значит, ветер подул в другую сторону, и бывшая, надо полагать, союзница взяла в своей политике новый курс. Только… куда и на что?

– Потанцуем? – раздалось в наушнике, и она узрела, как юноша протянул Даше свою руку.

Как только молодые люди поднялись, Марго оказалась возле их стола. Недурно, недурно. Потянет на несколько «штук» баксов. Не упустить бы момент, когда официант выложит перед ними счет. Вот это будет снимок! А пока для коллекции она сфотографирует их танцующими.

А девчонка-то, по всей видимости, уже по уши влюблена. Не сводит с парня своих сияющих глаз.

– Дашенька, – наклонился тот к розовеющему ушку.

– Что, Юрочка? – прошептали нежные губки, ловила Даша с благоговейным восторгом каждое его слово.

– У меня возникла безумная идея… – говорящие пальцы и глаза на что-то показывали, к чему-то склоняли.

– Какая? – никак не могла Дашка все понять его намеков и вдруг вся стала густо пунцовой. – Как? Здесь? – округлились ее глаза удивленно. – Кругом же люди…

– Я знаю одно место…

Как гончая, взявшая след, Марго со всей осторожностью последовала за ними. Проснувшийся и разгоревшийся профессиональный азарт гнал ее в поисках яркой сенсации. А ею что-то со страшной силой запахло.

– А если сюда кто-нибудь заглянет? – услышала она тихий прерывистый шепот и проскользнула в полутемную комнату-подсобку, кажется, журналистка поспела вовремя.

– В это время сюда никто не заходит, – успокаивающе произнес юноша. – Давно уже проверено.

– Ах! Юрочка…

Марго усмехнулась. Черт знает что городит мальчишка. Другая баба на месте этой девчонки призадумалась бы над его словами. Кем и с кем, спрашивается, все это проверено? А эта глупышка лишь глубоко вздыхает…

– Я люблю твои глазки, – шептали его губы.

– Ах! – опустила малышка томно реснички.

Удобно устроившись, Марго навела объектив.

– Я люблю твои губки…

– Ах! Мне так хорошо…

Несколько темновато было, но снимки получатся. Потом придется, конечно, немного с ними поработать и выйдет что надо. Нынешняя техника творит поистине чудеса.

Вслушиваясь, Марго еще немного постояла и осторожно покинула убежище вслед за ушедшей минуту назад парочкой. Не пропустить бы самого главного, финального акта…

– Счет, пожалуйста…

По первому знаку клиента официант подскочил к столику и подал счет. И в это время, словно совершенно случайно, Марго проходила мимо них и щелкнула фотокамерой. Вот это удача так удача. И ракурс вышел просто шикарный. И лицо молодого человека хорошо видно, и протягивающаяся рука, и отчетливые цифры на счете видны. Небрежное движение, и на стол легли стодолларовые купюры.

Еще один щелчок…

Получив по счету сполна и в придачу богатые чаевые, официант отвалил и потерял всякий интерес. Два раза за вечер с одного и того же клиента «на чай» не состричь.

– В клуб? – протянул юноша руку своей подруге.

– Поехали! – разгорелись глаза ее ярко.

Об этом можно было только мечтать. Подъехать вместе с ним и выйти из машины на зависть всем подругам, как пить дать, торчащим возле стеночки в тщетной надежде дождаться счастливого шанса. А она назло всем своего шанса дождалась и не упустит его. У нее до сих пор еще горели уши, и все замирало от одного только воспоминания о том, что проделал с нею Юрка в той комнатушке…

– Ой! – краснели стыдом ее ушки.

Такой он выдумщик и так ее любит. Он от нее совсем без ума. Она и позволяет ему все-все, что ему захочется. Ей и самой это нравится. И очень, если честно признаться. Внутри сладко заныло и потянуло. Такого с нею еще никогда не было. И с каждым разом это ощущение все острее и полнее…

Кинув на свою подружку победный взгляд и торжествуя, юноша притопил на педаль газа. Стрелка спидометра скачком резко пошла вправо. Но он этого не замечал. Его пальцы до сих пор еще хранили на своих кончиках, на всех их нервных окончаниях память о волнительных прикосновениях к юной шелковистой коже, к упругой девичьей груди. А ее этот жутко возбуждающий его шепот:

– Ах! Еще, еще…

Патрульная машина ДАИ – дорожной автоинспекции засекла дорогущую иномарку, мчащуюся по ночной дороге с превышением разрешенной скорости. Старший наряда дал команду, и минут через пять погоня успешно завершилась. Нарушителя оттеснили к обочине и остановили.

– Приехали, блин! Достали меня, козлы! – стукнул юноша в сердцах кулаком по обивке кресла, когда перед ними встала патрульная машина с проблесковыми сигналами.

Испуганно оглянувшись, девушка вжалась в свое кресло, втянула голову в плечи, превратилась в маленький дрожащий комочек. Вот те и прокатились, называется. Вот и показалась она перед подружками. Полный облом…

– Ничего, – дотронулся Юра рукой до ее плечика. – Прорвемся. Сейчас они от нас живо отстанут.

Старший лейтенант подчеркнуто вежливо поднес правую руку к виску, представился. Скользнул офицер по ним своим безразлично-казенным взглядом и попросил водителя выйти из машины и предъявить документы.

– Ваши права, – протянул он требовательно руку.

– У меня их нет, – пожал юноша плечами, мол, чего пристаете к нему с несущественными вопросами.

Во взгляде молодого Юща плескалось непонимание. Разве этот человек в форме не знает, что он принадлежит к особой касте неприкасаемых личностей? Зачем ему права…

– Как это нет? – расширились глаза у офицера.

В них естественно плескался ужас от полноты осознания степени вины стоящего перед ним юнца.

– У меня их забрали, – вынужден был пояснить Юрок. – Выдали мне справку о том, что…

– Понятно все, – покрутил старший лейтенант в руках предъявленный документ. – Езда без прав запрещена, другими словами, налицо грубейшее нарушение правил!

– Может, договоримся? – скользнула по лицу юноши снисходительная улыбка. – Вы знаете, кто мой отец? У вас, офицер, будут большие неприятности…

– Фамилия! – рявкнул старлей, терпение его иссякло. – Ты чё не понял? – сделал инспектор страшные глаза.

Достали его вконец детишки разных начальников. Сами с высоких трибун разные красивые речи толкают, требуют от них, простых граждан, соблюдения законности. А что сами позволяют своим отпрыскам? Что те творят на дорогах? Сплошное безобразие. Правил вовсе не знают, толком ездить не умеют, создают аварийную ситуацию…

– Ющ…

– Сыночек Президента, выходит… – загуляла по губам офицера неопределенная улыбочка. – Что ж ты, Ющ, папашу подставляешь? Документы на машину, – вытянул патрульный требовательно руку. – Машина-то оформлена на тебя…

Вынужденный стоять, оправдываться и краснеть, парень поджал губы. Машину купил ему не отец. Тот, наверное, про нее и не знает. В последнее время отцу не до него. У папаши своих проблем хватает. Поэтому он и почувствовал себя столь вольготно. Почему бы и нет?

– Папа подарил? Сколько стоит? Не слышу! Тысяч двести пятьдесят? Баксов! Скажешь, не так? Ты чё, язык, блин, проглотил? – давил прессом старший лейтенант.

Кажется, это был первый за последние полгода человек, который позволил себе задавать Юрке излишние вопросы. Обычно после того, как он называл фамилию, брали под козырек и желали ему счастливого пути. А этот козел чего-то докопался и уперся рогом. Наверное, кто-то его перед этим сильно обидел. Но ничего, утром козел поймет, что был сильно не прав. Сам еще прибежит извиняться…

Стоит ему только позвонить Титу, а он это обязательно сделает, как глупое недоразумение будет улажено. Тит все может. Этот человек всесильный. Как-то он позвонил Титу после того, как к нему обратился один бизнесмен с просьбой о помощи. И Тит все уладил. А в благодарность за то ему и подогнали этот крутой автомобиль.

– Пройдемте, Ющ, в нашу машину, – показал ему старлей полосатым жезлом нужное направление движения.

– А-а-а… – вырвалось у юноши растерянное, дошло, что запахло жареным, что дело идет к его задержанию.

– Тачку вашу отгонят на штрафплощадку…

Непреклонный взгляд офицера сопроводил потерявшего весь лоск юношу. Затем старший наряда пару минут постоял, что-то для себя уясняя, приводя дыхание в норму. Не каждый день приходится проделывать подобные штучки.

– А вам, девушка, – наклонился он к окошку, – придется добираться до дома самой. Или желаете проехаться с нами в отделение? – заиграла на его губах язвительная усмешка. – Составите вашему дружку компанию в камере.

– Нет-нет! – выскочила Даша пулей из машины, отошла в сторону и растерянно оглянулась, и столь хорошо начавшийся вечер превратился в безумно нереальный кошмар.

Все это время Марго стояла рядом, снимала на камеру, записывала и от души потешалась. Удачная у нее вышла охота. Она подождала, пока подальше не отъедет патрульная машина, в которую усадили обескураженного случившимся с ним молодого Юща. Прапорщик сел на место водителя арестованного автомобиля и погнал его следом.

Через секунду-другую она подошла к девушке, растерянно стоявшей у обочины. В кармане у той не было ни денег, ни документов. Хорошо, что еще их у нее не проверяли. Иначе тоже забрали бы для выяснения личности.

– Тебя как зовут? – спросила у нее журналистка.

– Вы это мне? – налились ее глаза влагой.

По всему ее виду было ясно, что девушка нуждается в чьем-то деятельном участии и от хорошей порции сочувствия она ни за что не откажется.

– Тебе-тебе, – улыбнулась Марго тепло.

– Даша…

В горле у девицы запершило, глаза безнадежно сырели, покрывались влажной пленкой. Она чуть вздрогнула, когда легкая ладонь мягко опустилась на ее плечо:

– Садись в мою машину. Я тебя подвезу.

Послушно усевшись в салон, Даша некоторое время смотрела перед собой ничего не видящими глазами, словно очнувшись от летаргического сна, спросила:

– А вы кто?

– Можешь считать меня своим другом. Я тебе помогу. Ты, Даша, не переживай. Его скоро отпустят, – придав своему голосу теплоту и мягкость, произнесла журналистка.

Облегченный вздох вырвался из девичьей груди:

– Ему ничего не будет?

– Ему, – покосилась Марго на свою пассажирку, – скорее всего, ничего особо не будет. Больше всего неприятностей достанется его отцу. И это будет куда хуже, чем просто разборка с незадачливым водителем.

– Его отцу? – повернула Даша к Марго свои ничего не понимающее глаза. – Его отец-то тут при чем?

– Понимаешь, когда родители занимают высокие посты, их детям не мешало бы вести себя поскромнее…

Нет слов, логика в том, что так быстро, всего в двух-трех фразах было сказано ей, присутствовала. Дашенька тяжело вздохнула. Все это из-за нее. Это перед нею Юрка хотел покрасоваться. Выходит, что это она во всем виновата. Каково там сейчас ему? Что ему будет?..

В отделении милиции, куда привезли юношу, было полно народа. Ну, это дело обычное. Того задержали, того привели. Но откуда в отделе взялись досужие журналисты? Кто их-то предупредил о том, что его скоро сюда привезут? Удобно расселись, ждут момента, когда он начнет отвечать.

Дежурный офицер вертел в руках его документы.

– Фамилия, имя, отчество? – прозвучал самый первый и для всех задержанных стандартный вопрос.

– Ющ Юрий Викторович…

По небольшой комнатке, перекатываясь, поплыл шепот, въедливый, едкий и нелицеприятный.

– Ющ Юрий Викторович, – записывал майор, повторяя по слогам, в протокол. – Год рождения?

– 88-ой… – поморщился задержанный.

К чему все эти вопросы? В паспорте все указано. Это они специально выспрашивают, чтобы унизить его. Быдло, быдло. Что с быдла взять? Сидят, наслаждаются, упиваются поистине историческим моментом. Допрашивают сына самого…

– Откуда у вас машина?

Юрка моргнул. Откуда у него машина? Он же уже отвечал на этот вопрос. Хотя, нет. Старлей оставил свой вопрос без внимания. Не стал даже слушать на него ответа…

…Полгода назад, нет, чуть позже, позвонил один человек, представился Аликом и пригласил в ресторан. Подкатил на шикарной тачке, и он не смог скрыть восхищения.

– Что, понравился? – говорил Алик с акцентом.

Таких, как Алик, много развелось, отирались при власти, лезли во все щели, укоренялись, набирали вес и силу.

– Ничего, классная тачка, – подтвердил он кивком.

Широким жестом кавказец предложил:

– Хочешь, дорогой, он станет твоя?

– Хочу ли я… – сощурился он.

Заманчивое предложение, но он эту покупку не потянет. Пришлось ему подавить в себе тяжелый вздох:

– Отец мне «бабок» не даст, вдобавок устроит разнос.

– Я тебе он подарю, – взмахнул Алик широко рукой. – Если ты меню делаешь один простой вещь. Маленький такой вещь. Твоя он ничего не стоить…

Скептически прищурившись, Юрка иронически хмыкнул. Что же он должен будет сделать, чтобы получить скромный подарок в две с половиной сотни тысяч баксов?

– Ты, брат, нет сомнения, – подумал Алик о том, что его собеседник сомневается в качестве предлагаемого товара. – Тачка всеми новый. Два день назад гнали. Тебя берегу. Пиленку с кресел не сняли! Дурной муха не садился.

– Я как-то, – пожал он неопределенно плечами, – не представляю, чем могу быть полезен.

– Ты звонила человека, – улыбнулся кавказец. – Человека дала команда. Я получала свой. Ты получала этот красавиц! И мы два быстро разбежался по сторонам.

– Кому я должен позвонить? – не понял он ничего.

– Вай, некарошо говоришь. Тот человека твоя на работу взяла, совета директора чей-то и чего…

По тонким намекам Юра понял, что он должен сделать и кому позвонить. Он хорошо представлял себе возможности того человека. Тот ему тогда еще, во время банкета по поводу введения его в Совет директоров комбината, так и сказал, чтобы он по возникающим вопросам обращался напрямую к нему. Все, что по силам, все будет сделано…

И точно, Тит просек ситуацию с полуслова, обещал помочь в этом вопросе и позвонил по одному номеру…

– Это я, Паша.

– У тебя возникли проблемы? – раздался на том конце короткий смешок. – Когда ты наешься и успокоишься? Тебе все мало? Того и гляди, не переваришь, разорвет…

– Да нет, Паша. Просто я хочу помочь сыну нашего друга получить в подарок хорошую машину.

На том конце надолго замолчали, видно, прокачивая всю ситуацию. Взвешивали все «за» и «против».

– Насколько хорошую? – уперся вопрос в предлагаемую цену. – Стоит ли дело, чтобы браться за него.

– На четверть «лимона».

– Что они хотят? – устраивала, видно, такая постановка вопроса, разговор пошел. – За четвертинку…

– Взять под себя один рынок…

– А ты… что по этому поводу думаешь? Если ты ко мне обратился за помощью, то на это были свои веские причины и непреодолимые для тебя обстоятельства.

– Могут возникнуть некие проблемы с нашей леди. Нужно надежное и железобетонное прикрытие, чтобы не последовал незамедлительный удар возмездия.

– И у руля стоит кто-то из ее соплеменников? – снова последовал короткий смешок.

Нервный тик на щеках Тита поутих, он улыбнулся:

– Ты угадал. С тобой приятно разговаривать!

– На том и стоим. Подъезжай на наше место, обговорим, по телефону, сам знаешь, такие вопросы не решаются.

Казарян, хозяин одного из самых крупных торговых рынков, по кличке Казик, аккуратно упаковал толстое тело в пальто, обмотал шею модным шарфиком и глянул на себя в зеркало в старинной бронзовой раме во весь человеческий рост. Придирчиво осмотрел себя с ног до головы и остался очень доволен тем, что увидел. Он всегда себе нравился. Сегодняшний день не был исключением. В последнее время его дела пошли в гору. После того, как Премьером этой страны стала его дальняя-дальняя родственница.

– Мой время пришел! – обрадовался Казик.

Прибрал он к рукам рынок. Везде расставил земляков. Пусть они рынком всем командуют, а эти все русские, хохлы, белорусы, все, как их там еще, славяне, на них горбатятся. Это они неплохо все продумали и устроили. Те, как негры на плантациях, все пашут, пашут, привозят к ним свои продукты. А они все за бесценок скупают там, на подходе, еще далеко за забором, близко на рынок и не подпуская. И потом таким же простым жителям и продают, но втридорога.

– А весь разница в моя кармана! – посмеивался Казик.

Богатели они, особо ничего не делая и не производя. Они для этого и нужны, чтобы учить славян, как надо правильно жить. Те пусть работают, если другого делать ничего толком не могут. А они будут командовать. У них выйдет. Даже во времена Союза их люди стояли почти на всех постах, где пахло хоть какой-нибудь прибылью…

Если хорошо посмотреть на то количество воров в законе, их намного больше, чем самих русских. Хотя по численности населения их совсем мало. Но вместе они все могучая сила. Куда до них всем славянам. Эти глупые лентяи нужны им, как рабочий и послушный скот, как дармовая сила…

– Ишак работать, Казик деньга собирать! – весь важный и надутый, шел Казарян по территории своего, как он считал, рынка и упивался собственной значимостью.

Шустрый водитель услужливо согнулся и открыл перед ним дверцу. Когда-то и он так же шестерил. Особенно трудно пришлось ему на «зоне», когда попался на том, что на его овощной базе слишком много дорогих продуктов списывалось на «усушку и утруску». А попросту переправлялось «налево» в виде отборного товара. А вся оставшаяся на базе гниль и пересортица поставлялась в прожорливый общепит. А там все слопают голодные студенты, неразборчивые детдомовцы и безответная малышня в детсадах…

– Детишек обворовывал! – сердился на него судья, влепил ему большой срок, отправил за решетку.

Всегда был Казик не в меру упитанным и там понравился одному бугру. И это чуть было не стоило ему чести. Хорошо еще, что нашелся его земляк при понятиях и спас его. А то не миновать бы ему бесславной участи «петушка».

– Моя человека! – приблизил его и сделал помощником Ара, похожий на знаменитого земляка-артиста, сыгравшего роль Горбатого в одном очень известном фильме.

Взял Ара его под свою защиту. Ценил Ара его за ум и изворотливость. Кто-то брал кулаками и горлом, а он своей хитростью. Так и дошел, следуя наставлениям Ары, до того, что его самого объявили «в законе». Вот тогда не поленился он и отыскал того бугра, нанесшего жгучую обиду двенадцать лет назад. Долго ползал в его ногах тот вонючий козел, но прощенья не смог вымолить. Казик обиду никому не прощал. Он затаивал ее, улыбался при встрече, а потом, при удобном случае, сполна рассчитывался. Месть – такое блюдо, которое следует подавать холодным. Вот тогда она и достигает своего полного эффекта. Когда все успокоились и давно не ждут. А тут удар острым ножом в спину…

– Куда прикажете, шеф?

– К Наташка… – махнул он небрежно рукой. – Наташка мой будем любить. Русский баба топтать. Кхе, кхе…

Надо ему развеяться. Дома все порядком надоело. Хотя ему по статусу было и не положено, но у него была жена. Новые «воры» на воровские законы смотрели сквозь пальцы, нарушали заветы на каждом шагу, начиная с самого главного: не иметь дома и не жить в кричащей роскоши…

Чего греха таить, жена у него была. Были и дети. Три девчонки. Это был настоящий кошмар, сущий ад, когда его бабы вчетвером начинали визжать и орать, ссориться между собой и отчаянно ругаться. Хоть убегай из дома. Но хуже всего было, когда они сплачивались, все вместе накидывались на него. Плевала его жена на то, что он был всеми уважаемым человеком. Там, на улице. А дома бабы его держали, как за помойного кота. А все оттого, что дал волю женщине, не показал ей с первого же дня на ее место…

– Наташка мой не так! – облизнулся Казик котом.

Там ему рады. Там его ждут. Там накормят, обласкают. Там уют и покой. Там его ждут одни улыбки и одни лишь ласковые слова. Там он одним глазом моргнет, и девка стоит возле него, готовая по первому же слову раздеться.

– Какой баба, какая товар! – разгорячился Казик, вживую представил себе ее стройное тело, и тягучая слюна потекла из полуоткрывшегося рта, капая на воротник. – Ах…

Пыхтя, он забрался в просторную ванну. Тело его было настолько огромным, что вода с шумом выплеснулась через края, побежала по полу, стекая к специально проделанной воронке, откуда с журчаньем утекала в канализацию.

– Карошо! – зажмурил Казик глаза, пару минут пройдет, и появится улыбающаяся Наташка, потрет ему спинку.

На свое несчастье, Казарян не знал, что квартиру напротив неделю назад сняли какие-то серьезные люди. А всего пару дней назад, когда Наташка возвращалась домой, дверь у соседей раскрылась, и баба не заметила, как после хорошего толчка в спину с разбегу залетела в чужую квартиру.

– Ой! – пискнула она, и от молчаливого спокойствия двух поигрывающих мышцами крепышей, посматривающих в ее сторону с нехорошими усмешками, ей стало плохо, ничем не прикрытой угрозой веяло от их внешнего вида.

– Ну, каково оно, – начал один из них, медленно двигая стальными челюстями, – жить-то с черножопым?

– Сучья ты подстилка… – вторил ему второй.

Наташка замерла. Мелко задрожала коленка, как это было еще когда-то в детстве, когда ее вызывали к доске, а урок она не выучила и потому не знала, что ей ответить.

– Грохнуть тебя вместе с ним, что ли? – сверлил второй парень взглядом, не торопясь, двумя пальчиками расстегивал пуговицы на куртке, наводя на нее ледяной ужас своими пронизывающими глазами. – Положить рядом с хозяином рынка. Будет у вас любовь до гроба.

– Н-не… – выдавила бабенка с трудом.

Явная близость гробовой доски, накрывающей ее молодое тело, привела женщину в панический ужас.

– Жить она хочет! – раздался дикий хохот, и Наташка всем телом вздрогнула. – Хочешь?

– Хочу… – закивала головой воровская подстилка.

Ложиться в могилу рядом с жирным, противным, вонючим боровом ей не хотелось, сама мысль об этом заставляла замирать бедное сердечко.

– Ты слышал? Гадина! Вот и жила бы, как все. Своих, что ли, не хватает? – обхватили ее горло жесткие пальцы.

– Н-не надо! – взмолилась Наташка. – Я… я все…

Она и не заметила, как парни быстро переглянулись. Они достигли нужного им эффекта, непрерывно запугивая ее. Как бы не перестараться, иначе все пойдет насмарку…

– Поможешь нам?

– П-помогу. Он… он и сам надоел мне до чертиков, – содрогнулись сами по себе сведенные от страха женские плечи, и вышло это очень похоже на жест тошнотворного отвращения. – Жирный, похотливый скот…

– Вот, это другое дело. Чего ж ты спала с ним? Ну да ладно. И так, и без слов все ясно. Деньги, деньги. Сделаешь все, как мы тебе скажем, останешься жива…

– Я сделаю, сделаю…

Казик блаженствовал и предвкушал появление ласковой бабенки. Сейчас Наташка начнет тереть его мочалкой, а потом покрывать поцелуями хрустящую от чистоты кожу. И наступит миг нарастающего блаженства…

– Наташка, ты гиде, а? – пропел он похотливо.

Дверь, отпертая Наташкой, приоткрылась, и в хату проскользнули двое. Немой вопрос застыл на их суровых лицах. Женщина кивнула головой, показала пальцем на дверь ванной комнаты. Переглянулись гости, усмехнулись.

Услышав возле себя тихие шаги, Казик подумал, что это пришла к нему его Наташка, открыл глаза и от неожиданности ушел под воду. Вынырнул он, но страшный мираж не пропал. Поднимающаяся из воды голова сама залезла в широкую, но постепенно затягивающуюся петлю. Остекленевшие глаза от напряжения вылезли из орбит. Пытался, хрипя, заговорить. Последнее, что услышал, радости ему не добавило:

– Привет тебе от Хромого…

Это был тот бугор, с которым он расправился. Вот когда, через столько лет, аукнулось, зачлось вместе с остальными его грехами. А их, если посчитать, набралось столько, что хватило бы на несколько человек. По делам и расплата…

– Готов, спекся! – ухмыльнулись гости.

Жирное тело вытащили из ванны, засунули в специально подготовленный мешок. Дождались условленного сигнала и потащили его вниз по лестнице. У подъезда стояла машина Казика. А водитель его лежал в багажнике. Верный хозяйский пес так и не понял, зачем открыл дверь и вышел из машины, когда два бомжа кинули на его багажник вонючий и грязный узел, поставили бутылку, и попытался их отогнать.

– Эй, твоя чего? – заорал он на всю улицу.

– А того! – пальнули в него из ПМ с глушителем.

Черный «Мерседес» выехал за город. Там тело Казика аккуратно подвесили на толстом суку, старательно подстроив все под самоубийство. Возле дерева оставили его машину с раскрытыми дверцами. Водитель лежал рядом с небольшой и аккуратной дырочкой во лбу. Пистолет валялся на земле с отпечатками на нем пальчиков Казаряна. Хозяин, видать, в порыве гнева убил слугу. Не выдержал душевных терзаний и накинул себе на шею петлю. Или что-то в этом роде. Следствие потом само придумает подходящую версию. Если оно изъявит к тому горячее желание…

– Пора навестить Айзика…

Младший брат Казика гулял в небольшом пригородном ресторанчике. Там он обычно и проводил все свое свободное время, которого у него было больше, чем предостаточно. Старший брат его до своих дел никогда не допускал. Кто же позволит делать дела наркоману со стажем.

Вот Айзик и отводил там свою душу день за днем. Горько и надоедливо жаловался всем подряд на свою неудавшуюся судьбу. Ближе к вечеру один из служащих заведения заглянул в отдельную комнату и попросил ему помочь. Однако парень уже не дышал. Передозировка…

– Туда ему, уроду, и дорога…

К шести утра к территории рынка подтянулись крепкие ребята из молодежной организации «ПОРА». Всей сути предстоящего дела им не объяснили, сказали кратко, что ведут их освобождать часть их свободного города от невыносимого засилья черномазых, нагло оккупировавших весь рынок, как свою собственность. Справедливое негодование светилось на их довольно решительно настроенных лицах.

– Выгнать их! Пусть убираются к себе…

– Пусть там сами жрут свой урюк!

– Да у нас своих абрикосов хватает…

– Понаехали со всего света…

Старшие бригадиры с усмешкой наблюдали за тем, как закипает в их молодых и горячих, еще ничем не развращенных душах справедливый гнев, и умело подогревали его.

Охрана рынка забаррикадировала ворота, приготовились к обороне. Подъедет хозяин, вызовет помощь.

– Такое случалось, – пожимала охрана плечами. – Со всем быстро разобрались. И все стало на свои места…

Прибывшие на свои рабочие места торговцы проникнуть на территорию и усилить ряды охранников сквозь живой заслон так и не смогли. Пугливо озираясь, жались у стенок зданий на прилегающих к рынку улицах. Подошел ОМОН и «Беркут». Небольшое совещание, и штурм начался.

– Бей их! – ворвалась толпа внутрь и растеклась по рядам, круша и переворачивая все на своем пути.

Громили для устрашения тех, кто попытается оказать им хоть малейшее сопротивление. Но в тот день, как оказалось, организовывать оборону рынка было некому. Насмерть перепуганный заместитель генерального директора своей дрожащей рукой подписал все подсунутые ему бумаги. С этой минуты рынок приобрел нового хозяина. Через неделю он заработал. И изумленные посетители и покупатели заметили, что поменяли шило на мыло. Вместо одних кавказцев повесили на шею других. А хрен редьки не слаще. Вместо Казика в директорском кресле важно восседал Алик…

Так Алик получил кресло директора, а молодой Ющ получил ключи от «Bentley».

– Больше отвечать на ваши вопросы я не буду. Пусть мне вернут мой мобильный. Я имею право на один звонок.

– Имеешь-имеешь… – хмыкнул ехидно дежурный. – Насмотрелись американских комиксов. Звони…

Хоть их президенту, хоть американскому…

8

Тит опустил руку с телефоном и с усмешкой посмотрел на сидящую перед ним женщину.

– Парня забрали в 17-ое отделение. Сидит, как миленький! Сбили с него спесь, опустили с небес на землю.

– Все, – сверкнули ярко глаза у женщины в неприкрытой радости, – как мы и договаривались?

– Да… – отпивая из округлого бокала, Тит рассмотрел его содержимое на свет. – Думаю, что завтра половина столичных бульварных газет и журналов выйдут в свет с кричащими заголовками о том, что молодого Юща забрали в участок за езду не по правилам. Настоящая бомба, правда, пока лишь информационная, но всему свое время…

– Если добавить к этому езду без прав и в нетрезвом состоянии, то мало ему не покажется. Я имею в виду его отца, – появилась на лице у женщины хищная улыбка.

– Да, мало ему не покажется. Тебе не жалко его? Как мне помнится, когда-то вместе начинали, шли рука об руку.

– В нашем деле, Тит, друзей не бывает. Но это еще не все, – взяла женщина в руки свой телефон и поднесла его к уху. – Алло, Сюзанна, ты сделала то, о чем я тебя просила? Хорошо. Я буду ждать твоего звонка…

Марго не успела еще войти в свою квартиру, подталкивая перед собой сильно смущающуюся девушку, как в сумке вдруг завибрировала, загудела ее стильная «раскладушка». Она посмотрела на дисплей и, извиняясь, улыбнулась, зашла в комнату и плотно прикрыла за собой дверь.

– Слушаю вас, Сюзанна Андроновна, – прищурив один глаз, ответила журналистка.

– Ты дома? – донеслось до нее.

– Да-да, я дома… все получилось просто класс… супер кадры… да, обалдеть… да, все, как вы велели… с ним была девчонка… да, и ее он затащил… ага, сняла… отвезти все в редакцию… все ясно… выезжаю.

Даша слышала обрывки фраз, но толком так ничего и не поняла. Ей даже и в голову не могло прийти, что тот разговор шел именно о них, именно о том их посещении ресторана. А пока она с большим интересом рассматривала гостиную. Чего-то подобного ей видеть пока еще не приходилось.

– Извини, девочка, – появилась Марго и, прищурившись, смотрела на нее. – Мне надо срочно отъехать. Ты, конечно, можешь остаться у меня. Если хочешь, я тебя подвезу, если это не на другом конце города. Тогда уж извини…

– Отвези меня к нему на квартиру. Мне обязательно надо вернуться на то место.

– Как скажешь, – пожала Марго плечами. – Захочет ли он видеть тебя после всего этого? Свидетеля его позора…

– Там остались все мои вещи, документы.

– Тогда, конечно…

Доставив Дашу, Марго понеслась к редакции. Работы предстояло много. Если она хотела хотя бы немного поспать в эту ночь, то следовало бы ей поторопиться. Помощник Костик ждал ее. И его сорвали с постели, если того не хуже.

– Марго! – поднимался парнишка с угрожающим видом ей навстречу. – Снова твои выходки! Я тебя придушу! Такой кайф, блин, обломала! Я тебя, наша радость, поставлю на счетчик. Попробуй только не отработать…

– Зуб даю, Костик, что это не я. Меня саму Сюзанна подняла! – неопределенно пожимая заранее извиняющимися плечами, поспешила журналистка отвести от себя все подозрения в ее личной причастности.

– Ой, свистишь, подруга, свистишь! – сидел уже верный помощник перед аппаратурой. – Давай, будем смотреть твой материал. Только прошу тебя, по-быстрому! Шевелись же, подруга, шевелись. Редактор сказала, чтобы через час материал лежал у нее на столе. А эта дама шутить не любит, примчится сама, налетит ураганом, сорвется и накричит. Короче сама все и застопорит.

– Она тоже тут? – сверкнула глазками Марго.

– А ты что, радость наша, не знала, что выпуск номера задержали? Ждут твоей статьи. Ну, что жутко интересного, подруга, ты там нарыла? Ну, ничего себе, блин! Ради такого материала можно ночку и не поспать, ощущая причастность к тому, что начнется после этакой публикации…

В рядовом отделении милиции появился молодой человек, представился и быстренько все уладил. Дежурный выдал по списку изъятые вещи, дал юноше расписаться в журнале и пожелал освобожденному узнику счастливого пути.

– Сергей, они что, совсем уже припухли? – произнес горячо юноша с обидой в подрагивающем голосе, усевшись на переднем правом сиденье. – Нюх потеряли? Ищут себе на одно место неприятности? Так они их получат и непременно. Я без последствий это дело не оставлю.

– Понимаешь, Юрок, – усмехнулся спаситель, поймав в зеркале его возмущенное лицо, – у каждого своя работа. Одни люди в погонах рутинно выполняли свою. Помнишь, я тебе говорил, что езда без прав не доведет тебя до добра?

– Но у меня есть права! – заявил упрямо молодой Ющ. – Чего же еще хотели от меня эти уроды…

– Они, Юра, действительны только тогда, когда ты возишь их с собой. В любом другом случае – никчемная бумажка. Тебе специально дали охранника, который выполнял бы роль водителя. Где он? Почему я его с тобой не вижу?

– Я его прогнал. Он совал свой нос во все дырки. Начал указывать, что мне можно делать, а что нельзя.

– Вот видишь, у тебя по кругу виноваты все остальные, но только не ты. Так что, Юрок, извиняй. Я, Юрок, не удивлюсь, если завтра в нашей прессе поднимается вой, и на тебя начнут вешать всех собак и кошек…

– Зачем и кому это надо? – насупился юноша.

– Зачем это надо? – задумался Сергей на минуту. – Затем, чтобы насолить твоему отцу. А сделать это, Юрок, может кто угодно. У твоего отца столько сейчас врагов. Тайных и явных. Кого только в этом списке нет…

Нахмурившийся парень недовольно заерзал:

– Ты говоришь про людей Яна?

– И про них тоже. Но опаснее всего враги внутренние, которые выдают себя за друзей, а сами в это время роют яму и точат нож за спиной.

– Ты знаешь этих подлых людей?

– Нет, Юрок, – пожал плечами Сергей и замолчал.

Есть вещи, о которых говорить вслух не принято.

– Я тебе не верю. Ты знаешь, но не хочешь мне об этом говорить. Думаешь, что я твои слова могу передать другим? Короче, я тебе не верю…

Не поворачивая головы, Сергей произнес:

– А ты поверь. Ты же прекрасно знаешь, что я политикой не занимаюсь и в этом не разбираюсь.

– Ну да, – хмыкнул юноша. – Ты же у нас спец по другим делам. По решению спорных вопросов. Кажется, кто-то назвал тебя Чистильщиком. На слух похоже на мусорщика.

– Каждому в жизни свое, – усмехнулся водитель. – Кто-то должен же сметать всякую грязь с наших улиц…

Не договорив до конца, Сергей замолчал. Не каждому дано это понять. То, что ему выпала нелегкая доля по очистке их общества от всякой нечисти, присосавшейся к простым людям и тянущей из них последнюю кровь.

Да, он понимает, что это не панацея от той общей беды, охватившей буквально все их общество. Но он сделает столько, сколько сможет. Один так один. Но он хорошо знает, что не одинок. Он борется на своем месте. Другие воюют на иных участках. Вместе они делают общее дело.

Может быть, каждый это делает и понимает по-своему. Может быть, его действия не всегда совпадают с мнением их закона. Но если их закон сам не в силах бороться со злом, оказался слаб и неэффективен. Если у истоков законов стоят люди, сами их ни во что не ставящие. Если закон им нужен лишь для того, чтобы держать в подчинении всех остальных. А они, избранные, сами себе закон. Сами его устанавливают, а при необходимости подправляют под себя. Так, как им на этот момент удобно и выгодно. Надо будет, они переступят и через закон, и через саму Конституцию…

Сузив глаза, Тит внимательно наблюдал за женщиной, разговаривавшей по телефону. Подмечал он, как живо у нее менялось лицо, мстительно сжимались губы, расслабляясь, кривились в презрительной усмешке. Она вся в движении, импульсивна и экспрессивна. Она – воин и несгибаемый боец. Таких воинов, как она, мало. К ее железному характеру так подходит поистине нечеловеческая изворотливость.

Как у дикой кошки. Откуда ее ни сбросили бы, она все равно приземлится на все четыре лапы. Отряхнется и пойдет дальше. Надо будет очень, сдаст любого, предаст, невзирая на предыдущие отношения, на всю предшествующую дружбу. Впрочем, есть ли у нее друзья, вот это еще вопрос, да и еще какой. Людьми она ловко пользуется до поры до времени, пока это представляется возможным. А потом переступает через них, как через что-то ненужное, отработанный материл, старый хлам. Придет время, переступит и через него. Не стоит тешить себя иллюзорной мыслью, что он является в этом списке редким исключением.

– Ну, что тебе хорошего сказали?

– Утром все сам узнаешь! – покрылись женские глаза пеленой непроницаемости.

И больше ничего она ему не сказала. Ничего не поделать, раз не хочет, не скажет. Тит поменял тему:

– Я думаю, что наступила пора решить с заводиком.

– Каким заводиком? – появилось на ее застывшем лице непонимающее выражение, будто услышала об этом в первый раз эта еще та хитрющая лиса.

– Ладно, – поморщился он, – не делай вид, что ты не в курсе. – Я говорю про нефтеперегонный.

Женское плечо живо развернулось в его сторону:

– Ты же знаешь, в чью сферу интересов он входит. Просто так на драной козе к ним не подступиться. Тут не мешало бы все хорошенько обдумать и обмозговать, прежде чем ринуться в бой. Как бы не получить по зубам от Пашки…

Желчно усмехнувшись, Тит махнул вялой рукой:

– С завтрашнего дня нашему Пашке будет не до этого! Все начнут и будут отмывать фасад президентского имиджа, вывалянного в дерьме, кстати, твоими стараниями.

– Ты думаешь, Тит, – кольнула женщина его своим пристальным взглядом, – что успеешь управиться?

– Успею. Я направлю туда Сергея и еще кое-кого. Из них двоих получится хорошая команда. Справятся…

– Ты, Тит, я смотрю, доверяешь этому парню. Откуда железная в нем уверенность? Он тебя не кинет?

– Нет, не кинет. Такие не кидают, по крайней мере, я на это сильно надеюсь…

Сергей подкатил к самому подъезду.

– Поднимешься со мной? – приоткрыл юноша дверцу, но все не решался выйти, чувствуя себя «не в своей тарелке». – Выпьем понемногу. Надо бы скинуть с себя стресс.

– Извини, Юрок, – улыбнулся Сергей понимающе. – Мне сегодня нельзя. Через час я выезжаю…

Парень ответил ироничной ухмылкой:

– Очередное задание твоего благодетеля? Опять будешь расчищать для него новую площадку? Чтобы кто-то стал еще богаче и сильнее. Ибо власть – это деньги. А деньги – это еще большая власть. И так до бесконечности…

– Можно сказать и так.

– А я на тебя сильно рассчитывал, – оглянулся юноша разочарованно, подумалось о том, что ему бы их заботы, все разъехались, а он один. – Все от меня отвернулись…

Хлопнула дверь в подъезд и возмущенно завибрировала. Но этого парень словно не заметил. Нажал на кнопку вызова кабины. Как на автопилоте, зашел в открывшиеся двери. Машинально ткнул на нужный ему этаж. Только когда лифт поехал вверх, с удивлением вспомнил о том, что даже не заметил, на какую именно нажал он кнопку, и нажимал ли он на нее вообще. Но кабина поехала. Оставалось надеяться на то, что нажал именно на ту, что нужно…

– Жалко, что Сергей уехал! – вздохнул юноша.

Теперь придется одному до самого утра мучиться в тревожной неизвестности. И Дашка, черт, пропала. Могла бы подождать. Он обиженно покривил губами. Всем им от него нужны только одни его деньги да положение отца. Тогда они все тут как тут. Чего надо? Чего изволите? Чего желаете? Тьфу, черт! Противно. Мерзко и противно…

Пока он думал, лифт плавно притормозил, остановился. Двери автоматически раскрылись. Горел транспарант именно его этажа. Он вышел, створки за ним через пару секунд сомкнулись, и на площадке стало темно. Дом вроде элитный, а порядок все тот же, что и везде. Снова кто-то лампочку разбил. Выкрутил, упер к себе домой. Денег, чтобы купить себе хату тут, у них хватило, а вот на вшивую лампочку не нашлось. Быдло, одним словом. Враз разбогатевшее, но человеческих ценностей вместе с «бабками» не приобретшее. Готово тащить все подряд, что плохо лежит…

Подошел к двери и наткнулся на сжавшийся комочек.

– Ой! – пискнуло что-то внизу, начало подниматься.

– Дашка? – произнес он недоверчиво, и в душе у него начало подыматься и шириться теплое чувство.

Нет, оказывается, не все от него отвернулись, не все. Есть один человек, которому нужен он сам.

– Дашка, это ты?

– Ага! – ответила девушка радостно.

– Дашка! – потянулся к ней Юрка, чувствуя прилив острого желания, страждущие руки обвили тонкий девичий стан, замерли. – Дашенька моя…

– Тебя уже отпустили? – приблизились ее губки.

– Как видишь! – усмехнулся он. – Заходи скорее!

Тихо-тихо щелкнул замок, и он повернулся к ней, крепко прижал к себе. Нашел ее трепетные губы. И почувствовал их встречное движение. Руки быстро-быстро заскользили по ее телу, ища в девушке утешение и защиту.

– Даша, Дашенька, мне плохо, плохо…

И как грудной ребенок на вкус и на запах ощущает материнскую грудь своими полуоткрытыми губами, так и он ощутил своими пересохшими губами ее ткнувшийся в них сосок, совсем по-детски засосал девичью грудь, испытывая невероятное облегчение и тихое блаженство…

Сергей подъехал на улицу гетмана Скоропадского и, как было условлено, посигналил. Его давно ждали. Свет в окошке на седьмом этаже потух, зажегся и снова погас. Его услышали. Минут через пять из дверей выпорхнула красивая молодая особа с одной небольшой дорожной сумкой в руке.

– Привет всем, не спящим по ночам! – улыбнулась она приветливо. – Здравствуй, Сергей…

– Здравствуй, Катюша. Ничего ты не забыла по обычной женской привычке? Лучше сейчас вернуться, пока еще мы не отъехали далеко. Потом будет поздно…

– Кажись, нет.

– Ну, погнали…

Можно было выехать и с утра пораньше. Но шеф поставил задачу. А с ним не поспоришь. К тому же, шеф, скорее всего, как всегда, был прав. Значит, время не терпит.

– Катюша, ты поспи, – повернулся он в сторону девушки. – Ехать нам часа три, никак не меньше.

Но милая пассажирка вдруг отказалась:

– Ничего, я днем специально отоспалась.

– Жираф длинней, – хмыкнул Сергей, – ему видней! Была бы предложена честь. Ну, раз не спится, Катя, расскажи, как живешь. Все одно веселей будет ехать. Я не засну за рулем, да и время быстрее покажется.

– Да что тут рассказывать, – пожала девица плечами. – Ничего у меня особо интересного не произошло…

…После того, как металлургический комбинат перешел к своим новым владельцам, она там совсем недолго проработала в качестве вице-президента. Тит еще раз заехал к ним через три недели и сделал ей такое предложение, от которого она отказаться не смогла. Хотела бы, но не смогла. Бедный Игорь поскрипел зубами, но не отпустить Катю не мог. И сам хорошо понимал, что не в его силах удержать ее.

– Я тебя не предаю! – моргнула Катя. – Я не обманывала и не предавала тебя. Просто мне предложили новую работу. И это предложение последовало от человека, от которого во многом зависит вся наша дальнейшая судьба…

Тит сделал ее первой помощницей по экономическим вопросам и по всяким с этим связанным юридическим тонкостям. Повсюду таскал ее с собой. На все их тусовки и презентации. Она стала его любовницей. За эти полгода она круто взлетела. Сравнить если, сколько платил ей Загорский, и сколько она имеет сейчас, то это небо и земля.

– Это тебе презент! – подарил ей Тит крутой автомобиль, на который она в жизни никогда не заработала бы.

На ее счете появилась кругленькая сумма. Тит так и сказал ей, что это все, чтобы ее больше никто не смог перекупить. И каждый месяц на счет переводилась очередная сумма.

Удачной оказалась сделка с совестью, когда она решила предать беднягу Загорского. Шестое чувство подсказывало ей, что она достойна намного большего и добьется этого, если сделает тот, пусть не совсем с точки зрения морали и нравственности благопристойный шаг. Но такова жизнь. Тут выбирать не приходится. «Или ты, или тебя…».

Около двух ночи въехали в небольшой городок.

– Отвези меня к Игорю, – попросила она изменившимся, просевшим от волнения голосом и так взглянула, что он даже и не подумал о том, чтобы отказать ей в этом. – На часок! Я много не прошу, понимаю, со временем дефицит…

– Хорошо, Катюша, только не больше.

Эта задержка устраивала и самого Сергея. И у него было местечко, куда он стремился всеми фибрами души.

– Кто там? – послышалось за дверью.

– Это я, Зоя, открой…

И тут же дверь неслышно распахнулась.

– Сережа! – ахнула женщина и прижалась к его груди. – Ты почему меня не предупредил?

– Да я не знал, что попаду к тебе, случилась оказия, вот я и завернул, – вдохнул в себя мужчина запах женщины.

– Ты заблудился в ночи? – с небольшой грустью в голосе спросила она. – Иначе я и не увидела бы тебя?

– Нет, – улыбнулся он. – Я проездом. Забежал проведать вас. – Как вы тут? Как он поживает? – заполняясь до отказа отцовским чувством, мужчина провел нежно рукой по чуть округлившемуся женскому животику.

Его любимая женщина ждала от него ребенка.

– Нормально. Все у нас нормально. Идем-идем, – тянула она его за собой. – Я, Сережа, по тебе соскучилась. Ты редко бываешь. Иногда кажется, что ты про нас забыл.

– Ты же знаешь, что у меня много дел. Я тебе как-то уже объяснял, – скидывал он быстро с себя одежду.

– Знаешь, – всхлипнула она вдруг, – мне все кажется, что у тебя есть другая, а я у тебя просто так, для баловства, для одного лишь разнообразия в нашей скучной жизни.

– Не правда, – мужчина осторожно, чтобы не повредить зарождающей жизни накрыл ее тело. – Ты у меня одна, одна! И ни на какую другую девчонку я не смотрю…

– А почему мы, скажи, не поженимся?

– Ты… ты хочешь этого? – отстранился он, чтобы увидеть ее глаза. – Я думал, что это не имеет значения…

Сказал мужчина, понял вдруг, что, признаться честно, сам элементарно не хотел об этом думать, считая это не столько нежелательным, сколько преждевременным.

– Хочу, – смахнула женщина быстро набежавшую слезу. – Чтобы ты знал, этого хотят все бабы, что они при этом ни говорили бы. Какими независимыми ни казались бы. Все, в конце концов, хотят замуж, иметь штамп в паспорте. И я тоже хочу. Очень хочу. Но я знаю, что это никак невозможно по ряду непреодолимых причин. Во-первых, я не так молода, а во-вторых, у меня на руках такой хвост…

– Ничего ты, дурочка моя маленькая, не знаешь, – нажал он ласково на ее носик. – Ты думаешь, что меня смущает, что у тебя уже есть ребенок?

– Да, – отвернулась она. – Зачем я тебе с довеском? Любой мужчина убежит от такого паровозика с прицепом.

– Эх, Зоя-Зоя! – покачал Сергей укоризненно головой. – Ничего ты не понимаешь. Выберу время, и оформим наши отношения. У этого ребенка, – провел мужчина ладонью по ее животу, – должен быть отец, и он будет.

– Обещаешь? – глянула она вспыхнувшими глазами.

Он еще ни разу не говорил ей неправду.

– Обещаю…

Зоя поняла, что он обязательно это сделает…

Игорь впустил нежданную ночную гостью, окинул ее холодным, колюче-враждебным взглядом. Между ними все было кончено. Уехав, она сама все порвала.

– Зачем приехала? – спросил он сухо.

– Я хотела тебя увидеть, – задрожали пушистые реснички от с трудом скрываемого волнения. – Уговорила Сергея, чтобы он закинул меня к тебе.

– Зачем тебе это, Катенька? – развернулись к ней боком непонимающие и отторгающие мужские плечи.

– Я же люблю тебя, Игорек… – прошептала-проговорила девица подрагивающими от волнения губами.

– Неправда, Катенька. Ты любишь исключительно деньги. И больше ничто другое тебя не интересует.

Девушка вздрогнула, как от удара рукой. Как он жесток! Она своим поведением заслужила. Но он знает не все.

– Да, ты прав. Я люблю деньги. Но я и тебя люблю!

Игорь покривился. Она, оказывается, еще в состоянии кого-то любить? Или ей в голову пришла очередная блажь? От сытой и спокойной жизни. С жиру начинает беситься бабенка, раскормленная до отвала. Захотелось ей острых ощущений, возникло желание поперчить пресную жизнь…

– Зачем же ты, Катенька, от меня уехала? – спросил глухо мужчина, тщательно пряча надрывные нотки. – Тит предложил тебе больше, чем мог бы это сделать я? Конечно, ты же не могла ему отказать. Он нарисовал перед тобой такие радужные перспективы, что дух захватило…

– Понимаешь, Игорек, это сложно объяснить.

– Действительно! Конечно, куда уж мне все это понять. Ты меня тут за кого держишь? Чего уж проще, – усмехнулся он. – Тут ты считала себя обязанной мне. С ним чувствуешь ты себя более независимой. Он уже в возрасте. У него другие запросы. Он на некоторые вещи смотрит по-другому. Он тебя вовсе не любит. Ты у него, как дорогая игрушка, которой он забавляется и с гордостью показывает другим. Он предоставил тебе определенную свободу. Как, я все вещи назвал своими именами? Или же в чем-то ошибся?

Даже при неярком освещении стало заметно, что лицо у нее побледнело. Зачем, зачем он все это говорит? Он не видит, что ли, что делает ей очень больно? Он не замечает, что ли, что она и так уже держится из самых последних сил? Если бы он только знал, чего ей стоило одно ее решение заехать к нему и встать перед его осуждающими глазами.

– Ты прав, – появилась на ее ставших огромными глазах дымчатая пленка. – Ты прав! Ты прав! – сорвался ее голос на крик. – Я что, должна встать перед тобой на колени? Ползать перед тобой, умолять и выпрашивать прощения…

– Ну, зачем же ты так? – едва успел он подхватить ее накренившееся тело. – Не надо, Катенька…

Из девичьих глаз брызнули обидчивые слезы:

– Я все думала, думала, что ты поймешь меня. Поможешь мне. А ты… ты черствый и самовлюбленный мужлан. Стоит перед женщиной, упивается умом и проницательностью. Как он видит всех насквозь и прекрасно все чувствует! Да пошел ты! – вырвалась она из его рук, схватила со стола сумочку. – Будем считать, что я к тебе не заходила. Прощай! Больше я опрометчивой ошибки в своей жизни не совершу…

– Постой, Катенька, постой, – поймал он ее возле двери и крепко обхватил своими руками.

– Пусти! Пусти! Я тебя ненавижу, ненавижу! Я и себя ненавижу за свою слабость. Пустила дура одна крокодилью слезу! Было бы еще перед кем. Был бы еще человек какой стоящий. А он! Да пусти же ты! – рванулась она, и материя из дорогой ткани не выдержала, затрещала.

Осознав весь ужас произошедшего, Катя растерянно заморгала. Часть ее платья осталась в его руках, а какая-то его часть еще обрывками жалко болталась на ней.

– Ты… ты что наделал? Что мне делать? Как ехать дальше в этих лохмотьях? Что ты наделал! Ты… ты! – застрял в горле возмущенный комок, мешал говорить и дышать.

– Молчи уже, молчи, – подхватил ее на руки мужчина, понес в спальню и кинул на широкую кровать.

– Ты… ты что делаешь? – моргая, она с изумлением наблюдала за тем, как ее наряд окончательно превращался в жалкие отрепья. – Это конец! Конец…

– Молчи, молчи, – впились мужские губы в девичий рот. – Я тебя, Катенька, люблю, люблю…

Бешеный порыв страсти, охвативший обоих, не оставил места для слов. Им было не до них. Соскучившиеся за время разлуки тела с яростью набросились друг на друга…

– Все это хорошо, – произнесла она задумчиво, натягивая на себя новую пару чулок. – Но что же я надену на себя? – расплылись ее губы невольно в растерянной усмешке, так как ее прежний наряд восстановлению не подлежал.

– У тебя возникла проблема? – обошел он вокруг нее и восхищенно пощелкал языком. – Знаешь, а тебе жутко идет! Прекрасная наяда на утренней зорьке.

– Издеваешься? Издеваешься, да? – выдохнула она с присвистом, снова приходя в ярость. – У меня срывается операция, а у него одни лишь смешки на уме.

– Возьми что-нибудь из моих вещей. Может, – прищурил он один глаз, – что-то тебе и подойдет.

– Из твоих вещей? – моргнула она непонимающе глазами. – Издеваешься? Спортивный костюм твой натяну, что ли? Да, чудная идея! Нет слов! Буду выглядеть пугалом…

– Иди сюда, иди, не бойся, – поманил он ее пальчиком и открыл дверцу шкафа. – Выбирай.

– Боже! – ахнула Катя. – Что это? Чье? У тебя появилась любовница! Вот в чем дело! – протянула она. – Поэтому ты и разыграл передо мною столь холодную встречу! Хотел всю вину переложить на мои хрупкие плечики.

– Не угадала. Это все твое, – усмехнулся Игорь. – Я купил для тебя. Все первое время думал, что ты ко мне вернешься. Потом понял, что окончательно потерял тебя. Хотел все выкинуть, но так и не смог. Вот и пригодилось.

9

Посмотрев на Катю, Сергей заметил некоторые изменения в ее наряде, хмыкнул, но ничего не сказал. И без слов ему все было понятно. И друг его нашел себе свою женщину…

– Все ты успел? – плюхнулась на сиденье благоухающая утренней свежестью девушка со счастливой улыбкой на лице и повернула к нему возбужденно светящиеся глаза, в которых видны были ответы на все его вопросы.

– Да, Катюша, успел, – ответил Сергей, заводя движок. – Задачи всем поставлены. Они уже выехали.

По темным и узким улочкам не сильно-то разгонишься, и он ехал с особой осторожностью. А время все неумолимо тикало, тикало. И непредвиденная никем эта задержка в пути. Но как много она для них обоих значила…

– Мы успеваем? – забрезжила в глазах у Кати тревожная озабоченность, отрешившись от личного, она сосредоточилась на работе. – Успеваем или нет…

– Успеваем, – произнес успокаивающе Сергей, вырываясь из городского плена и увеличивая скорость. – Как Игорек? Скучает, небось, по чьим-то прекрасным глазкам.

– Ничего поживает. Кланяться тебе просил. Хотел, чтобы ты на обратном пути к нему заскочил.

– Время позволит, заскочим, – пошевелил губами Сергей задумчиво. – Обязательно заскочим. У меня там тоже дельце имеется. Нарисовалась не то чтоб проблема, но…

– Не Зойка ли, случаем, тебя застолбила? – прищурила девушка хитровато глаз, кинула полный подозрительности взгляд. – Чем это наша тихоня тебе приглянулась?

– Так я тебе и рассказал, – хмыкнул Сергей и заложил крутой вираж. – Делать мне больше нечего.

Не в меру болтливую пассажирку прижало к дверце, и она по-девчоночьи пронзительно завизжала.

– Ты сделал нарочно! – ткнула она озорно его в бок, когда машина выровнялась. – Чтобы не отвечать вопрос?

– Я? – рванул он резко руль вправо.

Подчиняясь законам физике, машину вновь понесло.

– Ой! – выкрикнула Катя в ужасе, когда ее со страшной силой потянуло влево. – Сережка! Прекрати!

– Ты удовлетворена? – улыбнулся он лукаво.

– Больше чем достаточно…

Остановились в пригородной гостинице. Прошли в заранее для них забронированный двухместный номер. Сергей занес вещи. Девушка притворила дверь и осмотрелась.

– Для такой глуши сойдет. Я успею принять душ?

– Успеешь-успеешь, – посмотрел Сергей на часы.

Запас времени у них был, но небольшой.

– Если немного поторопишься. Не забывай, что к девяти часам тебе надо успеть на собеседование.

– Ты поможешь мне? – промурлыкала Катенька.

– Чего? – уловив в ее тоне что-то необычное, Сергей резко повернулся, в упор на него смотрели шальные глаза.

– Спинку, говорю, потрешь мне?

– Обойдешься, – буркнул он.

Чертова девчонка! Поиграть с ним захотела. В крови у нее, что ли, все время ходить по тонкому лезвию бритвы? Или же она ему в отместку за то, что он не захотел отвечать на ее вопрос? Решила приколоться над ним. Или же заодно решила проверить его на вшивость, для того чтобы иметь над ним власть. Этого сейчас не нужно. Они должны работать одной командой, а не делить сферы влияния…

– Чертова девчонка… – кинул он ей вслед.

Открыв краны, Катенька нырнула под горячую струю. Кажется, она немного сглупила, открыто продемонстрировав перед Сергеем свои чувства к Игорю. Окрыленная сознанием, что ее любят, она совсем забыла, вовсе вылетело у нее из памяти то, что ее спутник теснейшим образом связан с Титом. Состоит у него в первейших помощниках…

– Что их так крепко связывает? – моргнула Катя.

Никак она этого понять не могла. Но именно в этом-то незнании и таилась самая большая опасность. Кто его знает, что на душе у Сергея? Возьмет и вдруг расскажет потом Титу, что она до сих пор питает к Игорю нежные чувства. Может и рассказать. И неизвестно еще, как в такой ситуации поведет себя Тит. Сколько жила вместе с ним, спала в одной кровати, а понять его до конца ни за что не смогла…

– Черный омут, а не человек! – вздохнула Катя.

Потому она и решила, попробовала закинуть удочку, приглашая Сергея с собой в душ. Но с первого раза ничего у нее не вышло. Случается и такое. Или парень сильно боится своего шефа. Или его удерживает дружба с Игорем. Или в этом что-то кроется еще. Да, не захотел же он отвечать на ее вроде бы простой вопрос про Зойку, и на этом сильно сам и прокололся, подставился по полной…

Ровно в девять Катюша сидела перед начальником отдела кадров завода. Строгий деловой костюм. В меру, вполне по современной моде, коротковатая юбка, никак не скрывающая всех достоинств ее длинных и стройных ножек.

– Что тут у нас? – пробежал заинтересованный мужской взгляд по фигурке претендентки на свободное место.

Стильные, недешевые туфли. Тончайшие чулки или колготы. И сразу не разобрать, пока не сунуться под подол юбки. Если бы не усилие воли, то рука его давно юркнула бы под стол, чтобы узнать эту его волнующую тайну. Внутри так все и задрожало в предчувствии чего-то необычного.

– Мои рекомендации! – чуть наклонилась вперед девица, подавая свои бумаги, и взгляд кадровика скользнул за отворот жакета, откуда выглядывали едва угадываемые контуры груди, а богатое воображение живо дорисовало.

Мужской кадык судорожно дернулся. Увиденное сполна удовлетворило его и придало бодрости духа. Движения его стали резче, а глаза заметно потеплели. Пропало в них заметное поначалу бюрократическое равнодушие.

– Впечатляет! – прочел кадровик внимательно ее резюме и захлопал коротковатыми и редкими ресничками.

Эта упакованная на штуку баксов девица, конечно же, не чета их местным красавицам. Одни ее дипломы чего только стоят. Да такую в любом другом месте с руками и ногами оторвут. Она что, цены себе не знает? Но он просвещать ее в этом вопросе не собирается. Напротив…

– И кем вы хотели бы у нас работать? – задал он вопрос казенным, сухим голосом. – На что вы претендуете? – всем своим видом старался он показать, что ничего удивительного для себя в ее бумагах при всем старании не нашел.

– Мне говорили, – потупилась Катя скромненько, – что у вас есть место в плановом отделе. Я могу работать и в отделе сбыта. На последнем месте работала секретарем-референтом. Готовила документы для заключения договоров…

– Интересно… – сощурился кадровик.

Именно такая сотрудница была им нужна. Генеральный давно ему всю плешь проел: найдите, найдите ему срочно столь высокого уровня специалиста. Но в их глуши такие грибочки сами по себе не растут, из их поляны давно все таланты повыдергивали, по столицам растаскали…

– Даже я и не знаю, – покачал кадровик неопределенно головой, – что вам и предложить. У нас есть одно место, не скрою. Но туда, понимаете, столько желающих, столько! Мы вынуждены были провести конкурс на замещение вакантного места. Если вы пожелаете принять в нем участие…

– Я готова принять в нем участие. На любых условиях! – произнесла Катя проникновенным голосом, неотрывно глядя в мужские глаза, чувствуя, как тает и растворяется их твердость. – Мне крайне нужна эта работа. Назначьте мне любой испытательный срок. Я на все согласна.

Не отвечая, мужчина прищурился. Хорошо! Девица на все готова! Видно, где-то жизнь ее поприжала. Не будет сильно артачиться. Нужда всех делает покладистыми…

– Ну, хорошо, – качнулся в кресле кадровик, давший себя с большим трудом уговорить. – Назначим вам трехмесячный испытательный срок, как практикуется в подобных случаях. Начнете с планового отдела. Но вы должны понять, что я иду навстречу вам, войдя в ваше положение… – прозвучал в его тоне тонкий намек на некоторые обстоятельства.

Мол, не все так в этом самом вопросе просто. А за свою понятливость он хотел бы получить от претендентки на свободную вакансию и некоторую компенсацию.

– Я очень внимательно вас слушаю, – подалась Катя вперед, открыто демонстрируя понимание всей сложности момента, показывая, что ради того, чтобы заполучить работу, она готова на все и даже больше того.

– Если вы примете кое-какие мои предложения, то я смогу гарантировать вам эту работу. Возможно, и испытательный срок можно будет значительно уменьшить. Хотя, как вы понимаете, на это место у нас несколько претендентов. Троих мы вчера рассмотрели. Но пока ответа не дали…

Откинувшись на спинку кресла, кадровик потянул паузу. Так-так, надо показать ей, что особо в ее услугах они не нуждаются. Надо дать ясно понять, что все зависит именно от него и не от кого-то другого. Если она хочет еще получить это место, то должна она очень постараться…

– Я все поняла, – кивнула Катя согласно головой. – Я готова принять любое ваше условие, – расстегнула, словно от волнения, она машинально еще одну пуговку.

Движение взволнованных пальцев, приводящих ее одежду в известный беспорядок, не осталось незамеченным.

– В этом случае мы с вами должны проехать в одно место. Только, – забегали мужские глаза, – будет ли вам там удобно обсудить со мной все интересующие нас вопросы…

– Лучше, пожалуй, едемте ко мне, – улыбнулась девица понимающе и почти заговорщицки чуть качнула ресницами. – Я остановилась в гостинице. Совсем недалеко. Всего каких-то пару шагов. Удобно, времени не займет…

– Превосходно…

Сергей сидел в номере и вычитывал предоставленные ему отчеты о проведенных подготовительных мероприятиях. Схемы, маршруты передвижения интересующих их лиц. Привычки, связи. Затрещал звонок телефона.

– Да, я слушаю, – поднес он быстро трубку к уху.

– Наша девушка привела с собой в номер толстопузого козла. Ты его все правильно просчитал, все разыграла наша девушка, как по нотам.

– Вы все пишите?

– А как же! Классное кино у нас получается. Он такое ей рассказывает, соловьем перед нею разливается…

– Старайся, чтобы лицо нашей девушки в кадре особо не светилось! Нам нужна только его физиономия. Желательно и крупным планом. Ну, ты понимаешь…

– Я все помню! Светить своего человека нам особо и ни к чему, показывать всем нашу девушку не следует.

– Потом сразу ко мне.

– Понял…

После непродолжительной, но содержательной прогулки по городу кадровик и девушка вернулись в рабочий кабинет. Прерванная на время ознакомительная беседа продолжилась, но уже совсем в другом тоне и ключе.

– Вот вам, Катенька, анкета и бланк заявления. Пишите и подписывайте все сегодняшним числом.

– Сегодняшним? – приподняла Катя голову, оторвавшись от чтения вопросов из анкеты, в душе усмехнулась, поняла, что кастинг она прошла «На ура!».

– Да, конечно же, – расплылась широкая улыбка на лице кадровика. – Будем считать, что вы приступили к работе.

– А как же… – моргнула девушка

Кадровик многозначительно ей подмигнул:

– Проект приказа я подготовлю и отнесу генеральному директору на подпись. Будьте готовы, Катенька, к тому, что он вас часикам к двенадцати вызовет.

– Вы ничего об этом мне не говорили… – появилось в ее взгляде ничем не прикрытое сильное волнение.

Особого желания пройти в один день два кастинга Катя не испытывала. Во всем надо знать меру…

– Ничего страшного, Катенька. Спешу успокоить вас и заверить в том, что вам волноваться по этому поводу ни к чему! Это решительно никакого значения иметь не будет. У нас принято, что всех, кого приняли на работу, наш главный зовет к себе. Как он это называет, на чашку ознакомительного чая. Все происходит чинно и благородно…

Начальник отдела кадров сам лично завел новую сотрудницу в плановый отдел и со слащавой улыбочкой пожелал ей успехов в работе. Дверь за ним плавно закрылась, сама затянутая автоматическим механизмом, но кое-какие любопытные взгляды залипли, остались на девушке, к своей основной работе некоторые пока не приступили. Какая уж тут работа, когда в отделе появилась дивная куколка…

– Девушка, – возник рядом с нею довольно милый профиль мужского лица. – А, девушка…

– Да, – изменила Катя чуть только положение головы, чтобы не выглядеть совсем уж невежливой, первый день на работе как-никак, может, и пригодится этот тип.

– Хотите, я вам помогу быстро войти в курс дела? Покажу вам, где и что у нас находится.

– Вообще-то, – посмотрела она, медленно повернувшись, неотрывно в его глаза, не нашла в них ничего этакого, что определенно указывало бы на подспудность высказанного желания, кроме одного естественного в подобных случаях стремления первым познакомиться с хорошенькой девушкой, – я с удовольствием приняла бы вашу помощь. Но что вы, откройтесь, потребуете от меня взамен? Давно известно, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

– Выпить со мной после работы чашечку кофе, – хмыкнул весело парень, по достоинству оценив ее юмор.

– И все? – моргнули ее глазки, кажется, разочарованно. – Я-то уже успела подумать, что от меня сейчас потребуют нечто до невозможности неприличное.

– А этого, вы думаете, будет мало? – задорно усмехнулся добровольный помощник, словно принимая негласные условия их игры, может, на грани фола дозволенного.

– А я думала, – вздохнула она, – что вы и на самом деле имеете желание мне помочь. А у вас на уме…

Через час Андрейка понял, что ему досталась способная ученица. Она все увереннее находила требуемые ей файлы, научилась пользоваться паролем. Обычно на обучение новеньких сотрудниц уходило не меньше недели. А тут весьма заметный невооруженным глазом прогресс.

– Катерина, вас к главному, – передала начальница, положив телефонную трубку на место.

Молоденькая секретарша в просторной приемной встретила появление новенькой девицы пренебрежительным пожатием плечами, за которым было скрыто, однако, очень многое. Она была в курсе почти всего. И того, что кадровик лично беседовал и только после этого оформил новенькую девочку на работу. И еще кое-чего…

– Разрешите, Герман Генрихович?

– Проходите, Катерина. Присаживайтесь.

Герман Генрихович Вебер был из тех самых обрусевших немцев, когда-то переселившихся в Россию по приглашению русской императрицы Екатерины Второй. Больше двух веков прошло с той поры, и не одно поколение сменилось, пока не появился он на свет. Трудно было, глядя на него, сказать, что осталось в нем от немца. Запись в паспорте о национальности? Когда разрешили переехать в Фатерланд, он, не раздумывая, со всей семьей переехал в Германию.

– Нет, это не мое! – понял скоро Вебер, что совершил большую, если не сказать, фатальную ошибку.

Хоть и был он по записанной в паспорте национальности немцем, но в душе остался русским человеком и прижиться на позвавшей их родине предков не смог. Не смог, как и ни пытался, привыкнуть к тому образу жизни, где нет никакого места расхлябанности и разгильдяйству. Да и не ждал их в Германии никто с распростертыми объятиями.

– Тут мы всем чужие, русские… – дошло до него.

Поэтому Вебер двумя руками ухватился за первое же предложение вернуться и попробовать строить капитализм с человеческим лицом на развалинах социализма. От главного инженера небольшого завода быстро дошагал до гендиректора одного из самых больших. И очень этим гордился. Ставил это в заслугу себе. О том, что это иногда происходило вопреки логике, особого значения не придавал. Он умел правильно вести себя с нужными людьми. Мог при необходимости поставить свою подпись на спорном документе, от чего другие отказывались. Слыл у начальства своим человеком. Но и с подчиненными нос не задирал. Старался быть со всеми демократичным. Отсюда и эти беседы за чаем…

– Как вам, Катерина, показалось у нас? – смотрел он с нескрываемым удовольствием на ее красивое лицо.

Если у девушки окажется еще и какое-то умение работать, то под его чутким руководством цены ей не будет. Конечно, проверку небольшую придется ей все-таки устроить. Не будет же он целиком и полностью полагаться на слова кадровика. Резюме не всегда отражает истинного положения дел. В бумажке можно при желании всякого нагородить.

– Я стараюсь, – ответила девушка уклончиво.

И что наплел про нее хитрюга кадровик гендиректору? Обещал кадровик ей, что при удачном раскладе пробьет место секретаря-референта, что-нибудь соответствующее. Кадровик за это надеялся на продолжение отношений. Настолько ему близкое знакомство понравилось, скоту похотливому.

– Вы старайтесь, Катя-Катерина, старайтесь, – поставил генеральный опустевшую чашку на стол. – У нас возникло мнение попробовать вас в несколько ином качестве…

Катя насторожилась. Ей не доверят место и в плановом отделе? Надо же, вся их затея летит в тартарары…

– Я прочитал ваше резюме. Оно, должен признаться вам, меня впечатлило. Я хочу взять вас к себе, – остановился пристальный взгляд на ее довольно открытом вороте, – взять в помощники. Если у вас получится, вы станете одним из моих заместителей. Но это, так сказать, в перспективе…

Вебер думал о том, что с жутко милой девушкой будет приятно ездить в заграничные командировки. С ее отличным знанием иностранных языков. С ее внешностью. Осталось лишь только проверить, насколько выданные ей блестящие характеристики соответствуют действительности.

– Продолжайте знакомство с плановым отделом, а завтра в девять я жду вас у себя. Где вы остановились?

– Пока в местной гостинице, – пожались девичьи плечики с напускным равнодушием. – Я еще не определилась…

– Ну, хорошо. И этот вопрос мы завтра с вами обговорим. Попробуем подыскать вам подходящее и соответствующее вашему уровню жилье. Естественно, после прохождения всех необходимых процедур…

Катя вернулась на свое рабочее место. И тут же возле ее стола закрутился Андрейка. А рядом с ним засветилось еще одно очень прелюбопытное лицо.

– А это Володька, – представил добровольный помощник ей своего дружка, – наш компьютерный гений.

– Разве гении на свете бывают? – хмыкнула недоверчиво Катя. – Мне казалось, что люди их выдумали…

– А вы что, думаете, что уникумы только в кино бывают? – вздернул парень обиженно узкими плечиками.

Ему не по душе пришлись высказанные в его адрес слова. Кто-то с легкостью выразил ему недоверие. Кто-то вздумал усомниться в его неординарных способностях…

– А что, это не так? – заводила девица мягко-мягко, исподволь, его гордость и его уязвленное самолюбие, желала немного поиграть на этих человеческих качествах.

– Если хотите знать, то я сам разрабатывал большинство наших программ и ставил на них защиту!

– Ты? – улыбнулась Катя. – Не смеши меня, пожалуйста! В моем представлении этим делом занимаются недоступные нашему пониманию люди, типа инопланетян.

– Не верите? Показать? – подсел к монитору обиженный до самой глубины души компьютерный гений.

Пальцы его забегали по клавиатуре, проходя одну систему защиты за другой, добираясь до самых сокровенных тайн. На экране один за другим мелькали, сменяя друг друга, файлы с засекреченными сделками, номера счетов.

– Теперь-то вы мне верите? – повернулся он к ней, а глаза его все еще горели азартом.

– Теперь верю, – кивнула новенькая головой. – Только я, признаться, ничего в этом не поняла! – моргнула Катя, узрев, что на ее долю выпала невероятная удача.

Проблема, подхода к которой она до этой минуты еще не знала, ломала себе голову над тем, как и с какого конца приступить к ее решению, эта проблема вся крылась в одном тщедушном человечке, еще, по сути, мальчишке. Если каким-то образом привлечь его на свою сторону или хотя бы использовать его, пусть и втемную…

– Это и не важно, – усмехнулся парнишка смущенно, осознавая свое превосходство перед всеми остальными.

– А ты меня научишь? – положила она доверительно свою ладонь на его плечо, и гений от этого прикосновения заметно вздрогнул. – Я, конечно, не претендую на то, чтобы работать так же, как и ты. Но хотя бы немножко. Если научиться играть и не высшей лиге, то хотя бы где-то во второй…

– Нет проблем! В любое время дня и ночи.

– Даже так? – повела Катя недоверчиво головой. – Не откажешь мне в помощи? Смотри, ловлю тебя на слове.

– Не откажу… – вскинул юноша гордо голову, несколько уязвленный ее недоверием.

– Даже ночью? – накидывала Катя мягко петлю, шаг за шагом умело затягивала ничего не подозревающего беднягу в бездонную пропасть, откуда тому не выбраться.

– Он у нас такой, – произнес Андрейка с гордостью за своего дружка. – Для него ни дня, ни ночи не существует. Не понимаю, когда он высыпается?

– Ученые подсчитали, – поучительно потянулся вверх указательный палец гения, – что среднестатистические люди проводят во сне треть жизни. А это очень расточительно. Я так не могу. К тому же, по ночам меня мучит бессонница. И в это время, кстати, лучше всего работается! Никто не мешает, ничем не отвлекает. И только по ночам у Интернета порой бывает сумасшедшая скорость…

– Договорились, – нагнулась Катя ближе к его уху. – Я к тебе загляну, если меня тоже бессонница замучит.

– Нет проблем, – набрал он на клавиатуре номер своего телефона. – Звоните в любое время и приезжайте.

– Я позвоню, а ты возьмешь и сбежишь?

– Звоните-звоните…

До самого вечера Сергей просидел в номере, разрабатывая со своими помощниками тщательный план дальнейших действий, старался учесть каждую мелочь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.