Виктор Чубарев
От Бэтмана до Бориса Ульяновича Уэйна

ЛЕГАЛИЗАЦИЯ, ИЛИ КАК ЛЕТУЧУЮ МЫШЬ ВЗЯЛИ НА КАРАНДАШ, ПРОШНУРОВАЛИ, ПРИСВОИЛИ ИНВЕНТАРНЫЙ НОМЕР И ПОСТАВИЛИ НА УЧЁТ

Часть 1. Прибытие, или Когда метафора встречается с таможенной декларацией

Самолёт «Аэрофлота» приземлился в Шереметьево с той неторопливой, уставшей грацией, которая свойственна всем советским машинам, выполняющим план по тонно-километрам. Брюс Уэйн ступил на трап, неся в душе груз трагедии, а в руках – дипломат с алмазным стеклорезом и пятью видами усыпляющих газов. Его встретил не лимузин, а микроавтобус «РАФ-2203» цвета «безнадёжной тоски», принадлежащий Всесоюзному обществу культурной связи с заграницей (ВОКС).

Молодой человек из ВОКСа, представившийся Виталием, сиял оптимизмом, пахнущим одеколоном «Шипр».– Брюс… то есть, Борис Ульянович! Добро пожаловать в страну развитого социализма! Пока едем, ознакомьтесь с программой пребывания.Брюсу вручили папку. Программа была расписана по минутам.

09:00-10:30 – Размещение в гостинице «Украина».

10:30-12:00 – Прохождение медицинского осмотра в поликлинике ВОКС (флюорография, анализ на гельминты).

12:00-13:00 – Обед (комплексный, №2 – борщ, гуляш с гречневой кашей, компот).

13:30-15:30 – Лекция в Институте криминологии: «Роль народных дружин в искоренении пережитков капиталистического сознания».– А где… патрулирование? Возможность оценить криминогенную обстановку на практике? – спросил Брюс своим низким, готэмским баритоном, от которого в салоне «РАФа» задребезжали стекла.Виталий, не моргнув глазом, сделал пометку в блокноте.– Патрулирование? Такого пункта нет. Но мы можем включить посещение музея истории милиции. Там есть диорама «Задержание спекулянта в 1953 году». Очень наглядно. Или, если успеем после посещения павильона «Космос» на ВДНХ…

Часть 2. Первая стычка с системой, или Почему плащ – это не просто плащ

Медицинский осмотр прошёл успешно, если не считать недоумения врача-терапевта при изучении карты пациента.– Множественные переломы рёбер, консолидированные… Черепно-мозговая травма… Глубокие колото-резаные ранения… Товарищ Уэйн, вы что, на шахте работали? Или в цирке? У нас тут графа «профессия» пустая.– Я… борюсь с преступностью, – пробормотал Брюс.– А-а, дружинник! – просиял врач. – Тогда ясно. Наш брат дружинник – он и на танцах подраться может, и пьяного усмирить. Пишу: «Профессия – общественник. Производственные травмы». Так сойдёт.

Вечером, нарушив график (вместо запланированного посещения Театра сатиры), Брюс впервые облачился в костюм и вышел на крышу гостиницы «Украина». Вид на ночную Москву, на тёмную ленту Москвы-реки, на огни – всё это будило в нём знакомое чувство миссии. Он приготовился к прыжку.

– Эй, ты, в чёрном! – раздался окрик снизу. На соседней крыше, у трубы, стоял дед в телогрейке, сторож гостиницы.

– Слезай оттуда! Не утверждённое место для нахождения!

– Я… наблюдаю, – попытался объясниться Брюс.

– Наблюдаешь? А разрешение на наблюдение есть? Удостоверение? И плащ у тебя что за непотребство? Ты на кого, на вампира, что ли, похож? Сейчас милицию вызову. У нас тут порядок.

Первая же попытка действовать прервалась не пулей бандита, а окриком вахтёра. Бэтмен понял, что здесь даже воздух на крышах находится в чьём-то ведении.

Часть 3. Бюрократическая машина начинает перемалывать идею

Лекция в Институте криминологии стала чистой воды сюрреализмом. Брюс, используя слайды (подготовленные Альфредом и срочно переведённые в ВОКСе), рассказывал о тактике устрашения, о психологическом давлении на преступный мир, о символе, который важнее любого оружия.

Зал слушал внимательно. Первым поднял руку седой профессор с медалью «За трудовую доблесть».

– Товарищ Уэйн, это, конечно, интересно… но ненаучно. Где ваша методология? Где математический аппарат? Я не увидел ни одной формулы, ни одной статистической зависимости между длиной плаща и снижением уровня уличной преступности. Вы оперируете категориями «страх», «месть», «символ». Это – метафизика. А преступность – она материальна. Её можно измерить в процентах, рублях, человеко-часах, украденных картошках. Ваш подход… он антидиалектичен.

Второй вопрос был ещё проще:

– Скажите, а кто финансирует вашу деятельность? Каков годовой бюджет? Есть ли смета? И как вы отчитываетесь перед… ну, перед теми, кто вас финансирует?

Брюс промолчал. Ответ «Я – миллиардер и сам себя финансирую» прозвучал бы здесь как признание в самом страшном грехе – в нетрудовых доходах.

Часть 4. Комиссия по плащу и прочей атрибутике

Кульминацией стала встреча в Управлении вневедомственной охраны при МВД СССР. Брюса пригласили «для беседы». В кабинете сидели пять человек: полковник милиции, женщина из отдела кадров, инженер по технике безопасности, представитель профсоюза и какой-то немой тип в штатском, который только курил и смотрел в окно.

Полковник положил на стол фотографии Бэтмена, сделанные, видимо, американскими журналистами.

– Ну что, товарищ Уэйн. Давайте разбираться. Вы изъявили желание… э-э-э… поделиться опытом. Мы – за. Но всё должно быть по закону. Ваша… деятельность. Это что? Частная охранная инициатива? Такого у нас нет. Вы – дружинник? Но дружинники ходят с красными повязками, а не в масках. Вы – сотрудник милиции? Но вы не гражданин СССР и не проходили соответствующей подготовки.

Инженер по технике безопасности взял слово, тыкая пальцем в фото плаща.

– Начнём с экипировки. Это что за материал? Горючий? Искроопасный? Есть сертификат? Нет? Тогда не может быть допущен к использованию. Маска. Она закрывает периферийное зрение. Нарушение правил безопасности. Пояс с этими… штуками. Это что, инструменты? Они прошли аттестацию? Где протоколы испытаний? Бронежилет… А, это самое интересное! Он хоть как-то испытан? Нет? Значит, это не бронежилет, а просто тёплая кофта. Вводите людей в заблуждение.