Лия Султан
Моя нелюбимая девочка

Лия Султан

Моя нелюбимая девочка

Глава 1. Коллекционер

Аслан

Лениво, с грацией черной пантеры, она потягивается на кровати, переворачивается на бок, прижимается и забрасывает ногу на мое бедро. Длинные светлые волосы рассыпаются по моей груди, губы оставляют короткие поцелуи на теле, а пальцы устремляются под одеяло и отбрасывают его в сторону. Не останавливаю ее и любуюсь стройным, гибким телом, его плавными идеальными линиями, упругой и красивой грудью.

– Я все сделаю сама, – нетерпеливо шепчет, отбрасывая волосы назад, прогибаясь в пояснице и касаясь ладонями кубиков на животе.

Умная, красивая, страстная и инициативная. Она понимает свою роль в моей жизни, так же как и я, понимаю свою. Нас обоих все устраивает. Работаем на высоких должностях в крупных компаниях одной из богатейших стран мира. Экспаты. Иностранцы. Просто любовники. Роли, которые мы играем безупречно и получаем от этого удовольствие.

Мы познакомились с ней на вечеринке экспатов из Казахстана. Она из Астаны, Я из Алматы. На почве вражды двух крупнейших городов страны подружились. Мне 39, ей 35. Она разведена и теперь берет от жизни все, не оглядываясь назад. Я же никогда не был женат и да, возможно, я все еще живу прошлым.

Утро сегодня поистине доброе. Милена вернулась вчера из командировки и попросила о встрече. Я не мог отказать, потому что сам хотел, взял и получил.

– Аслан, – зовет она вполголоса и я нехотя открываю глаза. – Я всё, твоя очередь.

В дверях спальни стоит Милена – удивительно роскошная метиска с карими, миндалевидными глазами. И почему смешение кровей на выходе выдает таких красивых людей?

Мила завернута в полотенце, а мокрые волосы спадают на голые, смуглые и все еще влажные плечи. После длительного пробуждения она успела сходить в душ, но в глазах все еще горит огонь.

Милена, не стесняясь меня, раскрывает полотенце и на ходу бросает его на большую кровать, оставаясь при этом совершенно обнаженной. Шоу для меня, чтобы еще раз поразился и восхитился.

– И что так и будешь молчать? – надув губки и обернувшись через плечо, спрашивает.

Сажусь на кровати, прислонившись спиной к изголовью.

– Я уже говорил, что ты ох**нная?

– Говорил и не раз, – смущается, но видно, что довольная.

– Ну тогда еще раз скажу.

– Ах, Аслан! Ну почему ты такой? – грустно вздыхая, надевает нижнее белье и тянется за платьем.

– Какой?

– Такой охренительно клевый в постели, а по жизни холодный, как айсберг.

– Какой есть, – усмехаюсь я и мы встречаемся взглядами в отражении зеркала.

– Эта твоя ухмылка, от которой мурашки по коже. Я ведь не первая, кто попался, да?

– В каком смысле? – встаю с кровати, подхожу к ней и, убрав волосы с плеча, застегиваю молнию на платье.

– В том самом смысле, Аслан. С тобой классно трахаться, но невозможно жить. И знаешь почему?

Молчу. Жду, когда сама все скажет.

– Потому что за пределами спальни, ты бука. Холодный, расчетливый, загадочный. Ну признайся, сколько уже разбитых сердец в твоей коллекции? Я же не первая?

– Мил, мы же уже говорили об этом. Я не ищу серьезных отношений, я не создан для брака и семьи. Я как тот кот из мультика, который гуляет сам по себе.

– Из какого мультика? – недоумевает она.

– Из старого. Такого же старого, как и я.

– Ты не старый, – Мила кладет ладонь на мою щеку и заглядывает в глаза. Она хочет увидеть там хоть какие— то чувства с моей стороны, но их нет. И зря она это затеяла. Мы же все решили еще на берегу. Я всегда так делаю: никогда и ни с кем не сближаюсь и ничего не обещаю. Да, я вонючий кусок льда и не знаю слов любви. Я любил однажды, и даже до сих пор люблю. Но женщина, одиннадцать лет назад поселившаяся в моем сердце, никогда не будет моей, потому что выбрала не меня, а моего лучшего друга. Бывшего лучшего друга. Она – моя единственная любовь и мое проклятие. Другой мне не нужно.

– Тебе пора, Мила, – накрываю ее ладонь свое, вижу в глазах разочарование. Первый сигнал, что наши встречи придется прекратить.

– Гонишь меня? Ладно, не отвечай, – вздыхает финансовый аналитик из компании “Большой четверки”. Головным офисом азиатского региона несколько лет назад стал Дубай, а ее пригласили работать сюда не за красивые глазки, а потому что она светлая голова. Сильная, эмансипированная женщина, которая тоже поначалу говорила, что не ищет серьезных отношений. На том и сблизились. Только теперь придется разорвать эту связь.

Поцеловав меня на прощание, Милена уходит, а я в свой законный выходной бесцельно слоняюсь по большой, полупустой квартире, а после обеда выезжаю в город. Сегодня день, когда никого не хочется видеть, а просто порефлексировать и поскучать по дому. В Алматы я работал финансистом и консультировал очень богатых людей по инвестиционным вопросам. Впрочем, этим я и продолжаю занимать в свободное от работы время. А работаю я в крупной инвестиционной компании и занимаюсь зарубежными проектами. Американский диплом, полученный по национальной программе “Болашак”, пригодился и окупился. Вот так мальчика из среднего класса выбился в люди.

Мотаясь по делам, не замечаю, как темнеет, а над небом самого сказочного города на земле восходит полная луна. В груди щемит, появляется непреодолимое желание спустится к воде и вдохнуть полной груди, чтобы убедиться, что я – жив. Я человек, а не бесчувственный робот, который работает, чтобы жить.

Останавливаюсь у пляжа “Джумейра 2”, где власти Дубая разрешили ночные купания. Они в основном привлекают туристов, а местные и экспаты редко сюда приезжают. Почему меня потянуло именно сюда – я не знаю. Пляж и тихие воды Персидского залива освещает большой прожектор. Ночью спасатели переходят с вышек на берег и пристально следят за всеми, кто находится в море. Зона для ночного купания ограничена буйками, заплывать за которые строго запрещено.

Снимаю обувь, подворачиваю белые брюки и ступаю на прохладный песок. Хорошо, а для кого— то даже романтично. Сегодня здесь не так много людей, и в основном молодежь. По дороге к самой воде меня чуть не сбивает группа визжащих по-русски девчонок, а одна из них даже врезается в мое плечо.

– Ой, извините! – ахает девушка невысокого роста. Приложив пальцы к пухлым розовым губам, она пару секунд смотрит на меня и улыбается. – I’m really sorry. (Мне очень жаль)

– It’s okay, (все окей) – возвращаю ей дружескую улыбку и подыгрываю. Она, вероятно, подумала, что я иностранец. – Have fun! (Веселитесь)

– Thanks, (спасибо), – поблагодарив, она бежит дальше, вот только я почему— то смотрю ей вслед и залипаю на облаке кудрявых длинных волос. Никогда такие роскошные не видел, а ей идет.

– Дебил, – бубню себе под нос, потому что среагировал на мелкую. Ей же от силы восемнадцать, а я не педофил, чтобы заглядываться на вчерашних детей.

Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, задираю голову и смотрю на луну. Тихо шумит вода под ногами, а я вспоминаю, с каким восторгом мама рассказывала про Дубай после поездки. Она мечтала увидеть море и я успел исполнить ее мечту. Сначала отправил родителей в Турцию, потом в Дубай. Их эмоции по приезде – лучшая награда за годы упорной работы и гонки. Мне нравилось их радовать. Несколько лет назад мамы не стало – оторвался тромб и она скоропостижно скончалась. И именно сегодня день ее смерти.

– Помогите! Помогите! Help! Please help!

Ищу глазами тех, кто так истошно кричит. Девушки машут руками и зовут на помощь. За секунду избавляюсь от брюк и футболки— поло, вхожу в воду и плыву к ним. В голове стучит одна мысль: “Только бы успеть”. Слышу, как спасатель с берега свистит. Должно быть, сейчас тоже побежит на подмогу. Останавливаюсь, приглядываюсь и слышу плач:

– Она за буйками! Пожалуйста, помогите! Она под водой!

Матерюсь про себя, молюсь, чтоб не наглоталась. Ныряю и со всей возможной скоростью, на которую только способен, подплываю к ней и тяну вверх. Она уже без сознания. Зажав в сгибе локтя ее голову под подбородком, гребу одной рукой к берегу. Когда понимаю, что уже могу нащупать почву под ногами встаю и беру на руки, а уже на берегу, опускаю на песок и тяну за собой. Она белая, расслабленная, будто не живая.

Спасатель подбегает к нам, но я говорю, что знаю, что делать и укладываю ее на большое полотенце. Приложив два пальца к шее, проверяю пульс – его нет. Начинаю непрямой массаж сердца. На ней раздельный купальник и я замечаю длинный шрам – от грудной клетки до пупка.

– Что с ней было? Откуда шрам? – кричу подругам, которые стоят над душой и рыдают.

– Она попадала в аварию. Ирадаааа, – мычат они еще громче.

Я еще в воде понял, что это та самая кучерявая девчонка, которая чуть не сбила меня с ног. Имя такое у нее интересное, никогда раньше не слышал.

Еще в школе я начал заниматься плаванием и даже дошел до чемпионата Республики. Как оказывать первую помощь при утоплении мы должны были знать, как таблицу умножения. Поэтому я до сих пор помню алгоритм.

– Двадцать восемь. Двадцать девять. Тридцать. Давай, – отсчитываю я, после чего снова проверяю пульс. Тишина.

Запрокинув голову, решаю делать искусственное дыхание. Зажимаю ее нос, открываю рот. Сам же набираю в легкие побольше воздуха и, обхватив рот девушки своим, делаю вдох, затем выдох. Отстраняюсь и вновь проверяю пульс и дыхание. На этот раз есть.

– Живая!

Ирада начинает активно кашлять, из ее рта вытекает вода. Подняв глаза, замечаю бегущих к нам медиков, а опустив, встречаюсь взглядом с девчонкой. Смотрит так, как будто привидение увидела.

– Ну привет, девочка. С днем рождения! – улыбнувшись, поздравляю ее с тем, что выжила.

Дорогие друзья! Добро пожаловать в мою новинку! Для тех, кто только присоединился: это роман об Ираде (сестра главной героини романа "Он. Она. Другая) и Аслане (друг главного героя романа "Две жены моего мужа")

Глава 2. Русалка

Ирада

Моргаю часто— часто, не понимая до конца, то ли Он – это игра моего воображения, то ли – настоящий, из плоти и крови. Грудную клетку распирает, звон в ушах не прекращается, а перед глазами огоньки мигают. Пытаюсь сесть, благо мне помогают а люди в белой форме. Они усаживают меня на шезлонг, что— то говорят и спрашивают по-английски, как я себя чувствую. Я же дезориентирована и плохо понимаю, чего от меня хотят. Кашляю, выплевываю воду, которой наглоталась.

Ребра сейчас треснут и сердце выскочит на песок – даже не от страха, что могла погибнуть на чужбине, а от того, как этот незнакомец смотрит на меня. Его я сразу вспомнила. Задела плечом, когда бежала в воду. Высокий азиат, похожий на наших. Я подумала все, что угодно: может, он японец, кореец, филиппинец. А он мне на чистейшем русском говорит: “Ну привет, девочка. С днем рождения!” Значит, наш. – Ирада! Ирада! – голос подруги Аружан приводит возвращает меня с небес на землю. – Фельдшер спрашивает, болит ли у тебя что-нибудь?

– Нет, – растираю рукой грудину, ищу его взглядом, но он видимо ушел, уступив место скорой. – Я в порядке.

– Все равно тебя осмотрят. Мало ли что.

– Хорошо— хорошо, – откашлявшись, отвечаю.

– Как ты вообще умудрилась? Ты же хорошо плаваешь. Еще и за буйки заплыла? – ворчит еще одна подруга – гречанка Афина.

– Судорога, – хриплю я. – Нога онемела. Дальше не помню.

– Хорошо мужчина тебя спас. Господи, и зачем мы тебя послушали и пришли на ночной пляж?! – сокрушается Аружан. – Ты же как всегда приключения на *опу находишь.

– Эй, тут вообще— то люди, – как могу, усмехаюсь я.

– Да никто все равно не понимает по-русски.

– Я понимаю, – застываю, услышав уверенный мужской голос. Он глубокий и сильный, как и его обладатель – тот, что стоит напротив. Он уже успел одеться, только волосы все еще блестят от влаги. Хочу отвести взгляд, но не могу – будто магнитом тянет. – Как ты, русалка?

– Хорошо, – сипло пищу я. – Спасибо большое.

– Не за что. Только больше так не делай, девочка.

– Я не девочка, – вздернув подбородок, с вызовом смотрю на него и чувствую, как голова начинает кружится.

– Хорошо, не девочка. Откуда ты?

– Из Алматы.

– Мы все из Алматы, – встревает в наш диалог Аружан.

– Землячки, значит, – уголок его рта ползет вверх и от этого у меня в желудке все сводит.

– Земля квадратная, за углом встретились, – шучу я, а он лишь усмехается. – Простите, не спросила, как вас зовут.

– Аслан.

Аслан…какое красивое имя, как и он сам.

– Ирада.

– Я знаю, – кивает мужчина.

Фельдшер скорой говорит со мной по— английски, а у меня в ушах совсем другие слова.

– Вам все— таки придется проехать в больницу. У вас упало давление.

– А может не надо?

– Надо, – строго говорит мой спаситель и обращается к медику по-английски. – Куда вы ее повезете?

Не могу разобрать названия больницы, но Аружан шепчет мне, что это частная клиника. Ну, конечно, я же турист. Только моя медстраховка в гостинице. Хотя нет, кажется в электронном варианте тоже есть. Надо срочно ее найти на почте и позвонить в круглосуточный офис.

Фельдшер помогает подняться и вот тут я понимаю, что мне действительно нужен врач, потому что перед глазами все кружится, и кажется, я сейчас упаду.

***

До клиники доезжаем быстро, а уже внутри приходится задержаться, потому что врач меня долго осматривает, потом медсестра берет анализы, куда— то уходит. Знаю, что девочки ждут меня в приемном покое. А Аружан еще и мужа своего вызвала. Подруга родилась в очень богатой казахской семье, училась в Америке, где и познакомилась с мальчиком Сережей из Минска. Когда ему предложили работу программиста в Дубае, он, конечно, согласился, а Аружан поехал за ним, как жена декабриста. Хорошего такого декабриста с очень высокой зарплатой. Они уже полгода здесь живут, и в марте мы с Афиной выбрались к ним в гости. Аружан нас везде покатала, все показала, а потом я предложила съездить на ночной пляж. И вот чем закончилась эта авантюра.

– Мисс Ки— би— ро— ва, – еле выговаривает мою фамилию доктор.

– Можно просто Ирада.

– Окей. Ваши анализы в норме, давление мы вам стабилизировали.

– Это значит, я могу ехать?

– Да. Только больше не ныряйте.

– Ой нет. Хватит с меня, – отмахиваюсь я.

– Тогда пройдите на ресепшен. Они скажут вам сумму за услуги.

Надеюсь, там не космическая цифра, а то я слышала, какая дорогая здесь медицина.

Оказавшись в приемном покое, ищу глазами друзей. Увидев меня, они подлетают ко мне, осторожно обнимают, наперебой что— то спрашивают.

– Аружан, что с моей страховкой?

– Они не отвечают. Мы звоним уже больше часа, но никто не берет, – виновато говорит подружка.

– Фу блин, нафиг тогда они вообще нужны, – обреченно вздыхаю и топаю к стойке, за которой сидят две миловидные девушки. Объясняю им свою проблему, называю имя и фамилию и жду, пока они пробьют меня по базе.

– Мисс Ки— би— ро— ва, – да, сложная у меня фамилия для англоговорящих. – Ваш счет уже закрыт.

– Как закрыт? – округляю глаза. – Не может быть. Мы же не дозвонились до страховой. Аружан, – подзываю к себе подругу. – Вы что с Сергеем закрыли мой счёт?

– Нет, – удивляется она. – Он только недавно приехал.

– А кто тогда? – спрашиваю у нее, а потом поворачиваюсь к девушке— азиатке. – А кто закрыл мой счет?

– Здесь был мужчина. Высокий такой, черноволосый.

– Ах! – не веря своим ушам, поворачиваюсь к девочкам. – Тот мужчина был здесь?

– Тот, кто тебя вытащил? Да, он следом за нами ехал. Сказал, что хочет убедиться, что с тобой все нормально.

Снова смотрю на регистратора, вымученно улыбаюсь и прошу:

– А можно счет и документы для страховой?

– Да, минутку.

И действительно, через шестьдесят секунд держу в руках листок, на котором черном по белому указана сумма за медицинские услуги.

– Нихр**а себе! Я должна мужику 600 баксов!

Молодец, Ирада. Ты хотела романтики? Ты ее получила. Инициатива конкретно так отымела инициатора.

Глава 3. Лев

Ирада

Прохладная вода обволакивает, а неведомая сила тянет на дно – темное, неизведанное, таинственное. Страх отступает и паники совершенно нет, когда я постепенно погружаюсь под черную воду и закрываю глаза. Жидкость заполняет легкие, конечности слабеют и разум отключается. Я готова уйти хоть сейчас, нужно только подождать. Время больше не имеет значения, оно остановилось, замерло, раскололось. Темнота поглотила все живое вокруг, а скоро и меня поглотит. Секунда, две, три, я падаю…И вдруг чувствую на своем теле чужие руки. Они подбрасывают меня вверх и уже над водной гладью, я открываю глаза и вижу его.

– Аслан, – шепчу, переведя дух.

А он молчит. Смотрит пристально, из— под бровей, и молчит. Затем притягивает к себе за талию и впивается в губы долгим, горячим поцелуем, от которого я задыхаюсь. Мне не хватает воздуха, в груди давит, ноет шрам. Пытаюсь отстранится, но он мертвой хваткой вцепился в меня.

– Неет, не надо, – жалобно мычу я, а после резко открываю глаза и сажусь на мокрой кровати.

Жадно глотаю воздух ртом и пробегаюсь пальцами по телу, ощупывая свой шрам. Побаливает. Три года назад я попала в жуткую аварию и выжила. А вот мои родители – нет. Мы втроем ехали на поминки в село, но в нас врезался другой водитель, выехавший на встречку. Папа погиб на месте, мама – в больнице. А у меня разорвалась селезенка, открылось внутреннее кровотечение, ну и далее по списку: ушибы, ссадины, переломы. Собрать себя по частям мне помогла родная сестра Сабина, тети, дяди и братья. Процесс затянулся на год, но мы справились.

Ощупываю лицо и понимаю, что сильно вспотела – вероятно, ночью поднялась температура, отсюда и сны такие странные. И почему именно Аслан? Но поцелуй этот не выходит из головы и словно все еще горит на губах, будто реальный. Если мужчина так целуется во сне, то наяву, это наверное, отвал башки?За окном занимается рассвет. Моя подружка Афина спокойно посапывает на своей кровати в нашем большое гостиничном номере. А вот мне уже не до сна. Иду в душ, чтобы освежиться, переодеваются в шорты и майку, и осторожно, чтоб не разбудить соседку, выхожу на балкон и любуюсь прекрасным видом на город. Я здесь впервые, а уже такие приключения. Аружан права, я вечно во что— то ввязываюсь, вот и в этот раз всех взбаламутила всех, с сама чуть не умерла. И умерла бы, если бы не Он. Почему я думаю о тебе, лев Аслан? Почему ты пришел в мой беспокойный сон? Увижу ли я тебя снова? Нет, не так. Хотела бы я увидеть тебя вновь? Да, конечно, хотела бы.

Бойтесь своих желаний, ведь они имеют свойство сбываться. Только не всегда так, как вам надо. На следующий день, в воскресенье, мы с девчонками поехали в “Дубай Молл” – один из крупнейших торгово— развлекательных центров в мире. Завтра у нас вылет в Алматы, и мне надо купить подарки сестре и четырехлетней племяннице Нафисе. После развода Сабины мы живем втроем в родительской квартире. Я помогаю сестре с дочкой, а она не дает мне умереть с голоду, потому что готовить я не люблю, в отличие от нее.

С подружками пришлось разделиться. Они пошли в женский бутик, а я – в детский. У мелкой игрушек много, а вот модница она еще та! Выбираю ей платье, кофточки и всякие финтифлюшки: резинки, заколки, ободки с бантиком и без. Слава Богу, зарабатываю я хорошо и могу побаловать себя и близких. Выхожу из магазина с большим пакетом, поворачиваю направо и натыкаюсь на него. Аслан. Мой спаситель и мужчина из сна. Он стоит всего в нескольких шагах от меня. Поза расслабленная, одна рука на хромированных перилах, другой он держит телефон и что— то внимательно читает. Ноги сами ведут меня к нему, хотя разум предупреждает, что рядом с ним опасно. Но я не могу удержаться, ведь он притягивает мою маленькую душонку магнитом.

– Здрасьте, – неуверенно выдавливаю. – Аслан?

Он поднимает глаза, морщит лоб и кажется, не узнает меня.

– Русалка? Привет. Как дела? – мужчина выпрямляется и убирает телефон в карман светлых брюк. Как же ему идет легкая голубая рубашка с подвернутыми до локтей рукавами.

– Дела отлично. Жива, – глупо улыбаюсь я.

– Отлично. Я очень рад.

– Я хотела спросить, как я могу отдать вам деньги?

– Какие деньги? – хмурится он.

– Вы вчера закрыли мой счёт в больнице. Там больше 600 долларов.

– О Господи. Не такие большие деньги, – интересно, а вот эта сексуальная ухмылка – его фирменная?

– Не скажите. Это почти триста штук в тенге. Чья— то месячная зарплата. Я просто такой человек: не люблю быть кому— то должна. Меня папа учил, что в долг брать нельзя, а если взяла, то надо побыстрее вернуть.

– Папа ваш молодец. Правильная позиция, – улыбается Аслан. – Но серьезно, не надо мне ничего возвращать, Ирада.

Он помнит, как меня зовут? Правда, помнит?

– Но я хотела…

– Я понимаю, и ты молодец, девочка. Но ты моя землячка, которая попала в беду. Считай, что я помог тебе из— за, – он задумался, – тоски по Родине.

– А правда тоскуете? – перескочила я на другую тему.

– Правда, – усмехается Аслан и смотрит на меня улыбающимися глазами. Разглядеть его вблизи до каждой черточки – вот чего я хочу. Мне нужно запомнить его таким, чтобы просто…вспоминать потом долгими зимними вечерами. Ну и где производят таких красавчиков и почему на наших улицах я таких не встречала?

– Аслан, милый, я здесь закончила, – слышу над ухом приторно— сладкий женский голосок.

Мимо меня проплывает видение в белом, останавливается рядом с мужчиной и берет его под руку. Красивая женщина с ровным, бронзовым загаром, в длинном дизайнерском платье, идеальной прической, макияжем и маникюром выглядит дорого— богато. Окидываю ее беглым взглядом, замечаю на плече сумочку Прада и пакет из “Луи Витон” в руках. На запястье блестит золотой браслет. Не удивлюсь, если “Картье”. Да и босоножки на ногах, скорее всего, тоже брендовые. Она на голову выше меня, а вместе они смотрятся, как идеальная пара. Есть в этой ба…женщине восточные черты лица, глаза карие, разрез азиатский, а губы, мне показалось, сделанные. А может, это просто я придираюсь. У меня вон пухлые губы от природы и волосы кудрявые. Сарафан в цветочек из “Ламоды”, а плетеную сумка заказывала в “Вайлдбериз”. Спорим, она даже не знает, что это за благословенное место?

– Хорошо, Мила. Сейчас.

– Здравствуйте. А вы кто? – деваха мне улыбается, но я то чую, что не от чистого сердца.

– Это Ирада. Наша землячка, – спокойно представляет меня Аслан. – Я вчера вытащил ее из воды.

– Дааа, было дело, – мнусь я. У меня снова ноет шрам, предупреждая, что до добра меня эта ситуация не доведет.

– И как вы себя чувствуете, Ирада? – спутница Аслана старается быть дружелюбной, но ее пальцы еще сильнее впиваются в его руку. Ага, львица застолбила своего льва в прайде.

– Прекрасно. Вот подошла поблагодарить за спасенную жизнь. Спасибо!

– Пожалуйста, – если он дальше будет мне так усмехаться, то его дама выколет мне глаза.

– Так, как на счет денег? – донимаю его я.

– Каких денег? – сводит к переносице идеальные брови его спутница.

– Ирада, забудь. Еще раз повторю: мне не в напряг.

– Зато мне в напряг принимать от вас деньги. Пусть и за лечение, – легонько прикусываю губу. Вижу, как эта Мила сразу напряглась.

– Хорошо, – сменив гнев на милость, улыбнулся Аслан. – Если когда-нибудь пересечемся, я попрошу об услуге, окей? Чем ты занимаешься?

– SMM, – быстро отвечаю я.

– SMM? – переспрашивает Мила таким тоном, будто я на панели стою. – Это продвижение в соцсетях?

Ой блин догадливая какая.

– Ага. Работаю с компаниями, брендами, артистами, известными блогерами.

– Блогерами? – заламывает бровь женщина.

Да ты не Мила, ты попугай.

– Молодец. Совмещаешь с учебой в универе? – спрашивает Аслан, а я теряюсь.

– Так я его давно закончила.

– Серьезно? Я думал тебе 18, – удивляется он.

– Мне 26, – краснею я.

– О, да вы отлично сохранились для вашего возраста! – восклицает Мила.

А ты – нет, карга старая.

– Спасибо за комплемент, – приторно— сладко скалюсь. – Мой папа всегда шутил, что “маленькая собачка до старости щенок”.

Черт! Ну кто дергал меня за язык сравнивать себя с щенком?

– Ха, – смеется Аслан. – Мне уже нравится твой папа.

Замолкаю, потому что это для меня больная тема, но им об этом знать не обязательно.

– Аслан, милый, пойдем уже где-нибудь пообедаем. Я устала, – воспользовавшись заминкой, она сжимает его ладонь и смотрит голодным взглядом, давая мне понять, что это она – его женщина, и после того, как они утолят физический голод, приступят к плотскими утехам. И чему я удивляюсь? По ним видно, что они – пара: взрослые, красивые, успешные, богатые люди. И я – мелкая девочка – до старости щенок. И спереди и сзади – мать ее пионерка.

– Да, идем, – соглашается он. – Рад, что у тебя все хорошо, Ирада. Береги себя.

– Спасибо. И вы тоже, – выдавливаю из себя улыбку, которую они уже не замечают, потому что обходят меня и идут, взявшись за руки.

А я смотрю им вслед, и ничего в них нет. Но все равно невольно зависаю на переплетенных пальцах и наблюдаю за тем, как Аслан поворачивает голову, что— то говорит своей Миле, а она смеется. Счастливые. Рада за них, но не от всего сердца.

Глава 4. Принцессы

Ирада

– Аааа! Моя девочка вернулась! – кричит сестра, распахнув дверь в квартиру. Наш самолет приземлился в шесть, но только к восьми я добралась до дома. Спасибо родителям Афины – они встретили нас и подкинули меня.

Старшая сестра Сабина душит меня в объятиях, целует в обе щеки и отстранившись, говорит восхищенно, – Загорела— то как! Красотка!

– Кичик— апаааа! ("кичик апа" или "младшая мама" – так называют родную тетю – младшую сестру папы или мамы) – из комнаты вылетает племяшка Нафиса и летит ко мне. Ловлю ее на лету, кружу в прихожей и крепко обнимаю.

– Нафиска, как я по тебе скучала, крошка! – целую ее, вдыхаю аромат и прижимаюсь к малышке. – Я тебе столько всего накупила. Сейчас покажу.

– Балуешь ты ее! – цокает сестра.

– Конечно, а кого мне еще баловать? Я и тебе привезла.

– Ну хорошо. Раз мне тоже, тогда не буду ругаться. Только ты сначала переведи дух и на кухню иди.

– Вкусняшки мне приготовила? – играю бровями и хихикаю.

– Твои любимые.

Не соврала. Приняв душ и переодевшись в домашний комплект, захожу в царство Сабины и тяну носом, вдыхая аромат запеченной курочки с картошечкой, любимый салат “Оливье”, ватрушки с джемом с пылу с жару и бутылка любимого “Тархуна”.

– Мама дорогая! Да у нас Новый год! – потирая ручки, сажусь за стол и чувствую себя королевой, потому что сестра вокруг суетится, накладывает салатика, картошки и мои любимые куриные ножки, да побольше. – Не жалей, Саба. У меня метаболизм хороший, все переварится.

Сестра и племянница – мои самые близкие люди. Когда родители погибли, Сабина заботилась обо мне и каждый день приезжала в больницу, несмотря на то, что Нафисе было тогда полтора года. Это потом мы узнали, что еще до аварии ее муж завел на стороне любовницу, которая родила ему сына. Сестра ушла от него и вернулась в отчий дом. Теперь у нас здесь бабское царство. График у меня свободный и ненормированный, поэтому я успеваю забрать племяшку из садика, пока Сабина на работе. Она бухгалтер и сердце нашего дома. Несмотря на родство, мы очень разные. Сабина – воплощение традиционной восточной девушки и хозяйке. А я своенравная, свободолюбивая язва, и как говорит моя тётя, будущая свекровь на второй день выгонит меня из дома за мой длинный язык.

– Ну рассказывай, как слетала? Как Аружан? Привыкла уже?

– Слетала отлично. Аружан передавала привет, живет и здравствует. А я как видишь, времени зря не теряла, купалась, загорала, по магазинам бегала. Только…– запинаюсь, когда хочу рассказать о происшествии.

– Короче, взбаламутила я всех пойти на ночной пляж и поплавать при свете полной луны.

– Прям как ведьмы.

– Ага, – смеюсь я с набитым ртом и прикрываю его ладошкой. – Ну и я случайно заплыла за буйки.

– Ирада! – угрожающе пыхтит сестра. – Как можно случайно заплыть за буйки?

– Я не заметила! – оправдываюсь. – Было темно! Ну и я хотела плыть обратно, но внезапно ногу свела страшная судорога. Было так больно – капец! Искры из глаз! Я пытаюсь плыть, но вторая нога меня не слушалась. И тут я поняла, что ухожу под воду и слышу только, как девчонки кричат: “Помогите! Хелп! Хелп!” А потом все, я отключилась.

Смотрю на сестру, а ее всю трясет и в глазах застыли слезы. Срываюсь к ней, обнимаю за плечи и успокаиваю. Она у меня такая ранимая, чуть что, сразу плачет.

– Дурочка ты, Ирада! Как ты могла? – ругает меня Сабина. – Тебе мало было одной аварии?! Ты же могла умереть! Вечно ищешь приключения на пятую точку.

– Вот Аружан также сказала.

– И правильно сделала.

– А ты не хочешь спросить, как меня спасли?

– Как? – указательным пальцем сестра смахивает блестящие капельки с глаз, а я возвращаюсь на свое место, закатываю рукава на растянутом лонгсливе и вещаю:

– Мужчина услышал, как девочки кричат и бросился на помощь. Нырнул и достал меня, словно я жемчужина на дне морском.

– Жемчужина! – прыскает Сабина. – Ирада, ты фантазерка.

– Но какой это был мужчина! – на лице невольно расцветает улыбка, стоит мне вспомнить Аслана. Я мельком увидела его обнаженный торс, когда очнулась. Подумала, что так наверное, сейчас встречают в раю.

– Эй, Ирада! – Саба щелкает пальцами перед глазами. – Земля вызывает Ираду!

– А? Что?

– Я говорю: и что там был за мужчина?

Молчу, пытаясь подобрать слова, чтобы описать того самого мужчину. Мужчину, что лишил меня покоя. Мой типаж, мой идеал, моя недосягаемая высота.

Я встречалась лишь однажды с парнем, с которым познакомилась на работе. Сходили на несколько свиданий, пару раз поцеловались и я поняла: нет, не мое. Не ёкает, не сносит крышу, не будоражит сознание. Полный штиль. А парень хороший.

Но Аслан…Он Лев. И при виде него у меня напрочь отключается разум и работают только чувства. А им нельзя доверять – можно сильно обжечься.

Рассказываю Сабине о нем, о том, что он “безвозмездно, то есть даром” (читать голосом Совы из “Винни Пуха) оплатил мой счет в клинике, о случайной встрече в торговом центре. И, конечно, о бабе его красивой, с ног до головы в бренды одетой.

– Ну и что, что в бренды! – цокает Сабина. – Подумаешь! Ты и без них супер! Уверена, все на тебя там заглядывались.

– Ты что, мать, такие, как он не смотрят на таких как я. Они западают на длинноногих загорелых красоток с вареником вместо рта, – втягиваю щеки, делаю губы уточкой и скашиваю глаза к центру. Сабина громко хохочет. – Вот одна такая мадам с ним и была тогда, – за ее улыбкой я все же разглядела небольшое разочарование.

– Зря ты так. Ты у меня красивая, умная, начитанная, непосредственная. И губы у тебя тоже пухлые…от природы, – хвалит меня сестру.

– Да, вот именно! И вообще вареники лучше есть, а не целовать, так?

– Боже мой, – Сабина падает на стол и трясется от смеха.

– Вот ты смеешься, а мне тогда было очень страшно.

– А кто виноват? Тебя авария не убила, так ты решила утонуть.

– Саба, я же кошка, у которой девять жизней, – взбиваю свои роскошные кудри. – Две уже использовала. Есть еще семь.

– Дурная! Хорошо хоть мужчина тот мимо проходил, – задыхаясь, проговаривает она.

– И сделал искусственное дыхание рот в рот, – щурюсь, театрально вскидываю руку и с придыханием продолжаю. – А потом назвал ее Русалкой и свалил в закат с другой принцессой.

– Ирада! Ты неисправима. Я не знаю другую принцессу, но сомневаюсь, что у нее есть хотя бы половина твоего артистизма и чувства юмора!

– Эх, да, – грустно вздыхаю и поджимаю губы так, что уголки едут вниз. – Принцессы бывают разные.

Глава 5. Мой типаж

Месяц спустя

Аслан

– Ну и как тебе с арабами работается? – спрашивает бизнесмен Ансар Дулатов, расстегивая пиджак и садясь за стол. – Жара не надоела?

– Неплохо работается. Вошел в состав команды, организующей инвестиционный круглый стол Казахстан – Арабские Эмираты. Через месяц в Астане. У них среди прочего крупный проект в области возобновляемых источников энергии в Казахстане. Собираются совместно строить ветровые электростанции в Жамбылской и Туркестанской областях, – рассказываю сухо.

– Ты им занимаешься? – Дулатов неожиданно проявляет интерес.

– Среди прочего – да. Поэтому я здесь. Но только на пару месяцев. Буду здесь и в столице, пока не проведем встречу.

– И что, самый главный тоже будет?

– Будет, – киваю и легонько дергаю уголками губ. – Самый главный, плюс премьер, руководители нацкомпаний, а с арабской стороны шейхи, министры, бизнесмены.

– Ну молодец, – качает головой.

– Так это не я, это команда, – беру со стола чашку чая с молоком и делаю большой глоток. Как я по такому соскучился.

– Эх, Аслан, умный ты парень, но с твоими мозгами не на дядю работать, а что— то свое создать. Не думал об этом? – Ансар складывает руки в замок и ждет ответ.

– Думал, – киваю. – Но пока я не готов вернуться.

– Бежишь что ли от чего–то? Или…от кого— то?

Ансар хитро щурится, будто как книгу меня читает. Ума и проницательности ему не занимать, ведь человек без этих качеств не сколотил бы свое состояние и не стал бы одним из богатейших предпринимателей Казахстана. А Ансар – владелец торговых центров, автосалонов, магазинов, и как говорится заводов— пароходов. Мы познакомились с ним, когда я работал финансистом в крупной горнорудной и металлургической компании. Тогда я делал первые шаги в консультировании и инвестициях. У Ансара своих консультантов хватает, но ему просто нравится открывать дорогу молодым. Как он говорит: “В 90— е пришлось самим карабкаться наверх, так почему бы сейчас не помочь тем, кто что— то может”? Уважаю его не только за это, но и за прозрачность в ведении бизнеса.

– Да от кого же мне бежать? – прячу ложь за усмешкой, ведь он прав: я убежал от женщины, которую любил и до сих пор люблю. Но открыв ей сердце, понял, что она навсегда – чужая и даже несмотря на развод с мужем – моим другом – всегда будет принадлежать только ему. Я рад, что они в итоге воссоединились и даже сына родили. Но мы вертимся в одном обществе и уехать отсюда было лучшим решением.

– Смотри, Аслан, – предостерегает Ансар указательным пальцем, – иногда бежишь— бежишь, а далеко убежать от себя все равно не сможешь.

***

Вся неделя была очень насыщенной: встречи, разъезды, онлайн митинги команды, а с учетом разницы во времени приходилось подстраиваться под Дубай. К этому ритму я привык, но в пятницу захотелось просто выдохнуть и расслабиться. Приятель Дидар, с которым мы вместе работали, предложил сходить в бар субботним вечером. Только вечер у меня начался в десять, когда я смог, наконец, отключиться от работы.

Оказалось, я отвык от русской и казахской речи в барах, потому что их в последние полтора года вытеснили английский и арабский. Место, как я понял, популярное, людей много, но Дидар ждет меня на втором этаже за низким стеклянным столиком, развалившись на диванчике рядом с девушкой. Пока меня ждал, времени зря не терял.

– О, брат, наконец— то. Думал, ты решил меня кинуть, – смеется Дидар, пожимая мою руку.

– Ну без меня ты не скучал, – падаю на диван и забрасываю одну ногу на другую, опираясь лодыжкой на колено.

– А это знакомая моя – Альмира. Мы случайно здесь столкнулись.

– Привет! – поднимает вверх ладонь и тянется за коктейлем. Пьет его из трубочки, исподлобья поглядывая на Дидара. Мне даже напрягаться особо не надо, чтобы считать ее поведение. Тут и так все понятно.

– Ой, а у нас новенький? – над ухом раздается расслабленный сексуальный голос. Он тут же цепляет меня и заставляет повернуть голову. Вижу сначала длинные ноги, скольжу взглядом вверх по облегающему черному платью, линии декольте, и наконец останавливаюсь на лице. Милая мордашка, восточные черты лица, густые, прямые черные волосы. Мой типаж.

– Привет, – поняв, какой эффект на меня произвела, улыбается. – Присяду?

– Садись, – усмехнувшись, киваю ей.

– Это подруга моя, – говорит Альмира.

– Карима, – подает мне руку, пожимаю ее, чувствуя пальцами мягкую кожу. А вот имя ее – контрольный в голову. Карим…так зовут моего лучшего друга, с которым я оборвал все связи, потому что он и есть муж Зары.

Но девушка хорошенькая. Может, даже правильная.

– Ну рассказывай, – говорит друг, поддавшись вперед. – Что там наши арабские друзья?

– А что они? Цветут, пахнут, вкладывают в наши страну свои миллионы. Уже около трех миллиардов долларов вложили. Так что молодцы, что сказать.

– Ну а сам как? Непривычно здесь тебе?

– Да, нормально, – беру пустой бокал и наливаю в него виски. – Главное – с отцом и сестрой повидался. Остальные меня мало волнуют.

– Вот, девочки, посмотрите, Аслан у нас одинокий волк. Или, как правильно сказать – лев?

– Лев? – тянет гласную Карима. – Вы знаете, вам очень идет это имя.

– Правда? – тяну вверх уголок рта.

– Да! Оно такое властное.

– Надо же, никогда не думал об этом.

– А вы в Дубае работаете?

– Да.

– Он очень крутой финансист, – расхваливает Дидар.

– Круче, чем ты? – смеется его спутница.

– Нет, не круче. У нас просто разные сферы, – подношу бокал к губам, делаю глоток и чуть запрокидываю голову. Вкус мягкий и пряный – отличный односолодовый. Только сейчас чувствую, что расслабляюсь. А что будет дальше?

– Мальчики, мы отойдем попудрить носик, – Альмира встает и поправляет чуть задравшееся платье.

– Не скучайте без нас, – вторит ее подруга и стреляет в меня глазами. Да я все понял уже, можешь не сигналить.

– Хорошие девочки, да? – лыбится Дидар. – И заметь – ровные. (то есть правильные, хорошие – прим. авт.)

– Очень ровные, я бы сказал, – допиваю виски и ставлю бокал на стол. В этот момент у Дидара загорается телефон, отчего он меняется в лице.

– Твою мать! Жена!

Схватив мобильный, он встает и отходит в дальний угол поговорить или придумать какую— нибудь байку про работу или пацанов. Я не монах и не святоша, но если бы я любил женщину, которая бы любила меня, никогда бы ей не изменил. Но я чертов садист, поэтому у меня такой образ жизни.

И снова я возвращаюсь мыслями к ней. Чтобы не думать и не гадать, а как оно могло быть, встаю и подхожу к стеклянному ограждению, и окидываю придирчивым взором толпу на первом этаже.

В полутемном баре играет музыка, кто— то танцует, кто— то пьет, кто— то в углу обжимается. Места у барной стойки заняты, но взгляд цепляется за что— то смутно знакомое. Это облако кудрявых темных волос вновь возникло перед глазами. Расставив руки по сторонам, сжимаю ладонями парапет и пытаюсь понять – она или нет. Может, мне показалось?

Девушка садится боком и судя по выражению лица недовольна происходящим. Нахмурившись, она что— то говорит парню, который встает к ней вплотную, но она выставляет вперед ладонь и мотает головой. В следующую секунду внутри меня кровавой рекой разливается ярость, потому что я вижу, как она прикладывает ладонь ко лбу, убирает волосы назад и обхватывает пальцами горло. Ей плохо, но похоже, никто кроме меня этого не видит. Опираясь рукой на барную стойку, девушка встает и, пошатываясь идет к выходу, но в этот момент ее берет за локоть тот самый парень, а сзади пристраивается еще один.

– Бл**ь, девочка! – рычу я вне себя от гнева, срываюсь с места и лечу к лестнице.

В голове, кроме мысли: «Только бы успеть» возникает еще одна: «Я не для того вытаскивал мелкую из Персидского залива, чтобы ее потом изнасиловали!»

Глава 6. Заноза

Аслан

Пробираюсь сквозь плотную толпу, без извинений расталкивая людей на своем пути. Кудрявая макушка скрылась из виду и от страха, что опоздал, от затылка до пят пробегают мурашки. Отчего— то чувствую себя в ответе за девчонку, которой спас жизнь. Будто она вторым рождением мне обязана.

Лечу к выходу и на пустом крыльце бара беспокойно озираюсь по сторонам.

– Нет, я не хочу, – слышу тонкий голосок, больше похожий на плач. – Не трогайте меня. Нет.

– Чё ломаешься? Целку из себя строишь, – скалится один из *удаков.

– Давай ее в машину.

Поворачиваю голову, приглядываюсь к слабо освещенное парковке вдоль улицы. Бар в центре города и вдоль дороги вечно стоят машины. В одну из них сейчас заталкивают девчонку, которая уже и на ногах не стоит. Твою мать, скорее всего ее накачали наркотой, чтобы изнасиловать.

Срываюсь с места и бегу к тачке. Хватаю за шкирку урода, который лапал ее несколько минут назад и отбрасываю на траву.

– Бл**ь, – скулит он, как шавка.

Принимаюсь за другого, беру его за грудки и со всей силы впечатываю в тачку. Заношу кулак и бью урода по челюсти. Хлюпик тут же сползает по двери прямо на землю, а мне хочется его добить. Резко поднимаю за руку на себя и в этот самым момент уже в мое плечо впиваются чьи— то слабые пальцы.

– Подождите! Пожалуйста не надо! Это все понарошку, – схлестнулись взглядами, застываем. Она меня узнала. – Это вы?

– Я, – цежу сквозь зубы. – Что бл*дь понарошку? – смотрю во все глаза и до сих пор не доходит, что передо мной стоит та самая девчонка. Живее всех живых. Ни тени наркоты и алкоголя на лице. – Что за фарс мать вашу?

Свет вспышек с двух сторон ослепляет. Выпустив из захвата парня, выставляю ладонь вперед и щурюсь. Различаю силуэты людей, двое из которых держат камеры, направленные на меня. Какая— то девушка подбегает ко мне и сует в лицо микрофон.

– Здравствуйте! Это социальный эксперимент. Спасибо, что спасли нашу девушку. Скажите, пожалуйста, как вы заметили, что что— то не так и почему пошли за ними?

Делаю глубокий вдох и выдох через нос. Насупившись, кошусь на мелкую, которая стоит воды в рот набравши и трясется.

– Камеры выключите! – рычу я девушке с микрофоном.

– Что простите? – удивляется еще.

– Я сказал: “Камеры выключите”. Быстро! – рявкнул так, что молодые парни стушевались и тут же опустили свои приборы.

– Но почему?

– Какой канал? Что за программа? – голосом бывалого опера допрашиваю журналистку. Вокруг нас уже собирается толпа зевак, выбежавшая на из бара и заведений по соседству.

– Пятый канал. Программа “Эксперимент”, – мямлит под моим натиском. – Мы проводим социальные эксперименты и поднимаем важные проблемы нашего…общества.

– Как вас зовут?

– Камилла.

– Вы в курсе, Камилла, что в стране действует закон, по которому вы не имеете права снимать и использовать изображение человека без его согласия?

– Дааа, – тянет она неуверенно, – но законом могут быть предусмотрены случаи, когда получение согласия не требуется.

– Тогда я подам в суд на ваш канал, – предупреждаю я.

– Но мы же наоборот скажем, что вы молодец, что вы спасли девушку от насильников.

– Насильников? Это эти что ли? – машу рукой в их сторону. Один уже отряхнулся и греет уши рядом с нами, другого я сильно приложил и у него губа кровоточит. Завтра будет ходить с синяком на скуле. – Парни, вы актеры?

– Студенты “Жургеновки” (Казахская национальная академия искусств имени Жургенова, в народе известна как “Жургеновка”).

Тяжело вздыхаю. Да уж, отыграли на пять с плюсом.

– Вы понимаете, что я вот этому, – тычу в сторону пальцу, – расхерачил лицо, которым он будет зарабатывать? А этого мог не на траву выкинуть, а на асфальт. Он бы ударился затылком о бордюр и умер!

– Согласна! Надо было пораньше прибежать. Мы просто не успели.

– Не успели они бл**ь. Где была охрана?

– У нас все согласовано с администрацией. Мы попросили их не вмешиваться.

–Да вы издеваетесь? – ладонью массирую кулак, которым врезал пареньку и посмотрев в сторону, чувствую, как накрывает новая волна ярости. – А ты что стоишь, девочка?

– А что мне еще делать? Лечь? – огрызается. Глаза б мои ее не видели.

– Смелая, да? – насмешка выходит непривычно злой. – А ну— ка давай отойдем.

Разворачиваюсь, шагаю через арык и иду вверх по улице. Ирада семенит за мной, скрестив руки на груди и дрожа не от холода, не от страха передо мной. Ну конечно, мы же только с виду такие храбрые.

– Эй, Аслан! – зовет меня Дидар. – Ты куда?

– Брат, прости, – бросаю на ходу, замечая за его спиной двух брюнеток. – Дальше без меня. Проблемы возникли.

Вернее маленькая проблема. Заноза в заднице.

Останавливаюсь у какой— то круглосуточной аптеки, аккурат под светящимся зеленым крестом и разворачиваюсь к Ираде.

– Рассказывай.

– Что? – хлопает длинными ресницами и кусает губы. Они у нее такие пухлые и розовые, что меня мгновенно передергивает. Смотрю выше, в глаза – черные, как сама ночь.

– Что ты здесь потеряла?

– Я подруге помогаю. Она мне предложила сняться в программе и сыграть девушку в баре. Вы, может, не знаете, но накачивание девушек наркотой – это очень серьезная проблема в нашей стране. А у меня есть своя гражданская позиция.

– Я— то знаю. Даже лучше, чем ты думаешь, – в памяти второй раз за вечер всплывает Карим, которого точно также подставили: накачали кетамином и подложили под него секретаршу.

– Да? – удивленно поднимает брови. – Откуда?

– Неважно.

– Я не понимаю, почему вы злитесь?

– Потому что мне не нравится, когда из меня делают дурака, – цежу сквозь зубы.

– Никто и не собирался. Просто только вы нас заметили. Это третий бар, где мы снимаем. В первых двух люди подходили и предупреждали, что мне что— то подсыпали, а в этом нет. И это, понимаете, очень грустно, потому что даже если кто— то и увидел, но ничего не сделал, подумав, наверное, что это не их дело. Мы ждали— ждали, а потом режиссер сказал нам выйти и сделать вид, как будто меня увозят.

– Молодец! Шикарно сыграла, – с ядовитым сарказмом заявляю ей. – Дайте “Оскар” этой богине бл**ь, – рявкаю я.

– Вы материтесь как сапожник, – делает мне замечание, как моя училка в старших классах.

– А ты…– хочу разнести ее, но слова застревают в горле, когда смотрю на ее белоснежное ангельское личико. Быстро скольжу вниз, подмечая серебристый топ с длинным рукавами, но открытым плечом и животом. Узкие брюки почти такого же цвета подчеркивают ее талию округлые бедра. Выдыхаю. Эту девочку нельзя трогать. Она же ходячая мелкая катастрофа. – Ты..

– Что я?

– Просто будь осторожна. Я не для того вытаскивал тебя из Персидского залива, чтобы ты стала жертвой группового изнасиловния.

На ее серьезном лице внезапно расцветает солнечная улыбка.

– А вы переживали? За меня переживали, да?

– Нет. Я не хотел, чтобы мои старания прошли даром, – нахожу более или менее нормальную причину.

– Так они и не прошли, – пожимает плечами Ирада. – Спасибо.

– Пожалуйста, – не смотря на нее иду в сторону бара.

– А вы куда? – спешит за мной.

– Куртку в баре заберу и вызову тебе такси, – бросаю через плечо.

– Так я с подругой уеду, – забавная она все— таки. Я уже и забыл, какого это общаться с девушкой, у которой нет на тебя планов. Как и у меня на нее.

– Хорошо, – останавливаюсь, оборачиваюсь и она резко в меня врезается, а я инстинктивно хватаю ее за руки, чтоб не свалилась на асфальт.

– Ой, – пищит, как мышь и бросает на меня невинно— убийственный взгляд из— под полуопущенных длинных ресниц. Спускаюсь ниже и, остановившись на дразнящих искусанных губах со следами розовой помады, понимаю, что ее нужно немедленно отпустить и больше никогда с ней не пересекаться. Она – другая девочка. Та самая чистая, ровная, правильная, которая в будущем станет для кого— то идеальной женой и матерью. Таких, как она, трогать нельзя.

– Пошли, сдам тебя в руки твоей подружке.

Несмотря на то, что тело напряжено до предела, собираю всю волю в кулак, разворачиваюсь в сторону бара и иду, не оглядываясь.

Глава 7. Что я ему скажу?

Ирада

Я снова видела его во сне. Он ничего не делал, нет. Он просто стоял, нахмурившись, и молча смотрел на меня. И я знаю, что вляпалась по самые уши в то, во что никогда не верила. Ну не верила я, что можно засыпать и просыпаться с именем человека на устах. Не верила, что можно запрограммировать себя так, чтоб он тебе приснился. Не верила, что и у меня когда-нибудь будут порхать в животе бабочки от воспоминаний о нем. И это плохо очень, потому что несбыточно.

Медленно разлепив веки, сладко потягиваюсь на кровати и нежусь в лучах теплого утреннего солнца. Картинки вчерашней ночи снова настойчиво врезаются в память, требуя, чтобы я их опять посмотрела, освежила самые незабываемые моменты нашей встречи. Так я помню…все до мельчайших деталей.

Нет— нет— нет. Надо срочно прикрывать эту лавочку, пока она не довела хорошую девочку до греха. Скидываю одеяло, встаю и выхожу из комнаты. Но иду не в ванную, хоть и помятая и пахну не розами, а на кухню. Стакан теплой воды натощак – мой утренний ритуал.

Вот только дальше порога я не иду, а останавливаюсь в дверях и, привалившись к косяку, наблюдаю за старшей сестрой, которая, кажись, поймала дзен. Ммм, у кого— то вчерашний вечер с шефом прошел лучше, чем мой. Сабина блаженно улыбается, гладит нижнюю губу подушечками пальцев и плавно переходит к шее. Глаза закрыты, поза расслабленная – небось начальника своего вспоминает.

– Боже— боже, ну и рожа! – хмыкаю, от чего она распахивает глаза и заливается краской.

– И тебе доброе утро! – стыдливо прячет черные очи в кружке чая.

– Судя по глупому выражению лица, свиданка прошла отлично! – подхожу к столешнице, беру пузатый графин со стаканом и наливаю себе воды.

– Более чем, – дразнит меня.

– Ну тогда мне нужны все подробности!

Классика, проверенная временем: поездка на Кок— Тобе, любование закатом, ужин и вишенка на тортике – поцелуй в машине. Все— таки правильная Сабина женщина и свидание у нее правильное.

– Ах, как миииило, – подперев щеки кулачками, мечтательно вздыхаю.

– И вот он дождался, пока я зайду домой, и только потом уехал, – заканчивает она. А я ей говорила, что так в книгах пишут и в кино показывают: если девушка интересна мужчине, он будет стоять под ее окнами хоть час.

– И ты даже на чай его не пригласила! – сокрушаюсь.

– Зачем?

– Как зачем? Для продолжения знакомства в горизонтальной плоскости! – расплываюсь в коварной улыбке.

– Дурная! – щеки зарделись еще сильнее. – Мы не торопимся. Он очень осторожен, считается с моими чувствами. А я…я пока не готова снова спать с мужчиной.

– Ффф, спать! Не спать, а make love, – с придыханием дразню ее я. – Сечешь разницу? Заниматься любовью…как звучит, а?

– Знаешь, – склоняет голову набок и прищуривается, – а ведь с тобой что— то не так. Вот чует мое сердце! Ты во сколько вчера домой заявилась?

– В два, – смачно зевнув, поднимаю руки вверх и потягиваюсь. Топ ползет выше, обнажая плоский живот и кусочек шрама, аккуратный пупок и мой длинный розоватый шрам.

– В два. Прекрасно. Хорошо хоть жива— здорова, – бурчит я. – И что можно было до двух снимать в этом баре?

– Мммм, – поджав губы, смотрю на нее игриво, – я там кое— кого встретила.

– Таак, – ерзает на стуле, устраиваясь поудобней.

– Помнишь, я рассказывала про мужчину, который спас меня в Дубае? Вот его я и встретила.

И я пересказываю ей события вчерашнее ночи о съемках в баре, подсыпанных наркотиках, почти поруганную честь, драку и чудесное спасение девицы.

– Господи, Ирада. Только ты могла найти такие приключения на пятую точку! – восклицаю и порицаю одновременно.

– Саба, ты бы видела этого рыцаря, – чуть не хнычу. – Он такой…такой мужиииик! Красивый, мускулистый, а дерется как! И меня знаешь так схватил крепко, что у меня чуть в зобу дыхание сперло.

– Чтооо? – хохочет Сабина.

– Это из басни Крылова, – с укоризной смотрю на сестру.

– И кто он?

– Какой— то очень крутой финансист. А имя у него все— таки мужественное – Аслан.

– Ну да – лев.

– Лев и есть, – мечтательно вздыхаю и показываю ей свои руки. – У меня от него мурашки по коже.

– Ирада, осторожно! – хмурит брови Сабина. – Не наступи на те же грабли, что и я. У меня после первого знакомства с Таиром тоже так было. Бабочки в животе, мурашки по коже, затуманенный разум. Не мужчина, а принц на белом коне. И к чему это привело? Я влюбилась без памяти, а он нет. Итог ты знаешь.

– Знаю— знаю, – взлохмачиваю кудряшки и кусаю губы. – Но не могу выбросить его из головы. Я ведь даже его прогуглила. Знаешь, сколько ему?

– Сколько?

– 39.

– Что? 39? Ирада, тебе 26!

– И что? Я же не замуж за него собираюсь. И вообще, мы, наверное, больше не увидимся. Укатит в свой Дубай, поминай, как звали.

– Я знаю, что ты кого угодно можешь достать из— под земли.

– Неет, я не собираюсь за ним следить. С ума сошла? – отмахиваюсь.

– Пообещай мне!

– Обещаю…А вдруг судьба еще раз нас сведет, а? В каком— то детективе я прочитала: одно убийство – ищи преступления, два убийства – ищи связь, а три – это уже серия.

– Я сейчас не очень улавливаю суть, – встряхнув головой, переспрашивает.

– Я о том, что случайности неслучайны.

– Ой, Ирада! Не играла бы ты с огнем. Очень болючие от него ожоги. И шрамы страшные.

***

Хотела устроить себе воскресный день— тюлень, но кнопка захотела погулять и мы втроем вышли в центр искать приключений и развлечений. В итоге к вечеру умаялись так, что в пять я еле стояла на ногах. Мой вечер мог бы пойти по хорошему сценарию: горячая ванна с пеной и при свечах, пицца, которую мы решили заказать, потому что Сабе было лень готовить, а мне тем более, и какая-нибудь французская романтическая комедия. Но внезапно позвонила Камилла и я пропала.

– Ирада, мой ангел, спасай меня! – взвыла подруга и бывшая сокурсница. Мы учились на одной кафедре, только я на факультете PR и связей с общественность, а она на журфаке. Мы подружились на одном институтском мероприятии и общаемся до сих пор. Более того, я очень благодарная Камилле за то, что однажды она меня поддержала. Ну и она знает, что я настолько безбашенная, что соглашусь на любой кипиш, кроме голодовки.

– Что на этот раз? – плюхнувшись на кровать, оттягиваю кудрявую прядь и принимаюсь накручивать ее на палец.

– У нас все плохо. Вчера мы отсняли классный материал, я специально сегодня приехала в офис отсмотреть. Это пушка!

Господи, ну что за одержимый работой человек. Нет бы отдыхать в законный выходной.

– Ага, надеюсь я там не толстая?

– Ты красотка. И мужик этот, который тебя спас,– огонь!

Я— то знаю, что он огонь. А вот ты…Стоп! Что это? Ревность?

– Так хорошо сняли, но он категорически против, чтобы мы выдавали это в эфир. Я уже ему сейчас звонила и умоляла: и так, и эдак, и обещала, что мы лицо ему закроем и голос изменим. Он ни в какую.

Резко сажусь на кровати, не веря своим ушам.

– Ты с ним разговаривала? Откуда у тебя его номер?

Даже у меня нет его номера!

– Ирад, ну ты как вчера родилась. Я на телеке работаю, могу человека за пять минут найти.

– Но это нереально! – сомневаюсь я.

– Хорошо, я искала его номер с утра. И один коллега из Астаны мне его нашел. Ты знала, что этот Аслан – финансист?

– Узнала из “Гугла”. Я же тебе еще вчера сказала, что в Дубае он вытащил меня из воды. Поэтому и узнал в баре.

– И вот поэтому мне и нужна твоя помощь. Я ему даром не сдалась, а мне позарез нужны эти кадры. Пожалуйста, Ирадочка, выручи меня! Поговори с ним, – умоляет подруга.

– Блин. Ками, ну что я ему скажу? – восклицаю я. – Он меня вчера чуть не прибил.

– Ну не прибил же. И вообще знаешь, что он сделал? – сделав голос ниже и загадочней, спрашивает она. Знает, зараза, как меня заинтриговать.

– Что?

– Мы же с тобой раньше уехали, а он еще оставался с ребятами из “Жургеновки”. И прикинь, он им бабки скинул за физический ущерб.

– Что? Они меня пытались изнасиловать, а он им бабки дарит?

– Ну там у одного теперь вся щека синяя, – мнется она.

– И это вообще— то вы должны были ему дать денег.

– Но дал тот, кто бил. А второму тоже скинул, но поменьше.

– Это что за “аттракцион неслыханной щедрости”, как говорил мой папа?

– Так он с них расписку взял, что они претензий не имеют. Умный дяденька. Короче, пожалуйста, попроси его в знак вашей дружбы дать разрешение на использование кадров, – и вот мы добрались до сути вопроса.

– Нет! Ками, я тебя люблю, но лучше нам с ним не встречаться. Либо он меня убьет, либо я доведу его до инфаркта. Ему и так много лет уже.

–Всего 39! – смеется подружка. – Ну пожалуйста, я умоляю тебя. Проси что хочешь, я все сделаю. Просто позвони ему и скажи, что очень надо. Я клянусь, что лицо ему закрою так, что родная мать не узнает.

Сильно впиваюсь зубами в нижнюю губу и нервно вожу ими туда— сюда, понимая, что во мне сейчас борются две силы: ангел и демон. Ангел твердит, что это не моя проблема и нам нужно держаться подальше от Аслана. В то же время демон пытается перетянуть меня на темную сторону и шепчет сладко: “Позвони. Ты же хочешь услышать его голос еще раз. Всего один разочек”.

– Хорошо, кидай номер в вотсап, – заколдовано произношу в трубку.

– Ты прелесть. Я твоя должница. Минуту.

Камилла отключается, а через десять секунд на телефон приходит контакт Аслана. Гипнотизирую красивые цифры глазами и дрожащим пальцем нажимаю на кнопку “Добавить”.

– Это ничего не значит, – твержу вслух, пытаясь убедить саму себя, что это просто телефон человека, который мало ли, но когда-нибудь может мне пригодиться. – Окей, Гугл. Ну давай попробуем.

Нажав на зеленый значок, прикладываю мобильный к уху и слушаю мучительно— долгие монотонные гудки. Когда надежда, что он возьмет трубку, тает, как и мое терпение, гудок резко обрывается и я слышу его низкий сексуальный голос:

– Да?

Нервно сглатываю – была ни была.

– Аслан, здравствуйте! – говорю тихо.

– Здравствуйте, – строго отвечает он.

– Это Ирада. Помните меня?

Боже, ну что за глупый вопрос? Ну конечно, он помнит. Он же из— за меня вчера подрался. В трубке раздается тяжелый вздох – ох не к добру он, ох не к добру.

– Что на этот раз Ирада?

Глава 8. Не фиалка

Ирада

– Что на этот раз, Ирада?

Мое имя, произнесенное его хриплым сильным голосом, даже звучит иначе. Мелодично, необычно и красиво. Должна ответить ему, но замираю, слушая размеренное дыхание на другом конце провода.

– Я жду, – пока терпеливо произносит Аслан.

– Я, – прочищаю горло, – я по просьбе подруги звоню. Понимаете, это правда очень важно. Наше общество должно понять, что нельзя закрывать глаза на проблему насилия над женщинами, будь то в барах или за закрытыми дверьми.

Ирада, остановись! Тебя понесло не туда.

– Если уж на то пошло, я тоже против насилия. Но от меня ты что конкретно хочешь? – усмехнувшись в трубку, спрашивает мужчина.

– Поговорить, – запинаюсь. – То есть объяснить, почему вы должны быть в этой программе. И если вы дадите мне пять минут я вам все объясню.

Он молчит, а я нервничаю, будто от ответа жизнь моя зависит.

– Ирада, у меня сейчас нет ни времени, ни желания этим заниматься, – лениво говорит он.

– Всего пять минут. Вы можете даже время засечь.

– Честно скажу, мне сейчас не очень удобно, – соглашается он после непродолжительной паузы. – Я еду на встречу с другом, а ночью у меня самолет в Астану.

Ну ладно, я хотя бы попыталась. Скажу Камилле, что ничего не получилось.

– Хорошо, я понимаю. Еще раз спасибо, – тихо благодарю я.

–Пожалуйста.

– До свидания.

– До свидания.

Вот и все, вот и поговорили. Бросаю телефон на кровать, а потом и сама падаю рядом, громко при этом взревев от стыда, что пришлось уговаривать его и давить на совесть. И хорошо, что он отказался. Мои последние нервные клеточки и так на грани вымирания, а если бы мы проговорили на пять минут дольше, я бы и без них осталась. Забудь, Ирада. Просто забудь. Мы две параллельные, которые никогда не пересекутся. И зачем ты ему позвонила, дурочка?

Короткий сигнал о входящем прерывает мое самобичевание. Нехотя тянусь за телефоном, захожу в мессенджер и чуть не роняю его, когда вижу в первой строке его имя. Открываю и вижу, что он прислал мне геолокацию и подписал ее: “Я здесь на два часа. Другой возможности не будет”.

Второй раз мне объяснять не нужно. Срываюсь с места и распахнув двери шкафе, начинаю хаотично двигать вешалки в поисках нормального наряда. Чтоб не как вчера – вырви глаз. И не как тогда в “Дубай Молле” – девочка— припевочка в цветастом сарафане. Нужно что— то простое и стильное. Пробежавшись пальцами по плечикам, достаю трикотажную “двоечку”: серый топ без рукавов, немного оголяющий живот, и прямую облегающую юбку ниже колен. Дополню образ кожаной косухой и черными ботильонами. Собираюсь быстро, насколько это возможно: делаю легкий макияж, наношу любимые духи, волосы…а и так сойдет.

В прихожей сталкиваюсь с удивленной Сабиной.

– Ты куда такая красивая? – интересуется сестра.

– Камилла предложила посидеть, – сажусь на мягкий пуф и достаю обувь из комода.

– Опять? Вы же вчера встречались?

– Вот и хотим обсудить вчерашнее, – застегиваю молнию на ботинках

– Ты же жаловалась, что устала? – прищурившись, склоняет голову на бок.

– У меня открылось второе дыхание. Пока— пока, – подпрыгиваю, целую сестру в щеку и пока она еще что— нибудь не спросила, вылетаю из квартиры.

***

– Вас ожидают? – спросил красивая стройная девушка в черном платье, встречающая гостей ресторана. Воскресным вечером здесь не так много людей, да счет здесь всегда выше среднего. Не масс— маркет. Впрочем, не удивлена, что Аслан сидит здесь. Деньги и статус есть, так почему бы не шиковать.

– Да, – заявляю сначала уверенно, а потом незаметно для хостес тушуюсь, потому что не знаю, ждет ли он меня. – Аслан.

Девушка поднимает брови и дежурно улыбается мне. За несколько секунд она успела рассмотреть меня, чтобы “сделать себе мнение”. И судя по взгляду, подумала она что— то не очень хорошее.

– Я вас провожу, – сладким до тошноты голоском говорит она и разворачивается. Как пава плывет, бедрами виляет, ноги свои от ушей изящно переставляет, во мне комплекс неполноценности взращивает. Зато у меня волосы круче.

– Подождите здесь, – остановившись у VIP— кабинки, приказывает она, а сама, постучав два раза, входит.

В коридоре полумрак, на бордовых стенах висят стильные бра, тихо играет музыка. Чувствую, как спина уже мокрая от жары, поэтому быстро снимаю куртку и перекидываю ее на левый локоть. Тут же поправляю длинный ремешок маленькой сумки, набираю в легкие побольше воздуха и долго выдыхаю. Девушка выходит в холл через полминуты и с таким же видом, как до этого, сообщает:

– Можете пройти.

– Спасибо.

Не дождавшись от нее “пожалуйста”, переступаю порог и попадаю в закрытый мир богатых мужчин, которые свободно устроившись на диванах, курят кальян. В нос тут же ударяет его дурманящий аромат, а атмосфера вокруг начинает напрягать: слишком интимно, темно и закрыто.

– Здравствуйте, Аслан, – киваю, поймав на себе его заинтересованный взгляд. Поза расслабленная, ноги широко расставлены. На нем серые брюки и черный пуловер, рукава которого он закатал. Все в нем выверено, строго и мужественно.

– Какая хорошая девочка пришла, – вижу, как его друг – смуглый, бородатый и неприятный – тоже изучает меня, отчего становится не по себе.

– Эта девочка ко мне, Кука (полное имя Куаныш), – отрезает Аслан и берет со стола шланг от кальяна.

– Я не претендую, брат, – смеется он и встает. – Пойду проветрюсь.

Покидая ВИП— кабинку его друг, поравнявшись со мной, косится и ухмыляется, но через пару секунд выходит и плотно закрывает за собой дверь. Я остаюсь один на один со своими демонами и главным из них, что сидит напротив и прожигает меня пристальным взглядом, словно кожу с меня сдирает.

– Так в чем срочность, Ирада? –спрашивает, обхватывая мундштук губами.

– Я…– нервно сглатываю и как завороженная слежу за тем, как он делает плавную глубокую затяжку. В колбе кальяна тихо булькает вода, а у меня так громко стучит сердце, что кажется сейчас взорвется от напряжения.

Его красноречивый взгляд ждет от меня объяснений, а я словно язык проглотила. Аслан убирает мундштук, сворачивает губы трубочкой и выпускает кольцо из дыма, которое плавно движется в мою сторону. Дьявол во плоти. Прекрасный дьявол.

– Я хотела попросить об одолжении, – мнусь я, сильно сжимая пальцы.

– Ты же говорила, что не любишь быть должной, – прищурившись, он делает еще одну затяжку.

– Я помню, что и так должна вам денег и готова прямо сейчас все вернуть. Но я прошу не за себя. Для общего дела.

Проделав очередной трюк с дымом и кольцом, Аслан смотрит мне в глаза, отчего я медленно умираю.

– Так— то мне все равно на других. И деньги твои мне не нужны, – уверенно говорит он.

– А что нужно? – стук сердца раздается в ушах, меня то знобит, то бросает в жар и внезапно, совершенно неожиданно чуть ниже живота воспламеняется маленькая искорка.

– Садись, – указывает взглядом на диван напротив. – Ну давай, удиви меня.

Медленно опускаюсь на него, немного ерзаю, устравиваясь поудобней. Сумочку и куртку кладу рядом.

– Выпьешь что— нибудь? – неожиданно спрашивает Аслан, а меня уже ведет не туда от запаха дыма, фруктов и низкого голоса мужчины.

– Я не пью. У меня непереносимость алкоголя. Пару лет назад выпила бокал вина и потом пела без остановки, – на этих словах я прикусываю язык и отвожу взгляд в сторону.

Господи, стыдно— то как. Просто когда я волнуюсь, то начинаю болтать невпопад.

– Я вообще— то имел в виду чай, кофе или воду.

– Воду, – облизываю губы, поднимаю глаза и врезаюсь в его пристальный, задумчивый взгляд.

Выпустив очередную порцию белых дымных колечек, он откладывает в сторону мундштук, берет стеклянную бутылку и наливает ее в высокий стакан. Протягиваю руку, беру его и делаю несколько мелких глотков. На Аслана не смотрю, а вот его взгляд на себе ощущаю.

– И какие песни поешь, когда выпьешь?

– Разные. “Ирину Кайратовну”* в основном почему— то, – ну кто меня заставляет выставлять себя перед ним идиоткой. Почему нельзя было просто промолчать? – Но я вообще— то не пью.

– ”Ирина Кайратовна”, значит? – вскидывает брови. – Странный выбор.

– Почему?

– Ты же девочка, а там в песнях – мат на мате, – усмехается.

– Ну я же не нежная фиалка. У меня даже от ваших матов уши в трубочку не сворачиваются.

– Подловила, – хмыкнул так, что у меня в горле пересохло и я выпила еще немного воды.

– А может перейдем к делу? – поставив стакан на стол, предлагаю ему.

– Ну давай. Ты сказала пять минут. Вперед.

– Я хотела попросить за ребят с телека. Они сняли отличный материал и вы там получились очень даже, – выставляю ладони вперед. – Это не мои слова. Просто проблема же очень серьезная и надо показать людям, что нельзя быть равнодушными, потому что сегодня ты промолчишь и позволишь изнасиловать девушку в отключке, а завтра это могут сделать с тобой, твоей подругой, сестрой и так далее. Поэтому, пожалуйста, разрешите им использовать эти кадры в программе. Они вам лицо заблюрят.

– Что сделают? – поморщившись, переспрашивает он.

– Блюр наложат. Ну это эффект такой. Короче, поставят на ваш фейс размытое облачко.

– Слышал, что журналисты – это люди, которых за дверь выставляют, а они в окно лезут, – серьезно говорит он. – Но твоя подруга пошла еще дальше и прислала тебя. Молодец, что сказать.

– Вы не думайте ничего плохого, – возразила я. – Камилла – прекрасный человек и в трудную минуту меня поддержала.

– Интересно, – придвинувшись к столу, Аслан кладет на него руки и смыкает их в замок. – Ты попала в очередную сумасшедшую историю?

– Я попала в аварию, – нахмурившись, призналась я. – Три года назад мы ехали с родителями по автобану и на встречку вылетел другой водитель. Папа погиб на месте, мама – в больнице.

– Шрам оттуда? – жестко спросил мужчина и я вздрогнула. – Что это было?

Господи, он видел мой шрам? Ну конечно видел, я же была в раздельном купальнике, хотя весь отдых приходила в слитном. Но Афинка сказала, что ночью мою красоту никто не заметит.

– Разрыв селезенки, внутреннее кровотечение, переломы, ушибы, – признаюсь я. – Я долго лежала после операции. Не могла выезжать к клиентам и немногие остались работать со мной удаленно. А Камилла подкидывала мне халтурку, я писала рекламные тексты для соцсетей.

– У тебя были проблемы с деньгами? – холодным тоном интересуется он.

– Не так чтобы очень , – пожала плечами я. – Мне нужна была реабилитация, потому что я какое— то время не могла ходить, но ее оплатил бывший муж моей сестры. Но я ему уже все вернула, потому что…

– Не любишь быть должной, – закончил за меня Аслан.

– Да. Но в случае с Камиллой, я хочу отплатить добром за добро. Она меня навещала, звонила, подбадривала. Не только Ками, но и другие мои друзья.

– И что всем теперь будешь отдавать добро по кругу? – спросил, прикрыв рот кулаком.

– Если нужно будет, то да, – с жаром выпалила я и поймала его испытующий, цепкий взор.

– Ну хорошо, – сказал он, наконец, после минуты молчания. – Передай, что я не против. Но…

– Спасибо!

– Подожди, я не закончил, – кладет руку на стол. – Но я хочу посмотреть все перед эфиром, чтобы меня не накололи. Я участвую сейчас в важном проекте и мне не до балагана. Поэтому передай своей подружке, что я буду ждать ссылку на программу.

– Конечно— конечно! – счастливо затараторила я. – Спасибо! Вы сделаете большое дело.

Он ничего на это не отвечает и я чувствую, как от него вмиг повеяло холодом, словно с его далекого берега подул сильный ледяной ветер.

– Если это все, то можешь идти, – сказал, как будто подчиненную за кофе отправил.

– Да— да, я пойду, – встаю с дивана, на автомате поправляю и приглаживаю юбку на бедре и забираю свои вещи. – Еще раз спасибо большое.

– Пожалуйста, – отзывается нейтрально, взяв со стола мобильный и уткнувшись в него.

– До свидания! – говорю напоследок у двери.

– Пока! – проговаривает, уже не глядя на меня.

Ну и пожалуйста, ну и ладно. Можно было хотя бы нормально попрощаться. Хотя кто я для него? Никто, просто, как он говорит: “девочка”. А там, на связи у него небось эта Мила, которой он строчит. Я нисколько не ревную. Совсем. Никак. И вообще: совет да любовь вам, кролики!

*"Ирина Кайратовна" – популярная казахстанская группа с такими хитами, как "Чина", "5000", "Не ангиме", "Arriva", "MVP" и прочие. Трэки на русском и казахском языках с использованием ненормативной лексики. Группа сформировалась из участников одноименного скетч— шоу (если будет время, советую посмотреть).

Глава 9. Зачем он так со мной?

Ирада

Я забыла его почти. Ведь это так просто, когда главного раздражителя нет рядом и ты знаешь, что вы точно не пересечетесь; когда никто тебе ничего не обещал и все твои сценарии развития событий – только в твоей голове; когда ты отдаешь себе отчет, что такой, как он никогда не обратит внимания на такую, как ты, ведь вы совершенно разные, как день и ночь, солнце и луна, лед и пламя. Я почти не думала о нем, лишь изредка, самую малость, капельку, надеясь, что у него все хорошо.

В ночь на девятое мая у Сабины поднялась температура и она всю ночь не спала. При этом ни кашля, ни насморка не было – только жар и ломота в теле. Утром на нее больно было смотреть, а ведь мы собирались втроем в Парк 28 гвардейцев— панфиловцев возложить цветы к Вечному огню. Наш дедушка был ветераном и родители, пока он был жив, каждое девятое мая возили нас к нему, а потом в парк. Или наоборот. Сестра хотела показать дочери, как проходит День Победы, но эту миссию взяла на себя я.

В этот день в районе парка ни проехать, ни пройти, а внутри яблоку негде упасть. Крепко держу племянницу за руку и веду к Монументу Славы и Вечному огню. Цветы мы предусмотрительно взяли рядом с домом, потому что здесь цены взвинчены до небес. Я хотела взять красные гвоздики, как в детстве, но Нафиса настояла на красных розах, потому что “они красивенькие”. Держит теперь свой букетик с важным видом, а я пытаюсь ей объяснить важность мероприятия и почему здесь так много людей. Сомневаюсь, что в четыре у нее что— то отложиться, но я хотя бы постараюсь.

Положив розы на уже внушительную гору цветов, мы с Нафисой стоим еще немного у черной плиты и смотрим на Вечный огонь.

– А он всегда горит? – спрашивает кнопка.

– Всегда и зимой, и летом, – улыбаюсь, вспомнив, как тот же вопрос задавала маме и папе.

– И когда дождь и снег?

– Ага.

– А почему, если дождь – это вода?

Как же она все— таки напоминает меня же в детстве.

– Потому что это магия вне Хогвартса*, – шучу я.

– Ааа? – косится на меня снизу вверх и до меня доходит, что малая ничего не знает про Гарри Поттера.

– Понимаешь, – сажусь на корточки рядом с Нафисой, – здесь специальная конструкция, которую придумали, чтобы огонь горел всегда, и в дождь, и в снег. Поэтому его называют вечным.

– Значит, это не волшебство? – дует губки она.

– Нууу, в какой— то степени может быть. Чудо, которое придумали умные люди.

– Тогда ладно, – радуется малышка. – А куда мы теперь пойдем?

– Давай еще погуляем, купим мороженку и потом поедем посмотрим, как там наша мама.

– Да! – довольно соглашается она.

Оставив позади Мемориал, идем по аллее в сторону красочного Вознесенского кафедрального собора. Нафиска отпускает руку и бежит вприпрыжку впереди меня – такая живая, непосредственная и смешная.

Над куполом старинной церкви взмыла серая стая, пролетела мимо крестов и колокольни, после чего устремилась вниз, на залитую майским солнцем плитку. Сколько себя помню, они всегда здесь обитали и клянчили еду у отдыхающих.

– Кичик— апа! Смотри, голуби!

– Нафиса, стой! Не беги так!

Но племяшка меня не слушает, а со всех ног летит к птицам, и не рассчитав скорость, врезается в мужчину, который стоял спиной к ней с телефоном в руках. Подлетаю в последнюю секунду и успеваю схватить ее в паре сантиметров от асфальта. Не хватало еще закончить этот день в больнице с сотрясением.

– Нафиса, ты! Ты! – повышаю на нее голос, сев на корточки перед ней. – Я же просила не бежать. Почему ты не убегаешь и не смотришь под ноги! А если бы ты упала?

Она тут же надулась и ручки на груди сложила.

– Кичик— апа, я же нечаянно! – заявила мне малая, будто ничего страшного не произошло.

– Это у вас, похоже, семейное.

Как в замедленное съемке поднимаю голову и приоткрываю рот от удивления. Такого просто не может быть, ведь невозможно войти в одну реку дважды, а уж тем более трижды. Но мы с Асланом умудрились случайно столкнуться в третий раз. Что это за выкрутасы судьбы? Меня и так от одного его вида в дрожь бросает, а тут он во всей красе – в темных джинсах и черной футболке— поло от Ральфа Лорена – поняла по значку. Руки у него невероятно красивые, мускулистые, венами увитые. Наверное, они очень крепко обнимают и нежно ласкают.

– Здравствуйте, Аслан, – стараюсь казаться гордой и невозмутимой.

– Привет, Ирада, – без лишних эмоций здоровается он, но продолжает смотреть. Ну что же ты глядишь на меня так? У меня что— то на лбу написано или рожки неожиданно отрасли? – Неожиданно.

– Да, – встаю рядом с Нафисой и беру ее за руку. – Мы с племяшкой гуляем, пришли цветы возложить.

– Я тоже, – невозмутимо говорит Аслан. – Мой покойный аташка (каз. – дедушка) – был ветераном.

– И мой тоже, – зеркалю его тон, а в душе цунами. – Дошел до Кенигсберга.

– Надо же! – хоть он и восклицает, а на лице ни один мускул не дрогнул. – И мой тоже. Какой фронт?

– Белорусский, пехота.

– А мой в авиации, лётчик. Был ранен.

– И мой тоже.

Встречаемся взглядами, не улыбаемся, ничего не говорим, а просто стоим несколько секунд в полном вакууме. Не знаю, как у него, но я, кажется, перестала реагировать на посторонние шумы, потому что их заглушил сильный стук сердца, несущегося галопом в невиданные дали.

– Кичик— апа, ты обещала мороженое! – требовательно дергает за руку Нафиса. Ей взрослые разговоры неинтересны.

– А? Да— да, я помню. Сейчас куплю.

Я не успеваю ничего ему сказать, но он вдруг опускается на корточки напротив племяшки и улыбается ей так, как никогда не улыбался мне.

– Привет. Я – дядя Аслан, – протягивает ей руку.

– Привет. Я – Нафиса, – она вкладывает в его ладонь свою.

– Хочешь мороженое?

Она довольно кивает.

– А какое? Я тебя угощу, – ну почему я не четырехлетняя девочка сейчас? Я может, тоже хочу, чтобы дядя Аслан купил мне мороженное.

– Шоколадное, – улыбка на маленьком личике расцветает. Нафиса, губу— то закатай обратно – у тебя есть Савва из детского сада.

– Хорошо, – переводит взгляд на меня. – А ты?

Ох неужели?

– Клубничное.

– Окей. Ждите.

Он поднимается на ноги и идет в сторону палаток, где торгуют сладкой ватой, шоколадками и мороженым. Идет так, будто по подиуму вышагивает. Позер? Нет. Просто у него такая мощная энергетика, что любое, даже простое движение воспринимается мной, как нечто. Снова смотрю ему вслед и понимаю, что пропадаю каждый раз, когда он рядом. Я сошла с ума.

– Кичик— апа, а что это за дядя? – хлопая длинными ресницами, спрашивает Нафиса.

– Просто знакомый. А что?

– Красивый. Такой же как На— ри— ман (герой книги “Он.Она.Другая”, будущий отчим Нафисы).

– Ну по поводу Наримана не знаю, а вот Аслан да, хорош чертяка.

– Ааа?

– Не бери в голову, Нафиска, – подмигиваю ей. – Станешь старше, поймешь.

Через пять минут к нам возвращается Аслан, держа в руках два рожка в красочной обертке. Одно, присев, вручает моей кнопке, другое, поднявшись, – мне. Я старалась не касаться его пальцев, но не получилось и вот результат: меня ударило током. Электрический разряд в тысячу вольт прошел через все тело, задев мозг и в очередной раз сердце. Но он этого, конечно, не заметил.

– Нафиса, что надо сказать?

– Рахмет! Открой, пожалуйста, – протягивает упаковку не мне, а ему.

– С удовольствием, – улыбается Аслан и с легкостью выполняет ее просьбу.

А то есть так, да? Четырехлетке мы улыбаемся, помогаем, а мне даже не предлагаем. И не надо, я сама справлюсь.

– Держи, – возвращает ребенку его шоколадный рожок.

– А где твое? – интересуется малышка.

– А я не ем сладкое.

– Почему? – допытывается девочка, пока я молча облизываю свое клубничное.

– Не знаю, – пожимает плечами. – Наверное, я переел его в детстве.

– Его невозможно переесть, – с умным видом заявляет она. – Ведь оно такое вкусное!

Аслан не то коротко смеется, не то усмехается и обратив, наконец, на меня внимание, замечает:

– Очень на тебя похожа.

– Да, так все говорят, – убираю волосы за спину и снова натыкаюсь на его задумчивый взор.

– У тебя здесь, – мужчина указывает указательным пальцем на свои губы, – мороженое.

– Да? Где? – прикладываю ладонь ко рту, но видимо не с той стороны, потому что в следующий миг Аслан поднимает руку и подушечкой большого пальца касается левого кончика чувствительных губ и медленно стирает с него сладкий белый след. Наверное, это мой рай, – смотреть в его глаза, искать свое отражение, замирать рядом, не дышать и не слышать весь мир. Зачем он так со мной?

Глава 10. Кажется, я…

Ирада

– Спасибо, – не своим голосом шепчу я, не сводя с него глаз. А взгляд этого хищника такой внезапно темный, что я растрачиваю остатки благоразумия. И все равно, что он делал мне искусственное дыхание и уже касался моих губ своими. Я ничего тогда не чувствовала. А сейчас горит кожа, пылают губы и здравый смысл выкидывает белый флаг.

– Пожалуйста, – быстро убирает и опускает руку.

– Нам пора домой, – хватаю Нафису как раз в тот момент, когда она откусила вафлю с рожка.

– Я могу подкинуть вас. Я на машине, – на лице снова маска безразличия, хотя несколько секунд назад я видела его другим.

– Нет, мы пешком. Мы недалеко живем.

– Кичик— апа, у меня ножки устали, – захныкала Нафиса. – Можно на автобусе?

– Можно. Пошли тогда на остановку.

– Эх, пошли, – обреченно вздохнула она. – Спасибо, дядя Аслан.

– Не за что, Нафиса. Ирада, давай я все— таки вас отвезу. Ну куда ты сейчас с ребенком? Столько людей на автобусе отсюда уедут.

Открываю рот, чтобы отказаться, но племянница меня опережает.

– Ну кичик— апа, ну поехали с дядей. Я домой хочу уже, к маме.

– Ладно, – соглашаюсь, потому что он все— таки прав: автобусы отсюда уедут битком набитые.

– Ура! – довольно пищит Нафиса.

Через десять минут мы уже сидим в салоне дорогой черной Бэхи (BMW). Здесь даже дышать страшно, не то, что ехать. Я знала, что деньги для Аслана – не проблема, но его машина стоит как квартира в Алматы, и меня это пугает. Интересно, кто его родители? Может, папа депутат, раз сынок закончил американский университет? В интернете о нем мало информации, только сухие факты, но что— то мне подсказывает, что не такой уж он простой.

Чувствую себя не в своей тарелке в отличие от довольной Нафисы, которая раскрутила нового знакомого на шарики И главное – так легко и просто, как будто так и надо. У этой девочки большое будущее, раз она уже сейчас знает, как получить свое от мужчин. Жаль только, что родной отец у нее мудак. Но это лично мое мнение. Сестра просит меня говорить о нем либо хорошо, либо никак. Прям как о покойнике.

– У вас красивая машина, – нарушаю тишину и бросаю быстрый взгляд в зеркало заднего вида. Вижу кусочек его сосредоточенного лица и в животе снова активизируются бабочки. Чтоб вы там все сдохли!

– Спасибо. Она долго стояла без дела, пока я был за границей.

– Вы сюда вернулись или как?

– Или как, – кивает он. – Я уеду в Дубай в июне.

Сильно сжимаю кулаки и кусаю щеку, боюсь расплакаться. Значит он скоро улетит и его больше не будет в моей жизни? Боже, о чем я только думаю? Ведь это к лучшему: я избавлюсь от соблазна, я перестану думать о нем двадцать четыре на семь, я смогу убить в себе чувства, пока они разрослись до размеров Вселенной.

– Ваша невеста, наверное, по вам очень скучает, – смотря в окно предполагаю я. Да, Ирада, у него есть шикарная женщина, к которой он вернется. Не забывай об этом.

– У меня нет невесты, – хмыкает Аслан.

– Ну тогда девушка. Мила, кажется? Очень красивая и вы классно смотритесь.

Остановись! Вот просто закрой рот с той стороны!

– Милена не моя девушка. Она – мой друг, – ровным тоном выдает он.

– Оу, прям так? То есть в мужском роде? Друг? Как кент что ли?

Аслан смеется, а я украдкой наблюдаю за его отражением в прямоугольном зеркале.

– Она моя подруга. Мы просто дружим.

“Друзья по постельным интересам” – ты забыл сказать. Потому что язык тела их выдал, да и она вцепилась в него своими клешнями – фиг оттащишь. Всем видом мне показывала в торговом центре, что это ее самец.

– Ааа, – мне правда нечего сказать.

До дома доезжаем быстро/ Аслан паркуется на свободном месте, глушит двигатель и поворачивается к нам.

– Приехали, девочки, – он дарит нам с Нафисой улыбку, которой лучше бы не было.

– Спасибо. Ну мы пойдем. Малыш, на выход.

– Спасибо, дядя Аслан. Ты и правда хороший черт!

– Нафиса! – быстро закрываю ей рот рукой и виновато смотрю на офигевшего Аслана. Я, а тем более он, точно знает, что в дворовой и тюремной иерархии “черт” – это низшее звено. Ниже среди зэков только “петухи”. – Она пошутила.

– Ммммм, – вырывается из моих рук мычащая племяшка.

– Спасибо еще раз, что довезли с ветерком! Хорошего вам вечера! И было приятно познакомиться, – улыбаясь, как дура, тараторю я, а он молчит и глядит на меня исподлобья.

Быстро выхожу сама и тащу за собой Нафису, которая крепко держит свои разноцветные шары. Щеки горят от стыда, а спина – от взгляда черных, как ночь, глаз льва. Прекрасное завершения дня: племянница меня страшно подставила и только Всевышний знает, что он обо мне подумал.

В лифте отчитываю малую за выходку, а она парирует:

– Ты же сама так сказала!

– Я сказала, что он хорош, как чертяка. Это другое. Пожалуйста, больше не ляпни это кому— то еще.

– Ладно, – сделав одолжение, отвечает Нафиса.

Войдя в квартиру, оставляю в прихожей Сабину с дочкой и прямо в обуви бегу к окну на кухню. Еле слышно бубню себе под нос: “Только не уезжай. Постой хотя бы минутку. Если у тебя что— то ёкнуло, постой, пожалуйста”.

Но нет. С высоты наблюдаю за тем, как крошечная фигурка садится в машину. Считаю про себя до десяти и провожаю “БМВ” затуманенным взглядом.

– Ирад, ты чего? – спрашивает сестра, когда я отхожу к раковине, включаю воду и подставляю под холодную струю пальцы.

– Не постоял, – пожимаю плечами грустно. – Сразу уехал.

– Кто? – Саба подходит сзади и обнимает.

– Аслан.

– Какой Аслан? – удивляет она. – Тот самый Аслан? Дубайский.

– О, как звучит, – горькая усмешка – это лишь маска. – Аслан Дубайский. Прям как Лоуренс Аравийский.

– Мам, дядя Аслан купил мне шары! – на кухне появляется Нафиса, которая все никак не отпускает разноцветную охапку.

– Мы встретили его случайно в парке. Он тоже пришел возложить цветы. Его дед тоже был ветераном.

– Я покажу шарики По, – говорит Нафиса и убегает к своей панде по имени По, которую ей подарил Нариман – ухажер и по совместительству шеф Сабины.

Развернув меня к себе, сестра кладет ладони на щеки и заставляет посмотреть на себя.

– Ирада! Не надо! Останови это пока не поздно!

– Что?

– Не влюбляйся в того, кто никогда тебя не полюбит. От этого очень больно. От этого задыхаешься, умираешь и потом долго не можешь прийти в себя.

Не в силах ей возразить, поэтому просто опускаю глаза, а она ошарашенно шепчет.

– Ты уже? Но как так быстро?

– Я не говорила тебе. Мы встречались уже несколько раз до парка.

– Ирада! Ты…с ним…– подозревает, видимо, что я с ним спала.

– Нет! Нет, конечно, – вырываюсь и снова подхожу к окну. – Ничего не было. Мы даже не целовались.

– Уфф, слава Аллаху, – вздыхает с облегчением. – Я не хочу, чтобы тебе было плохо, как и мне.

– С чего ты взяла, что мне будет плохо? Мне же не обязательно повторять твою судьбу! Он ведь может меня полюбить.

Очень стыдно перед Сабиной, что я не сдержалась и огрызнулась, ведь она – мой самый близкий человек.

– Я…я…не знаю, что сказать.

– Просто поддержи меня, – прошу ее негромко. – Не осуждай, пожалуйста.

В два широких шага она сокращает расстояние между нами и, обняв меня, кладет голову на мое плечо.

– Конечно, я поддержу тебя и всегда буду рядом. И если ты и вправду влюбилась в него, я пожелаю только, чтобы это чувство было взаимно. Потому что ты заслуживаешь самого лучшего!

– Ты права, Саба, – всхлипываю. – Кажется, я влюбилась в него.

– Ирада.

– Я не знаю, как так вышло, – слезы непроизвольно текут по лицу. – Но когда он рядом, я как будто ощущаю свое сердце, чувствую, что оно у меня есть. И от него идет тепло и я понимаю, что жива.

– Моя девочка, – обнимает еще крепче и гладит по волосам. – А он что?

– Он делает шаг вперед и два назад. Я не могу понять, что творится в его голове. А еще он скоро уедет в Дубай. И это, наверное, к лучшему, да?

– Да, – Сабина вытирает ладонями мои влажные щеки. – Так будет лучше. Переболит.

– Кичик апа! – крайне раздосадованная Нафиса снова появляется в дверях. – Мы потеряли мою любимую заколку с вишенками!

Прекрасный итог нашей странной прогулки. Эти вишенки с красными и зелеными стразами я привезла ей из Дубая, и сегодня мы украсили ими ее прическу, заколов волосы с двух сторон.

– Наверное, в парке незаметно упали, – предполагает Сабина. – Ничего страшного, Нафиса.

– Даа, кнопка, мне бы твои проблемы.

Глава 11. Заколка

Аслан

Она и так у меня из головы уже несколько дней не выходит: ее пухлые, розовые, как лепестки роз, губы с белой каплей мороженого в уголке; кожа нежная, молочная, упругая; запах клубники, лета и ее невинности, от которого сносит крышу.

Сначала на улице у бара, а потом в VIP— кабинке ресторана я почувствовал, что хочу ее – девчонку эту сумасшедшую, маленькую, непосредственную, кудрявую. От одного вида ее открытых плеч, обнаженной полоски живота, юбки, которая вроде бы все скрывает, но вместе с тем облегает и призывно подчеркивает ее изгибы и стройные ноги. А как она невинно провела ладонью по бедру – понятно, что не специально и без задней мысли, но для меня это стало последней каплей. Дышать было трудно, все мышцы напряглись и кровь прилила куда надо, приведя в состояние боевое готовности то, что надо. Я, почти сорокалетний мужик испугался своей реакции на девочку, которая только жить начинает. Ее нельзя трогать – она неприкасаемая. Не мой типаж, не моя женщина, не та, которую я могу брать сильно и жестко, как привык. Ведь она вся соткана из нежности, на которую я не способен, поэтому никогда не связываюсь с такими, как эта Ирада. Я знаю лишь одну подобную женщину, оставшуюся для меня идеалом, недосягаемой звездой, мечтой, которой, увы, никогда не сбыться.

Но меня влечет к Ираде и ведет просто от мыслей о ней, после чего приходится отжиматься или под ледяной душ вставать. Последняя капля – найденная на заднем сидении машина заколка— вишенка, которую потеряла ее смешная племянница. Заметил вещицу на коврике на следующий день после праздника, и как идиот с минуту пялился, думая, что с ней делать. Не придумал ничего лучше, чем промолчать и забыть, потому как они наверняка обнаружили пропажу, но мне не позвонили, а значит, не допускали мысли, что выронили ее в моем автомобиле. И слава Богу.

Вот только у меня не получилось и в пятницу вечером, сидя дома в одиночестве и страдая херней, я все— таки не выдержал, сфотографировал заколку в своей ладони и отправил с подписью: “Не вы потеряли?”

Прочитала через пять минут, ответ писала еще десять. Десять бл**ь минут ей потребовалось, чтобы прислать мне два слова: “Да, мы”. Следом отправила: “Как могу забрать?”

“Давай завтра в течение дня пересечемся. Отдам”, – пишу ей сразу же.

“Я работаю весь день. До пяти буду у клиентки”, – приходит следом.

“Ок. В каком районе?”

“Нурлы— Тау”. (бизнес центре в крутом районе Алматы – прим.авт.)

“Я рядом живу в AFD Plaza (крутой ЖК – прим.авт.). Могу в пять в парк подойти напротив прокуратуры”.

“Хорошо. Давайте в 17.30?”

“Ок”.

“Спасибо”.

“Пожалуйста”.

Вот и поговорили. Так и надо – четко, по делу, без лишних слов. Ирада молодец, тоже это поняла. Сам буду завтра в разъездах и вечером схожу в парк, отдам заколку и все на этом. Просто увижу ее в последний раз.

Но, как говорила моя мама, хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах. Ночью у меня поднялась температура до тридцати девяти с половиной, голова гудела, мышцы болели. Я сто лет так не болел и для меня – здорового мужика – это смерти подобно, потому что я ненавижу это дело. Лежал в одиночестве в огромной кровати после того, как закинулся жаропонижающим. Постепенно меня сморил беспокойный сон, в котором я сначала тонул, потом видел маму, а в конце, чтобы уж совсем меня добить, Зару.

На следующий день пришлось остаться дома, потому что градусник снова показал 39.5. Написал Ираде, что придется отменить встречу и я скорее всего отправлю ей заколку “Яндекс Курьером”. Она ответила:

“Хорошо. Как вам удобно. Главное – выздоравливайте”.

“Спасибо”, – ответил я.

“Пожалуйста”, – пришло от нее быстро.

Умничка, хорошая девочка. Чем дальше ты будешь, тем лучше.

К вечеру меня отпустило, и я так и не понял, что за вирус без кашля и насморка я подхватил. Поговорил с отцом, убедил его, что уже в порядке. Старшей сестре, которая порывалась приехать, тоже дал отбой. После смерти мамы она забрала папу к себе и теперь ухаживает за ним. Хотя это должен делать я, как младший сын. Раньше я ежемесячно переводил отцу деньги на карту, но потом узнал, что он их не тратит, а собирает на “черный день”. Тогда стал отправлять еще на карту сестры.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.