Татьяна Смирнова
Поезд в 50+

Часть первая. Удивительный поезд

Глава первая. Перрон

Я вышла на полустанке. Дул весенний свежий ветер, неся с собой аромат проталинок, берёзового сока и набухающих почек. Весна витала в воздухе, хоть деревья ещё стояли под снежными шапками.

– Вам следует перейти на другую платформу, поезд подадут туда, – сказал вежливый проводник.

Ах, как неудобно! У меня чемоданы вещей: любимые кофточки, расшитые вручную украшения, туфли, сапоги, и не только одежда, но и книги, кисти, папки бумаг. И вдобавок ко всему этому слепой кот в переноске!

Ветер донёс птичью трель из леса. Я стою на полустанке, наблюдая, как уходит поезд, в котором я так долго ехала. Я совсем вжилась в его вагоны, сроднилась с соседями. С кем-то мы выясняли отношения и делили место для багажа, с кем-то непринужденно беседовали и делились домашней выпечкой. Теперь вот я вышла, а они уехали вперёд. «Счастливого пути», – машу я вслед и злобным, и приветливым пассажирам.

Вещи в чемоданах захламили мой разум, заставляя заботиться о них, как о членах семьи. Громоздкая получилась семейка, где только слепой кот может помурлыкать в ответ на моё внимание. Пусть эти чемоданы останутся тем, кто ещё не наигрался с вещами, решаю я, беру переноску и налегке перехожу на другую платформу. Тут стоит поезд и ближайший вагон с уютными зелёными лампами на столиках. В полумраке не разобрать пассажиров, да и они не скоры начинать беседы. Мой слепой кот – мой единственный надежный попутчик. Я уселась у зелёной лампы и выглянула в окно: деревья помахали ветками на прощанье. Поезд тронулся: наш маршрут в 50+.

Глава вторая. Кондуктор

Устраиваюсь у столика, включаю свет настольной лампы: сияние озаряет и окно, и моё отражение в нём и теряется где-то в толще стекла, окрашивая его в мистический зелёный. Входит кондуктор.

– Доброго времени, – говорит почтительно, – билет ещё не приобретали?

Ах, как же так. Про билет-то и забыла! Мой недоуменный взгляд улавливает кондуктор и расплывается в улыбке.

– Денег не нужно, билет выдается совершенно каждому достигшему… Улыбнитесь для фото.

Я натягиваю дежурную улыбку.

– Ну, так не пойдёт, Вам же на этот портрет любоваться теперь до конца поездки!

Рассмешил, и я улыбнулась искренне.

– Вот и Ваш билетик, приятной дороги.

Изучаю бумажку: поезд 50+, до конечной и моя искренняя улыбка в квадратике слева.

– А раньше сойти-то можно? – Окликаю его вдогонку.

– Я бы не советовал, – загадочно ответил кондуктор и подмигнул.

Глава третья. Вагон-ресторан

– Ваш выход, – слышу слова проводника. Он трясет за плечо уснувшего пассажира. Тот спросонья недоуменно оглядывается по сторонам, хватает кепку и выбегает на платформу.

– Ах, оставил портфель, – всполошилась я и зову проводника.

– Да, ему он не понадобится, отдам в бюро находок, – отвечает он, аккуратно забирая оставленную вещь.

– А почему он не до конечной? Я тоже могу раньше сойти?

– Вы всё узнаете, когда приедете. Докуда у Вас билет?

– До конечной, – показываю свой именной с фото почти что пропуск.

– Ну и не торопитесь сойти, будет интересно.

– И что интересного? Лампу я рассмотрела, в окно нагляделась, что теперь?

Кондуктор тотчас дал совет:

– Сходите в вагон-ресторан, глядишь, и станете завсегдатаем.

Я почти сразу решилась прогуляться по вагонам. К моему удивлению, все они отличались степенью комфорта и уюта. Тут были и общие вагоны с переругивающимися пассажирами, и вагоны повышенной комфортности, закрытые от посторонних глаз лакированными дверьми. Мой ретро-вагон для меня виделся самым подходящим для уютного путешествия. Но вот, наконец, и вагон-ресторан: играет тихая музыка, на столиках кружевные скатерти, электрические светильники в форме подсвечников. Посредине стоит механическое пианино и играет тихий вальс. Я заказываю чайник чая и сажусь у окна. За соседним столиком пьет шампанское женщина чуть постарше моего. Я наливаю чай и поднимаю чашку, словно тост в её честь. Она кивает и подсаживается ко мне.

– Не потревожу? – Спрашивает.

– Присаживайтесь, – говорю гостеприимно. – Давно путешествуете?

Женщина оглядывается кругом и шепотом отвечает:

– Уже второй год.

Я недоуменно поднимаю брови.

– Вы же догадываетесь, куда мы едем? – Всё так же шепотом спрашивает она.

– Наверное в рай, – пожимая плечами, говорю я.

– В небытие! – Шокирующим, переходящим из шёпота в визг тоном отвечает она и опрокидывает бокал шампанского в горло.

– Откуда у вас такая уверенность? – Утешительно возражаю я.

– Я не буду ждать уверенности, я буду действовать, – звонко ставит она бокал на стол и опускает окно.

Ветер треплет её седые пряди. Она высовывается по плечи и, кажется, собирается выпрыгнуть из вагона.

Приходят двое вежливых официантов.

– Вот и опять Вы напились, – говорят и аккуратно спускают её из окна обратно на кресло. Женщина сразу стихает, словно сдается в стремлении осуществить задуманное. Проводник предлагает ей вернуться на своё место, и она беспрекословно соглашается.

Я наливаю горячий медвяный чай с облепихой. Аромат трав вытесняет жуткий холодок безысходности и сквозняка.

Глава четвертая. Философ

Сижу, пью чай, никого не трогаю, и вдруг проходит мимо шумная и хмельная компания мужчин, один смотрит пристально и похотливо. Маленькая девочка внутри меня прячется за тётку-вышибалу, и на лице формируется гримаса: «не подходи, убьёт». Пьяный проходит мимо. А во мне зреет недоумение: и куда в самом деле едет наш поезд? В рай вместе с пьяницами и самоубийцами? Навряд ли. Поезд в ад с зелеными лампами на столиках? Тоже не сходится. Прошёл проводник и предложил повышение уровня комфорта: отдельное купе со всеми удобствами. За соседнем столиком мужчина начал договариваться о комфорте.

– Нет, спасибо, мне и так прекрасно, – говорю я проводнику.

И тут замечаю в дальнем углу пожилого мужчину с приветливой улыбкой на лице.

– Мы можем побеседовать? – Спрашиваю я его. Он кивает. – Я не могу понять, куда везёт нас поезд.

Он глубокомысленно отвечает:

– Мы едем до конца, как и написано в билете. Всё просто. Каков будет наш конец, там мы и окажемся.

До меня начинает доходить то, что было неочевидно раньше. Зеленый ласковый свет моей лампы может резать глаза другому, а похотливый пьяница ещё успеет пожалеть и исправить душу.

– Энергия жизни – это то, что объединяет нас со всеми людьми, даже с животными и растениями. Нами всеми движет одна сила, делая нас тем самым братьями и сестрами. Неразумным братьям, тратящим энергию на пустяки, можно посочувствовать, но не стоит на них раздражаться и тратить собственную энергию на осуждение их.

Я киваю, постигая истины, не доступные ранее. Философ в несколько слов вложил всё то, что беспокоило меня до сих пор, и подсказал выход. Как гора с плеч. Я оставила неприятные воспоминания на полустанке жизни, как прежде оставила чемоданы на платформе. Благодарю искренне и отправляюсь в своё купе. В общем вагоне храпит, свесив руку в проход, тот самый пьяный мужчина. Во сне он бормочет и улыбается, я расслышала слово «мама».

Глава пятая. Станция

Что ж, теперь я знаю, что в этом поезде мы все едем до конца, но не знаем, каков и когда будет наш конец. Наверное, так и к лучшему, не нужно считать дни и часы, как накануне дня рождения в детстве. Проводники очень деликатно не ошарашивают правдой, а дают самим во всём разобраться. Укрываюсь пледом и засыпаю, выключив лампу.

Рано утром проходит кондуктор со словами: «Остановка по требованию. Стоянка сорок минут». Я просыпаюсь, надеваю туфли и бегу на перрон. Немного взмахов руками, и кровь побежала быстрее по венам, согревая и наделяя энергией. Захожу в кафе и заказываю чашку кофе с эклером: вкуснейшие эклеры. Читаю название станции – Петрозаводск. Бабушка на скамеечке продает морошку: беру ароматные цвета охры ягоды и несу к себе в купе. Поезд продолжает движение, мелькают за окном валуны да сосны, гладь озёр, хвойные леса без пролеска и ковром пёстрый красно-синий орнамент, вытканный природой, кустами брусники и черники. Прекрасная Карелия: страна великанов и былинных богатырей. Я научилась «требовать» остановки, и мой поезд заедет в Сортавалу: приграничный городок на Ладоге.

У времени тут свой счёт: Карелия прекраснее всего осенью, и поезд привёз нас именно тогда, когда кроны берёз подрумянило осеннее солнце.

Я решаю кроссворд, пока еду, точнее кроссроуд – множество городов на карте Земли. Я ставлю точки, куда хотела бы попасть, где будут мои остановки по требованию. Сначала глаза разбегаются, и хочется выбрать всё: но на всё жизни не хватит. Послевкусие Карелии так прекрасно, что есть желание насладиться им подольше, не заглушать новыми впечатлениями. Кроссроуд без остановок, а когда мне захочется нового яркого события, то я отмечу место на карте.

Глава шестая. Встречи-расставания

На остановках мне удаётся с кем-то познакомиться. Я научилась отпускать людей и не прилепляться к ним всей душой. Этот навык вырабатывается с годами и стоит множества душевных ран, очарований, разочарований, радушия и малодушия. В детстве всё просто: люди делятся на своих и чужих. Своим доверяешь, от чужих прячешься. В юности вдруг «свои» уже не кажутся настолько близкими, а случайный встречный, с которым удалось поговорить по душам, вдруг кажется намного ближе. Происходит узнавание, и человек преподносит себя в самом выгодном ракурсе, словно на тарелочке с голубой каёмочкой. А своих, родных, знаешь вдоль и поперёк. В минуты их усталости, озлобленности, болезни и малодушия думается по юношеской наивности, что чужие куда лучше. Но заканчивается период узнавания, и неожиданно всплывут всё те же усталость, раздражение и уныние, выставляя в неприглядном виде и тебя и встреченного тобой. И кто-то из вас первый ослабит хватку дружеского рукопожатия, может быть, ты не захочешь отвечать ночью на звонок, а, может, он предпочтёт новое знакомство. Сначала расставание болезненно, но с годами становится естественным, как смена времён года, как прохлада после жаркого лета.

Появляется осознание того, что самый надёжный друг и попутчик – это я сама. Никто не развеет мои разочарование и уныние, если я сама не отыщу из них выход. А, найдя, смогу подсказать дорогу и другим. Пусть уйдут те, кто хочет уйти, пусть придут те, кому станет интересно, я в любом случае останусь собой, не прибыло и не убыло. Как же общение? Как же дружеские посиделки, застолья? – С возрастом весёлый гам банкета больше отпугивает, чем вызывает желание присоединиться. И вот в своём поезде я лишь со слепым котом-попутчиком. Выхожу на станциях, знакомлюсь, беседую, общаюсь, прощаюсь и еду себе дальше. Не бередит душу боль разлуки: отболело давным-давно. Теперь в каждом новом человеке я узнаю стремление жить и узнавать жизнь, творить и расти. Знакомлюсь, радуюсь, но не прилепляюсь, чтобы не утратить собственную самодостаточность. Ах, почему не обучали этому в школах? Скольких слёз, бессонных ночей и горьких пилюль можно было бы избежать! Иногда думаю, а случись со мной немощь, протянет ли кто-то руку помощи? Раньше этот вопрос заводил в тупик, теперь всё иначе: буду собой, буду порядочным человеком, отзывчивым и внимательным. И быть может от меня, как от свечи, загорятся другие души такой же человечностью. Добрые качества нельзя воспитать навязчивыми нравоучениями. Они созревают, как яблоки на дереве, в свой черёд в душах, которые взращивают, удобряют и не заваливают хламом.

Итак, скоро остановка. Я обязательно встречу кого-то, кто скажет нужные слова, а, может быть, и мне удастся подобрать необходимые для других фразы. И мы, нащупав родство душ, сможем провести немного времени вместе прежде, чем поезд умчит меня дальше по дорогам жизни. Такие встречи и такие люди остаются в душе навсегда. Они станут зодчими, которые украсили мою внутреннюю храмину, кто красивым орнаментом, кто цветочным барельефом! Благодаря им теперь у меня уютный, надёжный дом, вместилище души!

Глава седьмая. Книги

В нашем поезде есть библиотека. Ах, как уютно по вечерам зажигать зелёную лампу и перелистывать страницы любимой книги, смеяться вместе с автором остроумию главного героя, плакать с плачущей героиней и утешаться её утешением. Книги становятся лучшими друзьями и приятными попутчиками. Они не навязывают своего общества, не появляются не вовремя и не кстати. Они тихонько ждут, что их возьмут для неспешной беседы. Вспоминаю школьные годы, когда книги вошли в мою жизнь, и библиотечные полки были мной изучены вдоль и поперёк. Я читала упоительно, часто по ночам, вне границ и рамок. Потом пришло охлаждение к книгам: хотелось увидеть жизнь воочию, а не понаслышке, не с чужих слов, а самостоятельно. Нужно было найти гриб в осеннем лесу, посадить дерево, вскопать грядку. Ох, сколько всего нужно было успеть в повседневной суматохе дел. Когда тут было читать книги? Но годы шли, и книги постепенно стали возвращаться, не сразу и понемногу. Вот, привезла книгу легенд из поездки на Алтай, вот подарила свою книгу северная сказочница. Юношеская жадность до книг сменилась спокойной разборчивостью гурмана, с удовольствием смакующего новоиспечённым или ранее не примеченным шедевром.

Жаль, что с годами зрение всё хуже. И если я когда-то утрачу возможность читать, то это будет одна из самых горьких утрат. Но пока я вижу, и в свете вечерних лучей читаю надписи, развешенные на стенах вагона-библиотеки. Каждая из них откликается в душе, словно написанная именно для меня:

«ЛОСКУТНОЕ ОДЕЯЛО – ЭТО НЕ МОДНАЯ ШТУЧКА, ЭТО ЦЕЛАЯ ЖИЗНЬ, СОБРАННАЯ ИЗ КУСОЧКОВ ВОСПОМИНАНИЙ, НАДЕЖД, СЧАСТЛИВЫХ МИНУТ И РАССТАВАНИЙ. КАЖДЫЙ ЛОСКУТОК – ЧАСТЬ ВАШЕЙ ЛИЧНОЙ ИСТОРИИ, ВАША ПАМЯТЬ И НАПОМИНАНИЕ».

Я когда-то покупала разноцветные ситцы, чтобы сделать первое лоскутное одеяло, но теперь я точно знаю, что в таком одеяле должны быть послужившие мне верой и правдой вещи, которые перешли в иную форму, чтобы мне не забыть свою историю.

«ПУСТЬ КАЖДЫЙ ДЕНЬ КАК МИНИМУМ ДВА ЧЕЛОВЕКА УЛЫБНУТЬСЯ В ОТВЕТ НА ВАШУ УЛЫБКУ. ЗНАЧИТ, В МИРЕ ДОБРОТА БУДЕТ УВЕЛИЧИВАТЬСЯ».

Я и не задумывалась о том, чтобы веселить людей, но сказать им что-то приятное, поднимающее настроение, – это действительно стоит прожитого дня.

«ЗЕМЛЯ – ЛУЧШИЙ УЧИТЕЛЬ ВСЕХ ВРЕМЁН. СОВЕРШЕННО БЕЗВОЗМЕЗДНО ОНА ДАЁТ ВЫСШЕЕ ОБРАЗОВАНИЕ ПО ТРЁМ ДИСЦИПЛИНАМ: ФИЗИКЕ, ФИЗКУЛЬТУРЕ И ФИЛОСОФИИ. СИСТЕМА ТРЁХ "Ф".

Это действительно так, и чем человек ближе к концу, тем он и ближе к земле. Тогда вернуться в землю станет также легко, как вернуться после рабочего дня обратно домой.

Цитаты расклеены везде, и ум насытился написанными словами, словно отобедал.

«ПУТЬ НА ВЫСОКУЮ ГОРУ НАЧИНАЕТСЯ С НЕБОЛЬШИХ ШАГОВ».

Пожалуй, мне достаточно, – решаю я и покидаю вагон мудрости, библиотеку.

Может быть когда-то я утрачу способность читать, и пусть тогда свет заходящего солнца, огонь в камине, даже приглушенное свечение ночника на стене, смогут нашептать в воображение такие занятные истории, что и книги не понадобятся.

Глава восьмая. Пассажиры рядом

Мы иногда заводим беседы, говорим по душам. Нет, желанье распахнуть душу нараспашку давно ушло в прошлое. Её, распахнутую, столько раз продувало сквозняками, её неокрепшие ростки топтали проходившие и плевали в душу, руша весь внутренний мир неуклюжими движениями. Потом кропотливо и долго, по крупинкам, собирала я обратно и выстраивала пошатнувшиеся устои заново. Пережить крушение чрезвычайно больно, но, пожалуй, оно даёт возможность перестроить душевную храмину крепче и надежнее. И сколько раз за прожитую жизнь были такие до глубины души разочарования? Каждое из них дало импульс к новым поискам и новым свершениям. Сколько раз мечтала я, что распахнутся двери в приближающимся поезде, и умчит меня в неведомую. Но поезд пролетал мимо, сбивая с ног порывом ветра и потерей надежды. «Это просто не мой поезд», – научила меня жизнь, и я стала ждать, искать, находить то, что могу делать здесь и сейчас, а не когда сложатся идеальные условия. И, неожиданно, они сложились сами собой, и поезд, замечательный ретро-поезд с зелёной лампой на столике, повёз меня по дороге жизни, останавливаясь по требованию. Это случилось не в двадцать, когда хватаешься за любое дело, сворачиваешь горы, горишь альтруизмом, на котором ездят все, кому не лень. Это было не в тридцать, когда обустраиваешь семейный уют, отвоёвываешь личное пространство от непрошенных вторжений извне. Это даже не к сорока годам, когда жизнь, как океан, носит среди трудностей и радостей, только знай, греби, и хватай, что попадется на встречной волне, не особо вдумываясь, нужно ли оно мне или пусть плывёт себе дальше. И вот только к пятидесяти годам я стала спокойной, не жадной до жизни и не размениваю её по мелочам. Я, наконец, научилась ценить себя, как лучшую подругу, и стала уделять ей время.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.