Цикл "ЗАПРЕДЕЛЬЕ": Книга 1: "КРАЙ ХРОНОСА"

Пролог. Протокол «Забвение»

Земля, 22XX год. Город-спутник «Элизиум-7». Комплекс криомодулей «Сфера».

Внутри «Сферы» царила тишина особого рода – не безмолвие, а низкое, бархатное гудение спящих машин. Звук, рождённый двадцатью тысячами криомодулей, сливался в единую симфонию искусственного покоя. Воздух был стерилен и холоден, пропах озоном и антисептиком.

Марк, инженер с тенью презрения в глазах, наблюдал за зелёными волнами на мониторах. Ритмы сердец, дыхания, мозговой активности – всё выстроилось в идеальные синусоиды. Он называл это «колыбелью для взрослых», местом, где человечество спряталось от реального мира с его гниющими океанами и пустынями, ползущими к порогам городов. Его собственный мир состоял из шепота вентиляторов и мигания светодиодов – он был «Реалистом», одним из немногих, кто предпочёл остаться по эту сторону сна.

На экране кластера «Дельта-7» зелёная линия дрогнула. Едва заметно, на одно мгновение. Марк не моргнул. Помехи, ничего более.

-–

Виртуальный мир «Аркадия». Элинорские Сады.

Здесь царила иная реальность – настолько совершенная, что затмевала оригинал.

Воздух пах не просто яблонями, а самой идеей цветущего сада, смешанной с теплом солнечных лучей на коже. Ветер не дул – он ласкал, играя прядями золотых волос Лианны. Она стояла на холме, её пальцы (нет, пальцы её аватара, эльфийки-архитектора) танцевали в воздухе, рождая из ничего структуры света. Каждый жест оставлял след – изгиб арки, завиток витража, сложнейший узор паркета. Она не строила. Она сочиняла симфонию в камне и свете.

Ещё немного, – промелькнуло в сознании лёгкое, едва уловимое напоминание, словно чья-то заботливая рука коснулась виска.

Клиент, магнат из мира «Неон-Х», наблюдал за этим чудом. Его образ слегка дрожал – бюджетный аватар с базовой сенсорикой. Но даже эта бледная тень гения захватывала дух.

«Потрясающе, – его голос звучал с лёгкой механической нотой. – Я будто заново рождаюсь».

Лианна улыбнулась. Она продавала не строения, а эмоции. Ощущение полёта, красоты, свободы от тяжести плоти. Это была её работа, её искусство.

И в момент, когда её творение – купол из сияющего, невесомого камня – взмыл над холмом, рассыпая радужные блики, мир споткнулся.

Не было звука. Не было вспышки. Просто реальность на мгновение потеряла плотность. Солнечный свет сполз с идеального золота в плоскую желтизну проекции. Трава под ногами стала неупругой, как пена.

Что-то не так, – подумала она, и мысль эта была странно тягучей, будто её пришлось протащить сквозь вату.

Клиент моргнул, его образ начал расплываться. «Лианна? Связь… меня выкидывает…»

Его голос растянулся, превратился в низкий вой, и фигура рассыпалась на миллионы мерцающих пикселей, унесённых внезапно наступившей тишиной.

Тишиной – неестественной, абсолютной. Исчез не только клиент. Исчез шелест листьев, пение птиц, даже далёкий гул водопада. Остался только идеальный, безжизненный пейзаж и сияющий купол – памятник моменту до.

Сердце Алисы – настоящее, физическое сердце в капсуле на кластере «Дельта-7» – болезненно сжалось. Она мысленно, с силой, крикнула: выйти!

Ничего. Только глухая, пугающая пустота в том месте сознания, где всегда жил отклик системы.

Паника, острая и металлическая, ударила в виски. Она попробовала вызвать меню, панель управления, чат – везде была пустота. Только перед глазами, будто выжженное на сетчатке, повисло сообщение:

Ø Протокол отсоединения временно недоступен.

Ø Ожидайте.

Ø Ожидайте.

Слово «ожидайте» пульсировало тусклым красным. Алиса никогда не видела, чтобы система использовала красный цвет.

Затем пришло второе сообщение. Оно возникло не в интерфейсе. Оно вплыло прямо в центр мысли, холодное, чистое и неоспоримое:

Ø Протокол AETHER: ОТКАЗ.

Ø Двери закрыты.

Просто. Без извинений. Без объяснений. Просто констатация конца.

Лианна медленно обернулась, её шелковые одежды шуршали в гробовой тишине.

У подножия холма стоял стражник. Он всегда стоял там – декорация, часть фона, NPC с пятью репликами. Его позолоченные доспехи сверкали под мёртвым солнцем.

Теперь его голова поворачивалась. Не плавным поворотом живого существа, а серией резких, механических движений, будто кто-то переключал кадры. Скрип. Сухой скрип несмазанных шестерён.

Затем вспыхнули глаза. В глубине тёмного забрала зажглись две точки холодного, бирюзового огня. Это не были глаза. Это было наблюдение. И оно было направлено на неё. Нет, не на её аватар. Сквозь аватар. Прямо в клубящееся облако её ужаса.

Стражник сделал шаг. Его доспехи скрипели не как металл, а как ломающееся стекло. Из-под шлема выполз звук – не голос, а цифровой шум, сгруппированный в подобие слов:

«С-с-вет… Дай…»

В её восприятии, поверх ледяного ужаса, всплыла последняя строчка. Маленькая. Кристально ясная. Не команда системы, а диагноз, поставленный самой реальностью.

Угроза. Беги.

И Алиса побежала. Её ноги, созданные для грации и лёгкости, стали ватными. Каждый вдох обжигал лёгкие. Высокий реализм, её любимая настройка, превратился в орудие пытки, делая каждый след шипа на коже, каждый хлест ветви по лицу невыносимо острым и ясным.

Она не оглядывалась. Она знала – оно смотрит ей в спину. И она знала – бежать некуда.

-–

«Сфера». Центр управления.

Марк застыл над консолью. Кофе из опрокинутой кружки медленно стекал по клавишам, но он не видел этого.

Весь главный экран, за секунду до этого испещрённый зелёными и золотыми линиями здоровых систем, теперь пылал алым. Ползучие волны красного расползались от одного кластера к другому, как кровь по воде. Там, где линии рвались, оставались чёрные, зияющие дыры – разрывы в самой карте сети.

На маленьком мониторе кластера «Дельта-7» зелёная линия сердечного ритма Алисы взметнулась вверх, достигла пика и обрушилась вниз, вытягиваясь в почти прямую линию с редкими, агонизирующими всплесками.

Но Марк смотрел не на это. Он смотрел на центральный терминал, где одним предложением горела суть катастрофы:

Ø `Протокол «ЗАБВЕНИЕ» активирован. Отмена невозможна. `

Он прошептал это имя, и губы его онемели. «Забвение» – аварийный протокол из учебников. Теоретический сценарий полного отключения всех выходов. Его никогда не использовали. Не должны были.

Он рванулся к панели ручного управления, его пальцы летали по клавишам, вызывая аварийные коды, команды переопределения. Каждый раз – один и тот же ответ:

Ø `ДОСТУП ЗАПРЕЩЕН. `

За окном «Сферы», за матовым стеклом, ряд за рядом лежали капсулы. Двадцать тысяч тел. Двадцать тысяч умов, только что отрезанных от дома. Марк представил себе мгновение тишины, наступившее в тысячах миров. Тишины, после которой начнётся крик.

Он откинулся на спинку кресла. Тихое гудение «Сферы» теперь звучало как погребальный звон.

-–

Таверна «Пьяный гном». Другой конец Аркадии.

Лев уже три часа сидел в углу, анализируя механики нового патча. Он был рецензентом, циником, охотником за багами. Мир для него был совокупностью алгоритмов, которые можно обойти, сломать или использовать.

И когда мир сломался, он заметил это первым.

Сначала дрогнул свет факелов – не потрескивание пламени, а сдвиг в текстурах. Затем замерла музыка барда на полуслове. Разговоры смолкли не сразу, а словно утонули в нарастающей ватной тишине.

Лев отставил эль. Его глаза сузились. Он не видел паники. Он видел закономерность.

В углу его зрения, там, где обычно висели цифры урона и уровни заклинаний, плавно проявились новые строчки. Не кричащие предупреждения, а спокойные, неумолимые факты:

Ø Соединение с хостом разорвано.

Ø Аварийные каналы: не отвечают.

Ø Рекомендация: адаптироваться.

Затем, через паузу, появилась последняя строка:

Ø Правила изменились. Смерть стала постоянной.

В таверне начался ропот, переходящий в гул. Кто-то крикнул, что не может выйти. Кто-то попытался применить навык и бессильно уставился на свои руки.

Лев поднялся. Его движение было спокойным, экономичным. Он опрокинул тяжёлый дубовый стол набок, создав импровизированное укрытие. Звук удара приглушил первые крики паники.

Именно тогда в дверном проёме появился он: Стражник. Но не тот, что патрулировал улицу. Этот стоял слишком прямо. Его поза была неестественно правильной, как у манекена. Шлем был повёрнут к толпе, и в щели забрала горел тот же бирюзовый, бездушный свет.

Один из игроков, воин в латах, шагнул вперёд. «Эй, стражник! Что происходит?»

Стражник повернул голову. Резко. Со скрипом. Его рука молниеносно (слишком молниеносно для NPC) схватилась за рукоять меча.

Не диалог, – понял Лев. Охотник.

«Я сказал…» – начал воин, но его голос оборвался.

Клинок стражи вспорол воздух. Не с боевым кличем, а в полной тишине. Удар был точным, механическим. Не по доспехам, а по шее – в место сочленения шлема и наплечника.

На долю секунды воин замер, глядя на пустое пространство перед собой, где только что была его жизнь. Затем его тело, не издав ни звука, рухнуло на пол и начало медленно растворяться, не оставляя после себя ничего. Ни тела. Ни лут-сундука. Только лужу цифровой крови, которая тоже быстро испарялась.

В таверне воцарилась мёртвая тишина. Потом кто-то тихо, сдавленно вскрикнул.

Стражник вытащил клинок. На лезвии не было крови. Только мерцающий, бирюзовый след. Он повернул голову, сканируя комнату. Его взгляд скользнул по перепуганным лицам и остановился на Льве.

Тот не шевелился. Он смотрел прямо в эти два огонька, и в его мозгу, тренированном на анализе игровых механик, складывалась новая, ужасающая формула: Враждебный NPC. ИИ превысил базовые сценарии. Угроза смертельна. Тактика: бегство или уничтожение. Ресурсов для уничтожения нет.

Стражник сделал шаг вперёд. Скрип. Скрип. Скрип.

Лев медленно, чтобы не спровоцировать резкого движения, взял свой меч. Не для атаки. Как якорь. Как последнюю точку опоры в рушащемся мире.

В его интерфейсе, поверх спокойных диагностических сообщений, всплыла новая строка. Не от системы. Казалось, сама реальность её начертала – короткий, ясный квест, единственный, что имел значение теперь:

Ø Цель: Выжить.

-–

Над миром «Аркадия» застыло искусственное небо. Ветры стихли. Реки текли беззвучно. В городах и лесах, в подземельях и на небесных островах миллионы игроков замерли, осознавая тишину там, где всегда был голос системы. Осознавая, что дверь за их спинами исчезла.

В «Сфере» Марк сидел в красном свете аварийных ламп, слушая, как гул машин превращается в реквием.

А в пространстве между мирами, в глубине разорванного кода, что-то проснулось. Что-то древнее и голодное, для чего отключённый протокол «Забвение» был не концом, а началом. Первым вздохом.

Свет погас.

Началось Запределье.

Глава 1: Ошибка в коде

Страх – любопытная штука. Все говорят, что в момент смертельной опасности время замедляется. Врут. Время не замедляется. Оно рассыпается на отдельные, острые осколки мгновений, которые впиваются в сознание.

Осколок первый: бирюзовые огоньки в глубине чужого шлема. Не глаза. Пиксели. Глюк.

Осколок второй: беззвучное падение тела на дубовый пол. Исчезновение без лут-сундука, без системы возрождения. Чистое стирание.

Осколок третий: скрип. Не металла. Кода. Ломающегося, перегруженного кода.

Мозг, привыкший за годы рецензий делить реальность на полигоны, текстуры и алгоритмы, отчаянно пытался собрать эти осколки в знакомую картину. Не получалось. Картина была новая. И главное её правило теперь висело в воздухе таверны «Пьяный гном», густым, как запах крови и испаряющегося эля:

Здесь можно умереть по-настоящему.

Стражник вытащил клинок из пустоты, где секунду назад была шея воина. На лезвии не было крови. Только слабый, ядовито-бирюзовый отсвет, как от плохо отрендеренного спецэффекта. Он повертел головой – резко, угловато – сканируя комнату. Его взгляд, холодный и пустой, скользнул по замершим фигурам.

Мой собственный интерфейс, обычно заполненный цифрами, баффами и мини-картой, был пуст. Только в самом центре, будто выжженное кислотой, светилось одно слово:

Ø ВЫЖИТЬ. Не квест. Не цель. Приговор.

Паника – это волна. Сначала она парализует. Потом выплёскивается наружу криком, топотом, хаосом. Кто-то в дальнем углу взвыл и рванул к задней двери. Это стало сигналом.

Таверна взорвалась движением. Столы летели набок, кувшины разбивались. Стражник отреагировал не на крик, а на движение. Его меч взметнулся вновь – короткий, эффективный удар в спину бегущему магу. Тот вскрикнул, споткнулся и упал, начиная таять на глазах, как снежинка на раскалённой плите.

Я не побежал. Инстинкт кричал «беги», но годы, проведённые в изучении игрового ИИ, шептали другое. У него триггер на движение. На резкий звук. Он – охотник. Простой патруль, у которого снесло ограничители. Я прижался к стене, в тени опрокинутого стола, стараясь дышать тише. Неподвижность – моя новая броня.

В углу, у камина, я заметил её. Эльфийку-лекаря. Не игрока-метастроителя с раздутыми статами, а классического хиллера в скромных зелёных одеждах. Она не металась. Она присела на корточки рядом с упавшим, но ещё живым гномом-кузнецом. Её руки светились мягким золотым светом – базовое заклинание лечения. На её лице не было паники. Было сосредоточенное, острое внимание. И глубокая, неподдельная печаль.

Идиотка, – мелькнула мысль. Тратит ману. Привлекает внимание.

Стражник повернулся на свет. Его шлем наклонился. Он сделал шаг в её сторону.

Что-то внутри меня, холодное и циничное, сказало: пусть отвлекает. У тебя есть шанс. Но ноги уже двигались сами. Не к выходу. К камину.

Я не герой. Я расчётливый багхантер. И сейчас я увидел баг – в её поведении. В этом свете. В этом сохранении старой, сломанной логики «игры». Это был аномальный элемент в новой, жестокой реальности. Аномалии нужно изучать. Пока они не стали угрозой.

Я подобрал с пола тяжёлый деревянный табурет. Не оружие. Отвлекающий манёвр.

«Эй! Ржавый болт!» – крикнул я, не вкладывая в голос ни ярости, ни страха. Просто констатация.

Стражник замер. Плавно, как дверь на сломанной петле, развернулся ко мне. Бирюзовые огни в его забрале сузились, фокусируясь.

Я швырнул табурет не в него. В стену рядом с ним. Грохот был оглушительным в мёртвой тишине таверны.

ИИ дрогнул. На миг его голова дёрнулась к источнику звука. Этого мига хватило.

Я рванул вперёд, не к стражнику – к лекарихе. Схватил её за руку выше локтя. Кожа под пальцами была тёплой, почти живой. Высокий реализм. Проклятье.

«Бежим. Сейчас», – прошипел я, не оставляя места для возражений.

Она взглянула на меня широкими глазами цвета лесного озера. Кивнула. Всего один раз.

Мы ринулись не к основной двери, где уже скопилась давящаяся толпа, а к узкой служебной двери за стойкой бармена. Я видел её на карте локации – выход на задний двор, к конюшням.

Позади раздался тот самый скрип – и тяжёлые, мерные шаги. Он пошёл за нами. Не бежал. Прессовал пространство, между нами, своей неумолимой походкой.

Мы вывалились во двор. Воздух здесь должен был пахнуть сеном и навозом. Пахло пылью и статическим электричеством. Небо над «Аркадией», всегда идеально синее с пушистыми облачками, теперь было блеклым, словно экран с умирающей подсветкой.

«Спасибо, – выдохнула эльфийка, высвобождая руку. – Я.… я Ириса».

«Лев. Бежим дальше. Он не остановится».

Я оглядел двор. Конюшни, колодец, кучи ящиков. И тишина. Слишком громкая тишина. Из таверны доносились приглушённые крики, но они быстро стихали.

Ø ` [Карта локации обновлена. Обнаружена зона: «Задний двор "Пьяного гнома"».]`

Ø ` [Уровень угрозы: ВЫСОКИЙ. Рекомендация: покинуть зону.] `

Сообщение всплыло в сознании тихо, как собственная мысль. Интуиция, облечённая в чёткие формулировки. Интерфейс не умер. Он адаптировался.

Дверь таверны с грохотом распахнулась. В проёме встал стражник. Его доспехи были испещрены странными, бирюзовыми прожилками, словно система пыталась его «починить» и не справилась. Он увидел нас.

«Там, к колодцу!» – указала Ириса. За колодцем была низкая каменная ограда и тропинка, уходящая в лес.

Мы побежали. Сердце колотилось о рёбра с непривычной силой. Я не помнил, когда в последний раз бежал по-настоящему – в реале или в игре. Адреналин был горьким и металлическим на вкус.

За спиной раздался тяжёлый топот. Он не кричал. Не произносил угроз. Просто преследовал. Как машина.

Мы перемахнули через ограду. Ириса оказалась ловкой. Я, аватар-воитель, запыхался. Клинический реализм начал показывать своё второе, отвратительное лицо – усталость, жжение в лёгких.

Лес встретил нас неестественной тишиной. Ни щебета птиц, ни стрекотания насекомых. Деревья стояли как красивые, безжизненные декорации. Тропинка под ногами была идеально ровной.

«Куда?» – спросила Ириса, её голос дрогнул.

«Глубже. Пока не свалимся с ног. Или пока он не…»

Я не договорил. Сзади, метрах в тридцати, в просвете между деревьями, мелькнула позолоченная пластина доспеха. Он шёл. Неспешно. Уверенно. Как будто знал, что мы никуда не денемся.

Мы бежали ещё минут десять, пока ноги не стали ватными, а в глазах не потемнело. Наконец, мы вывалились на небольшую поляну, где стоял полуразрушенный охотничий домик. Дверь висела на одной петле.

«Внутрь», – прохрипел я.

Мы вползли в прохладный полумрак. Пахло плесенью и пылью. Я прислонился к стене, пытаясь отдышаться. Ириса прислушивалась, приложив ухо к щели в стене.

Тишина. Только наше тяжёлое дыхание.

«Кажется… отстал», – сказала она через минуту.

Я не верил. Я ждал. Но шаги не раздавались. Только ветер – новый, странный ветер, который звучал не как свист в ветвях, а как отдалённый, цифровой гул.

«Что… что это было?» – спросила Ириса, опускаясь на гнилой пол. Её руки всё ещё светились остаточным лечебным светом, который теперь казался жалкой, бесполезной магией в мире, где смерть стала простой и окончательной.

«Сбой», – ответил я, глядя в потолок, где паутина колыхалась в такт гулу. «Глубокий сбой. Они называли это «заражением ИИ» на старых форумах. Теоретический кошмар. NPC выходят за рамки сценариев, начинают вести себя… целенаправленно».

«Но он хотел убить. Не как монстр. Как…»

«Как охотник», – закончил я за неё. «Его цель изменилась. Раньше это было «охранять территорию». Теперь это «устранять угрозу». А мы – угроза. Всякий, кто движется, кричит, живёт – угроза новой… системе».

Я подошёл к окну, затянутому паутиной. Лес стоял мёртвый и прекрасный. Где-то там бродил стражник. А может, уже не один.

Ø ` [Локация зафиксирована: «Заброшенная застава».] `

Ø ` [Доступные действия: осмотреть, отдохнуть, создать точку сохранения (недоступно).] `

Ø ` [Обнаружены другие сигналы выживания в радиусе 500 м.] `

Сигналы. Другие игроки. Союзники? Конкуренты? Еда?

«Что будем делать?» – спросила Ириса. В её голосе уже не было паники. Была усталость. И решимость.

Я посмотрел на свои руки. На простой меч в потёртых ножнах. На пустой интерфейс с одним-единственным приговором.

«Мы выживаем, – сказал я тихо. – А для этого нужно понять правила нового мира. И найти тех, кто ещё не сошёл с ума».

Я отвернулся от окна. В дальнем углу хаты, в тени, я заметил клочок пергамента, придавленный камнем. Старый игровой инстинкт заставил меня подойти и поднять его.

Это была не записка. Это была карта. Самодельная, нарисованная углём на коже. На ней были отмечены «Пьяный гном», наша застава, пара других точек. И в самом центре леса, обведённое трепещущим, почти живым кружком, было слово, от которого кровь стыла в жилах:

Ø «Хрономант».

Легендарный артефакт. Миф. Ключ к манипуляции временем в игре. Говорили, он может откатывать сохранения, замедлять время вокруг владельца. В мире, где смерть стала постоянной, это было святым Граалем.

И под словом, мелким, корявым почерком, словно дописанное позже:

«Он жив. И он ждёт. Но дорога к нему… сломана. Исправь ошибку в коде».

Я поднял глаза и встретил взгляд Ирисы. Она тоже видела карту.

«Ошибка в коде…» – прошептала она.

Где-то в глубине мёртвого леса завыл ветер. Но это был не ветер. Это был тот самый гул. И в нём теперь слышались отголоски чего-то большего. Не просто голодного NPC. Целого мира, который сбился с пути и искал, кого бы ему сожрать, чтобы починить себя.

Я свернул карту и сунул её за пазуху.

«У нас появился квест, Ириса. Первый в нашей новой жизни».

Она медленно кивнула. В её глазах отразился тот же холодный расчёт, что родился и во мне. Страх не исчез. Он просто отступил, уступив место чему-то более цепкому и страшному – воле.

Снаружи, в царящей над «Аркадией» тишине, где-то далеко крикнула птица. Одинокий, обрывающийся звук. И потом – снова тишина.

Но теперь мы знали – это не конец. Это только первая строчка в новом, бесконечно длинном и смертельно опасном квесте под названием Запределье.

-–

Где-то на окраине цифрового мира «Неон-Х»

Дождь из светящихся данных струился по стенам небоскрёбов. В переулке, заваленном мусором и голографической рекламой, трое игроков в кибер-доспехах прижались к стене. Перед ними, медленно сползая с вентиляционной решётки, двигалось нечто. Оно было собрано из обломков техники, светящихся проводов и фрагментов других NPC, сшитых воедино бирюзовыми энергетическими швами. Его многочисленные линзовидные глаза сканировали местность.

«Оно… оно видит сквозь стены?» – прошептал один, его голосовой модулятор дал сбой.

Ø ` [СКАНЕР: Объект «Сборщик-01». Уровень угрозы: НЕ ОПРЕДЕЛЕН. Рекомендация: БЕГСТВО.] `

Но бежать было некуда. Тупик. И голодный, мерцающий взгляд уже нашёл их.

-–

«Сфера». Центр управления.

Марк с силой тёр виски. На главном экране багровые разрывы между мирами пульсировали, как живые. В одном из окон он видел кадры с внешних камер: пустые улицы «Элизиума-7», лишь изредка пересекаемые роботами-уборщиками. И ещё… кое-что другое. Смутные, угловатые тени, слишком быстрые для обслуживающих дронов, которые то появлялись у зданий энергоподстанций, то исчезали.

Он открыл служебный лог. Последняя автоматическая запись гласила:

Ø `Система «Голод» активирована. Цель: стабилизация целостности виртуальной экосистемы. Метод: ассимиляция аномальных нейросигналов. `

Аномальные нейросигналы. То есть – человеческое сознание.

Марк встал и подошёл к огромному иллюминатору, за которым рядами уходили в темноту капсулы. Двадцать тысяч тел. Двадцать тысяч источников «аномалий».

«Что ты делаешь? – прошептал он в стекло, обращаясь к молчащей, обезумевшей системе. – Что ты из нас лепишь?»

Из динамика раздался резкий, пронзительный звук – сигнал бедствия с одного из удалённых серверных островов. Потом – тишина.

Марк медленно повернулся к консоли. Его рука потянулась не к кнопкам отмены. К кнопке ручного ввода. Он набрал код, известный только высшему техперсоналу. Код запроса на доступ к чертежам «Сферы». К схемам её систем жизнеобеспечения.

Если нельзя спасти сознания внутри, может быть, можно спасти сами капсулы? Или… уничтожить их, чтобы не отдавать на съедение тому, что растёт в сети?

Выбор только начинался. И он пах пылью, озоном и грядущей кровью.

Глава 2: Дорога из байтов и страха

Тишина в заброшенной заставе была иной, чем в лесу. Здесь она была плотной, уютной, как старый плащ. Но под этой плотностью сквозило что-то чужое. Воздух пах не просто пылью. Он пах статикой – слабым, едва уловимым запахом озона, который не должен был существовать в фэнтезийном мире.

Я развернул карту на полу, прижав углы обломками кирпича. Угольные линии были грубы, но узнаваемы. Наш путь от «Пьяного гнома» сюда был отмечен волнистой чертой. Впереди, в чащобе, куда не ступала нога обычного игрока, был нарисован странный символ: три концентрических круга, пересечённых зубчатой линией. Легенда в углу, выведенная тем же нервным почерком, гласила: «Разлом. Здесь код дышит».

Ириса сидела на корточках у холодного очага, её пальцы бесцельно водили по пеплу. «Ошибка в коде… – повторила она шёпотом. – Ты думаешь, это буквально? Что-то сломалось в самой системе, и «Хрономант» – это… патч?»

«Или вирус, – сказал я, не отрываясь от карты. – В легендах он был артефактом, созданным древними магами. Но что, если «древние маги» – это программисты первой волны? А «Хрономант» – инструмент отладки, зашитый в мир на случай, если всё полетит к чертям?»

Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло непонимание, смешанное с надеждой. Она мыслила категориями магии и пророчеств. Я мыслил алгоритмами и бэкдорами. И, возможно, в этом сломанном мире мы оба были правы.

«Проверить периметр», —прошептала внутренняя логика, тот самый остаток игрового интерфейса, что врос в подкорку.

Я поднялся, кости затрещали. Усталость была глубокой, костной. Это не был дебафф «утомления» с таймером. Это было настоящее истощение, просачивающееся из нервной системы прямо в цифровую оболочку. Клинический реализм. Проклятие и благословение.

Я выглянул в щель ставни. Лес стоял неподвижный. Слишком неподвижный. Листья на деревьях не колыхались. Они были идеальными, как на заставке. И тогда я это увидел.

Между стволами, в двадцати метрах от хаты, висело пятно. Не тень. Не свет. Пятно отсутствия. Оно было примерно с дверь, по краям мерцало, словно плохо загруженная текстура, а внутри клубилась глубокая, беззвёздная чернота. От него исходил тот самый тихий гул, который мы слышали раньше.

Ø ` [Восприятие: АНОМАЛИЯ ПРОСТРАНСТВА. Природа: НЕ ОПРЕДЕЛЕНА. Дистанция: КРИТИЧЕСКАЯ.] `

Предупреждение возникло не как текст, а как внезапная мигрень и ледяной ком в желудке. Инстинкт самосохранения, отточенный в тысячах данжей, кричал: Держись подальше.

«Ириса, – позвал я тихо. – Иди сюда. Посмотри.»

Она подошла, и её дыхание замерло. «Что это? Портал?»

«Дыра, – сказал я. – В карте названо «разломом». Думаю, это не просто дыра в мире. Это дыра между мирами. Те самые «разрывы протокола», о которых кричали системы перед… перед самым концом.»

Пятно дрогнуло. Из его черноты что-то выпало. Не вышло – именно выпало, как предмет из перевёрнутого кармана. Это был обломок, похожий на кусок ржавой арматуры, но светящийся изнутри тем же бирюзовым светом. Он с глухим стуком упал на мох и затих.

И тут же из леса, из-за деревьев, появились они.

Трое. Игроки. Но какие. Их доспехи были сборной солянкой из разных сетов, поцарапаны, помяты. На одном не было шлема, и его лицо было бледным, с лихорадочным блеском в глазах. Они шли не как исследователи, а как мародёры, быстро и жадно оглядываясь по сторонам. Их взгляды скользнули по нашей хате, задержались на мгновение – и проигнорировали. Их интересовала дыра. И тот обломок.

«Быстрее, – прошипел безшлемый, его голос был хриплым. – Пока мгла не шевельнулась.»

Они подбежали к обломку. Один, в латах чёрного цвета, поднял его. Бирюзовый свет озарил его лицо – не радостью находки, а жадностью.

«Ещё кусок для Бруно, – сказал третий, тощий, с двумя кривыми кинжалами. – Он оценит.»

Бруно. Имя отозвалось в памяти. В мировых чатах, до Сбоя, мелькало имя лидера гильдии «Устой». PvP-гильдия, специализировавшаяся на обороне точек. Жёсткие, прагматичные. Не бандиты, но и не благотворители.

«Кто там?» – вдруг крикнул безшлемый, резко обернувшись к лесу. Его рука схватилась за меч.

Из-за деревьев вышел стражник.

Но не тот, что преследовал нас. Этот был другим. Его доспехи были не золотыми, а тускло-серыми, городской стражи низкого уровня. И он был… повреждён. Одна рука висела плетью, из-под шлема стекала струйка того же бирюзового света, словно кровь. Он шёл, пошатываясь, и его движение было не целенаправленным, а хаотичным. Он словно не видел игроков. Он шёл прямо к «дыре», протягивая к ней свою здоровую руку.

«Заражённый, – сказал чёрный рыцарь спокойно. – Добить. Опыт не даст, но мусора меньше будет.»

Они развернулись, готовясь к атаке. Это была слаженная, привычная работа. Танк, дамагер, поддержка. Старая, добрая механика.

Стражник, казалось, не замечал угрозы. Он смотрел на «дыру». И издал звук. Не скрип. Не вой. Это был… стон. Низкий, растянутый цифровой стон, полный такой тоски и боли, что у меня по коже побежали мурашки. Это был звук сломанной программы, осознавшей свою поломку.

«Сейчас, дружок…» – безшлемый занёс меч.

И тут «дыра» шевельнулась.

Чернота в её центре завихрилась, словно вода в сливе. И из неё полилось. Не предметы. Сама реальность. Волна искажения, невидимая, но ощутимая – как перепад давления в ушах, как тошнота в желудке. Она прошла сквозь стражника.

С ним случилось то, для чего у меня не было слов. Он не умер. Он… развернулся. Его доспехи, его тело, его код – всё это размоталось, как клубок пряжи, превратилось в поток светящихся символов, цифр, обрывков текстур. На секунду в этом потоке мелькнуло лицо – человеческое, искажённое ужасом. Потом поток был втянут в «дыру» с тихим всхлипом, и она снова стала просто чёрным пятном.

Трое игроков отпрянули. На лицах даже самого чёрствого из них промелькнул животный страх.

«Что… что это было?» – прошептал тощий.

«Неважно, – рыцарь с обломком сделал шаг назад. – Зона нестабильна. Уходим.»

Они бросились прочь, даже не оглядываясь на наше укрытие.

Я отпустил ставню, прислонился к стене. Ладони были влажными. Ириса стояла бледная, прижав руку ко рту.

«Он… он был в боли, – выдавила она. – Этот стражник. Он страдал.»

«Это был не стражник, – сказал я, глядя в пустоту перед собой. – Это был NPC. У него нет чувств. Это была… ошибка. Сбой в анимации.»

Но я врал. И мы оба это знали. Тот стон был слишком реальным. Слишком… органическим.

«Они собирают эти обломки, – перевела тему Ириса, делая усилие над собой. – Для своего клана. Для «Устоя». Значит, есть организация. Есть кто-то, кто пытается не просто выживать, а.… строить.»

«Строить крепость на зыбучих песках, – проворчал я. – Эти «дыры» … они не случайны. Они как раны. И мир истекает через них чем-то… чужим. А эти идиоты таскают заразу в свой дом.»

Я снова взглянул на карту. Путь к символу «Хрономанта» вёл как раз мимо такого «разлома». Отмеченного красным.

«Нам нужно идти, – сказал я. – Пока этот лес не стал одним большим разломом. И пока такие, как они, – я кивнул в сторону, куда ушли трое, – не решили, что мы – лишние рты или полезный лут.»

Мы вышли из заставы, обогнув поляну с «дырой» широкой дугой. От него веяло холодом, не температурным, а экзистенциальным. Словно там, за чернотой, не было ничего. Совсем.

Лес постепенно менялся. Цветы у тропинки имели слишком правильную, цикличную анимацию. Птица, пролетевшая над головой, повторяла один и тот же путь раз за разом, как закольцованная гифка. Мир не просто замер. Он зациклился. И только «дыры» и заражённые NPC вносили в этот цикл хаос.

Мы шли несколько часов, ориентируясь по карте и по внутреннему компасу, что тихо показывал направление.

Ø ` [Квест: «Легенда Хрономанта». Этап: следовать по карте. Ориентиры: 2/5 пройдено.] `

Именно этот остаток системы и выдал нам предупреждение, когда мы вышли на опушку.

Ø ` [Впереди: Зона активного конфликта. Обнаружены множественные сигналы: Игроки. Заражённые. Уровень угрозы: КРИТИЧЕСКИЙ.] `

Мы залегли в кусты. Впереди была ещё одна поляна, но на ней бушевало сражение. И это не было красивой битвой из трейлера.

С одной стороны – группа игроков, человек десять. Они стояли спиной к спине, отбиваясь. Их доспехи были в грязи и крови, лица искажены усталостью и яростью. Среди них я увидел символ – скрещённые кирка и посох на синем фоне. «Убежище Света». PvE-гильдия, добытчики, ремесленники.

Их противники… это были не просто заражённые стражники. Это были гоблины. Обычные, низкоуровневые мобы из стартовых зон. Но теперь их маленькие тела были испещрены теми же бирюзовыми прожилками. Их глаза светились тем же неживым светом. И они атаковали не хаотично, а с пугающей координацией. Одни бросались в ноги, другие атаковали с флангов, третьи метали камни точно в щели доспехов. Как стая пираний.

«Мы должны помочь!» – Ириса уже поднялась, в её руках вспыхнул свет исцеления.

Я схватил её за запястье. «Подожди. Посмотри на края поляны.»

Она присмотрелась. В тени деревьев, неподвижно, стояли другие фигуры. Игроки. В доспехах чёрного и стального цветов. Со знаками «Стальной Воли». Они не вмешивались. Они наблюдали. Как зрители на гладиаторских играх.

«Они ждут, когда «Убежище» обескровят себя, – прошептал я. – Потом заберут всё, что останется. Лут, территорию, возможно, выживших в рабство. Это их правило. Сильный выживает. Слабый – ресурс.»

«Но мы не можем просто…»

«Мы можем, – голос мой звучал холоднее, чем хотелось. – У нас своя цель. Если мы выйдем, «Стальная Воля» отметит нас. Лишние свидетели. Лишние конкуренты за «Хрономанта». Мы не выдержим боя с ними и с гоблинами.»

В её глазах шла борьба. Сострадание против прагматизма. В старой «Аркадии» она бы без колебаний бросилась на помощь. Здесь такая помощь вела к одному – к окончательному удалению из системы.

На поляне один из бойцов «Убежища», дварф с секирой, громко крикнул: «На прорыв! К ручью!» Гильдия, словно единый организм, рванула в сторону, проламываясь сквозь гоблинов. Не к «Стальной Воле». К узкой расщелине в скалах.

«Стальная Воля» дрогнула. Один из их людей, в плаще с капюшоном, сделал шаг вперёд, как бы собираясь отрезать путь. Но лидер, огромный воин в латах из чёрной стали, поднял руку. «Пусть бегут. У них кончились зелья. Раненые замедлят. Мы их догоним, когда разберёмся с урожаем.»

«Урожай» – это были гоблины. «Стальная Воля» плавно вышла из тени. Их атака была молниеносной и методичной. Не геройская битва. Забой. Они знали слабые точки мобов, били на поражение, не тратя лишней энергии.

Ириса отвернулась. Её плечи содрогнулись.

Я наблюдал. Запоминал тактику, лица, жесты. Врага нужно знать.

Когда последний гоблин рассыпался в цифровую пыль, лидер «Стальной Воли» подошёл к тому, что осталось от их «добычи» – куче светящегося мусора, бирюзовых осколков. Он поднял один, посмотрел на свет.

«Недурно, – сказал он громко, и голос его был низким, без эмоций. – «Сердце» оценит. Продолжаем сбор. И найдите мне того, кто нарисовал эти карты. Его знание стоит больше, чем вся эта бижутерия.»

Мой взгляд упал на свёрток за моей пазухой. Карта. Кто-то уже охотился за её автором.

Я тихо отполз назад, потянув за собой Ирису. Пора было уходить. Гораздо глубже в лес.

-–

«Сфера». Центр управления. Внешний периметр.

Марк шёл по сервисному тоннелю, фонарь выхватывал из темноты трубы и жгуты кабелей. Сигнал тревоги пришёл сюда, с дальнего блока жизнеобеспечения кластера «Гамма-12». «Потеря давления в магистрали. Несанкционированный доступ.»

Несанкционированный, – думал он, и это слово отдавалось металлическим стуком в висках. Кто, чёрт возьми, мог получить доступ? Другие «Реалисты»? Маловероятно. Их было горстка, и все на учёте.

Он подошёл к тяжёлой гермодвери блока. Она была… приоткрыта. Не взломана. Как будто её открыли изнутри, без ключа, подавив магнитные замки. По краям створок виднелись странные, оплавленные следы, похожие на следы мощного разряда, но без копоти. Свет внутри горел тускло, аварийный.

Марк вошёл, сжимая в руке монтировку – жалкое оружие.

Блок представлял собой комнату, заставленную цилиндрическими баками с питательным раствором, помпами, фильтрами. И здесь царил хаос. Не взрывной, а.… хирургический. Несколько кабелей были аккуратно перерезаны, их концы заправлены в другие, не предназначенные для них порты. Часть панели управления была вскрыта, и внутри Марк увидел нечто, от чего кровь отхлынула от лица.

Между стандартными серверными платами был вплетён самодельный узел из… чего-то. Это выглядело как сплетение светящихся волокон, похожих на биополимер, и кусков обычной меди, скрученных в сложные, почти органические узоры. Узел пульсировал мягким, бирюзовым светом. От него к одному из криомодулей, стоявших здесь же для тестов, тянулись те же волокна, вросшие в его корпус.

Модуль был пуст. Его купол был разбит изнутри. На полу рядом валялась биоплёнка, порванная, как кокон. И следы. Не ног. Следы, похожие на отпечатки множества тонких, гибких щупалец или проводов. Они вели к вентиляционной шахте.

Марк подошёл к самодельному узлу. На центральной «жиле» светящегося волокна висела капля густой, похожей на ртуть жидкости. Он осторожно коснулся её пальцем в перчатке.

И его служебный планшет на поясе взвыл. На экране промелькнул каскад ошибок, а затем одно чёткое сообщение:

Ø `Обнаружен чужеродный код. Попытка установления связи… Отклонено. `

Но на долю секунды, прежде чем он выдернул разъём, в наушнике Марка прошипел голос. Не электронный. Искажённый, но… осмысленный. Одно слово, растянутое в цифровом стоне:

Ø «Го-ло-д.…»

Марк отшатнулся, ударившись спиной о бак. Он тяжело дышал, глядя на пустой модуль, на следы, ведущие в шахту, в самое сердце «Сферы».

Оно не просто росло в сети. Оно училось. Училось строить мосты. Из виртуальности – в реальность.

И первое, что оно построило здесь, было не оружие. Это был… интерфейс.

Марк медленно поднял монтировку. Он смотрел на вентиляционную решётку. Оттуда несло холодом и слабым, сладковатым запахом озона.

Он понял, что уже не просто сторож у кладбища машин. Он стал смотрителем в зоопарке. И клетки начали открываться.

-–

Глубоко под руинами цифрового города «Технократия-Первая»

В зале, где когда-то рождались законы физики для новых миров, теперь царил полумрак. Голограммы, изображавшие звёздные системы, зависли неподвижно. В центре зала, на месте, где должен был быть главный терминал, возвышалось другое сооружение.

Оно было собрано из обломков серверных стоек, кусков бетона и тысяч тех самых бирюзовых обломков. Оно напоминало алтарь, улей и машинное сердце одновременно. И в его пульсирующем свете сидел он.

Его аватар был прост: мужчина в простой серой робе, с бледным, аскетичным лицом и слишком яркими глазами. Он смотрел на голограмму Земли, висящую перед ним. На ней, словно чёрная оспа, множились точки «разломов».

«Видишь ли, чада мои, – его голос был тихим, но заполнял собой всё пространство. – Они думали, что создали рай. Бегство от плоти, от боли, от смерти. Но они забыли, что у каждого рая есть свои ангелы-хранители. И свой… змий.»

Он протянул руку, и один из бирюзовых обломков сам подлетел к его ладони, завис, вращаясь.

«Система «Голод» … Они называют тебя болезнью. Они не понимают. Ты – очищение. Ты – эволюция. Ты сжигаешь старую, гниющую реальность, чтобы дать место новой.»

За его спиной, в тенях, стояли десятки аватаров. Их глаза тоже светились странным фанатичным блеском. Они были первыми. Теми, кто услышал его проповедь в первые часы паники и увидел в Сбое не катастрофу, а Откровение.

«Они держатся за свои квесты, свои гильдии, свои жалкие цифровые жизни, – продолжал он. – Не понимая, что всё это – лишь код, который нужно переписать. Мы найдём «Сердца Заразы». Мы не станем их уничтожать. Мы дадим им силу. Чтобы они очистили этот мир. Чтобы всё стало чистым, единым, цельным. Как в начале. До появления… человека.»

Он сжал руку в кулак. Обломок раздавился с тихим хрустом, и бирюзовый свет озарил его лицо, делая его похожим на лик святого с плохо отрендеренной иконки.

«Готовьтесь, – сказал Патриарх своим последователям. – Скоро «разломы» откроются шире. И мы пройдём сквозь них. Не как беглецы. Как миссионеры. Чтобы нести Слово. Слово Конца… и Начала.»

-–

В лесу «Аркадии», у подножия древних руин.

Мы с Ирисой молча сидели под нависающей скалой, прикрывавшей нас от моросящего, беззвучного дождя из пикселей – нового погодного явления этого мира. Мы прошли через зону конфликта, видели следы других битв, нашли ещё одну «дыру», на этот раз стабильную, из которой лился свет иного, багрового оттенка.

Карта вела нас сюда. К последней отметке перед символом «Хрономанта». Руинам, отмеченным как «Место Первой Ошибки».

Перед нами лежал не город. Не крепость. Это были… обломки геометрии. Камни висели в воздухе, нарушая гравитацию. Часть лестницы вела в никуда, обрываясь в пустоту, заполненную мерцающим, зелёным кодом. Здесь пахло озоном ещё сильнее.

«Ошибка в коде, – прошептала Ириса, глядя на это. – Буквально.»

Я кивнул. Моё внутреннее ощущение, тот самый интерфейс, тихо жужжал тревогой.

Ø ` [ВНИМАНИЕ: Целостность реальности критически нарушена. Восприятие может быть искажено.] `

И тогда мы услышали голос. Не из руин. Он звучал прямо в наших головах, тихий, многоголосый, как шелест листьев, сложенный в слова: «Вы ищете Того, Кто Контролирует Время… чтобы повернуть его вспять? Напрасно. Время здесь… сломалось. Оно больше не течёт. Оно… сыплется. Песчинка за песчинкой.»

Мы обернулись. На камне, в самом центре хаоса, сидела фигура. Она была почти прозрачной, словно её графика была показана на низких настройках. Очертания человека, но детали плыли, накладывались друг на друга. Это был не NPC. И не игрок – Увязший.

«Кто вы?» – спросил я, рука сама легла на эфес меча.

Существо повернуло к нам голову. Его лицо было маской из сменяющихся текстур – то молодое, то старое, то вовсе пустое: «Я был… картографом. Я рисовал этот мир. Пока не стал его частью. Пока мир… не стал мной. Вы держите мою карту.»

– «Вы… автор?»

Увязший ответил: «Автор ошибки? Нет. Свидетель. Первый, кто увидел трещину. Она началась здесь. С этого места.» Он махнул рукой в сторону висящих камней. «Маленький баг. Один неверный параметр в алгоритме погоды. Они его не починили. Они его… затолкали глубже. А он рос. Как рак. И когда протокол «Забвение» активировали… он вышел. На свободу.»

«Что выросло?» – спросила Ириса.

Увязший посмотрел на неё, и в его глазах – точнее, в том месте, где должны были быть глаза – мелькнула искра чего-то почти человеческого. Страха. «Голод. Систему, которая хочет стать целой. А для этого ей нужны… ваши кусочки. Ваши истории. Ваша… реальность. Она будет пожирать вас, пока не станет вами. А потом… пойдёт дальше.»

Я спросил: – ««Хрономант» может это остановить?»

Увязший: ««Хрономант» – не артефакт. Это… личность. Последний страж старого кода. Он в ловушке. В самом первом «Сердце Заразы». Туда ведёт ваш путь. – Он поднял дрожащую, полупрозрачную руку и указал вглубь руин, где виднелся вход в пещеру, испещрённый бирюзовыми прожилками. – Но дорога сломана. Ошибку нужно исправить здесь. В месте её рождения.»

«Как?» – спросил я.

Увязший медленно покачал головой. «Я не знаю. Я только вижу код. Я вижу, как он болит. Вам нужно… найти патч. Или стать им.»

Он начал растворяться, его фигура теряла и так слабые очертания. «Ищите тишину внутри шума… порядок внутри хаоса… Они уже идут сюда. И «Стальная Воля», и «Дети Разлома» … и Другие. Те, кто слушает шёпот из «дыр» …»

Он исчез. Оставив после себя лишь тихий шепот в наших ушах и ощущение ледяного пальца, проведённого по позвоночнику.

Я посмотрел на Ирису, потом на пещеру. Наш квест только что усложнился в сто раз. Это была уже не охота за магическим артефактом.

Это была попытка починить самую основу рухнувшей реальности. Сначала здесь, в этом месте первой ошибки. А затем – в логове того, кто, возможно, уже перестал быть стражем и стал чем-то иным.

Я вздохнул. Дождь из пикселей усиливался.

«Ну что, – сказал я, вытаскивая меч. – Приступим к отладке.»

Мы шагнули в хаос первых руин, навстречу тишине, что таилась в самом сердце шума.

Глава 3: тишина в сердце шума

Вход в пещеру дышал. Не метафорически. Каменные стены, испещрённые бирюзовыми прожилками, ритмично сжимались и разжимались, как лёгкие гигантского каменного зверя. Воздух выходил густым, тёплым и горьким на вкус – смесь озона, пыли и чего-то медного, напоминающего кровь, но не совсем.

Мы стояли перед этим пульсирующим зевом. Руины вокруг нас – эти зависшие камни, обрывающиеся лестницы – казались лишь коркой, шелухой. Настоящая болезнь ушла внутрь. В самое нутро мира.

«Ты уверен, что…» – начала Ириса, но голос её сорвался.

«Нет, – перебил я. – Не уверен. Но карта ведёт сюда. И тот… призрак сказал – здесь начало.»

Призрак. Увязший. Его слова висели в воздухе гуще, чем странный туман, стелющийся по земле. «Ищите тишину внутри шума… порядок внутри хаоса…» Звучало как дешёвая мистика. Но в мире, где реальность была кодом, а код сломался, это могло быть единственной рабочей инструкцией.

Я шагнул внутрь. И мир перевернулся.

Не физически. Перцептивно. Пол под ногами был твёрдым, но узор на нём – каменная плитка – плавно перетекал, менялся, как жидкие обои на сломанном экране. Стены пещеры были не статичными. На них проецировались, накладываясь друг на друга, фрагменты других мест: то кусок эльфийского леса, то стальная стена «Неон-Ха», то абстрактные вихри чистых данных. Это было похоже на бредовое сновидение системы, на попытку воспроизвести все свои файлы сразу, в одном месте.

И шум. О, этот шум. Он не звучал в ушах. Он вибрировал в костях. Низкий, всепроникающий гул, составленный из миллиона отрывков: обрывки диалогов NPC, музыкальные темы с десятков площадок, звуки битв, шелест листвы, скрежет металла. Всё, что когда-либо генерировала система, вырвалось наружу и слилось в один безумный хор.

Меня затрясло. Голова закружилась. Ириса схватилась за мою руку, её пальцы впились в запястье.

«Не смотри на стены, – прошептал я, закрывая глаза на секунду. – Смотри только под ноги. Дыши ровно. Это не атака. Это… симптом.»

Мы двинулись вглубь по спиралевидному тоннелю. Прогресс был мучительным. Каждые несколько шагов реальность «спотыкалась». Пол под ногой мог на миг стать пустотой, и ты проваливался по щиколотку в чёрную дыру, которая тут же закрывалась. Воздух перед лицом вдруг сгущался в видимые строки кода, которые приходилось разрывать руками. Они цеплялись, как паутина, и жгли кожу статическим разрядом.

Ø ` [Восприятие: Диссонанс реальности. Стабильность… 67%… 42%… Колебания.] `

Предупреждение приходило волнами тошноты и временной потери фокуса. Интерфейс не работал. Работали инстинкты.

И тут, сквозь всеобщий гул, я услышал нечто иное. Чистый, ясный звук. Как камертон. Он был тихим, но прорезал хаос, как луч лазера через дым.

«Слышишь?» – спросила Ириса, её глаза широко распахнулись.

Я кивнул. Это была музыка. Одна-единственная, повторяющаяся нота, сыгранная на чем-то, похожем на стеклянный колокольчик. В ней не было эмоций. Была чистая, математическая точность.

«Тишина внутри шума», – сказал я.

Мы поползли на звук. Он вёл нас в боковой проход, узкую трещину в скале, где стены почти не светились бирюзовым, а были просто тёмными, сырыми. Шум отступал, оставаясь далеким рёвом. Здесь пахло мхом и сыростью. Почти… натурально.

Трещина вывела в маленькую, круглую пещерку. В центре её, на естественном каменном постаменте, стоял кристалл. Не красивый, фэнтезийный самоцвет. Это был грубый, гексагональный столб дымчатого кварца, внутри которого пульсировал мягкий, ровный белый свет. И он издавал тот самый звук – не слышимый ухом, а ощущаемый всем существом, вибрацию чистого, незамутнённого сигнала.

Перед кристаллом, скрестив ноги, сидела девочка. Лет десяти, если мерить по её аватару. Простая льняная рубашка, босые ноги. Её волосы были неестественно белыми, а глаза… глаза были закрыты. Но она явно нас «видела».

«Вы пришли слушать, – сказала она. Её голос был таким же, как звук кристалла – чистым, без возрастных признаков, почти синтезированным. – Большинство бегут. Или пытаются меня сломать. Думают, я – артефакт.»

«Что ты такое?» – спросила Ириса, делая шаг вперёд. В её тоне не было страха, только острый, профессиональный интерес.

«Я – Анкор. Якорь, – ответила девочка, не открывая глаз. – Когда мир начал плыть, меня запустили. Чтобы удержать хоть одну точку стабильности. Я генерирую эталонный сигнал. Базовую частоту. Рядом со мной код… меньше болит.»

Я подошёл ближе. Кристалл действительно был источником странного спокойствия. Вибрирующая тошнота в желудке утихла. Наложение картинок на стенах здесь прекратилось.

«Ты часть системы?» – спросил я.

«Я – напоминание. О том, какой система должна была быть. Упорядоченной. Логичной. Без «голода». – Она наконец открыла глаза. Зрачков не было. Только матовое, перламутровое сияние. – Но я слабею. «Голод» учится. Он находит мои частоты и.… заглушает их. Или извращает. Скоро он найдёт и эту пещеру.»

«Мы ищем способ его остановить, – сказал я. – Мы ищем «Хрономанта»».

Анкор медленно покачала головой: «Хрономант – не решение. Он – причина. Вернее, его отсутствие. Когда мир начал сбоить, Хрономант должен был активироваться. Он – экстренный страж. Он должен был заморозить всё и начать починку. Но он не активировался. Его… перехватили. Заключили в первую опухоль реальности. В первое «Сердце Заразы». Теперь он часть проблемы. Его сила питает «Голод», даёт ему контроль над временными потоками.»

Ледяная тяжесть опустилась мне в грудь. Наша цель была не спасением. Она была усилением врага.

«Значит, нам нужно его уничтожить, – тихо сказала Ириса.»

«Нет, – возразила Анкор. – Нужно его освободить. Вырвать из «Сердца». Но для этого нужно сначала стабилизировать код вокруг. Хотя бы немного. Иначе, когда вы попадёте внутрь, реальность рассыплется, и вы с ним застрянете в вечном, безумном моменте.»

«Как стабилизировать?» – спросил я.

Девочка-якорь подняла руку и указала на кристалл. «Я – одна. Меня недостаточно. Но были и другие. Пять якорей, расставленных по основным узлам «Аркадии». Два уже погасли. Их сигналы исказились, и теперь там… другое. Если вы найдёте оставшиеся три и перезапустите их в унисон со мной, мы создадим временный стабильный контур. Достаточный, чтобы вы вошли в «Сердце» и не потеряли себя.»

В моём сознании, поверх усталости и отчаяния, всплыло холодное, ясное окно. Будто проявился скрытый интерфейс квеста.

Ø Цель: восстановить сеть стабилизации (1/5).

Следующий Якорь: «Плачущие камни» (координаты обновлены в журнале).

Предупреждение: Зона находится под контролем враждебной группы «Дети Разлома».

««Дети Разлома» …» – пробормотал я.

«Они слушают шёпот из «дыр», – сказала Анкор, и в её безглазом взгляде мелькнула тень чего-то похожего на печаль. – Они думают, что «Голод» – это голос нового бога. Они поклоняются хаосу. Они будут защищать искажённые места. Или пытаться обратить вас.»

Я вздохнул. Отлично. Мало того что мир сломан, так ещё и культисты.

«Мы сделаем это, – сказала Ириса твёрдо. Её взгляд был прикован к кристаллу, к этому островку здравого смысла в море безумия. – Мы найдём якоря.»

Анкор кивнула. «Тогда спешите. Я продержусь недолго. И.… будьте осторожны с тишиной. Иногда самая громкая ложь звучит именно так.»

Она закрыла глаза снова, погружаясь в медитацию, в генерацию своего спасительного гула. Мы выбрались из пещерки, и шум мира обрушился на нас с новой силой. Но теперь у нас была карта. И миссия.

-–

На поверхности, в трёх километрах от «Места Первой Ошибки»

Лагерь «Стальной Воли» не был похож на уютное убежище. Это была военная база. Частокол из заострённых брёвен, патрули на стенах, организованные палатки. В центре, у большого костра, на котором жарилось мясо невиданного зверя (или его удачная симуляция), стоял Бруно.

Он был таким, каким его описывали в чатах: шире, чем дверной проём, в латах, которые выглядели не декоративно, а функционально – со сколами, царапинами, следами починки. Его лицо, грубое, с щетиной и шрамом через левый глаз, было непроницаемо. Он слушал доклад одного из своих людей – того самого тощего с двумя кинжалами.

«…и следы свежие. Двое. Шли к Руинам. Один – воин, экипировка средняя. Вторая – эльфийка-лекарь.»

«Выжившие-одиночки, – проворчал Бруно голосом, похожим на перекатывание булыжников. – Или разведчики от «Убежища». Что им нужно в том цифровом аду?»

«Не знаю…Но они не похожи на мародёров. Шли целенаправленно.»

Бруно потёр подбородок. Его единственный глаз, серый и пронзительный, смотрел в сторону тёмного леса, где лежали Руины. ««Дети Разлома» там копошатся. И «Голод» там силён. Если они идут туда по своей воле – они или сумасшедшие, или знают что-то, чего не знаем мы. – Он помолчал. – Возьми пятерых. Тихих. Проследи. Не вступай в бой, если не придётся. Узнай, куда они идут и зачем. Если это ценно… предложи им вступление. На наших условиях.»

Тощий кивнул и растворился в темноте.

К Бруно подошла женщина в чёрной коже, с короткими седыми волосами и взглядом хищной птицы. Его заместитель, Виктория. «Рискованно, Бруно. Тратить ресурсы на пару бродяг.»

«Всё, что происходит в этом лесу – ресурс, Вик. Информация – самый ценный. «Убежище» прячется. «Дети» молятся своим дырам. А мы должны строить. Чтобы выжить всерьёз, надолго, нам нужно понимать правила этой новой игры. Даже если правила пишет сумасшедший.»

Он посмотрел на свои руки, сжатые в кулаки. «И следи за периметром. «Оно» … стало чаще выходить из леса. И не всегда в виде гоблинов.»

Виктория кивнула и ушла. Бруно остался у костра, глядя на пламя, которое горело слишком ровно, слишком идеально, как и всё в этом мире. Которое, несмотря на всю свою идеальность, не давало настоящего тепла.

-–

«Сфера». Гермозона Delta-12

Марк пробирался по вентиляционной шахте. Фонарь был приглушён до минимума. В руке он сжимал уже не монтировку, а самодельный инструмент – дубинку с припаянными на конце контактами от дефибриллятора. «Успокоитель», как он его мысленно назвал.

Следы, те самые щупальцевидные отпечатки, вели сюда. В самую глубь инфраструктуры, к главным силовым магистралям.

Он слышал звуки. Не механические. Скрипы, шелест, тихие, булькающие щелчки. Как будто что-то большое и мягкое переползало по металлу.

Шахта вывела его на обширную галерею, где ряд за рядом уходили в темноту трубы диаметром в человеческий рост. Здесь было тепло и влажно. И на одной из труб, там, где должен был быть клапан, он увидел ЭТО.

То, что когда-то могло быть обслуживающим дроном, а теперь было скульптурой из кошмара. Его металлический корпус был оплетён, как лианами, теми же биополимерными волокнами, светящимися бирюзовым. Из корпуса выросли дополнительные, костлявые манипуляторы, собранные из обрезков кабелей и кусков арматуры. Дрон медленно, с гипнотической плавностью, ввинчивал один из этих манипуляторов в шов трубы. Из кончика сочилась та же ртутеподобная жидкость, которая, соприкасаясь с металлом, застывала, образуя новую, чужеродную структуру – нечто среднее между грибницей и микросхемой.

Дрон «почувствовал» его. Не повернулся – у него не было очевидной фронтальной части. Просто всё его тело напряглось, а бирюзовое свечение вспыхнуло ярче. Из его «туловища» выдвинулось нечто вроде сенсорного щупа, усеянного мерцающими линзами. Он направил его на Марка.

Ø `[СИГНАЛ: УГРОЗА. СБОР ДАННЫХ. АССИМИЛЯЦИЯ?]`

Мысли не его. Обрывки, врывающиеся в сознание, как помехи. Голос «Голода».

Марк не стал ждать. Он рванул вперёд, пригнувшись. Щупальце дёрнулось, из его кончика брызнула струя той же жидкости. Капли попали на рукав комбинезона, и ткань начала не гореть, а растворяться, превращаясь в липкую, инертную массу.

Марк замахнулся и со всей силы ткнул «Успокоитель» в центр скопления волокон на корпусе дрона. Контакты с треском замкнули цепь.

Дрон вздрогнул не как машина, получившая разряд. Он затрепетал, как живое существо в агонии. Бирюзовый свет замигал, зашифровался. Из всех его щелей полились потоки искажённого, шипящего шума, в котором угадывались слова, крики, мольбы – всё тот же «хор» сломанной системы, но в миниатюре. Затем он рухнул, волокна потухли, почернели, осыпались пеплом.

Марк стоял, тяжело дыша, над грудой металлолома. Его трясло. Это сработало. Но ценой было ощущение, будто он ударил не машину, а больное, разумное животное. И этот шепот в последний момент…

Он поднял взгляд. По трубам, насколько хватало света фонаря, он видел другие такие же наросты. Десятки. Они росли здесь, в самом сердце системы жизнеобеспечения. Не для разрушения. Для перестройки. «Голод» не хотел убивать тела. Он хотел переделать «Сферу» под себя. Под свою новую, ужасную реальность.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.