Сергей Чувашов
АКАДЕМИЯ ТЕНЕЙ И ЧЕРНИЛ. Дарк-академия фэнтези

ГЛАВА 1: ПРИГЛАШЕНИЕ В НИКУДА

Вера Морозова никогда не верила в судьбу. До того дня, когда судьба сама постучалась к ней в дверь.

Точнее, не постучалась, а прилетела с почтой в обычный вторничный вечер, когда за окном моросил октябрьский дождь, а в квартире пахло маминым борщом и папиными носками. Вера сидела за письменным столом, мучаясь над алгеброй и мечтая о том, чтобы числа вдруг обрели смысл, когда в прихожей раздался звонок.

– Вера! Тебе письмо! – крикнула мама из коридора таким тоном, будто это было что-то из ряда вон выходящее.

И правда было.

Конверт, который мама протянула ей дрожащими руками, не походил ни на что, что Вера видела раньше. Плотная, почти пергаментная бумага цвета слоновой кости, запечатанная тёмно-синим сургучом с оттиском какого-то сложного символа. Адрес был написан изящным почерком чернилами, которые переливались в свете настольной лампы от глубокого фиолетового до серебристого.

– Откуда это? – спросила Вера, поворачивая конверт в руках.

– Почтальон сказал, что это срочная доставка, – мама нервно поправила очки. – Но я не помню, чтобы мы ждали что-то важное…

Папа, услышав разговор, вышел из кухни с тарелкой борща в руках.

– Что за таинственность? – он взглянул на конверт и нахмурился. – Странная бумага. И печать какая-то старинная.

– Может, это розыгрыш? – предположила мама. – Кто-то из твоих одноклассников решил пошутить?

Вера покачала головой. Её одноклассники едва ли знали, что такое сургуч, не говоря уже о том, чтобы доставать такую дорогую бумагу для розыгрыша. К тому же, конверт был тяжёлым, будто внутри лежало что-то более существенное, чем обычный лист.

– Ну что, будешь открывать или так и будешь на него смотреть? – поддразнил папа, но в его голосе слышалось любопытство.

Вера осторожно поддела сургучную печать ногтем. Воск поддался удивительно легко, будто только и ждал её прикосновения. Внутри конверта лежал сложенный втрое лист той же необычной бумаги и что-то ещё – маленькая серебристая пластинка размером с визитку.

Развернув письмо, Вера ахнула. Текст был написан тем же изящным почерком, но чернила… чернила мерцали. Буквы словно дышали, то становясь ярче, то тускнея, создавая гипнотический эффект.

«Дорогая Вера Александровна Морозова,

Имеем честь сообщить Вам о том, что Вы приняты в Академию Архивариев – престижное учебное заведение для одарённых молодых людей, проявивших исключительные способности в области изучения древних текстов и забытых знаний.

Ваша кандидатура была рассмотрена Советом Академии и единогласно одобрена на основании… особых качеств, которыми Вы обладаете.

Обучение в Академии полностью бесплатно и включает в себя проживание, питание и все необходимые учебные материалы. Срок обучения – три года.

Если Вы согласны принять наше предложение, явитесь 1 ноября к автобусной остановке на Старом шоссе в 8:00 утра с минимальным багажом. Транспорт будет предоставлен.

Прилагаемый пропуск обеспечит Вам проезд.

С уважением,

Профессор Игнатий Теневой,

Директор Академии Архивариев»

Внизу стояла подпись, выведенная такими замысловатыми завитками, что прочесть её было невозможно, и печать – та же, что была на конверте.

– Что там? – мама заглянула через плечо и тут же отшатнулась. – Господи, что это за буквы? Они… они движутся!

Папа отставил тарелку и подошёл ближе.

– Какая-то ерунда, – пробормотал он, но голос дрогнул. – Академия Архивариев? Никогда не слышал о такой. И мы никуда не подавали документы.

– Именно! – мама всплеснула руками. – Вера, это какая-то мистификация. Или того хуже – мошенничество. Сейчас много таких схем, заманивают детей непонятно куда…

Но Вера не слушала. Она смотрела на серебристую пластинку, которая лежала у неё на ладони. На ней тоже что-то было выгравировано – тот же символ, что и на печати, но теперь он казался знакомым. Где-то она его уже видела…

– Вера! – резко окликнула мама. – Ты меня слушаешь?

– Что? – девушка подняла голову. – Да, конечно. Ты говоришь, что это мошенничество.

– Разумеется! – папа взял письмо из её рук и внимательно изучил. – Посмотри на эту бумагу. Такую не купишь в обычном магазине. И чернила… – он покачал головой. – Это какая-то химия. Наверняка дорогая. Зачем мошенникам тратить столько денег на одну жертву?

– Может, они не мошенники, – тихо сказала Вера.

Родители уставились на неё.

– То есть как это? – мама села на край кровати. – Вера, ты же понимаешь, что такие школы не существуют? Архивариев? Что это вообще такое?

– Люди, которые работают с древними документами, – машинально ответила Вера. – Изучают старые тексты, расшифровывают их…

– Откуда ты это знаешь? – удивился папа.

Вера пожала плечами. Она и сама не знала, откуда у неё в голове взялось это определение. Слово "архивариус" было ей знакомо, но она не помнила, чтобы когда-либо интересовалась этой профессией.

– Неважно, – мама встала и начала ходить по комнате. – Важно то, что это какая-то подозрительная история. Никто не принимает в школы без экзаменов и документов. И уж точно не присылает приглашения с… с такими эффектами.

Она указала на письмо, которое всё ещё мерцало в папиных руках.

– А что, если это правда? – спросила Вера.

– Что правда?

– Что я… особенная. Что у меня есть какие-то способности, о которых я не знаю.

Родители переглянулись.

– Верочка, – мягко сказал папа, – ты замечательная девочка, но…

– Но я обычная, – закончила за него Вера. – Средние оценки, никаких талантов, ничего выдающегося.

– Это не так! – возмутилась мама. – Ты очень умная, добрая, красивая…

– Мам, я реалистка. – Вера взяла письмо обратно. – Я знаю, кто я такая. Обычная семнадцатилетняя девочка из обычной семьи в обычном городе. Но что, если…

Она не договорила, потому что в этот момент произошло нечто невероятное. Буквы в письме вдруг вспыхнули ярким светом, и весь текст начал медленно исчезать, будто его стирали невидимой рукой. Через несколько секунд от письма остался только чистый лист бумаги, на котором проступил новый текст:

«Автобусная остановка, Старое шоссе, 1 ноября, 8:00. Не опаздывайте.»

Мама вскрикнула и отпрыгнула к двери. Папа выронил лист, который плавно опустился на пол.

– Это… это невозможно, – прошептал он.

Вера подняла письмо. Новый текст светился тусклым золотистым светом, а внизу появилась приписка: «P.S. Ваши родители не смогут прочесть это сообщение.»

– Что там написано? – спросила мама дрожащим голосом.

Вера посмотрела на неё, потом на папу. Они смотрели на лист с выражением полного недоумения.

– Вы… вы не видите текст?

– Какой текст? – папа нахмурился. – Там чистая бумага.

Сердце Веры забилось быстрее. Значит, приписка была правдой. Только она могла видеть новое сообщение.

– Ничего особенного, – соврала она. – Просто… просто адрес повторяется.

Мама облегчённо вздохнула.

– Ну и слава богу. А то я уже подумала… – она не договорила, но было ясно, что именно она подумала.

Папа поднял с пола серебристую пластинку.

– А это что такое?

– Пропуск, наверное, – Вера взяла пластинку. Металл был тёплым, будто его только что держали в руках. – В письме написано, что он обеспечит проезд.

– Проезд куда? – мама снова начала нервничать. – Вера, ты же не собираешься всерьёз…

– Не знаю, – честно ответила девушка. – Пока не знаю.

Но это была неправда. Где-то глубоко внутри, в месте, о существовании которого она раньше не подозревала, что-то откликнулось на это приглашение. Что-то, что говорило: "Да. Это твоё. Это то, чего ты ждала всю жизнь, сама того не зная."

Остаток вечера прошёл в напряжённых разговорах. Родители по очереди объясняли Вере, почему она не должна даже думать о поездке в неизвестную школу. Мама приводила статистику о пропавших детях, папа рассказывал о мошеннических схемах, оба умоляли её быть разумной.

Но когда Вера легла спать, она уже знала, что поедет.

Лёжа в темноте, она достала из-под подушки серебристую пластинку. В лунном свете, пробивавшемся сквозь занавески, символ на ней светился мягким голубоватым сиянием. Теперь она точно помнила, где его видела – в старой книге, которую нашла на чердаке у бабушки прошлым летом. Книга была написана на непонятном языке, но этот символ повторялся на многих страницах.

Тогда она подумала, что это просто красивый орнамент. Теперь понимала – это было что-то большее.

Вера зажмурилась и попыталась вспомнить тот день на чердаке. Бабушка умерла три года назад, и родители разбирали её вещи. Вера нашла книгу в старом сундуке, под кипой пожелтевших фотографий. Обложка была из тёмной кожи, без названия, только этот символ, выбитый золотом.

Когда она открыла книгу, буквы показались ей знакомыми, хотя она точно знала, что никогда не изучала этот язык. Более того – она почти понимала, что там написано. Почти, но не совсем, как будто пыталась вспомнить забытый сон.

Мама нашла её через час, сидящую на полу с книгой в руках.

– Что это у тебя? – спросила она, и когда Вера показала находку, лицо мамы стало очень странным. – Где ты это взяла?

– В сундуке. А что?

Мама молча забрала книгу и больше Вера её не видела. На все вопросы мама отвечала, что это "просто старый хлам" и что "не стоит копаться в чужих вещах".

Но теперь Вера понимала – книга не была хламом. И символ на пластинке был тем же самым, что украшал её обложку.

Совпадение? Вряд ли.

Она повернулась на бок и посмотрела на письмо, которое лежало на прикроватной тумбочке. В темноте оно светилось едва заметным золотистым сиянием, и текст был отчётливо виден:

«Автобусная остановка, Старое шоссе, 1 ноября, 8:00. Не опаздывайте.»

1 ноября. Это было через три дня.

Вера закрыла глаза и представила себе, как говорит родителям о своём решении. Слёзы мамы, гнев папы, попытки её остановить. Может быть, они даже вызовут полицию или заберут у неё документы.

Но она всё равно поедет. Даже если придётся сбежать из дома.

Потому что впервые в жизни она чувствовала, что происходит что-то важное. Что-то, что касается именно её, а не случается с кем-то другим, пока она наблюдает со стороны.

Вера Морозова всегда была зрителем в собственной жизни. Но теперь, кажется, пришло время стать главной героиней.

Даже если эта история окажется опасной.

Даже если она изменит всё.

За окном завыл ветер, и Вера подумала, что он звучит почти как голос, зовущий её в дорогу.

Она встала с кровати и подошла к окну. На улице было темно, только редкие фонари освещали пустынную дорогу. Но что-то заставило её всмотреться внимательнее в тени между домами.

Там кто-то стоял.

Фигура была едва различима в темноте – высокая, неподвижная, словно вырезанная из самой ночи. Вера протерла глаза и посмотрела снова. Никого. Только качающиеся на ветру ветки старого тополя.

– Показалось, – прошептала она себе, но сердце всё ещё билось учащённо.

Вернувшись в кровать, она попыталась заснуть, но сон не шёл. В голове крутились обрывки мыслей: загадочное письмо, исчезающий текст, символ из бабушкиной книги. И этот странный внутренний голос, который настойчиво твердил: "Пора. Пора идти домой."

Домой? Но она же дома. В своей комнате, в своей квартире, в городе, где прожила всю жизнь.

Тогда почему это место вдруг показалось ей чужим?

Утром за завтраком Вера объявила о своём решении.

– Я поеду, – сказала она, намазывая масло на хлеб с таким видом, будто обсуждала погоду.

Мама поперхнулась кофе.

– Что ты сказала?

– Я сказала, что поеду в эту Академию.

Папа медленно отложил газету.

– Вера, мы же вчера всё обсудили…

– Вы обсудили, – спокойно поправила она. – А я слушала. И приняла решение.

– Но это же безумие! – мама вскочила из-за стола. – Ты не можешь просто взять и уехать в неизвестность!

– Могу. Мне семнадцать, через полгода восемнадцать. Я имею право выбирать.

– Какое право? – папа тоже встал. – Ты несовершеннолетняя, мы твои родители, и мы запрещаем тебе…

– Запрещаете? – Вера подняла на него глаза, и папа осёкся. В её взгляде было что-то новое, чего он раньше не видел. Что-то твёрдое и непреклонное. – Хорошо. Тогда я сбегу.

Повисла тишина. Мама медленно опустилась на стул.

– Вера, – тихо сказала она, – что с тобой происходит? Ты же разумная девочка. Ты никогда не была… такой.

– Может, потому что никогда не было повода, – ответила Вера. – Мам, пап, я понимаю, что вы волнуетесь. Но это… это важно. Я не могу объяснить почему, но я знаю, что должна поехать.

– Знаешь? – папа нахмурился. – Откуда ты можешь знать? Ты же сама говорила, что никогда не слышала об этой школе.

Вера задумалась. Как объяснить это странное чувство узнавания? Как рассказать о том, что символ на пропуске кажется ей родным, а слово "архивариус" отзывается в душе, словно забытое имя?

– Помните бабушкину книгу? – спросила она наконец. – Ту, что я нашла на чердаке?

Лицо мамы изменилось.

– Какую книгу?

– Мам, не притворяйся. Ту самую, с кожаной обложкой. Ты её забрала и спрятала.

Мама и папа переглянулись, и в этом взгляде было что-то, что заставило Веру насторожиться.

– Мы не знаем, о чём ты говоришь, – медленно сказал папа.

– Как это не знаете? – Вера встала из-за стола. – Я же показывала её маме! Она была написана на странном языке, и на обложке был символ…

– Вера, – мама взяла её за руку, – ты ничего не показывала. И никакой книги не было.

– Что? – девушка выдернула руку. – Как это не было? Я же помню!

– Возможно, тебе приснилось, – мягко сказал папа. – Или ты что-то напутала…

– Я ничего не путала! – Вера почувствовала, как внутри неё поднимается гнев. – Книга была! И вы это знаете!

Но родители смотрели на неё с таким искренним недоумением, что она засомневалась. А что, если им действительно стёрли память? Или… или это она сходит с ума?

Нет. Книга была. Она помнила её запах – старая кожа и что-то ещё, что-то похожее на корицу и дым. Помнила, как шершавые страницы шуршали под пальцами. Помнила странные буквы, которые казались почти понятными.

И помнила, как мама забрала книгу с очень странным выражением лица.

– Хорошо, – сказала Вера. – Допустим, книги не было. Но письмо-то есть. И пропуск. Вы же их видели.

– Видели, – согласился папа. – И именно поэтому мы против. Это всё очень подозрительно.

– А что, если это не подозрительно? Что, если это реально?

– Реально? – мама всплеснула руками. – Вера, буквы не могут исчезать и появляться! Это противоречит всем законам физики!

– Может, есть законы, которых мы не знаем?

Родители снова переглянулись, и Вера поняла – они что-то скрывают. Что-то важное.

– Мам, – сказала она медленно, – а что ты знаешь о бабушке? О её молодости?

– Что ты имеешь в виду?

– Она никогда не рассказывала ничего странного? О своей семье, о том, откуда она родом?

Мама побледнела.

– Вера, при чём здесь бабушка?

– При том, что моя фамилия Морозова. И в письме написано, что меня приняли на основании… особых качеств. Может, эти качества передаются по наследству?

Тишина затянулась. Папа смотрел в окно, мама теребила край скатерти. Наконец мама тихо сказала:

– Твоя бабушка была… необычной женщиной.

– В каком смысле?

– Она много знала. О травах, о старых обычаях. Люди приходили к ней за советом, за помощью. Говорили, что у неё дар.

– Какой дар?

– Она… она умела находить потерянные вещи. И предсказывать погоду. И иногда… – мама запнулась.

– Иногда что?

– Иногда она знала то, чего знать не могла. О людях, о событиях. Как будто видела больше, чем остальные.

Сердце Веры забилось быстрее.

– И что с этим даром стало?

– Ничего. Он умер вместе с ней. – Мама подняла глаза. – Вера, даже если бабушка действительно была… особенной, это не значит, что ты…

– А что, если значит?

Мама встала и подошла к окну.

– Знаешь, что она мне сказала перед смертью? – спросила она, не оборачиваясь. – Она сказала: "Береги Веру. Когда придёт время, она поймёт сама. Но до тех пор береги её от этого мира."

– От какого мира?

– Я не знаю. Она говорила загадками. Всегда говорила загадками.

Вера подошла к маме и обняла её за плечи.

– Мам, может, время пришло?

Мама обернулась, и Вера увидела, что у неё на глазах слёзы.

– Я так боюсь, – прошептала мама. – Боюсь, что если ты уедешь, я тебя больше не увижу.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что… – мама всхлипнула. – Потому что твоя бабушка тоже когда-то уехала учиться. В какую-то особенную школу. И когда вернулась, она была… другой. Как будто часть её осталась там, в том мире.

Вера почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Она училась в Академии Архивариев?

– Не знаю. Она никогда не говорила, как называлась та школа. Только… – мама вытерла глаза. – Только иногда, когда думала, что её никто не слышит, она говорила: "Академия". Просто "Академия".

Теперь всё встало на свои места. Бабушка училась там же, куда теперь приглашали Веру. И книга, которую Вера нашла на чердаке, была оттуда. А родители знали об этом и пытались её защитить.

– Мам, – сказала Вера твёрдо, – я всё равно поеду.

– Вера…

– Нет, выслушай. Если бабушка действительно училась там, значит, это семейное. Значит, рано или поздно это всё равно настигнет меня. Лучше встретить это лицом к лицу, чем прятаться всю жизнь.

Папа, который всё это время молчал, вдруг сказал:

– А что, если мы поедем с тобой?

– Что?

– Ну, проводим тебя до этой остановки. Посмотрим, что за автобус, кто водитель. Если что-то покажется подозрительным, заберём тебя домой.

Мама кивнула.

– Это хорошая идея. По крайней мере, мы будем знать, куда ты уехала.

Вера подумала. С одной стороны, ей хотелось справиться с этим самой. С другой – поддержка родителей была бы кстати.

– Хорошо, – согласилась она. – Но если я решу ехать, вы меня не остановите?

Родители переглянулись.

– Мы попробуем, – честно сказал папа. – Но если ты действительно настроена решительно…

– Настроена.

– Тогда… – мама глубоко вздохнула. – Тогда мы отпустим тебя. Но с условием.

– Каким?

– Ты будешь писать. Каждый день. И если через месяц мы не получим от тебя весточку, мы поднимем на уши всю полицию.

Вера улыбнулась и обняла маму.

– Договорились.

Оставшиеся два дня пролетели как один. Вера собрала небольшую сумку – несколько комплектов одежды, любимые книги, фотографии семьи. Серебристый пропуск она носила в кармане, и он всё время был тёплым, словно живой.

Накануне отъезда она долго не могла заснуть. Лежала в темноте и думала о том, что завтра её жизнь изменится навсегда. Страшно? Да. Но и невероятно волнующе.

В половине седьмого утра 1 ноября семья Морозовых выехала к Старому шоссе. Дорога заняла полчаса, и всю дорогу они молчали, каждый думая о своём.

Автобусная остановка оказалась старой и заброшенной. Облупившаяся краска, разбитое стекло, никаких расписаний. Выглядело так, будто автобусы здесь не останавливались уже много лет.

– Ты уверена, что это правильное место? – спросил папа, оглядываясь по сторонам.

Вера достала пропуск. В утреннем свете он светился ярче обычного, а символ на нём пульсировал, как сердце.

– Уверена, – сказала она.

Ровно в восемь утра из тумана, который внезапно окутал дорогу, появился автобус.

ГЛАВА 2: ДОРОГА В ТУМАН

Автобус был не похож ни на что, что Вера видела раньше.

Старый, но не ветхий – скорее винтажный, словно сошедший с открытки пятидесятых годов. Тёмно-синий корпус с серебристыми полосами, высокие окна, округлые формы. Двигатель работал на удивление тихо, издавая лишь мягкое урчание, больше похожее на мурлыканье гигантского кота.

Дверь открылась с тихим шипением, и на пороге появился водитель.

Вера услышала, как мама ахнула.

Мужчина был высоким и худым, одетым в тёмно-синюю форму с серебряными пуговицами. Седые волосы были аккуратно зачёсаны назад, лицо изборождено морщинами, но самое поразительное – глаза. Совершенно белые, без зрачков и радужки, словно покрытые молочной плёнкой.

– Вера Морозова? – спросил он, и голос его был удивительно мелодичным, с лёгким акцентом, который Вера не смогла определить.

– Да, – ответила она, стараясь не смотреть на его глаза.

– Пропуск, пожалуйста.

Вера протянула серебристую пластинку. Водитель взял её, провёл пальцем по символу, и тот вспыхнул ярким светом.

– Всё в порядке. Добро пожаловать на борт, мисс Морозова.

– Подождите, – вмешался папа. – А вы кто такой? Где документы на автобус? Лицензия на перевозку детей?

Водитель повернулся к нему, и папа невольно отступил.

– Меня зовут Северин, – спокойно сказал мужчина. – Я работаю в Академии уже… очень долго. Что касается документов – боюсь, они вам ничего не скажут. Наша организация не подчиняется обычным правилам.

– Каким ещё правилам? – мама схватила Веру за руку. – Вера, не садись в этот автобус. Что-то здесь не так.

Но Вера уже поднималась по ступенькам. Внутри автобуса было удивительно просторно и уютно. Мягкие кресла обтянуты тёмно-синим бархатом, в проходе лежал толстый ковёр с замысловатым узором. Окна были затонированы, но не настолько, чтобы мешать обзору.

И в автобусе уже сидели пассажиры.

Человек десять, все примерно её возраста. Мальчики и девочки с растерянными лицами, каждый со своей сумкой или рюкзаком. Некоторые смотрели в окна, другие нервно теребили одежду или листали какие-то бумаги.

– Вера! – крикнула мама снаружи. – Вера, выходи немедленно!

Девушка обернулась. Родители стояли у автобуса, мама плакала, папа выглядел растерянным и злым одновременно.

– Всё будет хорошо, – сказала Вера. – Я напишу, как только доберусь.

– Время отправления, – объявил Северин, поднимаясь в кабину. – Прошу всех пристегнуться.

Дверь закрылась, отрезав Веру от родителей. Она помахала им через окно, видя, как мама пытается догнать уже трогающийся автобус.

– Не волнуйся, – сказал кто-то рядом. – У меня тоже истерика была.

Вера обернулась. Рядом с ней сидел парень лет семнадцати с тёмными вьющимися волосами и умными карими глазами. На нём была мятая рубашка и джинсы, а в руках он держал толстую книгу.

– Макс, – представился он. – Макс Чернов. А ты, судя по всему, Вера Морозова.

– Откуда ты знаешь?

– Водитель назвал твоё имя. Плюс ты последняя в списке – я уже всех пересчитал. – Он кивнул на остальных пассажиров. – Нас тринадцать. Интересное число для школьного автобуса, не находишь?

Вера огляделась. Действительно, тринадцать человек. Все выглядели напряжёнными и растерянными.

– Ты давно здесь? – спросила она.

– Сел третьим. Ехали уже по четырём городам, собирали "избранных". – Макс усмехнулся, но в его глазах читалась тревога. – Кстати, у всех одинаковые приглашения. Та же бумага, те же исчезающие чернила.

– Ты тоже видел, как текст менялся?

– Видел. И не только я. – Он понизил голос. – Девочка напротив, Лиза, говорит, что её письмо сначала было на русском, а потом перешло на английский. А парень сзади клянётся, что его приглашение было написано на латыни.

Вера повернулась и посмотрела на других пассажиров. Девочка по имени Лиза – хрупкая блондинка с огромными голубыми глазами – нервно грызла ногти. Позади сидел высокий парень с серьёзным лицом, который что-то записывал в блокнот.

– А что думаешь ты? – спросила Вера.

– Я думаю, что мы попали в очень странную историю, – ответил Макс. – И что обратной дороги, скорее всего, нет.

Автобус между тем набирал скорость. За окнами мелькали знакомые пейзажи – поля, перелески, небольшие деревни. Но постепенно местность начала меняться. Деревья становились выше и гуще, дома – реже, дороги – уже.

– Куда мы едем? – спросила девочка с рыжими волосами, сидевшая через проход.

– На север, – ответил Макс, не поднимая глаз от книги. – Судя по солнцу, мы движемся строго на север уже два часа.

– Откуда ты это знаешь?

– Астрономия – моё хобби. Плюс у меня компас. – Он показал небольшой прибор, прикреплённый к брелоку. – Стрелка всё время показывает на север.

Вера посмотрела в окно. Пейзаж действительно изменился. Вместо полей теперь тянулись болота – бескрайние пространства, покрытые жёлтой травой и усеянные тёмными озерцами. Редкие корявые деревья торчали из воды, как скелеты гигантских животных.

– Красиво, – пробормотала она.

– Жутко, – поправил Макс. – Это болота. Классические болота, где люди тонут и пропадают без вести.

– Ты очень оптимистичный, – заметила Вера.

– Я реалист. Большая разница.

Автобус вдруг замедлился, и Северин объявил:

– Уважаемые пассажиры, через несколько минут мы пересечём границу. Прошу сохранять спокойствие и не пугаться изменений в окружающей обстановке.

– Какую границу? – спросила Лиза. – Мы же не выезжали из страны.

Но ответа не последовало. Автобус продолжал ехать по узкой дороге, которая, казалось, вела прямо в никуда. Впереди поднималась стена тумана – плотная, белая, совершенно непроницаемая.

– Это что, облако? – удивился кто-то сзади.

– Слишком низко для облака, – ответил Макс, но в его голосе появилась неуверенность.

Автобус въехал в туман, и мир исчез.

Вера не могла видеть ничего, кроме белой пелены за окнами. Даже фары автобуса не пробивали эту плотную завесу. Казалось, они едут сквозь молоко или вату.

– Как водитель видит дорогу? – прошептала Лиза.

– Может, у него есть радар, – предположил кто-то.

– А может, ему не нужно видеть, – тихо сказал Макс, и все посмотрели на него. – Вы же заметили его глаза?

Все заметили. Белые, слепые глаза, которые, тем не менее, видели достаточно, чтобы узнать Веру и проверить её пропуск.

Туман длился вечность. Или минуту. Время в этой белой пустоте потеряло всякий смысл. Вера чувствовала, как что-то меняется – не только снаружи, но и внутри неё. Словно какая-то часть её души просыпалась после долгого сна.

А потом туман рассеялся.

И мир за окнами стал совершенно другим.

Вместо болот простиралась тёмная равнина, покрытая фиолетовой травой. Небо имело странный зеленоватый оттенок, а две луны – одна серебристая, другая золотистая – висели низко над горизонтом, хотя было ещё светло.

– Это невозможно, – прошептал кто-то.

– Две луны, – сказал Макс, и его голос дрожал. – У Земли не может быть двух лун.

– Значит, мы больше не на Земле, – тихо ответила Вера.

Автобус ехал по дороге, вымощенной чёрным камнем. По обочинам росли деревья с серебристыми листьями, которые звенели на ветру, как колокольчики. Вдалеке виднелись горы, окутанные вечным туманом.

– Посмотрите, – Лиза указала вперёд. – Что это?

На горизонте появилось нечто грандиозное. Сначала это была просто тёмная точка, но по мере приближения становилось ясно, что это здание. Огромное, величественное, невозможное.

Замок.

Готический замок из чёрного камня, с множеством башен, шпилей и арок. Он возвышался на скалистом холме, окружённый стеной тумана, который клубился у его подножия, но не поднимался выше. Сотни окон светились тёплым золотистым светом, а над главной башней развевался тёмно-синий флаг с серебряным символом.

Тем самым символом, что был на пропуске Веры.

– Академия Архивариев, – объявил Северин. – Добро пожаловать домой.

Домой. Это слово отозвалось в груди Веры странным теплом. Она смотрела на приближающийся замок и понимала – да, это действительно похоже на дом. На дом, который она искала всю жизнь, сама того не зная.

– Как мы вернёмся? – спросил кто-то дрожащим голосом. – Если это не Земля, как мы вернёмся домой?

Северин посмотрел в зеркало заднего вида, и его белые глаза встретились с глазами испуганного подростка.

– А зачем вам возвращаться? – спросил он мягко. – Разве вы не искали место, где будете по-настоящему нужны? Где ваши способности найдут применение? Где вы сможете стать теми, кем должны быть?

Вера подумала о своей прежней жизни. Школа, где она была серой мышкой. Дом, где родители любили её, но не понимали. Город, где каждый день был похож на предыдущий.

– Я не хочу возвращаться, – тихо сказала она.

Макс посмотрел на неё с удивлением.

– Серьёзно?

– Серьёзно. – Вера улыбнулась. – А ты?

Он задумался, глядя на замок, который становился всё больше и величественнее.

– Знаешь, – сказал он наконец, – я всю жизнь чувствовал себя чужим. Слишком умным для одноклассников, слишком странным для учителей. Родители гордились моими оценками, но не понимали, о чём я думаю. А здесь… – он указал на замок. – Здесь, кажется, я могу быть собой.

– Даже если это опасно?

– Особенно если это опасно. – Макс усмехнулся. – Безопасная жизнь – это не жизнь, а существование.

Автобус начал подниматься по извилистой дороге, ведущей к замку. Туман расступался перед ними, открывая всё новые детали архитектуры. Резные горгульи на углах башен, витражные окна, изображающие сцены из неизвестных книг, мосты, соединяющие разные части здания.

– Сколько ему лет? – прошептала Лиза.

– Тысяча, – ответил Северин, словно услышав её вопрос. – Может, больше. Академия старше многих цивилизаций.

– А сколько в ней учится студентов?

– Столько, сколько нужно. Не больше, не меньше.

Загадочные ответы, подумала Вера. Но что-то подсказывало ей, что в этом месте загадки – норма, а прямые ответы – исключение.

Автобус остановился перед массивными воротами из тёмного дерева, окованными железом. Ворота украшал всё тот же символ – сложный узор из переплетённых линий, который казался знакомым каждому из пассажиров.

– Конечная остановка, – объявил Северин. – Прошу всех выходить. Багаж можете не брать – его доставят в ваши комнаты.

Дверь автобуса открылась, и первым вышел Макс. Вера последовала за ним, чувствуя, как ноги дрожат от волнения и страха.

Воздух здесь был другим – более плотным, насыщенным какими-то неуловимыми ароматами. Пахло старыми книгами, свечным воском, чем-то пряным и загадочным. И ещё – магией. Вера не знала, как пахнет магия, но была уверена, что именно её она чувствует.

Ворота медленно открылись, скрипнув на древних петлях. За ними открылся внутренний двор, вымощенный тем же чёрным камнем, что и дорога. По периметру двора горели факелы в кованых подставках, отбрасывая танцующие тени на стены.

И из главного входа в замок вышла женщина.

Высокая, стройная, одетая в длинное тёмно-синее платье с серебряной вышивкой. Волосы цвета воронова крыла были собраны в сложную причёску, а глаза… глаза были фиолетовыми. Не голубыми, не синими – именно фиолетовыми, как аметисты.

– Добро пожаловать в Академию Архивариев, – сказала она, и её голос был мелодичным, с лёгким акцентом. – Меня зовут Агата Ивановна, я главный библиотекарь. Я проведу вас в ваши комнаты и расскажу о правилах.

Она окинула взглядом группу растерянных подростков и улыбнулась.

– Не бойтесь. Здесь вы в безопасности. Здесь вы дома.

Вера посмотрела на замок, на его тёмные стены и светящиеся окна, на башни, уходящие в туманное небо. Две луны отражались в витражах, создавая причудливые узоры света и тени.

Дом. Да, это действительно было похоже на дом.

Даже если этот дом скрывал тайны, которые могли изменить её жизнь навсегда.

Даже если некоторые из этих тайн могли оказаться опасными.

Вера сделала шаг вперёд, следуя за Агатой Ивановной через ворота Академии. Её новая жизнь начиналась прямо сейчас.

ГЛАВА 3: ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В АД

Внутри замка было ещё более впечатляюще, чем снаружи.

Агата Ивановна провела группу через массивные двери в огромный холл с потолком, который терялся где-то в тенях. Стены были облицованы тёмным мрамором с прожилками серебра, а пол выложен мозаикой, изображающей сложные геометрические узоры. Вдоль стен стояли статуи в человеческий рост – фигуры в длинных одеждах с книгами в руках, лица которых были скрыты капюшонами.

– Основатели Академии, – пояснила Агата Ивановна, заметив заинтересованные взгляды. – Великие архивариусы прошлого. Они следят за тем, чтобы традиции соблюдались.

– Следят? – переспросил Макс. – В каком смысле?

Агата Ивановна улыбнулась загадочно.

– В прямом. Но об этом вы узнаете позже.

Она повела их по широкой лестнице, устланной тёмно-красным ковром. По стенам висели портреты в тяжёлых золотых рамах – мужчины и женщины в старинных одеждах, с серьёзными лицами и проницательными глазами. Вера заметила, что некоторые портреты… двигались. Едва заметно, но всё же. Глаза следили за проходящими, головы слегка поворачивались.

– Не обращайте внимания, – сказала Агата Ивановна, словно читая её мысли. – Они просто любопытны. Новые студенты – всегда событие.

– Портреты живые? – прошептала Лиза, прижимаясь к Вере.

– Не совсем живые, – ответила библиотекарша. – Скорее… отпечатки личности. Эхо тех, кто когда-то здесь учился или преподавал.

Они поднялись на третий этаж и остановились перед длинным коридором, освещённым факелами. Двери комнат были пронумерованы странными символами вместо обычных цифр.

– Девочки – в левом крыле, мальчики – в правом, – объявила Агата Ивановна. – В каждой комнате живут по двое. Распределение уже сделано, имена написаны на дверях.

Вера пошла по коридору, рассматривая таблички. Наконец нашла свою – две строчки, написанные тем же изящным почерком, что и в приглашении:

Вера Морозова

Елизавета Светлова

– Это я, – сказала Лиза, подходя сзади. – Елизавета Светлова. Но все зовут меня Лизой.

– Значит, мы соседки, – Вера улыбнулась. – Хорошо, что с кем-то знакомым.

Лиза кивнула, но улыбка у неё получилась какая-то натянутая.

Дверь открылась от прикосновения. Внутри оказалась просторная комната с двумя кроватями, двумя письменными столами и огромным окном, выходящим во внутренний двор. Мебель была старинной, но ухоженной – резные деревянные кровати с балдахинами, столы с множеством ящичков, высокие книжные шкафы.

– Вау, – выдохнула Вера. – Как в музее.

– Да, красиво, – согласилась Лиза, но голос у неё был странный. – Очень… старинно.

Вера подошла к окну. Внизу, во дворе, горели факелы, отбрасывая причудливые тени. Несколько фигур в тёмных одеждах переходили от одного здания к другому – наверное, преподаватели или старшие студенты.

– Лиза, ты не находишь это место немного… жутковатым?

Лиза резко обернулась.

– Жутковатым? – она нервно засмеялась. – Нет, что ты. Просто… необычно.

Но в её глазах читался страх.

Вера хотела спросить, что её беспокоит, но в этот момент дверь открылась, и вошла Агата Ивановна.

– Как вам комната?

– Прекрасная, – ответила Вера. – Спасибо.

– Отлично. Ужин через час в Большом зале. Спуститесь на первый этаж и идите по коридору направо, пока не увидите двойные двери. – Агата Ивановна повернулась к Лизе. – Мисс Светлова, не могли бы вы показать мисс Морозовой основные правила? Вы ведь уже знакомы с ними.

– Конечно, – быстро ответила Лиза.

Агата Ивановна ушла, и девочки остались одни.

– Ты уже была здесь раньше? – удивилась Вера.

– Нет, – Лиза села на свою кровать и начала нервно теребить покрывало. – То есть… это сложно объяснить.

– Попробуй.

Лиза помолчала, потом тихо сказала:

– Вера, здесь не всё так просто, как кажется. Эта Академия… она особенная.

– В каком смысле?

– В том смысле, что здесь действуют свои правила. И если их не соблюдать… – она не договорила.

– Что будет?

– Лучше не узнавать. – Лиза встала и подошла к книжному шкафу. – Видишь эти книги?

Вера посмотрела. На полках стояли десятки томов в кожаных переплётах. Некоторые выглядели очень старыми, другие – относительно новыми. Все без исключения были перевязаны тонкими серебристыми цепочками.

– Их нельзя открывать, – сказала Лиза. – Ни в коем случае. Особенно те, что светятся.

Вера присмотрелась. Действительно, несколько книг излучали слабое свечение – одна золотистое, другая зеленоватое, третья тревожно-красное.

– Почему нельзя?

– Потому что они живые. – Лиза понизила голос до шёпота. – Книги здесь живые, Вера. В них заключены… сущности. Духи, демоны, призраки. Если открыть не ту книгу, можно выпустить что-то опасное.

Вера почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Откуда ты это знаешь?

– Я… – Лиза запнулась. – Мне приснилось. Очень яркий сон. Как будто кто-то предупреждал меня.

– Сон?

– Да. И ещё… – Лиза подошла к портрету, висевшему над её кроватью. На нём была изображена молодая женщина в тёмном платье с печальными глазами. – Не смотри на портреты слишком долго. Особенно в глаза. Они могут… затянуть.

– Затянуть куда?

– В прошлое. В свои воспоминания. Некоторые студенты пропадали так на несколько дней.

Вера отвела взгляд от портрета, который действительно казался слишком реалистичным.

– Лиза, ты меня пугаешь.

– Я не хочу тебя пугать. Я хочу тебя предупредить. – Лиза села рядом с ней на кровать. – Здесь нужно быть осторожной. Очень осторожной. Не доверяй всему, что видишь. Не верь всему, что говорят. И никогда, слышишь, никогда не ходи в библиотеку одна после полуночи.

– Почему?

– Потому что ночью там просыпаются Стражи. А они не любят незваных гостей.

Вера хотела спросить, кто такие Стражи, но в этот момент где-то в замке прозвучал колокол. Глубокий, мелодичный звон, который, казалось, исходил отовсюду одновременно.

– Ужин, – сказала Лиза, вскакивая. – Пойдём. И помни – веди себя естественно. Не показывай, что боишься.

– А ты боишься?

Лиза посмотрела на неё, и в её глазах Вера увидела настоящий ужас.

– Я в ужасе, – прошептала она. – Но у нас нет выбора. Мы здесь, и теперь должны играть по их правилам.

Большой зал оказался поистине грандиозным. Высокие сводчатые потолки, витражные окна, длинные столы из тёмного дерева. За главным столом на возвышении сидели преподаватели – мужчины и женщины в тёмных одеждах, с серьёзными лицами. В центре восседал человек, которого Вера сразу узнала по подписи в письме – профессор Теневой.

Высокий, худощавый мужчина лет пятидесяти с седеющими волосами и проницательными серыми глазами. На нём была тёмно-синяя мантия с серебряной вышивкой, а на груди висел медальон с тем самым символом.

Студенты сидели за четырьмя длинными столами. Вера насчитала человек сорок – значит, новички составляли меньшую часть. Остальные выглядели старше, увереннее, и многие из них поглядывали на новеньких с любопытством.

– Садитесь где хотите, – сказала Лиза, но сама выбрала места в самом конце стола, подальше от остальных.

Макс сел напротив Веры, рядом с ним устроился высокий парень, который записывал что-то в блокнот ещё в автобусе.

– Меня зовут Дмитрий, – представился он. – Дима. А это что за место?

– Академия Архивариев, – ответил Макс. – Школа для одарённых детей. Или что-то в этом роде.

– Одарённых чем?

– Хороший вопрос.

Профессор Теневой встал, и в зале воцарилась тишина.

– Добро пожаловать, новые студенты, – сказал он, и его голос без усилий достиг каждого уголка зала. – Вы прибыли в Академию Архивариев – древнейшее учебное заведение, где изучают искусство работы с текстами, документами и… более эзотерическими формами записи информации.

Он обвёл взглядом новичков.

– Каждый из вас обладает особым даром – способностью видеть то, что скрыто от обычных людей. Читать между строк. Понимать язык, который не изучал. Чувствовать силу, заключённую в словах.

Вера вспомнила бабушкину книгу, которую она почти понимала, не зная языка.

– В течение следующих трёх лет вы будете изучать древние языки, палеографию, криптографию, историю магических текстов и практическое применение письменной магии. Вы научитесь не только читать старинные документы, но и создавать их.

– Письменная магия? – прошептал Дима.

– Да, – продолжал профессор, словно услышав его. – Магия слов, символов, знаков. Самая древняя и могущественная из всех видов магии. Именно поэтому вы здесь.

Он сделал паузу.

– Но помните – знание несёт ответственность. А некоторые знания могут быть опасными. Поэтому в Академии действуют строгие правила, которые нельзя нарушать ни при каких обстоятельствах.

Лиза напряглась рядом с Верой.

– Первое правило – никогда не входите в библиотеку после полуночи без сопровождения преподавателя. Второе – не открывайте книги, помеченные красными печатями. Третье – не пытайтесь покинуть территорию Академии без разрешения.

– А что будет, если нарушить? – спросил кто-то из старших студентов.

Профессор Теневой улыбнулся, но улыбка была холодной.

– Лучше не узнавать, мистер Волков. Лучше не узнавать.

Ужин подавали слуги в тёмных одеждах, лица которых были скрыты капюшонами. Еда была вкусной – жареное мясо, овощи, свежий хлеб, какие-то экзотические фрукты. Но Вера заметила, что многие студенты ели молча, избегая смотреть на преподавателей.

– Атмосфера весёлая, – пробормотал Макс.

– Тише, – шикнула на него девочка постарше, сидевшая рядом. – Здесь не принято разговаривать во время еды.

– Почему?

– Потому что они слушают, – она кивнула в сторону преподавательского стола. – Всегда слушают.

Вера посмотрела на профессора Теневого. Он ел спокойно, но его глаза постоянно скользили по залу, останавливаясь то на одном, то на другом студенте. Когда его взгляд встретился с её, Вера почувствовала странное ощущение – будто он заглянул ей в душу.

После ужина студенты разошлись по комнатам. Вера и Лиза молча поднялись на третий этаж. В коридоре горели факелы, отбрасывая танцующие тени на стены. Портреты следили за ними глазами, и Вера старалась не смотреть на них слишком долго.

– Лиза, – сказала она, когда они вошли в комнату, – откуда ты действительно знаешь все эти правила?

Лиза села на кровать и обхватила колени руками.

– Обещаешь не смеяться?

– Обещаю.

– Мне снятся сны. Очень яркие, реалистичные сны. В них я уже учусь здесь, и со мной происходят… разные вещи. Плохие вещи.

– Какие вещи?

– Я открываю не ту книгу, и из неё выходит тень, которая пытается меня поглотить. Я захожу в библиотеку ночью и встречаю там существ, которые не должны существовать. Я нарушаю правила и… – она содрогнулась.

– И что?

– И исчезаю. Просто исчезаю, как будто меня никогда не было.

Вера почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом.

– Это всего лишь сны, Лиза.

– Нет, – покачала головой девочка. – Это не сны. Это предупреждения. Кто-то пытается мне помочь. Показать, чего нужно избегать.

– Кто?

– Не знаю. Но голос в снах очень знакомый. Как будто… как будто это я сама. Только старше.

Вера легла на свою кровать и посмотрела в потолок. Резные балки терялись в тенях, а где-то наверху что-то тихо шуршало – возможно, мыши. А возможно, и что-то другое.

– Лиза, а что, если мы попали в ловушку?

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, подумай сама. Нас заманили сюда красивыми письмами, привезли в другой мир, поселили в замке, где действуют странные правила. А теперь говорят, что мы не можем уйти без разрешения.

Лиза помолчала.

– Знаешь, что самое страшное? – сказала она наконец.

– Что?

– То, что мне здесь нравится. Несмотря на весь ужас, несмотря на страх… мне нравится чувствовать себя особенной. Нравится думать, что у меня есть дар, что я могу изучать магию.

Вера поняла, что чувствует то же самое. Страх и восторг смешались в ней в странный коктейль. Да, это место было пугающим. Да, здесь явно скрывались тайны и опасности. Но впервые в жизни она чувствовала, что находится там, где должна быть.

– Мы справимся, – сказала она. – Что бы здесь ни происходило, мы справимся.

– Надеюсь, – прошептала Лиза. – Очень надеюсь.

За окном завыл ветер, и где-то в глубине замка раздался странный звук – то ли вой, то ли плач. Вера натянула одеяло на голову и попыталась заснуть.

Но сон не шёл. В голове крутились слова профессора Теневого о письменной магии, предупреждения Лизы о живых книгах, образы портретов с движущимися глазами.

А ещё она думала о том, что завтра начнутся уроки.

И что, возможно, её жизнь изменится навсегда.

ГЛАВА 4: УРОКИ БЕЗУМИЯ

Вера проснулась от звука колокола, который прозвучал где-то в глубине замка. За окном было ещё темно – две луны висели низко над горизонтом, а зеленоватое небо только начинало светлеть.

– Который час? – пробормотала она, садясь на кровати.

– Половина седьмого, – ответила Лиза, которая уже была одета. – Здесь рано встают. Завтрак в семь, первый урок в восемь.

Вера потянулась и посмотрела на свою соседку. Лиза выглядела бледной и усталой, под глазами залегли тёмные круги.

– Ты спала?

– Не очень. – Лиза подошла к окну. – Всю ночь снились те же сны. Только теперь в них появился ещё кто-то.

– Кто?

– Мальчик. Тёмные волосы, умные глаза. Он предупреждал меня о чём-то, но я не могла разобрать слова.

Вера нахмурилась. Описание напоминало Макса.

– Может, это просто твоё подсознание обрабатывает впечатления?

– Может быть, – неуверенно согласилась Лиза. – Одевайся, а то опоздаем.

В гардеробе висела школьная форма – тёмно-синяя юбка, белая блузка, жилет с серебряной вышивкой и мантия. Всё было точно по размеру, хотя Вера не помнила, чтобы кто-то её мерил.

– Как они узнали размер? – удивилась она.

– Здесь знают многое, – мрачно ответила Лиза. – Слишком многое.

Завтрак проходил в той же торжественной тишине, что и ужин. Студенты ели молча, изредка перешёптываясь. Преподаватели сидели за своим столом, наблюдая за залом. Профессор Теневой читал какую-то старинную книгу, время от времени делая пометки на полях.

Макс сел рядом с Верой, выглядя удивительно бодрым для человека, который провёл первую ночь в магическом замке.

– Доброе утро, соседки по несчастью, – сказал он, намазывая масло на хлеб. – Как спалось в комнате ужасов?

– Тише, – шикнула Лиза. – Нельзя так говорить.

– Почему? Боишься, что нас услышат? – Макс усмехнулся. – Дорогая, они и так всё слышат. Посмотри на потолок.

Вера подняла глаза. В сводах потолка виднелись странные узоры – переплетённые линии, которые при ближайшем рассмотрении оказались символами. Теми же, что украшали пропуски и письма.

– Руны подслушивания, – пояснил Макс. – Довольно примитивная магия, но эффективная. Каждое слово, произнесённое в этом зале, записывается и анализируется.

– Откуда ты это знаешь? – прошептала Вера.

– Читал всю ночь. – Он показал толстую книгу, лежавшую рядом с тарелкой. – "Основы магической архитектуры". Очень познавательно. Оказывается, весь замок – это одна большая магическая конструкция. Каждый камень, каждая балка пропитаны заклинаниями.

– Ты взял книгу из комнаты? – ужаснулась Лиза. – Но их же нельзя трогать!

– Эту можно. Она не была в цепях. – Макс перевернул страницу. – Кстати, знаете, что самое интересное? Согласно этой книге, Академия существует одновременно в нескольких измерениях. Мы находимся не просто в другом мире – мы находимся между мирами.

Вера почувствовала головокружение.

– То есть как это?

– А так. Замок служит своеобразным мостом между реальностями. Поэтому здесь возможны вещи, невозможные в обычном мире. Живые книги, движущиеся портреты, магия в чистом виде.

– И как нам отсюда выбраться? – тихо спросила Лиза.

Макс посмотрел на неё с удивлением.

– А зачем? Это же потрясающе! Мы попали в место, где магия реальна, где можно изучать вещи, о которых обычные люди даже не подозревают. Это же мечта любого учёного!

– Или кошмар любого нормального человека, – пробормотала Лиза.

Колокол прозвучал снова, и студенты начали расходиться. Вера достала расписание, которое нашла на своём столе. Первый урок – "Мёртвые языки", кабинет 237.

– У нас одинаковое расписание, – сказал Макс, заглянув в её листок. – Интересно, случайность это или нет?

– Здесь ничего не бывает случайно, – ответила Лиза.

Кабинет 237 находился на втором этаже, в башне, которая называлась "Лингвистическое крыло". Комната была небольшой, с высокими окнами и стенами, увешанными таблицами с алфавитами различных языков. Некоторые алфавиты Вера узнавала – латинский, греческий, кириллица. Другие были совершенно незнакомыми – странные закорючки, геометрические фигуры, символы, которые больше походили на магические знаки.

За учительским столом сидела женщина лет сорока с серыми волосами, собранными в строгий пучок. На ней была тёмная мантия с серебряными застёжками, а глаза… глаза были совершенно чёрными. Не тёмно-карими – именно чёрными, как провалы в пространстве.

– Меня зовут профессор Мрачная, – сказала она, когда все расселись. – Я преподаю мёртвые языки – то есть языки, на которых больше не говорят живые люди.

Она встала и подошла к доске, на которой мелом были написаны странные символы.

– Кто-нибудь может прочесть это?

Вера посмотрела на символы и почувствовала странное ощущение – будто где-то в глубине сознания шевельнулось воспоминание.

– Это… – начала она и осеклась.

– Да, мисс Морозова?

– Это что-то о… о границах? О переходе между мирами?

Профессор Мрачная улыбнулась, и улыбка была холодной.

– Очень хорошо. Это действительно о границах. Текст гласит: "Тот, кто пересёк границу, не может вернуться, не заплатив цену". Это написано на древнем архивном языке – языке, который знали только посвящённые.

– Посвящённые во что? – спросил Макс.

– В искусство работы с текстами, обладающими собственной волей. – Профессор вернулась к столу. – Видите ли, мистер Чернов, не все тексты одинаковы. Некоторые просто передают информацию. Другие… живут.

Она открыла лежавшую на столе книгу, и Вера увидела, как страницы сами собой перевернулись.

– Эта книга написана на языке, который называется "живая латынь". Каждое слово в ней обладает собственным сознанием. Каждое предложение – это отдельная сущность. А весь текст в целом представляет собой коллективный разум.

– Это невозможно, – прошептал кто-то сзади.

– В обычном мире – да. Но мы не в обычном мире, мистер Петров. Мы в месте, где слова имеют силу, а мысли могут материализоваться.

Профессор Мрачная взяла мел и написала на доске новый символ. Как только она закончила, символ вспыхнул голубым светом.

– Это руна "понимания". Она поможет вам читать тексты на незнакомых языках. Но будьте осторожны – некоторые тексты не хотят, чтобы их читали.

Урок продолжался час, и за это время Вера узнала больше о языках, чем за всю свою предыдущую жизнь. Оказалось, что существуют языки эмоций, языки цветов, языки снов. Что некоторые слова могут исцелять, а другие – убивать. Что правильно произнесённая фраза может открыть дверь в другой мир.

– На дом, – сказала профессор Мрачная в конце урока, – выучите первые десять рун архивного алфавита. И помните – никогда не произносите их вслух, пока не поймёте их значения. Некоторые слова нельзя взять обратно.

Следующий урок – "Анатомия текста" – проходил в подвале замка, в длинной комнате с каменными стенами. Преподаватель, профессор Костлявый, был высоким худым мужчиной с длинными седыми волосами и пальцами, больше похожими на паучьи лапки.

– Текст, – сказал он, не здороваясь, – это живой организм. У него есть скелет – структура. Есть мышцы – слова. Есть кровь – смысл. И есть душа – намерение автора.

Он подошёл к столу, на котором лежала раскрытая книга.

– Эта книга больна. Кто-нибудь может сказать, чем?

Вера посмотрела на страницы. Текст был написан обычными чернилами, но некоторые слова… дрожали. Буквы слегка размывались, словно написанные на воде.

– Слова нестабильны? – предположила она.

– Точно! – профессор Костлявый хлопнул в ладоши. – Текст заражён вирусом забвения. Слова постепенно исчезают из памяти тех, кто их читает. Через несколько дней от книги останутся только пустые страницы.

– Как это лечить? – спросил Макс.

– Переписать заново, вложив в каждое слово силу воли. Или найти противовирус – текст, который нейтрализует забвение.

Профессор показал им ещё несколько "больных" книг. Одна была заражена "вирусом лжи" – все факты в ней постепенно превращались в выдумки. Другая страдала от "синдрома повторения" – одно и то же предложение размножалось, заполняя всю страницу.

– Ваша задача как архивариусов, – сказал профессор Костлявый, – не только читать и хранить тексты, но и лечить их. Книги – это живые существа, и они нуждаются в заботе.

Третий урок – "Практическая палеография" – вёл сам профессор Теневой. Кабинет находился в главной башне, и из его окон открывался вид на весь замок и окружающие болота.

– Палеография, – сказал директор, – это наука о древних рукописях. Но в нашем случае это нечто большее. Это искусство общения с текстами, которые были написаны сотни и тысячи лет назад.

Он положил на стол пергамент, покрытый выцветшими символами.

– Этот документ датируется пятым веком. Он написан на языке, который исчез вместе с цивилизацией, его создавшей. Но текст всё ещё жив. Он помнит своего автора, помнит время, когда был создан.

Профессор Теневой положил руку на пергамент, и тот вспыхнул мягким золотистым светом.

– Чтобы прочесть такой текст, недостаточно знать язык. Нужно установить контакт с его сознанием. Почувствовать эмоции автора, понять его намерения.

– Как это сделать? – спросила девочка с рыжими волосами.

– Практикой. Много практикой. И готовностью открыть свой разум для чужих мыслей. – Профессор посмотрел на класс. – Но будьте осторожны. Некоторые древние тексты содержат не только информацию, но и… личности их авторов. Если вы не будете достаточно сильны, они могут поглотить ваше сознание.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.