Ирина Шайлина
Клушка

Глава 1

Взгляд у Жанки был наметанный – она сама не раз об этом авторитетно заявляла. Вот и сейчас сидела на моей кухне, громко прихлёбывая пила чай, закусывая пирогом, покачивала ногой, грозя уронить с нее тапочек и задумчиво смотрела на меня тем самым взглядом.

– Гуляет он у тебя, – категорично высказала Жанка. – Зуб даю. А взгляд у меня наметанный!

– Зачем мне твой зуб, – отмахнулась я. – Оставь себе.

Но где-то в глубине души ощутимо царапнуло. Жанка была на два года старше меня и мужиков успела сменить – добрый десяток. А я, как Степку встретила, так на других и не смотрела, первый он у меня бог даст – последний. А все же Жанка опытнее, как ни крути. Такая яркая и громкая, она приковывала к себе внимание мужчин, а там уже – как получится. То они ее бросят, то она. Вот и набралась опыта который теперь против меня и обращала. Раньше я про ее любовные приключения разинув рот слушала, но оказалось – они интереснее со стороны. Становиться героиней одной из таких историй я не хотела. Мне замужем, за Степкиной спиной хорошо и спокойно.

– Я тебе говорю! – воскликнула Жанна теряя терпение. – Он сколько раз за последний месяц в командировках был?

– Три раза.

– Ну вот!

– Так работает же…

Я пригорюнилась – в Жанкины доводы верить никак не хотелось.

– А до тела твоего когда последний раз дело имел?

Вот тут я вспыхнула. Воспитания и повадков я была почти пуританских и говорить о таком мне было непросто.

– Два месяца назад, – неохотно призналась я.

Жанкина нога от удивления дернулась сильнее и тапок все же слетел.

– Что? Таня! Тридцать лет мужику и два месяца не троганым ходит? Ты сама в такое то веришь?

– Он же работает…устает…

– Дура ты, – фыркнула Жанка. – Да не морщись, я же любя. Я за тебя…ты мне, как сестра родная, да даже роднее. А они на тебе ездят! Что Зинаида, мамаша его злобная, что сыночек ее. Ты на курсе первая была такую карьеру тебе пророчили, а теперь что? Дома сидишь, пироги печешь!

– Быть домохозяйкой тоже важно, не обесценивай меня.

Жана вздохнула, нашарила ногой тапок, откусила еще пирог.

– Да. Если ты сама этого хочешь. Если тебя ценят и уважают твои близкие. Если твой муж достаточно хорошо тебя содержит. А ты себе одежду когда последний раз покупала?

– Хватит, – попросила я. – У меня же Ванька. На ребенка много денег уходит. Успеется. А то что не работаю, так я дома важнее. У Ваньки больничные постоянно, да и как без внимания мамы…

– Свекровь твоя и Степочка тебя с работы уйти вынудили, – не уступала Жанка.

– А теперь сидишь, ни на ногти денег, ни волосы покрасить, да еще и затюкали…

Жанку наконец прервали – залязгал ключ в дверном замке. Но лучше бы я и дальше подругу слушала, потому что Стёпа, мой муж, в такое время еще не возвращался. Жанна была права, он все чаще задерживался на работе допоздна. Прийти в такое время – только к четырем дня близится, могла лишь свекровь. Я внутренне подобралась, готовясь.

– Сидишь, – вошла Зинаида Павловна. – Чаи распиваешь! А ребёнок при живой матери в садике торчит, как сирота!

– Так четырёх еще нет, – начала оправдываться я. – Я бы через полчаса и вышла за ним, я вас не просила его забирать…

– Не просила она! Да если я проверять все не буду вы с голода помрете и ребёнка профукаете!

– Обед у меня готов, а Ванька с удовольствием играл с детьми.

Ванька маячил где-то за спиной своей бабушки и смотрел на меня несчастными глазами. Еще бы – конец мая. Дни тёплые – парное молоко. Ребята с группой как раз к четырём играть и выходят, а его бабушка забрала.

– Поговори мне тут! – воскликнула свекровь.

Жанка удивлённо округлила глаза – уж она бы так с собой говорить не позволила, я это знала. А я за годы брака словно жить разучилась, да еще и Ванька таким сложным был во младенчестве, мне казалось я ни с чем не справляюсь, вот Зинаида Павловна и стала считать себя главной в нашей квартире.

– Так, – сказала Жанна. – Давайте хватит. Ребёнку через две недели шесть лет будет, до вечера в садике бы не помер. Да, Вань?

– Да, – кивнул мой сын.

Свекровь побагровела и я от греха выпроводила подругу восвояси почти подталкивая в спину.

– Увидимся в понедельник, – шепнула я.

– Дура ты, – повторила Жанна. – Мегера тебя живьём жрет, еще и небось своего сына гулящего покрывает от тебя.

– Иди, – выдавила улыбку я.

Вернулась на кухню. Свекровь пробовала суп из кастрюли ложкой. Попробовала – скривилась.

– Пересолено, – вынесла вердикт она. – Моего сына таким кормить собралась?

Целыми днями на диване сидит, дармоедка, готовить научится не может.

Прошла мимо меня с кастрюлей – вылила суп в унитаз. У меня на глазах вскипели слезы. Сражаться со свекровью бесполезно. Я пыталась раньше. Степка вставал на сторону матери, а если и говорил ей хоть слово поперек, та сразу скорую вызывала, сердце у нее и давление. И делала что хотела, остановить ее, как против танка идти с голыми руками.

– Пирог жёсткий, как подошва! – крикнула она с кухни. – А у моего Степы гастрит!

Степа был здоров, как бык. Я прошла в детскую и села на кресло. Ванька залез ко мне на колени и обнял, как во времена когда совсем малышом был.

– Мам, я правда еще домой не хотел, – сказал тихо мой сынок. – Наша группа только на улицу собираться стала, а тут бабушка пришла.

– Знаю.

– А суп у тебя вкусный. И пирог.

– Вот уйдет бабушка и сходим погулять во двор.

Свекровь бушевала еще два часа. Лишь когда ушла стало спокойно. Мы с сыном вышли гулять, все равно муж возвращается с работы поздно. Ванька наигрался в футбол, от души набегался, раз упал ссадив коленку. Зинаида Павловна увидит – все мне выскажет. Дескать и дома ничего не делаю, и за сыном уследить не могу, совсем никуда не гожусь. Я вздохнула.

Я была права – муж вернулся домой ближе к полуночи. Ванька уже давно спал. Я лежала, выключив свет, но уснуть не могла, снедали мысли, все, как одна – безрадостные. Степа вошел тихо. Разулся, чуть споткнувшись в прихожей и вполголоса выругавшись. Зашелестел одеждой. Мерно зашумел душ.

Я не встала, чтобы предложить ему ужин – задерживаясь на работе он ел в кафе. Может, права Жанка? Я уже успела забыть, что такое руки мужа на моем теле.

Он вошел в спальню. Лег. Натянул на себя одеяло, привычно повернувшись ко мне спиной. И я – решилась вдруг. Приблизилась к жаркой мужской спине, вдохнула воздух, словно пытаясь уловить аромат чужих духов. Но пах он лишь чистотой и свежестью геля для душа. Коснулась его предплечья, пробежалась по нему пальцами, опустила ладонь на мужской живот пытаясь начать в игру, игранную уже сотни раз, но все равно казалось – правила мной то ли забыты, то ли изменили их не поставив меня в известность.

– Устал я, – буркнул Степа. – Спи.

Я откатилась на свою сторону кровати и вцепилась зубами в уголки одеяла, пытаясь сдержать непрошеные слёзы, а то и крик. Кричать никак нельзя – Ванька проснется в соседней комнате, испугается…

Глава

2. Таня

Утром в ванной я несколько минут смотрела на тест. Задержка у меня была уже почти два месяца. Тест делать страшно, хотя купила я его уже несколько дней назад. Мне вспоминалось, каким сладким был Ванька почти шесть лет назад. А как потягивался со сна! У меня внутренности сводило от желания пройти это все снова. Но во первых близость с мужем у меня и правда случалась раз в несколько месяцев, торопливо в впопыхах. Я винила себя. Надоела ему? Может поправилась? Придирчиво смотрела на себя в зеркало – вроде нет. Постарела? Так тридцати еще не стукнуло. Жанка вон гуляет и в ус не дует и всем нравится. Во вторых… Свекровь. Она так и не дала мне насладиться первыми месяцами с Ваней. Постоянно поучала. Постоянно делала по своему. Ведь снова так будет, уверена… тест я спрятала в шкафчик, на полочку с ватными палочками и прочей нужной мелочью.

Дверь открылась за полдень. Я надеялась утро провести с мужем и сыном, но Степа все утро проспал и только вот проснулся.

– Поели уже?

– Степа еще нет, – начала было я.

– А все потому что ты опять до обеда спала.

Я было вспыхнула от обиды, но она сама унялась – привыкла уже. Жанка была права и свекровь на мне ездила, но как изменить положение я не представляла.

– Степа, – сказала свекровь, когда муж сел за стол. – На дачу поехали сегодня, бетономешалку через полчаса привезут, фундамент под баню залить нужно.

– Он устал, – встряла я.

– Все устают. А как в бане париться, так первые. Рабочих нанимать дорого, доедай и поехали.

Я смирилась, как и всегда. Была бы тут Жанка, закатила бы глаза и попыталась бы за меня заступиться. А мечталось ведь, что поедет свекровь на дачу одна, а мы тут втроем, как настоящая семья…

– Ваня, – крикнула я в комнату сыну. – Собирайся, на дачу едем.

Свекровь даже глаза округлила.

– А вы там зачем? – удивилась она. – Под ногами мешаться? Там весь участок в досках, из них гвозди торчат, душ летний разбирали, Ванька непременно наступит. И потом Степа работать будет, фундамент заливать, а ты только отвлекать и горазда.

Я вздохнула – так тоже неплохо. С Ванькой мы время проведём отлично, поедим мороженое, фильм или мультик посмотрим. Квартиру отмою. Высплюсь. Поэтому я огорчилась, но не так чтобы сильно, дверь за мужем и свекровью закрыла даже с облегчением. Телефон зазвонил через два часа. Я подумала было муж, но звонила Лена – соседка по даче.

– Ни стыда у вас, ни совести! – воскликнула она в трубку.

Я напряглась – может ремонтные работы приносят слишком много шума и пыли?

– Это ненадолго, – ответила я.

– Ага, – засмеялась Лена. – Мне бы как то этот день пережить. Шашлыками пахнет невыносимо на всю округу, я слюной скоро захлебнусь. Может, занесёшь пару кусочков?

– А я не поехала, – растерянно ответила я. – Остались с Ваней в городе.

Лена замолчала. Я пыталась разобраться в своих мыслях. У них что, праздник какой-то? Почему меня не позвали?

– Ну так-то оно правильно, – успокоила меня Лена. – Зачем ребенку смотреть на пьющих людей и музыку громкую слушать?

Мне до ужаса хотелось спросить кто там на даче есть и как все проходит, но тогда Лена бы поняла, что мой брак трещит по швам. А мне не хотелось чужой жалости. Увидимся с Жанкой, ей выплачусь. Хотя та станет звать дурой, а я и так знаю что дура, лучше бы сказала, как перестать ею быть, если я по другому ее умею.

Вечером, когда наваливались теплые майские сумерки я позвонила мужу. Трубку он взял. Где-то на фоне играет музыка, слышен смех, если спросить скажет, что я паникёрша, что это соседи шумно гуляют.

– Как ты там? – спросила я.

– Устал, – ответил Степа.

Теперь устал – самое частое его слово.

– Много сделали?

– Фундамент залили, завтра с утра платформу залью под печь и можно будет домой ехать. Ты давай, мне до темноты еще дел переделать.

– Хорошо, пока, – попрощалась я. – Ты огурцов нарви в теплице, хорошо? И зелени на салат.

Оделась. Позвала Ваньку и пошла на остановку – автобусы еще часа два три будут ходить. Ехали мы до свекрови, ужасно хотелось одну теорию проверить. Во двор ее зашли когда уже почти совсем стемнело.

– Мы к бабушке? – спросил Ванька.

– Нет, – сказала я. – Просто гуляем.

– Тогда я на горку побежал, она тут самая крутая.

Я кивнула. Подошла к дому, нашла окна свекрови. Они – светились. Забыла погасить свет когда уезжала? Не похоже на нее. Свекрови от покойного мужа неплохое наследство досталось, но она все равно экономила каждую копейку. Я оглянулась на Ваньку в одиночестве съезжающего с горки и вернулась взглядом к окнам. Дождалась – вскоре в кухонном окне показалась сама свекровь. Стояла держа в руках крышку от кастрюли и видимо разглядывала свой будущий ужин. Она не на даче. Она и правда покрывает своего сына, чтобы он не делал сейчас.

Я утёрла слёзы обиды. Хотелось прямо сейчас же заказать такси и ехать на дачу, посмотреть что там происходит. Но Ваньку одного в ночь дома не оставишь, а с собой его везти – только в отце разочаровывать. Потерплю, правда все равно всплывёт. Да и страшно, что потом с ней делать, с правдой этой?

И как я так докатилась? Послушная дочь. Староста в школе. Староста в университете. Умница-разумница, красавица. Что со мною сталось? Когда и где я свернула не туда, став бессловесной тенью мужа, дрожащей при виде своей свекрови?

– Мам, – крикнул Ваня. – Ты грустная?

– Немного, – согласилась я.

– А ты с горки скатись, сразу весело станет. Она страшная, жуть!

Я посмотрела на себя. Выцветшее старое платье. Волосы в пучок. Тень прежней себя. Когда я радовалась в последний раз? И не помню даже. И вдруг я взяла и правда, полезла на дребезжащим ступеням наверх. Горка была высокой и крутой. Уже стемнело и от того ее зев казался чёрной дырой в пространстве.

– Не трусь, – рассмеялся Ванька.

– А вот и не трушу, – ответила я.

Села на прогретый солнцем за день металл и Ванька толкнул меня в спину. Летела я несколько секунд, но дух сперло, юбка задралась я успела вскрикнуть и вывалилась с металлического серпантина на песок ушибив колено. И пусть, оно того стоило, я даже рассмеялась в голос.

– Весело? – спросил Ванька подойдя.

Я так и лежала на песке и смотрела на своего сына снизу вверх.

– Весело, – согласилась я.

– Вот, а ты грустить вздумала. Подвинься, я еще раз скачусь, а то упаду прямо на тебя.

Ванька скатился и мы пошли домой. А Стёпа вернулся только к вечеру воскресенья. Не забыл привезти зелень и огурцы. Длинные, китайские, а свекровь предпочитала сажать короткие луховицкие. На одном огурце красовалась позабытая наклейка из супермаркета – самому Степе лазать по грядкам было явно лень.

Глава 3. Таня

В понедельник после обеда ко мне завалилась Жанка. Работала она два через два, поэтому общались мы преимущественно в будни. Жанка была в отменном настроении и притащила бутылку вина.

– Пить в понедельник? – удивилась я. – Едва полдень миновал.

– Сам бог велел, – отмахнулась Жанна.

– Погоди…Ты была права, – покачала головой я. – Похоже, Степа мне изменяет. И свекровь знает.

– Рассказывай, – велела подруга.

Я вздохнула и начала короткий рассказ. И про свекровь. И про дачу. И про звонок соседки. И про наклейку на огурце. Под финал рассказа Жанка бахнула бутылкой вина об стол.

– Тем более выпить нужно… Ну не будешь, так не пей. Я буду, я устала, я заслужила, – Жанна налила себе вина в кружку, сделала несколько глотков и продолжила. – Теперь надо его с поличным ловить.

– Зачем? – испугалась я.

– Чтобы к стенке подпереть, зачем еще?

– А может, не надо? Может, само как-то рассосётся?

Жанка сокрушенно покачала головой, глядя на меня, как умственно отсталую.

– Не узнаю я тебя, Танька. Все соки из тебя выпили. Я сказала надо, значит надо. Так, когда твой кобелина гуляет? По вечерам после работы? Вот тогда то мы его ловить и будем. Чтобы полноценно следить, нужно переодеться и выпить, для храбрости. Да не смотри ты так, я же своего прошлого гада так и выследила.

Становиться героиней очередной истории Жанки мне не хотелось, но я понимала, что жить так я больше не могу и не хочу. Быть может, хоть что-то изменится? В общем я согласилась, да и противостоять напору подруги было сложно. Жанка отправилась за одеждой для конспирации, моя никуда не годилась, а я за сыном в садик.

– Вечером побудешь с бабушкой? – спросила я у него.

– А ты что?

– А мне нужно кое какие дела сделать. И не говори, что мы во двор к ней ходили, хорошо?

– Я бабуле ничего не говорю, она вредная.

– Нельзя так о своей бабушке, – отчитала я ребёнка, хотя была совершенно с ним согласна.

Оставалось одно – уговорить свекровь. Я позвонила в дверь и навесила на лицо самую милую улыбку из всех возможных. Пришлось приложить усилие, улыбка далась мне с трудом.

– Чего вы пришли? – недовольно свела брови Зинаида Павловна.

Я боялась, что по звонку она мне точно откажет.

– Вы не посидите вечером с Ванюшей?

– Куда собралась?

Я вздохнула.

– С подругами решила посидеть вечером.

И приготовилась к буре негодования.

– А о сыне моем подумала? Лишь бы деньги его транжирить! Собралась с профурсетками своими, а сама только и умеет, что жопу на диване просиживать! Никакой пользы от тебя в хозяйстве, говорила я Степану, не надо на этой жениться, столько девочек вокруг…

Мне хотелось закрыть ребёнку уши ладонями.

– Зинаида Павловна, – сказала я. У меня был небольшой козырь. – Одноклассница прилетает из Америки. Почти десять лет там, богатая…

Что моя свекровь свято уважала, так это халяву и чужие деньги. И сейчас повелась, вдруг польза какая будет.

– Ладно уж, иди, да недолго…

Я поцеловала Ваньку и поспешила домой – время поджимало, раньше Степа был в офисе до шести. У квартиры уже пританцовывала Жанка с пакетом.

– Скорее, – поторопила она. – Еще переодеваться.

– Может, я так пойду?

– Да, конечно! От тебя за версту домохозяйкой несет и пирогами. Степка враз поймет, скотина.

Сама она была в оранжевом платье, в вырез короткого выпирала могучая Жанкина грудь. На голове шляпа огромная. Очки.

– Я такое не надену.

– И не надо.

Мне выделили драные джинсы. Я такие со студенчества не носила, подозреваю с тех пор они у подруги в шкафу и лежали, с тех пор она раздобрела и ее одежда мне была велика. Джинсы были почти в пору. Из них торчали голые коленки и смотреть на них было как-то неловко. Сверху на меня нацепили мятую футболку, очки и рыжий парик.

– Идеально, – цокнула языком Жанка. – Студентка прям.

Я не стала говорить, что сама Жанна больше на сутенершу похожа. Подруга подала мне кружку и заставила сделать несколько больших глотков. Было кисло, но я послушно выпила. У подъезда стоял грузовик с кучей коробок, видимо кто-то переезжал, а за ним робко притулилось наше такси.

– Следим за мужем кобелем, – объяснила зачем-то ему Жанка. – Пятьсот сверху счетчика.

Водитель кивнул. Мы остановились на парковке перед офисом мужа. Кондиционера в машине не было, вечер душный, водитель все время курил, открытые окна не спасали.

– Может вы будете поменьше курить? – пискнула нерешительно я.

– Это мне надо мужа кобеля поймать или вам? – спросил водитель.

Больше вопросов не возникло. Я томилась и мечтала забрать Ваньку и домой, но Жанна была настроена решительно. Через полчаса Степка вышел, водитель и Жанка оживились. Мы съездили с мужем до банка, поторчали там пятнадцать минут, затем вернулись в офис.

– Напраслину на мужа возводите, – вздохнул водитель. – Вот так всегда, придет какая блажь бабе в голову, а мы страдаем.

– В выходные нагулялся, кобель, – возразила Жанна. – Ничего, мы завтра его поймаем.

Уже вечерело. Прежде чем идти на Ванькой, нужно было переодеться, свекровь если меня в таких штанах увидит, пальцем у виска покрутит. Жанка рассчиталась с водителем.

– Я тебе переведу, – начала было я.

– Да знаю я твои финансы, – махнула рукой подруга. – Иди уже.

Я побежала к дому. Грузовика уже не было, только что-то похожее на разобранную кровать у подъезда. Запрокинула голову и едва не выругалась – наши окна светятся. Значит свекровь сама Ваньку привела. Парик и очки я сниму. А штаны? Я запаниковала, свекровь мне и по меньшим поводам мозг выедала, тут вовсе в продажных женщин запишет. Потом вспомнила, что в мою сумку Жанка запихнула еще одни очки и простую длинную юбку – если вдруг во время слежки придётся образ сменить. Юбка наверняка смялась, да и бог с ним. Я посмотрела по сторонам – бабулька с собачкой, на площадке есть дети еще. Переоденусь на лестничной площадке, решила я, все равно все пользуются лифтом.

На полпролета ниже своего этажа я притулилась за колонной мусоропровода. Стянула кроссовки, за ними и драные донельзя джинсы. Лифт не шумел, поэтому я чувствовала себя спокойно. Потянулась к сумке оставленной на подоконнике за юбкой, выпрямилась и только тогда услышала шаги. Услышала крайне поздно – человек с какой-то длинной деревяшкой в руках уже поднялся и стоял на пару ступенек ниже. И – смотрел на меня.

Вот, кто переезжает, осенило меня. И потом только дошло, что я стою в трусах за мусоропроводом.

– Здрасьте, – растерянно сказала я.

А что я еще могла сказать?

Глава 4. Тимофей

Грузовой лифт не работал, что значительно усложнило сегодняшний день. Даже обидно, дом я выбирал не такой, чтобы мрамор кругом и фонтан на первом этаже, но уж явно с ценником выше среднего – хороший комплекс, охраняемая территория. Однако по факту консьержки внизу не имелось, а лифт грузовой не работал. Чертова деталь от кровати в пассажирский лифт не лезла, даже поперек, поэтому мне пришлось тащить ее по лестнице.

Так, как я поднимался снизу, сначала я увидел ее ноги. Она стояла на рекламном буклетике, кои щедро пихают по почтовым ящикам. Пальчики ног поджаты – чтобы не дай бог не коснулись пыльного пола белоснежные носочки. Я прошёлся взглядом выше, по очень неплохим, справедливости ради, ногам, и увидел ЭТО.

Тут надо пояснить – у меня три сестры. Две старшие, одна младшая. И соответственно, мать. Мое детство было похоже на дурдом. Отчасти потому, что ЭТО было всегда развешено по ванной десятками на просушку. Трусы отечественного производства. В голодные девяностые отец мне кажется, работал только на то, чтобы обеспечивать всех женщин семейства трусами. Хватало только на такие вот, дешевые, с имитацией кружева по краю, из которого потом нитями торчат тонкие резинки и сами нитки, собственно. Цвет эти трусы имели белый, но быстро серели от стирок. А еще их украшали крошечные цветочки. Обычно розовые, голубые и сиреневые. У этой мадам на лестнице были сиреневые.

– Здрасьте, – пискнула мадам.

– Я думал их больше не производят, – вырвалось у меня.

Даже в нашей ванной в нулевых уже стали сушиться кружевные. У меня вообще по трусам триггер теперь, всегда смотрю, чтобы красивые были.

– Кого? – спросила девушка.

И прикрыла свои сиротские трусики ладошками. Я наконец посмотрел на нее целиком – огромные очки и всклокоченные волосы неестественно яркого цвета.

– Забейте, – отмахнулся я.

Сделал несколько шагов, пытаясь развернуться со своей доской так, чтобы мадам не задеть.

– Это не мое, – встревоженно пискнула та.

И показала на стоящую на подоконнике жестяную банку из под алкоголя.

– Мне все равно, – честно сказал я. – Ну, я пойду.

Говорила мне старшая сестра, поищи другой дом. Такие деньжищи отдал, консьержки нет, лифты не работают, в подъездах пьют странные дамы в трусах. От девушки явственно пахло вином.

– До свидания, – вежливо ответила та.

– Хорошего вам вечера, – откланялся я.

Когда дотаскивал остатки кровати дамы уже не было, а жестянку не выкинула – вот же не воспитанность. Устал, как черт, кровать собрать сил не осталось, спал как бомж, на матрасе. И это в своей то квартире, купленной за бешеные деньги. Три спальни, огромная кухня с которой широкие двери ведут в гостиную, два сан узла.

– Ну, зачем тебе одному два сан узла? – фыркнула Катя, самая старшая моя сестра.

– Чтобы какать было увлекательнее и разнообразнее, – ответил я.

Вообще я десять лет прожил в студии, которую мне в студенчестве помогли купить родители, а тут недавно понял, что денег заработал уже порядком, а умещать в студии свои сто девяносто восемь сантиметров роста уже как то не солидно. Тем более, у меня теперь собака была.

Пса я завёл совершенно не желая того. Ленка, вторая по старшинству сестра, забеременела, и так ее проперло о ком то заботиться, что ожидая ребёнка еще и собаку завела. Это она поспешила. Когда долгожданное дитя родилось, оказалось, что у него на собаку аллергия. Даже странно – шерсти на той собаке было три клочка, китайская хохлатая. Собаку семейным советом решили передать мне – у меня не спросили. Спорить с бабами себе дороже, нелепую псину со звучным именем Аполлон я забрал. Правда решил, что кличка не подходит.

Псинка была жирненькой, пятнистой, в клочках шерсти – первые три месяца при виде ее у меня давление подскакивало, честное слово. Потому четвероногого младшего брата я окрестил Триггером. Я, может, и квартиру большую купил, чтобы реже с ним встречаться.

Триггера от мамы я забрал вечером, тот мешался при переезде и норовил загрызть грузчиков. К тому времени более рукастые мужики чем я, уже должны были собрать, как минимум кровать и стол. Шли мы от мамы пешком, Триггер отважно лаял на всех встреченных алабаев и овчарок. Мелкие породы он вообще за собак не считал и презрительно игнорировал, хотя сам, не смотря на жирненькие бока, всего четыре килограмма весил. У самого нашего дома Триггеру встретился доберман и мой пес бросился в бой, натянув шлейку поводка. Я от греха взял пса на руки.

– Это для вашей безопасности, – объяснил я хозяину собаки. – Свирепый он у меня жуть, порвет не глядя.

Погладил лысый бочок Триггера, который все еще трясся от ярости, открыл калитку и вошел на территорию комплекса. Прошел мимо рядов припаркованных машин, повернул к своему подъезду. Детская площадка здесь подступала к дому почти вплотную. И я вновь увидел нечто странное.

Попа, женская попа. Слава Богу, в штанах, но я почему-то сразу понял, кому эта попа принадлежит, хотя стояла девушка на четвереньках, склонив голову и цвет волос имела другой. Сегодня на ее голове было волосы светло-каштанового, с легкой рыжиной цвета, заплетенные в тугую косу. Девушка хаотично ощупывала песок на детской площадке, сделала полный круг и повернулась ко мне.

– Здрасьте, – снова пискнула она не вставая. – А я ваша соседка.

– Чему я безмерно рад, – отозвался я, пятясь к подъезду и прижимая Триггера к груди.

Местная сумасшедшая, тут же решил я.

Глава 5. Таня

Кольцо пропало. Только вот я стояла у площадки глядя, как лихо носится Ванька, думая, что неплохо бы подняться, пусть играет один – Зинаида Павловна могла прийти в любой момент, а потом… Когда нервничала я крутила кольцо на пальце, многолетняя привычка. И тут потянулась, причин же куча. Потянулась – а кольца нет. Я нахмурилась, не сразу поняв, что происходит. Растопырила пальцы, словно кольцо могло просто убежать с одного пальца на другой. Нет, не убежало.

– Как же так, – растерянно прошептала я.

Похлопала по карманам, чуда не произошло. Полезла в сумочку, да никогда я его там не носила. Кольцо упало. Сейчас? Раньше? Пыталась вспомнить, когда видела его на пальце в последний раз, не могла. Оно просто всегда было и все тут. Было и перестало.

Кровь зашумела в висках. Примета, ужасная примета. Словно мой брак еще можно было спасти, а тут вовсе без шансов. Я опустилась на колени и лихорадочно зашарила по песку под своими ногами, просеивая его между пальцами и уповая на чудо. Чудо не спешило. Когда увидела соседа, который лицезрел меня в трусах за мусоропроводом не засмущалась даже – не до того было. Я искала чудо, пусть смотрят, что богатырь, что страшная его собачка.

– Мама, все хорошо? – спросил Ванька.

Ничего не хорошо и хорошо уже не будет.

– Да, сынок, – солгала я.

И все глядела, глядела в песок… Что я мужу скажу? Благо свекровь дала мне выходной и не пришла вечером. Я возилась на кухне и мелко дрожала изнутри. Вот Степа придёт, увидит, непременно увидит, что кольца на пальце нет. Я пыталась подобрать слова – потеряла, с кем не бывает. Слова не шли, отказывались находиться нужные. Может, сбегать утром и купить такое же? Оно же немудреное, обычный золотой ободок, таких много. Только вот беда – денег нет. Деньги мне Степка давал, на хозяйство. На хозяйство они и уходили, лишнего не то, что не было – не хватало. У Жанки спросить? Неловко. Да и скажет что спасать твой брак, давно разводиться нужно… А развестись как? Это… Это же Стёпка мой. Первый, единственный. Отец моего Ванечки. Замуж надо выходить так, чтобы на всю жизнь, меня с детства этому учили…

– На ужин мясо, – дрожащим голосом сказала я, когда дверь открылась.

Степа опять припозднился. Где он был? На работе загрузили? К матери заехал? У другой женщины?

– Я сыт, – отмахнулся муж.

– Ваня уже спит, – огорчённо сказала я.

Муж и сын толком и не виделись, выходные и то без нас – хоть вой от непонимания и неприятия происходящего.

– Пусть спит, – небрежно ответил Степа. – Я тоже спать.

– Может, хоть чаю?

– Давай чаю, – смилостивился муж.

Я захлопотала. Заварила свежий чай, поставила на стол. Наливаю ему, а сама и боюсь, и желаю того, чтобы он пропажу кольца заметил. Но смотрит Стёпка сквозь меня куда-то, в упор не видя. У меня слезы наворачиваются, терплю молча, пытаюсь улыбаться. Смотрю, а у мужа волосы чуть влажные. Как будто недавно из душа и недосушил. Лень ему было досушивать их феном, мне ли не знать? Так и выскакивал с влажными, дескать, по пути досохнут. Не досохли.

– У тебя волосы мокрые, – сказала я, удивляясь тому, что еще говорить способна.

– Я после работы Саньке помог металл в гараже грузить, там моросит немного вот и вымок.

Поверить бы, ой как хочется поверить. Но на одежде его не пылинки, ладно, может Санька ему сменную дал. А руки? Чистые холеные руки офисного работника. А пыль гаражная ой какая въедливая, ее за раз начисто не отмыть. У меня паранойя? Нет, я не спрошу у него ничего напрямую, может, само рассосётся? Если есть у него женщина, может, он поймет, что я лучше, если я не буду обострять? Что я – его семья. Мать его сына. На всю жизнь ему данная…

– Хорошо, – выдавила улыбку я.

Утром Ваньку в садик отвела, муж еще спит. Я не выдержала, рубашку его понюхала – ничем чужим не пахнет, ни духами, ни гаражом, ни грехами. Отчего я не такая смелая, как Жанка? Ей легко, ей нечего потерять, а семья моя и есть моя жизнь, я другой не знаю.

Из садика вернулась и прямо по входной двери поняла – Зинаида Павловна изволили навестить. Дверь была суровой и сердитой и совсем не рада мне. Я вдохнула поглубже набираясь сил и вышла. Свекровь сидела на кухне, прижимая руку к груди, словно плохо станет вот вот. Я эти ее спектакли наизусть знала. Раньше, когда я еще осмеливалась поперёк слово сказать, ее даже на скорой пару раз увозили.

– Это что? – зло бросила свекровь.

И показала мне тест на беременность, который я в ванной прятала в шкафчиках.

– Здрасьте, – пробормотала я. – Это тест.

– Ты издеваешься? – взвыла она. – Я по твоему настолько стара, чтобы не понять?

– Так зачем спрашиваете?

Свекровь бахнула кулаком по столу. Из спальни притащился заспанный Степка – разбудила криками.

– Что происходит? – недовольно спросил он.

– Вот что, – буркнула свекровь и бросила на стол тест в коробочке. – Ты же говорил, что нет у вас ничего давно!

Я словно со стороны смотрела на все происходящее и не верила, что оно на самом деле. Даже не знаю, что меня больше поражало – то, что свекровь трясла моим тестом, или то, что она с моим мужем самое сокровенное обсуждала.

– Нет у нас ничего, – пожал плечами муж.

– Нагуляла! – крикнула свекровь. – Ох чуяла я, в тихом омуте черти водятся!

– Не гуляла я…

– Иди делай тест, – велела свекровь. – Если не сделаешь, значит точно гуляла.

Я посмотрела на мужа, ища поддержки, но он прошёл мимо и чайник поставил. Правильно, война войной, обед по расписанию. Я молча взяла тест и пошла в туалет. Не плакала даже. Просто ждала. Потом вернулась, бросила тест с одной яркой полоской на обеденный стол и вышла из квартиры. Ходила по району туда сюда и тоже не плакала.

Домой пришла через пару часов. Тест в мусорке. На столе неубранная посуда и крошки. Слава Богу никого нет. Заплакала я позже, когда после обеда месячные начались. Не знаю даже зачем плакала, почему. По своим робким мечтам о втором ребёнке? Из-за пережитого унижения? Из-за незнания, как жить дальше?

– Ты грустная, – констатировал Ванька вечером. – Случилось что-то?

Как же хорошо, что он в садике был и не видел сцены устроенной бабушкой.

– Колечко потеряла, – махнула рукой я. – Где-то на площадке. Глупости, не переживай.

На тротуар перед нами выскочила лысая нелепая собачка с толстыми боками и я скорее поспешила дальше, чтобы не встречаться с ее богатырем хозяином.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.