Будур
Хранительница Кристалла

Часть1

Пролог

В древние времена, под небосводом звёзд располагалась страна Сваргия.

Сваргия сияла образцом совершенства и гармонии, являясь вечным источником вдохновения для тех, кто искал истинный путь познания красоты и доброты в мире.

Люди в ней не делились на народы и племена. Была у них единая вера в Первотворца и его многочисленных помощников, коих они так же почитали как Богов. Символом этого Величественного рода была Птица Счастья.

Жили там люди с праведными мыслями и добрыми сердцами, не приемлющие насилие и стремящиеся к мирному сосуществованию всех людей. Устанавливая дружеские связи с соседями, даже с представителями других миров (так как для них не существовало границ «твоё» и «моё»), они рассматривали окружающий мир как уникальную возможность для приобретения знаний и опыта.

Люди Сваргии не знали, что такое лекари. Обладая глубокими знаниями тела и духа, они сами были для себя целителями. Продолжительность их жизни составляла триста лет. Внешне они были высокими, со светлой кожей и русыми волосами. Их глаза, поражающие своей красотой, имели разнообразные оттенки – от нежного василькового до тёмно-зелёного и даже яркого огненного.

Они хранили честь и искренность, уважали труд, передавая знания и опыт из поколения в поколение.

Женщины Сваргии были не только красивы, но и мудры, олицетворяя собой гармонию и рассудительность. А мужчины отличались крепким телосложением и выносливостью, готовые претерпевать всевозможные невзгоды.

С раннего возраста, с трёх-четырёх лет, жители Сваргии обучали своих детей наблюдать и связывать увиденное с причиной и следствием. Это было важнейшей частью их воспитания, ведь секрет великой мудрости заключается в способности видеть невидимое и понимать невысказанное.

В те далёкие времена, когда Сваргией управляли волхвы, их мудрость и прозорливость были безграничны. Они словно видели нити судьбы, сплетающие будущее. Постигнув тайны мироздания, законы природы и суть человеческого бытия, они могли повелевать стихиями и изменять саму материю. Волхвы были не просто правителями, но и хранителями, разрешая споры и направляя страну к процветанию, освещали жизненный путь каждого новорождённого, нарекая их именами и указывая предназначение. Они были учителями и наставниками, вдохновляя народ на познание мира и усвоение его великих законов. Города Сваргии не нуждались в крепостных стенах, ибо каждый из них был окутан невидимой магической защитой, созданной волхвами. Эта защита была непроницаема для тех, чьи помыслы были нечисты, а намерения злы.

Когда и в какой момент в мире появилось иноземное племя ариманов, никому не ведомо, но с их появлением мир Сваргии стал погружаться во тьму.

Ненавистники мира – ариманы вводили людей в заблуждение, трактуя древние духовные знания на свой лад, делая упор на личном обогащении вместо развития духа. Наводя на людей морок, они давали им ложные, искажённые истины, предлагая ложные пути под видом свободы выбора. Они пробуждали низменные инстинкты, порождая ненасытную жажду власти и богатства. Жители Сваргии, ослеплённые чарами этих колдунов и порабощённые их волей, готовы были идти к своим целям, не щадя никого на своём пути. Так наступила эпоха мрака.

Защитное поле городов ослабело, и в конце концов чёрным колдунам из племени ариманов удалось уничтожить магическую защиту. Чёрные колдуны ринулись в города Сваргии.

Ариманы стремились уничтожить в первую очередь всех волхвов, так как те ведали правду и могли раскрыть людям глаза на чёрное колдовство.

С помощью обманутых жителей Сваргии, чёрные колдуны ариманов научились похищать дар волхвов и использовать его в своих целях. Они преследовали людей, владеющих чудодейственными дарами, вытягивали из них магическую жилку, а потом убивали, жгли скиты, присваивали магические предметы и похищали детей.

Наиболее рьяно ариманы охотились за детьми волхвов. Их целью было присвоить себе их магическую жилку, которая могла воспринимать колебания Вселенной, влиять на окружающую среду. Все обладатели магической жилки отличались высокой устойчивостью к колдовским атакам и манипуляциям. Внешне жилка никак не проявлялась, но иногда её можно было увидеть, как мерцающие потоки света.

Перед лицом этой смертельной опасности волхвы были вынуждены уходить в глухие, места, чтобы защитить своих детей и сохранить древние традиции и магический кристалл. Так же тщательно они скрывали от ариманов и тех детей, в ком была магическая жилка.

Именно о такой девочке, Маре, дочери волхва Велебора и кудесницы Птахи, и пойдет речь в этом повествовании.

В каждом раскате грома, в каждом дуновении ветра, в каждом забытом уголке природы ещё можно было услышать отголоски того великого народа, что когда-то достиг своего расцвета.

Глава 1

– Мара, ты где? Отзовись! Мара, ты чего молчишь? – разносился по двору заимки голос няньки Любавы. – Опять куда-то спряталась? Мара, негодница, вот погоди у меня! Найду, всыплю! Ой, всыплю!

Любава заглянула в сарай и наткнулась на Васила – дядьку Мары, родного брата Велебора. Он сидел на скамье и плёл вершу – ловушку для рыбы.

– Ты Мару не видел? – опершись на косяк, спросила Любава. – Не успел Велебор со двора уехать, а её и след простыл!

– Не видел, – пробурчал Васил с досадой, и гневно добавил: – Рёк же я Велебору, затворить её потребно! Взрослой нарекли, так пущай взаперти посидит, покуда уму-разуму не наберётся! Но токмо он не внял слову моему! Дочь свою избаловал совсем… Ныне же вон каков, поехал с ариманами биться, дабы кристалл магический от них спасти. А дочь свою укротить не в силах! Что за диво! А? – Васил в сердцах отбросил недоплетённую вершу. – Из-за неё и тебе горевать приходится! Любавушка моя! – потянулся Васил к ней, дабы обнять, но она уклонилась от объятий.

– Понимать надобно! – строго сказала она. – В горе Велебор. Никак не может отойти от смерти супружницы своей любимой, Птахи. Вот и балует дочку.

Васил вздохнул и снова принялся за вершу, ворча себе под нос.

– Дык ведь уж два года, как минуло…

Повисла пауза. Любава постояла-постояла, да и вышла из сарая.

Тем временем Мара неслась во всю прыть на любимую поляну, в свой шалаш, что за речкой, где она могла в одиночестве поплакать о своей боли… Бежит Мара, слёзы по щекам катятся, мысли чёрные ей душу терзают.

Укрывшись в своем шалаше, она начала призывать свою любимую пташку. Птичка, явилась сразу. С горькой скорбью в голосе, Мара начала изливать ей свою печаль.

– Милая моя птичка, како горе меня постигло! Ужели можно так взять и оставить меня? Как же тятя смог? Ведь он так нужен… Мара разрыдалась.

Птичка пересела Маре на плечо, заботливо стала перебирать клювом пряди её волос, и тихонько чирикала, словно утешая.

– Вчера к нам волхвы пришли, я возрадовалась их приходу, а они тятю с собой забрали! Сказывали, будто великая у них напасть, и без него им никак нельзя. А у меня, что, не напасть? Расту вон без мати, а теперь ещё и без тяти останусь! – Мара попыталась успокоится и продолжила: – Знаешь птичка, видела я, будто в дрёме, что с тятей моим лихо приключится, поджидают его супостаты там, куда волхвы его поведут. Говорила я ему, да он не внял… – Мара обратилась к птичке печально. – Неужто и тятя меня покинет? Да минует его беда сия…. Что скажешь, а? – спрашивала она у птички. – Ох, если б я могла уберечь его…

Птичка будто поняла её, отозвалась щебетом, легонько коснулась клювом щеки Мары, взмахнула крыльями и исчезла в небесах…

Вот уже десять лет, как семья Велебора сбежала от преследования ариманов и укрылась от внешнего мира высоко в горах в Долине грёз. Велебор с женой и дочкой, и его брат Васил с Любавой, жили теперь на долине, в стороне от остального мира.

Долина, где Велебор с братом решили обосноваться, была небольшая, с двух сторон окружённая горами. Из-за горы, под которой стояли сарай и скотный двор с амбаром, текла говорливая речушка, небольшая, но бурная – вброд не перейти. Через речушку было перекинуто бревно, по нему Мара и перебиралась на свою поляну.

Попасть в долину к дому Велебора можно было или по мариному бревну, или по тропе с противоположной стороны ущелья. По горам тоже можно было спуститься, но был риск свернуть шею на скалистых уступах.

Велебор да Васил обжили место укромное. Поставили терем просторный, чтобы всем родным хорошо жилось. Приумножили живность, распахали ниву небольшую под жито. Ладно жили.

Велебор был не простым волхвом Сваргии, а одним их хранителей магического кристалла.

Согласно древней легенде, этот магический кристалл появился в мире в тот час, когда небо и земля обрели свои формы. Боги создали кристалл из слёз живых звёзд и чистейшего света – для сохранения равновесия между добром и злом во вселенной.

Кристалл поглощал и аккумулировал магическую жилку окружающего мира. Эта энергия изменялась в зависимости от намерений тех, кто его использовал.

Волхвы Сваргии, обладавшие глубокими знаниями о магии, использовали его в своих ритуалах, обеспечивая процветание своему народу и налаживая связи с миром духов. В ходе ритуальных церемоний и приношений кристалл начинал сиять ослепительным светом, источая силу, которая приносила гармонию и процветание.

С течением времени, когда народ Сваргии попал под влияния тёмных сил, ариманы открыто пытались получить контроль над кристаллом… Всё это указывало на то, что грядут нелёгкие времена. И Велебор с волхвами, верными Сваргии, коих остались единицы, стали готовится к ним. Они приняли общее решение – укрыть кристалл и защищать его от любых угроз. Кристалл был спрятан высоко в горах, в пещере, где, согласно легенде, обитали хранители древних знаний.

Два года назад Велебора постигло горе. Его жинка, Птаха, внезапно умерла. Велебор пытался вылечить её, но болезнь быстро поглотила её жизнь. Он успел осознать лишь то, что болезнь имела магическую природу, а именно – магию ариманову. С тех пор Велебор стал ещё сильнее опасаться за свою дочь. Он боялся, что если запрёт её, то она, со своим неукротимым характером, натворит дел. Поэтому позволял Маре убегать на свою поляну при малейшей возможности.

Любаве с Василом боги детей не дали, и Любава всю свою материнскую нежность отдавала Маре, а та звала её нянькой.

Звать-то звала, но росла непослушной и своенравной. И постоянно сбегала или пряталась от домашних дел. На поляне, куда она сбегала, построила шалаш. Сделала его на дереве, наподобие птичьего гнезда. Выбрала большую ветвистую сосну, натаскала от Васила ивовых прутьев и сплела «корзинку», закрепив её среди ветвей. А сверху тоже из ивовых прутьев сделала крышу и накрыла её корой. Взрослого человека шалаш, возможно, не выдержал бы, но для Мары он был в самый раз. Особенно она любила бывать там, когда в шалаш к ней прилетала птичка и пела, будто специально для Мары. В первый раз птичка прилетела в тот день, когда ей сказали, что мама уехала и вернётся не скоро, и может статься, что вовсе не вернётся. Мара тогда рыдала в своём шалаше и внезапно услышала нежную трель, так похожую на колыбельную. С тех пор всякий раз, когда Маре нужно было с кем-то поделиться мыслями или чувствами, она прибегала в свой шалаш, к птичке. Птичка своим пением её успокаивала, вселяя надежду и веру.

Весть о кончине матушки своей Мара узнала случайно, – подслушав разговор Васила с Любавой.

С младых лет Мара прилежно внимала наставлениям родителей, что учили её наблюдать за миром, подмечать законы природы, сокрытые от глаз, понимать их взаимосвязи, и применять их на деле. Укрывшись в шалаше, Мара любила наблюдать за зверьками и птицами, слушать звуки леса…Однажды неподалёку от своего шалаша, рядом с древним дубом, она увидела свечение размером с человеческий рост и по форме напоминающее блюдце. Оно уже было там, когда Мара пришла к своему шалашу. Померцало немного, свернулось до точки и исчезло.

Мара, обуреваемая любопытством, поспешила домой за разъяснениями, когда вбежала в горницу услышала голос Васила:

– Поведать надобно Маре, что мати её, нашей Птахи, боле́ нету с нами, что почила она.

От услышанных слов у Мары будто внутри что-то оборвалось, чувства оледенели.

Речь Любавы доносилась до неё словно сквозь пелену туманную:

– Да ведь шибко боязно за отроковицу нашу. Разум юн, сердце некрепко. Не простая дева наша, малая ещё совсем, а дар волхва уж в ней. Простому горе – переживёт, а ей – погибель. Велебор сам не в себе ходит, печалью снедаемый. А Мара наша – хрупка, аки цветок полевой.

– Мати… – едва прошептала Мара, ноги её подкосились, в глазах потемнело.

Васил, услышав шорох, обернулся. Увидев бледное, искажённое горем лицо, он кинулся к Маре и едва успел подхватить её тело. Сердце Любавы сжалось, она ахнула и бросилась к ним.

– Что с тобой, дитя? – спрашивал Васил.

Но Мара не отвечала. Она лишь крепче прижималась к дяде, словно ища в его объятиях утешения. Внутри неё бушевала буря. Смерть матери, которую она так любила, была ударом для неё, а слова Любавы о её даре лишь усиливали её смятение.

Любава, растирая щёки Маре шептала:

– Марушка! Горе наше велико, но мы должны быть сильными! Твоя мати, Птаха, была мудрой волховиней. Она знала, что жизнь – это не только радость, но и печаль. И она знала, что ты сильна, даже если сама этого ещё не ведаешь. – Её голос звучал ровно и успокаивающе.

Мара открыла глаза, исполненные скорби и горьких слез. Она испытала потрясение и не хотела верить в услышанное, глядя на дядю, спросила:

– Это неправда! Тятя сказал, что она вынуждена была уйти, а когда вернётся – не ведомо… А ты, дядька, зачем же неправду мне глаголишь?

– Марушка! Мы скрывали это от тебя для твоего же блага, а не лгали! Ибо так и есть. Родичи наши вовеки с нами пребывают, – утешал Васил. – Памятуешь ли, како мати твоя наставляла тебя мир зрети? Како речь вела о нитях, связующих всё сущее?

Мара вспомнила её звонкий смех, тёплые объятия и мудрые наставления, которые помогали ей справляться с трудностями.

– Помню, – прошептала она. Её охватили противоречивые чувства: обида за то, что её обманули, и вина за то, что она не смогла понять, что мати ушла в иной мир, да и не чувствовала она никакого дара…

Любава, обняв Мару, молвила:

– Мати твоя оставила тебе не токмо печаль, но и премудрость. Даровала она тебе силу великую. И ты, чадо её, должна ту силу принять. Не страшись дара своего! Он поможет тебе скорбь сию превозмочь и той стать, кем предначертано тебе быть.

– Но не умею я, – Мара тяжко вздохнула, пытаясь унять дрожь.

– Тебе надлежит научиться! И обретешь ты силу над даром своим, и познаешь мир, и поможешь страждущим. Всё сможешь ты, всё получится у тебя! – утешали ближние её, Васил с Любавой, умиротворяя сердце девичье.

С того времени Мара многому уже научилась. Но всё же, она была ещё весьма юна и своенравна.

В долину к Велебору всё чаще наведывались волхвы. Гостили недолго, а после уходили восвояси. Смутное предчувствие беды витало в воздухе.

Жаловались волхвы, что натиск ариманов ожесточился, их умение в колдовстве морока и скверны возросло. А теперь и вовсе ужасное орудие смерти сотворили. «Огненный луч» прозвали его. Чуть-чуть осталось, чтобы пустить его в ход.

Велебор внимал речам волхвов, наставлял советами, но жилище своё не покидал. И даров более, после кончины супруги, не принимал. Не утихала боль в сердце его с тех пор, как однажды в двери постучали странники, и им отворила Птаха.

Сердечно встретив путников, она напоила их студёной водой, позволила отдохнуть с дороги. Те же в знак признательности и благодарности поднесли ей шкатулку с лентами.

– Прими в дар ленты, для дочери твоей! – сказали они и скрылись из виду.

Долго ещё Птаха глядела вслед ушедшим путникам, задумываясь: «Откуда они? И отчего столь скрытны?» Она держала в руке подаренную шкатулку, и её сердце сжималось от необъяснимого беспокойства. Раскрыла она шкатулку и достала ленты. Ленты те словно были горячи, будто в них была заключена неведомая сила. Когда вошёл Велебор, она держала их в руках.

– Что это у тебя? – спросил он.

– Это ленты, в дар для Мары оставленные таинственными гостями, – ответила она и повалилась на пол. Всё вокруг вдруг стало иным, чуждым и пугающим.

Велебор успел подхватить её.

– Что нам делать, Велебор? – прошептала она с дрожью в голосе.

Незримая сила тянулась из лент, будто пытаясь поглотить его возлюбленную окончательно. Ленты в руках Птахи мерцали и излучали необъяснимый блеск, как будто цепи иного мира.

Мерцание лент быстро угасло, а Птаха начала чернеть. Вся сила чёрной магии с лент перешла в неё. Велебор вырвал ленты из её рук и, пытаясь привести её в чувство, принялся читать заговор.

Он говорил тихо, но в его словах была сила. Шепот заговора густым облаком обволакивал Птаху. Велебор всматривался в окутанные тьмой черты лица любимой супруги, чувствуя, как его сердце наполняется ужасом и решимостью одновременно.

Птаха была мудрой волховиней, часто находила ответы даже в самых безнадёжных ситуациях. Но сейчас её сердце кричало о грядущей беде, слишком неясной и пугающей.

Пульсирующая дрожь утихла, и казалось, что ленты начали терять свою власть, но её тело слабело. Птаха, как в глубоком сне, внезапно вздрогнула, открыла глаза. Взгляд её был полон непонимания и усталости.

– Откуда прибыли эти таинственные гости? Где они? – спрашивал Велебор.

Птаха пожала плечами.

– Они давно ушли…– только и смогла прошептать она, и не в силах говорить более закрыла глаза и почила.

Велебор, глядя на ленты, с гневом проговорил:

– Надобно вернуть этот подарок и обвязать ими дарителей!

В надежде, что гости, навредившие Птахе, далеко не ушли, они с Василом бросились за ними в погоню.

Васил добежал до самой дороги, но никого нигде не было видно, будто их и не было вовсе. Странники (если, конечно, это были странники) исчезли, и потом их так и не нашли.

С болью и гневом вспоминал Велебор прошлые времена, когда ариманы похищали детей волхвов. Велебор предлагал тогда волхвам, кто ещё владел магией, провести обряд вызова древнего Великого Бога, чтобы с его помощью одолеть ариманов, но увы, его не поддержали.

– Пробуждение столь могучей силы может вызвать много других, непредсказуемых, последствий, – говорили старейшины, подкупленные ариманами.

– Неужто вы не зрите, что животные становятся беспокойными. Духи леса, ранее надёжно охраняющие природу на протяжении веков, почти потеряли голос. Их шорох не доносился более до ушей людей. Даже путники, осмеливавшиеся заходить вглубь леса, рассказывали о странных тенях, мелькавших на грани видимости, и о холодном, проникающем в самую душу, чувстве страха, которое сопровождало каждого кто входит в лес, – говорил Велебор, но его не слушали.

Уже тогда Велебор предчувствовал великую беду в сердце своём. Он понимал, что ариманы будут продолжать свои тёмные дела, напуская на жителей Сваргии миражи и иллюзии, которые ослабляют их дух и чистоту помыслов. Ему казалось, что сама земля начинала поддаваться тёмному влиянию.

Велебор, желая уберечь дочь, поселился в Долине грёз вместе с супружницей Птахой, дочерью Марой, со своим братом Василом и невесткой Любавой.

В день, когда Мара с радостью встретила волхвов, она, не желая того, уловила нить их беседы. Речь шла о том, что ариманы вызнали о месте сокрытия магического кристалла и замыслили похитить его, дабы запустить губительное оружие «Огненный луч». И вождь их уже послал воителей своих к священной пещере, что в Долине грёз.

– Надобно кристалл перепрятать в месте более надежном! Иначе ариманы овладеют им, и тогда придёт погибель роду нашему! – говорил волхв, чья седая борода почти до полу доставала, в думе глубокой. – Чёрные колдуны ариманов хотят мир наш порушить и установить свой, где только смерть и тлен. Сейчас их цель – кристалл. Но когда они своё оружие запустят… Ох, лихо будет всему!

Второй волхв, что напротив Велебора сидел, с печалью добавил:

– Сердце горько сжимает, видя, как прислужники аримановы обращают честной люд в стадо покорное, внушая им гордыню и избранность ложную. Энти подлые хитрецы истину в ложь превращают, а ложь истиной выставляют, и тем лишают людей разума, ведя их слепо за собой. Тяжка доля потомков наших, ежели им выжить суждено. «Огненный луч» не пощадит никого. И память о нас угаснет навеки, даже сказок о нас не останется.

– Ехать надо, Велебор, в пещеру! А иначе… – старец не договорил.

– Тятя, я с тобой! – вмешалась Мара.

Волхвы умолкли, лишь взглядами перемолвились, обращаясь к Велебору.

– Подрастает дочь, – покачивая главой, произнес длиннобородый старец. – Её судьба в руках твоих, Велебор.

– Рано ли, поздно ли, а придётся спустить её с рук, – добавил второй волхв.

Велебор глянул на Мару после на старцев и, вздохнув тяжко, промолвил:

– Иди, скажи Любаве, дабы собрала скарб в дорогу. Я отъезжаю завтра…

– И я с тобою! – повторила Мара, настойчиво.

– Нет! – отрезал отец. – Ты останешься дома с Любавой и Василом.

Мара побледнела, отступила на шаг, и вдруг горница уплыла. Вместо привычной картины Мара увидела, как отец и старцы спешиваются около большого грота в горе, привязывают коней к сухому дереву. Потом зажигают факелы и вместе входят в пещеру. А там их ждут чёрные колдуны. Отец начинает читать заклинание, но не успевает – сверху падают камни и… Мара лишилась чувств.

– Мара, Мара! – Любава окатила девочку заговорённой водой, и тут же стала шлёпать по щекам.

Мара застонала и, увидев отца, расплакалась.

– Тятя, не езди туда, я видела! Там в пещере злые люди, они засыпят тебя камнями…

Велебор словно запнулся, но тут же решительно сказал Любаве:

– Иди, готовь… Поспеши! Завтра поутру выезжаем.

Любава с неохотой оставила Мару и пошла собирать торбу.

Мара отвернулась и замолчала, взгляд её стал отстранённый и застывший на одной точке, где висела птица счастья, что вырезала ей её мати.

Вечером Велебор стоял у окна и вспоминал о том, как эти же старцы, с которыми он говорил сегодня, дали имя его дочери, как предрекли ей большое будущее и тьму, которая будет преследовать Мару.

Он всё сделал, чтобы защитить дочь. Увёз семью далеко, поставил магическую защиту на долину… Однако ж, зло проникло и сюда, лишив жизни любимую Птаху. Велебор понимал, что целью ариманов была Мара, но дочка тогда чудом не пострадала – её не было дома, играла в своём шалаше. Теперь опять Маре угрожает опасность. И, чтобы защитить её в этот раз, придётся её оставить. Тем более, что в видении Мары ариманы проникли в пещеру. Кристалл нужно перепрятать, в священной пещере он уязвим. Но как оставить дочку?

Когда старцы предрекли будущее Мары, они предсказали и этот день. Сказали, что Велебору, для того, чтобы защитить дочь, нужно будет покинуть её. Собственно, поэтому он и согласился ехать.

На плечо Велебора легла рука, он обернулся и увидел обоих старцев, как они вошли в комнату, он не слышал.

– Надо бы завтра с утра обряд взросления над Марой совершить, – негромко сказал длиннобородый. – Ей уже тринадцать годков. Думаю, можно.

Второй поддержал:

– Назовём Мару взрослой, и ариманы потеряют её на время. Ненадолго. Но нам хватит…

Велебор согласно кивнул.

Вошла Любава и, стесняясь старцев, негромко спросила:

– Велебор, Васил говорит, банька для гостей готова, да и ужин поспел…

– Да-да, конечно! – Велебор засуетился: – Как вы? В баньку сначала, или сразу за стол?

– Разве можно твою баньку пропустить? – улыбнулся длиннобородый.

– Добрая у тебя банька! – подхватил второй.

– Всё готово, веники запарены, квасок настоялся, милости просим, – улыбнулась Любава.

Старцы не заставили себя упрашивать.

Глава 2

– С лёгким паром, старче! – пожелал Васил разомлевшим от пара гостям.

– Благодарствуем! – в один голос ответили те. – Банька удалась на славу! Хороша! Как с гуся вода, так и с нас вся усталость сползла.

– Пожалуйте к столу! – пригласила Любава.

Она знала вкусы гостей и понимала, чем лучше их потчевать, чтобы голод прогнать и живот не перегрузить, – время-то уже было позднее…

Мару, потому как она ещё не прошла лилейного обряда и считалась ребёнком, отправили спать, а взрослые собрались за столом.

Хлебнув кваска и огладив бороду, первый старец протянул:

– Эх, как в старые времена! С ладком, да с мирком. Будто и нет ариманов энтих, не к ночи будь помянуты…

Васил, словно его оса ужалила, воскликнул:

– Не разумею я, как энтим инородцам, горе-магам, удалось так разум помрачить роду нашему. Слышал в веси: одного кудесника ихнего вздумали в баньке березовыми вениками хлестать, так он вопить начал, аки свинья под ножом! Извернулся, да выскочил, будто кипятком ошпаренный! И всё потом сокрушался, дескать, зачем мы себя так мучаем? Да ещё водою ледяной окатываемся! Не ведает он, что от баньки сила да здравие прибывает. И всё же, как, не ведая таких простых истин, смогли чужеземцы сии оболванить люд честной? Как, скажи, мудрече?

Васил вопросительно смотрел на длиннобородого. Тот задумался, а затем тихо сказал:

– Дык, энти супостаты навели на людей чары ариманские, что и не все волхвы устояли! А те, у кого в теле магической жилки не было, и пововсе не смогли им противостоять. Вот ведь, как получилось… А теперь, под влиянием морока, ариманы хитростью в душу каждого человека вживляют вину. А когда человек виноват, он и спину прямо не держит, и взор свой долу опускает, и правда кривдою ему кажется. Таким человеком править легче лёгкого. Совесть они подменяют обычаями, чтобы облегчить себе власть над людьми. А если всему народу вину навязать, то, что тогда случится? Сгинет наш род! Всё это делается с умыслом, чтобы человеческий дух унизить, поработить, да и искоренить.

– Отчуждились люди от нас, отчуждились! Страх вселился в сердца их. Недавно случай был дивный. Один из волхвов, людей к памяти и обычаям праотцов наших призывал, говорил, что надобно к вере родовой обращаться. Будто бы услышали его, тронуло души людские, даже воеводу своего призвали, – внемли, мол, гласу мудрого волхва! Воевода явился, вид творя интересующегося, а сам за плечами топорище прячет. Дождался часа удобного, да и рубанул волхва… Насмерть! И люд безмолвствовал. Аки мертвые духом стали. Что сие, ежели не помрачение ума людского или морока, на них напущенного?

Волхвы говорили, Любава ужасалась, Васил головой кивал, а Велебор молчал.

– Лютые времена грядут… Ох, лютые! – сокрушались они. – Веси наши совсем без защиты чародейской стоят, аки на ладони. Без веры людской одни мы не управимся. А люд всё глубже и глубже в невежество погружается. Инородцы, как саранча, ползут! Людей наших дурманят. Воеводы будто разума лишились, единолично править хотят, вече не признают. Более слушают ариманов, чем нас. Если прежде обращались к нам за советом да помощью, то теперь чураются. Веруют ариманам этим, будто мы зло и погибель всей Сварге приносим. А как без веры отцов жить? Кто мы без веры нашей?

Велебор слушал и брови хмурил. Потом поднялся и сказал:

– Благодарствую за беседу! Пора на покой. Завтра день тяжкий…

Гости поднялись и пошли за Любавой, где им ложе уже была готово.

Это утро Мары началось иначе, чем обычно. Ночью ей спалось плохо, искрутилась вся, а под утро и вовсе сон прошёл. Она поднялась, присела на край кровати и затихла. Мысли о пещере и камнях, что обрушиваются на батюшку, не выходили из головы.

Дверь тихонько отворилась, и вошла Любава.

– Уже встала? Умница! Сегодня у тебя особенный день. Давай-ка, я тебя причешу!

Мара не шевелилась. Тогда Любава села рядом и принялась гребнем расчёсывать марины волосы.

Вместо двух детских косичек, которые плела раньше – одну для мамы, другую для папы, – Любава заплетала густые волосы Мары в одну тугую косу. Вплетая красную ленту, приговаривала:

– Расти коса до пят, женихи торопят…

Мара знала, что Любава готовит её к обряду взросления. Накануне вечером тятя сообщил ей об этом, но за своими переживаниями Мара не обратила внимание на слова батюшки. Только сейчас она вдруг осознала, что её мир меняется и уже никогда не будет прежним. Мати нет, тятя уедет, и Мара останется совсем одна. Она должна будет стать взрослой. Но как? Она же ничего не знает! Она же совсем неготова!

Туго затянув косу лентой, Любава шепнула Маре на ушко:

– Вот, ты и взрослая теперь! – Потом потянула за косу и нарочито весело добавила:

– Ну, неси свой вышитый рушник, а я каравай принесу. Тебя заждались уже, небось, чтобы по скамейке провести. А потом гостей угощать будем, подарки принимать, да наставления получать.

В голове Мары звенело, голос Любавы доносился, будто издалека. Словно чужие были руки, которые Любава покрыла рушником и положила сверху каравай.

Каравай должна была Мара испечь сама, но приготовила его Любава. Да и рушник, если бы не Любава, не был бы закончен.

Мара не раз слышала от Любавы об этом обряде. По правилам, юница должна на собственноручно вышитом рушнике вынести собственноручно испечённый каравай, и с поклоном передать его старцам. Потом мати за руку проводит дочку по скамье. В самом конце скамьи юница должна отпустить руку матери и спрыгнуть на пол.

Во взрослую жизнь Мару должна ввести мати, но увы, сейчас было всё не так…

Мара шла на ватных ногах. На её дрожащих, вытянутых руках, покрытых вышитым рушником, лежал каравай. Запнувшись возле длиннобородого старца, Мара чуть не упала, но старец подхватил её.

Поднимаясь, Мара неловко сунула ему хлеб и неуверенно произнесла:

– В дар преподношу… свидетелям моего взросления… рушник… знак дороги… что проделали гости… и мне предстоит… хлеб и соль… чтобы жить… и оберегаемой быть на моём пути…

Длиннобородый старец с почтением передал каравай другому старцу, взял Мару за руку, подвёл к Велебору и слегка подтолкнул, подсказывая, что нужно поклониться отцу.

Мара склонила голову в знак почтения, и Велебор ответил ей тем же.

– Здравие тебе, отрада моя! – сказал он, ласково целуя дочь в щёки. – Этот день должен стать для тебя особенным, моё солнышко! Сегодня пробудится твоя магическая жилка. Помни, дочка, что все, кто обладает магической жилкой, являются носителями уникальных знаний и глубокой мудрости! Этот исключительный дар достается лишь немногим. Поначалу, он может сильно отражаться на твоем самочувствии, настроении и физическом состоянии, но со временем ты к нему привыкнешь. Не забывай об этом и не страшись! – Велебор с нежной улыбкой поднял дочь и поставил её на скамью.

– Смелее! Ступай! Ведь и твое время пришло!

Мара вцепилась в большую и сильную руку отца.

– Ну, ступай же! – произнёс Велебор.

Пошатнувшись, Мара пошла по скамье. Её сердечко колотилось так громко, что, казалось, вот-вот выскочит.

У самого края Мара остановилась и замерла. Сколько раз в детских играх она прыгала с этой скамьи! Но ни разу не было так страшно!

Глава 3

Мара, замерев, стояла на скамейке, представляя, как она прыгает чуть вверх, отрывается от скамьи и, пока парит, вся беззаботная детская жизнь пролетает перед глазами. Медленно-медленно опускается вниз, и после Мара крепко стоит на ногах.

«Но так не бывает! Падают быстро… – подумала Мара и взглянула на родителя. – Вот сейчас она отпустит батюшкину руку, и всё! Больше никогда не сможет запросто забраться ему на колени, пожаловаться, поплакать…»

Велебор попытался освободиться от руки дочери, но она только крепче вцепилась в него. Мара была готова убежать из горницы, спрятаться в своём шалаше и плакать, но только не прыгать!

Велебор спокойно и ласково смотрел на дочь.

– Ну что же ты, доченька, смелее! Не волнуйся, родная, всё будет хорошо!

И Мара поверила, отпустила руку отца, приготовилась прыгнуть, но зашаталась и чуть не упала, отец вовремя поддержал её.

– Ничего, бывает, – подбодрил он. – Попробуй ещё разок!

Мара закрыла глаза сосредоточилась и прыгнула.

Всё закончилось слишком быстро. Никакого парения, никаких видений из детства. Раз, – и она на полу.

Удивлённая Мара спросила у тяти:

– Всё?

– Всё хорошо! Ты у меня умница! – с улыбкой ответил он и прижал к себе.

– Ну что ж, краса девица, первый шаг сделан. А теперь покажи нам своё магическое умение! – попросил Мару длиннобородый старец. Мара смутилась, она не совсем понимала, что именно должна показать. Глянула на батюшку, и тот шепнул:

– Создай видимый обережный круг.

Мара максимально расслабившись, сосредоточилась на своём теле и представила, как на неё из мира Предков и Покровителей – спускается густой поток живительной силы светло-голубого цвета, и, сконцентрировавшись на нём, мысленно трижды произнесла:

– Сила Рода! Дай защиту от злых врагов, коих я знаю и коих не знаю, от лжи, от воды, от огня, от меча, от слова! Как сила от Рода, так и защита от Предков. Да будет так! Ключ в устах, замок в небесах!

Подняв руки вверх, Мара нарисовала широкий круг, воздух засветился ярко-голубым свечением. Ладони Мары стали горячими. Она почувствовала тонкий, вибрирующий поток вдоль позвоночника. Буквально на миг она остановилась в задумчивости, поняв, что это среагировала на её магию магическая жилка, Мара шагнула к отцу и направила на него только что созданный обережный круг. Оказавшись над головой Велебора, ярко-голубой поток усилился и окутал его. Обережный круг померцал, приноравливаясь к дыханию Велебора, и стал прозрачным.

– Защитный круг хорош! И сила, и мощь в нём имеются! Защищать и оберегать тебя славно будет! – заметил длиннобородый старец.

Растроганный, Велебор неловко приобнял дочь.

Любава, что стояла в сторонке и держала отрез шёлка – подарок для Мары от отца, уткнулась в него и расплакалась… Велебор осторожно забрал у Любавы отрез, и передал его Маре.

– На вот, от меня подарок – шёлк на рубаху невесты!

Получив отрез шёлковой ткани, Мара подумала с горечью:

«Я и рушник-то с трудом вышила! Кабы не нянька, до сих пор бы лежал… А тут шёлк! По нему вышивать очень трудно будет! И не отлынешь – ведь подарок тяти! А ежели я не хочу? Я ведь и замуж не хочу! И приданое мне никакое не нужно… Все твердят, что надобно уклад предков почитать. А я вот, в пещеру с волхвами хочу пойти, у них магии учиться! Хочу язык птичий понять, а меня за иголку да нитку усаживают! А мне скушно! Ой, как не любы мне все эти женские обязанности! Ой, как не любы!»

Длиннобородый старец, словно услышал мысли Мары, повернулся к ней и ласково произнёс:

– Ты, детонька, вон какая умница! О батюшке позаботилась, оберег ему добрый сладила. Человек, кой живет лишь своими желаниями да помыслами порочными, губит чистую душу свою, и никогда ему не смыть позора перед Родом. Маре стало стыдно. Она подумала: «Чего это я разбухтелась тут?»

От нелёгкого чувства стыда, отвлёк её тятя. Он подошёл к ней и обняв сказал:

– Как птицы покидают гнездо, когда вырастают у них крылья, так и ты, детонька, покинешь отчий дом, как время придёт. Но к тому подготовиться надобно! И сегодня начало положено. Главное дело сделано! – И обращаясь к старцам, добавил:

– Милости просим к столу! Угощайтесь, гости дорогие.

Обычно усаживались за стол в определённом порядке, соблюдая традиции. Вначале занимал своё место хозяин дома – глава семейства. После – Васил и Любава. И последней за стол садилась Мара. Горячее угощение всегда подавала Любава.

Сегодня всё было иначе. Горячее предстояло подавать Маре. Да и сели не как всегда. На хозяйском месте теперь восседал длиннобородый старец. По правую руку от него – Велебор и второй старец, потом Васил. На приставной скамье по левую руку от длиннобородого присела Любава, рядом с ней осталось место для Мары. Ей ещё предстояло подать специальное угощение для гостей – для «разделения трапезы». Хлебать угощение должно было всем из одной миски, оказывая почесть и уважение друг другу.

Каравай, которым Мара угощала старцев, стоял в центре стола. Рядом с ним источали аромат запечённые рябчики, блестели боками мочёные яблоки, дымились в горшках натомлёные каши – ячменная, пшеничная и гречневая с грибами и ягодами. Манили отведать румяные пироги. В кружки был налит кисель.

Рядом с караваем пустовало место для специального угощения. Любава приготовила шти – похлебку, она сегодня была мясной, и вместо рубленой квашеной капусты заправлена щавелем.

Гости отломили по кусочку от каравая и, обмакнув его в соль, съели. Похвалили Мару, мол, какой вкусный каравай она испекла. Мара густо покраснела, – она к нему рук не приложила.

После старцев от каравая отломили все. Любава подала знак Маре, что пора нести шти. Мара сильно разволновалась, но собралась с духом, взяла большую миску с похлёбкой и, аккуратно поставив её на свободное место, села за стол. Мара впервые сидела за столом, как взрослая. Ей было непривычно и странно. И в то же время очень приятно.

Отобедав, старцы поднялись, поклонились.

– Хорошо у вас погостили, пора в путь дорогу собираться. Ты как, Велебор, готов?

– Готов, старче! Только с дочкой проститься хочу…

Велебор с Марой вышли на улицу.

– Тятя, ты ведь ненадолго, да?

– Да, кровиночка моя! Я постараюсь скоренько вернуться.

Велебор обнял дочь и, прижав к себе покрепче, прошептал:

– Я тебя люблю, моя девочка! Где бы я ни был, сердцем я всегда рядом с тобой!

– Да, тятя!

– Вот и славно! – Велебор помолчал. Потом дабавил:

– Лихо надвигается. Не время мне сейчас отсиживаться дома.

Мара, сдерживая слёзы, кивнула.

Велебор нехотя выпустил дочь из объятий. Отошёл в сторону и, низко поклонившись солнцу, сказал:

– Прости меня, вольный свет! – Немного постояв, на солнце глядючи, развернулся к полю и с почтением произнёс:

– Мать сыра земля, и ты прости меня! – После чего обратился к Маре, Любаве и Василу, которые уже стояли рядом, прижавшись друг к другу. В поклоне и с трепетом произнёс:

– Простите и вы, родимые мои! Не кручиньтесь обо мне, заботьтесь друг о друге! А ты, Марушка, слушайся Любаву с Василом!

Мара хотела было кинуться отцу на шею, но остановилась. И, смахнув слезу, поклонилась вслед за родичами.

Велебор посмотрел на Васила говорящим взглядом: присматривай, мол, за ней…

Васил без слов понял, о чём просит его Велебор, и совсем тихо сказал:

– Не волнуйся, брат! Будь спокоен и за Мару, и за дом! Ступай с миром! Делай, что должен! Все мы радеем за доброе дело, и у каждого оно своё…

А Любава добавила:

– Всё будет хорошо! Много сейчас испытаний для каждого. И тебе тяжкая доля выпала. Помни, что ты не один! Вот тебе от нас с Марой оберег. Он убережёт тебя от злых чар.

Любава протянула Велебору маленький мешочек, расшитый магическими знаками и набитый заговорной травой. Мешочек был туго затянут лентой из Мариных кос.

Велебор с поклоном принял подарок, повесил его на шею и спрятал под рубаху.

– Пора, – окликнули старцы, подводя коней.

Велебор решительно вскочил в седло. Старцы не заставили себя ждать.

Мара слышала, как длиннобородый, направив коня к воротам, сказал Велебору:

– Невозможно утерять то, что едино с душой и сердцем.

А другой добавил, кивнув Маре:

– Иногда теряя, мы обретаем.

Мара ещё долго смотрела им вслед и махала платком.

Наконец, Любава обняла её за плечи.

– Пойдём в дом, детка. Скрылись ведь уже давно, кому машешь-то? Пойдём, дорогая!

Мара вывернулась из объятий Любавы и пустилась бежать в своё укрытие…

Утром проснулась Мара с мыслью о том, где же сейчас её тятя? Что с ним?

Погружаясь всё глубже в мрачные мысли, Мара бесцельно блуждала по комнате, и даже не заметила, как вошла Любава.

Любава внимательно посмотрела на Мару, излучая доброту и нежность.

– Уже встала, вот и умница! Идем кушать, я твои любимые блинчики приготовила.

– Не хочу я, – безразлично ответила Мара.

– Идём, идём! – Любава потянула племянницу за руку.

Мара вырвала руку и хотела оттолкнуть няньку, но зацепилась браслетом за жемчужное ожерелье Любавы и чуть не порвала его. Любава ловко освободила своё ожерелье. Её подбородок дёрнулся вверх, зрительно увеличив орлиный нос. Лицо исказилось душевной болью.

Любава поправила ожерелье, и тихо, но твёрдо сказала:

– Идём! Покушаем, а потом рубаху тебе шёлковую шить будем.

– Какую ещё рубаху?! Ни к чему она мне! – Мара с возмущением уселась на кровать.

– Это сейчас ни к чему! – мягко произнесла Любава. – А как суженый явится, так очень даже к чему окажется! – Любава села рядом и принялась гладить Мару по волосам. – Но тогда уже шить поздно будет! Тепереча готовить надобно!

– Да не хочу я ничего, и не буду! Отстань от меня, нянька, без тебя тошно! Я лучше на поляну свою пойду.

– Ну вот сделай дело, да и гуляй смело на свою поляну, отдыхай, со зверюшками да птичками своими играй! А перечить мне негоже! – сохраняя спокойствие, произнесла Любава, встала и направилась к выходу.

– Не до игр мне ныне! – крикнула в спину уходящей няньке Мара. – Не разумеешь ли ты? Тятя в беде великой!

Любава остановилась, повернулась к Маре и, как можно ласковее, сказала:

– Отчего же не разумею? Весьма разумею! Но всяк должен дело свое править. Кому от ворогов защищать, а кому вон одежду шить. Ясно ли тебе? – пристрожилась в конце Любава.

Мара нехотя встала с ложа и поплелась за нянькой.

Когда Любава с Марой вошли в горницу, за столом сидел Васил. Увидев их, он воскликнул:

– Ну, наконец-то! Можно с голоду издохнути, дожидаючи вас! Вон блины уже остыли!

Мара присела на свое место и уставилась на стол, где стояли всякие яства: мёд, сметана, смородиновое варенье, ягодный соус, а посредине, на большом блюде, возвышалась высокая горка блинов.

Васил сурово взглянул и вопросил:

– Чего так долго? – И, не дожидаясь ответа, принялся возносить благодарение Богу:

– Слава Небу и слава Земле, за то, что есть пища на столе!

Слегка склонив главу, Любава принялась наливать травяной отвар из кувшина, добавила кипятка и заправила отвар свежими сливками. Для себя же она приготовила липовый отвар, уж очень он ей был по вкусу.

Мара наколола блин на рогатину и возила им по пустой тарелке. Одолеваемая хмурыми мыслями, она размышляла: – «У меня горе, а меня всякой чепухой заставляют заниматься. Не разумеют, что не до того мне. Одна птица меня разумеет, да и той не видать…»

Любава взглянула на Мару и молвила:

– Блин – не стог, на рогатину его не накалывают! Прояви уважение к солнцу! Чего ты ковыряешься? Ешь, и не думай о худом! – А потом добавила мягче: – Ты не печалься, Марушка! Ведь печаль в беде не помощница. Печаль – это море! Утонешь, пропадешь.

Рубаху, цельную, как того велит обычай свадебный, кроили с усердием. Любава разложила полотно на столе. Из сундука достала ковчежец с нитями да иглами костяными. Взяла шнурок льняной и принялась меру с Мары снимать.

– Держись прямо, плечи расправь! Что в дугу согнулась? – ворчала Любава.

Нянька мерила стан девичий и переносила размеры на ткань, приговаривая:

– Ткань ровнее держи! Как-никак, свадебный наряд готовишь. Чуть оплошаешь, всё наперекосяк пойдёт. Наденешь рубаху, а она вся сморщится. Выйдешь ты в своем наряде, и люди добрые увидят, какая ты нерадивая. Пойдёт о тебе молва, как о криворукой!

– Опять ты, нянюшка, со своими поучениями! Ну чего ты всё время бранишь, да судьбу лихую пророчишь?

– А чтобы ты не ленилась! – отвечала Любава. – Чтобы старалась! Какую рубаху свадебную сошьёшь, такова и жизнь твоя будет.

Мара взяла иглу, дивной работы, с ушком малым. Диковинка то была великая. Досталась она Маре от матушки. Птаха была мастерица знатная, а иглу ту Велебору лучший мастер Сварги подарил, когда дочка его на свет явилась.

Вдевая нить в колечко, Мара спросила:

– А коли я замуж не пойду, куда энтот наряд-то денешь? Так и сопреет в сундуке!

– А ты шей! – ответила Любава. – А всё остальное само справится.

– Может, и с тятей само всё справится? – ехидно заметила Мара.

– Чем зубоскалить, лучше за стежками следи! – строго ответила Любава.

Мара притихла, а потом и вовсе замолчала. Замолчала надолго – до самого вечера не проронила ни слова. Молча и равнодушно выполняла все поручения по дому. Ни Любава, ни Васил не могли её разговорить.

Прошла неделя, но Велебор всё ещё не вернулся, и никаких известий от него не было. Всё острее и болезненнее переживала Мара отсутствие отца, чувствовала себя брошенной и никому не нужной. Каждый день растущая неуверенность и страх терзали её душу, словно тёмные тени окутывали её сердце.

Однажды она попыталась поговорить с нянькой и Василом о том, как можно помочь батюшке, что нужно бы отправиться к той пещере. Но они и слушать её не захотели, – мол, это не её заботы…

– Ишь, чего удумала! – ворчал Васил. – Нос с локоть, а ума с ноготь! Нет, её однозначно надо запереть в тереме!

Любава заступилась за Мару.

– Терем не спасёт её от мрачных мыслей, только хуже будет! Но что-то делать надо!

И они стали ещё больше загружать Мару домашней работой…

Сегодня Мара проснулась чуть раньше обычного. Стояло раннее ясное утро. И пока Любава не появилась, Мара решила сбежать в свой шалаш. Она теперь часто засиживалась в шалаше допоздна, всматриваясь и вслушиваясь кругом, стараясь разгадать загадки леса, которым учили её родители и которые, возможно, она сумеет разгадать.

Не сказав никому ни слова, она незаметно ускользнула из дома. Проворно забралась в шалаш, сосредоточилась на ощущениях, прислушиваясь к лесу, желая понять, что там с тятей, но мрачные мысли не давали ей покоя.

– Тятя в беде, ему помочь надобно! А меня рубаху шить, да всякими делами загружать… Лучше я одна в лесу буду жить. Может, здесь, у диких животных и птиц, я и узнаю, что с тятей, и как ему помочь…

На ветке рядом с шалашом появилась белка. Это милое создание высоко держало пушистый хвост.

– Вот как ты думаешь, белка? – обратилась к ней Мара. – Зачем мне учиться всем этим премудростям домашнего быта, когда тятя в беде?

Белка замерла и внимательно уставилась на Мару, будто слушала её.

Мара тяжко вздохнула и с ехидством передразнила няньку:

– Я передаю тебе не просто знание, а опыт и мудрость пращуров наших. А ты рожу кривишь! Радеть надо о том, что творишь, а тебя в деле нет. Жизнь так мимо тебя и утечёт…

Глава 4

Едва Мара умолкла, белка завертела головой, словно делая что-то вымолвить.

Не обращая внимания на её суету, Мара продолжала вещать о своём:

– Да как же меня нет, белка, коли я там! И творю, что велено, вот только супротив воли моей. Да и думы мои не о том…

Мара вздохнула и язвительно продолжала передразнивать няньку. А передразнивая её, она незаметно для себя осмысливала сказанное Любавой. Сказанное нянькой проникало в её сердце, но она всё же никак не могла остановиться:

– И неведомо тебе, яко всё переиначено для тебя скорбью твоею. А повинуясь ей, ты исполняешься обидой и яростью. С таким-то скарбом ты не сможешь прийти к Родичам нашим. Утянет тебя боль твоя в кривду и сгубит душу твою! Вот и ныне витаешь невесть где… Учу тебя, учу! А ты…

Белка подскочила и закрутила мордочкой с утроенной силой. Мара удивлённо посмотрела на неё, а потом в ту сторону, куда белка всё время поворачивалась. И увидела, как рядом со старым дубом появилось свечение. Оно ширилось, разворачиваясь по кругу. И вдруг в центре появился силуэт человека с посохом.

Мара испугалась и перестала дышать. Пристально всматриваясь в силуэт, она вспомнила: такое же свечение было в день, когда узнала о смерти её мати, – «Что же это такое? Что?» – мысли кружились в голове, не давая ответа.

Вдруг послышался голос Любавы:

– Мара! Мара! Ты где? Отзовись! Мара…

От пронзительного голоса Любавы Мара на какое-то время оцепенела. Надо было крикнуть няньке, предупредить, но Марины уста словно слиплись. Человек, что находился в центре свечения, услышав Любаву, вздрогнул, замер, а потом сделал шаг назад и исчез. Свечение замерцало и рассыпалось в воздухе, не оставив и следа.

Когда Мара очнулась, поняла, что Любава уже ушла. Ей стало жутко страшно, она быстро спустилась с дерева и рванула домой. Подбегая к амбару, Мара встретила Васила. Он сидел на скамейке и задумчиво плёл корзинку.

Мара хотела поведать ему о дивном сиянии, но не успела вымолвить и слова, как Васил схватил лозину и, грозно потрясая ею, принялся укорять её:

– Где же ты была, скажи на милость? Любава измаялась, ища тебя повсюду, а ты своевольничаешь! Вот воротится Велебор, засадим тебя в клеть, там и усмиришь свой нрав!

– Тятя так никогда не поступит, – возразила Мара, пятясь. – Он любит меня! А ты, дядька, за что же меня так невзлюбил?

Васил отбросил лозину в сторону и, тяжко вздохнув, произнес примирительно:

– Да с чего ты это взяла, глупая! Я люблю тебя! Ещё как люблю! Токмо ты Любаву сильно тревожиться заставляешь. А мне жаль её! Вон, белая вся, бледная, тебя искала. На поляну твою ходила, а тебя там нету… – В голосе Васила прозвучало раздражение. – Где ты пропадала? Я спрашиваю, а тебе словно трава не расти! Ни кровинки на щеках…

Мара застыдилась.

– «И вправду, что это я так с нянькой?» – подумала она.

– А где нянька-то? – спросила Мара у дядьки Васила.

– В терем пошла. Может, там ещё, – проворчал он в ответ.

Мара направилась к ней, но её остановил голубь, который, едва не коснувшись крылом её лица, влетел Василу прямо в руки.

– Голубь-то посланный, – удивился Васил, разглядывая птицу. – Видать, весть неотложная!

Мара от изумления позабыла, куда путь держала.

Заметив застывшую в любопытстве племянницу, Васил велел:

– Ну чего встала, иди! Иди, утешь Любаву!

Мара, не сводя глаз с голубя, не слышала Васила.

– Чего замерла?! Иди, говорю, успокой Любаву! – повысил голос Васил…

В глубокой думе пребывала Любава, сидя на скамье. Лик её был бледен, а взор утомлён. Обращалась она к духам праотцов, моля о поддержке.

Мара вошла тихо, словно тень, и Любава не сразу её узрела, лишь когда та робко примостилась рядом.

– Вот и явилась наша плакуша, – укоризненно сказала нянька, обращаясь к племяннице.

– Не гневайся, нянюшка, – ласково промолвила Мара и умолкла.

Сердце её томилось тревогой о вести, что принёс голубь. – «Верно, то о родителе весть. Может, гласит о скором возвращении? А может, о задержке…», – думала Мара.

– Что с тобой, Мара? – Любава легонько встряхнула её за плечи.

– Нянюшка, там это… – Мара хотела поведать о голубе и странном сиянии, но в дверях возник Васил.

– Голубь тут… – Васил осекся и предъявил малую берестяну. – Весть принёс… Диковинную. О старцах и Велеборе…

Мара и Любава вскочили с мест.

Васил глядя на них, помедлил и продолжил:

– Но, я думаю, всё сладится… Управимся!

– Что сладится? С чем управимся? – взволнованно спросила Любава, прижав руки к груди.

Мара застыла, страшась услышать горькую правду.

– Присядь, Любава! И ты, Мара, присядь! Слухайте… – Васил, пристально всматривался в начертанное и молчал.

На скамьи опустились Мара с Любавой, сгорая от любопытства, что поведает им Васил. Однако он хранил молчание, углубившись в чтение берестяной грамоты.

– Да что же ты медлишь, мы тут извелись уже! Читай скорее! – воскликнула Любава, потеряв терпение.

Мара же обратилась с мольбой к пращурам: «Предки мои! Молю о защите тяти моего! Да пребудет он жив и в здравии! – Едва дыша, она без устали повторяла: – Да будет жив и в здравии!»

– Марушка! – тихо произнес Васил. – Весть недобрая, но мы не сломимся. Ты, дитятко, слишком сильно переживаешь, но волнение, оно не помогает! Оно лишь вредит тебе и другим. Нам необходимо сохранять спокойствие, – это поможет и тебе, и Велебору. Велебор и волхвы – люди опытные! И не из таких передряг выбирались! Выкарабкаются!

Любава, всплеснула руками:

– Васил, соколик, да что же стряслось-то?! Чего ты тревогу сеешь?! – запричитала она.

– Да погоди ты, Любава! Я не тревожу, а стараюсь подготовить. Что случилось, то уже не исправить. Но надежду терять не стоит! В ней наша сила.

– Ну читай же, что там в грамоте-то! Не мучай! – взмолилась Любава и махнула рукой в сторону Васила.

Наконец, Васил начал читать. Он пытался сохранять спокойствие, но в голосе его звучала тревога, а руки слегка подрагивали.

– Случилось недоброе. Лаз в пещеру завален. Вестей от старцев и Велебора нет. Закончив чтение, Васил взглянул на Мару и сказал: – Да, весть тревожная. Но надо надеяться на лучшее и сохранять выдержку!

Мара презрительно фыркнула и, не сдержав гнева, выпалила:

– Да что ты такое глаголишь?! Я же зрила, как на тятю камни обрушились, а вы мне тогда не вняли! И никто не захотел слушать! А теперь «не стоит волноваться»?! Успокоиться?! Тятя, может, ранен или, что еще хуже, погребен под энтими камнями… Надо срочно что-то делать, вдруг ему помощь нужна! Ты что, сидеть будешь, сложа руки?! – кричала Мара. – Конечно! Это же не твой тятя!

Румянец гнева залил щёки Мары.

Любава хотела обнять её, но Мара отстранилась и вскочила на ноги.

– Не нужно меня жалеть! Лучше о тяте побеспокойтесь!

– Маруша, детонька, не надо так! – успокаивала Любава племянницу. – Мы ничем не можем сейчас помочь. Мы даже не ведаем, где сия пещера!

– И кто прислал эту весть, тоже неведомо, – добавил Васил. – Может, это приспешники колдунов ариманов хотят тебя выманить?! – говорил Васил, но Мара не слышала их. В глазах у неё помутилось, и её покрасневшее лицо стало белым, как полотно.

– Что же будет с тятей? – прошептала она и пошатнулась.

– Ой, Васил, лови её! – закричала Любава.

Васил подхватил племянницу.

– Клади её на скамью, я за водой, да за зельем.

Пред взором Мары, вместо горницы, возник вековой дуб, а вокруг него сияние дивное. В самом центре сияния проявился силуэт человеческий, звавший её рукой, будто предлагал войти внутрь. Но тут Мара ощутила резкий дух зелья пробуждающего, что Любава поднесла к её лику, и она очнулась. Увидев глаза Любавы, полные тревоги, спросила:

– Нянька, что с тобою? Не тужи обо мне, не впервой мне такое… Оживу! – Мара присела на скамейку и спросила: – А что с тятей теперь будет…

Любава безмолвствовала, да и что она могла ответить?

Мара сидела, вспоминая видение, она понимала: это было то самое свечение, которое возникало уже не раз. – «Видение-то не просто так… – подумала она. – Надобно мне к дубу старому поспешить! Должна я разгадать тайну сию. Довольно с меня тайн сокрытых! Но сперва грамоту увидеть надобно. Кто сей вестник голубиный?»

– Нянька, дай мне весть! – произнесла Мара тихо. – Нет её у меня! У Васила она. Он её взял с собою. – А где дядька? Мара встала и, пошатываясь, двинулась во двор. – Куда же ты? – схватила её Любава. – Ты бледна, как смерть! Полежи, отдохни немного!

Мара строго взглянула на няньку, отстранила её, и пошла искать Васила.

Васил стоял у сарая, держа берестяную грамоту. Увидев Мару, обернулся к ней.

– Куда путь держишь? Ты совсем слаба.

– Дядька Васил, дай послание, сама прочту!

Васил неохотно протянул Маре бересту. Мара пробежала глазами по грамоте несколько раз. Письмена были нацарапаны столь сильно, что береста порвалась местами. Строки словно дрожали и плясали то вправо, то влево.

«Нечисто тут что-то!» – подумала Мара, а вслух сказала:

– Не печальтесь, ни ты, ни нянька! Найду я способ, как тяте помочь…

Мара обернулась и быстро пошла к дубу.

– Опять в шалаш свой устремилась, – проворчал Васил. – Ну, пущай… Ей в одиночестве надобно побыть. Там ей легче станет.

Мара почти бежала к шалашу, а вернее к дубу, где она наблюдала свечение, с твёрдым намерением дождаться его появления и войти внутрь туда, где она видела силуэт человека.

Подходя к поляне, она запнулась о внезапно появившийся корень и полетела кубарем, обронив бересту.

Вдруг ясное небо стало наполняться тучами. Зеленая трава, мелькавшая у Мары перед глазами, стала рыжеветь. Мару замутило, и она зажмурилась. Когда открыла глаза, ярко светило солнце, трава была как обычно, зелёная. Только место оказалось совершенно незнакомое.

Сидя на земле, Мара не могла понять, где она очутилась. Подумала даже, что по ошибке выбрала не ту дорогу. Но она в округе исходила всё, и таких мест раньше не встречала…

Изумлённая Мара рассматривала окружающее её пространство, и даже не заметила, когда и откуда появился преклонных лет старец с огненными глазами, длинными чёрными волосами с белыми прядями, и такой же длинной, с седыми прядями, бородой. Он стоял и опирался на деревянный посох с круглым набалдашником.

Приглядевшись к старцу повнимательней, Мара подумала: «Да ведь это человек из моего видения! Значит, я попала куда надо!»

– Здравия тебе, девица-красавица! – старец, улыбаясь, протянул руку Маре, помогая ей встать.

Не успела Мара как следует ухватиться за его руку, как уже стояла на ногах.

– Меня зовут кудесник Рогнар. А тебя? – добренько улыбаясь, спросил старец.

– Меня?.. – Мара была в замешательстве.

– Тебя! А кого же ещё? – Рогнар покрутил головой по сторонам. – Здесь ведь более никого нет.

– Меня… Марой кличут, – негромко ответила Мара. – А где это я оказалась? – И оглядевшись, добавила: – Я к дубу шла, да споткнулась и упала, а тут всё какое-то странное, чужое…

– Видел-видел, как ты летела. Ну, думаю, пришиблась девонька. Вот и поспешил сюда. А ты ничего, ловкая! Вижу целёхонька, ни царапинки, – затараторил Рогнар.

Вдруг, за спиной Мары раздался пронзительный крик птицы. Мара не распознала птицу по голосу. Обернувшись, увидела лишь лёгкое колыхание ветвей на дереве.

– А что это за птица сейчас прокричала? – спросила Мара у Рогнара.

– Какая птица? Где? Я ничего не слышал… – как-то чересчур искренне растерялся Рогнар.

– Странно… Ну как же?! Вот только что! – Мара показала рукой в сторону, где ещё качались ветви.

Рогнар мельком глянул, куда указала Мара, и пожал плечами.

– Да ничего там нет, тебе почудилась. Всего-то ветер ветвями играет, и только.

Мара смотрела на Рогнара, стараясь распознать его замысел. Отец учил её читать знаки. А что, если этот птичий крик и есть знак? Что, если предки её предупреждают? А кудесник притворяется, что не слышал… То, что Рогнар лгал, у Мары не вызывало сомнений. Её-то он слышал прекрасно, значит, и птицу услышать должен был.

«Пожалуй, не стоит открываться и рассказывать кудеснику всю правду, как на духу, – подумала Мара и опустила глаза. – Он явно что-то скрывает! Нужно таиться и побольше выведать самой. Вдруг он на стороне ариманов?»

От таких мыслей у неё сдавило в груди, а мир вокруг начал сжиматься. И Маре будто почудился голос отца: «Для усмотрения истины слова не нужны! Будь внимательна! Собери свои силы! Стань упругой и одновременно текучей! Соединись с окружающим тебя миром и стань единой с ним, тогда тебе никто и ничто не сможет навредить».

Вспомнив уроки отца, Мара кивнула Рогнару, и, якобы разглядывая качающиеся ветки, сосредоточилась на своём теле.

«Сила Рода, дай защиту от злых врагов, коих я знаю и коих не знаю, от лжи, от воды, от огня, от меча, от слова. Как сила от Рода, так и защита от Предков. Да будет так. Ключ в устах, замок в небесах!» – трижды мысленно произнесла Мара, всей душой желая, чтобы обережный круг был невидимым.

Едва она начала читать заклинание, Рогнар засуетился, замахал руками:

– Посмотри, Мара, посмотри, вон твоя птица! А я ведь даже и не заметил её поначалу… Надо же! Вот прохвостка, напугала гостью. Вот я тебе! – Рогнар пригрозил птице пальцем.

Мара сделала вид, что потянулась, руками рисуя обережный круг. Невидимая защита окутала Мару. Разрушить сосредоточение Рогнару не удалось.

Улыбнувшись Рогнару, она легкомысленно прощебетала:

– Да ну и ладно! Чего уж там! Пусть себе кричит, на то она и птица!

– Ну раз ладно, так и ладно… Тогда я, пожалуй, пойду своей дорогой, – с досадой сказал Рогнар. Однако уходить он не спешил. Стоял, переминаясь с ноги на ногу, и внимательно рассматривал свой посох, как бы решая, годится он для дальнейшей службы или нет.

Мара растерялась. Как же так? Не могла же она ошибиться? Ведь именно Рогнар был в видении! Значит, он ключ к тайне. И она затараторила:

– Как пойдёшь, куда пойдёшь? Кудесник Рогнар, а как же я? Место-то незнакомое! Мне помощь нужна!

Рогнар задумчиво погладил усы, как бы размышляя над словами Мары, и тогда она шагнула к нему поближе и тоненьким голосочком взмолилась:

– Рогнар, будь добреньким, помоги мне! Не бросай меня здесь одну! Я же не знаю, куда идти… Пропаду, сгину… Место-то тут незнакомое!

Мара взволнованно посмотрела на кудесника.

– Ну хорошо, хорошо! – согласился Рогнар. – Куда тебя денешь?! Придётся тебе помочь! Ну и ты, надеюсь, в долгу не останешься, сослужишь мне службу…

Маре хоть и было страшно соглашаться, но ещё страшнее было потерять единственную ниточку, которая помогла бы найти тятю. Поэтому она, не задумываясь, согласилась:

– Договорились! Но чем же я могу тебе сослужить?

– Потом, – отмахнулся Рогнар. – Пойдём, чего стоять-то?! Ты лучше расскажи мне, девонька, как сюда попала? – Не дожидаясь ответа, Рогнар тронулся в путь и, махнув рукой Маре, мол, шагай быстрее, добавил: – Пошли-пошли, по дороге поговорим.

Мара с недоумением уставилась на кудесника – только что стоял, и вдруг заторопился.

– Не знаю… – догоняя Рогнара, ответила Мара. – Вначале споткнулась, потом кубарем полетела. Хотя странно как-то получилось, я ведь все тропиночки в нашем лесу наизусть знаю! И как так вышло, сама не пойму? – ответила Мара, а сама подумала: «Вероятно, это моя магическая жилка, перенесла меня сюда».

– По дороге Мара крутила головой, думая: «Где это я?»

Рогнар, словно услышав, улыбнулся и ответил:

– Ты, девонька, в параллельный мир попала! Слыхала, небось, про такое? Вот, милости просим!

– Вот это да! – воскликнула Мара. – Я что, действительно в параллельном мире?

– Слыхала, значит… Чудесненько! – Довольный Рогнар потянул бороду. – И что ты про эти миры знаешь?

– Да так, немного, – насторожилась Мара, догадываясь, что попала в какую-то ловушку, но не понимая, в какую. – Знаю, что существуют одновременно с нашим, и что события в них идут по-своему, не как у нас. Но как попасть сюда, мне было неведомо. Как получилось – загадка! Может, ты объяснишь мне, а кудесник Рогнар?

Рогнар глянул на Мару.

– Может, и объясню. Но в двух словах не расскажешь. И не место тут такие разговоры вести. Мало ли кто услышит?

– А кто услышит? – насторожилась Мара. – У вас что, чёрные колдуны тоже есть?

Прежде чем ответить, Рогнар помолчал. Потом вздохнул и сказал:

– Имеются.

Маре очень хотелось расспросить кудесника про пещеру, про тятю, но она боялась – вдруг кудесник водит дружбу с ариманами, и тогда она не поможет тяте, а только навредит.

От воспоминаний о своём отце глаза сделались влажными, и Мара затихла, опустив голову.

– Что случилось? Отчего слёзки на глазах? – ласково спросил Рогнар.

– У меня свои счёты с этими ненавистными ариманами! – с горечью сказала Мара, и добавила: – Но я сумею с ними посчитаться!

– Ишь ты, какая бесстрашная! – улыбнулся Рогнар. – Или безрассудная… – Он покачал головой. – Так какая же ты?

– Не знаю, – вздохнула Мара. – Эх, кабы выведать тайны ариманов, и чем их можно победить, тогда легче было бы с ними справиться.

– Не чета тебе, какие умы головы над этим ломают. – Рогнар снисходительно похлопал Мару по плечу, а потом добавил: – Сила тутошней магии поболе вашей будет…

Мара открыла было рот расспросить Рогнара про магию, но он остановил её и направился к пеньку, что торчал неподалёку от тропинки.

– Передохнуть надо бы, уморился я.

Рогнар опустился на пенёк и задумался.

Мара удивлённо посмотрела на Рогнара – он только что бодренько шагал, а тут вдруг стал немощным и неуклюжим. Но деваться некуда, она молча встала рядом.

Рогнар поёрзал на пеньке, поглядывая по сторонам, а потом вдруг принялся нахваливать Мару:

– А ты, девонька, не только ловкая, но и умная, как я погляжу! Вон как смирно стоишь рядом, а самой ведь невтерпёж… Жуть, как про всё узнать хочется, да?

– Хочется, – подтвердила Мара.

– Ну вот, за твоё терпение и награжу тебя! Раскрою тебе один секрет.

Глаза Мары вспыхнули от любопытства.

Рогнар ещё поёрзал, усаживаясь поудобнее, и улыбнулся в бороду.

– Не знаю, слышала ты, али нет… – протянул он. – Только есть одно место… Там можно разузнать обо всех тайнах… – и Рогнар опять задумался.

Мара от нетерпения готова была кричать во весь голос, мол, не тяни уже, кудесник, не мучай! Но сдержалась и не проронила ни единого звука – он же сказал, что награда за терпение… Вот Мара и терпела.

Наконец Рогнар произнёс:

– Известно ли тебе, девонька, о Мировом Древе?

Мара разочарованно вздохнула.

– Тятя мне рассказывал, мол, есть одно удивительное дерево. Оно соединяет мир людей с мирами Богов. Светлые Боги живут в его ветвях, а Тёмные Боги обитают в корнях. Не о нём ли спрашиваешь меня, кудесник? Только сказки всё это!

– Никакие не сказки! – Рогнар поднял с земли веточку, и рассматривая её, продолжил: – Хотя сам я там не бывал и не видал, но в древних книгах пишут, что в особый день Светлые и тёмные Боги встречаются, и тогда им можно задать три любых вопроса и получить на них ответы. Многие желают побывать у Древа, но не многим это удаётся. А кто рискнул и смог, тому Боги открывают истину, и он сразу познает суть всех вещей. Важно только Богам задавать правильные вопросы.

Мара задумалась. Будь это правдой, она перво-наперво спросила бы у Богов, как спасти тятю? Потом – почему так рано забрали мати? И конечно же, разузнала бы всё про ариманов, как их победить? Мара так глубоко погрузилась в размышления, что Рогнару пришлось дёрнуть её за руку:

– Да тебе интересно али нет? Ты где витаешь-то?

– Тута я! Слушаю! Кудесник Рогнар, а когда настанет этот особый день, чтобы с богами поговорить можно было? И как попасть туда?

– О, девонька! Тебе, однако, всё и сразу подавай! А так не бывает! Говорю же, сам я там не бывал, разузнать надобно будет…

– А где разузнать-то? Может, в тех древних книгах прописано, как отыскать это место.

– Может и прописано, давно я читал, не помню уже.

– Как же так? А книги-то где? – с досадой спросила Мара.

– Знамо где! В пещере хранятся!

Мара чуть не подпрыгнула – вдруг это та же самая пещера, куда тятя отправился?! И прижав руки к сердцу, вскрикнула:

– А где она?.. – голос её дрогнул.

– Да тише ты! Чего кричишь-то?! Не глухой я, чай, тебе… – построжился Рогнар, а потом добавил: – Где должно ей быть, там она и есть! Открыто туда не пойдёшь, пещера тайная. Так что, обдумать надобно…

«Тайная пещера… – подумала Мара. – Наверное, точно, та же самая?!»

А вслух спросила:

– А пещера, она здесь или в ином каком мире?

– Экая ты неугомонная! – покачал головой Рогнар. – В пещеру-то ту просто так не попасть! Её недобрые существа охраняют. Существа те человеческим страхом питаются. Он для них – настоящее лакомство. Как учуют, так сразу и сожрут. Так что, не стоит туда соваться, пока ты не научишься страхом своим управлять. А коли поспешишь, так погибнешь зазря. Тут всё обдумать надобно! Да хорошенько подготовиться…

Рогнар снова замолчал. Но Мара нетерпеливо тормошила его:

– Да ты знаешь, какая я смелая! – и гордо добавила: – Тятя всегда мне говорил, что я баская, разумная, и смелая!

Рогнар широко улыбнулся, обнажив оба ряда зубов, и легонько освобождаясь от Мары, довольно произнёс:

– Ну, вот и хорошо! Просто замечательно! – и вдруг сменил тему разговора: – Ты, наверное, уже проголодалась? Я, так, очень! – Рогнар посмотрел Маре в глаза. – Хорошо бы оказаться у молочной реки с кисельными берегами. – И не отрывая взгляда от глаз Мары, прищурившись, добавил: – Слышала ли ты о таком чуде?

Мара опешила.

– Ты чего, всерьёз считаешь, что такая река существует?! Сказки всё это!

– Сказки, – согласился Рогнар, и ловко поднялся с пенька. – Но перекусить всё же надобно. На сытый-то желудок оно лучше думается. А дома у меня шаром покати, есть нечего. Так что, зайдём с тобой в одну хорошенькую корчму! Здесь совсем неподалёку…

– Корчма?! – Мара растерянно оглянулась. Высокие раскидистые деревья стояли стеной. Лучи солнца едва пробивались сквозь плотные кроны. – Лес ведь кругом?

– Пойдём, увидишь! – засмеялся Рогнар и бодро зашагал по тропинке. От недавней немощи не осталось и следа.

Мара спешила за Рогнаром, но сомнения съедали её: «Лжёт кудесник Рогнар, или действительно знает о пещере? Вроде, всё было хорошо, но последние слова про молочную речку и корчму посреди леса не вызывают доверия, – думала Мара. – И если есть хоть малейшая возможность узнать о тяте, надо ей воспользоваться! Да и не могу развернуться и уйти…»

Тропинка круто свернула влево, и перед Мариным взором возникло небольшое селение, окружённое лесом. Получается, Рогнар не соврал! Раз есть селение, значит и корчма имеется!

Рогнар остановился. Наклонился и сорвал веточку душицы.

– На-ка, разотри в руках.

– Зачем? – удивилась Мара.

– В этой корчме разный люд собирается, из разных миров. Душица-то твой запах собьёт…

Мара отступила.

– Какой люд?

– Али испугалась? – насмешливо спросил Рогнар. – А то такая боевая была! С ариманами биться собиралась! К Мировому Древу идти хотела… Выходит, хвастала? У Древа-то пострашнее будет…

Мара подавила вздох и протянула руку. Взяла веточку с мелкими сиреневыми цветами, тщательно растёрла её.

– По волосам тоже потри, – посоветовал Рогнар.

Мара измазанными травой руками пригладила волосы.

– А тебе не нужно мазать? – спросила она.

– А мне зачем? Я тутошний, – усмехнулся Рогнар. – Меня тут каждая собака знает.

Он развернулся и зашагал к большому дому, над входом которого висела вывеска: «Корчма». Но даже не будь вывески, ошибиться было бы невозможно, потому что ароматы доносились изнутри невероятные.

От ароматов у Мары засосало под ложечкой, – она ведь сбежала, не позавтракав, и была голодна. Однако страх сковал её, и она не могла двинуться.

– Ты чего застряла? – спросил Рогнар, открывая дверь.

Изнутри донеслись голоса. Обычные человеческие голоса.

– Ну же! – поторопил Рогнар, и добавил: – Да не бойся ты так! Я же с тобой! В обиду не дам!

Мара незаметно скрестила пальцы в защитном жесте и поспешила за Рогнаром.

Внутри корчмы было просторно, намного просторнее, чем казалось снаружи. Народу собралось много, – почти все столики были заняты. Горел очаг, на вертеле жарился телячий окорок. Ворот вращал худощавый раскрасневшийся парнишка. За очагом, у стены, стоял добротный стол, возле которого крутилась дородная кухарка и, проворно черпая из большого котла, раскладывала по глиняным мискам рагу. Над столом висели полки, уставленные склянками и мешочками со специями.

В правом дальнем углу, в тени, один, за столом сидел псоглавец. Его густо смазанные жиром волосы грязными прядями ложились на широкую грудь. Одет псоглавец был в рубаху и кожаные штаны. Он сразу же уставился на Мару, едва она переступила порог.

Мара мысленно обратилась к Роду за поддержкой и с усилием перевела взгляд в другой угол. Там за высоким столом стоял мужчина лет сорока, с красивыми белыми вьющимися волосами, в кожаном панцире, не скрывающем татуировки. Мужчина ждал, когда подавальщица – молоденькая девушка, видимо, дочка кухарки, разместит на столе обильный заказ. Лицо его не выражало никаких эмоций. Но тут подавальщица неловко поставила миску, и та чуть не упала. Мужчина подхватил, и Мара отметила странность в его движениях. Приглядевшись внимательнее, Мара увидела, что продолжением красивого торса было тело лошади.

Глава 5

Мара с Рогнаром, стараясь не привлекать внимание, тихо прошли и сели за стол. Он стоял неподалёку от входной двери, за большим круглым столбом, поддерживающим крышу.

– Садись здесь! А я с хозяином переговорю, – он собрался было идти, но повернулся и добавил: – Сиди тихо! Я сейчас!

Мара и сама не хотела привлекать к себе внимание. Она тихонько присела и, осторожно выглядывая из-за столба, принялась наблюдать за кипевшей внутри жизнью.

– О, Рогнар! Редкий гость! Какими судьбами? Совсем забыл нас! – Мара увидела, что к кудеснику спешит лысый толстяк с полотенцем через плечо и фартуком на пузе. – Рогнар, дорогой!

Рогнар улыбнулся в ответ и взмахнул рукой, приветствуя хозяина корчмы.

То, что это и есть хозяин, Мара догадалась сразу, едва увидела фартук и полотенце.

– Привет, Тиббий! – весело отозвался Рогнар. – Я голоден, как волк! Готовь кнедлики на двоих.

– Будет сделано! – хозяин легко поклонился и повернулся к кухарке:

– Динара, кнедлики для дорогого гостя! Две порции! Давай, пошевеливайся!

Кухарка кивнула и продолжила раскладывать по мискам рагу.

За единственным круглым столом в центре сидели четыре посетителя. По их внешнему виду Мара догадалась, что это были важные гости. Услышав Тиббия, они поторопили кухарку:

– Динара, ну сколько можно ждать?!

– Сейчас-сейчас! – кухарка подхватила миски с рагу и понесла их важным гостям.

Мара вспомнила Любаву и посочувствовала Динаре, – работы у неё было намного больше. Но она ловко справлялась, непременно улыбаясь всем посетителям.

– Ну, пан или пропал! – послышалось за одним из столов, а следом раздался стук костей по дереву.

Мара пригляделась, трое мужчин увлечённо играли в кости. Лица игроков были наполовину скрыты платками, и одежда игроков Маре была не знакома, что вызвало у неё сильное любопытство.

– Ух ты, четыре! – прокричал бросивший и быстро сгрёб кости со стола.

– Не четыре, а три! Дурачить вздумал! – накинулся на него приятель.

А третий и вовсе подскочил.

– Сволочь! Ты опять за старое! Ты же клялся! Прибью!

– Четыре было! Глаза протри! – полез в бутылку первый.

Услышав возгласы, хозяин обернулся и рявкнул:

– Хотите дебоширить, так вон наружу! – И указал пальцем на дверь.

Игроки притихли и, извинившись, продолжили своё занятие.

Мара удивилась, почему готовые кинуться в драку мужики сразу же послушались хозяина и прекратили выяснять отношения. Хозяин-то, вроде, вида не шибко грозного. Однако игроки теперь сидели, мирно бросали кости и больше не пытались скандалить.

По всей корчме разносился ровный гул.

Рогнар долго не появлялся, и Мара начала волноваться. Вдобавок, напротив её столика, вольготно развалившись, сидел молодой человек лет двадцати на вид. Его светло-русые волосы были зачёсаны назад и собраны в тугой хвост. Круглое лицо со слегка выступающими скулами, высоким лбом и горящими глазами, придавали ему важности. Одет он был в кафтан из парчи, расшитый цветным узором, нанесённым по краю ворота, по краю рукавов, и по подолу, что указывало на его принадлежность к княжескому роду.

Мара попыталась распознать вышивку, но не могла понять её – витиеватый рисунок был ей не знаком.

Молодой человек нагло уставился на Мару, отчего ей стало не по себе. Она испугалась, а вдруг он сейчас использует магию? Заёрзала на стуле, желая спрятаться от пристального взгляда, но укрыться от наглеца было негде. Она сосредоточила внимание на своём обережном круге и мысленно усилила его. После чего сделала вид, что молодой человек ей абсолютно не интересен. А тот, как ни в чём не бывало, продолжал совершенно бессовестным образом пялиться на неё.

Мара не выдержала и показала ему язык. Молодой человек улыбнулся и помахал ей рукой, а после принялся подмигивать и строить гримасы.

Увлечённая играми в гляделки, Мара не заметила, как подошёл Рогнар. Очнулась только, когда он поставил перед ней миску.

– На вот, кнедлики с овощами, – сказал Рогнар, усаживаясь за стол.

– Ты чего так долго? – напустилась Мара. – Меня тут чуть в лягушку не превратили!

– В кого? – переспросил Рогнар, посмеиваясь.

– Тебе смешно! А ну, как он превратил бы меня в лягушку, и куковала бы всю жизнь! – Мара указала пальцем в сторону обидчика, но того уже и след простыл.

– Почему же куковала, а не квакала? – рассмеялся Рогнар, обнажив зубы.

– Потому что! – ответила Мара и обиженно отвернулась.

– А вообще, ты умница! Прозорливая девонька! – тихо сказал Рогнар и наклонившись добавил: – О хозяевах здешней корчмы ходит недобрая слава, будто бы однажды один посетитель нагрубил хозяйке, а та взяла да превратила его в барана. А ещё говорят, что одну посетительницу, которая не захотела платить назначенную сумму, как раз в лягушку и превратили.

Мара выпучила глаза, она сразу вспомнила, как быстро замолчали игроки.

Рогнар откинулся на спинку стула и с ироничной улыбкой посматривал на Мару.

Мара не могла понять, отчего столь довольный вид у Рогнара, – то ли от того, что напугал её, или от того, что водит дружбу с колдунами.

Подумав немного, хитро спросила:

– И это всё, на что способны ваши колдуны?

– Ну что ты, девонька, это всего лишь игрушки… А вообще, у нас разные колдуны и кудесники имеются. Вот, например, главная черта кудесника-мага – радоваться чужому благополучию!

– Прямо-таки главная?

– А что не веришь? Так проверь!..

– И проверю! – смело заявила Мара.

– Ну, тогда ешь плотно! Чтобы с колдунами и магами общаться, сила нужна. Ешь! – Рогнар наклонился над своей миской и принялся опустошать её.

Мара огляделась кругом ища, где можно помыть руки, но не найдя рукомойника, достала из кармана платочек и тщательно вытерла ладони. После чего последовала примеру Рогнара.

Кнедлики оказались на удивление вкусными. Они напоминали блинчики, что готовила Любава, только Любава заворачивала в них творог, а тут были тушёные овощи.

Мара, понемногу откусывая, вспоминала Любаву с дядькой Василом, а вслед за ними и тятю.

Погрузившись в приятные воспоминания, Мара как будто наяву увидела стол, за которым они сидят все вместе, кушая приготовленные Любавой блинчики. И до того у Мары на душе тепло стало, что она разулыбалась.

Вдруг Рогнар схватил Мару за руку и прошипел:

– Идём! Быстро!

Мара растерялась… Ведь у неё в тарелке оставалось ещё больше половины большого кнедлика. Но Рогнар настойчиво тянул её за руку. Пришлось встать.

Не успели они и шагу сделать, как к ним подошёл давешний псоглавец.

– Вот так встреча! Рогнар! – с напускной радостью произнёс не то человек, не то пёс.

– Да уж… – разочарованно протянул кудесник и отпустил Мару. – Не ожидал тебя тут встретить, Абух!

– Что, новую ученицу нашёл? Вкусы твои не меняются, как я погляжу. Копия Сарка! Как будто мастер лепил их с одного образа!

– Да нет, что ты, Абух! Почудилось тебе… – начал оправдываться Рогнар.

– Ну, ну! Допустим! – с ухмылкой напирал псоглавец. – Слушай, Рогнар, а твоя новая ученица, кажись, из других миров будет? – Он глянул на лежавший рядом с тарелкой платочек, которым Мара вытерла перед едой руки. – Мой нос душицей не обманешь! – И, принюхавшись, спросил у Мары: – Ты откуда, дева дивная, в наших-то краях?

Мара растерялась, ещё когда он только подошёл. А теперь и вовсе обмерла.

Спас её Рогнар. Выступив вперёд и закрыв Мару собой, он затараторил:

– Ну чего ты такой подозрительный! Видишь ведь, волнуется девочка. Она впервые в наших краях. А ты давишь на неё своими расспросами. Пожалей её, она ведь совсем ещё юная.

– Да вижу я, что юная! И чую! – произнёс псоглавец, заложив руку за голову и погладив себя по загривку. А потом, слегка нависнув над Рогнаром, шёпотом добавил: – Ты, надеюсь, наш договор помнишь?

– Помню! – резко ответил Рогнар и зло прошипел: – Абух, ты кажись куда-то шёл?! Вот и иди своей дорогой!

Псоглавец некоторое время продолжал смотреть на Мару, но потом развернулся и не спеша удалился.

Как только псоглавец скрылся с глаз, Мара испуганно спросила:

– А кто это?

– Да так, старый знакомый… – отмахнулся Рогнар. – Не бойся его! Он не такой страшный, каким кажется. Доедай уже, да пойдём. – И снова, усаживаясь на табурет, пробормотал еле слышно: – Как учуял? Вот ведь нюх собачий!

Мара растерянно посмотрела на платочек, которым отёрла перед едой руки. Могла ли она подумать, что такое простое действие привлечёт внимание псоглавца?! Видать, прав был Рогнар, нужно было скрывать запах.

Они снова сели за свой стол и доели кнедлики. Рогнар махнул хозяину и, расплатившись с ним, тихонько подтолкнул Мару к выходу.

Едва она ступила за порог, как сразу же остановилась.

– Ты же обещал меня с колдунами познакомить! Тут же хозяин – колдун, а ты уводишь меня?!

– Это не тот! – отрезал Рогнар. – Обязательно познакомлю! Но после, не сейчас. Идём!

Мара вышла на улицу и снова остановилась.

– А Сарка, она кто такая? Она правда твоей ученицей была? А что с ней случилось?

– О! Сколько сразу вопросов! – раздражённо протянул Рогнар, и негромко добавил: – Чёртов Абух!

Но Мара никак не унималась:

– Сарка точно похожа на меня?

– Экая ты любопытная! – усмехнулся Рогнар.

Поняв, что кудесник не хочет с ней об этом говорить, Мара приняла невозмутимо-спокойный вид и заявила:

– Я не тронусь с места, пока ты не расскажешь мне про Сарку!

– Да, что Сарка?! Сарка… Сарка – это дева-птица! – подавив злобу, выпалил Рогнар. – У тебя что, своих забот мало? Зачем тебе про всё и про всех знать надобно? – Рогнар нахмурился, и уже более спокойно продолжил: – Ты что думаешь, что вот так, сразу, всё возможно? Просто так, сходу постичь всё, что пожелаешь? Нет, девонька, так не бывает! – И уже совсем спокойно закончил: – Знать надобно и различать – что, где и когда спрашивать! И у кого! Всему своё время и место!

– А где место? И какое время? – спросила Мара.

Рогнар улыбнулся и по-отечески погладил её по голове.

– Многие в ловушку нетерпения попадали, потом плохо кончали. Потерпи, и на все твои вопросы отвечу! А сейчас, идём! Я тебя со своим волком познакомлю! Это мой друг! Знаешь, какой он у меня умный?!

– С волком?! Со своим?! – удивилась Мара.

– Да! Со своим! Волки у нас здесь большая редкость! Но мне посчастливилось с одним сдружиться. Я его щенком из ловушки спас, вот он и привязался ко мне.

Рогнар не спеша зашагал по дороге, которой они пришли сюда. Мара, забыв про своё обещание не трогаться с места, пока не узнает про Сарку, последовала за ним.

– А где сейчас волк, почему не с тобой? – расспрашивала она.

– Гуляет где-то… Он ведь волк вольный! Бегает, где хочет. Но, как только мне понадобится, сразу тут как тут! Чует! Словом, настоящий верный друг! Думаю, скоро увидим его. Он хоть и дикий, но меня надолго не оставляет. Узнаёшь места? – внезапно спросил Рогнар.

– Да! – оглядываясь по сторонам, ответила Мара. – Мы тут уже шли. Вон пенёк, на котором ты отдыхал. – И, помолчав, вернулась к расспросам: – А волк, он какой? Его трудно приручить было?

– А я его и не приручал вовсе. Говорю же, сам привязался.

– Ух ты! Здорово! Я однажды тоже на своей поляне встретила дикого волчонка. Он даже, вроде бы, хотел поиграть со мной, а потом вдруг взял и убежал. – Мара глубоко вздохнула и с грустью добавила: – И я его больше не видела…

Рогнар погладил Мару по плечу, немного помолчал, а потом спросил:

– А вон то место узнаёшь?

– Конечно! Мы ж тут с тобой встретились!

– Хм… Какая ты, однако, наблюдательная! – улыбнулся Рогнар. – Молодец! Вдруг придётся одной идти, не заблудишься!

Мара взглянула на кудесника и задумалась, вспомнила, как заподозрила Рогнара в связях с ариманами, как поставила от него обережный круг. А он заботится о ней, от псоглавца защитил, накормил… Волка, опять же, спас…

– Ты чего встала?! – окликнул её Рогнар. – Не зевай! Идём!

Мара встрепенулась и поспешила за Рогнаром.

Теперь, когда она взглянула на кудесника иначе, то успокоилась и подумала о том, что надо бы снять обережный круг. А то нехорошо получается! Человек к ней со всей душой, а она ему не доверяет… «Сейчас, возможно, наилучший момент», – подумала Мара, и решительно сняла защиту.

Рогнар тут же запнулся и обернулся к ней. И в тот же миг по её телу пробежала дрожь, и сердце заныло в тревоге. Мара непроизвольно сжалась…

– Ты чего? – затараторил Рогнар. – Устала? Скоро уже придём, и я познакомлю тебя со своим волком! А ещё покажу старинные книги. Там про Мировое Древо много чего написано…

«Всё будет хорошо! – уговаривала себя, тем временем, Мара. – Мне ничто не угрожает! Рогнар меня защитит! Он же обещал меня с магами и колдунами познакомить, мастерству обучить! Если бы он хотел причинить мне вред, разве стал бы помогать?!»

И Мара испытующе глянула на Рогнара.

– Ну ничего!.. Я, вон, тоже устал! – говорил между тем Рогнар. – Скоро уже придём и отдохнём!

За разговорами они незаметно вышли к развилке трех дорог. Прямо посредине лежал большой камень.

Мара глянула на него и, преодолевая растущую тревогу, улыбнувшись, спросила:

– Отчего же надписи на нём нет?!

– Какой надписи? – удивлённо вскинул бровь Рогнар.

– Ну как же! Это же росстань-камень?! – И, приняв вид великого мудреца, начала шутливо вещать: – Как пряму ехати, живу не бывати. Нет пути ни прохожему, ни проезжему, ни пролётному! Направу ехати, женату быти! А налеву ехати, богату быти! – Так пишут на росстань-камне! А тута пусто…

– А у нас всяк знает… – поддерживая шуточный тон, продолжил Рогнар. – Прямо пойдёшь, в реку бурну упадёшь! Налево пойдёшь, высоку гору подопрёшь! А направо пойдёшь, в моё жилище попадёшь!

Рогнар свернул направо, и быстро зашагал по едва приметной тропинке.

Тропинка, по которой шли Рогнар с Марой, прижималась к склону горы, сплошь покрытому кустарником. У подножья стояли невысокие раскидистые деревья. Возле одного из них, плотно прижимающегося к скале, и остановился Рогнар. Ствол этого дерева был замысловато закручен, словно вокруг него постоянно вихрем крутились ветры, не давая веткам распрямиться, как им природой положено.

– Ну, вот мы и пришли! – указав в сторону скрученного дерева, сказал Рогнар.

– Как? Где? Ты, что прямо тут, на ветках живёшь?

– А ты приглядись повнимательнее, и увидишь!

Мара скользнула взглядом по стволу, потом огляделась вокруг, но ничего напоминающего жилище, или хотя бы вход в пещеру, разглядеть не смогла. Она недоумённо повернулась к Рогнару.

– Неужто не видишь? – улыбнулся довольный Рогнар. – Смотри прямо перед тобою!

Мара вновь старательно пригляделась. И действительно, сразу за скрученным стволом увидела почти такие же скрученные доски. Если бы Рогнар не указал на них, она бы и не заметила.

– Это дверь?

– Верно! – Рогнар шагнул под ветку, повернул рычаг, и низкая дверь со скрипом отворилась. – Заходи, располагайся, чувствуй себя как дома, – указывая рукой на вход, гостеприимно раскланялся Рогнар.

Мара сделала шаг, но прямо на пороге остановилась. Тревога накатила с новой силой, да так, что внутри всё затряслось.

Переминаясь с ноги на ногу и никак не решаясь войти, Мара думала: «Да что же это со мной?!»

– Ну, чего ты? – нетерпеливо подтолкнул её Рогнар. – Шагай смелее! Скоро с волком моим, с Другом познакомишься!

Мара от толчка непроизвольно шагнула внутрь и сразу же почувствовала себя маленькой потерянной девочкой в чужом, зловещем месте. Пещера ей показалась тёмной и мрачной.

Рогнар закрыл за собой дверь и тихонько коснулся макушки Мары. Её тут же пробил озноб.

Она постаралась освободиться от нахлынувшего неприятного ощущения, но озноб не только не покинул её, а наоборот стал усиливаться, принося с собой ужас и панику. В глазах потемнело, навалилась тошнота, цветные круги поплыли перед глазами. Мара почувствовала, как из неё вытягивается «магическая жилка» – та самая, за которой охотились колдуны ариманов. Похищая эти магические жилки у детей волхвов, колдуны многократно увеличивали свою магическую силу.

Мара хотела закричать, но уста её остались сомкнуты. Борясь с наваждением, она принялась мысленно повторять заклинание обережного круга. Но дурнота не отпускала. Падая, Мара попыталась очертить круг, однако рук своих поднять уже не смогла. Разум затуманился. В бреду она снова и снова ставила защиту.

Глава 6

Когда Мара очнулась, то услышала непрекращающийся гул, будто в трубе надрывно гудел ветер. Но звук был слишком однообразный. Не открывая глаз, Мара попыталась понять, что так гудит? Но определить на слух источник звука не получилось.

Сосредоточившись, она приоткрыла глаза, и яркий свет ослепил её. Мара резко повернула голову, гул усилился, как будто встряхнули крынку, полную ос. Оказалось, гудела голова.

Успокоив разбушевавшееся «осиное гнездо», Мара разглядела Рогнара. Он стоял у стола и сыпал тонкой струйкой белый порошок в прозрачный стакан с водою. Попадая в воду, порошок комковался в кристаллики, которые быстро растворялись.

Поставив стакан на стол рядом с горящей свечой, Рогнар протянул руку в сторону книжной полки. Из ряда книг выдвинулась одна и прилетела прямо ему в руку. Рогнар раскрыл книгу и начал читать вслух. По ритмике Мара поняла, что это заклинание, но слов разобрать не смогла, гул помешал ей это сделать. Она попыталась сосредоточиться, но её тут же охватила сильнейшая зевота. Казалось, рот вот-вот разорвётся.

Мара непроизвольно и очень громко зевнула. Гул сразу ослаб, а слух обострился.

Рогнар услышал громкое зевание Мары и засуетился. До Мары донеслось: «Быть по сему! Ключ, замок, язык».

Едва прозвучали замыкающие слова. Её тело скрутилось от давления, но вскоре завибрировало, словно струна. Магическая жилка Мары среагировала моментально, защищая её организм от негативного воздействия, настраиваясь на частоты защитного оберега.

«Обережный круг сработал!» – поняла Мара и, собравшись с силами, окликнула кудесника:

– Рогнар!

Тот вздрогнул и растерялся.

– Рогнар! – повторила Мара чуть громче.

– Ты можешь говорить? – удивлённо спросил он.

– Да, а что? – не очень понимая вопроса, переспросила Мара.

– Да так, ничего, – растерянно ответил кудесник, и зачастил: – Ты ведь в обморок бухнулась! Вся бледная была… Я тебя никак в чувство не мог привести. Мы с Другом почти что попрощались с тобою. Ведь уже трое суток прошло!

– Как трое суток? – перебила Рогнара Мара.

– Да, детонька! Вот так вот! Трое суток уже лежишь, – Рогнар потёр шею и отвернулся.

– Как же так?! Да быть того не может!.. – не поверила Мара, а в мыслях промелькнуло: «Тятя!»

– Может, не может, а свершилось, – повысив голос, ответил Рогнар. И, почесав нос, взял со стола заговорённый стакан с водою и направился к Маре. И с некоей лёгкостью произнёс:

– На вот, выпей водички! Легче будет!

Мара насторожилась.

– Какой водички? – подозрительно спросила она, вспоминая запирающие слова заклинания. «Кто знает, чего он там нашептал на воду?!»

– Заговорённой! – не моргнув глазом, ответил Рогнар. – Думал, что сейчас напою тебя, – глядишь, ты и придёшь в себя. А ты вона, сама очнулась! Но, ничего… Выпей, оно хуже-то не будет!

Мара отодвинула стакан и попыталась встать, но Рогнар не дал ей этого сделать, вновь сунув стакан прямо под нос.

– Посиди немного! Вот, водички-то выпей! – приказал он.

Мара вновь отодвинула стакан и с подозрением посмотрела на Рогнара.

Тот, будто не замечая её взгляда, частил:

– Совсем слабенькая! Намаялась ты, девонька! Впечатлений массу пережила… Но ничего, пройдёт. Отдохнуть тебе надобно! Лучше вот водицы испей, и легче станет. Силы-то прибавятся!

И снова Маре пришлось отодвигать стакан.

Рогнар попытался напоить её силой, но едва сжал Мару за плечи, как тут же отдёрнул руку, будто обжёгся. Вода в стакане немного расплескалась. Он с раздражением отошёл от Мары и поставил стакан на стол.

Едва Рогнар оставил её в покое, Мара попыталась встать, но её повело в сторону, и она присела вновь.

Рогнар дёрнулся её придержать.

– Говорю же, нельзя тебе сейчас вставать! Рано ещё! Лучше бы тебе полежать. А ещё лучше – водицы испить, чтобы силы твои восстановились! Для тебя ведь наговорил! А ты чураешься! Думаешь невесть что…

То, что он наговаривал воду, Мара видела. А вот что он там нашептал, не разобрала. Может, и впрямь для неё старался? Однако, тревога, которая возникла при входе, никуда не исчезла.

Мара вспомнила, что с ней произошло, когда она вошла в пещеру. Очень уж яркие были ощущения, как Рогнар вытягивал из неё магическую жилку. Сразу стало понятно, отчего так гудит голова, и почему такая слабость в теле…

Однако, если обережный круг стоит, значит, не всю жилку вытянул? И что же теперь делать?

«Неужто кудесник из ариманов?! – думала Мара, опираясь на подставленную Рогнаром подушку. – Он ведь оберегал меня, заботился… К тайной пещере сводить обещал, с Саркой познакомить…»

«Ага! – возражала она сама себе. – А потом попытался отнять магическую жилку… Неужто врал?! Но как же так?!»

Мара была в ужасе от осознания того, что находится в логове опасного врага.

«Бежать! – звенело в голове. – Но куда? Я ведь в чужом мире, ничего и никого здесь не знаю! Да и сил у меня ещё маловато… К тому же, я обязательно должна попасть в тайную пещеру!»

«Думай, Мара, думай!» – уговаривала она себя.

Но что толку подстёгивать себя, когда растерян и напуган?

И тогда Мара мысленно обратилась за помощью к Роду:

«Род мой, уходящий в глубину вечности, корнями своими вросший в землю, а кроной своей подпирающий небо! Хвалу Тебе возношу и помощи прошу! Знаю, сила рода моего – в моем дыхании. Мудрость рода моего – в моём движении. А воля рода моего – в моем сердце. Дайте же мне сердечное понимание, того, как быть! Кланяюсь и ответа прошу!».

Из глубины воспоминаний всплыл голос папеньки:

«Мудрые люди воспринимают враждебность не как напасть, от которой нужно бежать, а как возможность стать сильнее и мудрее. Преврати врага в друга, создай вокруг себя доверительную обстановку. Но запомни! Пищу из рук врага принимать нельзя! Поэтому готовь сама, используй обережную магию. Заставь врага помогать тебе, но прежде расположи его к себе – дай ему то, что необходимо, а для тебя не затратно».

Мара мысленно поблагодарила отца и подумала: «Рогнару не удалось вытянуть из меня всю магическую жилку. Хоть я и пострадала, всё же смогла защитить себя, обережный круг работает… Значит, и всё остальное свершить смогу!»

Отвлёк Мару от размышлений внимательный взгляд Рогнара, и, чтобы не выдать себя, она спросила:

– А где волк-то?

Рогнар отвёл взгляд и, махнув в глубь пещеры, добренько ответил:

– Да тута! Где ж ещё ему быть-то? Давно тебя дожидается. – И добавил в сторону: – Волк, подь сюды!

Из глубины пещеры, вдоль стены, на свет вышел настоящий матёрый волк. Чёрный, как смоль, на высоких ногах, с широкой грудью и голубыми глазами. Он постоял, принюхиваясь, и лишь потом приблизился к Рогнару.

– Вот он, мой волк!

Рогнар по-хозяйски потрепал зверя по загривку.

Волк посмотрел на Рогнара, как бы спрашивая: «Всё в порядке?»

Кудесник почесал ему за ушами и показал рукой на Мару.

– Это Мара, моя гостья! – И уже Маре: – Надеюсь, вы подружитесь!

Мара не могла оторвать взгляда от животного. У него на носу виднелось до боли знакомое пятнышко, звёздочка, точь-в-точь, как у волчонка, с которым она дружила в детстве, и называла его Шалун.

– Так это же мой Шалун! Это же он? Подумала Мара, и позвала его мысленно: «Шалун, иди ко мне!».

Волк радостно вскочил на лапы, но с место не тронулся, видимо, ждал команды хозяина.

Рогнар сделал жест, и волк рванул к Маре, подбежав уткнулся ей носом в подол.

– «Шалун, Шалун, куда же ты пропал? Я тебя так долго искала! Эх ты..,» – мысленно журила его Мара.

Волк будто понимал, о чём идёт речь, и опускал голову, пряча свои бесстыжие глаза.

Мара с любовью трепала волка за шею, прижимая его к себе.

От его дыхания и тепла Мара расслабилась и даже забылась на какое-то время, где она. На неё нахлынули воспоминания из детства.

Когда Маре было всего пять годиков, незаметно от всех она решила отправиться в самостоятельное путешествие по «Долине Грёз». Гуляла неторопливо, с чрезвычайным любопытством рассматривая всё, что попадалось в её поле зрения. С таким же любопытством из-за куста на неё смотрели горящие угольки – глазенки маленького волчонка, видимо потерявшегося. Он подошёл к ней и лег прямо у её ног. Мара нежно погладила его по загривку. На носу у волчка красовалось пятнышко в виде звёздочки. Волчонок лизнул Маре руку, после чего развернулся и направился прочь, но останавливался и смотрел на Мару. Она поняла, что ей нужно идти за ним. Волчонок вошёл в пещеру, Мара следовала за ним.

Вход в пещеру был высоким, но узким. Но для маленького волчка и для маленькой Мары вполне свободным. Внутри было темно и тихо. Чем глубже заходила Мара в пещеру, тем страшнее ей становилась. Она остановилась и решила выйти обратно, но вдруг резко осознала, что не знает, куда идти и где этот самый выход. Она сидела в пещере и тихо плакала:

– Мати, милая мати! Я заблудилась, ау! Ау!

От слов «ау» по пещере пронёсся ветер, и раздалось эхо, отчего Мара пригнулась и сжалась в комочек. Кто-то лизнул её в лицо.

– Это ты, волчонок? Ты пошто меня оставил? Ишь ты, шалун какой! Давай, выводи меня обратно! – Волчок начал дёргать её за подол, и они благополучно выбрались из пещеры. С этого момента волчок стал её другом, пока однажды Шалун не пропал без вести.

Мара глядела на матёрого волка и улыбалась.

– Шалун… – произнесла она.

Волк расплылся в улыбке, оголив хищные зубы, будто узнал её тоже.

Глянув на улыбающегося волка, кудесник произнёс:

– Ну вот и славно! Принял он тебя!.. Подружитесь, значит!

Мара смотрела на волка, не моргая. Она помнила наставления взрослых, что, прежде чем касаться животного, нужно мысленно связаться с ним, попросив разрешения. Используя свою магическую жилку, Мара установила с ним связь. Волк отреагировал моментально. Вначале-то он напрягся, но потом подошёл ближе и подставил загривок.

От увиденного у Рогнара аж рот раскрылся.

– Вот это да… Что это с волком? – удивлённо произнёс он.

Волк заёрзал от грозного взгляда Рогнара, но Мара наклонилась к нему ближе. Волк коснулся носом её щеки, а потом вытянул шею и принялся громко выть. Мара поняла, что волк принял её в «свою стаю».

Продолжая гладить волка, Мара спросила:

– А откуда столько света? Свечей-то нету, и лампад не зрю…

Рогнар молча посмотрел на Мару, шагнул к стене и легонько дотронулся до неё. Свет тотчас погас и опустился мрак.

От неожиданной темноты Мара вскрикнула:

– Что это? Что это за магия такая?

Кудесник снова легко ударил по стене, и пещера вновь залилась ярким светом. Сиял сам воздух.

На самодовольном лице Рогнара появилась улыбка.

– А у нас тут везде магия! Даже в камнях! Вот так вот, детонька! А это… – Рогнар неопределённо махнул рукой. – Особая магия! Она доступна не всем!

Дивясь произошедшему, Мара огляделась вокруг.

– А Сарка тоже так умеет? – спросила она.

Рогнар нахмурился и ответил:

– Умеет.

– А когда ты меня с ней познакомишь?

– Ну вот поправишься, и сразу же познакомлю, – ответил Рогнар. – Хотя Сарка – дева своенравная. Может и не пожелает нас видеть…

– Как это, не пожелает?! – удивлённо спросила Мара.

– А вот так это! Не захочет, и мы не сможем её увидеть. А если пожелает, то может появиться в любой момент и в любом месте. Как она это делает, мне неведомо.

– А разве так бывает?

– Бывает! У нас всякое бывает! Она ведь птица райская! Для избранных она – птица счастья. А счастье – оно ведь не каждому дано!

В голосе Рогнара зазвучала грусть, а на лице промелькнула мучительная, потаённая боль.

– Птица счастья, птица Сарка… – задумчиво произнёс Рогнар, тяжело вздохнул и замолчал.

– Почему только для избранных? – нарушила воцарившуюся тишину Мара.

– Так уж заведено. У нас существует поверье, что если райская птица пролетит низко и заденет крылом голову человека, то ему будет сопутствовать удача во всем. A если удастся заполучить её перо, то этот человек на всю жизнь обретёт славу и богатство. Но ходит о райских птицах и дурная слава, будто бы они могут зачаровать и одурманить путника печальной песней и увлечь его в царство смерти. Так что, будь осторожна!

– Ты что, кудесник, меня пугаешь?

– Да ну! Зачем мне это? Просто страхи твои выявляю, чтобы устранить их и научить жить в бесстрашии. И – чтобы к Мировому Древу жизни идти! Али ты уже передумала? – перевёл разговор Рогнар.

– Вот уж нет! Не передумала и не передумаю! Не дождёшься! – заявила Мара.

– Тогда выздоравливай, сил набирайся! – Рогнар вновь протянул ей стакан с заговорённой водой.

Мара, пошатываясь, присела на край ложа и потянулась за стаканом.

Обрадованный Рогнар быстренько сунул его прямо ей в ладонь. Но стакан вдруг выскользнул из руки Мары и разбился вдребезги.

– Ой! – воскликнула она. – Я нечаянно! Не удержала… – А потом виновато добавила: – Ну ничего, ничего! Ты, кудесник, не беспокойся. Я и так поправлюсь! Мне уже полегчало. Сон – лучшее лекарство, а я энтим лекарством аж целых трое суток лечилась! У меня вон даже в животе забурчало. Значит, кушать хочу. А это – явный признак выздоровления!

– Да, это так… – почесал затылок Рогнар.

– А у тебя репа есть? Давай, я приготовлю по нянькиному рецепту! – поспешила предложить свои услуги Мара. – Знаешь, как вкусно нянька готовит?! Ты ведь обо мне так много заботился. Позволь и мне поухаживать за тобой!

– Ты умеешь готовить? – удивлённо переспросил Рогнар.

– Да, умею! Меня нянька научила! Она многому меня учила, говорила: «Надобно уклад предков почитать и следовать его традициям! Тогда связь с Родом крепка будет! И Род хранить и помогать будет!» – Так нянька говорила. А про репу-красавицу рассказывала: «Она не только голод утоляет, но ещё и от болезней защищает и сил прибавляет! – Мара на мгновение затихла, а потом повторила вопрос: – Так есть у тебя репа, али нет?

– Нет, увы! У нас такого чуда нет! Да и вообще ничего съедобного нет. Я себе не готовлю, а Друг, он в лесу питается.

– Жаль! – со вздохом проговорила Мара. – Может тогда в лес сходим, грибов да ягод наберём?

– Куда ты собралась?! У тебя сил нет, вон стакан удержать не смогла… В лес она пойдет! – раздражённо сказал Рогнар.

А Мара, будто не замечая его раздражения, продолжала:

– Так я же не одна! Волк со мной. Мне лесной дух всегда помогает. Чуть занеможется, я шасть в лес к себе на полянку! Посижу, подышу, и всё как рукой снимет! Мне шибко лесной дух помогает. А ежели устану, так на пенёчек присяду и отдохну! – тараторила Мара, а про себя думала: «В лесу есть деревья, а они хранят много тайн. Пусть пока я для этого леса чужая, но это пока… Я сумею подружиться с деревьями, и тогда смогу попасть к Мировому Древу и без помощи кудесника!».

Рогнар, собирая осколки стакана, зыркнул на Мару.

От его взгляда у Мары вновь засосало под ложечкой.

– Есть очень хочется, – проговорила она.

– До корчмы ты не дойдёшь, – проворчал кудесник. – А оставлять тебя дома одну никак нельзя, слаба ещё.

– Я же с Волком! – попыталась возразить Мара, но по взгляду Рогнара поняла, что напрасно старалась. – Ну-у, – протянула она. – Тогда единственный выход – пойти в лес за грибами да ягодами…

– Это там твой лесной дух тебе помогает! А тута всё по-другому! Тута тебе не то, что у вас! – продолжал ворчать кудесник.

– А ты научи меня, как у вас! Я всё пойму, я сообразительная, – не уступала Мара.

– Для получения тайных знаний сила требуется, а ты ещё слаба! – не сдавался Рогнар.

– Да, ты прав, кудесник, – согласилась Мара, и с улыбкой добавила: – Лесные грибы да ягоды, они ведь исцеляют и силы придают. И вообще, мне в лесу хорошо. Да и ты меня не оставишь, поможешь, ведь правда? И опять же, Шалун рядом. Он, ежели что, защитит. А ежели устану, то говорю же, на пенёк присяду и отдохну.

От одной мысли о лесе у Мары поднялось настроение, и даже силы прибавились.

Рогнар молча смотрел на Мару. Она встала и подошла к нему. Каждое движение ей давалось с трудом. Действительно, сил было мало, Рогнар был прав. К тому же, всё ещё кружилась голова, и немного подташнивало.

Собрав волю в кулак и не обращая внимания на недомогание, она спросила:

– Ну дык пойдём в лес-то?

– Ягодки, оно, конечно, здорово, – сдался Рогнар. – Но тут нужно всё хорошенько обдумать. – Он потёр подбородок.

– А чего думать-то? Идти надобно, да и всё! А ежели тебе не хочется, так мы с Другом прогуляемся. Правда же, Друг! – обернувшись к волку и подмигнув ему, проговорила Мара.

Волк оскалил зубы в улыбке, глянул на Рогнара, приподняв нос, навострил уши и уверенно зашагал к выходу.

– И ты туда-же! – усмехнулся Рогнар. – Ну, что же, идёмте все вместе!

– А где у тебя корзина или лукошко? – радостно спросила Мара.

– Да вон там, у входа корзинка лежит, – указав рукою, ответил Рогнар. – Я травы в неё собираю, да продукты из корчмы приношу. Думаю, подойдёт.

Мара тихонько направилась к выходу. Её вновь слегка шатнуло, но она удержалась и даже не подала виду, что ей плохо. Остановившись у двери, она отдышалась и потянулась за корзиной.

Рогнар остановил её:

– Ладно, оставь, я сам. Рогнар подошёл и взял корзину, после чего направился к выходу, открыл дверь и придержал её для Мары.

Волк уже ждал их на улице.

Глава 7

Позднее утро встретило их ярким солнцем. Солнечные лучи проникали свозь ветви, освещая рощу сочным сиянием.

– Вижу, волк уже готов сопровождать нас! – сказала добродушно Мара.

– Тогда в путь! Будь внимательна и осторожна, особенно в незнакомых местах. Лес ошибок не прощает, помни это! – сказал кудесник Рогнар и усмехнулся в бороду.

Тропинка, которая вела в пещеру, оставалась слева. Они же пошли вдоль горы, постепенно углубляясь в лес.

Мара шла не спеша, вдыхая свежий лесной воздух, наполненный ароматами трав и влажной земли. Волк бежал впереди, обнюхивая каждый куст, словно держал нос по ветру. Кудесник Рогнар шёл следом, внимательно наблюдая за Марой и окружающим лесом. По пути им встречались пёстрые мухоморы, укрытые мхом валуны, высокие ели, тянущиеся к небу своими колючими ветвями. Выйдя на поляну и принюхавшись, волк прямиком направился к старой берёзе, начал носом возить по траве и обнажил целое семейство подберёзовиков.

Мара воскликнула:

– Ай да Шалун! Ай да молодец! Какие добрые грибочки нашёл. Это берёзка их для нас приберегла…

Мара собирала грибы в корзинку, напевая под нос весёлую мелодию, а волк, время от времени, приносил ей спелые ягоды, бережно кладя их в ладонь.

Лес действительно исцелял и дарил силы. Мара чувствовала себя частью этого мира, гармонично вписываясь в его ритм и красоту.

– Однако! – причмокнул Рогнар, и поставил корзину возле дерева. – Не знал, что волк такой грибник…

Мара собрав грибы, прилегла на траву. Слабость давала о себе знать.

Столько всего произошло за последнее время! Разве Мара могла представить, что с ней такое может приключиться?! Когда тятя и мати были рядом, всё было спокойно и хорошо. А теперь – мир будто перевернулся.

– Твоя мати была мудрой волховиней. Она передала тебе свою магическую силу и знания. Не забывай её уроков, которые она дала тебе! – вспомнила Мара наставление отца.

«Но ничего-ничего, я справлюсь…» – уговаривала она себя, стараясь ощутить простор леса и соединиться с ним через магическую жилку.

Мара внимательно вглядывалась в каждое дерево, выбирая с каким можно заговорить. И всё же, хоть лесной воздух и прибавлял ей силы, их было недостаточно для полного погружения и слияния с лесом.

«Мне сейчас важно понять, какие духи населяют здешний лес?», – думала Мара.

Ещё маленькой, от мати Мара слышала, что силы Земли и Неба встречаются внутри древесного ствола, отчего образуется волшебный вихрь, который поддерживает дерево, пока то живёт. «Коли научишься эту силу брать, – говорила мати во время прогулок по лесу, – то и суть дерева поймёшь, и много тайн от него узнать сможешь. А ежели дерево само захочет поделиться с тобой энтим вихрем, то друга сокровенного обретёшь, который тебя от недугов исцелит и от ворогов охранит».

Взгляд Мары притягивала трёхствольная берёза. Ствол её у самого основания делился на три могучие ветки, которые вздымались вверх, объединяясь общей кроной.

Мара засмотрелась на дерево и заметила, как между ветками проступает образ человека. Это была молодая девушка, и она с интересом рассматривала Мару.

Мара попыталась встать, чтобы поприветствовать лесную девушку со всем уважением, но получилось подняться только на четвереньки.

Глядя на древесницу, Мара со смущением прошептала:

– Прости, у меня нет для тебя подарочка… – И тут же, повинуясь внезапному порыву, добавила: – Ты уж не серчай на меня, ладно? Я сейчас мало что могу, но обещаю тебе подарить красивую ленточку!

Древесница улыбнулась в ответ, но вдруг вздрогнула и спряталась. И тут же раздался громкий голос Рогнара:

– Мара, ты чего? Тебе плохо?

Мара с досады поморщилась. Она пыталась разглядеть лесную девушку, которая только что появилась и исчезла, но громкий звук, шуршание травы, заставили её повернуться. Широко шагая, к ней приближался Рогнар.

Мара с сожалением глянула на берёзку. Сколько вопросов было к древеснице! Но Мара понимала, что пока Рогнар тут, ничего не выйдет.

– У меня всё хорошо! – поспешила она заверить кудесника. – Я просто тут ягодку ем, – зачастила она и принялась лихорадочно осматривать траву, в надежде найти хоть одну ягодку, чтобы показать её Рогнару.

И вдруг, в том месте, где только, что лежала сухая веточка, заалела спелая земляничка. Мара тут же сорвала ягодку и показала кудеснику.

– Хочешь? Очень вкусная!

Рогнар посмотрел на ягоду.

– Нет, не хочу, ешь сама! А мы с Другом грибов набрали. Пошли домой! – И Рогнар протянул Маре руку.

От огорчения Мара готова была расплакаться. Но не показала и вида – спокойно опёрлась на протянутую ладонь.

Внезапно прямо над ними раздался пронзительный крик, от которого голова втянулась в шею, а руки сами заткнули уши.

– Что это? – прошептала Мара, снова опускаясь в траву.

Рогнар ничего не успел ответить. На широкую ветку трёхствольной берёзы опустилась дева-птица, и Мара замерла, уставившись на чудо-деву.

Большие голубые глаза девы-птицы метали молнии. Утончённое лицо искажала ярость. Русые волосы растрепались по плечам, но бронзовый венец, украшенный самоцветами, сидел, как влитой. Красивая женская грудь высоко вздымалась от частого дыхания. Видимо, дева-птица очень спешила сюда. Белые, голубые, красные перья вздыбились, зрительно увеличивая орлиное тело гостьи. Раскрытые крылья больше походили на оперённые руки. Тонкие длинные пальцы были унизаны перстнями. Птичьи лапы острыми когтями вцепились в толстый ствол берёзы.

И вдруг дева-птица заговорила человеческим голосом.

– Ты чего это задумал? А, Рогнар? Не угомонишься всё?! – её голос звучал громогласно, и в словах её Маре послышалась угроза.

Рогнар дрогнул и чуть не уронил корзину с грибами.

– Сарка! Ты откуда здесь? – спросил он растерянно.

Волк, вздыбив шерсть, с рычанием бросился между Саркой и Рогнаром, защищая кудесника.

– Тихо! Тихо! – успокаивал кудесник волка. Тот послушался и отошел в сторону, всем видом показывая, что не доверяет деве-птице.

Сарка усмехнулась, наблюдая за ним. А Мара вдруг поняла, что ещё неизвестно, кто победил бы в схватке – волк или дева-птица.

– Так что ты задумал? – повторила вопрос Сарка, обращаясь к Рогнару.

– Кто ты? – неожиданно для себя спросила Мара.

Сарка посмотрела на неё ласково и, проигнорировав вопрос, задала свой:

– Как тебя зовут, милое создание?

– Мара…

– Что ты тут делаешь?

Мара сразу поняла, что ответ: «собираю грибы-ягоды» деву-птицу не устроит. Она задумалась, с чего начать рассказ…

– Я нашёл её на поляне, – вмешался Рогнар. – Она потерялась, да ещё и прихворнула…

Но Сарка так зыркнула на него, что он поперхнулся.

– Я не у тебя спрашиваю! – гаркнула дева-птица и повернулась к Маре в ожидании ответа.

– У меня… У меня… – растерянно забормотала Мара. – Беда приключилась! Тятя пропал. Я его искать пошла и случайно сюда попала. С Рогнаром встретилась тоже случайно…

– Ты уверена, что случайно? – усмехнулась Сарка, бросив взгляд на Рогнара.

Рассказать про то, что Рогнар пытался похитить её магическую жилку, Мара не решилась. Хоть и чувствовала расположение к Сарке, а всё ж-таки вид у девы был сильно грозный.

– Ну чего ты, Сарка, смущаешь Мару?! – вновь вмешался Рогнар. – Пойдём лучше с нами! Мы вот грибов набрали. Мара обещала пожарить их по нянькиному рецепту. Мара голодная, ей поесть надобно, а то сил совсем не осталось.

– Ну, да… Ну, да… – задумчиво проговорила дева-птица, и приземлилась на землю: – А пойдемте лучше ко мне! Мара действительно слаба, ей отдохнуть не мешало бы, а не грибы жарить. Правда же, Мара? – и, шагнув к тропинке, с улыбкой добавила: – Думаю, моя скатерть-самобранка не хуже угощенье приготовит.

Рогнар принялся собирать рассыпанные грибы. Наполнив корзину, выпрямился и улыбнувшись сказал:

– Помню твою самобранку, вкусно угощает! Но я не хуже приготовлю. Идём ко мне!

– Нет-нет! – засмеялась Сарка. – Готовить грибы на скорую руку не годится! Это – своего рода волшебство. А неумелый творец только всё испортит.

Рогнар обиженно поджал губы и отвернулся.

Сарка, не обращая внимания на Рогнара, продолжила:

– Вот Мара поправится, и сама их приготовит. Так что, идём ко мне! – в голосе Сарки появилась жёсткость.

Рогнар вздохнул, взял корзинку, и сказал Маре:

– Пойдём, что ли?

Мара, чувствуя себя неловко, виновато посмотрела на Рогнара, потом на Сарку. Выбор был очевиден. Забота девы-птицы Маре казалась искренней. Кроме того, страх перед кудесником Рогнаром, что пытался вытянуть магическую жилку, пересилил все сомнения.

– Пойдёмте к Сарке, – тихо проговорила Мара, стараясь не встречаться взглядом с Рогнаром.

Рогнар нахмурился, но спорить не стал. Он явно не ожидал такого поворота. Пробормотав что-то невнятное себе под нос, крепко сжимая ручку корзины с грибами, он двинулся следом за летящей Саркой.

В воздухе повисло напряжение, которое Мара чувствовала каждой клеточкой тела.

Тропинка привела их к небольшому, но уютному домику, увитому диким виноградом.

– Вот мы и пришли, – сказала Сарка, подлетая к лесной избушке, у которой была деревянная дверь, и посредине её висело железное кольцо.

Сарка провернула кольцо, дверь отворилась.

– Проходите, будьте как дома! – махнула крылом дева-птица.

Рогнар приказал волку ждать, а сам, пропуская Мару вперёд, зашёл. А следом, закрывая дверь, – Сарка.

Внутри было довольно уютно, пахло травами и сушеными ягодами. В центре стоял большой деревянный стол, накрытый белоснежной скатертью. Вокруг него были расставлены стулья с высокими резными спинками. На стенах напротив друг друга висели четыре подсвечника с огарками. В дальнем углу у окна был подвешен огромный железный обод, в котором вполне могла поместиться дева-птица. Обод был украшен разноцветными ленточками.

«Вот и красная лента для древесницы!» – подумала Мара, но спросить не решилась.

Рогнар, всё еще хмурый, поставил корзину с грибами в угол и уселся на стул, избегая смотреть на Сарку.

– Ну, что? Квас с пирогами? Или чего другого пожелаете? – предложила Сарка, держа в руках скатерть самобранку.

– Ой, здорово! Кваску! Пить очень хочется! – согласилась Мара.

– Кваску, так кваску, – кивнул Рогнар.

Взмахнув скатертью, Сарка накрыла ей стол.

– Ну-ка, скатерть, развернись! Квас и пироги на стол явись! – произнесла она заклинание, как только скатерть коснулась стола. На столе появились блюда с фруктами, пирогами и кувшины с ароматным напитком и квасом.

Запах пирогов разбудил аппетит. Мара с благодарностью опустилась на мягкую лавку, чувствуя, как усталость постепенно отступает.

Сарка улыбнулась, заметив, как порозовели щеки Мары.

– Ешь, не стесняйся, – предложила она. – Так ты говоришь, беда у тебя приключилась, тятя пропал? – спросила Сарка, когда Мара потянулась за пирогом.

– Да. Я очень хочу найти его! – Мара опустила руки и замерла.

– Сарка, ну ты чего?! Пусть Мара сначала поест, а потом уже расспрашивай! – пожурил деву-птицу кудесник Рогнар.

Сарка усмехнулась в ответ.

– Рогнар! Ты пока посиди молча, потом поговорим… – в её голосе снова прозвучали стальные нотки. Повисла тишина…

Мара глядела на тарелку с пирогами, – ароматные! Выбрав самый румяный пирог, взяла и откусила, – и тут же забыла про всё на свете, такой он был вкусный.

Когда все были сыты и сидели молча, Рогнар, вдруг поправляя усы и бороду, спросил:

– Сарка, ты Абуха помнишь? Встретил его недавно в корчме, он про тебя спрашивал.

– Лучше бы не помнить! – сухо ответила Сарка. – Ведь это по его вине я до сих пор не могу перевоплощаться!

– Если бы ты согласилась сделать то, о чём я тебя просил, всё было бы по-другому.

– Ты опять за своё! – грозно прервала его дева-птица. – Не согласилась и не соглашусь! Оставь эту затею! Я и без тебя смогу узнать магические знаки…

– Самой рискованно… – начал было Рогнар.

Сарка зыркнула на него.

– Это с тобой рискованно, Рогнар! Лучше бы тебе помолчать!

Повисла гнетущая тишина. Мара даже забыла жевать.

– Я так понимаю, мне лучше уйти… – недовольно пробурчал Рогнар.

– Правильно понимаешь!

– Ну что же, Мара, пойдём! – Рогнар поднялся. – Нам пора.

Мара опешила от такого поворота.

– А причём тут Мара?! – с ухмылкой прервала его Сарка. – Иди себе с миром один! А Мара у меня останется.

– Как так у тебя? – растерялся Рогнар. – Она же моя ученица!

– Была твоя, стала моя, – спокойно ответила Сарка.

– Я обещал ей помочь, а обещаний своих я не нарушаю! – настаивал Рогнар.

– Вот и не нарушай! Узнай поскорее об её отце, раз обещал! – Сарка смотрела прямо в глаза Рогнару. – А Мара со мной останется. Ведь мы девочки, а нам, девочкам, друг с дружкой лучше будет.

От Сарки исходила такая сила, что Рогнар опустил плечи.

– Ну что же! – вздохнул он. – Знаю, возражать бесполезно.

Маре в его голосе послышалась досада. И тем не менее он сделал ещё одну попытку:

– Мара, а чего хочешь ты? – И добавил, обращаясь к Сарке: – Ведь ты же не будешь её принуждать?

Сарка усмехнулась и вопросительно посмотрела на Мару.

Мара не знала, чего ждать от Сарки, но ясно понимала, что от Рогнара ничего хорошего точно не будет. Она встала и поклонилась:

– Спасибо тебе, кудесник, ты мне очень помог! – И помолчав, решительно добавила: – Я с Саркой останусь.

Лицо Рогнара перекосилось, но он быстро взял себя в руки.

– Ты хорошо подумала? А как же пещера, книги, Мировое Древо? – продолжал наседать он.

Мара растерялась от его напора. И тогда Сарка выступила вперёд:

– Иди с миром! – сказала она и указала на дверь.

Рогнару ничего не оставалось, как уйти.

Когда дверь за ним закрылась, наступила глубокая тишина. Мара сомневалась, правильно ли она поступила. Но Сарка развеяла её сомнения, заботливо спросив:

– Тебе пирогов-то хватило? Может, каши?

– Нет-нет! – засуетилась Мара. – Я вполне сыта. – И добавила жалобно: – Мне бы прилечь… Где можно? Я так устала…

– Да, конечно! – согласилась Сарка и пошла к сундуку. Открыла его и достала две большие шкуры. – Извини, лежанок у меня нет, сама понимаешь, – с горечью в голосе сказала Сарка. – А гостей у меня не бывает… Вот шкуры постели. Тебе будет мягко и тепло.

Принимая шкуры, Мара увидела в глазах Сарки глубокую печаль, и негромко спросила:

– Я поняла, что ты хочешь стать человеком. Это так?

Сарка немного помолчала, а потом глубоко вздохнув, начала свой рассказ:

– Давным-давно, когда меня ещё и в помине не было, мои предки, девы-птицы, могли пребывать как в образе человека, так и в образе птицы. Они могли управлять ветрами и погодой, своим волшебным пением предсказывали будущее. Но в какой-то момент что-то пошло не так. Ни я, ни мои сёстры не знаем, что именно случилось, только теперь нам недоступно перевоплощение в дев.

Сарка погладила скатерть, и опустевшие блюдо с кувшином исчезли, а скатерть сама свернулась. Убрав её в шкаф, Сарка продолжила:

– Когда я познакомилась с Рогнаром, а это произошло в магическом доме, он уверял меня, что поможет мне вернуть утраченное искусство. Но, потребовал за это слишком высокую цену… – Дева-птица саркастически улыбнулась и добавила: – Пожелал, чтобы я служила ему так же, как мои предки служили Роду.

Мара от возмущения воскликнула:

– Ишь, чего удумал! Лиходей энтакий! Волю забрать, себе подчинить?!

И тут её осенило: он ведь то же самое и с ней пытался сделать – забрать её магическую силу. Но ведь так делают ариманы…

– Так что, – растерянно спросила Мара. – Рогнар ариман?

– Не знаю, – ответила Сарка. – Но я побоялась, что он навредит тебе, потому и вмешалась. В обиду тебя не дам, будь спокойна! Ну да ладно, поздно уже. Ложись спать!

Мара легла на одну шкуру и накрылась другой. Но сон не шёл. Переворачиваясь с боку на бок, Мара всё никак не могла улечься поудобнее, пока Сарка не слетела с обода и, подойдя к Маре, не огладила её голову крылом:

– Спи! Утро вечера мудренее.

Повинуясь магии девы-птицы, Мара закрыла глаза и заснула…

Глава 8

– Мара! Марушка, где же ты? Жива ли? – раскачиваясь на кровати, причитала Любава. Она сжимала в руке записку, которую потеряла Мара, когда сбегала. – Род наш единый! Ты и в поле, и в доме, во пути и во дороге, в небесах и на земле, защити Марушку нашу! От худого, от лихого и от злого сбереги, и целёхонькой домой вороти… – снова и снова повторяла она.

Дядька Васил сидел рядом. Поглаживая Любаву по спине, как мог, утешал её:

– Любавушка! Ты, чай, знаешь, что она важна для Рода нашего! А потому не позволит он сгинуть нашей Марушке. Обережёт её и сохранит.

Но Любава его как будто не слышала, продолжала причитать:

– Предки наши, дайте Марушке защиту и опору… Услышьте меня!

– Да как же не услышат? – теребил ухо дядька Васил. – Услышат! Как пить дать, услышат! Идём почивать, Любава моя, поздно уже.

– Да при таком-то горе разве глазоньки сомкнутся?! – с глубоким вздохом и с болью в сердце возражала Любава.

Мара было кинулась к ним сказать: «Вот, мол, я здесь! Не убивайтесь так! Всё хорошо со мной!», а пред нею возникла Долина Грёз. На поляне гуляла тихая и безмятежная бурёнка.

Но тут появился плотный молочно-белый туман, поглотивший все звуки, окутал Мару и перенёс её в пещеру, где было темно и сыро. Высокие своды пещеры были как будто разрушены и лежали глыбами у ног Мары. Магическая жилка её реагировала остро, ощущая в окружающей темноте опасность.

Маре стало больно и горько, как будто кто-то дорогой в этой пещере потерялся. Её сердечко забилось пойманной птицей, заколотилось. По щекам потекли слёзы. Маре стало трудно дышать. Она громко всхлипнула и проснулась.

Сарка от резкого звука встрепенулась и заворковала:

– Мара, Марушка, ты чего? Чего рыдаешь-то? Что случилось?

Мара огляделась по сторонам, не сразу поняла, где она. Увидев Сарку, выдохнула:

– Я во сне дом увидала…

– И что во сне-то? Что-то страшное приснилось, коли рыдаешь? – Сарка тут же слетела с обода.

– Да нянька с дядькой Василом убиваются, ищут меня, – Мара замолчала.

– Всё уладится! – успокоила девушку Сарка. – Ты верь!

Мара, покачиваясь вслед убаюкивающему голосу Сарки, закрыла глаза, и вновь перед нею появился туман. Мара встряхнула голову и спросила:

– А к чему во сне туман видится?

Сарка погладила девушку по плечу и глянув нежно в глаза Маре ответила:

– Туман? Ты тайну хочешь раскрыть, а сама сомневаешься. Не то – в своих силах, не то – в чужих…

– Да ничего я не сомневаюсь! – горячо возразила Мара, уклоняясь от поглаживаний девы-птицы. – Просто не знаю, как. Рогнар, вон, обещал, что сводит меня в пещеру, где книги тайные хранятся. В одной из книг путь описан к Древу Жизни. Я туда хотела пойти, и там всё расспросить про тятю. А оно вон как вышло… – Мара замолчала.

Сарка неторопливо вернулась к ободу и отвязала красную ленту.

– Присядь вот сюда! – указывая на табуреточку, сказала дева-птица. – Я волосы твои соберу. Ишь, как растрепались после сна. Сразу видно, неспокойно спала. Оглажу их рукою и сниму с тебя тревогу да печаль. Миру открою твои ушки и взор. И ты найдёшь решение.

Хотя Мара и сама могла прибрать свои волосы, но перечить не стала, а послушно присела на указанное место и подставила голову Сарке.

Расчёсывая волосы, дева-птица приговаривала: – Так ты лучше будешь слышать голоса птиц, зверей, и даже трав…

Мара сидела не шевелясь, голову держала ровно, как учила её нянька, когда заплетала её маленькой.

– А о чём именно хочешь расспросить мудрецов Древа Жизни? – спросила Сарка, затягивая вплетённую ленту в косу.

– Хочу узнать, где тятя, и что с ним случилось!

– Ну, на этот вопрос и я тебе помогу получить ответ. Вернее, не я, а хрустальный шар.

– Как?! У тебя есть хрустальный шар? – От любопытства Мара чуть не подскочила. Коса её дёрнулась в руках у Сарки и сильно натянулась.

– А как не быть? Вон в шкафу стоит. – Сарка ослабила косу и, завязав ленту в бант, направилась к шкафу.

Мара заворожённо следила за каждым шагом Сарки. Вот она подходит к огромному, внушающему трепет своими размерами, шкафу. Вот раскрываются красивые расписные дверцы с изысканными ручками, будто открывается тайное место магических вещей…

– Сарка! Ты спросишь шар про тятю? – затаив дыхание прошептала Мара.

– Нет уж, изволь сама! – улыбнулась Сарка.

– Но ведь он мне не покажет! – засомневалась Мара. – Тятя говорил, что магические вещи служат только своему хозяину.

– Шар мой особенный. Он показывает судьбу только того, кто его спрашивает и только тому, кто с чистым сердцем, – улыбнулась Сарка.

– В нашем роду тоже был шар. Но когда мы сбегали от ариманов, он исчез, и до сих пор неизвестно, где находится. Может разбился, когда родители из деревни бежали. Или украл кто… А я его и вовсе не видала.

– Ох уж эти ариманы! Ну, ничего-ничего… Настанет день, и закончится их время!

– Правда?

– Так и будет! – подтвердила Сарка.

– Да будет так! – как заклинание повторила Мара и спросила: – Сарка, а я смогу у шара всё-всё расспросить? И правильно понять его?

– Не попробуешь, не узнаешь! Но кой-чему я тебя подучу.

– Ой, как здорово! Спасибо тебе, Сарочка! – Мара, улыбнувшись, смутилась. – Ничего, что я так тебя назвала?

Дева-птица доброжелательно улыбнулась в ответ.

– Может стать помехой твоё неспокойствие и тревога о тяте. Ведь задавая вопросы шару, необходимо держать ум свободным и чистым. Можно, конечно, и обряд исполнить, чтобы успокоить тебя. Но, если честно, меня утомляют все эти обряды. Думаю, ты и без них справишься.

– Да! Я смогу! Я всё сделаю! – с трепетом ожидая, когда Сарка достанет шар, поспешила заверить Мара.

– Слушай и не перебивай! – строго одёрнула её дева-птица. – Чтобы получить нужные ответы, вопросы необходимо задавать правильно. Ведь именно ими мы приоткрываем дверь в неизвестное. Но вначале спроси, желает ли магический шар ответить на твой вопрос. После того, как получишь согласие…

– Но как я это пойму?

– Поймёшь! Не перебивай, говорю, слушай! Верно заданный вопрос содержит половину ответа. Вопрос должен быть коротким, понятным и простым. Да и не смешивай все вопросы в кучу, где тятя, и как его найти. Вопрос должен быть один, конкретный, и, по существу. Прежде чем спросить, обдумай хорошенько, успокойся, отбрось посторонние мысли, направь свои чувства туда – к тому, о ком ты хочешь узнать и, ничего не придумывая, смотри в шар. Поняла?

Мара теребила вплетённую в косу красную ленту.

– Да, кажись, поняла, – тихо ответила она.

Сарка удовлетворённо кивнула, повернулась и достала из шкафа шар. Она взяла хрустальный шар за подставку – круглый серебряный обод с геометрическим узором, непрерывной лентой опоясывающий шар. По нижнему краю обода располагались четыре ножки, напоминающие волчьи лапы.

Поставив магический шар на стол, Сарка сказала:

– Смотри спокойно, задай свой вопрос, а потом настройся, на то, что связывает тебя с твоим тятей.

С трепетом проведя рукой над шаром, Мара спросила:

– Хрустальный шар! У меня есть к тебе вопрос. Ответишь ли ты на него? – И, замерев от волнения, стала ожидать ответа.

Прозрачный, как слеза, шар вдруг заиграл радугой. – Это знак согласия! – догадалась Мара, и тихо прошептала: – Что случилось с папенькой в пещере? – и уставилась в шар.

Шар сверкнул радужными красками и погас, вновь став прозрачно-чистым. Постепенно магический шар стал затягиваться белой дымкой, и вскоре весь был наполнен густым белым туманом.

Мара насторожилась. Подобный туман она только что видела во сне. Но, вспомнив слова Сарки про сомнения, Мара упрямо поджала губы и зашептала про себя: «Я хочу знать, что с папенькой! Какой бы ни была правда, я хочу её знать!»

Туман, словно услышав её, стал рассеиваться. Вскоре появилась картинка.

Вот её тятя и старцы спешиваются около большого грота в горе, привязывают коней к сухому дереву. Становятся в круг, обнимая друг друга за плечи, стоят минуту. Потом одновременно опускают руки и идут к входу в пещеру. Первым в пещеру входит Велебор, за ним – старцы.

Картинка в точности повторяла ту, что видела Мара перед уходом папеньки. Она хорошо помнила, что в её видении свод в пещере обвалился. От страха увидеть это вновь Мара чуть не закрыла глаза. Картинка тут же стала исчезать. Небо в куполе шара замерцало разными красками и потемнело, появилась кромешная темнота.

Мара замерла, боясь пошевелиться, её тело будто одеревенело.

«Когда в мыслях нет ни тени сомнений, а лишь одна спокойная решимость, тогда невозможное становится возможным», – услышала она голос отца.

Мара успокоилась, легонько пошевелилась и продолжила всматриваться в шар. Шар снова просветлел. Проступило изображение. Мара увидела настолько чёткую картинку, будто она была там в пещере.

Сразу у входа, по правую руку от Велебора, находилось углубление в стене, где торчал камень, похожий на рычаг. За него-то и ухватился Велебор. И, о, чудо! Стены стали разъезжаться в разные стороны. Открылся алтарь.

Мара всё пристальнее сверлила взглядом шар, а биение её сердца становилось всё сильнее и сильнее. Потому как этого раньше она не видела.

В центре алтаря на возвышении, находился кристалл, от него исходил сияющий свет. Велебор подошёл к кристаллу и осторожно взял его. Сияние прекратилось, и в алтаре стало серо и сумрачно.

Из глубины пещеры, от серой стены, той, что была похожа на движущийся дым, стали появляться люди в чёрных одеждах с закрытыми лицами, окружая старцев и Велебора. Велебор спрятал кристалл за пазуху.

Мара часто видела отца с дядькой Василом за тренировкой военного искусства. И сейчас она поняла, что он готов броситься в бой, но медлил – они о чём-то спорили с пришельцами. Жалко, не было слышно, о чём.

Прошла минута, вторая, третья. Казалось, все движения прекратились, и шар застыл в оцепенении… Но вдруг длиннобородый старец выдернул из вершины своего посоха маленький наконечник, и тут же из навершия, как молния, вылетел луч света и ударился о стены. В скале появилась трещина, и камни посыпались прямо на людей в чёрном.

Мара инстинктивно сжалась. Но увидев, что под камнепадом оказались ариманы, а не тятя со старцами, обрадовалась. Она готова была уже сейчас бежать и разгребать завал.

Мара кинулась к Сарке.

– Сарка, ты видала?! Они живы! Живы! Вот только, где же эта пещера? – запричитала Мара.

Сарка приобняла её и тихо сказала:

– Не спеши! Смотри, шар ещё что-то хочет показать тебе, будь внимательнее.

Успокоившись, Мара вновь стала всматриваться в шар. Постепенно пыль начала оседать, и в прозрачном шаре проявилось мужское безмятежное лицо. Мара наклонилась, чтобы поближе разглядеть его.

– Да это же тот наглец из корчмы! – воскликнула она.

Сарка приблизилась к шару. Широко раскрыв глаза, она удивлённо произнесла:

– Далемир?

– Кто? – переспросила Мара. – Какой такой Далемир?

– Мара, успокойся! – снова прервала её Сарка. – Смотри в шар, пока он не погаснет. Вдруг ещё что покажет.

Девушки затаили дыхание в ожидании, готовые встретиться с неизвестным. Но шар немного померцал, а потом, погас.

Мара повернулась к Сарке, и вопросы посыпались из неё:

– Откуда ты знаешь этого Далемира? Он что, напал на моего тятю? Кто он такой?

– Успокойся! – резко оборвала её дева-птица. – Мы видели лишь только то, что видели! Вот и всё! А вот почему шар показал его тебе, нам предстоит выяснить.

– Да уж, конечно, придётся! Но как? – проговорила Мара.

– Очень просто! Это мой хороший знакомый. Думаю, он не стал бы вредить никому. Да и одет он был не как ариман, совсем по-другому. Неужели ты не заметила? Те люди все в чёрном были… Эх, возможно, главного ты и не увидела! Говорила же, просто смотри и всё! А теперь вот стоишь и придумываешь! – ворчала Сарка, ставя шар на место.

– Ничего я не придумываю! – горячо возразила Мара. – Далемир был там! Я уверена! Нужно узнать, что он там делал! И – где эта пещера. И нужно позвать людей, чтобы разгрести завал и вызволить тятю!

На возмущенье Мары Сарка никак не прореагировала. Она молча достала скатерть-самобранку и направилась к столу, будто ничего такого не произошло.

– Нам сейчас с тобой, первым делом, нужно подкрепиться, – проговорила она.

– Первым делом нужно с Далемиром встретиться! – не успокаивалась Мара.

– Хватит разговоры разговаривать! Покушаем, и решим, что да как, – стояла на своём Сарка.

– И решать тут нечего! Идти надо к Далемиру, и немедленно! А если ты не желаешь, так я знаю где его искать! – почти перешла на крик Мара, и добавила уже тише: – А есть я не хочу.

– Тю! Вот те на! Не хочет она! А как же ты силы восстановишь? Ступай вон шкуры на место прибери. Вон там умывальник… – будто не замечая Мариного бунта, говорила Сарка. – Буду тебя совершенствовать. Теперь ты моя ученица, и чтобы ни происходило, тебе следует слушаться меня. Ты ещё дитя неразумное, будешь уму-разуму набираться! – Сарка наставила на Мару указательный палец.

Мара фыркнула, демонстративно свернула шкуры и кинула их в сундук.

– Говорю же, есть я не буду! – И, направившись к дверям, выкрикнула: – Я к Далемиру! – хлопнув дверью, она скрылась.

Мара присела на небольшой пень и задумалась. Места были незнакомые. В какой стороне корчма, она не знала. И там ли сейчас Далемир, она тоже не знала, но надеялась, что там.

«В крайнем случае я подожду его в корчме», – думала Мара, оглядываясь по сторонам.

Вокруг щебетали птицы. Вспомнилась птичка, которая прилетала к ней в шалаш. Следом вспомнилась мати, – то, как она любила повторять: «Девочка моя любимая, верь в себя! Сердцем слушай свою интуицию, следуй ей, и у тебя всё получится».

Мару будто кто толкнул в спину. Она поднялась, огляделась по сторонам. Никого не было, лишь слышалось щебетание птиц.

«Паниковать и бояться здесь категорически воспрещается! Думай, Мара, думай, в каком направлении двигаться, чтобы попасть в корчму?»

Неожиданно птицы затихли, а потом вспорхнули, и Мара услышала голоса.

Первым порывом было бежать к людям, но что-то в душе сопротивлялось этому решению. А потому Мара, не медля ни минуты, скрылась в ближайших кустах. И уже оттуда увидела Рогнара и псоглавца Абуха – того самого, из корчмы.

От неожиданности она чуть не вскрикнула, но вовремя спохватилась и прикусила руку.

Вскоре они приблизились достаточно, чтобы Мара услышала, о чём говорят.

– Погоди горячиться! – убеждал Рогнар Абуха. – Ну зачем тебе Сарку силой брать? Давай что-нибудь хитрое придумаем!

– Да она в два счёта распознает все твои хитрости, и близко к себе не подпустит! – возражал псоглавец. – Ты же знаешь, я уже много лет мечтаю поймать Птицу Счастья. Не поможешь, так и не надо! Я сам недавно заговор раздобыл. С ним я смогу с ней справиться.

– Простое произношение заговора тебе не гарантирует её чудесного появления и благостного к тебе расположения. – Рогнар рассмеялся.

– Ничего, как-нибудь справлюсь! – стоял на своём Абух. – А вот как ты, Рогнар, без меня своё дельце провернёшь, большой вопрос!

Они прошли мимо.

Мара крадучись последовала за ними. Её движения были лёгкими, почти невесомыми, она чувствовала окружающий мир всем своим телом, от кончиков пальцев до луковиц волос. Мысленно просила саму матушку-природу оберегать и направлять её. Листва укрывала её от посторонних глаз, а щебетание птиц приглушало её шаги по траве.

Наконец Абух и Рогнар вышли на тропинку и остановились. Чуть в стороне от тропинки, за кустарником, виднелась огромная башня с прилепленными к ней с разных сторон двумя башенками с круглыми окнами. Из-за кустарника доносился шум реки, заглушая разговор Рогнара с Абухом.

Кудесник и псоглавец стояли недолго. Потом Абух попрощался и пошёл в сторону башни, а Рогнар резко развернулся и направился по тропинке в противоположную сторону. Он был зол и раздражён.

Мара чуть замешкалась, раздумывая, за кем же ей проследить дальше. Решив, что важнее будет следовать за Рогнаром, проворной мышкой юркнула за ним.

Неожиданно Рогнар глянул в небо и пробормотал:

– На ловца и зверь бежит!

Мара тоже подняла голову и увидела, как с неба пикирует Сарка.

Не успела Сарка коснуться земли, как с тревогой в голосе крикнула Рогнару:

– Ты видел Мару?

Глава 9

Видя, как дева-птица спускается к Рогнару, первым порывом Мары было выбежать и предупредить Сарку, но что-то удержало её.

«Пока не следует себя выдавать, – подумала она. – Они ведь давно друг друга знают, и, вроде бы, Рогнар защищал её перед Абухом. Может быть, всё ещё обойдётся?» – успокаивала себя Мара.

Притаившись, она стала наблюдать за происходящим, готовая в любой момент, накинуться на Рогнара, если потребуется защитить Сарку.

– Дак она же с тобой осталась… – Рогнар прикрыл рукой довольную улыбку и спросил: – Что там у вас произошло?

Сарка оглядывалась по сторонам и не увидела его ухмылку.

– Ушла! – сухо ответила она.

– Как ушла? Куда? Вот и доверяй тебе ценного человека! – встревожился кудесник.

Сарка молча глянула на Рогнара.

Тот почесал затылок и протянул:

– Да… Девица ещё та! И куда она могла направиться?

– Ума не приложу, – промолвила Сарка, утаив главное.

– Да уж, ума она не приложит! – Рогнар смерил взглядом Сарку. – Видимо некуда его прикладывать…

Сарка зыркнула на него испепеляющим взглядом.

Рогнар виновато опустил голову и тихо спросил:

– Где ж её искать-то теперь? А не ровён час, Абух на неё наткнётся… А он жуть как любит такие диковины собирать!

От услышанного у Мары мурашки пробежали по телу.

– Рогнар, чего ты сразу о худом! – прикрикнула Сарка.

– Ну да ладно, идем к тебе! Может, она давно вернулась… А если нет, тогда уже будем думать, где искать это чудо, – предложил Рогнар.

– Может и так… Вдруг и впрямь вернулась, – согласилась дева-птица.

И они пошли по тропинке к дому Сарки.

«Надо было сразу показаться, а теперь неудобно, – думала Мара бесшумно двигаясь за Саркой и Рогнаром. – Получается, будто слежу».

Был момент, когда Мара собиралась выйти из укрытия, но её тело сжалось так, что она едва могла идти. Недоумевая, Мара присела на корточки, чтобы перевести дыхание.

Между тем Сарка и Рогнар подошли к дому девы-птицы, и она открыла дверь.

«Дождусь, когда Сарка останется одна, и тогда всё расскажу ей о заговоре псоглавца с Рогнаром!» – подумала Мара.

Нашла удобное местечко, чтобы видно было дверь, но вышедшему из дома не было видно её, присела и стала ждать.

Ждать пришлось долго.

От перенесённых переживаний и усталости Мару клонило в сон. Она старательно сопротивлялась сну, но сама не заметила, как задремала.

Во сне она видела себя маленькой девочкой лет пяти и тятю с мати. Тятя поднимал её высоко над своею головою и кружил. И они все радостно смеялись.

Когда Мара очнулась, то не могла понять, сколько прошло времени. Подождав немного, она осторожно пошла, к дому Сарки. Мара боясь, что столкнётся с Рогнаром, придумывала, чего бы сказать…

С трепетом открыла дверь. В доме никого не было.

«Куда же они подевались?» – подумала Мара и тихо кликнула:

– Сарка…

Но никто не отозвался.

«Думай, Мара! Думай!» – повторяла она сама себе, присев на сундук и глядя на обруч.

Увидев ленты на обруче, Мара поднялась.

«Мне нужно к древеснице… Древесница всё в лесу знает!» – решила Мара и, отвязав ленту от обруча, направилась прямиком к трёхствольной корявой берёзе.

Мара быстро нашла нужную поляну. Увидев трёхствольную берёзу, сразу же бросилась к ней, повязала ленточку и поклонилась:

– Здравствуй, милая древесница, вот я ленточку для тебя принесла.

Но древесница не появилась.

«Что же делать? – совсем расстроилась Мара. – Неужто лесная дева не появится? Вдруг Сарке помощь требуется, а мне и спросить не у кого.»

И тут позади неё раздался журчащий голос:

– Ой, какая красивая ленточка!

– Древесница, ты пришла! – подскочила Мара. – Ах, как я рада, как я рада! У меня… Сарка…

– Да знаю я, знаю! – остановила её лесная дева и погладила привязанную Марой ленточку. – Беги к башне. Там встретишь того, кто тебе нужен, и возможно, ещё успеешь помочь Сарке.

– А что с Саркой? – с тревогой спросила Мара.

Древесница глянула на Мару и повторила:

– Беги к башне. Торопись, Мара. Там всё узнаешь.

Мара низко поклонилась древеснице и, ни минуты немедля, рванула к башне Абуха. Благо, она уже знала где искать.

Выбежав на знакомую ей тропинку, она заметила Рогнара и сразу же юркнула в кусты.

Рогнар шёл, опустив плечи, волосы и борода его были растрёпаны. Шёл, не спеша, и сам с собою негромко разговаривал:

– Поглядим-поглядим, как он наш уговор исполнит. – Рогнар остановился и глубоко вздохнул… – Не хотел я, чтобы такое с Саркой приключилось! Ну вот зачем она так со мной, а? – пригладив рукою волосы и бороду, продолжил рассуждать: – Хорошо, что у псоглавца птичий платок оказался! Если бы не он, то её пронзительный крик разорвал бы нас в клочья. – Рогнар неловко втянул голову в плечи и промямлил: – Бедная моя Сарка! Сидит теперь в клетке. А ведь могло бы всё быть иначе… Эх! Может, зря я согласился подыграть этому олуху Абуху?! И без него, возможно, мог бы обойтись… Бедная моя Сарка!

Мара, сидя в кустах, замерла и прижалась почти к самой земле. Сердце её сильно колотилось. Она сжимала кулаки, глядя на уходящего Рогнара. Ей так хотелось накинуться на кудесника и порвать этого предателя на мелкие кусочки! Но, увы. Сил у неё таких пока не было, и она молча смотрела ему вслед, всё сильнее и сильнее сжимая кулаки…

Когда Рогнар скрылся, Мара опомнилась. «Чего это я тут стою?! Сарка в беде! Абух её в башне в клетке заточил, а я стою как вкопанная!», – и Мара кинулась бежать со всех ног, спасать деву-птицу.

Подбегая к башне, Мара остановилась, осмотрелась вокруг. Прячась за кустарником, который окружал башню, Мара стала внимательно осматривать стены.

Огромная каменная башня одной своей стороной плотно прилегала к скале, а с другой её стороны текла быстрая и шумная река. На самой верхушке виднелись две полукруглые башенки с круглыми окнами. Одна башенка «смотрела» на тропинку, по которой пришла Мара, а другая свисала над рекой так, что казалось, будто бы она висит в воздухе. Подойдя поближе к башне, внизу у её основания Мара, увидела большую дубовую дверь. Именно к этой двери и вела тропинка, и этой дверью, видимо, и пользовался Абух.

«Прямо сейчас войти через дверь опасно. Вдруг на Абуха натолкнусь. Надобно искать другой вход. Или подождать чуток? Когда псоглавец уйдёт, можно будет и через дверь попасть в башню», – думала Мара стараясь незаметно осматривать башню кругом, и выбирая местечко, где бы ей спрятаться и выждать нужный момент.

«Наверное, тут может быть потаённая лазейка, чтобы попасть внутрь», – подумала она, ощущая, как магическая жилка усиливается и подталкивает её в нужном направлении в сторону, где башня плотно прилегала к скале. Внезапно взгляд Мары упал на маленькую кудрявую рябинку, та покачивала ветками, словно звала её к себе.

– Какая красавица! – промолвила Мара, и едва она подошла к деревцу, как ей открылась широкая трещина между стеной башни и скалой.

– Ого, да здесь почти вход! Спасибо тебе за подсказку, моя милая рябинушка! – обрадовалась Мара. Поклонившись дереву, она стала быстро пробираться к трещине.

Сделав неловкое движение Мара, оступилась на камне, отчего не удержалась и упала. Посыпались камни. Раздался грохот. Мара замерла, прислушиваясь. Камни отгремели, и всё стихло. Только речка продолжала журчать.

Мара погладила ушибленную ногу и проговорила:

– Экая я неумеха! Хорошо, что нога цела осталась!

Но оставаться на виду было опасно, и Мара решила проверить трещину. Заодно узнать, —может, трещина сквозная, и приведёт её в башню.

Она встала и спокойно протиснулась в щель.

Трещина не была сквозной. Она привела в небольшую пещеру. Там было довольно просторно, сухо, но очень сумрачно.

Мара присела на один из камней, что находился рядом у входа, стала внимательно всматриваться вглубь пещеры.

– Тихо-то как… Где же сейчас Абух? – прошептала она сама себе.

– Внутри башни, где же ему ещё быть! – неожиданно донеслось из дальнего угла.

Мара испуганно подскочила:

– Кто здесь?

– Друг Сарки. Она подала мне сигнал, что в опасности, я и примчался, но, к сожалению, не успел.

Мара уже готова была бежать, но услышав, что это друг Сарки, немного успокоилась.

– Какой такой друг? – спросила она на всякий случай.

– А ты, девица, сюда зачем пришла? И где твой попутчик-кудесник? – с подозрением поинтересовался голос.

– А тебе что за дело? А ну-ка выходи! Чего ты там прячешься?

Из глубины пещеры послышался сдержанный смешок:

– Ты глянь, какая она смелая!

– Чего это тебя так насмешило? Сидишь тут, смеёшься! Понятно, почему не успел помочь Сарке! Тоже мне смельчак! – возмутилась Мара. – А ну выходи!

Из тёмного угла показалась тень, а потом вышел юноша, тот самый, что дразнил её в корчме, Далемир.

Увидев его, Мара растерялась и непроизвольно произнесла:

– Ничего себе! Это ж надо! Вот так неожиданность! Я же тебя в корчме искать хотела. А ты тута…

В голове у Мары пронеслась куча эмоций и чувств. Она ясно вспомнила, как он гримасничал ей в корчме. Вспомнила картинку из магического шара, как он крутится у пещеры.

Подозрение с новой силой нахлынуло на Мару:

– А ну рассказывай, зачем ты в тайную пещеру ходил? Зачем старцам и тяте в пещере вредил? С ариманами знаешься? Да?!

Далемир даже отшатнулся от неё:

– Да кто ты такая?! Где твой друг кудесник? Видел я его с Абухом. Это он Сарку продал Абуху! И ты с ним заодно?! – Далемир подошёл почти вплотную к Маре. – Сарке пришла вредить? А ну сознавайся!

– Что ты такое говоришь?! – Мара замахала руками. – Я помочь Сарке прибежала, а кудесник мне не друг вовсе, понятно тебе! – выпалила она на одном дыхании. – Не подходи близко! Говори, что ты делал в тайной пещере? Ты связан с ариманами? И где мой тятя?

Мара кинулась к Далемиру. От неловкого движения подвёрнутую ногу пронзила острая боль. Лицо Мары перекосилось.

Далемир не дал упасть Маре. Он успел подхватить её и усадил на камень.

– Что с тобой? – взволнованно спросил он.

– Нога… – всхлипнула Мара. – Ушибла, когда сюда пробиралась.

– Дай посмотрю! – Далемир отодвинул руку Мары от ушибленной щиколотки. Аккуратно ощупав лодыжку, он произнёс: – Ничего страшного, цела твоя нога! Я там у входа травку нужную видел, сейчас привяжу, и всё пройдёт. Посиди тут тихо, я сейчас.

Мара хотела остановить Далемира, но не успела. Он ловко протиснулся в щель и уже через несколько минут привязывал своим шейным платком к ушибленному месту широкий лист подорожника. При этом что-то нашёптывал.

Мара пыталась разобрать что, но не поняла ни слова.

– Посиди пока, – сказал Далемир, закрепив повязку. – Постарайся не шевелить ногой.

Мара с удивлением смотрела на привязанный платок и чувствовала, как стихает боль. Нет, она не удивилась магии, – и тятя, и нянька лечили и её, и других страждущих. Просто эта магия для неё была незнакомая.

– А ты что, целитель будешь? – с интересом спросила Мара.

– В какой-то мере, да! – ответил Далемир. – А ты точно не служишь кудеснику?

– Ты что?! Я же уже тебе ответила! – обиделась Мара. – А ты, часом, не ариманам служишь? – подозрительно спросила она.

– Да я этих ариманов на одну ладошку положу, другой прихлопну! – вытянув руки и хлопнув, продемонстрировал Далемир так, что Мара улыбнулась.

– Ну что, давай знакомиться? Моё имя Далемир. Я из Перозы. А ты чьих будешь и откуда?

Мара настороженно посмотрела на Далемира. Она отлично знала, что ариманы охотятся на детей волхвов, а Далемиру она, всё-таки, пока не доверяла. Но не представиться она не могла.

– Мара, дочь Велебора, из Сваргии.

– А Сваргия – это где? – удивился Далемир.

– В наземном мире, – со вздохом ответила Мара.

– А сюда ты как попала? – спросил Далемир, нисколько не удивившись словам Мары о наземном мире. – И Сарку откуда знаешь?

Мара смотрела на него, желая понять, можно ли ему доверять? Слишком много он знает и умеет! Чтобы скрыть сомнения, она решила сесть поудобнее и подтянула ушибленную ногу. На удивление боли она почти не ощутила.

– Не шевели! Ещё рано! – предупредил её Далемир. – А то возись потом с вами двумя. А мне, чтобы освободить Сарку, помощница нужна, а не калека… – стараясь шутить, говорил Далемир.

Располагающая улыбка юноши и его забота успокоили Мару. Она помолчала немного и решила немного рассказать ему о себе, чтобы потом расспросить его про тятю.

– Когда я узнала, что тятю со старейшинами в пещере засыпало, я сама не своя была от таковой новости! Дабы успокоится, побежала на свою поляну, споткнулась, и покатилась кубарем. Пока падала, очи прикрыла, а когда открыла, то уже в мире чужом оказалась. Вскоре встретила кудесника Рогнара. Он-то и поведал мне, где нахожусь. В корчму отвёл, накормил. Вначале мне он добрым и надежным казался, обещал в тайную пещеру сводить, книги стародавние показать. А сам тайком чуть из меня всю жилку чародейскую не исторг…

Мара осеклась. Сама не приметила, как промолвила о жилке чародейской. А вдруг Далемир и в правду ариманам служит? Но Далемир не обратил внимания на заминку Мары.

– Ну чего ты замолчала, продолжай! – попросил он.

Мара поморщила лоб и продолжила:

– Ну так вот. Потом мы с кудесником по грибы и ягоды пошли. Там я с Саркой и познакомилась. Пошли к Сарке в гости, и она меня у себя оставила. В магический шар мне дала посмотреть, и в нём я тебя в тайной пещере и увидала… Собственно, мы из-за тебя и… – «поссорились», – хотела сказать Мара, но промолчала.

– Из-за меня что? – переспросил Далемир.

– Да так, не из-за чего, – съёжившись, ответила она. – Я пошла тебя в корчме искать, чтобы расспросить, что там в пещере случилось. А Сарка дома осталась. Пока я тебя искала, тут такое с Саркой и приключилось. Вот и всё.

Решив более ничего ему не рассказывать, Мара спросила:

– А где ты был, когда Сарку схватили?

– В той самой пещере и был. Где ты меня в шаре видела.

У Мары аж дух захватило от такого прямого ответа.

– А что ты там делал? – тут же спросила она.

– Вещицу одну хотел найти… – уклончиво ответил Далемир.

– А что за вещица? – настойчиво расспрашивала Мара.

– Да так, кристалл один, – непринуждённо ответил Далемир.

Мара сразу поняла, о каком кристалле идёт речь. Она знала, что он особенный. За ним охотились ариманы. И тятя со старцами отправились, чтобы спрятать этот кристалл от ариманов. Но вот зачем он нужен был ещё и Далемиру?

– И что, нашёл? – с вызовом спросила Мара.

– Нет, не нашёл! – с сожалением ответил Далемир.

«Ну так, оно и понятно, кристалл у папеньки со старцами! Значит, когда Далемир пришёл в пещеру, их там уже не было!» – немного успокоившись, подумала Мара.

Всё-таки, Далемир тут ни причём. Но оставался вопрос: где тятя со старцами теперь?

Однако, следующий вопрос Далемира вновь пробудил сомнения.

– Ты говорила, что в магический шар смотрела. Думаю, ты наверняка видела этот кристалл, и куда он девался? Так ведь? – спросил её Далемир.

Мара немного замешкалась, а потом быстро ответила:

– Я не разглядела. Там камни посыпались… А потом я тебя увидала у пещеры. Расскажи всё, что ты видел, – попросила она.

Далемир, доверившись Маре, начал рассказывать:

– Когда я добрался до места, то обнаружил, что вход завален грудой камней. Начал разбирать завал. Камни были тяжёлые, поддавались с трудом, но мне всё-таки удалось пробраться внутрь. Но увы, зря. Оказалось, что алтарь разрушен и кристалла нет.

Мара с нетерпением спросила:

– Но кто-нибудь там был?

– Никого! Ни живых, ни мёртвых, ни кристалла… – Я искал повсюду, обшарил каждый угол, надеясь на чудо, но тщетно…

– Как так?! А ариманы? Я же видела… на них камни попадали! Они там должны быть! – Мара уставилась на Далемира в ожидании объяснений, как будто это он куда-то девал раздавленные камнями тела ариманов.

– Откуда мне знать? – удивился Далемир. – Говорю, как было, лишь пыль и обломки камней. Все мои надежды, все мои усилия – прахом. Понимаешь? Все!

Глава 10

Мара слушала, Далемира, и взгляд её был полон непонимания.

Далемир, заметив это, замолчал.

Мара опустила голову и тихо сказала:

– Мой тятя и старцы были в этой пещере! Они пропали там, и нет от них никаких известий.

– Мне жаль, – с сочувствием ответил Далемир. – Но в пещере действительно никого не было. Лишь яркий луч света исходил от стены. Он был таким ярким, что, когда я на него смотрел, он слепил меня. Я подумал, а вдруг там кристалл? Ну и сразу направился туда. Иду, вдруг слышу, как меня Сарка зовёт. Даже внутри всё замерло! Шагнул в свет, а через мгновение оказался здесь у реки. Ты только представь, я ведь никак не ожидал, что окажусь невесть где, да ещё увижу, как псоглавец несёт в башню обездвиженную Сарку, заворачивая её в птичий платок. Я даже чуть не окаменел от увиденного. Вначале подумал, что это мерещится мне, а когда сообразил, что к чему, кинулся, да уже поздно было.

– Это как так получилось, что свет перенёс тебя сюда? – удивилась Мара.

– Сам не понимаю. Видимо, кто-то открыл портал прямо перед моим приходом. А закрыться он не успел. Но вот почему портал перенёс меня именно сюда, я не знаю. Может, Абух имеет отношение к этому порталу? Хотя в тот момент он был занят Саркой. Или он связан с теми, кто открыл… – размышлял вслух Далемир.

Но Мара его не слушала. Её мысли побежали по своему пути.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.