# Игра в Оно

Анастасия Завитушка

Ника и её подруга просто обожают играть по мотивам известных книг и фильмов. Но казалось бы безобидная игра чуть было не привела к трагедии. На некоторое время они теряют из виду младшую сестру Ники, за которой ей велено было следить.

## 1

> Двоюродному дедушке Ледовскому Леониду Максимовичу, ушедшему на фронт в восемнадцатилетнем возрасте, но так и невернувшимуся домой.


– Я же тебе сказала никуда не убегать! – разъярено бросила Ника своей пятилетней неугомонной младшей сестре. Маша, та самая неугомонная младшая сестра, надула щёки, предварительно показав Нике язык, скрестила маленькие ручки на груди (несмотря на то что в одной руке крепко сжимала любимую уже повидавшую виды куклу барби) и стала похожа на обиженного краснощёкого гнома. – А то больше не возьму тебя с собой гулять! – для пущей убедительности всё-таки пригрозила Ника.

– Да, а если не будешь слушаться старшую сестру, то тебя утащит злой клоун прямо в ту большую чёрную трубу, – на выручку Нике подоспела верная подруга Светик.

Маленькая темноволосая девчушка посмотрела на водосбрасывающий коллектор, внутри которого мог пройтись и слон. В больших голубых глазах отразился первобытный страх, и девочка боязливо отошла подальше, прижав куклу с запутанными волосами к груди.

Огромная труба диаметром метра три действительно была жуткой и внушала ужас, к тому же источала нестерпимую зловонию. Даже сами девочки ненадолго застыли, глядя в это непроглядное чёрное око из какого-то другого потустороннего мира, прям как из Кинговских историй. Ника даже не заметила, как сестра спряталась у неё за спиной.

Так уж вышло, что девочки жили рядом с этим местом. Здесь вам и речка, в которую собственно говоря и сбрасываются все зловонные отходы от городской бани, здесь вам и мост на другую сторону города, а ещё железобетонный водосбрасывающий коллектор. И всё это рядом с домом. Красота!

Поэтому местные дети уже с детских лет осваивают близ прилегающую территорию и практически не боятся никаких труб, идущих из-под земли, а находят для этого интересные затейливые игры.

Ника и не заметила, как дотронулась до своего кулона на груди в форме капельки. Такой же был и у Светика. Пурпурные кулоны из янтаря они купили в одной лавке всяких всячин и подарили другу дружке в знак дружбы ещё год назад.

Сегодня девочки играли в игру, которую сами и придумали, насмотревшись фильмов про «Оно», где под славным городком Дерри жил злой клоун по имени Пеннивайз. Ну вы наверняка знаете эту историю.

Девочки переглянулись. Из-за, вечно убегающей то в кусты то под мост, Маши, их интересная игра чуть было не расстроилась, но былой задор быстро вернулся.

– Давай, как будто ты увидела там Джорджи, – предложила Светик с горящим взором.

В прошлом году они точно так же играли в Гарри Поттера. Ника играла за Гарри, потому что он был ближе всего ей по духу, а Светик Гермиону. И между ними была любовь, а не дружба. Правда коллектор в этом никакого участия не принимал.

– Почему я? – замешкавшись спросила Ника, интуитивно нащупав плечи сестры за спиной. Как и свойственно всем детям, Маша слишком быстро отошла от пережитого напущенного страха, выпуталась из рук сестры и отошла в сторонку, чтобы вновь увлечённо заняться игрой со своей любимой куклой, имя которой Каролина. Правда из уст пятилетней девочки звучало оно как Калолина. Почему-то именно сейчас Ника подумала о маме, что будет если она узнает, чем они занимаются, пока она работает? Мама строго-настрого запрещает играть под мостом. Особенно если Ника берёт с собой Машу.

– Ты же играешь за Билла. Забыла? – великодушно напомнила Светик, пожав плечами. Ей же вновь досталась женская роль Беверли Марш. И под стать своему персонажу Светик тоже была рыжей коротко стриженой пацанкой.

– Ну, окей, – протянула Ника.

– Что с тобой? – Светик моментально вошла в образ Беверли.

– Я, кажется, что-то увидел, – промолвила Ника, состроив серьёзное лицо и устремив взгляд в чёрную дыру коллектора, куда не попадал солнечный свет никогда, – Джорджи! – негромко позвала Ника и двинулась к коллектору. Кстати в их версии Билл Денбро совсем не заикался.

– Билл, я с тобой, – уверенно сообщила Светик, двинувшись следом.

– Нет, лучше останься, – Ника выставила руку, преграждая подруге путь. По канону Билл был влюблён в Беверли, как и она в него, поэтому не мог позволить рисковать её жизнью. Нике же совсем не хотелось идти в этот злополучный коллектор, даже прекрасно зная, что внутри никого нет, а отходы сбрасывают лишь по ночам и им вовсе нечего боятся. Но эта темнота внутри лабиринта, уходящего на многие километры под городом, навевала если не ужас, то точно страх, пробирающий до костей.

Яркое Никино воображение действительно нарисовало в чёрном круге образ маленького испуганного мальчика в жёлтом дождевике. Пара чуть несмелых шагов и Никина нога ступила на сырую шершавую поверхность железобетонного круга, местами покрытого каким-то зелёным склизким налётом. Она тут же ощутила прохладу, несмотря на то, что снаружи температура равнялась двадцати семи градусам по Цельсию. Впереди её встречала в свои могильные объятия непроглядная темнота, такая что хоть глаз выколи, а ничего всё равно не разглядишь.

– Джорджи! – протянула Ника, убеждая себя, что бояться совершенно нечего. В этой темноте никого нет и никогда не было, ведь никто нормальный в здравом уме там не станет прятаться. И уж тем более никакого клоуна нет. Но тут её мозг предательски подкинул долю сомнения, а что если ненормальный, скажем? Что если какой-нибудь псих? Притаился и ждёт, пока сюда забредёт какая-нибудь полоумная девка со своей дурной подружкой? Ника сделала шаг и решила; хватит, для их игры этого вполне достаточно. Под ногами что-то омерзительно хлюпало, а где-то в глубине коллектора звонко капало. Только сейчас Ника осознала, она совершенно не дышит и позволила себе сделать неглубокий вдох. Лёгкие наполнил зловонный запах сточных вод городской бани (местные из-за этого прозвали мост «вонючкой»). И здесь в коллекторе он ощущался в стократ сильнее чем под мостом или около, хотя и там порой проходить, дыша полной грудью, было не всегда возможным.

– Ну что? Видно что-нибудь? – послышался голос Светика за спиной. Ника обернулась, испытав острое желание наорать на подругу, ты что ненормальная? Что здесь вообще можно увидеть? Но вместо этого спокойно ответила, что ничего не видит. И только Ника уже собралась выходить, как что-то почувствовала… Она вновь устремила взгляд в темноту, готовая в любой момент дать дёру, схватив свою пятилетнюю сестру подмышку. Совсем рядом раздался звук, и Ника рванула прочь. А Светик отчего-то залилась громким заливистым смехом. Ничего не понимающая Ника устремила на неё озадаченный взгляд.

– Чего ты ржёшь? Там кто-то есть! – возмутилась Ника, поражённая реакцией своей безбашенной подруги.

– Ну да там действительно кто-то есть, – всё ещё покатываясь со смеху вымолвила Светик, – Птичка, смотри.

И в доказательство её слов из коллектора выпорхнул воробей, случайно залетевший не туда. Но легче от этого Ники почему-то не стало.

– Всё, давай потом доиграем, – сказала Ника, почувствовав себя опустошённой. Сердце её всё ещё бешено колотилось от испуга. – Маша, пошли домой, – сказала она, оборачиваясь в ту сторону, где должна находиться сестра и играть с куклой. – А где Маша?

Светик перестала смеяться и начала озираться по сторонам.

– Маша! Выходи! Мы уходим домой! – Ника стремительно направилась в сторону моста. Опять поди ушла искать домик для Каролины. Но и там её не оказалось.

– Маша! – вот теперь Ника испытала ужас, настоящий, который парализует, сдавливает грудную клетку и заставляет волосы на голове седеть. – Где она?! Где Маша?!

– Я… я не знаю, – растерянно развела руками Светик.

Ника пробежала по траве в одну сторону, потом в другую. Девочки поочерёдно выкрикивали её имя.

– О, Господи! – у Ники подогнулись колени, когда на глаза попалась страшная находка, кукла барби со спутанными волосами валялась в траве без хозяйки, что совершенно не могло произойти. Маша никогда не бросала свою любимую куклу. Она даже спала с ней и мылась. Даже когда мама наказывала и ставила в угол, кукла всегда была при ней. И теперь Каролина валяется в траве, а Маши рядом нет, значит произошло что-то страшное. То чего их мама боялась больше всего. Ника наклонилась, словно, не веря своим глазам и подняла барби с земли. Светик подбежала к подруге и тоже увидела куклу.

– Маш! Выходи, пожалуйста! Я не буду ругать тебя честное слово! – Глаза Ники наполнились слезами, ей срочно захотелось отмотать время обратно хотя бы на пять минут, когда её сестра была здесь, что-то балякала на своём языке, который понимала лишь её чёртова кукла. Но Маша не выходила. Понимая, что случилось что-то страшное, Ника бросилась к воде, не мешкая ни мгновения забежала в реку, добравшись примерно до середины, где вода достигала по пояс, принялась смотреть дно. Боясь увидеть там сестру, утонувшую, мёртвую, захлебнувшейся мутной водой. Ника шла по течению разглядывая дно. А что если её уже унесло? И надо искать намного дальше? Течение-то здесь приличное. О, Господи! Только не это!

– Ника!

– Что? – она уже вовсю ревела, слёзы застилали глаза пеленой. И зачем они вообще затеяли эту дебильную игру? И теперь её младшая сестра тоже исчезла, прямо как Джорджи… От этой мысли ей стало совсем дурно. Она увидела Светика из-за всех сил махающую рукой и подзывающую к себе. Неужели она нашла Машу? Ну конечно, по-другому и быть не может. Мы ведь не в фильме ужасов живём, верно? Теперь всё будет хорошо. Только отчего-то радости в Светином лице отнюдь не наблюдалось.

Ника выбралась из воды мокрая по пояс и, хлюпая носом, подошла к подруге.

– Прислушайся, – произнесла Светик и Ника прислушалась, хотя из-за холодной воды зуб на зуб не попадал. Как только до Никиных ушей долетело приглушённое еле уловимое пение, очень тихое и далёкое, но не узнать которое было невозможно.

– Маша? – дрожащим голосом произнесла Ника, не до конца понимая, что происходит. Она всё ещё продолжала держать в руке куклу, только теперь мокрую и грязную в волосах которой запутались водоросли и мелкие веточки.

Девочки уставились на коллектор, без сомнения именно оттуда доносилось пение.

– Маша, что ты там делаешь? Выходи быстро! – на этот раз вышло как-то не особо убедительно. Но делать было нечего. И Ника двинулась прямиком в жерло коллектора. Светик посеменила следом, сообразив зажечь в своём телефоне фонарик. Пусть и бледный лучик, был способен осветить лишь метра два впереди, но это всё же лучше, чем совсем ничего. Про свой телефон Ника и вовсе позабыла, она даже не подумала, что тот в заднем кармане скорее всего промок насквозь и теперь требовал срочной просушки. Но всё это отходило на второй план, главное сейчас это найти Машу.

– Маша, иди ко мне. Мы идём домой. Скоро мама с работы вернётся.

Вместо того чтобы хоть что-то ответить и вернуться к сестре, Маша продолжала петь где-то там впереди, внутри этой темноты. Это была её любимая колыбельная.

Спят усталые игрушки, Книжки спят. Одеяла и подушки ждут ребят.

Пела она, как и свойственно всем детям, медленнее, чем положено. Ещё это леденящее душу эхо.

– Машенька, возвращайся, пожалуйста, – взмолилась Ника. Они прошли уже метров пять. Теперь позади них, как и впереди была темнота. Теперь они были уязвимы со всех сторон. Они всё шли, а голос сестры так и не приближался, казалось наоборот, всё больше отдалялся, словно она и не думала возвращаться. Что это она затеяла?

– Маша!

Шесть метров. Десять. Светлый круг остался далеко позади. Теперь казалось, что круг этот не настоящий, нарисованный и вообще по ту сторону ничего нет. Словно они всегда были в этом коллекторе, и только здесь они могут сосуществовать.

Впереди мелькнула фигура. Точнее фигурка, росточком не более метра. Пение не прекратилось, теперь казалось оно раздавалось отовсюду.

– Маша, возвращайся и я разрешу тебе играть в своём телефоне сколько захочешь и когда захочешь, – снова всхлипнув, пообещала Ника очертанию детской фигурки в светлом платьице.

Даже сказка спать ложится, чтобы ночью нам присниться. Глазки закрывай баю, бай.

– Ника! Ника! Ника!

Девочки разом обернулись на звонкий зов. Маша стояла у самого выхода коллектора, сложив руки рупором у рта и голося во всю мощь своих лёгких.

– Ну слава Богу, – выдохнула Светик, – Я думала с ума сойду здесь, – она двинулась в обратную сторону. А Ника непонимающе уставилась в темноту. Там по-прежнему был силуэт её младшей сестры. Или очень похожей девочки. Правда пение прекратилось. Ника двинулась следом за подругой. Но её по-прежнему не покидало чувство будто там кто-то остался, в этой холодной непроглядной темноте.

Наконец-то они выбежали из сырого коллектора и всё стало на свои места. Здесь реальный мир, здесь всё реально, а там, где темнота, их уже не должно волновать, что именно там обитает.

– Как ты меня напугала! Зачем ты пошла туда?! – Ника схватила сестру за плечи и сразу крепко прижала к себе, словно испугавшись, что та может вновь исчезнуть.

– Я никуда не ходила. Это вы ушли. – Негодуя возразил ребёнок.

– Тогда где ты была?

– Здесь.

Ника посмотрела в глаза сестре, похоже та действительно говорила правду, а если и лгала – плевать, главное, что она жива и невредима. Ника выдохнула и вновь прижала хрупкое тельце.

– Всё. Пойдёмте домой, – попросила Светик. И они ушли оттуда. Ника мысленно пообещала себе больше никогда не ходить туда, ни к коллектору, ни под мост.

Конечно кратковременное исчезновение сестры потрясло Нику до такой степени, что она весь вечер проходила в молчаливой задумчивости. Её ещё долгое время не покидало ощущение, что она действительно видела в темноте коллектора кого-то. Там действительно кто-то был.

## 2

Только оказавшись дома, Ника осознала, как сильно промокла не только одежда, но и обувь. Она незаметно прошмыгнула в спальню, пряча за спиной кроссовки, которые в буквальном смысле можно было отжимать. Как их теперь просушить она понятия не имела; отопление в квартире ещё не включили. Маша вместо того, чтобы начать приставать к маме, как она это обычно делает, уселась на диван смотреть телевизор. Ника не придала этому никакого значение, скорее всего у сестры тоже в какой-то степени потрясение. Ведь она сидела играла в траве со своей куклой, а потом подняла голову и не увидела никого. Наверное, перепугалась маленькая. Нике стало жаль сестру, на смену жалости тут же пришли сомнения, которым вторил недоверчивый голос разума. Маши действительно не было, ни в траве, и нигде в округе. Она была в коллекторе. Сначала заманила их внутрь, а потом каким-то образом прошмыгнула мимо них и оказалась снаружи. Но для чего она всё это провернула? Чтобы напугать их? Она ещё слишком маленькая, чтобы додуматься до такого.

Ника поставила кроссовки на подоконник, заранее прикрыв их от глаз шторкой. Сняла с себя грязную мокрую одежду, вытащила из заднего кармана джинсов телефон, на удивление сухой, наверное, благодаря плотной джинсовой ткани он не намок. Ну и славно, одной проблемой меньше. Переодевшись в сухую чистую домашнюю одежду, Ника отнесла грязные вещи в ванную в корзину для белья.

– Ника?

Мамин голос заставил её вздрогнуть.

– А?

Она заглянула в кухню. Там во всю началось приготовления борща.

– Как погуляли? – спросила мама, вытирая руки о вафельное полотенце. Маша была точной копией матери. Тёмные густые волосы, ямочки на щеках и щербинка между передними зубами. Ника же пошла в отца, высокая щуплая, светловолосая с тонкой линией губ, а ещё с россыпью родинок по всему телу.

– Да нормально, – Нике тут же подумалось, что мама раскусила враньё и сейчас милая улыбка сменится грозным сердитым выражением и она скажет, что всё знает, где и чем они занимались и что чуть не потеряли её младшую дочь. Но такой ответ мать вполне устроил, что принесло временное облегчение.

Правда, вечером после ужина, когда мама отправилась в ванную, чтобы завести стиральную машинку и обнаружила мокрые грязные вещи, Нике вновь пришлось отвечать на вопросы.

– Э… – Ника, лёжа на своей кровати на животе, отложила в сторону книжку, которую читала и начала сходу сочинять, – Это мы… когда по мосту проходили, Маша уронила куклу, случайно, – на всякий случай уточнила она, – прямо в речку. Вот мне и пришлось залезть в воду, чтобы достать её. Ты же знаешь, как она её любит. – осторожно пояснила девочка, не в силах прочесть по маминому лицу, верит она ей или нет.

– Ника! – возмущённо бросила та в свою очередь, заставив дочь снова вздрогнуть. Ну всё, она обо всём догадалась! – Зачем?

У мамы и без того были большие глаза, а когда она ругалась или удивлялась, то они становились просто огромными, вот прям как сейчас.

– Ну, это же ведь её любимая кукла, – промямлила Ника, интуитивно прижав книгу к груди.

– Ну упала и упала. Бог с ней, – мама понизила тон и выглянула в зал, чтобы убедиться, что Маша по-прежнему смотрит телевизор и не обращает никакого внимания на их разговор, – Вот зачем надо было, скажи мне, лезть за ней в воду?

В ответ Ника лишь хлопала глазами, состроив виноватое лицо.

– Тем более что я давно хотела выкинуть эту страшную куклу на мусорку. Что? Ещё и кроссовки? – заметила всё-таки. Нике ничего не оставалось как делать виноватый вид, словно провинившийся щенок. А мысленно она молилась, чтобы мама поскорее отстала от неё со своими расспросами. Ей хотелось побыстрее забыть пережитый сегодня ужас в коллекторе.

***

Мама помыла Машу в десятом часу, после отправила спать. И, так уж вышло, Нике приходилось делить свою комнатушку с младшей сестрой. И порой жить по её расписанию. А не хочешь спать в десять, то милости просим помогать маме мыть посуду или смотреть какую-нибудь наискучнейшую передачу, а потом ещё и стиранные вещи развешивать придётся. Не сегодня. Сейчас ей хотелось одного – это поскорее уснуть и позабыть пережитый страх. У неё до сих пор оставалось чувство, что она всё ещё стоит в этом холодном сыром коллекторе, и что на самом деле ей лишь пригрезилось, будто они оттуда вышли. Она отогнала от себя эти мрачные мысли. Нет, всё нормально. Я в своей комнате в своей постели. Дома. Рядом мама и младшая сестрёнка.

Ника повернулась набок в сторону её кровати.

– Маш, – шёпотом позвала она. Та молча повернула голову. В темноте её глаза казались особенно большими, практически бездонными. – Ты как?

Ника сама не до конца понимала зачем так переживает за сестру, ведь всё обошлось, но реакция Маши её удивила. Несколько долгих секунд она молча таранила её глазами, а потом просто отвернулась. Просто взяла и отвернулась! Ничего не ответив.

Может она обиделась? решила Ника, тоже отворачиваясь к стенке. Всё это более чем странно, подумала девочка, прежде чем уснуть.

***

Ника проснулась посреди ночи, ей приспичило в туалет, когда мама уже легла спать, вырубив везде свет и телевизор. Это всё выпитая кружка молока перед сном виновата. Ника встала с постели и поплелась в ванную, стараясь проходить по залу где спала мама особенно тихо. И пока она сидела на унитазе, её внимание привлекла Каролина, она лежала на машинке уже чистая и даже с расчёсанными волосами. Но странно было не это. Последний год Маша никогда не спала без неё. Ника для убедительности взяла куклу в руки, повертела. Хотя не может же она всю жизнь проходить с этой куклой, верно? Значит она просто стала ей не нужна. Ника вернула куклу на место. Или всё дело в коллекторе?

## 3


Рано утром мама ушла на работу, а Машу отвела в сад. Вот она прелесть летних каникул – ты можешь побыть дома совсем один и позаниматься любимыми делами.

Ника уселась на крутящееся кресло, придвинув его поближе к подоконнику. Открыла ноутбук, в который обожала играть именно на подоконнике и светло и прохладненько. Открыла крышку и включила. Пока ноутбук загружался Ника бросила взгляд на улицу. Только-только начинает светать. Конец августа, совсем скоро в школу. Об этом напоминали пожелтевшие листья деревьев, которые то и дело срывались с веток и кружили по дворам. Потом её взгляд переметнулся на городскую баню. Так уж вышло, что окна их квартиры выходили прямо на это уродливое трёхэтажное строение. Архитектор был явно не в себе, когда отстраивал это здание. Но только не для Ники, она уже привыкла и ничего необычного не замечала, а вот приезжие видели нечто невообразимое. И действительно, все окна разного размера и формы; маленькие, большие, квадратные, прямоугольные, круглые, овальные, полуовальные и даже одно окно на чердаке в форме звезды. Вы можете себе представить себе окно в форме звезды? А такое есть. Здание словно отстраивали не сразу, а в несколько этапов, причём временные промежутки казалось были весьма приличными. Или же семья, что строила этот дом никак не могла сойтись в общем мнении и каждый хотел что-то своё. Вот и получился не то дом, не то корабль убогий, уродливый. Порой Нике казалось, если убрать третий этаж с двумя полуовальными окнами, которые чем-то напоминали глаза, то дом вполне мог бы быть приличным. Всё из-за того, что третий этаж выпирал, словно нависал над остальными этажами. Крыша тоже была какой-то кособокой. Ника никогда не видела таких крыш на других домах. Но, надо заметить, на ней никогда не скапливался снег. Ко всему прочему у бани, при этом здание позиционировало себя ещё и как отель на несколько номеров, были какие-то дополнительные совершенно несуразные пристройки, которые и без того придавали ему убогий вид.

Но всё это было привычно для Никиного взгляда. Она видела баню с самых детских лет и уже очень давно это строение перестало как-то будоражить её ум, но кое-что всё-таки в нём было. Что-то жуткое. Да, именно жуткое. Ника ни разу не была внутри самой бани, и у неё никогда не возникало такого желания, но скорее всего там оно такое же уродливое, как и снаружи.

Городские не любили это здание не только за его несуразный вид, но и за зловонию. Так в летний знойный день по мосту Вонючке можно пройти лишь плотно, зажав нос рукой. Здание могло принять немногочисленных туристов с ограниченным бюджетом. Выцветший баннер на фасаде гласил: «Усталый путник, мы рады пригласить тебя в наш уютный отель и принять баньку». Под слоганом изобразили усатого доброго мужичка только что хорошо попарившегося в белом килте. Нике всегда этот мужичок с седыми усами напоминал деда Мороза. Как знать может это он и был. Ведь наверняка и наш любимый дедушка Мороз тоже любит попариться в баньке.

Ника переключила внимание на ноутбук, открыла страничку Вконтакте Серёжи Петрова. Одноклассника, которого она любила с пятого класса. На аватарке он стоит в спортивном костюме, сунув руки в карманы трико, и опустив голову, так чтобы не было видно лица. Его тёмно-каштановые кудряшки ниспадали на глаза. Ника немного зависла, разглядывая его фотографию. Заходил Серёжа вчера в 23:45. Ника понятия не имела для чего она постоянно проверяет во сколько он заходил на страничку, но каждый раз испытывала какое-то облегчение.

Тут зазвонил телефон, оглушительно разрывая тишину в квартире, заставляя её непроизвольно вздрогнуть. Певица Максим пела: «А я его, словно кошка, расцелую на дорожку…» Ника успела снять трубку прежде чем Максим допела остальные слова.

– Опять пялишься на фотки Петрова? – сходу спросила Светик. И откуда она только догадалась? Ника зачем-то свернула вкладку на экране и развернулась спиной к окну.

– Нет, с чего ты взяла? – не своим голосом пролепетала она в ответ.

– Потому что ты разбудила меня своими причитаниями, О, мой любимый! О, мой красивый!