Пыль и Кровь

ГЛАВА ПЕРВАЯ: ОСТЫВАЮЩИЕ СЛЕДЫ

Рассвет над равнинами Нью-Остина был делом жестоким и быстрым. Не было здесь ни мягких сумерек, ни постепенного размывания теней. Ночь, холодная и звездная, будто трескалась по шву где-то на востоке, за зубцами далеких гор, и сквозь трещину изливался расплавленный свинец. Он заливал рыжие, выжженные августом склоны холмов, выхватывал из темноты скелеты высохших мескитовых деревьев и начищал до ослепительного блеска рельсы «Южно-Тихоокеанской линии», уползавшие в горизонт.

Джейкоб Райдер наблюдал за этим спектаклем, стоя на крыльце конюшни ранчо «Три Дуба». Он опирался о косяк, чувствуя под ладонью шершавую, потрескавшуюся краску. В руке дымилась самокрутка из дешевого табака. Дым смешивался с паром от его дыхания – ночи здесь, даже в конце лета, знали свое дело. Он сделал последнюю затяжку, прищурился от горечи, а затем раздавил окубок каблуком сапога о стертую доску пола. Ритуал завершен. День начат.

Пять лет. Пять лет с тех пор, как он перестал быть Джейком «Тихим» Райдером, правой рукой Мэтью «Бледного Призрака» Кроули, грозы почтовых дилижансов и банков штата. Пять лет как он стал просто Джейкобом Райдером, наемным ковбоем без прошлого и, как ему казалось, без будущего. Здесь, на «Трех Дубках», у старика Макгрири, будущее измерялось от рассвета до заката, от одного сезона отела до другого. Это его устраивало. Больше того – это было его спасением.

Конюшня встретила его запахом сена, кожи и здорового пота. Его конь, гнедой мерин по кличке Гром, уже нетерпеливо бил копытом по стойлу, почуяв хозяина.– Спокойно, великан, – буркнул Джейкоб, проводя ладонью по его мощной шее. – Сегодня скучать не придется. Проверим западную изгородь.

Работа была монотонной, почти медитативной. Проверить калитки, посмотреть, не ослабла ли где проволока, отогнать пару слишком любопытных койотов от дальнего стада. Макгрири держал землю небогато, но с размахом – его угодья упирались в подножье холмов, где начинались уже ничьи, по-настоящему дикие земли. Джейкоб любил эти дальние рейды. Здесь, в седле, под бесконечным небом, где единственными звуками были скрип кожи, храп коня да крик ястреба, прошлое отступало. Оно не исчезало, нет. Оно дремало где-то на задворках сознания, тяжелым, незваным камнем. Но здесь ему удавалось иногда забыть о его весе.

К полудню он добрался до старой сторожки на краю владений Макгрири – полуразрушенной каменной хибары, оставшейся еще от первых поселенцев. Здесь был его тайный пункт отдыха. Он слез с Грома, стянул с седла бурдюк с водой и сверток с лепешкой и солониной. Развел маленький, почти ритуальный костерок, чтобы вскипятить кофе в походном котелке.

Именно сидя на камне, с чашкой обжигающе горячего, горького кофе в руках, он и увидел их.

Сперва это была просто клубящаяся пыль на дороге, ведущей из ничейных земель. Потом в пыли проступили очертания. Не четкий силуэт всадника или повозки, а какая-то бесформенная, медленно ползущая масса. Джейкоб нахмурился, поставил чашку. Инстинкт, загнанный глубоко внутрь, но не уснувший, зашевелился. Он потянулся к винтовке «Винчестер», прислоненной к стене хижины, и взвел затвор. Звук щелчка был громким в полуденной тишине.

Он встал в тени дверного проема, наблюдая.

Их было шестеро. Но это не был отряд. Это были беженцы. Джейкоб видел таких после набегов, после пожаров. Вид у них был потерянный, разбитый. Впереди тащилась, поскрипывая каждым колесом, старая, перегруженная фура. Одна из боковин была обуглена. За ней плелись две клячи, на которых сидели двое – мужчина, сутулясь, почти обняв шею лошади, и женщина, держащая перед собой завернутый в одеяло сверток. Рядом шли пешком еще трое: парень лет шестнадцати с испуганным, ожесточенным лицом, и две девочки помладше, держащиеся за руки.

Джейкоб опустил винтовку, но не убрал далеко. Он вышел из тени на солнце, подняв руку в нейтральном жесте.

Фура остановилась в десяти ярдах от него. Из-за облупившегося сиденья медленно, словно через боль, выбрался мужчина. Он был высок, сухопар, в поношенном армейском мундире времен войны, с которого были сорваны знаки различия. Его лицо, обветренное и жесткое, пересекал шрам от виска до подбородка. Но сейчас это лицо выражало лишь крайнюю степень изнеможения. В его глазах, цвета стального напильника, горел странный огонь – смесь боли, гордости и отчаяния.

Женщина, слезшая с лошади, была молодой, лет двадцати пяти. Ее платье было в пыли и пятнах, светлые волосы выбились из строгого пучка, но держалась она с прямой, почти воинственной осанкой. В ее взгляде, голубом и четком, читался вызов миру, который обрушил на них все это.

– Мы не ищем неприятностей, – хрипло сказал мужчина. Голос его был низким, простуженным пылью. – Нам бы только воды. Для детей.

Джейкоб кивнул к своему бурдюку, висевшему на седле.– Берите. В колодце у сторожки вон вода есть, но она тухлая.

Пока девочки и парень жадно припали к воде, мужчина представился.– Элайдж Кент. Это моя дочь, Аннабель. Мой сын, Бен. И внучки, Мэри и Элис. – Он махнул рукой в сторону фуры. – Там моя жена, Сара. Она… она не в себе. После пожара.

– Пожара? – переспросил Джейкоб, хотя уже знал ответ.

– «Коронадо Экспресс», – прорычал юный Бен, отрываясь от бурдюка. Его кулаки сжались. – Пришли с бумагами, сказали, наша земля им нужна под рельсы. Отец отказался. Они… они подожгли дом. И амбар. Со скотом внутри.

Джейкоб молчал. Истории эти были стары, как сам Дикий Запад. Просто раньше землю отнимали с шерифом и кольтом, теперь – с судебным приказом и факелом. Прогресс.

– Мы были на участке рядом, у ручья, – тихо сказала Аннабель. Ее голос был удивительно мягким после строгого вида. – Когда увидели дым… Мы успели вытащить маму и кое-какие пожитки. Все остальное…

Элайдж Кент кашлянул, и кашель перешел в долгий, надрывный приступ. Аннабель тут же была рядом, поддерживая его. Когда он выпрямился, на его губах блестела алая капелька.

– Вам к доктору надо, – констатировал Джейкоб.

– Доктора в ближайшем городе три дня пути, – отрезала Аннабель. – А у нас нет ни денег, ни сил. Мы шли сюда, потому что слышали, тут земли старика Макгрири. Говорили, он добрый.

Джейкоб усмехнулся беззвучно. Макгрири был многим – упрямым, консервативным, ворчливым. Но да, в основе своей – добрым. И он ненавидел железнодорожные компании пуще огня. Его собственный брат когда-то проиграл в карты свой участок агенту «Коронадо».

– Макгрири уехал в Форт-Мерсер за припасами. Вернется к вечеру, – сказал Джейкоб, принимая решение. Оно пришло само собой, почти рефлекторно. Бросить их здесь он не мог. – Сторожка пустая. Можете там переночевать. Воды в колодце, правда, мало, но я могу привезти с ранчо. Еды у меня с собой осталось.

На лицах детей мелькнула слабая надежда. Элайдж смотрел на него с тяжелым, оценивающим взглядом.– Мы ничем не сможем отплатить, мистер…– Райдер. Джейкоб Райдер. И платить не надо. Просто заночуйте. Решать будет Макгрири.

Он помог им растащить немного сена в хибару, разгрузить самое необходимое с фуры. Жена Элайджа, Сара, оказалась хрупкой женщиной с пустым, отсутствующим взглядом. Она позволяла делать с собой все, что угодно, не произнося ни слова. Аннабель ухаживала за ней с тихой, сосредоточенной нежностью.

Пока они устраивались, Джейкоб осмотрел фуру. Следы огня были свежими. Но его глаз, наметанный на другом деле, заметил кое-что еще. На обугленной доске, рядом с местом, где, видимо, был привязан сундук, виднелись неглубокие, но четкие насечки. Следы от пуль. Стреляли по фуре. Не просто чтобы поджечь, а целясь.

«Коронадо Экспресс» не ограничилась поджогом. Они стреляли по убегающим.

Камень прошлого в его груди сдвинулся, стал давить на ребра. Он вспомнил другой пожар, другую ночь. Не свой дом – чужой. И он стоял не снаружи, а внутри, с кольтом в руке, а в ушах стоял не детский плач, а дикий смех Бледного Призрака и звон разбиваемой посуды. Он с силой выдохнул, стараясь выдавить из себя этот образ.

– Мистер Райдер?Он обернулся. Аннабель стояла рядом, держа в руках его походный котелок.– Спасибо. За все. Вы рискуете, помогая нам.

– Никакого риска, – буркнул он. – Пока.

– Вы… вы не похожи на обычного ковбоя, – сказала она вдруг, глядя ему прямо в глаза. Ее взгляд был проницательным, как у хищной птицы.Джейкоб почувствовал, как по спине пробежал холодок. Старая маска, маска простого работяги, за пять лет приросла к лицу, но, видимо, не настолько.– А на кого я похож? – спросил он, и в его голосе невольно прозвучала та самая сталь, которую он так тщательно скрывал.

Аннабель не испугалась. Она лишь чуть склонила голову.– На человека, который видел слишком много. Как и мой отец.Она не стала ждать ответа, повернулась и пошла обратно к хижине, неся котелок с водой для матери.

Джейкоб остался стоять у фуры, чувствуя, как старый шрам на его плече, скрытый под рубахой, начинает ныть – верный признак грядущей перемены погоды. Или грядущей беды.

Он посмотрел на запад, откуда пришли эти люди. Там, за холмами, лежали земли, которые «Коронадо» жаждала покорить. Там же, он знал, могли рыскать банды вроде той, что когда-то возглавлял Призрак. Беззаконие с одной стороны, «законный» грабеж – с другой. А посередине – вот такие, как эти. Как он сам, когда-то.

Гром фыркнул, тычась мордой ему в плечо. Джейкоб похлопал его по шее.– Ладно, старик. Пора назад. Надо встретить Макгрири и… подготовить его.

Он оседлал коня, бросил последний взгляд на хижину. Из трубы уже поднималась тонкая струйка дыма. Жизнь, хрупкая и упрямая, пыталась зацепиться здесь, на краю ничьей земли.

Джейкоб Райдер развернул Грома и поехал обратно к ранчо, к миру, который, как он теперь смутно чувствовал, только что дал трещину. И сквозь эту трещину в его тихую, выстроенную по кирпичику жизнь начали просачиваться призраки. И не только его собственные.

ГЛАВА ВТОРАЯ: НЕЗВАНЫЕ ГОСТИ

Возвращаясь в сторону усадьбы Макгрири, Джейкоб ехал медленнее, чем обычно. Его мысли, обычно спокойные и сосредоточенные на простых вещах – насколько прочна изгородь, не хромает ли Гром, что скажет старик насчет перегона скота, – теперь метались, как пойманная в капкан рысь.

Образы стояли перед глазами. Обугленная фура. Пустые глаза Сары Кент. Капелька крови на губах Элайджа. И взгляд Аннабель – прямой, оценивающий, видящий слишком много. Он привык, что на него смотрят с безразличием, с легким презрением наемного работника, а то и со страхом, если в чьих-то старших родственниках пробуждалась память. Но этот взгляд… он был как луч солнца, выхватывающий пыль в темном сарае. Неприятно, зато правдиво.

И еще были те насечки от пуль. Не случайные. Целенаправленная стрельба.

«Коронадо Экспресс». Название звучало солидно, прогрессивно. А пахло, как пахло всегда – жадностью и порохом. Джейкоб видел, как такие компании работают. Сперва – легальные предложения, смешные деньги за землю. Потом – давление, подкуп местных шерифов или судей. А если и это не срабатывало… находились «независимые подрядчики». Бывшие солдаты, бывшие бандиты, любые отбросы, готовые за доллар с четвертью облить дом керосином. Разница между такими «подрядчиками» и бандой Бледного Призрака была лишь в том, что одни получали бумажку с печатью, а другие – нет. Суть же была одна: взять то, что хочешь, а тех, кто стоит на пути, смести.

Он подъезжал к главному дому – просторному, низкому строению из темного бруса, с широкой верандой, заваленной седлами, пустыми ящиками и прочим хозяйским скарбом. Перед домом уже стояла фура Макгрири, запряженная парой крепких гнедых. Значит, старик вернулся.

Джейкоб спешился, привязал Грома к коновязи и, сняв шляпу, постучал в дверь костяшками пальцев.

– Входи, если не вор! – раздался изнутри хриплый, привычный голос.

Джейкоб вошел. В главной комнате пахло табаком, старым деревом и жареным беконом. Джон Макгрири, мужчина лет шестидесяти, с лицом, похожим на высушенную речной водой корягу, и усами седыми и густыми, как заросли полыни, сидел за массивным столом, разбирая пачку почты. Рядом с ним, на табурете, дымилась кружка кофе.

– Райдер, – кивнул хозяин, не отрываясь от письма. – Западный участок?

– В порядке, – коротко ответил Джейкоб. – Изгородь цела. Стадо на месте. Но есть дело.

Макгрири поднял на него глаза. Его взгляд, маленький и острый, как у бурундука, умел быть неожиданно проницательным.

– Какое еще дело? Не с «Короной» ли связано? Слышал в Форт-Мерсере, они уже бумаги на участок Эванса в суд подали.

– Прямо скажем – связано, – Джейкоб вздохнул. Он сел на стул напротив, положил шляпу на колени. – По дороге с западного участка, у старой сторожки, я встретил людей. Семью. Элайдж Кент, отставной капитан, судя по всему. С женой, детьми, внуками.

Он рассказал все, что увидел и услышал. Без прикрас, но и без лишних эмоций. Про поджог, про выстрелы по фуре, про состояние жены Кента и его кашель с кровью. Макгрири слушал, не перебивая, его лицо становилось все мрачнее, а усы, казалось, топорщились от негодования.

– …Я разрешил им переночевать в сторожке, – закончил Джейкоб. – Сказал, что решение за тобой. Привез им воды, оставил немного еды.

Макгрири долго молчал, глядя куда-то поверх головы Джейкоба. Потом швырнул нераспечатанное письмо на стол.

– Проклятые стервятники! – вырвалось у него наконец. Голос был тихим, но в нем клокотала ярость. – Сперва Эванса, теперь этих… Кентов, говоришь? Земля за рекой Тремино?

– Так они сказали.

– Знаю тот участок. Хорошая земля, вода рядом. «Короне», ясное дело, чтоб рельсы напрямик пустить, через каньон. Самый дешевый путь. – Он ударил кулаком по столу, отчего затрещали доски, а кружка подпрыгнула. – Нет, так не пойдет. Не пойдет, Райдер!

– Они стреляли по детям, Джон, – тихо сказал Джейкоб. В его голосе впервые прозвучало что-то кроме нейтральной констатации. – Это уже не бизнес. Это война.

– Это всегда была война, – мрачно проворчал Макгрири. – Просто раньше индейцев вырезали, а теперь – своих же. Белых, цивилизованных. Прогресс, блин. – Он отхлебнул кофе, поморщился. – Ладно. Что сделано, то сделано. Пусть ночуют. Завтра съездим, посмотрим. Может, и работу какую найдем для них здесь, если мужик на ноги встанет. Женщина, говоришь, медсестрой была? Умение полезное.

Джейкоб кивнул, чувствуя неожиданное облегчение. Макгрири был суров, но справедлив. И его ненависть к железнодорожным компаниям была личной, выстраданной.

– Спасибо, Джон.

– Не за что благодарить, – отмахнулся старик. – Это долг. Просто… – Он прищурился, снова уставившись на Джейкоба своим бурундучьим взглядом. – Ты, Райдер, себя странно ведешь. Не в осуждение говорю. Но большинство на твоем месте прошло бы мимо. Или прогнало бы. А ты не только воду дал, ты им кров предложил. От моего имени. Рискуешь.

«Опять этот риск», – подумал Джейкоб. Сначала Аннабель, теперь Макгрири.

– Не вижу тут риска, пока они на твоей земле, – ответил он, надевая шляпу. – «Коронадо» может быть наглой, но открыто нападать на твою собственность? Сомневаюсь. Пока.

– Пока, – усмехнулся Макгрири без веселья. – Ключевое слово. Ладно, ступай. Завтра на рассвете поедем.

Джейкоб вышел на веранду, глубоко вдохнув вечерний воздух. Первая задача была выполнена – Макгрири в курсе и не против. Но облегчение было с горьким привкусом. Он втянул этих людей, втянул Макгрири, а значит, и себя, в конфликт, к которому не имел ни малейшего отношения еще утром. И все из-за какого-то старого, дурацкого чувства, которое он считал давно похороненным – чувства справедливости.

Он уже собрался идти к bunkhouse, бараку для работников, как его взгляд упал на дорогу, ведущую к Форт-Мерсеру. По ней, поднимая облако рыжей пыли, скакал всадник. Не спеша, деловым галопом. Солнце, клонящееся к западу, било в спину незнакомцу, мешая рассмотреть детали, но силуэт был четким, собранным. Человек сидел в седле слишком прямо для ковбоя или фермера. Слишком… официально.

Джейкоб замер, прислонившись к столбу веранды. Рука его сама потянулась к тому месту на поясе, где когда-то висела кобура. Теперь там была только пустота. Оружие он носил только на дальних вылазках.

Всадник приблизился, замедлил ход и остановился у коновязи. Это был молодой человек, лет двадцати восьми, в аккуратной, но поношенной коричневой твидовой тройке и такой же шляпе. Лицо у него было гладкое, решительное, с внимательными карими глазами, которые сразу принялись сканировать местность, будто составляя опись. На груди, на жилете, поблескивал небольшой медный значок. Разглядеть его с расстояния было нельзя, но Джейкоб знал, что это такое. Значок детектива агентства Пинкертона.

Сердце Джейкоба упало куда-то в сапоги и замерло там, тяжелым, ледяным комом. Прошлое не просто напомнило о себе. Оно приехало в гости.

Незнакомец легко спрыгнул с седла, привязал свою гнедую кобылу рядом с Громом и направился к дому. Его походка была уверенной, почти бесшумной. Он заметил Джейкоба на веранде, слегка кивнул.

– Добрый вечер, – голос у него был приятным, бархатным, но без тепла. – Я ищу мистера Джона Макгрири. И, возможно, поговорю с его работниками.

– Мистер Макгрири внутри, – сказал Джейкоб, стараясь, чтобы его собственный голос звучал нейтрально, устало-равнодушно. – А работники, кроме меня, еще не вернулись с выпаса. Чем могу помочь?

Детектив поднялся на ступеньки, остановившись в паре шагов от Джейкоба. Его глаза, быстрые и всевидящие, скользнули по лицу Джейкоба, по его рукам, по одежде, задержались на сапогах – на правом, где у самого каблука была старая, плоская вмятина. От пули, которая когда-то пробила стремя, не задев ноги. Пустяк, который никто не замечал. Почти никто.

– Просто рутинный опрос, – улыбнулся детектив. Улыбка была профессиональной, ничего не значащей. – Меня зовут Эдгар Холлис. Я представляю интересы… нескольких коммерческих предприятий на Западе. А также помогаю местным правоохранительным органам в розыске особо опасных преступников.

Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе.– Не видели ли вы в окрестностях подозрительных лиц? Бродяг, незнакомых всадников? Может, слышали о каких-то… беспорядках?

Джейкоб почувствовал, как по его спине пробегает холодный пот. Этот человек не просто спрашивал. Он тестировал. Искал слабину.

– Работаю я здесь, мистер Холлис, – ответил Джейкоб, пожимая плечами. – Вижу скот, изгороди и пыль. Беспорядки были у мистера Кента, на участке за рекой. Дом ему сожгли, говорят, люди «Коронадо Экспресс». Вот вам и преступники кого ловить.

Холлис чуть вздрогнул, и его вежливая маска на мгновение сползла, обнажив что-то жесткое и заинтересованное.– Кент, говорите? Интересно. Вы лично с ним общались?

– Мимо проезжал. Видел, что люди в беде. Воды им дал. Больше ничего не знаю.

– Очень человечно с вашей стороны, – заметил Холлис, и в его голосе зазвучал легкий, едва уловимый металл. – Многие предпочли бы не вмешиваться. Особенно те, у кого… свое прошлое.

Их взгляды встретились. В глазах детектива не было прямого обвинения. Была лишь холодная, хищная уверенность охотника, который учуял запах крови. Он еще не знал, кто перед ним. Но он знал, что перед ним – кто-то. И этого было достаточно.

Дверь за спиной Джейкоба скрипнула. На пороге появился Макгрири, насупленный, с кружкой в руке.– Кого чертушка принесло? – проворчал он, окидывая Холлиса недружелюбным взглядом.

– Джон Макгрири? – Холлис мгновенно переключился, его лицо снова осветила деловая улыбка. Он достал из внутреннего кармана жилета кожаный бланк. – Эдгар Холлис, детектив агентства Пинкертона. У меня к вам несколько вопросов о безопасности в округе. И о некоторых старых делах.

– Пинкертоны? – фыркнул Макгрири. – У меня со всякими сыщиками и наемниками дела нет. А безопасность у меня своя, винчестером обеспечивается.

– Я понимаю, – кивнул Холлис, не смущаясь. – Но, видите ли, мы получили информацию, что в этих краях может скрываться один очень опасный человек. Из банды «Призраки Серрадо». Вы, наверное, слышали?

Джейкоб стоял, не двигаясь. Он слышал, как где-то далеко, в его ушах, начал нарастать гул. Бледный Призрак. Значит, Мэттью Кроули был еще жив. И охота шла не только на него.

– Бредни, – отрезал Макгрири. – Какие призраки? У меня люди работают, земля кормит. Не до бандитов.

– Конечно, конечно, – согласился Холлис, но его глаза снова вернулись к Джейкобу. Они блестели в последних лучах солнца. – А вы, мистер… Райдер, кажется? Вы давно работаете у мистера Макгрири?

– Пять лет, – выдавил из себя Джейкоб.

– Пять лет. Солидный срок. И откуда вы родом, если не секрет?

Джон Макгрири нахмурился, почуяв недоброе.– Хватит вопросов, мистер Холлис. Мои работники меня устраивают. А вам советую съездить в Форт-Мерсер, к шерифу. Он вам лучше расскажет, кто тут скрывается.

Холлис медленно, почти нехотя, кивнул. Он сунул бланк обратно в карман.– Что ж, я, пожалуй, так и сделаю. Спасибо за ваше время, мистер Макгрири. Мистер Райдер. – Он слегка коснулся пальцами полей шляпы. – Уверен, мы еще увидимся.

Он развернулся и пошел к своей лошади. Его осанка, его спина, даже то, как он вскинул ногу в стремя, – все кричало о безошибочной, вымуштрованной компетентности. Это был не деревенский констебль. Это был профессионал. И он уже что-то заподозрил.

Джейкоб смотрел, как Холлис уезжает, растворяясь в багровеющей вечерней дымке. Он стоял на веранде, а камень прошлого в его груди больше не давил – он разросся, заполнил все внутри, превратившись в ледяную глыбу страха и понимания.

Тихая жизнь кончилась. Даже если Холлис еще не знал всего, он был на пути. А с другой стороны, с запада, надвигалась другая угроза – безжалостная, жаждущая земли «Коронадо». И прямо между этими жерновами оказались он, Макгрири и несчастная семья Кентов.

Аннабель была права. Он не был обычным ковбоем. И обычным ковбоем ему уже не быть. Пришло время снова стать тем, кем он был. Только теперь – не ради наживы, а ради защиты того крошечного островка покоя, который он по глупости назвал домом.

Ночь над ранчо «Три Дуба» спускалась тихо, но в воздухе уже явственно пахло грозой.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ: ОСТРОВОК ПОКОЯ

Утро на ранчо «Три Дуба» было неспокойным. После ужина, прошедшего в мрачном молчании, и почти бессонной ночи, Джейкоб спустился в конюшню раньше обычного. Он чистил Грома с почти болезненной тщательностью, вычесывая каждую пропущенную щетинкой соринку, пока шкура мерина не начала лосниться, как полированная медь. Механическая работа помогала заглушить гул в голове – навязчивый, тревожный звук, похожий на отдаленный гром.

Эдгар Холлис. Имя отдавалось в его сознании ледяным эхом. Агент Пинкертона. Молодой, амбициозный, опасный. Такие не успокоятся, пока не докопаются до сути. Пять лет было хорошим сроком, чтобы стереть следы, но не память. И не шрамы. Особенно те, что остались не на теле.

Он бросил взгляд на свои руки – грубые, в царапинах и мозолях, с ногтями, вбитыми грязью. Руки ковбоя, работяги. Но если присмотреться… на сгибе указательного пальца правой руки был тонкий, еле заметный шрам – след от курка, сорвавшегося в спешке много лет назад. Для большинства – ничего не значащая царапина. Для такого человека, как Холлис, это могло быть буквой в разгадываемой криптограмме.

«Призраки Серрадо». Значит, охота шла не только на него. Бледный Призрак, Мэттью Кроули, все еще был жив и, судя по всему, активен. Мысль об этом вызывала в Джейкобе странную смесь холодного страха и старой, застарелой ненависти. Именно Кроули когда-то переступил невидимую черту, превратив банду из отчаянных грабителей в кровожадных убийц. Именно тогда Джейкоб решил бежать. Спустившись с горы Серрадо в кровавом тумане, он оставил позади все – долю, товарищей, свое имя.

Но прошлое, как оказалось, умело ждать.

– Райдер! – Грубый окрик Макгрири вывел его из раздумий. Старик стоял в дверях конюшни, уже в седле, лицо его было озабоченным, но решительным. В руке он держал старый добрый «Спрингфилд». – Поехали. К тем своим беженцам. И бери оружие. После вчерашнего визита… На всякий случай.

Джейкоб кивнул, без лишних слов взяв свой «Винчестер» и заткнув за пояс кольт. Сегодня это не казалось лишней предосторожностью.

Дорога к сторожке казалась длиннее. Солнце, поднимаясь, выжигало последние следы ночной прохлады, и над равниной уже стояла знакомая дрожащая марево. Но сегодня в воздухе висело нечто большее, чем просто жара. Ожидание. Напряжение.

Когда они подъехали, картина была уже иной, чем вчера. Фура стояла в тени хижины, ее обугленный бок был прикрыт снятым с колес холстом. Рядом горел небольшой, аккуратный костер, над которым на треноге висел котелок. Пахло дымом и вареной крупой.

Элайдж Кент сидел на пне недалеко от входа, чистил картошку больным, неуверенным ножом. Он был бледен, но взгляд его, встретивший всадников, был ясным и осторожным. Аннабель вышла из хижины, вытирая руки о передник. Увидев Джейкоба и Макгрири, она слегка выпрямилась, но не опустила глаз.

– Мистер Макгрири, – хрипло сказал Элайдж, пытаясь встать. Старик жестом остановил его.

– Сидите, сидите, капитан. Не церемоньтесь. Я Джон Макгрири. Хозяин этих земель. – Он слез с лошади, оглядев лагерь оценивающим, хозяйским взглядом. – Рассказывайте. Что случилось, и что вы намерены делать.

Элайдж тяжело вздохнул и начал свой рассказ. Он был краток, как военный рапорт. Участок в долине реки Тремино. Жизнь с семьей, надежды на будущее. Приезд агентов «Коронадо Экспресс» с предложением, которое было грабежом. Его отказ. Угрозы. А потом – ночной налет. Человек пятнадцать, с факелами. Они не стали даже разговаривать. Подожгли дом и амбар, а когда семья попыталась бежать в фуре, по ним открыли стрельбу «для острастки».

– Моя Сара… она была в доме, – голос Элайджа дрогнул. – Вытащили ее, но она с тех пор… не здесь. – Он показал пальцем на виски. – А я… – Он махнул рукой на свою грудь. – Легкие. С войны. Дым и бегство добили.

Макгрири слушал, молча кивая. Его лицо было каменным. Когда Элайдж закончил, старик сплюнул в пыль.

– Сволочи. Ясное дело. – Он повернулся к Аннабель. – Вы, девушка, говорили, медсестрой были?

– Да, сэр, – четко ответила она. – В госпитале в Сент-Луисе, после войны. Умею перевязывать, шить раны, знать толк в лекарствах.

– А парень? – Макгрири кивнул в сторону Бена, который стоял поодаль, сжимая в руках обломок ветки.

– Работать умею, – отрывисто бросил Бен. Глаза его горели. – И стрелять тоже.

– Стрельбе я тебя и сам научу, если что, – проворчал Макгрири. – Ладно. Слушайте мое предложение. Сторожка эта – моя. Но она пустует. Можете здесь жить, пока не встанете на ноги. Крыша есть, стены целы. Воду из колодца качать можно, но она тухлая. Райдер будет вам возить с ранчо. Еды подкинем. А за это… – Он посмотрел на Элайджа. – Вы, капитан, раз уж воевали, наверное, планировать умеете и людей организовывать. У меня на дальнем участке сарай новый строить надо. Поможете с чертежами, разметкой. Девушка – в лазарет к моим работникам присматривать. А парень… – он глянул на Бена, – со скотом помогать будешь, и изгороди чинить. Работа найдется. Платить буду небогато, но кормить и крыша над головой будет. Как вам?

На лице Элайджа Кента появилось выражение, которого Джейкоб не видел у него раньше. Это была смесь потрясения, благодарности и старой солдатской гордости, которая не позволяла принять милостыню.

– Это… больше чем мы могли ожидать, мистер Макгрири, – проговорил он наконец. – Мы согласны. И мы отработаем каждый цент.

– Знаю, что отработаете, – отмахнулся Макгрири. – Иначе бы и не предлагал. – Он обернулся к Джейкобу. – Райдер, оставайся, помоги им обустроиться. Привези позже бочку с водой, мешок муки, соли, кофе. И инструмент, что есть для починки. А я поеду, другие дела есть.

Макгрири развернул коня и уехал обратно к ранчо, оставив Джейкоба среди новых, невольных подопечных.

Наступило неловкое молчание. Его нарушила Аннабель.

– Мистер Райдер, – сказала она, подходя. – Еще раз спасибо. Без вас мы… – Она не договорила, махнув рукой. – Чем мы можем помочь сейчас?

Джейкоб огляделся. Лагерь был примитивным.– Надо наколоть дров. Старых сухих деревьев вокруг полно. И хижину проветрить, вымести. Там, наверное, мыши завелись. И… – он взглянул на бледное лицо Элайджа, – вам, капитан, нужно в тень. И не перенапрягаться.

– Я еще не труп, мистер Райдер, – усмехнулся Элайдж, но послушно отодвинулся глубже в тень сторожки.

Работа закипела. Бен, оказалось, был сильным и сноровистым парнем, хоть и молчаливым. С топором он управлялся уверенно. Вместе они за полчаса накололи целую гору сушняка. Аннабель вымела хижину, разложила на полу свежее сено, принесенное Джейкобом с ранчо, и развесила у входа одеяла для проветривания. Даже девочки, Мэри и Элис, таскали небольшие ветки для растопки.

Джейкоб, работая, наблюдал за ними. За этой странной, сбитой в кучу бедой семьей. Они не ныли. Не опускали руки. Они просто делали то, что было необходимо, чтобы выжить. В этом было что-то… знакомое. Такое же упрямое стремление жить, которое когда-то двигало им самим, когда он спускался с гор Серрадо, истекая кровью и ненавистью.

Во время короткого перерыва, когда Аннабель разливала всем овсяную похлебку, она снова заговорила с Джейкобом.

– Вчера вечером, после вас, тут был человек, – сказала она, не глядя на него. – На лошади. С виду… не местный.

Ледяная рука сжала сердце Джейкоба.– Опишите.

– Молодой. Аккуратно одет. В твидовом костюме. Спросил, не видели ли мы подозрительных личностей. Представился детективом. Холлис.

Джейкоб медленно кивнул.– Он был у нас на ранчо. Ищет бандитов. Старых.

– Он спрашивал и про вас, – добавила Аннабель, и теперь ее голубые глаза встретились с его взглядом. – Не прямо. Но… интересовался, кто нам помог. И как вы выглядите.

– Что вы сказали?– Что видели вас мельком. Что вы дали нам воды и уехали. Больше ничего. – Она помолчала. – Он не поверил. Но делать было нечего. Он уехал.

«Он проверяет», – понял Джейкоб. Холлис строил мозаику. Каждый кусочек – встреча с ним здесь, реакция Макгрири, его собственное прошлое, которое наверняка уже изучалось по старым газетам и рапортам. Рано или поздно картина сложится.

– Он опасен? – спросила Аннабель прямо.

– Опасен, – честно ответил Джейкоб. – Но не для вас. Пока.

– А для вас?

Этот вопрос повис в воздухе. Откровенный, как удар ножом. Джейкоб посмотрел на нее, на ее серьезное, запавшее от усталости, но не сломленное лицо. Она заслуживала правды. Хотя бы крупицы.

– Возможно, – сказал он наконец. – У меня было… другое прошлое. До того как я приехал сюда.

– Мы все здесь с другим прошлым, мистер Райдер, – тихо ответила она. – У отца – война и смерть. У меня – госпиталь и чужие страдания. У Бена – мечты о собственном участке, которые сгорели. Прошлое никуда не девается. Важно лишь то, что мы решим с ним делать сейчас.

Ее слова поразили его своей простой, неумолимой мудростью. Она была права. Он пять лет пытался делать вид, что прошлого не существует. Закапывал его в работе, в одиночестве. Но оно никуда не делось. И теперь, когда оно постучалось в двери в лице Холлиса, а к окнам подбиралось в образе «Коронадо», прятаться было бессмысленно. Нужно было решать, что делать.

После еды он оседлал Грома и поехал обратно на ранчо за обещанными припасами. Дорогой его снова одолели мысли. Он вез еду и инструменты людям, которых почти не знал. Рисковал, привлекая к себе внимание. Во имя чего? Во имя какого-то смутного долга? Или потому, что в их потере дома и попытке выжить он увидел отражение собственного бегства?

Вернувшись на ранчо, он загрузил в небольшую телегу бочку с водой, мешки и ящик с инструментами. Макгрири вышел ему навстречу, лицо его было озабоченным.

– Пинкертон тот опять был, – сказал он, не дожидаясь вопросов. – Спрашивал, где ты. Говорил, нужно «уточнить детали». Я сказал, что ты на дальнем участке и вернешься к ночи. Он уехал, но, похоже, недалеко. Будь осторожен, Райдер. У этого парня глаза, как у стервятника. Он что-то вынюхивает.

– Я знаю, – ответил Джейкоб. – Спасибо, Джон.

– Не за что благодарить, – проворчал старик. – Ты мне работник хороший. А хороших работников я берегу. И своих – тоже. Эти Кенты… они теперь под моей защитой. Значит, и под твоей. Понял?

Джейкоб кивнул. Это было яснее ясного. Макгрири проводил черту. По одну сторону были свои – он, Джейкоб, семья Кентов. По другую – все остальные, включая Холлиса и «Коронадо».

Он повел телегу обратно к сторожке. Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные, искаженные тени. И в одной из этих теней, на пригорке в полумиле от дороги, он снова увидел одинокого всадника. Неподвижного, как статуя. Солнце слепило, мешая разглядеть детали, но силуэт, поза… это был он. Холлис. Он наблюдал.

Джейкоб не подал виду, что заметил его. Он просто продолжал ехать, ощущая на своей спине тяжелый, неотрывный взгляд. Это была игра. Игра в кошки-мышки. И мышь, как он начинал понимать, была он.

Он доставил припасы в лагерь. Кенты уже успели немного обжиться. Костер горел ровнее, у входа в хижину висела самодельная занавеска из мешковины. Элайдж сидел у огня, что-то чертя углем на плоском камне – план будущего сарая, как он объяснил. Аннабель разбирала лекарства в небольшом ящичке, который прихватила из фургона. Даже Сара Кент сидела на солнышке, укутанная в одеяло, и ее взгляд, хоть и был далеким, уже не казался совершенно пустым.

Это был островок. Хрупкий, едва налаженный быт среди огромной, безразличной и опасной равнины. Но это был островок покоя. И Джейкоб, стоя у телеги и глядя на эту картину, вдруг с абсолютной ясностью понял, что готов этот покой защищать. Даже если для этого придется снова стать Джейком «Тихим» Райдером. Даже если это значит сойтись лицом к лицу с призраками своего прошлого и безжалостными хищниками настоящего.

Он разгрузил припасы, коротко объяснив, что и где, и, отказавшись от ужина, стал собираться обратно. Перед отъездом он подошел к Элайджу.

– Капитан, – сказал он тихо. – У вас оружие есть?

Элайдж поднял на него взгляд, в котором мелькнуло понимание.– Старый «Кольт Нэви» и дробовик. Патронов мало.

– Я привезу. И научите Бена, если что. И… будьте настороже. Не только из-за «Коронадо». Вообще.

– Подозреваю неладное? – спросил Элайдж, и в его глазах вспыхнул знакомый огонек – огонек старого солдата, почуявшего приближение боя.

– Подозреваю, – подтвердил Джейкоб. – Мир вокруг стал тесным. И в тесноте водятся не самые приятные твари.

Он сел в седло. Аннабель вышла его проводить.– Вы снова рискуете, – сказала она. Не упрек, просто констатация.

– Кажется, это становится привычкой, – усмехнулся он без веселья. – Спокойной ночи, мисс Кент.

– Аннабель, – поправила она. – И вам спокойной ночи, Джейкоб.

Она назвала его по имени. Впервые. Это прозвучало так естественно, что он на мгновение растерялся. Потом просто кивнул и тронул Грома в сторону.

Он ехал обратно в сгущающихся сумерках, и тень на холме уже исчезла. Но ощущение, что за ним наблюдают, не покидало. Оно висело в воздухе, густом и тревожном, как предгрозовая тишина.

Островок покоя остался позади. Впереди же была тьма, в которой таились старые враги и новые угрозы. И где-то там, между светом и тьмой, ему предстояло найти свою новую линию фронта.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ: ТЕНИ НА ХОЛМАХ

На следующее утро Джейкоб проснулся от странного звука – не от привычного крика петуха или мычания скота, а от приглушенного, ритмичного стука. Он лежал на узкой койке в бараке, несколько секунд прислушиваясь, пытаясь понять. Это было похоже на удары молотка. Но работа на ранчо еще не начиналась.

Он оделся, вышел на улицу. Прохладный утренний воздух был чист и прозрачен. Стук доносился со стороны кузницы – низкого каменного строения с высокой трубой на краю усадьбы. Кузница Макгрири давно не работала на полную силу – старик нанимал кузнеца из Форт-Мерсера раз в сезон для подков и ремонта инструментов. Но дверь была открыта, и внутри явно кто-то был.

Джейкоб подошел и заглянул внутрь. В полумраке, озаренном багровым светом разожженного горна, стоял Бен Кент. Он был без рубашки, его спина и плечи, бледные и жилистые, блестели от пота. В руках он держал тяжелый кузнечный молот и методично, с сосредоточенным видом, обстукивал раскаленный докрасна железный прут, зажатый в тисках на наковальне. Рядом стоял Элайдж, опираясь на палку, и что-то тихо объяснял, показывая жестами.

– Удар не от плеча, сынок, – слышался его хриплый голос. – От локтя. И вес молота сам должен работать. Не ты его тянешь, а он падает. Понимаешь?

Бен кивнул, вытер лоб тыльной стороной руки и снова занес молот. Удар получился четче, звонче. По лицу Элайджа скользнула тень улыбки.

Джейкоб постучал костяшками пальцев в косяк. Оба обернулись.– Рано взялись за дело, – сказал Джейкоб, входя.

– Землю спят, металл – нет, – ответил Элайдж. – Нашел здесь старый прут. Решили сковать скобу для двери в сторожку. Та, что есть, совсем сгнила.

– Умеешь? – спросил Джейкоб у Бена.

Тот пожал плечами.– Отец показывал основы. В хозяйстве пригодится. И… – он опустил глаза, – лучше что-то делать, чем сидеть сложа руки и думать.

Джейкоб понимающе кивнул. Работа как спасение от мыслей – ему это было знакомо.– Макгрири будет не против. Только уголь береги, его мало. Я еду проверять северную изгородь, потом заеду к вам. Привезу патроны, как обещал.

Он уже собирался уйти, когда его взгляд упал на угол кузницы. Там, в груде старого хлама, валялся предмет, заставивший его замереть. Это был обломок стремени, стального, с характерным изгибом и узором. Не машинного производства, а кованого вручную, с едва заметным, стилизованным изображением призрака, плывущего над горами. Знак «Призраков Серрадо». Вероятно, потерянный кем-то из банды много лет назад, во время одной из их редких вылазок в эти края, и случайно попавший в коллекцию железного лома Макгрири.

Кровь отхлынула от лица Джейкоба. Он резко отвернулся, надеясь, что никто не заметил его реакции.– Хорошая работа, – пробормотал он на ходу и вышел на улицу, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Обломок стремени был ничтожной вещью. Но в руках такого человека, как Холлис, он мог стать уликой. Прямой связью между ранчо Макгрири и бандой, которую разыскивали. Нужно было избавиться от него. Сегодня же.

Он быстро оседлал Грома, приторочил к седлу «Винчестер» и выехал за ворота, кивнув на прощанье одному из ковбоев, уже гнавших небольшое стадо на ближний выпас. Его маршрут лежал на север, но первой его целью была не изгородь.

Проехав с полмили от усадьбы, он свернул в сухое русло ручья, скрытое от посторонних глаз высокими берегами. Остановился, спешился и достал из седельной сумки старую, потрепанную полевую карту. Но думал он не о карте. Он думал о том, где надежнее всего спрятать или уничтожить стремя. Сжечь в кузнице? Слишком заметно. Забросить в реку? Может быть вынесено течением. Лучше закопать. Глубоко. Где-нибудь в безлюдном месте.

Приняв решение, он поехал дальше, но уже не по руслу, а по гребню холма, откуда открывался вид на дорогу к Форт-Мерсеру. И снова, как вчера, он увидел одинокую фигуру всадника. Только теперь их было двое. Холлис, а рядом с ним – человек в форме заместителя шерифа. Они медленно ехали в сторону ранчо, о чем-то беседуя. Заместитель что-то показывал рукой, вероятно, объясняя границы владений.

«Он привел закон», – с холодной яростью подумал Джейкоб. Холлис действовал умно. Он не лез напролом. Он обставлял все легально, заручаясь поддержкой местных властей. Теперь у него был повод появляться на ранчо официально – «в рамках расследования с участием местного офицера». И задавать вопросы. Много вопросов.

Джейкоб пришпорил Грома, скрывшись за холмом. Ему нужно было опередить их. Нужно было вернуться в кузницу и убрать то проклятое стремя, пока они не нагрянули с обыском. А обыск, если Холлис получит на то санкцию шерифа, был более чем вероятен.

Он поскакал обратной тропой, пылящей и крутой, стараясь не привлекать внимания. Въехав во двор усадьбы с тыльной стороны, он сразу направил коня к кузнице. Внутри было пусто – Бен и Элайдж, видимо, ушли в сторожку. Отлично.

Джейкоб бросился к углу. Стремя все еще лежало там, среди ржавых обручей и сломанных лопат. Он схватил его, сунул за пазуху под рубаху. Холодный металл обжег кожу. Он уже поворачивался к выходу, когда в дверном проеме возникла тень.

– Райдер? А я думал, ты на северном участке.

В дверях стоял Макгрири. Его острый взгляд скользнул по Джейкобу, по его неестественно прямой осанке, по неуклюже прижатой к груди руке.– Что случилось?

– Ничего, – слишком быстро ответил Джейкоб. – Забыл кое-что. Еду сейчас.

Но было уже поздно. С улицы донеслись звуки подъезжающих лошадей. И голос, гладкий и вежливый:– Мистер Макгрири! Джон! Вы дома?

Холлис.

Макгрири нахмурился, бросил на Джейкоба последний непонятный взгляд и вышел из кузницы. Джейкоб последовал за ним, чувствуя, как железо стремени давит ему на ребра, словно раскаленное.

На дворе, рядом с коновязью, уже стояли Холлис и заместитель шерифа – коренастый, рыжеусый мужчина по фамилии Каллаган, с наглым выражением лица и звездой на жилете.

– Мистер Макгрири, доброе утро, – улыбнулся Холлис. – Это заместитель шерифа Каллаган. Мы недолго. Просто уточняем некоторые детали по делу о нападении на семью Кентов.

– Какое еще дело? – проворчал Макгрири. – Я уже все сказал.

– Формальности, – вмешался Каллаган, засовывая большие пальцы за ремень. Его голос был хриплым, не терпящим возражений. – Нападение совершено на территории моего округа. Я обязан составить протокол. И проверить места, где могут скрываться подозреваемые.

– Какие подозреваемые? – спросил Джейкоб, стараясь говорить спокойно. – Наемники «Коронадо»?

Холлис повернул к нему голову. Его глаза, казалось, светились изнутри холодным любопытством.– Возможно. А возможно, и другие элементы. По нашим данным, в округе орудует банда «Призраки Серрадо». Они известны своей жестокостью и… дерзостью. Нападение на ферму могло быть их рук дело. Для грабежа или чтобы запугать поселенцев, чьи земли нужны их… покровителям.

Ложь была настолько очевидной, что даже Каллаган выглядел слегка смущенным. Но она была умной. Она позволяла Пинкертону легально искать банду, прикрываясь местным преступлением, к которому та, скорее всего, не имела отношения.

– Бред сивой кобылы, – отрезал Макгрири. – Кентов сожгли люди «Короны». И всем это известно.

– Возможно, – снова сказал Холлис, не споря. – Но моя работа – проверить все версии. В том числе и осмотреть хозяйственные постройки на предмет возможных укрытий или улик. С вашего разрешения, конечно.

– А без моего? – бросил Макгрири.

– Тогда с ордером от окружного судьи, – вежливо парировал Холлис. – Но это займет время. А мы тут, понимаете, хотим как лучше. Чтобы на вашей земле было безопасно.

Игра была тонкой. Макгрири мог отказаться, но тогда Холлис получил бы официальный ордер и явился бы с большим контингентом. Отказ выглядел бы как попытка что-то скрыть. Согласие же позволяло контролировать процесс.

Макгрири тяжело вздохнул, посмотрев на Джейкоба. В его взгляде читалось предупреждение: «Что бы ты там ни спрятал, будь осторожен».– Осматривайте. Но быстро. И без беспорядка.

– Благодарю вас, – Холлис слегка коснулся шляпы. Его взгляд перешел на Джейкоба. – Мистер Райдер, вы не против сопровождать нас? Вы лучше знаете хозяйство.

Это была ловушка. Отказаться – значит вызвать подозрения. Согласиться – значит находиться под неусыпным наблюдением.– Не против, – сказал Джейкоб.

Осмотр начался с барака. Холлис вел себя как образцовый детектив: заглянул под койки, проверил несколько сундуков с вещами работников (с разрешения Макгрири), задавал Каллагану вопросы о том, кто и когда был нанят. Взгляд его скользил по стенам, по полу, ища что-то – может, тайник, может, знакомый знак.

Потом они перешли в сарай с инструментами, в погреб. Холлис был дотошен, но не придирчив. Он скорее изучал обстановку, чем искал конкретную улику. Джейкоб понимал – детектив составлял карту, знакомился с территорией. И с ним самим.

Наконец, они подошли к кузнице.– А здесь что? – спросил Холлис, заглядывая внутрь.

– Кузница. Не работает, – коротко сказал Джейкоб, загораживая собой дверь. Стремя за пазухой казалось раскаленным добела.

– Все равно посмотрим, – сказал Каллаган, проходя мимо него. – Могли спрятать награбленное.

Холлис вошел следом. Джейкоб последовал за ними, чувствуя, как каждый нерв в его теле натянут, как струна. Детектив медленно прошелся по помещению, осмотрел горн, наковальню, полки с инструментами. Его взгляд скользнул по тому самому углу, где еще недавно лежало стремя. Теперь там была лишь груда старого железа.

Холлис задержался на секунду. Потом наклонился и поднял что-то с пола. Это был небольшой, обгоревший осколок дерева, ничего не значащий. Но он разглядывал его так, словно это был ключ к великой тайне.

– Интересно, – проговорил он наконец, бросив осколок обратно. – Здесь кто-то недавно работал. Уголь в горне еще теплый.

– Парень Кентов, Бен, – немедленно ответил Джейкоб. – Ковал скобу для двери. Хотел быть полезным.

– Бен Кент, – повторил Холлис, как бы запоминая. – И где же эта скоба?

– Унес с собой, наверное. В сторожку.

Холлис кивнул, его лицо ничего не выражало. Но Джейкоб почувствовал, что детектив что-то понял. Или заподозрил. Может, он заметил следы на пыльном полу, оставленные его, Джейкоба, сапогами, когда тот утром метнулся к углу. Может, почувствовал его напряжение.

– Что ж, похоже, здесь чисто, – объявил Холлис, поворачиваясь к выходу. – Благодарю за сотрудничество, мистер Макгрири. Мистер Райдер.

Они вышли на двор. Холлис и Каллаган сели на лошадей.– Мы еще вернемся, – сказал детектив, и в его голосе впервые прозвучала невежливая, откровенная угроза. – Чтобы поговорить с мистером Кентом. И его семьей. Уверен, они смогут пролить свет на многие вопросы.

Они уехали. Макгрири подошел к Джейкобу, лицо его было темным, как грозовая туча.– Что это было, Райдер? Что ты прятал?

Джейкоб медленно вынул из-за пазухи обломок стремени и показал ему. Знак призрака был хорошо виден в утреннем свете.

Макгрири ахнул, отшатнувшись, как от гремучей змеи.– Черт возьми! Откуда?!– Лежало в кузнице, в хламе. Случайно нашел сегодня. Если бы Холлис его увидел…

– Не надо объяснять, – перебил его Макгрири, потирая лоб. – Проклятие. Надо избавиться. Сейчас же.

– Я собирался, но они подъехали.– Отдай мне, – сказал старик, протягивая руку. – Я знаю одно место. Старая шахта, обвалившаяся. Туда никто не заглядывает. А ты… – он сунул стремя в карман своего жилета, – ты езжай к Кентам. Предупреди их. Этот Пинкертон не успокоится. Скажи им, чтобы были готовы. И чтобы молчали. Как могила.

Джейкоб кивнул. Он сел на Грома и галопом понесся по дороге к сторожке. Ветер свистел в ушах, но он слышал лишь одно: «Они еще вернутся».

Он прибыл в лагерь, когда солнце уже стояло высоко. Кенты как раз заканчивали скромный завтрак. Увидев его взволнованное лицо, Аннабель сразу поднялась.

– Что случилось?

Джейкоб спешился, коротко рассказал о визите Холлиса и Каллагана, об их намерении допросить семью. И о том, что им нельзя говорить ничего лишнего. Ни о нем, ни о своих подозрениях.

– Они хотят связать нападение на нас с этой бандой? – с недоверием спросил Элайдж. – Это же абсурд.

– Им не нужна правда, капитан, – сказал Джейкоб. – Им нужен повод. Чтобы легально обыскивать, допрашивать, давить. Холлис ищет «Призраков». И он будет использовать любой крючок, чтобы зацепиться.

– А вы… вы как-то связаны с этими «Призраками»? – тихо спросила Аннабель. Не со страхом, а с суровой необходимостью знать.

Джейкоб посмотрел на нее, потом на Элайджа, на Бена. Они заслуживали большего, чем полуправда. Но полной правды он дать не мог. Не сейчас.– Когда-то давно. Очень давно. И я заплатил за это сполна. Теперь моя цель – не дать прошлому поглонить настоящее. Ваше и мое.

Элайдж долго смотрел на него, и в его стальных глазах Джейкоб увидел не осуждение, а понимание. Понимание солдата, знающего, что такое груз ошибок.– Что ж, – сказал капитан. – Значит, мы на одной стороне окопа. Значит, и прикрывать друг друга будем. Аннабель, Бен – вы слышали. Если приедут – мы просто несчастные беженцы, которых приютил добрый человек. Ничего больше не знаем. Понятно?

Бен кивнул, сжав кулаки. Аннабель молча утвердительно склонила голову.

Джейкоб почувствовал странное облегчение. Они не отшатнулись. Не потребовали, чтобы он ушел. Они приняли его, со всем его опасным багажом. Это было больше, чем он ожидал.

Он пробыл с ними еще пару часов, помогая почистить ружья, принесенные Макгрири, и показав Бену основы стрельбы из «Кольта». Парень оказался способным учеником – метким и хладнокровным.

Перед отъездом Аннабель проводила его к лошади.– Будьте осторожны, Джейкоб, – сказала она. – Этот человек… Холлис. Он похож на хирурга. Он режет не потому, что злится, а потому что ищет болезнь. И ему все равно, сколько здоровой ткани придется удалить.

– Я знаю, – ответил он. – А вы… держитесь вместе. И не теряйте бдительности. Холлис – не единственная угроза.

Он имел в виду «Коронадо». И тень банды, которая, как он начинал опасаться, могла быть ближе, чем все думали. Зачем иначе на ранчо Макгрири, в самой глуши, оказался знак «Призраков»?

Он поехал обратно, но уже не на ранчо, а кружным путем, к северной изгороди. Ему нужно было побыть одному. Обдумать. Стремя было не случайностью. Оно было весточкой. Или предупреждением.

А на горизонте, над грядами холмов, уже собирались первые, тяжелые кучевые облака. Пахло не просто грозой. Пахло бурей.

ГЛАВА ПЯТАЯ: ЗНАКОМЫЙ ПОЧЕРК

Гроза так и не разразилась. Тяжелые, сизые тучи проплыли к югу, обдав равнину лишь редкими, пыльными брызгами, которые тут же высохли на раскаленной земле. Но напряжение в воздухе не рассеялось. Оно сгущалось, становясь осязаемым, как запах озона перед ударом молнии.

Джейкоб провел остаток дня, чиня северную изгородь. Работа была механической – натягивать проволоку, вбивать скобы, – но мысли его были далеко. Он мысленно перебирал каждое слово, каждый взгляд, обменянный с Холлисом. Детектив был слишком уверен, слишком спокоен. Он не рыскал наугад. Он знал, что его цель где-то здесь. Вопрос был – насколько близко он подобрался?

Вечером, вернувшись на ранчо, Джейкоб застал необычное оживление. Во дворе, рядом с домом Макгрири, стояла нарядная карета, запряженная парой ухоженных гнедых. Рядом суетился кучер в ливрее. У кареты беседовали Макгрири и незнакомец – полный, лысеющий мужчина в дорогом, но пыльном сюртуке, с золотой цепочкой для часов, перекинутой через жилет. Лицо у него было одутловатым и озабоченным.

Джейкоб привязал Грома и подошел, стараясь оставаться в тени. Он сразу понял, кто это. Уильям Эванс, сосед Макгрири, чей участок «Коронадо Экспресс» пыталась отобрать через суд.

– …и говорят, завтра уже будут вручать бумаги, Джон! – доносился взволнованный голос Эванса. – Судебный пристав из Форт-Мерсера! Я все прошения отправил, все апелляции, но эти… эти стервятники в суде все купили! У меня жена в истерике, дети плачут! Что мне делать?

Макгрири хмуро слушал, поглаживая усы.– Успокойся, Уильям. Истерикой делу не поможешь. Ты вооружен?

– У меня два дробовика и старый револьвер! – выпалил Эванс. – Но я не бандит, Джон! Я не могу стрелять в законного пристава!

– Законного? – фыркнул Макгрири. – Если закон куплен, то он уже не закон, а инструмент. Ты готов защищать свой дом?

– Я… я не знаю. – Эванс выглядел совершенно растерянным. – Может, ты поговоришь с ними? Ты уважаемый человек…

– Со мной они уже попробовали поговорить, – мрачно сказал Макгрири. – Пятнадцать лет назад. Через подкуп и угрозы. Мой брат не выдержал. Я выдержал. Потому что был готов. Слушай, Уильям. У тебя два пути. Или ты сдаешься, отдаешь землю и идешь с семьей куда глаза глядят, как эти несчастные Кенты. Или ты ставишь у своего порога вооруженных людей – своих работников, соседей – и говоришь этому «законному» приставу, что на твою землю он ступит только через твой труп. И готовишься, что за приставом придут наемники с факелами. Выбирай.

Эванс побледнел еще больше.– Но это же… это же мятеж!

– Это самооборона, – поправил его Макгрири. – Когда закон отворачивается от тебя, у тебя остается только право на жизнь и собственность. И это право ты защищаешь сам.

Разговор продолжался еще несколько минут, но суть была ясна. Эванс был не воином. Он был мирным фермером, раздавленным системой. Макгрири дал ему адрес поверенного в Сан-Антонио, который когда-то помог ему, и пообещал прислать пару своих работников для охраны на пару дней. Больше он сделать ничего не мог.

Когда карета Эванса, поднимая облако пыли, скрылась за холмом, Макгрири заметил Джейкоба и подозвал его.

– Видел? – спросил старик, без предисловий.– Видел.– «Коронадо» начинает наступление. Сперва Кенты, на краю ничьих земель. Потом Эванс, на окраине цивилизации. Потом… потом дойдет и до меня. И до всех остальных. Они сожрут этот округ, как саранча. – Он тяжело вздохнул. – И этот проклятый Пинкертон только мешает. Ищет своих бандитов, а настоящие волки уже у порога.

– Может, это и не совпадение, – тихо сказал Джейкоб.Макгрири нахмурился.– Что ты имеешь в виду?

– Холлис слишком увлечен «Призраками». А «Коронадо» слишком активна. Что, если они… связаны? – Джейкоб высказал вслух мысль, которая не давала ему покоя с момента находки стремени. – Что, если «Призраки» – это те самые «независимые подрядчики», которых «Коронадо» нанимает для грязной работы? А Холлис… не знаю. Может, он просто слепое орудие. Или часть плана. Шумят о банде, чтобы отвлечь внимание от настоящих преступлений.

Макгрири задумался, его маленькие глаза сузились.– Дьявольски логично, – проворчал он наконец. – И чертовски опасно. Значит, у нас сразу два врага, которые могут оказаться одним. – Он посмотрел на Джейкоба. – Этот твой бывший предводитель… Кроули. Он был способен на такое? На работу на корпорацию?

Джейкоб вспомнил Мэттью «Бледного Призрака» Кроули. Его ледяные глаза, его любовь к хаосу, его презрение ко всяким правилам и властям.– Нет, – ответил он после паузы. – Он был… анархистом. Упивался свободой, жестокостью. Стать наемником у богачей, выполнять их приказы… для него это было бы унижением. Но… – он помедлил, – он мог пойти на сделку, если бы это сулило выгоду и развлечение. Особенно если бы его банде угрожала опасность. Или если бы ему пообещали что-то очень ценное. Например, безнаказанность.

– То есть возможно, – заключил Макгрири. – Что ж, от этого не легче. Завтра я поеду с ребятами к Эвансу. Попробуем его поддержать морально, хотя бы. А тебе… – он положил руку на плечо Джейкобу, – будь настороже. И присмотри за Кентами. Если твоя догадка верна, то они могут быть следующей мишенью. Уже не как неугодные фермеры, а как свидетели. Или как приманка.

Эта мысль, холодная и отточенная, как бритва, вонзилась в сознание Джейкоба. Макгрири был прав. Лагерь у сторожки был уязвим. Изолирован. И если «Коронадо» (или «Призраки», или оба вместе) хотели нанести удар, чтобы запугать других или устранить проблему, то сторожка была идеальной целью.

– Я сегодня ночую у них, – решительно сказал он.Макгрири кивнул.– Бери с собой рацию, если что. И патронов побольше. На всякий случай.

Ночь опустилась на равнину быстро и безжалостно. Джейкоб, нагруженный дополнительным оружием и припасами, выехал по направлению к сторожке. Он ехал без огня, полагаясь на зрение Грома, который уверенно ступал по знакомой тропе. Небо, очистившееся от туч, было усыпано холодными, не мерцающими звездами. Было тихо. Слишком тихо. Даже сверчки, казалось, притаились.

Подъехав к лагерю, он увидел, что там тоже не спят. У входа в хижину горел низкий костер, отбрасывая трепещущие тени на стены. Возле него сидел Элайдж, завернутый в одеяло, с дробовиком на коленях. Рядом, прислонившись к стене, дремал Бен, но его сон был чутким – он сразу открыл глаза, услышав шаги лошади.

– Кто идет? – хрипло спросил Элайдж, поднимая оружие.– Свой, – отозвался Джейкоб, выезжая на свет костра. – Райдер.

– Джейкоб? – из хижины вышла Аннабель. На ней была та же поношенная юбка и кофта, но в руках она держала отцовский «Кольт». – Что случилось? Почему ночью?

Джейкоб спешился и коротко объяснил свои опасения. О визите Эванса, о возможной связи между «Короной» и бандой, об уязвимости их лагеря.

– Значит, вы думаете, они могут напасть? – спросил Бен, и в его голосе прозвучала не столько боязнь, сколько вызов.– Не знаю, – честно ответил Джейкоб. – Но лучше быть готовым. Я останусь здесь на ночь. Выставим дежурства.

Элайдж кивнул.– Разумно. Бен, ты первый, с полуночи до трех. Я с трех до шести. Мистер Райдер, вы, наверное, устали, можете…

– Я буду с шести до рассвета, – перебил его Джейкоб. – А пока помогу укрепить позиции.

Они провели следующий час, готовя оборону. Перенесли фуру так, чтобы она прикрывала подход к хижине с наиболее открытой стороны. Насыпали за ней небольшой бруствер из камней и земли. Проверили и разложили в удобных местах оружие и патроны. Аннабель и девочки перенесли свои спальные места в самый дальний, наиболее защищенный угол хижины.

К полуночи все было готово. Бен занял пост за фурой, устроившись так, чтобы контролировать подход с дороги. Джейкоб и Элайдж сидели у костра, который теперь был прикрыт низким каменным заслоном, чтобы не демаскировать позицию.

– Вы много повидали на своем веку, капитан? – тихо спросил Джейкоб, чтобы разрядить тишину.– Достаточно, – ответил Элайдж, не отрывая глаз от темноты. – Видел, как люди убивают друг друга за идею. Видел, как они умирают от гнили в окопах. Думал, после войны самое страшное уже позади. Ан нет. Оказалось, мирный человек с бумагой и печатью может быть страшнее пулемета.

– Почему вы остались? После того как сожгли дом? Могли уехать дальше, на восток.– Куда? – Элайдж горько усмехнулся. – Чтобы стать батраком на чужой ферме? Или сгинуть в трущобах какого-нибудь города? Нет. Эта земля… она была нашей. Мы вложили в нее душу. Я не готов просто отдать ее. Даже если от нее остался только пепел. Здесь, по крайней мере, я умру стоя. А не ползая на коленях.

В его словах была та же упрямая, безнадежная гордость, которая когда-то заставила Джейкоба бежать с гор Серрадо. Нежелание смириться. Даже когда все кончено.

– А вы, Джейкоб? – неожиданно спросил Элайдж. – Почему вы здесь? На этом ранчо, в этой глуши? Чего вы бежите?

Прямой вопрос, заданный в темноте, когда лицо собеседника скрыто тенями, обладает особой силой. От него труднее уклониться.

– От себя самого, наверное, – после долгой паузы ответил Джейкоб. – От того, кем я был. Думал, если буду достаточно долго делать простую, честную работу, то смогу это стереть.

– И вышло?– Нет. Не вышло. Оно всегда с тобой. Как эта пуля… – он машинально потер шрам на плече. – Ты ее не чувствуешь, пока не сменится погода. А потом она начинает ныть, напоминая.

– Война никуда не уходит, – согласился Элайдж. – Она просто засыпает. И просыпается, когда ее меньше всего ждешь.

Они замолчали. Где-то далеко, в ничейных землях, завыл койот. Его крик был одиноким и тоскливым.

Дежурство Бена прошло спокойно. В три ночи его сменил Элайдж. Джейкоб устроился в хижине, на груде сена у дальней стены, но сон не шел. Он лежал, прислушиваясь к ночным звукам: к храпу Сары Кент, к тихому бормотанию спящих девочек, к мерным шагам Элайджа снаружи.

Его мысли снова вернулись к стремени. К знаку «Призраков». Если банда действительно работала на «Коронадо», то их следы должны были быть здесь, в округе. И не только на ранчо. Они где-то поблизости. Возможно, наблюдая. Выжидая.

Его дремота была неглубокой и тревожной. Ему снились обрывки прошлого: грохот ограбленного поезда, лицо Бледного Призрака, искаженное восторгом жестокости, крики… И новый образ – огонь, пожирающий ферму Кентов, но в пламени ему мерещились не лица наемников, а знакомые, искаженные ненавистью черты старых товарищей по банде.

Он вскочил от резкого, приглушенного звука. Это был не крик и не выстрел. Это был звук падающего камня. Снаружи.

Джейкоб схватил «Винчестер» и бесшумно выскользнул из хижины. Элайдж стоял у фуры, замерший, прислушиваясь. Он повернул к Джейкобу голову и показал пальцем на восток, в сторону невысокого каменистого склона, окаймлявшего долину.

Там, на фоне чуть светлеющего неба, Джейкоб увидел движение. Неясные тени, отделявшиеся от скал. Их было несколько. Они спускались вниз, в долину, двигаясь не по дороге, а напрямик, через сухую чапараль. Бесшумно, как призраки.

«Их слишком много для простых браконьеров», – промелькнуло в голове. И слишком организованно.

Он прильнул к брустверу рядом с Элайджем.– Сколько? – прошептал капитан.– Не меньше шести. Может, восемь. – Джейкоб прищурился, пытаясь разглядеть детали. Один из силуэтов показался ему знакомым. Манера держаться, форма шляпы… Нет, не может быть.

Он прицелился из винтовки, наведя мушку на ведущего. Дистанция была большой, но попасть можно было. Но стрелять первым? В людей, которые просто идут по склону? Это могла быть и случайная группа скотоводов или старателей.

И тогда с другой стороны, с запада, раздался другой звук. Громкий, не пытающийся скрыться. Топот нескольких лошадей. И голос, грубый и насмешливый, прорезавший ночную тишину:

– Эй, там, в лагере! Проснитесь, пора поговорить!

Это была ловушка. Одни подкрадывались с востока, чтобы занять позицию. Другие подъезжали открыто, с запада, отвлекая внимание. Тактика. Армейская или… бандитская.

Джейкоб почувствовал, как по его спине пробежал холодный пот. Это был знакомый почерк. Почерк Мэттью Кроули. Он всегда любил двойные удары, театральность, ощущение неотвратимости.

Свет в хижине зажегся – Аннабель зажгла лампу. Это было ошибкой, но понятной – она хотела видеть.– Не выходи! – рявкнул Джейкоб через плечо. – Туши свет!

Но было уже поздно. Голос с запада захохотал.– О, а у нас, я смотрю, не спят! Отлично. Выходите поболтать. Мы по делу.

Джейкоб увидел, как тени на склоне замерли, рассредоточились, заняв позиции за камнями. Они ждали.

«Призраки Серрадо». Они были здесь.

ГЛАВА ШЕСТАЯ: КРОВЬ И ПЫЛЬ

Адреналин ударил в виски, острый и горький. Мир сузился до мушки винтовки, темных силуэтов на склоне и грубого голоса, доносившегося с запада. Голоса, который Джейкоб знал. Это был не Бледный Призрак. Это был кто-то другой. Но из той же банды.

– Бен, ко мне! – скомандовал он шепотом, но достаточно резко, чтобы парень, уже крадущийся от хижины, мгновенно присоединился к ним за укрытием. – Восток, в скалах. Шесть-восемь человек. Не стрелять, пока не подойдут ближе. Элайдж, дробовик на запад, по голосам. Аннабель, внутри, охраняй мать и детей. Огонь только по моей команде.

Приказы вылетали сами собой, старым, заржавевшим, но не забытым языком командования. Элайдж, солдат до мозга костей, кивнул без лишних слов, развернувшись и припав к колесу фургона, направив длинный ствол дробовика в сторону дороги.

– Кто они? – прошептал Бен, его пальцы белели на ложе карабина.– Плохие люди, – коротко бросил Джейкоб. – И, возможно, очень плохие.

– Эй, я с вами разговариваю! – голос с запада стал раздраженным. – Выходите, или мы сами войдем! У нас дело к старику Кенту и его дочке!

Сердце Джейкоба сжалось. Они знали имена. Это был не случайный налет. Это был целенаправленный визит.

– У меня к вам дело! – крикнул Джейкоб в ответ, меняя положение, чтобы его голос доносился с неожиданного направления. – Убирайтесь с этой земли. Вы незваные гости.

Наступила короткая пауза. Потом раздался новый голос, более молодой и насмешливый:– О, смотри-ка, у них есть сторожевой песик. А мы, знаешь ли, по делам «Коронадо Экспресс» тут. Официальные представители. У нас есть бумага на снос незаконной постройки. Так что вылазьте, или мы поможем.

Ложь была наглой и беспомощной. Никаких бумаг у бандитов не было. Это был предлог. И очень плохой.

Джейкоб рискнул выглянуть из-за фургона. Со стороны дороги, в тридцати ярдах, стояли три всадника. Они были плохо видны в предрассветных сумерках, но он разглядел широкополые шляпы, длинные пальто. У одного в руке поблескивал факел, еще не зажженный. Оружие – винтовки в чехлах, но у всех на поясе виднелись кобуры.

– У вас есть три минуты, чтобы собрать свои пожитки и убраться! – прокричал тот же голос. – А то мы начнем уборку сами. Огнем.

Это была прямая угроза поджога. Как с фермой Кентов.

Джейкоб посмотрел на восток. Тени на склоне зашевелились. Они начали медленно, крадучись спускаться вниз, используя любую складку местности. Еще минут десять – и они будут в пределах уверенной стрельбы из пистолетов. У них не было десяти минут.

Нужно было действовать. Ждать – значит позволить им сомкнуть кольцо.

– Элайдж, по всадникам, – тихо сказал Джейкоб. – Не в людей, по лошадям. Слушай мою команду. Бен, ты – на склон. Первый, кто покажется из-за того большого валуна, твой. Не торопись. Целься.

Он сам прицелился в ведущего всадника, того, что с факелом. В грудь. Не в лошадь. Эти люди пришли убивать. У него не было права на полумеры.

– В последний раз! – заорал бандит с дороги. – Выходите!

– Ладно, ладно! – крикнул Джейкоб, делая голос испуганным. – Не стреляйте! Мы выходим! – Он жестом показал Элайджу и Бену: «Готовьсь».

Он медленно поднялся из-за укрытия, держа винтовку в одной руке, другую подняв в жесте сдачи. Он сделал шаг вперед, потом еще один.– Вот и славно! – усмехнулся всадник. – А теперь брось ствол на землю.

Джейкоб сделал вид, что роняет винтовку, но в последний момент лишь присел, уронив ее на мягкую землю у своих ног.– Теперь остальные! – потребовал бандит.

И в этот момент, когда внимание троих было приковано к Джейкобу, он крикнул:– Огонь!

Выстрел Элайджа грохнул, как пушечный залп, в тишине ночи. Он бил картечью. Не по людям, а по ногам лошадей переднего всадника. Животное взвилось на дыбы с диким ржанием, сбрасывая седока. Факел вылетел из его руки и, описав дугу, упал в сухую траву, где сразу вспыхнул небольшим пожаром.

Практически одновременно хлопнул выстрел Бена. Джейкоб видел, как один из силуэтов на склоне дернулся и рухнул за камень. Молодец, парень.

Джейкоб сам уже не стоял на месте. В момент команды он рванулся вперед, к упавшей винтовке, схватил ее и, не вставая во весь рост, дал выстрел в сторону всадников. Он не целился, просто создавал шум и угрозу. Пуля ударила в землю перед лошадьми, подняв фонтан пыли. Оставшиеся два всадника, ошеломленные внезапным ответом, бросились врассыпную, пытаясь увести коней в укрытие.

Но это была лишь половина угрозы. С востока, с склона, ударили ответные выстрелы. Пули засвистели в воздухе, щелкали по дереву фургона, вонзались в землю. Бандиты, засевшие там, открыли шквальный огонь. Их было много, и стреляли они наугад, но плотно.

– В укрытие! – заорал Джейкоб, отползая назад к фургону. Пуля сорвала с его шляпы кусок поля. Он нырнул за колесо, рядом с Элайджем, который уже перезаряжал дробовик.

– Ранен? – хрипло спросил капитан.– Целы.

Они выглянули. Бен лежал ничком за своим укрытием, изредка поднимая голову, чтобы выстрелить в сторону склона. С дороги стрельбы не было – двое уцелевших всадников, видимо, отступили, чтобы перегруппироваться. Но пожар от факела разгорался, бросая зловещие, прыгающие тени на поле боя.

– Их слишком много, – пробормотал Элайдж. – Мы не выдержим штурма.– Не должны, – сквозь зубы проговорил Джейкоб. – Должны только продержаться до рассвета. И надеяться, что стрельбу услышат на ранчо.

Из хижины вдруг раздался выстрел. Пистолетный. Потом еще один. И крик Аннабель:– Один пролез с тыла!

Джейкоб почувствовал, как леденеет кровь. Они полезли с тыла, пока все внимание было приковано к фронту. Он метнулся к двери хижины, но Элайдж схватил его за руку.– Я! Ты прикрывай фронт! – И прежде чем Джейкоб успел возразить, старый солдат, согнувшись, рванулся к двери, держа наготове дробовик.

Джейкоб обернулся к склону. Стрельба оттуда усилилась. Они, почуяв слабину, начали продвигаться вперед, от валуна к валуну. Бен отстреливался, но его огонь был уже не таким эффективным – он экономил патроны и боялся поднять голову.

«Если они прорвутся сюда, в ближний бой…» – мысль была страшной. У них не было шансов в рукопашной против такого количества.

Нужно было что-то делать. Отчаянное.

Джейкоб осмотрелся. Пожар от факела полыхал в двадцати ярдах, подбираясь к сухому кустарнику. Ветер был слабым и дул на восток… в сторону склона.

Идея, безумная и рискованная, мелькнула в его голове.

– Бен! – крикнул он. – Прикрой меня! Сильнее!

Не дожидаясь ответа, он выскочил из-за укрытия и побежал зигзагом к горящему пятну. Пули вздымали пыль у его ног, одна прожужжала у самого уха. Он нырнул за небольшую кочку в нескольких шагах от огня. Жара была нестерпимой.

Схватив длинную, уже обгоревшую с одного конца палку, он сунул ее в самое пламя, пока она не вспыхнула, как факел. Потом, не вставая, метнул этот импровизированный факел изо всех сил в сторону сухой полыни, росшей между ним и склоном. Палка перевернулась в воздухе, рассыпая искры, и упала точно в заросли.

Сухая, как порох, трава вспыхнула мгновенно. Огонь с треском побежал вверх по склону, подгоняемый слабым ветерком и естественным уклоном. Через секунды между лагерем и бандитами на склоне выросла стена огня и густого, едкого дыма.

Крики удивления и ярости донеслись со склона. Стрельба прекратилась – бандитам было не до того. Они отступали, спасаясь от быстро распространявшегося пламени. Джейкоб воспользовался моментом, чтобы отползти обратно к фургону.

– Господи, – выдохнул Бен, глядя на бушующее пламя. – Вы подожгли прерию.

– Это отвлекающий маневр, – сказал Джейкоб, тяжело дыша. – Недолгий. Но, надеюсь, достаточный.

Он бросился к хижине. Дверь была распахнута. Внутри, в свете лампы, валявшейся на боку, он увидел картину. Элайдж стоял на коленях, прижимая руку к боковой части жилета, откуда сочилась темная жидкость. Перед ним на полу лежал незнакомец в потершей кожаной куртке, с пулевым отверстием в центре лба. В руке он все еще сжимал длинный охотничий нож.

Аннабель стояла у дальней стены, бледная как смерть, но с твердым лицом. В ее руке дымился «Кольт» отца.

– Папа… – ее голос дрогнул.– Пустяки, царапина, – скрипя зубами, проговорил Элайдж. – Прошел навылет, ребра не задел. – Он посмотрел на Джейкоба. – С фронтом как?

– Временно задержали пожаром. Но ненадолго. И с дороги еще двое целы. – Он подошел, помог Элайджу прижать тряпку к ране. – Аннабель, перевяжи его как следует. Быстро.

Пока она работала, дрожащими, но умелыми руками, Джейкоб выглянул наружу. Пожар бушевал, отрезав восточное направление, но уже начал стихать – сгорать было нечему, только трава и мелкий кустарник. Дым, однако, висел плотной завесой, скрывая склон.

С дороги по-прежнему не было выстрелов. Может, те двое решили, что дело проиграно? Или ждали?

Внезапно со стороны дороги раздался новый звук – не выстрел, а протяжный, зовущий свист. Знакомый сигнал. Сигнал отступления.

И почти сразу с охваченного дымом склона донесся ответный свист. Потом топот отступающих лошадей – сначала с дороги, потом, через минуту, и с востока, в обход пожара. Бандиты уходили.

Наступила тишина, оглушительная после какофонии выстрелов и криков. Ее нарушали только треск догорающих кустов и тяжелое дыхание людей в хижине.

– Они… они ушли? – недоверчиво прошептал Бен, входя внутрь.

– Похоже на то, – сказал Джейкоб, все еще не веря. Почему? У них было преимущество. Они могли просто окружить и задавить числом. Почему отступили?

– Может, испугались пожара? – предположила Аннабель, завязывая последний узел на перевязи отца.

– Нет, – покачал головой Джейкоб. Он подошел к телу бандита, перевернул его. Лицо было незнакомым. Молодое, озлобленное даже в смерти. Одежда – потрепанная, но добротная. На поясе, кроме ножа, – кобура с современным «Кольтом Миротворцем». Дорогое оружие для простого бандита. Он обыскал карманы. Ни бумаг, ни знаков. Но в одном из внутренних карманов куртки он нашел несколько золотых двадцатидолларовых монет. Много денег для рядового налетчика.

«Коронадо» платила хорошо.

– Что это? – спросил Элайдж, заметив его находку.– Оплата, – мрачно сказал Джейкоб. – Это был не грабеж. Это был заказ. И они его не выполнили. Пока что.

Он вышел наружу. Рассвет уже разгорался на востоке, розовый и кровавый сквозь пелену дыма. Поле боя было опустошенным. Валялись гильзы, следы крови у того валуна, куда стрелял Бен. Значит, ранили они как минимум одного.

Он подошел к тому месту. На камне и на земле были бурые пятна. И еще кое-что – обрывок ткани, темно-синей шерсти, с каким-то вышитым знаком. Джейкоб поднял его. Знак был простым – стилизованная гора с тремя вершинами и птица над ней. Не знак «Призраков». Это был другой символ. Но где-то он его уже видел.

Память сработала с опозданием. На жилете заместителя шерифа Каллагана. Тот самый знак был вышит на его нагрудном кармане. Личный герб? Или знак принадлежности?

Ледяная догадка оформилась. Холлис привел Каллагана. Каллаган, судя по всему, был коррумпированным офицером, связанным с «Коронадо». А банда… банда могла работать на них обоих. Или быть их общим инструментом.

Это означало, что у них не было никакой защиты. Никакого закона. Шерифат был куплен. Пинкертон либо слеп, либо в сговоре. Они были одни.

С тяжелым сердцем он вернулся в хижину. Элайдж, бледный, но бодрый, сидел на ящике, Аннабель давала ему воду. Бен стоял на пороге, наблюдая за догорающей прерией.

– Они вернутся, – сказал Джейкоб без предисловий. – С большими силами. И в следующий раз пожар их не остановит. Это была разведка боем. Теперь они знают наши силы.

– Что же нам делать? – спросила Аннабель. В ее голосе не было паники. Была усталость и та же стальная решимость, что и у отца.

Джейкоб посмотрел на них. На раненого солдата, на молодую женщину с пистолетом в руках, на озлобленного парня, на двух испуганных девочек и женщину с пустым взглядом. Они не могли оставаться здесь. Это было самоубийство.

– Мы уходим, – сказал он. – Недалеко и ненадолго. Но мы должны исчезнуть. Пока я не пойму, как сломать эту игру. И пока мы не найдем, где можно по-настоящему укрыться.

– Куда? – просто спросил Элайдж.

Джейкоб взглянул на запад, где темнели первые отроги настоящих гор.– Туда, где закон «Коронадо» и шерифа Каллагана не работает. Туда, где выживают только самые упрямые. В ничейные земли. Нам нужна новая крепость. И нам нужно оружие. Не только винтовки. Союзники.

Он думал о Макгрири. О других фермерах, которых теснила «Коронадо». О тех, кому нечего терять. Из таких, собранных вместе отчаявшихся людей, и состояла когда-то банда «Призраков». Но из таких же людей можно было собрать и ополчение. Армию обреченных, которая решит дать последний бой.

Рассвет полностью вступил в свои права, развеивая дым и освещая черные, обугленные пятна на земле. Лагерь у сторожки перестал быть убежищем. Он стал мишенью.

Но Джейкоб Райдер, глядя на восходящее солнце, чувствовал не страх, а странное, давно забытое чувство – ясность цели. Бегство закончилось. Начиналась война.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ: ДОРОГА В ГОРЫ

Перевязка на боку Элайджа была аккуратной, но пятно крови медленно расползалось по серой шерсти его жилета. «Царапина» была глубже, чем он признавал. Джейкоб знал этот взгляд – упрямое отрицание слабости, привычка солдата, который не может позволить себе быть обузой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.