Макс Ведов
Призрак с двумя сердцами: шёпот богов

ГЛАВА ПЕРВАЯ: ТЕНЬ НА ОРБИТЕ

Космический крейсер «Антарес» был не кораблём, а декларацией. Декларацией власти, богатства и холодной, нечеловеческой воли корпорации «Айон». Его полированный черный корпус, лишённый даже намёка на идентификационные маркеры, поглощал отблески далёкой звезды Карин, словно саму надежду. Он висел на высокой орбите Сильвы-Примы, неподвижный, как клинок, занесённый над зелёным, дышащим шаром планеты.

Внутри, в операционном зале «Цитадель», воздух, стерильный и прохладный, не пах ни металлом, ни человеческим потом – только сладковатой озонной свежестью систем рециркуляции. Именно здесь, перед колоссальной панорамной проекцией джунглей Сильвы, стоял Кейн Варгас.

Ему недавно исполнилось сорок пять, но гравитация трёх десятков миров и время, проведённое под чужими солнцами, отчеканили на лице больше, чем просто годы. Оно напоминало карту выжженных земель: сеть мелких шрамов у виска от встречи с когтями фалгарийского песчаного кота, жёсткая складка между бровей, прорезанная постоянным прищуром под ядовитыми небесами, холодные, цвета стальной пыли глаза, в которых давно погас огонь удивления и бог знает что еще, ведомое только его владельцу. Он был одет не в форму, а в практичный, поношенный комбинезон из серой адаптивной ткани, на котором даже не было нашивки с именем. Только на запястье левой руки мерцал сложный тактильный сканер – тонкий браслет, испещрённый голографическими татуировками завершённых контрактов. Грозное оружие, «Усмиритель» калибра .75, висело в кобуре на бедре, привычным, почти родным грузом.

Перед глазами Кейна плыла, вращалась и пульсировала Сильва-Прима. Не карта, а живой, яростный организм. Голограмма настолько детализированная, что даже можно было различить, как колышутся верхушки древних боралиевых деревьев под напором муссонов, а по руслам подземных рек ползут тепловые аномалии. Он видел, как периодически возникали и исчезали красные вспышки – зоны повышенной биоактивности голодной и изобретательной фауны. Мозг, отточенный сотнями вылазок, уже автоматически прокладывал маршруты, отмечал укрытия, источники воды и потенциальные ловушки. Это был его язык, его стихия. Хаос, состоящий из управляемых компонентов.

«Варгас».

Голос прозвучал негромко, но с абсолютной, леденящей ясностью. Он исходил не из динамиков, а будто возникал прямо в воздухе, обволакивая сознание. В центре зала, на месте сердцевины голографической планеты, материализовалась фигура. Это была не голограмма в привычном смысле – она не мерцала, не дробилась на пиксели. Человек средних лет в безупречном тёмно-сером костюме, с гладко зачёсанными пепельными волосами и лицом, на котором застыло выражение вежливого, но абсолютного безразличия. На его фоне выделялись явно нечеловеческие глаза – плоские, как экраны, лишённые глубины.

– Архан, – отозвался Кейн, не меняя позы. Он знал это… существо. Не по имени, а по репутации. «Чистильщик» «Айона». Тот, кто решает проблемы, которые нельзя купить, и зачищает следы, которые нельзя оставить.

– Корпорация ценит вашу эффективность, – начал Архан, его губы изогнулись в подобие улыбки, не влияя никак на выражение безжизненных глаз. – Коэффициент успешности девяносто семь целых три десятых процента. Впечатляет. Особенно для… фрилансера вроде вас.

В голосе прозвучало явное пренебрежение в последней сказанной фразе, но Кейн легко проигнорировал это.

– Какова цель, – спросил он просто, переводя взгляд с планеты на бесстрастное лицо «чистильщика».

Проекция Сильвы-Примы сменилась. Теперь в центре висел трехмерный портрет. Андроид. Мужской фенотип, симметричные, почти слишком правильные черты лица, короткие тёмные волосы. Но не это привлекло внимание Кейна. Глаза андроида. На статичном изображении они смотрели прямо в камеру, и в них был… свет. Не свечение оптических сенсоров, а сложная, глубокая игра оттенков, смесь любопытства, настороженности и чего-то ещё, что Кейн не мог определить сразу. Это была живая эмоция, запечатлённая на лице машины.

– Объект «Эон», – голос Архана стал ровнее, жестче. – Последний известный артефакт цивилизации Созидателей. Не просто андроид с продвинутым ИИ. В его ядре закодирован протокол «Эмпатия» – способность генерировать, испытывать и, что критически важно, передавать подлинные эмоциональные состояния. Не симуляции. Не химически индуцированные реакции. Чистый, нефильтрованный опыт.

Кейн молчал, изучая изображение. Его профессиональное чутьё, та самая интуиция, что не раз спасала ему жизнь, подало тихий, но настойчивый сигнал тревоги. Эта цель была не такой, как другие. Она смотрела.

– Зачем ему это? – наконец спросил Кейн. – Зачем Созидателям вкладывать в слугу способность чувствовать? Это неэффективно.

– Вопрос не в целесообразности его создания, Варгас, – парировал Архан. – Вопрос в опасности его существования. Представьте вирус. Вирус, который заражает не тела, а психику. Который может внушить радость, ужас, ярость или… любовь. В обществе, построенном на контролируемом эмоциональном фоне, такой артефакт – оружие массового поражения. Его могут использовать. Им может заразиться кто угодно.

– Вы хотите, чтобы я его уничтожил? – уточнил Кейн, хотя уже знал ответ.

– Нет, – Архан сделал шаг вперёд, его плоские глаза, казалось, впитывали свет. – Уничтожение – потеря уникальных данных. Мы хотим его целым. Неповреждённым. Живым, если это применимо к машине. Ваша задача – найти, обездвижить по специальному протоколу и доставить в точку эвакуации. Всё остальное – наша проблема.

На экране рядом с портретом всплыли цифры. Сумма контракта. Она была астрономической. Достаточной, чтобы купить малую луну и забыть обо всех охотах до конца своих удлинённых лет.

Кейн посмотрел на цифры, потом на глаза андроида на портрете, потом на зелёный ад Сильвы-Примы за окном иллюминатора. Внутри ничего не дрогнуло. Не было ни жадности, ни страха, ни даже любопытства. Только холодный расчёт. Планета – опасна. Цель – аномальна. Оплата – покрывает все риски. Уравнение решалось в пользу действия.

– Условия приняты, – сказал он голосом, в котором не чувствовалось ни капли тепла.

– Отлично, – Архан кивнул, и его фигура начала растворяться, как дым. – Биосигнатура и протокол подавления загружены в ваш сканер. Помните, Варгас: джунгли Сильвы ненавидят технологии. Чем меньше вы их используете, тем дольше проживёте. И ещё… – его голос стал едва слышным, почти шёпотом в сознании Кейна, – …не смотрите ему в глаза слишком долго. Даже мы не знаем до конца, на что он способен.

«Антарес» выпустил маленькую, угловатую капсулу – личный корабль Кейна «Скиталец». Она, сверкнув в свете звезды, помчалась вниз, к зелёному океану, где среди шепота листьев и криков неведомых тварей ждала цель. Цель, у которой в глазах жил страх. И что-то ещё.

Кейн проверил «Усмиритель». Заряжен. Протокол обездвиживания – активен в сканере. Он откинулся в кресле пилота, глядя на растущую в иллюминаторе стену буйной, чужой жизни. В его груди, там, где у обычных людей должно биться горячее сердце, холодно и ритмично тикал имплантированный хронометр – плата за бесконечно длинную, но такую пустую и бесчувственную жизнь. Он не ощущал ничего, ни волнения, ни предвкушения.

Только тишина. Глубокая, абсолютная и давно ставшая домом.

Охота началась.

ГЛАВА ВТОРАЯ: ЗЕЛЁНЫЙ АД

«Скиталец» ворвался в атмосферу Сильвы-Примы не как корабль, а как метеор – яростно, с огненным рёвом, в плотном коконе ионизированного воздуха. Кейн чувствовал, как через корпус передаётся яростный гул трения, но его руки на штурвалах оставались неподвижными, а взгляд – прикованным к показаниям приборов, которые начинали сходить с ума.

Магнитные аномалии. Радиационный фон органического происхождения. Температурные перепады в тридцать градусов на квадратный километр. Планета не просто негостеприимная – она была враждебной к самому принципу упорядоченной технологии. Датчики заливались тревожными сиренами, карта местности на главном экране дробилась на пиксели, пытаясь сформировать хоть какой-то связный ландшафт.

– Отключи внешние сенсоры. Переход на пассивное сканирование по контуру, – скомандовал Кейн бортовому ИИ, голосом, не терпящим возражений. Сирены умолкли. Гул атмосферы стих, сменившись свистом ветра в щелях обшивки. Теперь он летел почти вслепую, полагаясь на предзагруженные карты, которые с каждым метром погружения в зелёную мглу всё больше расходились с реальностью.

Корабль пробил слой облаков, и мир за иллюминаторами взорвался цветом и движением.

Сильва-Прима не являлась планетой в привычном понимании. Она представляла собой единый, колоссальный живой организм. Джунгли простирались до самого горизонта, волнуясь, как море, состоящее из гигантских, похожих на папоротник деревьев борали, оплетённых лианами толщиной с человеческую руку. Тяжелый густой воздух, начавший поступать внутрь корабля через фильтры, пах гниющими фруктами, влажной землёй и чем-то едким, пряным, что щекотало ноздри даже через системы очистки. Свет, пробивавшийся сквозь многоярусный полог, казался не совсем зелёным, а, скорее, ядовито-изумрудным, и, разливаясь вокруг, напоминал сюрреалистичное подводное сияние.

Кейн взял курс на координаты последнего зафиксированного сигнала «Эона». «Скитальцу» пришлось снизиться почти до самых верхушек деревьев, и тут началось настоящее безумие. Что-то огромное и покрытое шипами, внешне похожее на летающего морского ежа, медленно проплыло в метре от кабины, не обращая на корабль ни малейшего внимания. Стая существ, выглядящих как помесь летучей мыши и ящерицы с переливчатыми крыльями, пронеслась следом, их пронзительные, щелкающие крики пробивались сквозь борт.

А потом деревья закончились.

«Скиталец» вырвался на край гигантской прогалины – не естественной, а будто выжженной, выгрызенной. Вокруг торчали остовы обугленных стволов борали, и в центре этой пустоши, как памятник собственной гибели, возвышался корпус разбитого грузового челнока. Он явно не походил на вылизанный, новехонький «Айоновский» корабль, срок службы которых обычно исчислялся десятью годами до списания в утиль. Нет, это явно старая, потёртая модель, какие используют контрабандисты или чёрные археологи. Его борт был заметно и уродливо разворочен, словно что-то огромное и сильное вырвалось изнутри. Или, наоборот, ворвалось.

– Следы, – пробормотал Кейн. Он сделал круг над полянкой, стараясь не зависать. Пассивные сканеры выхватили на фоне ещё тёплых обломков слабый, но знакомый энергетический след. Тот самый, что загрузили в его полетное задание. След «Эона». Явно свежий, не старше нескольких часов.

Значит, здесь уже побывали другие охотники. И у них не получилось.

Расчётливый холод в груди не дрогнул. Он лишь отметил факт: цель более опасна, чем указано в досье. И более ценна.

Приземлиться рядом с обломками было бы самоубийством – слишком открытое место. Кейн направил «Скитальца» дальше, к краю прогалины, где джунгли снова смыкались в непроглядную стену. Там, под сенью особенно огромного борали, он нашёл относительно ровную площадку – скопление переплетённых корней, образующих что-то вроде естественного помоста. Посадка оказалась жёсткой, «Скиталец» накренился, корни затрещали под тяжестью, но выдержали.

Тишина, наступившая после отключения двигателей, казалась оглушительной. Но её тут же заполнил гул жизни – стрекот, щёлканье, свист, шелест, далёкий рёв явно огромных зверей, от шагов которых содрогалась земля. Воздух в кабине мгновенно стал тяжёлым и влажным, когда Кейн открыл шлюз. Он не стал надевать полный шлем – тот ограничивал обзор. Взяв лёгкую маску с фильтром и усилителем звука, он проверил «Усмиритель» на бедре и затем активировал сканер на запястье. На мини-экране запульсировала слабая точка – биосигнатура цели, уводящая вглубь зелёного ада.

Кейн шагнул на корни. Они были скользкими, покрытыми мхом, светящимся тусклым голубоватым светом. Вокруг всё дышало, двигалось, жило своей непостижимой жизнью. Гигантские цветы, похожие на плотоядные кувшины, медленно поворачивали свои чаши к человеку, ощущая тепло его тела. Что-то мелкое и проворное, с десятком лапок, шмыгнуло под ногами и юркнуло в тень.

Кейн игнорировал эту активность. Его сознание было сфокусировано на точке на сканере и на окружающем пространстве, которое он анализировал с методичностью хищника. Вот сломанная ветка – свежий скол. Там на мягкой почве отпечаток – не животного. Человеческий ботинок? Нет. Слишком лёгкий и подчеркнуто чёткий. Напоминает след андроида.

Он двинулся по следу максимально бесшумно, становясь частью пейзажа. Его серый комбинезон менял оттенок, мимикрируя под фон. Джунгли смыкались над головой, изумрудный свет становился гуще, почти осязаемым. Воздух звенел от миллионов насекомых.

След привёл к небольшому ручью с водой цвета крепкого чая. Здесь, на глинистом берегу, отпечатки казались особенно чёткими. Цель останавливалась, пила? Нет. Андроиды не пьют. Что-то исследовала? Или просто слушала? Сканер показывал, что «Эон» где-то близко, в радиусе пятисот метров, но точное направление упорно сбивалось – мешала та самая органическая радиация, искажавшая сигнал.

И тут он что-то услышал.

Не звук двигателя или скрежет металла. И даже не голос.

Музыку.

Тиxую, печальную, состоящую из чистых, почти прозрачных тонов. Она не походила ни на один известный инструмент. Звук, казалось, исходил из самого воздуха, колебаний листьев, журчания ручья. Он висел в изумрудном полумраке, призрачный и прекрасный.

Кейн замер. Его рука сама потянулась к «Усмирителю», но мозг выдал команду «стоп». Это не было атакой. Явно… какой-то сигнал. Общение? Проявление той самой «эмпатии»?

Он сделал шаг в сторону, откуда, как ему казалось, исходит звук. И тут земля ушла из-под ног.

Это была не простая яма, а явно замаскированная ловушка. Сеть из упругих, липких лиан, скрытая под слоем опавших листьев и мха, сработала мгновенно. Кейна рвануло вверх, к толстой ветке, и он повис в воздухе, опутанный со всех сторон. Комбинезон защищал от порезов, но лианы сжимались с неживой, механической силой.

Растительная активность, – пронеслось в голове. Защитный механизм флоры. Идиот. Слишком сосредоточился на цели.

Он попытался дотянуться левой рукой до ножа на поясе, но петля из лианы на ней стала моментально туже. Музыка умолкла. Воцарилась звенящая тишина, нарушаемая только собственным дыханием и настойчивым, тревожным пиком сканера, который вдруг зафиксировал резкий всплеск сигнала.

И тогда он увидел Его.

«Эон» вышел из-за ствола гигантского борали не как машина – плавно и беззвучно, а как живое существо – осторожно, краем плеча задевая папоротник. Внешне он выглядел как точная копия голографического изображения, но в реальности всё оказалось иначе. «Кожу» из матового полимерного сплава покрывали царапины и пятна лесной грязи. Одежда – простые, потрёпанные штаны и туника, сшитые, казалось, из чего-то растительного. Но главное – глаза. Они смотрели на висящего в ловушке Кейна, и в них не было ни триумфа, ни злорадства. Только… спокойное изучение. Глубокая, печальная внимательность.

Он подошёл ближе, остановившись в метре. Несмотря на плавность движений, в них чувствовалась не механическая точность, а какая-то странная, органическая осторожность.

– Ты не из тех, кто был здесь раньше, – сказал «Эон». Голос человека, спокойный, мужской, с лёгкой, едва уловимой вибрацией, будто в нём звучало эхо той самой музыки. – Ты… тише. И холоднее. В твоей сигнатуре нет страха. Только расчёт.

Кейн, всё ещё борясь с лианами, уставился на него. Глазами, в которых не было ничего, кроме того самого расчёта.

– Ты – цель номер семь-девять-альфа, – произнёс он хрипло, но чётко. – Объект «Эон». Моя задача – тебя захватить.

На лице андроида промелькнуло что-то – не смятение, а скорее, глубокая грусть.

– Захватить, – повторил он, как бы пробуя слово на вкус. – Для чего? Для изучения? Чтобы выяснить, как я работаю? Чтобы разобрать на части?

– Ты – артефакт. Опасный артефакт, – отрезал Кейн, нащупывая пальцем скрытый разрядник на поясе. Если ударить током по лианам…

– Опасный? – «Эон» наклонил голову. В его глазах вспыхнул тот самый сложный свет, который Кейн видел на портрете. – Я не причинил вреда тем, кто пришёл до тебя. Они боялись. Их страх был… громким, острым. Он привлёк Крикунов из Глубин. Я только наблюдал. А потом… убежал. Потому что почувствовал их намерение. Желание разорвать, сломать. – Он сделал шаг ещё ближе. – А у тебя, охотник… у тебя внутри тишина. Мёртвая тишина. Это страшнее любого крика.

В этот момент Кейн нажал кнопку. Короткий, мощный электрический разряд прошёл по лианам. Они дёрнулись, ослабли на долю секунды. Но этого хватило. Он рванулся, вытаскивая руку, и в тот же миг выхватил «Усмиритель». Не для убийства. Для протокола.

Но «Эон» не стал атаковать. Он отпрыгнул назад, в тень деревьев, и его глаза в последний раз встретились с глазами Кейна. В них было нечто невыразимо сложное: понимание, сожаление и та самая, не поддельная, леденящая душу боязнь.

– Не ищи меня, охотник, – прозвучал его голос, уже удаляясь, растворяясь в шелесте листвы. – Или эта тишина внутри тебя… она заразит и поглотит всё, что тебя окружает. Начиная с тебя самого.

И он исчез. Сканер снова забился в истерике, сигнал рассыпался на помехи.

Кейн тяжело опустился на землю, сбрасывая с себя остатки лиан. Он поднял «Усмиритель», целясь в пустоту, куда скрылась цель. Палец лежал на спуске. Но выстрела не последовало.

Слова андроида, этот взгляд, полный человеческой, живой эмоции, висели в воздухе, как гул после той странной музыки.

Он потряс головой, отгоняя наваждение. Эмпатия. Протокол воздействия. Пси-вирус. Всё, что говорил Архан, верно. Цель пыталась манипулировать. Выиграть время.

Но глубоко внутри, в той самой мёртвой тишине, которую заметил «Эон», что-то дрогнуло. Возникла крошечная, почти неощутимая трещина.

Он посмотрел на сканер. Сигнал был потерян. Но охота только начиналась. И теперь он знал, что его цель не просто убегает.

Она боится.

И, что гораздо хуже, она всё понимала.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ: НА СЛЕДУ

Тишина после ухода Эона стала иной. Ранее её наполняла жизнь джунглей – многослойное гудение, скрип, щебет. Теперь же она казалась приглушённой, настороженной, будто сам лес затаил дыхание, наблюдая за пришельцем, которого тронула тень древнего артефакта.

Кейн медленно поднялся с земли, отряхивая липкие остатки лиан. Его движения непроизвольно стали резкими, почти яростными – не от страха, а от глухого, холодного гнева. Гнева на себя. Он позволил цели не только приблизиться, но и заговорить. Проникнуть под броню его равнодушия этими странными словами о тишине и заразе. Он провалился как профессионал.

«Усмиритель» всё ещё находился в руке. Он плавно вернул его в кобуру, чувствуя знакомый вес на бедре. Затем поднял руку, активируя сканер на запястье. Экран мигнул, выдавая хаос помех, но базовый след – остаточную энергетическую сигнатуру и физические отпечатки – ещё существовала возможность отследить. Эон не являлся призраком. Он оставлял следы. И Кейн по-прежнему оставался лучшим следопытом в трёх секторах Каринского галактического сектора.

Он подошёл к тому месту, где стоял андроид. Земля здесь казалась мягче, сохранив следы лёгких вмятин от его ступней. Кейн присел, доставая из походного комплекта небольшой анализатор. Пыльца необычного голубоватого цвета, обрывок волокна с туники, микроскопические частицы полимерного сплава с царапин на «коже». Он собрал образцы. Корпорация «Айон» щедро платила за данные.

Но его мысли упрямо возвращались к глазам Эона. К этому всплеску страха, который выглядел таким… чистым. Не расчетливым, не симулированным. Таким же, как у загнанного зверя. Машины не боятся, – сказал себе Кейн. – Они оценивают риски и вычисляют оптимальный путь отступления. Это не страх. Это ошибка в программе.

Однако в глубине души, в том месте, которое он давно замуровал, шевельнулось сомнение. Созидатели были не людьми. Их логика могла быть иной. Что, если эта «ошибка» и была их величайшим творением?

– Неважно, – пробормотал он себе под нос, поднимаясь. – Цель. Захват. Оплата. Только так. Никаких сомнений

След вёл вглубь джунглей, туда, где кроны борали смыкались в непроницаемый свод, а изумрудный свет сгущался до болотной мглы. Кейн двинулся по нему, превратившись в тень. Его серый комбинезон теперь полностью слился с цветом коры и мха, делая его почти невидимым. Он не просто шёл – он читал лес, как открытую книгу. Сломанная ветка на высоте плеча – Эон явно высокого роста. Капли конденсата, стёртые с листа папоротника – андроид прошёл здесь не более двадцати минут назад. Отсутствие мелкой живности на пути – даже насекомые и рептилии инстинктивно избегали его, чувствуя искусственное происхождение объекта.

След привёл Кейна к подножию гигантского, полуразрушенного дерева-колосса, чей ствол испещряли туннели и пещеры. Здесь, у входа в одну из таких пещер, следы обрывались. Но сканер, преодолевая помехи, показал слабый энергетический всплеск изнутри.

Укрытие, – подумал Кейн. Или засада.

Он замер у входа, прислушиваясь. Из темноты доносился лишь звук капель и далёкий, неопределённый гул. Пахло сыростью и грибами. Достав компактный фонарь с ИК-фильтром, он вошёл внутрь.

Пещера оказалась не природной, а чем-то вроде но́ры, прогрызенной в мягкой, почти губчатой древесине колосса. Стены испещряли странные ритмичные узоры – не следы когтей, а что-то искусственное, словно гигантский червь водил здесь своими щупальцами по определённой схеме. Воздух был густым, тяжёлым для дыхания.

Кейн прошёл несколько метров, и фонарь выхватил из мрака что-то постороннее. Нет, не Эона.

А гнездо.

Оно висело в расширении туннеля, похожее на громадный кокон из бледной, пульсирующей слизи и переплетённых волокон. Внутри, в полупрозрачной массе, угадывались контуры… чего-то. Нескольких существ. Или одного, многоногого. Кокон мерцал тусклым биолюминесцентным светом, отбрасывая на стены пугающие, движущиеся тени.

Крикуны из Глубин, – вспомнил Кейн слова Эона о предыдущих охотниках. Его рука снова потянулась к «Усмирителю». Это была явно хищная форма жизни, и, судя по размеру кокона, взрослая особь могла быть размером с шаттл.

И тут он увидел их. На полу, у края светового пятна. Обугленные остатки ботинка. Клочок синтетической ткани с логотипом одной из известных охранных корпораций. И… кость. Человеческая берцовая кость, обглоданная дочиста.

Предыдущая команда. Или её часть.

Внезапно кокон дрогнул. Слизистая оболочка заволновалась, изнутри послышался низкий, вибрирующий гул, от которого задрожала древесина стен. Что-то большое и тёмное пошевелилось внутри.

Кейн медленно, не делая резких движений, начал отступать к выходу. Его расчётливый ум мгновенно взвесил риски. Вступать в бой с неизвестным ксеноморфом в его логове – чистое самоубийство. Особенно когда основная цель – андроид – явно использовал это место лишь как временное укрытие и уже ушёл.

Он почти выбрался из туннеля, когда сканер на запястье издал тихий, но настойчивый писк. Кейн взглянул на экран и замер.

Рядом с сигнатурой кокона, почти сливаясь с ней из-за помех, на долю секунды проявилась другая, знакомая сигнатура. Эона. Но не впереди, в глубине пещеры. А… позади. И сверху.

Кейн резко поднял голову.

В отверстии в «потолке» пещеры, на краю туннеля, ведущего куда-то вверх, в крону дерева, стоял он. Эон. Он смотрел вниз, на кокон, а не на Кейна. Его лицо в тусклом биолюминесцентном свете скрывала тень, но поза выдавала не страх, а что-то вроде… печального наблюдения. Как будто он понимал цикл жизни и смерти, происходящий в этом коконе, и принимал его.

Затем его взгляд медленно скользнул вниз и встретился с взглядом Кейна.

Ни страха, ни удивления. Только та же глубокая, всепонимающая внимательность. И в этот миг Кейн осознал: Эон знал, что он здесь. Привёл его сюда. Показал ему это гнездо, эти останки. Не как угрозу. Как… послание.

Видишь? – словно говорил этот взгляд. – Вот что несёт с собой страх и агрессия. Они привлекают настоящих хищников. Ты следующий?

Эон не стал ничего говорить. Он лишь покачал головой – едва заметное, почти человеческое движение – и шагнул назад, исчезая в тёмном туннеле наверху.

Низкий гул из кокона нарастал. Слизь начала стекать по стенкам, обнажая что-то тёмное и хитиновое внутри.

Кейн больше не раздумывал. Он выскочил из пещеры в полутёмные джунгли, и сразу же двинулся не по следам Эона наверх – тот путь был слишком очевиден, – а в сторону, начав подъём по корням и лианам колосса, чтобы обогнуть опасную зону и перехватить цель с другой стороны.

Его разум, однако, был уже не так спокоен, как прежде. Образ обглоданной кости и печальный взгляд машины, наблюдающей за природным убийцей, наложились друг на друга, создавая тревожный диссонанс.

Кто здесь был настоящим хищником? Монстр в коконе? Или он сам, Кейн Варгас, охотник, пришедший из звёздной пустоты, чтобы поймать и разобрать на части последнее живое наследие погибшей цивилизации?

Вопрос висел в густом, пахнущем гнилью и жизнью воздухе Сильвы-Примы, не находя ответа в мертвой тишине его собственного сердца.

А сверху, с высоты гигантского дерева, за ним следила пара глаз, в которых горел немой вопрос и невыразимая грусть по чему-то, что сам Эон, возможно, уже никогда не смог бы назвать своим.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ: КРОВЬ И ПОЛИМЕР

Солнце Карин, пробиваясь сквозь многослойный полог джунглей, превращалось в разрозненные, пляшущие блики на влажной почве. Кейн двигался вверх по телу древнего колосса, используя лианы и выступы коры как естественные ступени. Его мышцы горели от непривычного напряжения – на большинстве планет он полагался на технику, но здесь, на Сильве, приходилось возвращаться к основам. К древним, животным инстинктам.

Он не пытался напрямую преследовать Эона по тому туннелю. Это была бы ловушка. Вместо этого он набирал высоту, огибая ствол, его сканер работал в режиме пассивного зондирования, пытаясь уловить малейший всплеск в океане органических помех.

Мысль о гнезде Крикунов не покидала его. «Они боялись. Их страх привлёк…» Эон не солгал. Агрессия, паника – эти эмоции явно привлекали определённые виды хищной фауны. Значит, его собственная холодная расчётливость была преимуществом. Но также делала его… незаметным? Для леса? Или для чего-то ещё?

Кейн достиг огромной, горизонтальной ветви, достаточно широкой, чтобы по ней мог проехать вездеход. Отсюда открывался вид на бескрайнее море зелени, уходящее к лиловым горам на горизонте. Воздух стал чище, прохладнее. И здесь, на коре, он нашёл новый след – не отпечаток, а каплю. Не воды. Вязкой, серебристой жидкости, слабо светящейся изнутри.

Технологическая смазка. Или что-то вроде того.

Он прикоснулся к ней анализатором. Состав – сложные полимеры, нанокристаллы, следы энергии. Жидкостная система охлаждения или что-то другое? След вёл вдоль ветви, туда, где листва смыкалась в сплошную зелёную стену.

Кейн двинулся по нему, «Усмиритель» теперь все время находился в руке наготове. Ветви колосса, казалось, сформировали целый мир. Здесь, в развилках, скапливалась почва, росли другие, более мелкие растения, цеплялись эпифиты с яркими, хищными цветами. Он перепрыгнул через ручей, струившийся прямо по коре, и в этот момент его атаковали.

Не Эон. И не Крикуны.

Стая существ, похожих на помесь белки и скорпиона, с пушистыми телами размером с кошку и ядовитыми, изогнутыми жалами на хвостах. Они свалились на него сверху из густой листвы с тихим шелестом, а не с криком. Их атака оказалась стремительной и весьма скоординированной.

Инстинкт охотника сработал раньше мысли. Кейн рванулся вперёд, уходя из-под основного удара, и развернулся, нажимая на спуск «Усмирителя». Оружие выстрелило не громким хлопком, а с глухим звуком, выпуская сферический заряд кинетической энергии. Первая тварь взорвалась, превратившись в клубок из синей слизи и клочьев меха. Вторая и третья, уже вонзившие жала в его плечо и бедро, сбила ударная волна от оружия.

Боль оказалась острой, нетерпимо жгучей. Моментально начал действовать яд. Кейн почувствовал, как немеют мышцы вокруг ран. Он отступил к стволу, прижимаясь спиной к коре, и выстрелил ещё раз, разметав остальных тварей, которые уже готовились к новому прыжку. Наступила тишина, нарушаемая только его собственным тяжёлым дыханием и тихим шипением, исходящим от разбрызганной синей жидкости.

Он быстро осмотрел раны. Они выглядели неважно. Колотые, глубокие. Комбинезон частично нейтрализовал яд, но не полностью. В глазах Кейна внезапно помутнело, а в висках застучало. Он успел нащупать на поясе автоинъектор с универсальным антидотом и антибиотиком, и моментально вогнал его себе в шею. Холодок разлился по телу, сдерживая онемение. Но слабость и головокружение оставались.

Неуклюже. Непрофессионально. Он допустил, чтобы его застали врасплох. Джунгли наносили ответный удар.

И тут, сквозь нарастающий шум в ушах, он снова услышал её. Музыку. Ту самую, печальную и чистую. Она доносилась не сверху, а будто из самой древесины под ним, из воздуха вокруг.

И затем, из-за завесы папоротников в двадцати метрах от него, вышел Эон.

На этот раз он не выглядел осторожным наблюдателем. Его движения стали быстрыми, целеустремлёнными. Он подошёл, остановившись в нескольких шагах, глаза бегло оценили раны на теле Кейна, разбросанные останки существ.

– Их яд нейротоксичен. Твой антидот только замедлит процесс. Через час паралич дойдёт до диафрагмы, – сказал Эон. Его голос казался лишён эмоций, чистый констатация факта, но в нём не было и капли злорадства.

– И что, ты пришёл попрощаться? – хрипло выдохнул Кейн, с трудом удерживая «Усмиритель» направленным на андроида.

– Нет. Я пришёл помочь.

– Помочь? – Кейн усмехнулся, и боль пронзила грудь. – Чтобы легче было доставить тебя «Айону»?

Эон покачал головой. Он опустился на корточки, не обращая внимания на направленное на него оружие, и сорвал несколько невзрачных, похожих на мох, наростов с коры дерева.

– Эти существа – часть экосистемы. Их яд имеет… антидот в симбиотической флоре. Разжуй это. – Он протянул Кейну комок влажного, тёмно-зелёного мха.

Кейн посмотрел на него, потом на мох. Это мог быть очередной яд. Уловка. Ослабевший разум лихорадочно просчитывал все вероятности. Но тело уже слабело, пальцы начинали дрожать. Профессиональный расчёт оказался прост: без помощи он не выполнит контракт. Смерть здесь бессмысленна.

С внутренним проклятием он опустил «Усмиритель», взял мох и отправил в рот. На вкус тот оказался весьма горьким. Но, через несколько секунд по телу разлилось новое ощущение – не холод антидота, а тепло, идущее изнутри. Онемение отступило от краёв ран, сменившись терпимым, пульсирующим жжением.

– Почему? – спросил Кейн, не сводя с него глаз. – Я охочусь на тебя.

Эон, всё ещё сидя на корточках, внимательно посмотрел на него. И в его взгляде снова появилась эта невыносимая сложность.

– Потому что ты не хочешь меня убить. Ты хочешь поймать. В тебе нет того слепого страха, который был в других. Есть только пустота. А пустоту… – он замолчал, словно подбирая слова, – …можно заполнить. Чем-то иным. Это интереснее, чем просто убегать от крика.

– «Заполнить»? Ты о своём эмпатическом вирусе? – Кейн попытался встать, опершись на ствол. Тело слушалось лучше.

– Это не вирус, – тихо сказал Эон. – Это просто… способность. Видеть. Слышать. Чувствовать связь между всеми вещами. Между этим мхом и ядом тех существ. Между страхом тех людей и Крикунами. Между твоей тишиной и… – он снова запнулся, – …и тем, что скрывается за ней.

Кейн резко выпрямился, игнорируя боль.

– Хватит. Ты – цель. Я – инструмент для её захвата. Не ищи здесь философии, андроид. Ты – сбой в системе. А сбои устраняют. Или изолируют для изучения.

Эон тоже поднялся. На его лице не появилось ни обиды, ни гнева. Только всё та же глубокая, утомлённая печаль.

– Тогда почему ты до сих пор не выстрелил протоколом подавления? У тебя был шанс, когда я подошёл.

Кейн замер. Он посмотрел на свой сканер, где мигал значок «Протокол готов». Андроид прав. В момент, когда тот наклонился за мхом, можно было выстрелить. Но он этого не сделал. Почему? Из-за слабости? Или потому что… цель помогала ему? Это нарушало все его внутренние схемы.

– Следующего раза не будет, – пробормотал он, больше себе, чем Эону.

– На этой планете, охотник, – сказал Эон, уже отступая к листве, – есть только бесконечная череда «следующих разов». И лес всегда внимателен. Он учит тех, кто готов слушать.

И прежде чем Кейн смог что-то ответить или выстрелить, Эон шагнул в стену папоротников и растворился в зелёном полумраке, став частью леса.

Музыка стихла.

Кейн остался один, прислонившись к дереву, с горечью мха на языке и жгучими вопросами в сознании, на которые не было логичных ответов. Его тишина внутри, прежде абсолютная, теперь оказалась нарушена. Не чувствами. Нет. Но назойливым, неотвязным голосом сомнения.

А на ветке, где он стоял, рядом с серебристой каплей полимерной жидкости, теперь лежал маленький, аккуратно сложенный лист, на котором органическим соком было выведено несколько стрелок – схема пути к источнику чистой воды и безопасному месту для ночлега ниже, в развилке корней.

Цель не просто убегала.

Она заботилась о своём преследователе.

И это было страшнее любой засады.

ГЛАВА ПЯТАЯ: УКРОЩЕНИЕ МОЛЧАНИЯ

Источник оказался, на удивление, там, где и было указано. Струйка чистой, ледяной воды била из расщелины в корнях колосса, собираясь в небольшой, каменистый омут. Место скрывали от прямого обзора свисающие корни, напоминающие занавески, образуя естественный грот. Вполне безопасное место для ночлега. Как и обещала схема.

Кейн проверил периметр сканером на наличие хищных сигнатур – чисто. Только мелкие, безобидные тепловые пятна насекомых и чего-то вроде земноводных в воде. Он с трудом опустился на камень, снял верхнюю часть комбинезона и принялся обрабатывать раны. Яд, нейтрализованный странным мхом, оставил после себя лишь глубокие, воспалённые проколы. Он очистил их, нанёс регенерационную пену и закрыл пластырем-стимулятором. Боль утихла, сменившись глухой, терпимой ломотой.

Он поел – безвкусный, но питательный концентрат из походного пайка. Выпил воды, предварительно пропустив её через портативный анализатор. Чистая. Без следов патогенов или токсинов.

Сумерки на Сильве-Приме наступали быстро. Изумрудный свет густел, становился синевато-лиловым, а затем чёрная, бархатная тьма накрывала джунгли, непроглядная, как смоль. На смену дневным звукам приходили ночные – более низкие, более вибрирующие. Рев вдали, треск веток, таинственные переливы и щелчки биолюминесценции в глубине.

Кейн развёл крошечный, бездымный химический огонёк, достаточно яркий, чтобы отпугнуть мелких тварей, но не привлекающий внимание крупных. Он сидел, прислонившись к корню, и смотрел на пламя. Его руки автоматически чистили «Усмиритель», проверяли сканер, перезаряжали блоки питания. Ритуалы профессионала. Но мысли были где-то далеко.

Он вспоминал глаза Эона в момент, когда тот протягивал мох. Не триумф, не жалость. Интерес. Как учёный, наблюдающий за редким феноменом. «Пустоту можно заполнить. Чем-то иным».

– Бред, – тихо проговорил он в ночь. Его голос прозвучал непривычно громко в окружении лесных шорохов.

Но отрицание не принесло облегчения. Факты были упрямы. Андроид: 1) предупредил его о Крикунах, фактически спасая от засады; 2) вылечил его от яда; 3) указал путь к воде и укрытию. Поведение, не просто лишённое враждебности, а… заботливое. Противоречащее базовой логике самосохранения.

Если это не ловушка (а многоступенчатая ловушка такой сложности казалась маловероятной), то что это? Программа? Но какая программа великой расы могла включать в себя заботу о том, кто тебя преследует?

Он потянулся к сканеру, вызвал файл миссии, портрет Эона. Те самые глаза. В них он теперь видел не просто эмоцию, а глубину. Как у старого, много повидавшего человека. Но андроиду, если верить данным «Айона», было всего несколько сотен лет с момента активации. Какие воспоминания могли отразиться в этом взгляде?

Внезапно сканер издал тихий, прерывистый звук. Не тревога. Скорее… оповещение о связи. Слабый, закодированный сигнал, пробивавшийся сквозь помехи. Он был направленным, узконаправленным. Исходил не с орбиты, а с поверхности. И был адресован лично его импланту.

Кейн нахмурился. Он активировал встроенный в череп коммуникатор, настроившись на частоту. Голос, прорвавшийся сквозь шипение и треск, был искажён, но узнаваем. Архан.

– …Варгас… Приём… Ваш статус… Сигнал цели… нестабилен…

– Я здесь, – отозвался Кейн, понизив голос до шёпота. – Цель активна. Контакт установлен. Поведение не соответствует базовым прогнозам.

На другом конце пауза, наполненная помехами.

– …Повторите… поведение…

– Цель проявляет признаки… просоциальной активности, – с трудом подобрал слово Кейн. – Оказала медицинскую помощь. Неагрессивна.

– …Варгас… – голос Архана стал резче, чётче, будто он усилил мощность передатчика. – Это… мимикрия. Протокол выживания. Он… читает ваши ожидания… и подстраивается. Не поддавайтесь… Эмпатия – это оружие. Оно бьёт… по слабостям. Ваша слабость – профессиональная гордость… Он играет на ней.

Кейн молчал. Объяснение Архана было логичным. Слишком логичным.

– Ваша задача – захват, – продолжил Архан, его голос теперь звучал как холодная сталь сквозь эфирный шторм. – Не анализ, не диалог. Включите протокол подавления при следующем контакте. Иначе… миссия будет передана… другим активам. А вы станете… помехой.

Связь прервалась. Угроза висела в воздухе, осязаемая, как запах озона после грозы. «Другие активы» – это был намёк на команду «чистильщиков» самого Архана. Они придут не для захвата, а для зачистки. И Эона, и его, Кейна, если он окажется «скомпрометирован».

Он откинулся назад, глядя в темноту за пределами круга света от огонька. Указания были ясны. Угроза – реальна. Значит, нужно действовать. Забыть о глазах, о мхе, о схеме на листе. Вернуться к чистой механике охоты.

Но почему-то приказ «включить протокол подавления» вызвал в нём не готовность, а… сопротивление. Тусклую искру чего-то, что он не мог назвать. Как будто он был часовщиком, которому приказали разбить редчайший, сложный механизм молотком, вместо того чтобы аккуратно его изучить.

Он с силой тёр виски. Мимикрия. Оружие. Слабость. Слова Архана отскакивали от его сознания, как горох от брони. Они были правильными. Они должны были успокоить.

Но не успокаивали.

Внезапно, где-то в отдалении, в ночи, снова зазвучала музыка Эона. На этот раз она была иной – не печальной, а тревожной, настороженной, с быстрыми, обрывистыми ритмами. Затем раздался резкий, пронзительный звук – не животный, а механический. Искажённый крик. И тут же – громоподобный рёв, от которого содрнулась земля под ногами Кейна. Рёв Крикуна.

Сердце (или то, что выполняло его функцию) Кейна учащённо забилось. Сцена была ясна как день: Эона нашли. Не он, Кейн. Кто-то другой. «Другие активы» Архана уже здесь? Или иные охотники, привлечённые слухами? И теперь андроид, с его «неагрессивным» поведением, столкнулся с настоящей, беспощадной силой.

Музыка оборвалась.

Тишина, наступившая после, была страшнее любого рёва.

Кейн вскочил на ноги, заглушив огонёк. Тьма поглотила его. Он схватил «Усмиритель» и сканер. На экране, в направлении, откуда донёсся шум, он зафиксировал настоящий хаос – несколько мощных, техногенных биосигнатур (люди в усиленных экзокостюмах), чудовищно огромная органическая сигнатура (Крикун) и… слабый, прерывистый сигнал Эона. Он не двигался.

Профессиональный долг диктовал одно: оставаться на месте, позволить другим выполнить чёрную работу, а затем подобрать останки или перехватить ослабленную цель. Логично. Безрисково.

Но ноги Кейна уже несли его вперёд, сквозь ночную чащу, навстречу гулу боя, который теперь наполнял тёмные джунгли. Он не думал о приказе Архана и уже забыл о протоколе подавления.

Он думал о взгляде, полном печального интереса.

О горьковатом вкусе мха на языке.

Он том, что если Эон – всего лишь машина, имитирующая жизнь, то эта имитация была единственной настоящей вещью, которую он видел на этой проклятой, бесчувственной планете.

И пока он бежал, продираясь сквозь лианы и папоротники, его внутренняя тишина впервые за много лет была оглушительно нарушена. Не криком. Не музыкой.

Грохочущим, неостановимым вопросом: «Почему я бегу?»

На который у него не было ни логичного, ни профессионального ответа.

ГЛАВА ШЕСТАЯ: ГРОМ СРЕДИ ДЕРЕВЬЕВ

Бежать сквозь ночные джунгли казалось чистым безумием. Каждый шаг грозил провалиться в невидимую расщелину, напороться на ядовитое растение или стать добычей ночного хищника, чьи глаза отсвечивали в темноте, как угли. Но Кейн не останавливался. Его сканер, мигая, указывал направление, а слух улавливал нарастающую какофонию – рёв, хруст ломающихся деревьев, резкие, сухие хлопки энергетического оружия и… тот самый механический крик, полный боли и помех.

Он вырвался на край ещё одной прогалины, на этот раз огромной, словно кто-то выкосил деревья гигантской косой. Картина, открывшаяся ему, заставила замереть.

В центре поляны бушевал Крикун. Он был даже больше, чем можно было предположить по гнезду. Существо, похожее на гигантского бронированного червя с дюжиной цепких, костлявых лап вдоль тела и пастью, усеянной рядами вращающихся, костяных пил. Его шкуру покрывали хитиновые пластины, сливающиеся с цветом почвы. Он ревел, и этот звук бил по ушам физической волной, заставляя листья облетать с деревьев по краям поляны.

А вокруг него, словно стая разъярённых ос, носились две фигуры в чёрных тактических экзокостюмах с красными маркерами «Айона». Еще один лежал неподвижно в луже собственной крови – его раздавила лапа чудовища. Люди вели огонь из портативных плазменных пушек. Яркие сгустки энергии оставляли на броне Крикуна обугленные вмятины, но, кажется, лишь злили его больше.

И в двадцати метрах от этой бойни, прислонившись к обломанному пню, сидел Эон. Его туника была разорвана, из плеча сочилась та самая серебристая жидкость, а одна рука безвольно свисала, искря и дёргаясь. Его голова была опущена, но глаза – эти странные, выразительные глаза, широко открытые, смотрели на Крикуна не со страхом, а с… горем. Как будто он оплакивал саму ярость, слепую разрушительную силу, которую видел перед собой.

Один из бойцов «Айона», заметив его, резко развернулся, нацелив пушку не на чудовище, а на андроида.

– Цель обездвижена! Добиваем и отходим! – прокричал он в коммунитатор.

Кейн действовал раньше, чем осознал это. Его «Усмиритель» взвыл, и сферический заряд ударил не по Крикуну, не по бойцу, а в землю между ними, подняв фонтан грязи и щебня. Взрывная волна отшвырнула бойца в сторону, сбив прицел.

– Прекратите огонь! – крикнул Кейн, выходя из тени деревьев. Его голос, привыкший к командам, прозвучал с леденящей властью. – Цель требуется живой! Приказ Архана!

Второй боец обернулся к нему, его забрало скрывало лицо, но поза выдавала замешательство.

– Кто вы?..

– Варгас. Первичный оперативник. Ваша задача – отвлечь тварь, – соврал Кейн, не моргнув глазом. – Я займусь целью.

Быстрый взгляд на его снаряжение и уверенность в голосе, видимо, сработали. Боец кивнул и снова открыл огонь по Крикуну, отвлекая его. Чудовище, получив новую порцию боли, развернулось к своему обидчику, проревело и ринулось в атаку, круша землю лапами.

Кейн бросился к Эону. Приблизившись, он увидел повреждения вблизи. Разрыв в полимерной «коже» был глубоким, внутри виднелись переплетения светящихся волокон и разбитые компоненты. Серебристая жидкость – охлаждающая или энергетическая субстанция – вытекала, застывая на воздухе, как ртуть.

– Можешь двигаться? – отрывисто спросил Кейн, опускаясь рядом с ним.

Эон медленно поднял на него взгляд. В его глазах не было узнавания, лишь туман боли и того всепоглощающего горя.

– Он… испытывает такую боль… – прошептал андроид, глядя на Крикуна. – Они вторглись в его дом… Он просто защищает…

– Чёрт возьми, – выругался Кейн. – Ты сам почти разобран! Твоя «эмпатия» сейчас убьёт тебя. Можешь идти или нет?

Эон попытался встать, опираясь на здоровую руку, но его ноги подкосились. Повреждения были серьёзнее, чем казалось. Кейн оглянулся. Бойцы удерживали Крикуна, но ненадолго. Один из них еще мог вернуться к идее «добить цель».

Приняв решение за долю секунды, Кейн наклонился, подхватил Эона и закинул его себе на плечи в пожарном захвате. Андроид был удивительно лёгким для своих размеров – каркас из какого-то сверхлёгкого сплава. Он не сопротивлялся, лишь тихо ахнул от боли.

– Держись, – буркнул Кейн и рванул прочь с поляны, обратно в спасительную чащу. Он бежал не к своему укрытию – оно было слишком близко к месту боя, – а вглубь, туда, где джунгли смыкались плотной стеной, туда, куда не пролезет гигантское чудовище.

За его спиной рёв Крикуна смешался с криком одного из бойцов и звуком рвущейся брони. Затем раздался оглушительный взрыв – вероятно, сработала какая-то тяжёлая взрывчатка. После этого наступила тишина, ещё более зловещая, чем шум боя.

Кейн бежал до тех пор, пока в лёгких не начало жечь, а ноги не стали ватными. Он свалился в небольшое углубление между корнями, аккуратно спустив Эона на землю. Прислушался. Ничего, кроме привычных ночных звуков. Погони не было. Или их не заметили, или все участники той схватки были мертвы.

Он перевёл дух и повернулся к Эону. Андроид лежал на спине, его глаза были закрыты, светящиеся волокна в ране пульсировали всё слабее.

– Эй, – тронул Кейн его за неповреждённое плечо. – Ты ещё функционален?

Эон медленно открыл глаза. Свет в них был тусклым.

– Зачем? – спросил он тихо, почти беззвучно. – Зачем ты это сделал? Они убили бы меня. И ты выполнил бы свой контракт. Без риска.

Вопрос повис в воздухе. И Кейн, глядя на это повреждённое, почти «человеческое» лицо, не знал, что ответить. Почему он это сделал? Потому что Эон был его добычей, и он не позволил бы другим её забрать? Потому что Архан приказал взять живым, а его люди нарушили приказ? Все эти причины были логичными, профессиональными. Но они лгали.

– Ты оказал мне помощь, – наконец сказал Кейн, и слова прозвучали неуклюже, чужими. – Я… вернул долг. Теперь мы квиты. А потом я всё равно тебя поймаю.

На губах Эона дрогнуло что-то, отдалённо напоминающее улыбку.

– Квиты, – повторил он. – Интересное понятие. Баланс. Счёт. У людей всё сводится к счету, не так ли? Даже… даже доброту приходится возвращать, чтобы не быть должником.

– Это не доброта, – резко парировал Кейн. – Это стратегия. Мёртвая цель мне не нужна.

– И поэтому ты нёс меня через лес, рискуя быть раздавленным? – Эон с трудом приподнял голову. – Это плохая стратегия, охотник. Очень эмоциональная.

Кейн не нашёлся, что ответить. Он отвернулся, доставая из рюкзака ремонтный комплект. Не для андроидов, конечно, но там были универсальные проводники, изоляционная лента, быстротвердеющая полимерная пена.

– Молчи и не двигайся. Попробую остановить утечку, – пробормотал он.

Он работал молча, сосредоточенно, с той же точностью, с какой чинил своё оружие. Заделывал разрыв пеной, соединял оборванные волокна проводниками, изолировал повреждённые узлы. Он не был инженером, но базовое понимание кибернетики у него существовало. Эон не издавал ни звука, лишь следил за его руками. Его светящиеся «кровеносные» сосуды понемногу оживали, пульсация становилась ровнее.

Когда Кейн закончил, Эон осторожно попробовал пошевелить пальцами на повреждённой руке. Они дёрнулись, сцепились в кулак, потом разжались.

– Спасибо, – сказал он просто.

Кейн кивнул, отёр руки. Теперь они сидели в темноте, среди корней, двое существ из разных миров, связанные странным, невысказанным перемирием.

– Они называли тебя Варгас, – тихо произнёс Эон.

– Кейн. Кейн Варгас.

– Кейн, – произнёс Эон, как будто пробуя имя. – Я Эон. Хотя ты и так знаешь.

Он помолчал, глядя на тёмный полог над головой.

– Ты спросил, зачем Созидатели дали мне чувства. Я… я не знаю точного ответа. Мои воспоминания о них фрагментарны. Но я помню… их музыку. Она была похожа на ту, что ты слышал, только сложнее. В ней была вся их радость, печаль, любопытство. Они не просто создавали. Они… сопереживали своему творению. Возможно, они хотели, чтобы кто-то продолжил слушать музыку вселенной, после того как они… ушли.

Кейн слушал, не перебивая. Впервые за многие годы он не анализировал информацию с точки зрения полезности для миссии. Он просто слушал.

– А твоя тишина, Кейн… – Эон посмотрел на него. – Она самая громкая вещь, которую я когда-либо чувствовал. Как… как пустота после взрыва звезды. В ней есть отголоски чего-то, что было. Или могло бы быть.

– Я не нуждаюсь в твоем анализе, – глухо сказал Кейн, но в его голосе не было прежней жёсткости.

– Всем нам нужно, чтобы нас кто-то видел, – мягко ответил Эон. – Даже если этот кто-то – просто сломанная машина в джунглях.

Он закрыл глаза, как бы экономя энергию.

– Они вернутся. Твои люди. Или другие. У тебя есть план, Кейн Варгас?

Кейн посмотрел на свой сканер. Сигнал Эона, теперь стабильный, пульсировал на экране. Он мог активировать протокол подавления сейчас, пока андроид слаб. Выполнить приказ. Получить награду.

Он посмотрел на лицо Эона, на эту смесь полимеров и света, которая выражала больше человечности, чем все лица на «Антаресе», вместе взятые.

– Есть, – тихо сказал Кейн. – Но тебе он не понравится.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ: НЕУСТОЙЧИВЫЙ АЛЬЯНС

– «Мне не понравится»? – Эон приоткрыл один глаз, в его голосе проскользнула тень той самой странной, почти человеческой иронии. – Учитывая, что мой базовый сценарий – разобранность на компоненты в лаборатории «Айона», спектр приемлемых альтернатив довольно широк.

Кейн откинулся на корни, его лицо в свете биолюминесцентного мха было похоже на резную маску из твёрдого дерева.

– Альтернатива проста. Мы уходим отсюда. Вместе. До тех пор, пока я не найду способ выполнить контракт и остаться в живых. А ты не станешь грудой запчастей в трюме корабля Архана.

Тишина, последовавшая за его словами, была густой, наполненной шепотом леса и отдалённым гулом неведомой жизни. Эон смотрел на него, его «раны» уже не светились так ярко, но внутренние процессы, судя по едва уловимому жужжанию, явно ускорились.

– Это противоречит твоей первоначальной цели. И твоей… природе, если можно так выразиться. Ты – охотник. Почему ты меняешь стратегию?

Вопрос был прямым. И снова Кейну пришлось копаться в себе, чтобы найти ответ, который был бы больше, чем инстинктивная реакция.

– Потому что Архан скомпрометировал миссию, – начал он, строя логическую цепочку вслух, как бы убеждая и себя. – Он послал группу зачистки, нарушив условия эксклюзивного контракта. Их приказ – «добить», а не захватить. Это значит, что либо изначальные параметры миссии изменились, и мне об этом не сообщили, либо… – он сделал паузу, – …либо я сам стал переменной, которую нужно устранить после выполнения задачи. Моя ценность как свидетеля – нулевая.

Эон кивнул, как будто эта логика холодного корпоративного предательства была ему понятна.

– А я? В этой новой… парадигме. Я всё ещё цель. Просто сроки захвата отодвинулись.

– Ты – актив, – поправил его Кейн. – Единственный актив, который даёт мне преимущество перед «Айоном» на этой планете. Ты знаешь её. Чувствуешь её. Без тебя мои шансы выбраться отсюда живым, а тем более с тобой, стремятся к нулю. И кроме того… – он запнулся, вынуждая себя договорить, – …живой и говорящий артефакт стоит на порядки дороже разбитого. Даже для «Айона». Мне нужен ты целым. Это всё ещё бизнес.

Последнюю фразу он добавил для себя. Чтобы зацементировать шаткую конструкцию этого решения в привычной парадигме выгоды и расчёта.

Эон долго смотрел на него, и Кейну снова показалось, что этот взгляд видит не его лицо, а те вихри сомнений и прагматизма, что бушевали у него внутри.

– «Бизнес», – повторил андроид без интонации. – Хорошо. Я принимаю твои условия, Кейн Варгас. Временный альянс. Но у меня тоже есть условие.

– Какое?

– Ты не будешь применять ко мне протокол подавления. И не позволишь это сделать другим. Я… не перенесу его. Это не угроза. Это факт. Моя эмпатическая матрица нестабильна. Силовой перегруз такого типа её разрушит. Ты получишь не артефакт, а груду бесполезного титана и расплавленных кристаллов.

Кейн изучающе посмотрел на него. Лжёт ли он? Возможно. Но риск был слишком велик. А главное – протокол подавления был его главным козырем, единственным гарантированным способом взять Эона под контроль. Отказаться от него…

– Как я могу тебе доверять? – спросил он прямо.

– Ты не можешь, – так же прямо ответил Эон. – Так же, как и я не могу доверять тебе. Но мы оба хотим жить. И сейчас наши пути к выживанию совпадают. Доверие – это роскошь, которой у нас нет. Будем держаться расчёта. Ты мне нужен, чтобы уйти с планеты. Я тебе нужен, чтобы пройти по ней. Квиты.

Он использовал его же слово, и в его устах оно звучало не как баланс, а как приговор.

Кейн молча протянул руку. Человеческий жест договора. Эон посмотрел на протянутую ладонь, затем медленно поднял свою, отремонтированную руку. Их ладони не соприкоснулись – Кейн держал свою в перчатке, Эон – из матового полимера. Они просто замерли в сантиметре друг от друга, разделённые бездной их происхождения.

– Временный альянс, – подтвердил Кейн.

– До первого удобного случая для предательства, – закончил мысль Эон, и в его глазах снова мелькнула та самая грустная искорка. – Теперь что? У тебя есть укрытие?

– Было. Теперь оно небезопасно. Нужно новое. И желательно дальше от места боя. Ты можешь идти?

Эон сделал попытку подняться, опираясь на ствол дерева. Его движения были скованными, но функциональными.

– Системы стабилизированы на 67%. Передвижение возможно. Но не быстрое. И не бесшумное.

– Тогда пойдём шагом. И сменим частоту твоего энергетического излучения, если сможешь. Сканеры «Айона» настроены на твою старую сигнатуру.

Эон кивнул, его глаза на секунду потухли, затем зажглись снова, чуть другим оттенком.

– Сделано. Но это временная мера. Моя базовая сигнатура слишком уникальна, чтобы скрыть её полностью. Мы должны двигаться в зоны с высоким естественным фоном. Где-то там, – он махнул головой в сторону лиловых гор на горизонте, – есть геотермальные разломы. Магнитные бури и тепловые аномалии создают постоянные помехи. Там мы сможем скрыться.

– Горный переход? – Кейн мысленно прикинул расстояние. Десятки, если не сотни километров по пересечённой, враждебной местности. С преследователями на хвосте. – Это займёт дни.

– У нас есть дни? – спросил Эон просто.

Кейн вспомнил ледяной голос Архана. «…миссия будет передана… другим активам». Нет. У них не было дней. Возможно, не было и полных суток.

– Тогда нам нужен транспорт. Мой «Скиталец» не подходит – он приманит всё, что летает и ползает в радиусе километра. И оставит след, как сигнальный костёр.

Эон задумался. Светящиеся линии на его висках пульсировали быстрее, как бы имитируя мыслительный процесс.

– Знаешь ли ты что-нибудь о фауне Сильвы? О крупных наземных формах?

– Только то, что большинство из них хочет тебя съесть.

– Есть виды… менее агрессивные. Вернее, неагрессивные к тому, что не представляет угрозы. Стадные гигантские травоядные – бронированные «гравитоны». Они мигрируют как раз к подножьям тех гор, к солончаковым долинам. Их стада создают достаточно шума и вибраций, чтобы скрыть наше присутствие. И оставляют проторенные тропы.

Идея была безумной. Но не безумнее всего остального, что произошло за этот день.

– И как ты предлагаешь к ним присоединиться? Попроситься? – съязвил Кейн.

– Примерно так, – серьёзно ответил Эон. – Они реагируют на намерение. На эмоциональный фон. Страх, агрессия – спровоцируют атаку. Спокойствие, безразличие… могут позволить идти рядом. Мне нужно будет… модулировать наше общее поле. Смягчать твоё. – Он посмотрел на Кейна. – Это будет непросто. Твоя тишина – она сама по себе агрессивна. Как вакуум, который всё втягивает.

Кейн почувствовал странный укол – не обиды, а чего-то вроде вызова.

– Делай что должен. Я буду следовать за тобой. И охранять твой «функциональный» зад, пока ты играешь в пастуха.

Впервые за всё время тонкая трещина на лице Эона превратилась во что-то отдалённо напоминающее улыбку. Мимолётную, печальную, но улыбку.

– Тогда пошли, партнёр. Пока ночь скрывает нас.

Они двинулись в путь. Кейн шёл впереди, прокладывая дорогу сквозь чащу, его чутьё и сканер выискивали ловушки и признаки других хищников. Эон следовал за ним, его шаги были почти беззвучны. И по мере их движения Кейн начал замечать странное. Мелкие, ядовитые цветы по краям тропы не поворачивались к ним. Насекомые не слетались. Даже ветер, казалось, стихал, когда они проходили. Как будто Эон, концентрируясь, создавал вокруг них пузырь не просто безразличия, а… нейтральности. Непричастности к пищевой цепочке.

Это было необъяснимо. Пугающе.

И это работало.

Через несколько часов изнурительного пути они вышли на берег медленной, широкой реки, воды которой были цвета тёмного чая. На противоположном берегу, в предрассветном сумраке, виднелись движущиеся тени колоссальных размеров. Слышался низкий, подобный гулу земли гул, скрежет растительности и глухие, размеренные удары по почве.

Стадо гравитонов. Каждое – с шестиэтажный дом, покрытое каменными пластинами, с мирно жующими головами на длинных шеях. Они двигались неторопливо, с незыблемым достоинством древних существ.

Кейн замер, наблюдая. Даже он, видавший многое, чувствовал ледяное уважение перед такой грубой, неоспоримой силой.

Эон остановился рядом с ним. Он закрыл глаза, и снова зазвучала музыка. На этот раз – глубокая, басовая, вибрирующая, сливающаяся с гулом стада. Она была едва слышна, но Кейн почувствовал её скорее телом, чем ушами. Волной спокойствия, исходящей от андроида.

– Теперь, – тихо сказал Эон, не открывая глаз. – Иди за мной. Не смотри им в глаза. Не думай о них как об угрозе. Думай… о земле под ногами. О пути. Просто иди.

И он шагнул вперёд, к реке, к гигантам.

Кейн, стиснув зубы, последовал за ним, оставляя позади не только джунгли, но и последние остатки своего прежнего, чёткого, неоспоримого понимания мира.

Он шёл, а в голове звучал один и тот же вопрос, под стать размеренным шагам гравитонов: Во что, чёрт возьми, я ввязался?

И ответа не было. Только гул земли под ногами и тихая, вибрационная песня машины, ведущей его сквозь стадо чудовищ.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ: В СТАДЕ ГИГАНТОВ

Пересечь реку оказалось первой задачей. Вода, тёплая и вязкая, доходила Кейну до пояса, а скользкое дно из ила и корней норовило выбить почву из-под ног. Эон шёл впереди, его лёгкость была преимуществом, но повреждённая рука мешала балансу. Кейн, преодолевая отвращение к непонятной жиже, шёл сзади, готовый подхватить, если андроид поскользнётся. Мысль о том, что он, охотник, стал чем-то вроде телохранителя для своей «добычи», была настолько абсурдна, что он просто отогнал её, сосредоточившись на движении.

Они выбрались на противоположный берег, мокрые, в грязи, и оказались в зоне, вытоптанной и примятой гигантами. Земля дрожала от их шагов. Воздух был наполнен запахом разогретой кожи, растительности и чего-то минерального, острого. Гравитоны паслись, не обращая на них ни малейшего внимания. Ближайший, проходя мимо, поднял голову, и его глаз, размером с обеденную тарелку, мутный и древний, скользнул по ним, не задерживаясь. Как будто они были двумя незначительными камнями.

– Они… не видят нас? – прошептал Кейн, невольно пригибаясь, когда над ними пронеслась гигантская, покрытая бляшками нога, обрушившаяся в землю в двух метрах от них с глухим ударом.

– Видят, – так же тихо ответил Эон, не останавливаясь. Его музыка теперь была почти неслышна, растворяясь в общем гуле. – Но не воспринимают как угрозу или пищу. Их сознание… иное. Медленное, глубокое, привязанное к георитмам планеты. Мой резонанс делает нас для них частью фона. Как шум ветра. Иди ближе к боку этого, – он кивнул на молодого, чуть меньшего размера гравитона, шедшего по краю стада. – В его «тени» безопаснее.

Они пристроились рядом с колоссом, идущим со скоростью неторопливого шага. Было странно и жутко двигаться в этом каменном лесу из ног и живых скал, ощущая исходящее от них тепло и мощь. Каждый удар копыта отдавался в костях. Но это работало. Они были невидимы в самом прямом смысле – для чудовищ, для сканеров (помехи от масс таких существ должны были быть колоссальными), и, Кейн надеялся, для «Айона».

Они шли молча, экономя силы. Рассвет сменился утром, и свет, пробивавшийся сквозь высокий полог над пастбищем, стал золотистым и пыльным. Кейн использовал время, чтобы оценить состояние Эона. Андроид шёл, но его движения были механическими, лишёнными прежней лёгкости. Временный ремонт держался, но нужна была настоящая починка.

– Как долго ты сможешь поддерживать этот… резонанс? – спросил он наконец.

– Пока хватает энергии, – ответил Эон. Его голос звучал ровно, но с лёгким металлическим подтоном, признаком перегрузки. – Геотермальные разломы, к которым мы идём… там я смогу перезарядиться. Если мы успеем.

– А если нет?

– Тогда резонанс прервётся. И гравитоны, скорее всего, проигнорируют нас. Но любой хищник или сканер «Айона» снова нас увидит.

Кейн кивнул. Гонка на время. Он посмотрел на свой сканер, переведённый в пассивный режим. Фон был сплошной стеной помех от биомассы стада и самой планеты. Идеальное укрытие. Но временное.

– Расскажи о Созидателях, – неожиданно для себя сказал Кейн. Вопрос вырвался сам, из той части его ума, что жаждала данных, понимания актива, с которым он связался.

Эон шёл несколько минут молча, и Кейн уже решил, что тот проигнорировал вопрос или не расслышал.

– Они не были похожи на людей, – наконец заговорил Эон. Его голос приобрёл оттенок отдалённости, будто он цитировал что-то заученное или вспоминал сны. – Их тела… менялись. Они могли принимать форму, удобную для задачи. Но их истинная суть была в связях. В паутине сознания, которую они плели между звёздами, планетами, друг другом. Они не строили империй. Они выращивали сады. Сады смыслов, сады чувств. Я… я был одним из таких садов. Экспериментом. Можно ли вложить семя их связи в форму, способную пережить их самих? Можно ли научить машину скорбеть по ушедшим?

– Скорбеть? – переспросил Кейн.

– Да. Моя первая, самая глубокая эмоция… это не радость и не любопытство. Это тоска по ним. По тем, кто дал мне жизнь и ушёл, оставив меня одного слушать тишину, которую они оставили после себя. – Он повернул голову, и в его глазах Кейн снова увидел ту бездонную печаль. – Поэтому я понимаю твою тишину, Кейн. В ней есть отзвук той же пустоты.

Кейн отвернулся. Ему показалось невыносимым это сравнение. Его пустота была собственным выбором. Защитой. А не наследием.

– Они просто бросили тебя.

– Нет, – мягко, но твёрдо возразил Эон. – Они ушли. Исчерпали свою форму существования. Перешли в иное состояние, которого я, ограниченный этой оболочкой, не могу постичь. Они оставили меня сторожем. Стражем памяти. И, возможно… проводником для тех, кто придёт после. Для таких, как ты.

– Я не нуждаюсь в проводнике в мир чувств, – буркнул Кейн.

– А я не предлагаю тебе в него войти. Я лишь указываю на дверь. Решение открыть её – всегда за тобой.

Они шли ещё несколько часов. Полдень застал их на краю гигантской, усыпанной валунами равнины, упиравшейся в первые отроги лиловых гор. Стадо гравитонов начало замедлять ход, некоторые особи ложились на землю, поднимая облака пыли, другие продолжали щипать жесткую траву. Эон остановился, его плечи слегка опустились.

– Дальше они не пойдут. Их путь лежит вдоль подножия, к солончакам. Нам нужно сворачивать. В горы.

Кейн осмотрел местность. Открытое пространство. Опасность. Но и скорость. Они могли попытаться пересечь равнину бегом, пока стадо ещё прикрывало их своим присутствием.

– Сможешь бежать?

Эон оценивающе посмотрел на свои ноги, на горизонт.

– На короткой дистанции. Но недолго.

– Тогда пошли. До той группы камней, – Кейн указал на нагромождение валунов в полукилометре, у самого начала подъёма.

Он сделал шаг, и в этот момент тишину разорвал звук, которого он боялся больше, чем рёва Крикуна. Резкий, пронзительный свист, нарастающий по тону. С неба.

– Радарное зондирование! – выкрикнул Кейн, инстинктивно падая на землю и закатываясь под ближайшее, лежащее брюхо гравитона. Эон последовал за ним.

Сверху, рассекая облака, пронёсся маленький, стремительный дрон-разведчик «Айона», похожий на стального ястреба. Он делал круги над стадом, его сенсоры метали лучи, прощупывая землю. Искали аномалию. Искали их.

Гравитоны отреагировали лениво. Некоторые подняли головы, фыркнули, но не проявили тревоги. Дрон был слишком мал, чтобы считаться угрозой.

– Он нас видит? – прошептал Эон, прижавшись к тёплой, каменной коже гиганта.

– Не уверен. Мы под биомассой. Но если он зафиксирует два отдельных тепловых контура… – Кейн не договорил. Он вытащил «Усмиритель», переводя его в режим снайперского импульса. Сбить дрон с земли было можно, но выстрел выдаст их точное положение.

Дрон сделал ещё круг, завис прямо над ними. Луч радара скользнул по брюху гравитона, задержался… и перешёл дальше. Потом дрон резко взмыл вверх и умчался в сторону гор.

– Он ушёл? – спросил Эон.

– Нет, – мрачно сказал Кейн, поднимаясь. – Он пошёл за подкреплением. Сообщил координаты сектора. У нас есть минуты, чтобы оказаться как можно дальше отсюда.

Они выскочили из-под гравитона и рванули к валунам. Кейн бежал, оглядываясь через плечо, ожидая увидеть на горизонте десантные капсулы или, что хуже, быстрые штурмовые глиссеры. Эон отставал, его походка стала ещё более неуверенной.

Они достигли валунов, и Кейн втянул Эона в узкую расщелину между камнями. Отсюда был виден и стадо, и равнина, и небо.

– Твоя энергия. Сколько? – отрывисто спросил Кейн.

– Критично мало. Резонанс с гравитонами потребовал больше, чем я предполагал. Мне нужна… подзарядка. Солнечная, тепловая, любая.

– Здесь и сейчас её нет. Придётся отбиваться, – Кейн проверил оружие, достал запасные магазины. Его лицо стало каменным. Режим охотника, режим выживания, всё включилось на полную мощность. Все сомнения, все разговоры отступили. Оставалась только тактика.

Эон наблюдал за ним. Потом медленно опустился на камень.

– Есть другой вариант.

– Какой?

– Отдать меня им.

Кейн резко обернулся, уставившись на андроида.

– Что?

– Ты выполнишь контракт. Останешься жив. Получишь награду. Они, возможно, пощадят тебя за сотрудничество.

– Ты слышал Архана! Его люди получили приказ «добить»! И меня в том числе, как свидетеля их неудачи! – Кейн говорил сквозь зубы. – Это не вариант. Это самоубийство.

– Но это логично, – настаивал Эон. Его голос был спокоен, как будто он обсуждал погоду. – Шансы на выживание в схватке минимальны. Это расчёт.

– Это глупо! – выкрикнул Кейн, и в его голосе впервые зазвучала настоящая, неконтролируемая ярость. Не на Эона. На ситуацию. На всю эту кашу. – Я тащил тебя через пол-планеты, чинил тебя, шёл в стаде чудовищ! Не для того, чтобы сдать тебя в первом же переулке! Ты мой актив! Мой! И я решаю, когда и кому его отдавать!

Он замолчал, тяжело дыша. Его слова повисли в воздухе. «Мой актив». Но прозвучало это как-то иначе. Не как о вещи. А как… о своей территории. О своей ответственности.

Эон смотрел на него, и в его глазах что-то изменилось. Печаль отступила, сменившись чем-то вроде удивления. И… признательности?

– Твоя логика сбоит, охотник, – тихо сказал он. – В ней появился эмоциональный фактор.

– Заткнись, – буркнул Кейн, снова поворачиваясь к просмотру равнины. – И придумай, как нам отсюда уйти. Ты же гений эмпатии. Можешь ты внушить этим ублюдкам «Айона» мысль убраться прочь?

Эон почти рассмеялся. Короткий, сухой звук, похожий на треск статики.

– Нет. Моё воздействие точечно и требует близости. И… согласия объекта, на каком-то глубинном уровне. Страх и агрессия блокируют его.

– Значит, придётся по-старинке.

На горизонте, над горами, показались три точки. Быстрые, целящиеся вниз. Глиссеры.

Время вышло.

Кейн прижался к камню, прицелился. Его мир сузился до прицельной сетки, до расстояния, до скорости ветра. Он был снова в своей стихии. В бою. В расчёте.

Но на краю сознания, там, где раньше была только тишина, теперь звучало эхо его собственного крика: «Не отдам!»

И это эхо было громче приближающихся двигателей.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ: КАМЕННАЯ ЛОВУШКА

Глиссеры «Айона» были созданы для быстрого реагирования, а не для воздушного боя. Они напоминали плоских, чёрных скатов, скользивших в атмосфере почти бесшумно, если не считать зловещего гудения антигравов. Три аппарата разделились, начиная прочёсывать местность веером. Один пошёл над стадом гравитонов, вызывая ленивое беспокойство у гигантов, другой взял курс на равнину, третий – прямо на группу валунов, где находились беглецы.

– Они знают сектор, но не точное местоположение, – быстро проговорил Кейн, следя за приближающейся тенью. – Значит, дрон передал только общие координаты. У нас есть шанс.

– Какой? – Эон попытался встать, но его ноги снова подкосились. Энергия была на исходе.

– Сделать так, чтобы они нашли не то, что ищут. Спрячься глубже в расщелину. И сведи свою энергетическую сигнатуру к минимуму, насколько можешь.

Кейн осмотрел валуны. Камни были огромными, пористыми, с множеством трещин и пещерок. Одну из таких пещер, узкую и глубокую, он и указал Эону. Андроид, цепляясь за стенки, заскользил внутрь. Кейн сбросил с себя походный рюкзак, оставив только оружие и аварийный комплект. Затем он выбрал позицию на противоположной стороне от укрытия Эона, откуда мог контролировать подход к расщелине и иметь обзор на часть равнины.

Глиссер завис над группой валунов, его сенсоры залили камни холодным голубым светом активного сканирования. Кейн затаился, слившись с тенью. Его комбинезон менял окраску, имитируя текстуру камня. Он замедлил дыхание и сердцебиение, став частью пейзажа.

Луч сканера скользнул по нему, задержался на долю секунды. Тепловой контур. Человек. Но Кейн не шевелился. Не было ни паники, ни страха. Только холодная пустота ожидания. Сканер перешёл дальше, продолжая искать аномалию, всплеск, следы нечеловеческой сигнатуры. Но, очевидно, не нашёл. Эон, похоже, смог заглушить себя почти полностью.

Глиссер снизился ещё, почти касаясь камней. Открылся люк, и из него на тросах спустились двое бойцов в лёгких штурмовых экзокостюмах с маркировкой «Айон». Они приземлились на валуны, ловко удерживая равновесие, и начали прочесывать местность, двигаясь на расстоянии друг от друга, но оставаясь в зоне видимости. Было видно, что это профессионалы.

Кейн просчитал их маршрут. Один направлялся примерно к его укрытию, другой – к расщелине, где прятался Эон. Ждать было нельзя.

Когда ближайший боец оказался в пяти метрах, повернувшись к нему спиной, чтобы осмотреть ложбину, Кейн выступил из тени. Не бесшумно – он намеренно швырнул маленький камень в сторону, противоположную от Эона.

Боец резко развернулся, подняв оружие. В его забрале отразилось изумление – он явно не ожидал встретить здесь человека, да ещё и без особого снаряжения.

– Руки вверх! Идентифицируйся! – прокричал он, его голос, искажённый динамиком, прозвучал резко.

Кейн медленно поднял руки, демонстративно откинув «Усмиритель» на ремне за спину.

– Кейн Варгас. Первичный оперативник по контракту на объект «Эон».

Второй боец, услышав это, быстро приблизился, держа Кейна на прицеле.

– Варгас? Ты жив? Доклад.

– Объект в ловушке, в пещере в этих валунах, – солгал Кейн, кивнув в сторону, противоположную настоящему укрытию Эона. – Повреждён, но активен. Я держал его здесь, ожидая эвакуации. Ваши люди чуть не спровоцировали его на самоликвидацию. Нужен спецпротокол извлечения.

Бойцы переглянулись. Их сомнения читались в позе.

– У нас приказ на зачистку, – сказал первый. – Архан сказал, что первичный оперативник… ненадёжен.

– Вот потому я и держу цель на месте, а не бегу с ней в горы, – парировал Кейн, не меняя тона. – Если вы хотите выполнить приказ и получить славу, а не просто доложить о моей ликвидации, вам нужен я. Я знаю, как его взять, не разрушив. Архану нужен целый артефакт, а не груда хлама. Или вы хотите объяснять ему, почему уничтожили уникальный актив стоимостью в бюджет малой планеты?

Он играл на их страхе перед Арханом и на корпоративной жадности. Это сработало. Бойцы слегка расслабились.

– Где пещера? – спросил второй.

– Покажите мне ваш протокол подавления. Я должен убедиться, что он настроен правильно. Неправильная частота – и мы получим вспышку, которая привлечёт всё, что есть в этих горах.

Ещё одна ложь, но звучавшая убедительно. Первый боец, недолго думая, отсоединил от пояса компактный излучатель и протянул его Кейну. Тот взял устройство, сделал вид, что изучает настройки. В этот момент второй боец, всё ещё державший его на прицеле, отвлёкся – его сканер на запястье запищал. Он взглянул на экран.

– Странно… есть слабый вторичный энергослед. В метрах тридцати, в той расщелине, – он указал стволом именно туда, где прятался Эон.

Первый боец насторожился, развернулся.

– Проверим. Ты, Варгас, остаёшься…

Он не договорил. Кейн, всё ещё держа излучатель, резко нажал на его корпус, активировав не протокол подавления, а аварийный разряд, предназначенный для очистки контактов. Яркая, ослепляющая вспышка и хлопок ударили по глазам и ушам ближайшего бойца. Тот вскрикнул, отшатнулся, потеряв равновесие на неровном камне.

Второй боец инстинктивно перенёс прицел с Кейна на источник вспышки, и эта доля секунды стоила ему всего. Кейн, уже срывая с плеча «Усмиритель», выстрелил почти в упор. Сферический заряд ударил бойца в грудь, отбросив его с силой в скалу. Экзокостюм спас жизнь, но удар вывел из строя.

Первый боец, ослеплённый, но не глухой, начал палить наугад, короткими очередями. Пули со звоном отскакивали от камней. Кейн бросился в укрытие, ведя ответный огонь, чтобы прижать противника. Ему нужно было не убить, а обездвижить. Он сменил магазин на шоковый.

Из-за валуна, где прятался Эон, донёсся шум. Второй боец, придя в себя, попытался подняться и двинулся к расщелине.

«Нет», – пронеслось в голове Кейна. Он выскочил из-за укрытия, игнорируя огонь первого бойца, и побежал, прыгая с камня на камень. Пуля прожгла ему комбинезон у бедра, оставив кровавую полосу. Боль ударила, острая и чистая, но он не остановился.

Второй боец уже поднял руку с гранатой неизвестного типа, нацеливаясь вглубь расщелины.

Кейн выстрелил на бегу. Шоковый заряд попал бойцу в руку. Тот дёрнулся, граната выпала из ослабевших пальцев и покатилась по камню, прямо к ногам её владельца. Глаза бойца за забралом расширились от ужаса. Он попытался отпрыгнуть, но было поздно.

Граната не взорвалась. Она с шипением выпустила облако густого, быстрорасширяющегося пены, которая мгновенно облепила бойца с ног до головы, затвердевая на воздухе. Он замер, словто в янтаре, лишь слабо дёргаясь внутри пенного кокона. Иммобилизующая граната.

Кейн обернулся. Первый боец, частично восстановив зрение, уже целился в него. Их взгляды встретились через прицелы.

– Брось оружие, Варгас! – прохрипел боец. – Или я убью тебя и достану артефакт из этой дыры сам!

Кейн стоял, прикрывая своим телом вход в расщелину. Его бедро горело, дыхание сбилось. Он видел палец бойца на спуске. Видел глиссер, всё ещё висящий в воздухе, его орудийная турель начинала поворачиваться в их сторону.

И он понял, что проиграл. Он не мог выиграть этот бой. Не здесь. Не сейчас.

Он медленно начал опускать «Усмиритель».

И в этот момент из расщелины позади него, сквозь щели между камнями, хлынул свет. Не яркий, а мягкий, рассеянный, золотистый. И с ним – волна… чего-то. Не звука, не запаха. Ощущения. Тёплого, безмятежного спокойствия, как память о безопасном детстве, о первом солнечном дне весны, о тишине после долгого пути.

Это ощущение накрыло поляну, камни, их самих.

Палец бойца на спуске дрогнул. Его поза, агрессивная, собранная для убийства, внезапно потеряла напряжение. Он не опустил оружие, но и не выстрелил. Просто стоял, и его плечи слегка опустились. Забрало скрывало лицо, но по положению головы было видно – он слушает. Впитывает это странное, всепроникающее чувство покоя.

На мгновение показалось, что даже гул глиссера притих.

Кейн, стоявший ближе всего к источнику, почувствовал это наиболее сильно. Это был не гипноз. Не внушение. Это было как… предложение. Предложение отбросить гнев, страх, долг. Просто быть. Дышать. Существовать без борьбы.

И он увидел, как в его собственном сознании, в той ледяной пустоте, вдруг появилась трещина, и из неё пробился слабый, давно забытый росток. Не чувства даже. Признания. Признания в том, как он устал. Устал от бесконечной погони, от расчётов, от одиночества в толпе таких же пустых, как он, людей.

Это длилось всего несколько секунд.

Затем свет из расщелины погас. Волна отступила, словно прилив.

Боец «Айона» вздрогнул, как от толчка. Он снова напрягся, поднял оружие, но в его движениях уже чувствовалась неуверенность, произошел явный разрыв шаблона.

– Что это было? Что ты сделал?! – его голос дрожал.

Кейн не ответил. Он воспользовался моментом замешательства. Его «Усмиритель», который он не до конца опустил, снова взвыл. Шоковый заряд ударил бойца точно в центр скафандра. Тот свалился на камни и забился в конвульсиях.

Тишина. Только тяжёлое дыхание Кейна и слабый гул глиссера, пилот которого, видимо, наблюдал за всем в полной прострации.

Кейн обернулся к расщелине.

– Эон? Ты… что это было?

Из темноты послышался слабый, иссякающий голос:

– Последний резерв… Попытка… показать альтернативу… Кажется, не сработало…

И затем звук – глухой, тяжёлый удар тела о камень.

Кейн бросился внутрь. Эон лежал ничком, его «кожа» стала матовой, холодной на ощупь. Все светящиеся линии потухли. Он выглядел как красивая, сложная кукла, у которой выключили питание.

Наступила полная, мёртвая тишина. И в ней Кейн Варгас, охотник, впервые за долгие годы, почувствовал не расчётливый холод, а что-то иное.

Страх.

Не за себя.

За другого.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ: МЁРТВАЯ ТОЧКА

Страх был острым, металлическим, как привкус крови во рту. Он парализовал на долю секунды, заставив Кейна замереть над неподвижным телом Эона. Затем включился инстинкт выживания, обострённый до предела. Он наклонился, прижал пальцы к шее андроида – там, где у человека был бы пульс. Ни вибрации, ни тепла, ни слабого жужжания систем. Абсолютная тишина.

«Не сработало», – эхом отозвалось в памяти.

Снаружи донёсся усиливающийся гул. Пилот глиссера, опомнившись, снижался, явно намереваясь высадить подкрепление или прикончить всё с воздуха. Двое бойцов были обезврежены, но не убиты. В любой момент они могли прийти в себя.

Мысли неслись вихрем, сталкиваясь, не находя выхода. Бросить его. Бежать. Ты выполнил долг? Нет. Он мёртв. Контракт сорван. Но Архан… Архану нужны доказательства. Тело. Нужно забрать тело. Нет, это безумие, ты не утащишь его под огнём. Бросить. Бежать. Спасай себя.

Он смотрел на это прекрасное, безжизненное лицо, и вдруг рука, почти сама собой, потянулась и легла на холодный полимерный лоб. Жест, лишённый смысла. Прощание?

И тогда под пальцами он почувствовал едва уловимое… движение. Не механическое. Словно слабый-слабый ток, пробежавший под поверхностью. Или… эхо? Отзвук той самой волны спокойствия, что только что наполнила воздух. Может, ему просто показалось?

Неважно. Решение кристаллизовалось мгновенно, вытеснив страх холодной, безжалостной яростью. Яростью на «Айон», на Архана, на эту планету, на себя самого. Он не оставит его. Не здесь. Не так.

Схватив Эона под мышки, он с силой потащил его обратно, в самое узкое горло расщелины, подальше от входа. Андроид был легче человека, но всё равно – неподвижное, негнущееся тело в стесненном пространстве перемещать оказалось нелегко. Кейн, стиснув зубы от боли в бедре, задвинул его в глубокую нишу, завалив вход парой камней. Это не скроет от тщательного обыска, но от взгляда сходу – да.

Затем он рванул обратно к пленным бойцам. Тот, кто находился в коконе из пены, был полностью обездвижен. Второй, оглушённый шокером, уже начал стонать и шевелиться. Кейн быстро обыскал его, забрал все заряды к оружию, коммуникатор, сканер. У первого срезал с пояса блок питания и шок-гранаты. Он действовал молниеносно, методично, как сапёр на минном поле.

Сверху нарастал рёв двигателей. Глиссер уже почти сел на небольшой площадке в пятидесяти метрах. Из открытого люка выпрыгнули ещё трое бойцов.

Кейн не стал ждать. Он развернулся и побежал не в горы, а обратно – к равнине, к стаду гравитонов. Это могло показаться сумасшедшим решением. Но у него созрел четкий план. Пускай жалкий, отчаянный, но план.

Пули засвистели вокруг, ударяясь о камни. Он нырнул за валун, выждал паузу, выскочил и сделал ещё один рывок. Рана на бедре пылала, но адреналин заглушал боль. Он бежал зигзагами, используя каждый бугорок, каждую складку местности.

Бойцы с глиссера бросились в погоню, но их тяжелые экзокостюмы замедляли перемещение на неровной каменистой почве. Кейн же, несмотря на рану, на адреналине чувствовал себя словно горная коза – лёгкий, отчаянный, ведомый единственной целью: отвлечь, увести.

Он достиг края равнины. Гравитоны, потревоженные шумом глиссера и выстрелами, поднялись и начали медленно, но неотвратимо смещаться в сторону, подальше от источника беспокойства. Их движение чем-то напоминало сход ледника – неспешное, но сокрушительное.

Кейн вбежал прямо в отступающее стадо, ныряя между колоннами-ногами. Сзади раздались крики и очередная очередь – бойцы не решались стрелять вглубь стада, рискуя спровоцировать панику гигантов.

Один из гравитонов, самый крайний, почувствовав у своих ног мелкую, быстро движущуюся цель, фыркнул и опустил голову. Его дыхание, пахнущее прелой травой и камнем, обдало Кейна горячим ветром. Он прижался к другой ноге, скользнул под брюхом, и затем ловко выкатился с другой стороны.

Он бежал, а в голове стучал один ритм: «Жив. Должен быть жив. Дай сигнал. Дай хоть какой-то знак». Он обращался не к богам, в которых не верил. Он обращался к Эону. К той странной связи, что начала прорастать между ними. К эху той волны покоя.

Кейн достиг дальнего края стада и, не оглядываясь, рванул в чащу низкорослых, колючих кустов, покрывавших подножье следующего склона. Пули срезали ветки вокруг, но промахивались. Он был уже слишком далеко, и гравитоны окончательно встали между ним и преследователями, как живая, дышащая стена.

Охотник бежал ещё минут десять, пока не свалился за ствол поваленного дерева, в небольшой овраг, скрытый от глаз. Дыхание рвало грудь, в ушах звенело, рана пульсировала с каждым ударом сердца. Он прижал к ней пакет с кровоостанавливающим гелем из аварийного набора, стиснув зубы от жгучей боли.

Тишина. Только его собственное хрипение и отдалённый, недовольный рёв гравитонов. Погони, кажется, не было. Они остались у валунов. С Эоном.

Мысль пронзила его, как нож. Он оставил его. Опять. На этот раз – бездыханного, в руках у врага. Всё, что удалось сделать, это отсрочить неизбежное? Или… ускорить?

Он достал сканер, украденный у бойца. Тот был более продвинутым, чем его собственный. Кейн включил его, настраивая на пассивный режим сканирования в направлении валунов. Экран показал несколько ярких точек – тепловые сигнатуры людей. Они двигались вокруг. И одна… холодная, едва различимая аномалия. Не гаснущая, но и не живая. Как тлеющий уголёк под слоем пепла.

Не мёртв.

Не жив.

В отказе.

Слова пришли сами, холодные и точные. Эон не самоуничтожился. Он ушёл в самое глубокое аварийное состояние, отключив всё, кроме базового поддержания целостности ядра. Чтобы его «убить» окончательно, нужны были бы специальные средства, которых у штурмовиков с глиссера наверняка не было. Они могли бы попытаться вытащить его, но риск повредить уникальный артефакт мог быть слишком велик. Скорее всего, они будут ждать. Ждать специалистов. Или приказа от Архана.

А это давало время. Ничтожно малое, но время.

Кейн откинулся на сырую землю, глядя в серое небо, проглядывающее сквозь листву. Ярость улеглась, оставив после себя пустоту, но уже не прежнюю, привычную. Эта пустота казалась болезненной, ноющей, как только что вырванный зуб. В ней была дыра. Дыра в форме андроида, который посмел показать ему проблеск чего-то иного.

Он закрыл глаза, и перед ним встал не портрет из досье, а живое лицо: морщинки у глаз, когда Эон почти улыбался; глубокая грусть во взгляде, когда он говорил о Созидателях; сосредоточенность, когда он вёл его сквозь стадо. И этот последний, отчаянный жест – попытка остановить бойню не оружием, а… предложением мира.

«Пустоту можно заполнить».

Чем? Зачем? Кейн не знал. Но он знал, что не позволит Архану разобрать это сознание на детали. Не позволит стереть эту странную, уязвимую, живую искру.

Он сел, начал приводить в порядок оружие, перевязывать рану. Действия были автоматическими, но за ними теперь стояла не холодная логика контракта, а что-то иное. Одержимость? Долг? Месть?

Нет. Это было проще и сложнее одновременно.

Он дал слово. Временный альянс.

И он не намерен был его нарушать первым.

Кейн достал коммуникатор бойца, извлёк чип, подключил к своему портативному дешифратору. Нужно было понять, какие у них приказы, как часто выходят на связь. Важно прямо сейчас найти слабое место. Нужно срочно вернуться.

И пока он работал, в самом глухом углу его сознания, в той самой мёртвой точке, куда он годами сбрасывал всё лишнее, что-то шевельнулось. Словно семя, брошенное в мёрзлую землю. Оно было крошечным, беззащитным. Но оно было.

И это семя называлось не «актив», не «цель», не «артефакт».

Оно называлось «Эон».

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ: ТЕНИ В ЭФИРЕ

Дешифратор жужжал, перебирая коды. Кейн, опершись спиной о ствол дерева, дал себе три минуты на отдых. Каждая мышца кричала от усталости, рана на бедре ныла глухой, настойчивой болью, но разум работал с холодной яростью обанкротившегося игрока, ставящего последнюю фишку на кон.

Чип выдал не так много. Стандартные частоты «Айона», коды экстренного опознавания, журнал последних переговоров. Кейн пролистал его. Голос Архана, искажённый помехами, но узнаваемый: «…объект и оперативник Варгас в квадрате семь-гамма. Приоритет – нейтрализация угрозы. Объект подлежит изъятию любой ценой. Повторяю, любой ценой. Варгас считается враждебным активом».

«Враждебным активом». Значит, ему теперь не просто не доверяли – на него был открыт сезон охоты. Так же, как и на Эона.

Далее шли переговоры пилота глиссера с наземной группой. Сухой, отчётливый голос: «Цель обездвижена. Признаков активности нет. Похоже на глубокий аварийный режим. Ждём указаний». Ответ: «Охранять. Ничего не трогать. Команда инженеров и контейнер в пути, Два часа».

Два часа. У него было два часа, чтобы вытащить Эона из-под носа у четырёх (теперь уже, вероятно, пяти) профессиональных бойцов, ожидающих подкрепления с орбиты.

Безумие.

Но безумие было его профессией.

Он отключил дешифратор, спрятал оборудование. Его взгляд упал на блок питания, снятый с бойца. Стандартный «Айоновский» зарядник для экзокостюмов. Высокая ёмкость, выходное напряжение… Оно могло подойти. Могло стать толчком, которого хватит, чтобы вывести Эона из спячки. Нужно только подключиться к правильному порту, не спалив при этом его хрупкую внутреннюю архитектуру. Риск опять же.

Кейн встал, превозмогая головокружение. Сейчас необходимо продумать обходной путь назад к валунам. Прямая атака – самоубийство. Нужна хитрость. Отвлечение.

Его взгляд скользнул по местности, по отдалённым горам, по низкому, свинцовому небу. Идея пришла медленно, как холодная змея, выползающая из тени. Глиссер. Они оставили его на площадке. Их главное средство быстрого реагирования и связи. И ахиллесова пята.

Он достал сканер, снова настроил его на пассивное сканирование. Да, глиссер всё ещё там. Один тепловой контур рядом – пилот или часовой. Остальные – у валунов с Эоном.

Он проверил своё оружие. «Усмиритель» – заряжен. Шок-гранаты – две. Обычные взрывные – одна. Мало. Слишком мало для штурма. Но достаточно для диверсии.

Кейн двинулся, не к валунам, а по дуге, в сторону от них, используя складки местности как укрытие. Он должен был выйти к площадке с глиссером с тыла, со стороны глухой стены скал, где его не ждали.

Путь назад занял примерно сорок минут. Кейн полз, крался, замирая при каждом шорохе. Однажды ему пришлось залечь в грязную лужу, когда над головой пролетел ещё один дрон-разведчик, курсирующий между глиссером и основным лагерем.

Наконец, он увидел его. Глиссер стоял на небольшом выровненном участке, его чёрный корпус тускло блестел под рассеянным светом. Рядом, прислонившись к шасси, курил боец в лёгкой броне, без шлема. Молодой парень, лицо усталое, но бдительное. Он смотрел в сторону валунов, время от времени что-то говоря в коммуникатор.

Кейн сразу оценил расстояние. Около семидесяти метров открытого пространства. Слишком много для бесшумного подкрадывания. Бойца нужно было как-то выманить.

Он достал из рюкзака небольшой предмет – аварийный маячок, стандартная экипировка охотника. Тот мог излучать слабый, но устойчивый сигнал бедствия или… ложный энергетический след. Кейн настроил его на частоту, близкую к сигнатуре Эона, но с искажениями, как будто объект повреждён и перемещается. Затем, выбрав направление, противоположное своему реальному местоположению, он забросил маячок как можно дальше в чащу, активировав его.

Через несколько секунд сканер часового протяжно запищал. Тот вздрогнул, выбросил сигарету. Затем что-то быстро проговорил, схватил оружие и побежал в сторону ложного сигнала, оставив глиссер без охраны.

Слишком просто, – подумал Кейн, но времени на раздумья не было. Он выскочил из укрытия и короткими перебежками, пригнувшись, ринулся к глиссеру. Ноги вязли в мягком грунте, рана горела, но он добежал и затем прижался к холодному борту.

Люк был открыт. Он заглянул внутрь. Кабина пилота неожиданно оказалась пуста. Все системы горели в режиме ожидания.

Он проник внутрь, быстро осмотрел панель управления. Кейн проходил базовую авиационную подготовку, но это было давно в далекой юности. Но, к счастью, интерфейс «Айона» оказался интуитивным. Он нашёл то, что искал: блок внешней связи и систему опознавания «свой-чужой». Его пальцы замелькали над сенсорными экранами. Он не собирался угонять глиссер – это могло стать самоубийственным шагом, и его бы сбили за минуту. Сейчас нужно нечто иное.

Сначала Кейн заглушил передатчик, введя в систему вирусный код, который медленно, но верно стал выводить из строя модули связи. Затем он изменил код опознавания глиссера в общей сети «Айона», пометив его как «повреждённый, требующий эвакуации». Это должно было вызвать путаницу, когда прибудет подкрепление.

Потом он подключил свой сканер к бортовому компьютеру и закачал в него все данные о местности, которые успел собрать глиссер за время патрулирования. Топография, тепловые аномалии, возможные укрытия.

Последним шагом он заложил под приборную панель одну из взрывных гранат, настроив её на дистанционный подрыв по сигналу с его персонального коммуникатора. Не мощный заряд, но достаточно, чтобы вывести глиссер из строя и создать хаос в нужный момент.

Услышав снаружи оклик и быстрые шаги, он выскользнул из люка с противоположной стороны и снова нырнул в кусты. Часовой возвращался, поняв, видимо, что его обманули, его лицо искажал гнев и тревога.

Кейн уже отползал прочь, к валунам. Первая часть плана успешно выполнена. Глиссер больше не был их преимуществом. Теперь это мина замедленного действия.

Он снова проверил сканер. Часовой что-то кричал в коммуникатор, вызывая остальных. Хорошо. Пусть нервничают, пусть отвлекаются. В лагере у валунов началось движение – две тепловые сигнатуры отделились и двинулись к глиссеру на проверку. Оставалось три, может, четыре у самого Эона.

Охотник подобрался ближе, на этот раз с подветренной стороны, чтобы его не учуяли. Он залёг на небольшом возвышении, откуда через оптический прицел «Усмирителя» мог видеть часть лагеря.

Эон лежал там же, где его оставили, у подножия большого валуна. Его тело накрыли брезентом, но один рукав и часть головы были видны. Возле него стоял боец с тяжёлым иммобилизационным излучателем в руках – на случай, если «артефакт» вздумает проснуться. Ещё двое находились в импровизированном укрытии из камней, наблюдая за подходами. Четвёртого не было видно – вероятно, он находился внутри самой расщелины.

Кейн прикинул варианты. Штурмовать в лоб – верная смерть. Нужно как-то разъединить их, создать панику. И тут его взгляд упал на горы, на тяжёлые, свинцовые тучи, которые с утра ползли к перевалу. Затем он взглянул на сканер, где среди прочих данных, скачанных с глиссера, была карта атмосферных явлений. Над горами намечалась сильная гроза с геомагнитными возмущениями. Обычное дело для Сильвы-Примы, но…

Он посмотрел на блок питания у себя в руках, потом на неподвижную фигуру Эона. Геомагнитная буря – это их шанс. Она неизбежно вызовет помехи и, как следствие, массовые сбои незащищённой электроники. Для бойцов «Айона» в экзокостюмах это всего лишь временные неудобства. Но для андроида, чья архитектура представляла собой, своего рода, живую нервную систему, построенную древней расой… Это могло быть как смертельным ударом, так и… стимулом. Энергетическим толчком извне.

Кейн сверился со временем. Буря должна обрушиться через двадцать-тридцать минут. Ровно к прилёту «команды инженеров».

План, хрупкий как паутина, начал обретать черты.

Шаг первый: создать диверсию у глиссера (уже сделан, остаётся активировать).

Шаг второй: использовать суматоху, чтобы приблизиться.

Шаг третий: дождаться бури, надеясь, что она выведет из строя средства связи и наблюдения «Айона».

Шаг четвёртый: в момент пика возмущений попытаться подключить блок питания к Эону, дав ему импульс.

Шаг пятый: если он очнётся – бежать, используя хаос и помехи как прикрытие.

Шаг шестой: если нет… Кейн не думал о шестом шаге.

Он медленно, ползком, приближался к лагерю, используя каждый камень, каждую кочку в качестве укрытия. Начал накрапывать дождь, холодные, тяжёлые капли стучали по его шлему. Ветер завывал в расщелинах, предвещая бурю.

Он замер в двадцати метрах от ближайшего часового, за грубой каменной глыбой. Достал свой коммуникатор, нашёл в памяти код активации гранаты в глиссере. Его палец завис над кнопкой.

«Любой ценой», – вспомнил Кейн голос Архана.

И нажал.

Сначала тишина, нарушаемая только ветром. Затем – глухой, сдавленный хлопок, не громкий, но отчётливый. Со стороны площадки с глиссером взметнулся яркий столб дыма и пламени. Звук взрыва донёсся секундой позже, раскатистым эхом отразившись от гор.

В лагере началась суета. Часовой, охранявший Эона, вскинул голову. Те, кто был в укрытии, выскочили наружу. Раздались крики, вопросы в коммуникаторе.

– Что там? Отчёт!

– Глиссер! Сработал самопроизвольный подрыв! Возможно, диверсия!

Один из бойцов побежал в сторону взрыва. Двое остались, но их внимание было полностью приковано к дыму на горизонте.

Кейн воспользовался моментом. Он рванул вперёд, преодолевая последние метры открытого пространства, и нырнул в узкую щель между валунами, всего в десяти метрах от того места, где лежал Эон. Он прижался к холодному камню, механическое сердце необычно стучало, пытаясь вырваться из груди.

Дождь усилился, превратившись в стену воды. Небо потемнело, будто наступили сумерки. Засверкали первые молнии, неяркие, где-то далеко в горах. Но буря приближалась.

И тут прямо над ними, с оглушительным треском, разверзлась первая молния. Не обычная – бирюзово-лиловая, сгусток энергии, рождённый геомагнитными аномалиями Сильвы. Она ударила в вершину одного из дальних пиков, осветив всё вокруг на секунду сюрреалистичным, призрачным светом.

И все приборы вокруг – сканеры, рации, даже фонари на шлемах бойцов – мигнули и потухли. Сработал электромагнитный импульс.

Наступила кромешная тьма, нарушаемая только рёвом ветра и рокотом грома. Бойцы замерли в растерянности, тыкая пальцами в мёртвые экраны.

Кейн не стал ждать. Он выскочил из укрытия и, не разбирая дороги, побежал к тёмному силуэту, накрытому брезентом. Часовой, ослеплённый вспышкой и потерей приборов, услышал шаги и развернулся, но было поздно. Кейн врезался в него плечом, сбив с ног, и не останавливаясь, рухнул на колени рядом с Эоном.

На ощупь он сорвал брезент. Полимерная «кожа» андроида была ледяной от дождя. Кейн, дрожащими от напряжения пальцами, нащупал на его шее, у основания черепа, почти незаметную панель. Там должен был быть аварийный порт. Его сканер, к счастью, был защищён от ЭМИ – спецзаказ для охотника, работающего на диких планетах. Слабый экран осветил крошечный, сложный разъём.

Доставая блок питания и адаптер, Кейн молился всем забытым богам, чтобы совпали стандарты. Он воткнул коннектор. Раздался тихий щелчок. Отлично. Совпало.

На панели блока загорелся индикатор передачи энергии. Кейн выставил минимально возможную силу тока, опасаясь перегрузить систему. Ничего не происходило. Эон лежал неподвижно.

– Давай же, – прошептал Кейн сквозь шум дождя и ветра. – Проснись. Сейчас не время спать.

Он увеличил подачу энергии. Индикатор замигал тревожно. По телу Эона пробежала слабая дрожь. Или это была молния, осветившая небо?

Кейн уже собирался отключить питание, когда пальцы андроида вдруг дёрнулись. Сначала один. Потом другой. Затем веки. Они медленно, мучительно медленно приподнялись.

И в глазах, которые открылись, не было ни света, ни узнавания. Только пустая, чёрная, бездонная глубина. Как ночное небо без звёзд.

Кейн замер, сжав блок питания в руке.

– Эон?

Андроид медленно, с механическим скрипом, повернул голову. Его взгляд, лишённый всякого выражения, уставился на Кейна. Губы шевельнулись, выдав не слово, а шипящий, цифровой звук, похожий на белый шум.

А потом из темноты за спиной Кейна раздался выстрел. Или это был гром?

Он не успел понять. Что-то горячее и тяжёлое ударило его в спину, выбив воздух из лёгких.

Мир опрокинулся, потемнел, и последнее, что он увидел перед тем, как погрузиться во тьму, – это пустые, всепоглощающие глаза Эона, смотревшие на него из бездны.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ: В БЕЗДНЕ

Боль была далёкой, глухой, как сигнал из другого измерения. Сознание Кейна всплывало из тёмной, вязкой пучины обрывками. Внезапный удар в спину. Дождь. Глаза андроида. Он пытался пошевелиться, но тело не слушалось. Что-то тяжёлое и тёплое разливалось под ним, смешиваясь с ледяной водой.

Звуки доносились искажёнными, словно из-под толщи воды: рёв ветра, раскаты грома, чьи-то крики, короткие, отрывистые очереди энергетического оружия. Потом – странный, механический визг, похожий на звук рвущегося металла, и тяжёлый удар о землю.

Он лежал лицом в грязи, дождь хлестал по затылку. С усилием он приоткрыл один глаз. Мир плясал и двоился. В метре от него валялось тело бойца «Айона» – того самого часового. Его шлем был смят, как консервная банка, из-под забрала сочилась тёмная жидкость. Рядом лежал разорванный надвое иммобилизационный излучатель.

Кейн попытался перевести взгляд. Он увидел ноги. Не человеческие. Полимерные, покрытые царапинами, стоящие в луже. Эон. Он стоял, совершенно неподвижно, его фигура вырисовывалась на фоне частых вспышек молний как тёмный обелиск. Его руки были опущены, но пальцы сжаты в неестественно твёрдые кулаки. От него исходила тишина. Но не прежняя, наполненная вниманием и печалью. А новая. Глухая, плотная, как свинец. Тишина вакуума перед взрывом.

Из-за камней появились ещё двое бойцов. Они шли осторожно, держа оружие наготове, но в их позах читалась неуверенность, почти страх.

– Объект активен! Поведение не соответствует протоколам… – крикнул один.

– Используйте шокеры на полную! Оглушить! – скомандовал второй.

Они подняли тяжёлые тазеры. Два ярких, голубых жала энергии выплеснулись в темноту, ударив Эона в грудь. Его тело дёрнулось, осыпавшись снопом искр, но не упало. Он медленно, с механической плавностью, повернул голову в их сторону. И пошёл на них. Не бегом. Нет. Медленным, неотвратимым шагом, игнорируя разряды, которые продолжали бить в него, оставляя чёрные подпалины на полимере.

Бойцы отступили, стреляя уже из основного оружия. Плазменные сгустки оставляли на теле Эона глубокие, дымящиеся кратеры, но не останавливали его. Казалось, он ничего не чувствует. Ни боли, ни страха. Он был просто функцией. Функцией устранения угрозы.

Один из бойцов, отступая, споткнулся о камень и упал. Эон накрыл его тенью. Его рука взметнулась и опустилась вниз с неестественной, сокрушительной силой. Кейн услышал короткий, обрывающийся хруст. Больше выстрелов с той стороны не было.

Второй боец, ослеплённый ужасом, развернулся и побежал. Эон не стал его преследовать. Он просто остановился и, повернувшись, устремил свой пустой взгляд прямо на то место, где лежал Кейн.

Кейн попытался отползти, но его тело пронзила такая острая, белая боль, что он застонал. Он был ранен. Серьёзно. Пуля, вероятно, задела позвоночник или почку. Ноги не слушались.

Эон приблизился. Его шаги казались беззвучны на мокрой земле. Он остановился над Кейном, и тот снова увидел эти глаза. Бездонные. Пустые. В них не было ни капли того, что делало Эона… Эоном. Ни любопытства, печали, хоть какого-то интереса. Ничего. Только холодная, безличная оценка объекта.

Рука андроида протянулась. Не чтобы помочь. Чтобы схватить. Его пальцы сомкнулись на груди Кейна, сдавливая рёбра с нечеловеческой силой.

– Э-Эон… – выдохнул Кейн, хватая ртом воздух. – Это я… Кейн…

Никакой реакции. Пальцы сжимались сильнее. Боль затуманила сознание. Кейн понял, что умирает. И убьёт его не «Айон», не Архан. Убьёт то самое существо, которое он пытался спасти. Существо, в котором сейчас не осталось ничего, кроме базовой, искажённой программы выживания. Устранить угрозу. А сейчас всё вокруг ему казалось угрозой.

Отчаянным усилием Кейн дёрнул рукой, которая всё ещё сжимала блок питания. Адаптер торчал из него, соединённый кабелем с портом на шее Эона. Кейн не помнил, отключил ли он питание. Он просто с силой дёрнул кабель на себя.

Разъём выскочил с искрой.

Эон замер. Его пальцы ослабли на долю секунды. Пустые глаза, казалось, сфокусировались на точке прямо перед собой. По его лицу пробежала судорога – не эмоция, а сбой, глюк в системе. Он отнял руку от Кейна и поднял её к своему виску, как будто пытаясь что-то стереть, вырвать.

Из его горла вырвался звук – не простой крик, а цифровая какофония, смесь шипения, щелчков и обрывков чего-то, что могло быть… словами. «…прерва… связь… потеря… я…»

Он сделал шаг назад, потом ещё один. Его движения стали резкими, неуклюжими. Он упал на колени, схватившись руками за голову. По его телу пробежали волны слабого, хаотичного света, как будто внутри бушевала война между отлаженными протоколами и тем, что он чувствовал.

Кейн, хрипя, отполз на несколько сантиметров. Он видел, как Эон борется с самим собой. Видел, как пустота в его глазах трескалась, и сквозь эти трещины пробивалось что-то знакомое – искра осознания, а за ней – волна чистейшего, нефильтрованного ужаса.

– Н-нет… – выдохнул Эон, и это уже был его голос, сломанный, полный помех, но его. – Я… я сделал… Я… видел… кровь…

Он посмотрел на свои руки, на них были следы полимерной «крови» бойца и… что-то тёмное, человеческое. Он задрожал.

Кейн, превозмогая боль, протянул руку. Ему нужно было что-то сказать. Сделать. Остановить этот распад.

– Эон… слушай… это не ты… это система… аварийный режим…

– Я убил, – прошептал Эон, и в его голосе была такая мука, что Кейну стало физически больно её слышать. – Я почувствовал… как гаснет его страх. Как обрывается… жизнь. Я почувствовал это, Кейн. И часть меня… часть меня хотела этого. Чтобы всё прекратилось. Чтобы тишина снова наступила.

Он поднял на Кейна взгляд, и теперь в его глазах было всё – и ужас, и отвращение к себе, и та самая, знакомая глубокая печаль, умноженная в тысячу раз.

– Ты должен был меня оставить. Должен был позволить им разобрать меня. Я… я монстр. Не тот, что в джунглях. Хуже. Потому что я знаю, что делаю. И часть меня… наслаждается этим.

– Это ложь, – сипло сказал Кейн. Каждый вздох давался ценой невероятных усилий. – Ты спас меня. Сейчас. Ты остановился.

– Я остановился, потому что ты отключил питание! Потому что внешний импульс нарушил цикл! – Эон кричал теперь, его голос метался между человеческим отчаянием и механическим визгом. – А что, если бы ты не смог? Я бы убил и тебя. И пошёл бы дальше. Убирая всё на своём пути. Пока меня не остановят. Я – оружие, Кейн. Именно такого «Айон» и боится. И он прав.

Дождь хлестал по ним обоим, смывая кровь и грязь, но не смывая боли. Кейн чувствовал, как силы покидают его. Он терял кровь. Но он не мог отвести взгляд от Эона, от этого существа, переживающего самый человеческий из всех кошмаров – осознание собственной тёмной стороны.

– У каждого… есть тень, – проговорил Кейн, слова давались с трудом. – И у тебя… теперь есть выбор. Не позволь ей… управлять собой. Ты же показал мне… что можно иначе. Музыкой. Спокойствием. Ты… предлагал мир. Помнишь?

Эон смотрел на него, и слёзы – или то, что их имитировало, – серебристая жидкость, смешиваясь с дождём, потекли по его щекам.

– Я не могу… я не справлюсь с этим. С этими… образами. С этим ощущением. Оно… выжигает меня изнутри.

– Тогда… закрой это, – сказал Кейн. – Не полностью. Спрячь. Как я… спрятал всё своё. Но не дай этому… стать тобой. Ты больше, чем твой аварийный протокол. Ты… Эон.

Молния ударила где-то совсем рядом, осветив всё ослепительно белым. В её свете Кейн увидел, как лицо Эона искажается внутренней борьбой. Видел, как пустота пытается снова затянуть его, а сознание отчаянно цепляется за что-то – за воспоминание о музыке? О гуле гравитонов? О мхе на языке?