# Москва-Питер-Бурга

Атаманов Борис

32-летняя, успешная писательница из Москвы, имея за плечами один мимолетный брак и переживая натиск нового ухажера, который планирует предложить ей руку и сердце, уезжает в деревню Бурга, к своей бабушке, что бы найти вдохновение для новой книги.

Деревня Бурга, расположена вблизи железной дороги, проходящей между Питером и Москвой.

Прихожане деревенского храма, находят на его пороге мужчину с травмой головы и в одежде путейщика, который полностью потерял памть. По воле судьбы писательнице и ее бабушке вынужденно приходится приютить его у себя пока не объявятся его родственники или не будет установлена его личность.

Со временем, писательница понимает, что мужчина ухожен, воспитан, обладает различными интерессными навыками и явно не тот, за кокго его приняли. Она начинает различными способами испытывать его и они влюбляются друг в друга. Но кем является таинственный незнакомец и что делать дальше, ведь писательницу ждет в Москве понастоящему влюбленный парень.

## Глава 1

Маловишерский район, д. Бурга, 8 декабря


Было около семи тридцати утра, когда Анна Павловна Орлова, а для ее односельчан “баба Нюра”, открыв глаза и степенно потянувшись, привычно нащупала рукой выключатель бра.

Посчелкав его несколько раз туда-сюда и поняв, что это бесполезно, баба Нюра, что-то бормоча заспанным голосом, нехотя свесила старческие, морщинистые ноги с роскошной и крепкой как и все советское, металлической, двухспальной кровати.

Сохраняя полнейшее спокойствие, она таким же привычным движением нащупала на кирпичном бордюре, рядом стоящей голландской печи коробок со спичками и зажигая спичку, медленно сползла с кровати, прямо в стоящие рядом с ней войлочные чуньки. Еще через секунду, баба Нюра проворно зажгла догорающей спичкой, стоящую у подножья печи старенькую керосиновую лампу, а огарок спички суетливо бросила на металлическую часть печи, быстро теребя пальцы друг о друга.

В одно мгновение, по спальне замелькали свет и тени, танцующего от неуловимых потоков воздуха пламени, однако пламя стало сильно мерцать а фитиль выдавать копоть. Дабы поскорее минимизировать почернения на выкрашенном по лету потолке, баба Нюра, тут же повернувшись к такому же старому и крепкому как и ее кровать, но все еще красиво игравшему отблесками лака шифоньеру и достав бережно завернутое в ткань стекло от лампы с каким то важным видом водрузила его на законное место.

Спальню, тут же озарило теплым, желтоватым и уютным светом, ровного пламени, а ее фитиль перестал коптить.

Баба Нюра, в белой с голубыми цветочками ночнушке, с керосинкой в руках вышла на кухню. В этот же момент, дабы поприветствовать хозяйку с огромной русской печки спрыгнула красивая серого окраса, с белыми просветами на груди и лапах кошка.

Поставив лампу на стол, баба Нюра подошла к старенькому, но тщательно окрашенному рукомойнику и бодро умыв лицо холодной водой, попутно поставила на такую же старенькую и безотказную газовую плиту, аналоггичного вида чайник.

Собрав волосы и навязав красивый, цветастый платок на манер того, как носят банданы, она подошла к висящей в углу большой иконе “Спаса” и перекрестившись зажгла стоящую перед ней лампаду.

Поле этого, еще с минуту помолившись и покрестившись, она проворно выглянула в окно, дабы проверить в каких домах нет света. И поняв, что его нет как минимум на ее и на соседней улицах, вновь повернулась к иконе, но уже с вопросительным взглядом.

Боженька! Ну, что же ты им руки то не по отрубаешь?!

Ну чем они все лето-то занимались, если как не зима, то по три раза в месяц свет пропадает?!

С этими словами, она иронично развела руками и покачала головой.

Взяв, висевший рядом с баком ледяной, колодезной воды, видавший виды, местами погнутый, но какой-то очень домашний и обжитый алюминиевый ковшик, она наполнила его водой и поставила на плиту.

Затем подойдя к не менее холодильнику “Бирюса”, достала из него пару домашних, куриных яиц и кинув их в закипающую в ковшике воду вновь посмотрела на “Спаса”.

А вот Сталин бы не пожалел! Прикопали бы их в тот же день, возле трансформатора и таблички бы поставили “Смерть саботажникам!” например. – с какой-то предупредительной интонацией, донесла до сведения “Спаса” баба Нюра.