Валерий Марро
Последняя роль Арлекина. Трагифарс

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Круглов Виктор Сергеевич – профессор.

Анна Васильевна – его жена .

Андрей – их сын, студент.

Сургучёв Борис Григорьевич – друг семьи, крупный бизнесмен.

Таня – студентка.

Крылова Светлана Ивановна /Неточка/ – мать Тани.

Кулик Петр Фомич – участковый уполномоченный полиции.

Действие происходит в наши дни, в крупном областном городе.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Картина первая

Время дневное.

Просторная гостиная в современной квартире. Изысканный интерьер, дорогая мебель. В углу поблескивает огнем камин, возле камина – кресло-качалка. В центре гостиной – стол, на котором стоит бутылка "Шампанского" и три фужера. Рядом – открытая коробка дорогих конфет. Посреди стола, в хрустальной вазе, букет алых роз. На стенах живопись, гобелены, экслибрисы. В глубине гостиной – большое окно с открытыми жалюзи, через которые пробиваются лучи солнечного света. В гостиной – хозяин Виктор Сергеевич и его друг Борис Григорьевич – он сидит на диване.

ВИКТОР СЕРГЕЕВИЧ /ходит по гостиной, возбужденно/. Нет, нет, Борис, решение уже принято! Окончательно и бесповоротно! И что бы ты ни говорил – я буду с ней… моей единственной, моей ненаглядной Танюшей!

БОРИС ГРИГОРЬЕВИЧ /качает головой/. Безнадежный романтик… Ты всегда был таким, сколько я тебя помню.

ВИКТОР СЕРГЕЕВИЧ. Да, Боб, я вернулся в свою юность! Я вновь влюблен! Я молод, красив… я счастлив, наконец! Как никогда я хочу теперь жить, творить, ощущать во всем этот дивный аромат любви, наслаждаться каждый миг её прелестями! И ради этого готов совершить любое безрассудство!

БОРИС ГРИГОРЬЕВИЧ. А что же Аня? Как быть с ней? Ведь она пока еще твоя жена…

ВИКТОР СЕРГЕЕВИЧ. Не делай мне больно, Боб… Ты же знаешь – эта тема закрыта. И уже давно!

БОРИС ГРИГОРЬЕВИЧ. А сын? Андрей? Его мнение ты спросил?

ВИКТОР СЕРГЕЕВИЧ. А сосед?. . а теща?. . а бывший учитель физкультуры? Никто в мире не оcтановит меня сейчас! Я нем, я глух, я вижу только ее, мою божественную, неповторимую Танюшу! Она озарила мою угасающую жизнь новым, ярким светом – и я благодарен ей за это! Так что давай, Боб, выпьем за неё, за её благородное, возвышенное сердце, способное полюбить меня – поседевшего затворника науки, и… в сущности, несчастного в семейном быту человека.

БОРИС ГРИГОРЬЕВИЧ. Нет, Витек… извини, но я пить не буду. Не могу! Я по другую сторону баррикады…

ВИКТОР СЕРГЕЕВИЧ. Хорошо! Я выпью один! /Наливает./ Я не сержусь на тебя, Боб. Я понимаю тех, кто сейчас не со мной, кто… как ты образно выразился, – по другую сторону баррикады! Но у меня есть чем стрелять, у меня остались еще патроны! И я буду держаться до конца, а, если потребуется, пойду и в рукопашную! /Смеется./ Милый мой Боб, если б ты знал, как я счастлив… как я рад познакомить тебя, моего старинного друга, с этим очаровательным созданием! Она должна быть здесь, с минуты на минуту. И, пригласив тебя сюда, я приготовил для неё… приятный сюрприз!

Входит Анна Васильевна. Ей лет 45, она весьма плотного сложения. В руках у неё хозяйственные сумки, авоськи, доверху наполненные продуктами. На голове – крохотная, причудливой конфигурации, шляпка. Тучное тело втиснуто в строгий темный костюм.

АННА ВАСИЛЬЕВНА /у входа в гостиную /. О-о… эти магнаты… как они меня достали! Опять устроили драку… да ещё какую! /Ставит авоськи и сумки на пол./ Мужики! Что же вы стоите? Давайте… принимайте дары природы! /Вынимает часть содержимого, несёт на кухню./ Это, Витюнь, в морозилку, а вот это мы сейчас оприходуем… Гуськов так шандарахнул Матюхина… он из верных ленинцев… у того едва черепок не треснул! Пришлось вызывать "скорую"… Другие скинули пиджаки свои модерновые, закатали рукава – и давай метелить друг друга! Бутылки летят, столы трещат, стоны, маты – перематы… Словом, Варфоломеевская ночь, а не юбилей! Ну, а я под шумок… загрузилась в подсобке – и скорее домой! /Смеется./ Боб… милый… рада тебя видеть! /Объятия./ Давненько ты к нам не заглядывал… А что это вы, как в рот воды набрали? Не ждали, что ли? Витюша… а ты почему дома? Ты же еще, как бы… на кафедре должен быть? /Виктор Сергеевич молчит./ Ну, ладно, ладно… об этом потом! Давайте займемся общественно – полезным трудом, коли уж так. Боб… ты ещё не разучился картошку чистить?

БОРИС ГРИГОРЬЕВИЧ. Да нет, вроде… /Cмеется . Берет авоську./ Сколько мы ее, голубушку, перечистили, пережарили и переварили в своих, вечно голодных, желудках… скажи, Витюша?

ВИКТОР СЕРГЕЕВИЧ /без особого энтузиазма/. Еще бы… Основной продукт для студента ! Без неё – ни шагу: ни утром, ни днём…

АННА ВАСИЛЬЕВНА. … ни даже ночью! /Смеется./ Все верно, ребятки, было время золотое… /Вздыхает./

ВИКТОР СЕРГЕЕВИЧ /берет авоську с овощами/. Это я – на салат! /Выкладывает на стол огурцы, помидоры, капусту./

АННА ВАСИЛЬЕВНА. Молодец! Остальное – в холодильник! /Пристально смотрит на мужа. /Витюнь… ну сколько можно? Давай, давай… просыпайся! Какой-то ты сегодня заторможенный… Андрей не звонил?

ВИКТОР СЕРГЕЕВИЧ /неуверенно/. Нет…

АННА ВАСИЛЬЕВНА. А ты ему?

ВИКТОР СЕРГЕЕВИЧ. Не успел ещё .

АННА ВАСИЛЬЕВНА /с укором/. Я же тебя просила – держи малыша на проводе! У него сессия, четвертый курс… ему нужна моральная поддержка, внимание…

Звонок мобильного телефона.

/Оживилась./ Вот… это он, наш милый мальчик! /Тянется к мобильнику./

ВИКТОР СЕРГЕЕВИЧ /поспешно/. Нет, нет. . . я сам! /Берет мобильник, отходит в сторону./ Да, я дома… Конечно, как договорились… но сейчас… в данный момент… это невозможно! Нет, нет… чуть позже… я… я перезвоню…

Анна Васильевна подходит и неожиданно вырывает мобильник из рук Виктора Сергеевича. Слушает.

/Мрачно./ Нет, голубушка… это уже не милый Витюша. Это его жена… /Короткие гудки./

Пауза.

АННА ВАСИЛЬЕВНА /подходит/. Ну… Виктор Сергеевич, как все это понимать? Постарайся… объясни – что за красотка с тобой… так мило щебетала?

Неловкая пауза.

БОРИС ГРИГОРЬЕВИЧ /мягко/. Понимаешь, Аня… здесь какое-то недоразумение! Звонить должна была мне… по делам, так сказать, одна наша, общая с Витей, знакомая…

АННА ВАСИЛЬЕВНА. … а позвонила ему! Случайно!.. Прекрати, Боб, я же не дура, и твоя мужская солидарность здесь выглядит глупо! Не забывай, что номер остался, и я могу позвонить… хочешь?

Борис Григорьевич молчит.

/Качает головой./ Да… не простую задачку приходится решать тебе, муженек ненаглядный… Не позавидуешь тебе! А ты проще поступи – прикинься дурачком! Так, мол, и так… пристала тут одна вертихвостка, проходу не даёт! Я ей: "У меня жена любимая, души в ней не чаю!" А она: "Жена – не шкап, подвинуться может… всем места хватит!"

ВИКТОР СЕРГЕЕВИЧ /кричит/. Прекрати, Аня! Это жестоко, бесчеловечно… глупо, если хочешь!

Пауза.

АННА ВАСИЛЬЕВНА /сдерживаясь/. Хорошо… я помолчу. Тогда говори ты!

ВИКТОР СЕРГЕЕВИЧ /нервно/. Но не сейчас же это нужно делать… Аня! И в двух словах всего не расскажешь…

АННА ВАСИЛЬЕВНА. А ты расскажи в трех! . . четырех!!. . Боб… что же ты бросил картошку чистить? Давай, давай… не ленись! Приготовим что-нибудь вкусненькое, сядем за стол – не чужие ведь! И, быть может, узнаем все – таки от нашего Казановы – откуда это к нему… такая птичка заморская залетела?

Нервно смеется.

ВИКТОР СЕРГЕЕВИЧ /резко/. Аня… не смей! Не смей устраивать здесь этот цирк! /Через паузу, уже спокойнее./ Согласен… я должен тебе все обьяснить! И я сделаю это… я объясню, но только не сейчас, потом… хорошо?

Входит Андрей.

АНДРЕЙ /снимая туфли/. Привет, старички! /Не получив ответа./ Что это за немая сцена? /Надевает комнатные тапочки./ Почему не приветствуете любимое чадо? /Заходит в гостиную./ А я, между прочим, курсовую защитил. На отлично! Вот… пришел порадовать вас, а вы… /Показывает зачетку/.

АННА ВАСИЛЬЕВНА /подходит/. Поздравляю тебя, сынок! /Обнимает Андрея./ Мы ведь знаем – ты у нас – большой талант! Умничка!

АНДРЕЙ. Да! В кибернетике я – как рыба в воде! Профессура сулит большое будущее…

ВИКТОР СЕРГЕЕВИЧ /обнимает Андрея/. Молодец, сынок! Я не сомневался, что у тебя все будет о'кей!

БОРИС ГРИГОРЬЕВИЧ. По папиным стопам – в Нобелевские лауреаты! /Обнимает Андрея./ Большой птице – большого полета! Только не забудь присылать иногда весточки нам, твоим верным друзьям и поклонникам… /Смеется./

АНДРЕЙ. Ладно, не забуду… Так что, все – таки, тут… между вами? Поссорились, что ли?

Достает из холодильника колбасу, сыр, делает бутерброд.

АННА ВАСИЛЬЕВНА /спохватилась/. Ну что ты, сынок… всухомятку? Подожди! Сейчас борщ разогрею, котлеты… Да и мы тоже сядем, отметим твои успехи…

АНДРЕЙ /перебивает/. Нет, нет… не могу!

Бежит на балкон, смотрит вниз. Возвращается.

АННА ВАСИЛЬЕВНА. Кто там, Андрюша… друзья?.. Однокурсники?.. Приглашай их к нам! Всем места хватит! Будем пировать, если уж на то пошло…

БОРИС ГРИГОРЬЕВИЧ. Верно! Вместе веселее будет! И мы тоже вспомним свое, студенческое житье – бытье…

АНДРЕЙ /достает из буфета упаковку сока. Наливает./ Хорошая идея! Согласен… но только не сейчас! /Опять бежит на балкон. Машет кому – то рукой. Возвращается./ Представляете: бегу домой… вас порадовать, и вдруг, на остановке, вижу девушку! Грустная такая… стоит, с мобилкой в руке. /Надевает кроссовки./ Я ей: "Девушка… что случилось? Может… вам чем помочь?" Ну… как обычно в таких случаях, по приколу! А она: "Представляете – моя любимая подружка куда-то пропала! Звоню – и тишина… А мы договорились на пляж сходить – день-то какой солнечный… видите?" А я ей: "Так в чем же проблема? Я сейчас мотнусь к себе… во-он в тот дом! и мы с вами – на любой пляж… и не только! О'кей?" А она посмотрела на меня так внимательно… и спрашивает: "А квартира у вас… какая? " Я говорю: "Шестьдесят седьмая!" А она: "Да? А этаж? Небось… девятый?" Я: "А что?" А она: "Ничего, ничего…" – и смеется! А потом говорит: "Вы знаете… у моей подружки тоже шестьдесят седьмая! И тоже на девятом… Правда, смешно?". "Да, говорю, любопытное совпадение…" /Укладывает пляжные принадлежности в рюкзак./

АННА ВАСИЛЬЕВНА. А звать-то ее хоть как… успел узнать?

АНДРЕЙ /растерянно/. Знаешь, мама, нет… Как-то вылетело из головы! /С энтузиазмом./ Но мы сейчас это дело поправим! /Бежит на балкон, кричит/. Иду, иду… /Машет кому – то рукой. Возвращается./ Главное – она такая красивая: светленькая, стройненькая… и глаза голубые, голубые, как васильки в поле! И тоже учится в политехе, у папы! /Целует маму, обнимает Виктора Сергеевича, пожимает руку Борису Григорьевичу./ Ну, я побежал… /Надевает рюкзак./ Да, папулька… не проспонсируешь сыночка?

ВИКТОР СЕРГЕЕВИЧ. Да, да… безусловно! Анюта, принеси… там, в шкатулке…

БОРИС ГРИГОРЬЕВИЧ /останавливает Анну Васильевну/. Не надо! /Достаёт портмоне./ Это – от меня… в честь окончания курса! /Протягивает Андрею пачку стодолларовых купюр./ Держи!

АНДРЕЙ. Ого! /Берет деньги, считает./ Раз, два, три… /Растерянно./ Дядя Боря, да здесь же целое состояние… Нет, нет… столько взять не могу!

БОРИС ГРИГОРЬЕВИЧ. Запомни истину, Андрюша: сегодня ты отказался от денег, завтра они откажутся от тебя! /Смеется./ Мне будет приятно сознавать, что когда-то и я внес свою скромную лепту в воспитание будущего Эйнштейна!

АНДРЕЙ /мнется/. Даже не знаю, как быть, честное слово… /Смотрит на Виктора Сергеевича и Анну Васильевну, но те молчат./ Ну, хорошо… Если так – уйдем в загул! Всей оравой!!.. Спасибо, дядя Боря, вы настоящий друг! /Обнимает Бориса Григорьевича./ Торжественно обещаю: как только стану Нобелевским лауреатом, построю вам замок в Марселе… на берегу лазурного моря! /Машет рукой, бежит к выходу./

АННА ВАСИЛЬЕВНА /вдруг/. Постой, сынок!

АНДРЕЙ /в дверях/. Что… мама?

АННА ВАСИЛЬЕВНА /решительно/. Я пойду с тобой!

АНДРЕЙ /смеется/. Куда… на пляж?

АННА ВАСИЛЬЕВНА. Не беспокойся, на пляже ты будешь с ней… со своей тростиночкой! А я лишь взгляну…

АНДРЕЙ /в смущении/. Мама… ну, это же неприлично… вот так, подглядывать…

АННА ВАСИЛЬЕВНА. Маме все прилично! Ты у меня один, и я у тебя одна…

АНДРЕЙ. Ну да… а папа? /Подмигивает отцу./

АННА ВАСИЛЬЕВНА. Рожал не папа, а я! Ясно! Так что пойдем, не прячь от меня свою синеглазку. Я ведь только взгляну… издалека – понял?

АНДРЕЙ /вздыхает/. Понял… понял, что один я отсюда не выберусь! /Обнимает Анну Васильевну./ Ладно, мамульчик… пойдем! Но только чтоб со стороны… незаметно о'кей?

АННА ВАСИЛЬЕВНА. Не волнуйся, сынок, все будет на высшем уровне! Операцию по обозрению объекта проведу так, что сам Штирлиц позавидует…

Выходят.

ВИКТОР СЕРГЕЕВИЧ /схватился за голову/. Что теперь будет, Боб… что теперь будет? /Бежит на балкон, смотрит вниз./ Как же это так… боже мой, какое ужасное совпадение!

БОРИС ГРИГОРЬЕВИЧ. Успокойся, Виктор, не суетись… /Уводит Виктора Сергеевича с балкона./ Не хватало еще, чтобы она увидела сейчас тебя там… на балконе!

ВИКТОР СЕРГЕЕВИЧ /мечется по гостиной/. Бедная девочка… попала в такую переделку! Ведь ей всего восемнадцать, ребенок еще, по сути…

БОРИС ГРИГОРЬЕВИЧ. Ничего, ничего, Витя… Восемнадцать – это уже возраст! В восемнадцать люди способны уже принимать решения, отвечать за свои поступки…

ВИКТОР СЕРГЕЕВИЧ /не слушая/. Но самое страшное, Боб, самое страшное – она пойдет сейчас с ним, с моим Андрюшей, и все узнает про меня, про нашу семью…

БОРИС ГРИГОРЬЕВИЧ. А ты что… собирался это скрывать от нее?

ВИКТОР СЕРГЕЕВИЧ. Да нет, нет, конечно… как же это скроешь? Но ведь не так … не в такой вот ситуации она должна была узнать об этом… Боже мой, Аня… она же мне этого не простит, до конца дней моих… она теперь меня уничтожит! /Вдруг замолк. Решительно./ Нет, нет… это нужно как-то остановить, нужно предупредить эту катастрофу… /Хватает мобильник, нажимает кнопки . Бормочет./ Сейчас… сейчас, Танюша, милая… я все тебе объясню!

БОРИС ГРИГОРЬЕВИЧ /вырывает мобильник/. Не теряй голову, Виктор! О чем ты собираешься ей говорить? О том, чтобы она не смела знакомиться с твоим сыном? Или о том, что ее сейчас будет тайно обозревать твоя благоверная?

ВИКТОР СЕРГЕЕВИЧ /обреченно/. Все… я пропал, погиб… моя жизнь кончена!

Падает на диван. Стонет.

БОРИС ГРИГОРЬЕВИЧ. Прекрати истерику, Виктор, будь ужчиной!/Через паузу./ Ты лучше подумай – что скажешь Анюте? Она ведь сейчас вернется…

ВИКТОР СЕРГЕЕВИЧ. Не знаю, Боб, ничего не знаю… что буду ей говорить, как смотреть в глаза? Я раздавлен, убит, уничтожен… /Вдруг бросается к Борису Григорьевичу, умоляюще. /Научи, Боб… пожалуйста! Ты ведь на курсе у нас всегда был самым умным, самым мудрым…

Борис Григорьевич молчит.

/Падает на колени./ Спаси меня,Боб! Объясни дураку, как же мне теперь быть, что делать… а?

БОРИС ГРИГОРЬЕВИЧ. Встань! /Помогает подняться Виктору Сергеевичу. Ведёт его на кухню. Не спеша надевает клеёнчатый фартук, другой дает хозяину/. Вот… облачись, для начала.

ВИКТОР СЕРГЕЕВИЧ /не понимая/. Это… зачем?

БОРИС ГРИГОРЬЕВИЧ /спокойно/. Затем…В сухомятку я тебя учить не собираюсь!

ВИКТОР СЕРГЕЕВИЧ /через паузу/. А-а… понимаю, понимаю… Это идея, Боб, это уже выход! Смотри, сколько она притащила… как будто специально, под заказ! /Нервно смеется./

БОРИС ГРИГОРЬЕВИЧ /решительно/. Меньше слов, больше дела, романтик! Я сейчас с картошечкой управлюсь, а ты пока займись мяском, паштетом, салатиком… Про икорку не забудь – не гоже ученым мужьям без икорки с балычком заседать! /Смеется./

ВИКТОР СЕРГЕЕВИЧ /радостно./ Это уж точно! /С энтузиазмом./Сейчас, сейчас… мы все найдем, достанем, приготовим! А там, глядишь… под это дело жест/ и придумаем что-нибудь… ведь правда? Ну скажи, Боб… ведь правда?

БОРИС ГРИГОРЬЕВИЧ /чистит картошку./ Подсуетись, Витек… подсуетись – время не ждет! Время, к сожалению, уже не наш с тобой союзник…

ВИКТОР СЕРГЕЕВИЧ /включил "сидишник" и, бодренько подпевая мелодию, занялся сервировкой стола/. Ничего, ничего… это мы сейчас – мигом! Продуктов здесь – завались: и выпить найдется, и закусить! А как же – все, как в приличных домах тлетворного Запада… /Вдруг с яростью./ Старая дура! Идиотка! Дрянь! Как она могла… прийти вот так… разрушить все… в одно мгновение? Мм… /Стонет, мотая головой/.

БОРИС ГРИГОРЬЕВИЧ /спокойно/. Прекрати свою дурь, Виктор! Не отвлекайся от главного! /Подходит, обнимает./ Давай, давай… герой, соберись! Продумай текст, настройся… А если чего не хватит – сейчас добавим! Нет в этой жизни вопроса, Витёк, который бы не решили два русских мужика, да за рюмкой водки, да под хорошую, слава Господи, закуску!

Затемнение.

Картина вторая

Комната в квартире современной многоэтажки. Богатый, со вкусом исполненный, интерьер. За широким окном видны силуэты соседних домов. Справа – диван и стол, на котором стоит раскрытый ноутбук и букет алых роз. Слева – музыкальный центр, ближе к зрителям – прихожая.

Время позднее. Темно.

Открывается дверь. Входит стройная, светловолосая девушка. Это Таня. Она включает свет, машет кому – то рукой.

ТАНЯ. Ну… что же ты стоишь? Заходи!

В комнату нерешительно входит Андрей.

Свой рюкзак, между прочим, мог бы оставить там… /Снимает с Андрея рюкзак и относит в прихожую. /Ну, как… ничего?

АНДРЕЙ /осматривая комнату/. Круто! /Остановился возле картины, висящей на стене./ "Бульвар Капуцинок в Париже", Клод Моне… угадал?

ТАНЯ /с удивлением/. О-о… да ты, оказывается, разбираешься в живописи?

АНДРЕЙ. Люблю бродить по музеям. С детства! Папуля приучил… /Смеется./ Он у нас большой знаток всех стилей и эпох, и не только в живописи. Да и сам не прочь с мольбертом посидеть. Любит копировать великих мастеров! Такая… /указывает на картину/ работа у него тоже есть. Долго над нею кропел… Она сейчас у него… в мастерской, недалеко от нашего дома.

ТАНЯ /через паузу/. А ты… давно там был?

АНДРЕЙ. Где?

ТАНЯ. В мастерской?

АНДРЕЙ. Раньше бывал часто. Почти каждый день забегал! Сидел тихонько… в уголке, наблюдал, как из под папиной кисти люди появляются, деревья, дома, улицы… Сам даже пробовал! /Смеется./ Правда, выходила какая-то фигня… таланта у меня – никакого! Ну, а потом институт, сессии, компашки разные… В общем, запустил я это дело… и что сейчас он там ваяет – понятия не имею!

ТАНЯ. Жаль! Живопись – это чудо! Когда мне бывает грустно, я смотрю на эту картину и мысленно уношусь туда… в совсем другую жизнь, в то время. Стараюсь представить, что и я там… среди тех людей, катаюсь вместе с ними в фаэтонах, сижу в кафе, беседую… Ой, да что это я… тараторю без умолку! /Зашторивает окно./ Скуку на тебя навожу… Давай, лучше мы с тобой… музыку послушаем! Надеюсь, ты в ней так же хорошо разбираешься, как и в живописи? /Смеется./

АНДРЕЙ. Да разбираюсь, вроде… И даже играю немного… на барабанах!

Хохочет

ТАНЯ. А что… барабаны – это кайф! /Изображает игру на барабанах, стуча ладошками по столу. /Бум-тах-тра-да-дах, тра-да-да-да… да-дах! Без барабанов, между прочим, еще ни один шлягер в мире не стал популярным! Так что не скромничай… /Идет к музыкальному центру./ Ну… так что мы слушаем?

АНДРЕЙ. Приму все, что предложишь – я доверяю твоему вкусу! Но… вначале сделаем одно ма-а-аленькое отступление… хорошо?

ТАНЯ /решительно./ Никаких отступлений! Я хочу танцевать! /Включает музыку./

АНДРЕЙ /выключает музыку/. Нет, отступление все-таки будет! Ненадолго… на пару минут.

ТАНЯ /испытующе/. Ты… настаиваешь?

АНДРЕЙ. Да… я очень упрямый!

ТАНЯ /не сразу/. Ну хорошо! Давай… делай свое отступление! Тебе… как я понимаю… просто не терпится меня чем-то огорчить?

АНДРЕЙ. Нет… не угадала!

ТАНЯ. Тогда что же?

АНДРЕЙ. А ты вспомни!

ТАНЯ. О чем?

АНДРЕЙ. Все о том же!

ТАНЯ. А точнее?

АНДРЕЙ. Один наш разговор!

ТАНЯ. У нас было много разговоров, Андрюша. Мы целый день только и делали, что разговаривали…

АНДРЕЙ /перебивает/. На катере, под шум речной волны… когда мы с друзьями регату устроили?

ТАНЯ /вздыхает/. Ну, вот… так и знала! /Берет Андрея за руки./ Андрюша, милый… у нас был такой удивительный, такой счастливый день! Столько впечатлений: чудная компания, пляж, прогулка на катере… ресторан! Давай, не будем об этом… хорошо?

АНДРЕЙ /твердо/. Нет, будем! Ты ведь хочешь, чтобы этот счастливый день повторился… или нет?

ТАНЯ /тихо/. Да, хочу. Очень хочу…

АНДРЕЙ. Тогда скажи – кто он? Я ведь знаю – ты сегодня днем шла… не к подружке!

ТАНЯ /не сразу/. Да… это правда – я действительно шла не к подружке.

АНДРЕЙ. Тогда к кому?

ТАНЯ. Я не могу тебе этого сказать .

АНДРЕЙ. Почему?

Таня внимательно смотрит на Андрея.

Ну… что молчишь?

ТАНЯ. Думаю.

АНДРЕЙ. О чем?

ТАНЯ. Пытаюсь понять – зачем тебе это нужно?

АНДРЕЙ. Ну… и что ты надумала?

ТАНЯ /через паузу./ Самолюбивый ты, Андрюша… высокого мнения о себе. Вот и боишься, даже заочно, проиграть…

АНДРЕЙ. Кому… ему? Да я упакую этого лирика… за пару секунд, если захочу!

ТАНЯ. Ты что… собираешься вызвать его на дуэль?

АНДРЕЙ. Не исключено! Все зависит от того – как он себя поведет?

ТАНЯ. Между прочим, он меня… очень любит!

АНДРЕЙ. Тогда почему не вышел к тебе? Ты же ему звонила?

ТАНЯ. Так случилось! Он очень хотел… и не смог!

АНДРЕЙ. Вы что… поссорились?

ТАНЯ. Нет. Мы такими глупостями не занимаемся.

АНДРЕЙ. Он… знаменитый певец, укатил в Китай на гастроли?

ТАНЯ. Тоже нет. Никогда не была фанаткой… тем более – певцов!

АНДРЕЙ. Значит… он шейх – миллиардер, живет в Саудовской Аравии?

ТАНЯ. Он живет здесь, Андрей, в нашем городе…

АНДРЕЙ. … и в нашем квартале – верно? Рядом с остановкой?

ТАНЯ. Давай… не будем больше фантазировать, Андрей, хорошо? Я тебе все объясню… потом, через пару дней – но только не сейчас! Я не готова говорить с тобой на эту тему. Не торопи меня…

АНДРЕЙ. Да пойми же ты, наконец, простую вещь, Таня! Я не смогу теперь спокойно прожить ни одной минуты, зная, что где-то здесь… рядом со мной, бродит тот, кто еще сегодня… днем, был твоим близким другом! Я не хочу мучиться, напрягать свои мозги в догадках: уж не этот ли импозантный мен?.. или, быть может, вон тот… на "мицубиси грандис"?.. и есть тот самый… бывший дружок, которого от меня так усердно прячет Танюша? /Подходит, тепло./ Я просто очень хочу, чтобы уже ничто не помешало этой дивной… чудной сказке, что началась у нас сегодня, дойти до счастливого конца! Надеюсь, теперь ты… поняла?

ТАНЯ /гладит Андрея рукой по голове/. Я шла сегодня к твоему отцу, Андрюша. К Круглову Виктору Сергеевичу, известному ученому – физику и моему большому другу. /Отходит в сторону/.

Долгая пауза. Андрей стоит неподвижно, бессмысленно глядя в одну точку. Наконец, очнувшись, переводит взгляд на Таню.

АНДРЕЙ /негромко/. Таня?

ТАНЯ /не оборачиваясь/. Да, Андрей…

АНДРЕЙ. Ты… не шутишь?

ТАНЯ. Нет. Такими вещами не шутят.

АНДРЕЙ. Но это ужасно… согласись?

ТАНЯ. Может быть… Но я предупреждала.

АНДРЕЙ /тихо/. Боже мой… какой кошмар! Папа… милый… что ты натворил!? Мм… /Стонет, обхватив голову руками. Вдруг замолк, быстро./ Да нет, нет… это невозможно! Это же какой-то бред… сумасшествие! Этого просто не может быть! /Бросается к Тане, хватает ее за плечи. Кричит./ Ты разыгрываешь меня… да? Скажи – ты все это придумала? Специально… чтобы досадить мне? Глупо пошутила… да? Ну, скажи мне… рассмейся и скажи: это все неправда… вранье! Скажи… Таня?!

Пауза.

ТАНЯ /спокойно/. Нет, Андрюша… это правда. Успокойся… и отпусти меня… мне больно! /Отходит в сторону./

АНДРЕЙ. Все… это катастрофа! /В изнеможении опускается на диван./ Бедная мама… что будет с ней? У нее же больное сердце… она не вынесет такого позора… /Стонет./

Пауза.

ТАНЯ /подходит, садится рядом/. Возьми себя в руки, Андрюша. Мне ведь тоже не очень весело сейчас… Что поделаешь – так уж случилось, так произошло у нас… с твоим папой. /Помолчав./ Кто знал тогда, что у профессора Круглова есть… такой вот сынок, от которого голова может пойти кругом.

Пауза.

АНДРЕЙ /взрывается/ Но как… как вы вообще могли оказаться вместе? Да еще дружить? Он же старый, больной гипертоник… весь в морщинах… а ты? Тебе восемнадцать лет!

ТАНЯ /спокойно/. Оказались, как видишь… И дружили очень хорошо… поверь мне! /Пауза./ Могу тебе даже признаться – у тебя потрясающий папа! И совсем не старый, как ты почему-то думаешь… /Поднимается, отходит./ Эта квартира, Андрюша, не моя.

АНДРЕЙ /не сразу/. То есть… как не твоя?

ТАНЯ. Мне ее подарил твой папа. /Идет по комнате./ И картина эта – тоже его. Та самая… из мастерской! Он принес ее в первый же день, на новоселье. И все, что ты видишь вокруг, тоже купил и привез сюда он… твой папа. /Идет дальше./ Такие розы он дарит мне каждый раз, когда появляется здесь. Мы уже несколько раз были с ним за границей, на море… даже успели покататься на индийских слонах! Вот… взгляни на эти фотографии! /Показывает. Через паузу, с улыбкой./ Как видишь, Андрюша… мы совсем неплохо проводили с твоим папой время! Так что ничего странного в том, что мы с ним дружим, я не вижу… /Смеется. Вдруг озорно. / Но если мы будем все время говорить на такие… серьезные темы, то совсем забудем – для чего мы сюда пришли?

Включает музык у и, подчиняясь ритму, начинает танцевать.

Ну как? Правда же – классный хит? С последнего Евровидения! Мелодия чудная… /напевает/ и ритм забойный – все на уровне! Витюша тоже любит эту музыку! Скачала из инета, специально для него! Мы с ним здесь иногда та-акой " хип-хоп " устраиваем – соседи жалуются! /Смеётся/. Давай, Андрюша… ну что же ты? Поддержи компанию!

Андрей неохотно делает несколько танцевальных движений. Вдруг резко нажимает на клавишу проигрывателя.

АНДРЕЙ. Нет, Таня… подожди! Не могу! Ералаш в голове какой-то! Давай сначала разберемся во всем, подумаем… поищем выход! Нам нужно вначале определиться!

ТАНЯ/удивленно/. Определиться?. . С чем?!

АНДРЕЙ. Не с чем, а с кем? С твоим дружком… физиком Кругловым!

ТАНЯ /через паузу, с усмешкой/. Интересно… И каким же способом ты собираешься это делать?

АНДРЕЙ. Не знаю… не могу даже себе представить – как? Но знаю одно: нужно немедленно остановить этого безумца! И очень важно – как мы с тобой теперь поступим, как поведем себя? Ты же сама прекрасно видишь – ситуация у нас с тобой получилась… абсолютно патовая! А все потому, что, забыв о своем солидном положении в обществе, семье и… главное – возрасте, профессор Круглов взял… и такое здесь наколбасил, тайком от всех…

ТАНЯ /перебивает/. Погоди… погоди, Андрюша… не спеши! Я что-то не совсем тебя понимаю… /Через паузу./ Ну… во – первых: колбасил профессор Круглов… не тайком от всех, а вместе со мной – студенткой Таней Тумановой! Целых полгода! И знали об этом в городе все … кроме вас с мамой! А, во – вторых: почему ты… говоря все это… о своем папе, сказал мне только что… "мы"?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.