# Проклятье великих даров

Елена Легошина

Магия – величайшая тайна и величайшее сокровище, которого желает весь род людской, лишенный богами этого удивительного дара. Однако находится человек, которому удается разгадать эту загадку – но за это приходиться расплатиться собственной жизнью. Его открытие попадает не в те руки, и теперь Ведомству по расследованию особых убийств придется хорошо потрудиться, чтобы отыскать убийц и спасти королевство от самой настоящей катастрофы.

## Пролог


Это было невероятно. Келарис сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, заставляя нервы успокоиться, а сердце перейти с галопа на свой обычный ритм, чтобы оно не вырвалось из груди в самый неподходящий момент. Нужно было сосредоточиться, думать рационально и спокойно… Вот только он не мог. То, к чему старый мастер стремился чуть ли не всю свою жизнь, наконец-то сбывалось на его глазах! Да что там – происходило то, чего не смогли добиться бесчисленные поколения до него!

«Все ангелы За-Горизонта… Неужели?!.. После десятилетий труда, после стольких провалов… Неужели я смог?!»

Старик снова поднял руку, сосредоточился – и перо, лежавшее на расстоянии десятка шагов от него, с едва слышным шорохом поднялось над столом и перелетело прямо в ладонь алхимика. Келарис, не сдержавшись, тихо всхлипнул, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Его руки дрожали, и перо упорхнуло на пол.

«Получилось! Получилось, получилось, получилось!..»

Он начал поворачиваться в поисках еще какого-нибудь предмета, на котором можно в третий раз проверить заклинание притяжения в его большой алхимической лаборатории, с несколькими столами, заставленными сложными приборами из хитросплетений стеклянных, металлических и деревянных трубочек, колбами разного размера, маленькими жаровнями, книгами, записями, чернилами, перьями, – и только тогда обнаружил, что он здесь не один.

Проем открытой двери в противоположном конце лаборатории загораживал человек. Он был одет во все черное, голову покрывал капюшон, от чего разглядеть лицо, да еще и на расстоянии, было невозможно. Человек шагнул вперед, показываясь на свету крупных золотистых кристаллов карция, лежащих в специальных каменных полусферах, закрепленных под потолком и освещавших лабораторию, словно маленькие солнца.

Келарис пригляделся, но не смог узнать вошедшего. Куртка, штаны, широкий плащ, капюшон, высокие сапоги, все черного цвета… Разглядеть детали уже немолодые глаза не могли, и алхимик неуверенно спросил:

– Простите, вы кто?.. И как сюда попали?

Ответа не последовало. Человек плавным движением откинул полу плаща – и в его руке что-то блеснуло. Алхимик замер, холодея, понимая, что он видит, но не веря…

Закричать он так и не успел.

## Глава 1


Когда Йохан собрал нас в своем кабинете, вид у него был мрачный, если не сказать рассерженный. Впрочем, я, на самом деле, чего-то подобного и ожидала, учитывая утреннее происшествие. Королевские курьеры к нам в Департамент покоя приходят нередко, служба у них такая, передавать нам волю Его Величества и доставлять обратно наши ответы и отчеты. Но сегодняшний курьер, Райн, был что-то уж очень напряжен и бледен. Мы с ним давно знакомы, так что я знаю, какой он обычно любитель остановиться на минутку и поболтать с каждым встречным – из-за чего временами ему потом приходится нестись сломя голову, чтобы не опоздать вернуться во дворец и не вылететь со службы за нерасторопность. Встречных же много, оказывается, и с каждым хочется поговорить.

Но сегодня… Райн примчался в кабинет Йохана, даже ни с кем по пути не поздоровавшись, и после недолгого разговора тут же умчался обратно, проигнорировав все вопросы и оклики. А полковник сразу после его ухода передал нам через своего помощника Кларенса, что обычное утреннее совещание переносится на час – случай не то, чтобы небывалый, но крайне редкий. Йохан считал, что во всем и всегда должен быть порядок – особенно в Департаменте покоя, и утренние совещания с каждым ведомством, входившим в него, были обязательным ритуалом, изменение которого требовало более чем серьезных причин.

Впрочем, лично меня перенос не только насторожил, но и порадовал. Я еще не до конца написала отчет о результатах расследования убийства господина Фердинанда де Мессандра, который требовалось сегодня представить, так что именно за него спешно и засела, пока мои коллеги оживленно обсуждали случившееся. Слушала их вполуха, стараясь выводить слова как можно аккуратнее – почерк у меня как у матроса после хорошей попойки – буквы, вроде, знакомые, – но попробуй их связать в нормальные человеческие слова!

– Не знаю я, что стряслось, – в сотый, кажется, раз повторял Кларенс, хмуря светлые брови. – Курьер принес какую-то бумагу. Печати, как обычно, «государственная тайна» и «лично в руки». Йохан прочитал – и побелел, как сама Бледная. Сказал курьеру, что все понял, сегодня же начнет действовать и лично доложит королю. Потом сразу отправил меня и других помощников по ведомствам, переносить и отменять совещания, приказал его не тревожить, только вас привести через час. И ни слова о бумаге… Знаю только, что дело касается вашей вотчины.

– А Райн? Его ты не поймал? – Спросила Иллария, красивая блондиночка с кукольной внешностью. Наша форма, состоящая из приталенного малахитово-зеленого камзола, белой рубахи, черных штанов и кожаных сапог, ей очень идет. И фигурка – мне б такую… И характер, кстати, тоже бы не помешал. Иллария, в отличие от моей персоны, – образец дружелюбия и умения ладить с людьми.

– Нет, – хмуро признал Кларенс, машинально проводя рукой по и без того взлохмаченным русым волосам. – Он удрал так, словно за ним гнались все демоны Граничного берега…

Мне даже захотелось ему посочувствовать. Обычно Кларенс знает все, что можно, и что нельзя, а здесь – такая незадача… Конечно, ему теперь больше всех интересно – это что же такое в самом деле случилось?! И почему его так бесцеремонно выставили вон?!

Кларенс, на самом деле, очень важный человек в Департаменте покоя. У Йохана много помощников, которые присматриваются за разными ведомствами, но Кларенс Эдель – первый из них. Официально он курирует несколько ведомств, включая наше, однако фактически является правой рукой Йохана во всех вопросах и, повторюсь, знает обо всем, что происходит в Департаменте. Умный, хитрый, рассудительный, внимательный. Если ему что-то нужно – он это так или иначе получит, пусть даже не самыми честными методами. Впрочем, своих не подставляет и в обиду не дает, за что его все в нашем заведении весьма уважают.

Когда через час пришла пора отправляться к Йохану, мои коллеги уже успели выстроить полтора десятка разнообразных теорий, одна другой интереснее – кого же столь важного убили, что во дворце так всполошились? Вряд ли самого короля – тогда бы делом занялись дознаватели. Кто-то из Совета Старших или Младших семей? Вот это более вероятно. Собственно, Ведомство по расследованию особых убийств в основном и занимается случаями, когда Бледная приходит к кому-то из знати, высшей или младшей.

Я в обсуждении этих вероятностей не участвовала и все время просидела за своим небольшим квадратным столом в конце общего зала. Помнится, присмотрела его в первые же дни появления в Департаменте, он как раз пустовал после ухода моего предшественника. Общий кабинет представлял собой довольно просторное, отделанное деревом помещение с высоким потолком, с которого свисали две люстры из карция, днем же свет проходил через несколько окон в одной из стен зала, самой дальней, напротив входа. Если войти в кабинет, то по левую руку можно увидеть пять столов, расставленных в три ряда от угла, две пары и отдельный – для Лоренса Кадия, начальника нашего ведомства. По правую руку – камин, круг из более удобных небольших диванов и кресел, обтянутых мягким бархатом, а также общий стол, рядом другой, поменьше, с посудой, накрытой сейчас отрезом ткани. В этой части кабинета можно расположиться и отдохнуть. Посреди кабинета располагаются шкафы с разными бумагами и папками, которые нужны прямо сейчас, – а на самом деле ни у кого просто руки не доходят отнести половину этого хлама в архив, – и, так сказать, делят кабинет на часть для работы и часть для отдыха.

Полковник Йохан Ронга, чей кабинет располагался в конце длинного коридора, устланного толстым темно-синим ковром, являлся начальником всего Департамента покоя. Большой, грузный, с вечно взлохмаченными седыми волосами, темными глазами и густой бородой, он производил впечатление чрезвычайно сурового и строгого человека. Черный мундир, расшитый золотыми и рубиновыми нитями, придавал ему еще более зловещий вид. И да, Йохан действительно сложный человек, с ним бывает очень непросто… С другой стороны – а какой еще нужен начальник для Департамента покоя? Задача и нашего ведомства, и других в составе Департамента – поддерживать этот самый покой во всем городе и ближайших окрестностях, а это почти семьсот тысяч человек! И далеко не все они – мирные и добрые люди, о нет… Старый и, честно говоря, довольно страшный шрам на щеке моего коллеги Даррелла не даст соврать.

Кларенс коротко стукнул в массивную деревянную дверь, вошел, не дожидаясь ответа, через несколько мгновений позвал нас внутрь кабинета, не очень просторного, но светлого помещения, отделанного редкими породами дерева. Мы расселись на стульях перед большим столом Йохана, который, судя по хмурому лицу, был погружен в самые мрачные раздумья, Кларенс привычно расположился за собственным столом в уголке.

Йохан поднял голову и обвел нас медленным взглядом, остановился на Лоренсе Кадии. Лоренс, начальник нашего ведомства, пожалуй, единственный человек, кроме Кларенса, кто может спокойно выдержать этот взгляд. Наверное, потому что и сам в Департаменте примерно столько же, сколько и Йохан, а это уже лет тридцать точно, если не больше. Он такого навидался, что смутить сложно… Даже если ему в глаза смотрит целый полковник, который еще и раза в три больше невысокого и словно какого-то высохшего и выцветшего Лоренса.

– Для тебя и твоих ребят есть новое дело, – проговорил Йохан. Голос у него похож на низкое густое гудение боевого рога. – Все остальные приказываю отложить.

– Приказываете, господин полковник? – Лоренс чуть вскинул светлые брови. – Немного… Необычно. Как правило мы ведем несколько расследований одновременно, это обычная практика.

– А то я не знаю, – поморщился Йохан, сердито повел плечами. – Но сейчас дело особенное, и завершить его нужно как можно скорее. Остальные… Знаю, что есть важные, но распредели их так, чтобы все основные силы были задействованы в новом. Эмилия, что с де Мессандром?

Да, это наш полковник тоже любит – внезапно перескочить с одной темы на другую. Поэтому рекомендуется слушать его исключительно внимательно, дабы не сидеть с глупым видом, когда тебе неожиданно задают вопрос, совершенно не относящийся к предмету разговора. Или не совсем относящийся.

Я положила на стол обтянутую коричневой кожей папку, в которую была вложена стопка бумаг, пододвинула ее поближе к начальству.

– Расследование завершено, господин полковник. Здесь подробный отчет. Если понадобится, доложу, в том числе, устно.

– Устный подождет, – мотнул головой Йохан, мельком взглянул на Кларенса. Тот тут же встал, забрал отчет, убрал его на прибитую к стене полку между их столами – насколько знаю, туда кладутся документы, которые надо будет изучить в первую очередь, – и сел на место. – Хорошо, Эмилия. Теперь к делу. Сегодня ночью был убит мастер Альтан Келарис.

Иллария, не сдержавшись, ахнула, тут же прижала ладонь ко рту. Кто-то из мужчин тихо выругался, то ли рыжик Эрик Донти, то ли его закадычный друг, лучший фехтовальщик Департамента Даррелл де Линг. Кларенс застыл каменной статуей. Лоренс заметно побледнел, от чего его и так светлая кожа сделалась какой-то немного мертвенной. Была причина… Я и сама невольно вздрогнула, резко выпрямилась, глядя на Йохана и напрочь забыв обо всем остальном.

Мастер Альтан Келарис. Это имя знали все. Талантливый врач, умевший создавать алхимические составы, способные излечивать едва ли не любые болезни и заживлять тяжелейшие раны. Его снадобья могли подарить человеку утешение, спокойствие или наоборот обострить все его чувства, сделать внимательнее, улучшить память или придать физических сил. Говорили, что он творит едва ли не магию, что, конечно, было невозможно, но очень уж похоже.

Шесть лет назад Келарис прибыл ко двору короля Нарандрата с предложением – Его Величество даст ему средства и лабораторию, а он там создаст лекарства от всех неизлечимых болезней, и, возможно, совершит еще множество полезных для государства открытий. Учитывая репутацию Келариса, Нарандрат согласился без возражений, и старый алхимик быстро доказал, что не зря. По крайней мере, уже несколько болезней, которые раньше почти невозможно или вовсе нельзя было вылечить, сегодня уже не представляют такой страшной опасности.

И вот теперь создатель всех этих чудес убит. Зачем?! Я знала мастера Келариса, виделась с ним несколько раз на приемах во дворце. Безобидный милый старичок, со всеми приветливый, со всеми добродушный… Кому он мог помешать?.. И ведь столько добра людям делал… У какой гадины рука поднялась?! Конечно, есть его записи, есть его ученики, которые продолжат дело учителя… Но у них нет того таланта, того удивительного чутья, которое позволяло мастеру Келарису соединять ингредиенты, которые другие и не додумались бы использовать в своих снадобьях!

– Все, что мы сейчас знаем, – негромко продолжил Йохан, нарушая гнетущую тишину, повисшую в кабинете, – это что убийство произошло поздно ночью. Мастера Келариса убили в его лаборатории, просто зарубили. Вероятно, кто-то, имеющий доступ в Башню познания, потому что в ее внутренние помещения так просто не попасть, сами знаете. Это пока все, остальные детали надо выяснять. Эмилия, – Йохан посмотрел мне прямо в глаза, и я невольно застыла под его взглядом. – Расследование будешь вести ты.

Лоренс изумленно вскинул брови, пока я все-таки глупо захлопала ресницами. Что, извините?! Нет, я все понимаю, я офицер Ведомства по расследованию особых убийств, это моя служба… Но у меня обычно совсем другие дела! Я, в основном, занималась убийствами среди аристократии из Младших семей, хорошо знала эту публику… А здесь – человек, приближенный к трону! Это совсем другое дело, совсем другой подход к расследованию!

– Господин полковник, простите, но почему Эмилия? – Озвучил мои мысли Лоренс. – Она, конечно, опытный человек, но с убийствами придворных никогда не работала, вы же знаете, она…

– Вот и начнет учиться! – Прервал его Йохан. – Надо же когда-то начинать, раз уж ты… – Он вдруг резко осекся, что-то буркнул себе под нос, отвел взгляд.

Лоренс, похоже, понял, о чем речь. Помрачнел, немного помолчал, затем словно нехотя произнес:

– Да, пожалуй… Хотя я бы все же предпочел обойтись без этого. С другой стороны, может, оно и к лучшему…

Я не знала, что они имели ввиду, но пока и не пыталась ломать голову в бесплодных попытках разобраться еще и с этим. Лоренс прав – расследование убийств придворных, ближайшего окружения короля – очень специфическое занятие. Нужно быть в курсе всех интриг и сплетен, всех связей и вражды, всех «кто, с кем, когда, как, почему, где, чем закончилось»… Меня подобные вещи никогда не интересовали, не хотелось в них лезть, и я с самого начала сознательно отгораживалась от любых подобных дел. Благо возможность была – Лоренс считал, что каждый должен заниматься тем, к чему есть склонность. Мне интереснее было расследовать дела, связанные с менее знатными представителями нашего общества, там меньше риск нажить себе масштабных врагов. Да, Младшие семьи – это все равно знать, аристократия – но совсем не то, что Старшие. Вот уж среди кого можно нарваться на таких личностей, что демоны Граничного берега покажутся ангелами За-Горизонта по сравнению с ними…

К тому же сейчас при дворе и вовсе творится все те же демоны знают, что – с тех самых пор, как отец Нарандрата, Его Величество король Мерандат де Дорвейн, сверг предыдущую династию, де Экенейя. Кому-то это может показаться странным – ведь с восстания прошло уже чуть больше тридцати лет, за такое время все должно было успокоиться. Но нет, не успокоилось. Первые десять лет Мерандат провел в непрерывной гражданской войне со сторонниками прежней династии, которая правила, не много не мало, семь веков, и сдавать позиции старая знать не собиралась. За это страшное кровавое время новый король едва ли не полностью истребил несколько древних родов и окружил себя новыми людьми. Второе десятилетие своего правление Мерандат посвятил поискам исчезнувших детей своего предшественника, короля Леонарда – принцев Арлана и Эрнана. Мальчишки были еще совсем малы, но в дни восстания их успели куда-то вывезти. На этот счет сейчас много теорий. Кто-то говорит, что принцы покинули страну и живут теперь где-то за морем, готовясь вернуться и забрать трон своих предков. Кто-то считает, что они давно погибли. А есть те, кто уверен, что на самом деле Мерандат уже нашел их и убил сам, но признавать, что на его руках кровь детей, не хочет. Одно дело – король Леонард, вызвавший Мерандата на бой один на один и проигравший, и другое дело – семилетний и пятилетний мальчики.

Как бы то ни было, положение короля оставалось непростым. Слишком многое изменилось, слишком другими стали порядки, и всегда оставалась вероятность нового восстания. Мерандат видел врагов за каждым углом, ему постоянно чудились заговоры… Один из которых и полыхнул, когда семь лет назад Мерандат скончался, и на трон взошел его сын Нарандрат. Восстание подавили, но его отголоски слышны до сих пор.

В общем, забираться в эту паутину у меня не было никакого желания. Одно неверное движение – и тебя просто раздавят. Разумеется, если нужно, я помогала коллегам везде, где надо. Но никогда не была старшей в делах придворных. Йохан об этом прекрасно знал, однако политику Лоренса поддерживал и не заставлял никого лезть, куда не хочется, если не было большой необходимости.

Теперь, значит, такая необходимость возникла. Естественно, спорить я не стала, просто примирительно подняла руки и с самой спокойной улыбкой, на какую была способна на фоне общего ощущения, что меня сунули головой в сугроб, ответила:

– Как скажете, господин полковник.

Что ж… Теперь – как есть. Надеюсь, мне хоть объяснят, за что такое счастье на мою несчастную голову…

***

Я люблю Арвалию. Из всех городов королевства, где мне довелось побывать, столица все-таки самая красивая. Если смотреть на нее с высоты птичьего полета, Арвалия напоминает круг, в который вписана звезда. Каждый ее «луч» – отдельный район, особенный. Поэтому, кстати, эти районы у нас называются лучами. Королевский, Храмовый, Учительский, Золотой, Серебряный, Бронзовый и Каменный. Центр «звезды» – это огромная территория, на которой, кроме жилых домов и множества разных заведений, в том числе департаментов и министерств, находятся торговые ряды и площадь Парадов. Районы между лучами тоже имеют свои названия, а за Королевским лучом, вне городских стен, располагается Полумесяц – большая территория, огороженная еще одной стеной, где постоянно несет службу королевская гвардия.

Конечно, эти районы и лучи еще сами делятся на множество кварталов, улиц, переулков, площадей, парков и прочего. Даже не знаю, какое место мне лично нравится больше всего… Я выросла в Серебряном луче, среди двухэтажных особняков, окруженных небольшими палисадниками и высокими старыми деревьями, и мои ранние детские воспоминания – это чистое голубое небо и яркое летнее солнце, пробивающееся утром через щель между плотными бархатными занавесками в мою небольшую уютную комнату, свежий воздух, льющийся с улицы, и играющий с пологом моей кровати и страницами книги, оставленной вечером на столике, звонкий голос мамы, командующей кухарками, густой бас отца, раздающего поручения слугам, недовольный писк нежелающей слушаться няню и вставать с постели младшей сестренки в соседней комнате. Да, так и было… А потом рухнуло однажды ночью, когда одной скотине показалось, что наша семья слишком уж хорошо живет, и вообще-то так нечестно. Он, бедный-несчастный, не может довести до конца ни одного дела – так ведь разве это его вина? Нет, это негодяй Арнер Скади ему все портит своим трудом и успехами!

Карета заметно замедлилась, и я посмотрела в окно, выныривая из воспоминаний, стремительно полетевших, куда не надо. Со мной такое бывало, хоть и не часто, – события тех лет, страшные, болезненные, до сих пор отзывались в душе острой горечью и желанием тихонько завыть.

Мимо пробегал ряд мраморных колонн, увенчанных изящными статуями птиц и зверей, копыта лошадей звонко зацокали по отполированному камню. За колоннами были лежала площадь, вымощенная огромными белыми плитами.

Мы выехали на широкую Дорогу триумфа, а значит, до ворот в Королевский луч осталось совсем немного. Я откинулась на спинку дивана, обитую алым бархатом, посмотрела в потолок, пробежала взглядом по внутреннему убранству карету. Йохан, сидевший напротив, завернувшись в просторный плащ, негромко сказал:

– Не нервничай.

– Я не нервничаю. Просто не каждый день мне поручают такие дела. И почему, кстати говоря, мне? Почему не Лоренсу?

Полковник слегка поморщился. Да, я уже поняла, что признаваться он не хочет… Впрочем, и мое первоначальное удивление уже успело улечься. В конце концов, а почему нет? Я – опытный офицер, на моем счету не одно раскрытое убийство. В том числе я расследовала и сложные дела, так что справлюсь. К тому же, всегда можно попросить помощи у более опытных людей, того же Лоренса. А что мне не хочется лезть в большую политику… Что ж, рано или поздно такое может случиться с каждым, кто так или иначе причастен к жизни высшего света.

– Я не могу об этом говорить, – произнес Йохан. – Не сейчас, во всяком случае. Но даю слово, что скоро ты обо всем узнаешь. После того, как мы доложим королю и поедем обратно.

– Как скажете, – кивнула я, прекрасно зная, что спорить и настаивать бесполезно. Очень хотелось спросить, что он собирался сказать Лоренсу, но карета как раз остановилась. Дверца распахнулась, и перед нами появился рослый гвардеец в сине-зеленой форме, латах и при мече.

– Назовите себя и свою цель, господа, – проговорил он, окидывая нас внимательным взглядом, задержавшимся на знаках различия.

– Полковник Йохан Ронга, капитан Эмилия Скади, Департамент покоя, – за нас обоих ответил Йохан. – По приказу Его Величества.

– О вас предупреждали, – кивнул гвардеец. – Проезжайте.

Лошади снова тронулись и остановилась только спустя минут десять, которые мы провели в молчании, каждый в своих мыслях. На этот раз дверь распахнул лакей. Йохан вышел первым, подал руку мне, помогая выбраться следом.

Нас привезли к парадной лестнице дворца. Огромная, широкая, из белого мрамора, она чем-то напоминала мне причудливый торт из сливочного крема. Да и весь дворец вызывал примерно те же мысли. Но несмотря на все внешнее изящество, легкость и воздушность эти стены могли и штурм выдержать, в чем убедились заговорщики семь лет назад… Впрочем, де Экенейя эти же стены наоборот не спасли.

Позади нас раскинулась широкая площадь, в центре которой располагался знаменитый Огненный фонтан – огромное сооружение из полупрозрачного красного камня, высокое, тянущееся к небу. Говорят, на закате оно кажется громадным факелом благодаря длинным «языкам», поднимающимся высоко-высоко над головой и ловящим лучи уходящего солнца.

Лакей в темно-зеленой ливрее провел нас через одну из массивных дверей внутрь, повел по сплетению коридоров и залов. Я держалась чуть позади Йохана, украдкой поглядывая по сторонам. Когда проходили комнату, на стене которой висело большое зеркало, я подумала, что, наверное, стоило бы задержаться хоть на секунду, чтобы оценить свой внешний вид… Но мысль ушла так же быстро, как и пришла. Форма, дополненная сейчас длинным теплым черным плащом и шпагой на поясе, сидит ладно, волосы собраны в длинную косу. Челка так и норовит упасть на глаза, но с этой бедой я уже бросила бороться. И отрезать жалко – мне нравится такая прическа… В общем, нормально я выгляжу, меня все устраивает. Да и вряд ли Его Величеству сейчас есть дело до внешнего вида его подданных – у него и так забот полно…

Мы вышли в приемную, светлую, в медово-золотистых тонах, где нас встретил еще один гвардеец.

– Господа, – он коротко поклонился. – Оставьте свое оружие в этой комнате.

Мы с Йоханом сделали, что говорят, сложив шпаги на столе. Полковник снял широкополую шляпу, посмотрел на меня. Кажется, хотел что-то сказать, но передумал. Кивнул гвардейцу и негромко произнес:

– Мы готовы.

## Глава 2


Я помню, как впервые оказалась в Малом тронном зале. Это произошло лет девять назад, когда наше ведомство раскрыло убийство фельдмаршала де Радена, и король Мерандат пожелал лично выразить свою благодарность людям, которые помогли наказать убийц одного из его ближайших сподвижников. Дело вел Лоренс, но помогали мы все, так что и во дворец попали вместе.

Мне тогда очень понравилось это красивое светлое помещение. Зал, хоть и звался Малым, был все-таки достаточно просторным, чтобы в нем удобно разместилось не меньше ста человек. На стенах, отделанных редкими породами дерева и украшенных позолотой, висели искусно вытканные гобелены, изображавшие сцены войны или охоты, высокие стрельчатые окна обрамлены массивными рамами, покрытыми резьбой, а с потолка свисали три многоярусные люстры. Пол был выложен мозаикой, красной, коричневой и медово-золотистой. Трон, располагавшийся, на возвышении в конце зала, был вырезан из цельного ствола огромного дуба и украшен искусной резьбой, позолотой и рубинами. По обе стороны стояли гвардейцы в полном боевом вооружении.

В прошлый раз Мерандат приветствовал нас, не поднимаясь с трона, и весь разговор вел так же. Он мне запомнился, как человек, от которого сразу же очень хотелось отойти подальше. Тяжелый холодный взгляд, хмурое лицо, взлохмаченные седые волосы, крючковатые пальцы… В тот момент я была очень рада тому, что все разговоры взял на себя Лоренс, а нам оставалось только кланяться в нужные моменты и стоять тихо и неподвижно все остальное время. Мерандат был уже очень стар, доживал последние месяцы, но от него все равно исходило ощущение силы, власти, мощи… И бесконечной опасности.

Нарандрат встречал нас, стоя напротив трона, сцепив руки за спиной и молча глядя, как мы приближаемся. Ему было немного за тридцать. Высокий, широкоплечий, с густыми черными волосами и сапфировыми глазами. Резкие, словно высеченные в камне, черты лица ни на мгновение не давали усомниться в том, кто его отец, но взгляд Нарандрата был куда менее неприятным. Просто напряженным, усталым, но враждебности в нем не наблюдалось.

– Ваше Величество, – Йохан поклонился, прижав шляпу к груди, замер на положенные этикетом три секунды, выпрямился.

Я повторила его слова и жест. Почему-то вспомнилось, как в детстве я совершенно не могла понять и запомнить разницу между книксеном и реверансом, и когда что из них полагается делать. Хорошо, что женщинам военного звания можно обходиться простым поклоном… И вообще – реверанс в военном мундире выглядит… Как бы сказать… Забавно. Так что мне полагался обычный поклон, и это не могло не радоваться.

– Приветствую, господа, – коротко кивнул Нарандрат, скользнув взглядом по мне. – Благодарю за скорое прибытие.

– Наша обязанность – выполнять ваши приказы как можно скорее, – проговорил Йохан, жестом указал на меня. – Позвольте вам представить капитана Эмилию Скади. Она является одним из самых опытных офицеров Ведомства по расследованию особых убийств, и дело мастера Келариса поручено ей.

Я снова поклонилась, сохраняя максимально спокойное и уверенное выражение лица. Нарандрат несколько секунд внимательно смотрел на меня, затем медленно произнес:

– Не сочтите за оскорбление, капитан… Но я считал, что дело будет передано Лоренсу Кадию.

Ваше Величество, я тоже так думала, да не сложилось… И это все-таки немного обидно. Я вообще-то действительно достаточно опытный человек, чтобы давать мне разбираться с очень сложными делами! Чего сразу сомневаться-то… Да, я не Лоренс, но тоже кое-что умею. Впрочем, король об этом не знает… Из нашего ведомства Лоренс просто самый известный человек при дворе, он ведет все самые сложные дела. И еще есть Иллария, но ее все знают, в основном, благодаря тетушке-фрейлине. А я сижу себе скромно, занимаюсь своими делами… И потом удивляюсь, почему во мне сомневаются.

Мне часто говорят, что все мои мысли написаны на моем лице крупными буквами. Вот и сейчас, видимо, что-то на нем отразилось, потому что Йохан, негромко кашлянув, положил руку на мое плечо. Думаю, не сколько с целью показать, что поддерживает меня перед королем, сколько для того, чтобы я успокоилась и не сделала какую-нибудь глупость. А то ведь я могу, это да… Сейчас, впрочем, сдержаться было несложно. Этой с Йоханом или Лоренсом я могу себе позволить поспорить и даже временами огрызаться – но не с королем.

– Уверяю вас, Ваше Величество, капитан Скади справится ничуть не хуже.

И ведь тоже не стал объяснять, почему не Лоренс. Интересно… Что за тайна такая, если ее никому нельзя знать? Король наверняка заметил этот уход от объяснений, но решил не настаивать, снова кивнул.

– Полагаюсь на ваш выбор, полковник. Что уже сделано? И что вам потребуется?

Теперь уже он смотрел на меня. Что сделано? Да не так уж много, на самом деле… У меня просто не было времени обстоятельно обдумать поставленную передо мной задачу. Да и знаю я пока слишком мало, могу только что-нибудь нафантазировать. Но в нашем деле фантазии – не всегда правильный подход, особенно в самом начале. Только собьют с верного пути, так что не стоит ими злоупотреблять. Велик риск, что незаметно убедишь себя в правильности какой-то иллюзии, пойдешь на поводу – а потом, когда версия развалится, словно карточный домик, останешься озадаченно хлопать глазками – это как же так вышло-то, это чем же я думала-то?..

– Я изучила те детали, которые нам предоставили на данный момент, Ваше Величество, – проговорила я. – Делать выводы пока рано, могу только сказать, что убийца, скорее всего, действовал не один. Наверняка к мастеру Келарису подобраться было не так просто, его охраняли, да и доступ в лаборатории получают не все, кто приходит в Башню, вне зависимости от их положения и рода занятий. Значит, убийца или обошел охрану, или как-то с кем-то договорился в самой Башне. Одиночка такое не провернет. Простите, но воздержусь пока от дальнейших предположений, мне нечем их обосновать, и они все могут оказаться неверными. Если позволите, я бы переговорила с людьми из ближайшего окружения и охраны мастера Келариса. Для начала нужно понять, почему вообще его могли убить.

Йохан, стоявший рядом, молча кивнул, словно в подтверждение моих слов. Нарандрат невесело хмыкнул, пристально посмотрел мне в глаза. Я не выдержала, невольно опустила взгляд, но тут же снова посмотрела на короля, не желая проявлять излишнюю слабость.

– Наиболее вероятную причину я и сам могу назвать. Или, по крайней мере, сделать предположение, – проговорил король, слегка поморщился. – В последние несколько лет мастер Келарис работал над одним… Делом, – король на мгновение замолчал, глядя в сторону, затем шумно вздохнул и кивнул словно сам себе. – Оно было связано с тем, как пробудить в человеке магию.

И тогда в зале повисла мертвая тишина.

Магия. Величайшее, редчайшее сокровище нашего мира. Из всех народов, населяющих обитаемые материки, им обладают лишь иллатийцы, немногочисленный народ с далеких островов посреди безбрежного океана. Только они могут в один миг усмирить шторм, залечить тяжелую рану, перенестись на огромное расстояние, вызвать огонь, дождь, свет… Почему именно они? Ученые всех времен пытались решить эту загадку. Одно время существовало мнение, что способность к магии иллатийцам дает их кровь. Несложно догадаться, что из этого вышло. Жителей солнечной Иллатии, самого крупного острова населенного этим народом архипелага, пытались ловить и убивать – а они в отместку устроили на материке небольшую войну. И, естественно, выиграли ее. Куда с мечами против магии, которую ты даже не видишь, и от которой никак не защититься даже самыми крепкими щитами и стенами…

В конце концов иллатийцев оставили в покое. Точнее, не пытались больше их убивать, но вот загадка их дара будоражит умы и по сей день, решить ее пытаются все. А дети мечтают однажды утром проснуться с колдовским даром. Я и сама была такой, что скрывать… Особенно после того, как однажды побывала с отцом на Большой осенней ярмарке в прибрежном городе Дарвинете, куда прибывают корабли с Иллатии и других островов архипелага, и своими глазами увидела этот чудесный народ. То есть, внешне они ничем не отличаются от людей, – пока не начинают колдовать. Вот тогда и начинается самое удивительное…

Нет ничего странного в том, что такой человек, как мастер Келарис, тоже заинтересовался проблемой. Он был ученым, талантливым и прозорливым, и тоже стремился разгадать эту величайшую из тайн нашего мира – как разбудить в людях магию.

– И смог ли он чего-то добиться? – Медленно спросила я после некоторой паузы.

– Вот этого я не знаю, – покачал головой Нарандрат. – Точнее, не знаю, смог ли он достичь своей конечной цели. Его помощники, с которыми успели поговорить дознаватели, утверждают, что мастер Келарис был уже очень близок к разгадке природы магического дара и последние недели работал в полном одиночестве, никого не допуская в лабораторию. Разумеется, вы сможете туда попасть и изучить его записи, если будет такая необходимость.

Я поклонилась.

– Да, Ваше Величество, необходимость точно будет. Кроме того, мне потребуется допросить ближайших помощников мастера.

– Хорошо, – король кивнул и посмотрел куда-то мне за спину. – Господин де Луар, распорядитесь. Никаких препятствий не чинить.

Мы с Йоханом обернулись одновременно. Не знаю, в какой момент позади нас появился этот человек, но, когда мы вошли, его здесь точно не было. Подозреваю, пришел через один из тайных ходов – говорят, дворец ими пронизан, как огромной паутиной, и ими пользуются все – от слуг до королевской семьи.

Человек, к которому обратился Нарандрат, был высок, хорошо сложен, крепок, с внимательными синими глазами и темно-рыжими волосами. Тонкие черты его красивого лица выдавали происхождение из достаточно древнего рода. Впрочем, де Луары действительно одна из старейших семей Горного королевства, и их родословная начинается где-то в седой старине, когда, собственно, и королевства еще как такого не существовало.

Патрис де Луар был немного старше короля, а судьба ему выпала нелегкая. Он был незаконнорожденным сыном Кадарея де Луара от неизвестной женщины, но все равно считался законным наследником. Не важно, что родился вне брака, а о матери никто не слышал, главное – кто отец. Будь наоборот, и его мать была из де Луаров, а отец неизвестен, – ни о каких правах не было бы и речи, а так Патрис вырос в доме Кадарея де Луара, как его законный сын и наследник. Мать, как заявил сам лорд, скончалась от болезни, когда мальчику было пять лет. Патрис получил прекрасное воспитание и образование, был представлен двору. Будучи на несколько лет старше Нарандрата, быстро сошелся с тогда еще принцем, подружился с ним, стал доверенным лицом. И вот теперь, когда Нарандрат сам стал королем, Патрис де Луар сделался его правой рукой. Один из самых влиятельных людей в королевстве, он был умен, проницателен, умел добиваться своих целей, плести витиеватые интриги – и был всем сердцем предан королю.

На наши приветственные поклоны Патрис ответил благосклонной улыбкой и, посмотрев на меня, сказал:

– Я к вашим услугам, капитан, – приблизившись, он протянул мне стопку плотной желтоватой бумаги, вложенной в папку, обтянутую синим бархатом. – Здесь – более полный отчет о произошедшей трагедии, чем тот, что передали Департаменту покоя утром. Вы можете изучить его, а затем мы обсудим возникшие вопросы и возможные действия. Хватит ли вам времени на подготовку, чтобы встретиться, скажем, сегодня за два часа до заката?

Я посмотрел на папку, подумала и кивнула. В общем-то для начала этого вполне достаточно. Прочитать, наметить ближайшие действия, определить, какие вопросы задать. Большего я все равно не сделаю, пока не осмотрю место убийства и не поговорю с окружением несчастного.

– Да, господин советник. Мне нужно будет приехать сюда?

– Нет, встретимся в Учительском луче, сразу осмотрите и лабораторию покойного. Буду ждать вас в Башне познания.

Я, прежде чем согласиться, вопросительно посмотрела на Йохана. Субординацию никто не отменял, так что одобрение начальства было необходимо. Полковник кивнул мне.

– Поступайте, как считаете нужным, капитан, – сказал он. – Я передаю вам чрезвычайные полномочия и тем самым разрешаю в рамках этого расследования действовать, не дожидаясь моего одобрения. Пока устно, но соответствующий приказ будет оформлен уже сегодня.

– Вот и прекрасно, – произнес Нарандрат. – Я со своей стороны также окажу любую приемлемую поддержку. Приступайте к работе, господа. Необходимо как можно скорее во всем разобраться.

***

Снова цокали копыта по мостовой. Снова я сидела в карете, только теперь уже одна, и смотрела в окошко.

Была середина сентября, и небо над Арвалией хмурилось тяжелыми серыми облаками, через которые едва пробивался свет бледного солнца, уже клонившегося к западу. Дул сырой прохладный ветер, срывавший с деревьев начавшие желтеть листья и швырявший их под ноги лошадей и прохожих. Я плотнее закуталась в теплый плащ и медленно выдохнула, прикрывая глаза и снова мысленно пролистывая папку в бархатной обложке.

На душе было тяжело. И дело было не в этом расследовании, нет. Конечно, оно обещало быть непростым, – но, в конце концов, это часть моей работы. Ведомство по особым убийствам, как никак. Печалило меня другое, и избавиться от этой печали пока ну никак не получалось.

Нечестно… Несправедливо… Почему должно быть именно так?!

Иногда нет ничего горше правды. Вроде и понимаешь, что это данность, деваться некуда, – и все равно как-то грустно.

При том, что, на самом деле, все было ожидаемо. Просто мы, даже будучи взрослыми, не всегда задумываемся, что люди вокруг нас не вечны. Мы знаем, что такое смерть, мы теряли близких из-за прожитых ими лет, мы все понимаем… И все равно, когда эта самая смерть приходит на порог, мы обычно оказываемся совершенно не готовы.

Умом я понимала, что никакой трагедии не происходит, Бледная еще только виднеется призрачным столпом на далеком горизонте. Но сердце почему-то грустило так, словно она уже была здесь…

Лоренс Кадий должен был покинуть Департамент покоя в ближайший год. Ему уже было за семьдесят, он успел долгое время прослужить при дворе, прежде чем попал в наше ведомство, и чего только не произошло с ним за это время. В том числе многочисленные ранения. И вот несколько месяцев назад лекарь поставил его перед фактом – или он уходит с должности в почетную отставку и спокойно живет еще лет десять, а то и больше, если будет регулярно появляться в Больнице Королевы Алари, или пошатнувшееся здоровье откажет окончательно уже в ближайшее время. Лоренс – разумный человек и тоже хочет жить, так что скрепя сердце сообщил Йохану о своем намерении уйти.

– У меня сегодня день вопросов, – мрачно сообщила я, глядя на полковника, хмурящегося на меня через стол в своем кабинете, где на тот момент мы были уже одни. Даже Кларенс куда-то пропал. – И один вытекает из другого. Почему именно я должна сменить Лоренса, и как это связано с убийством мастера Келариса?

– Потому что это желание самого Лоренса, – отозвался Йохан. – Остальные его не устраивают.

– Ага. А я, значит, идеальный кандидат, – мои слова просто звенели сарказмом. – Человек, которого вы самолично регулярно отчитываете за излишнее упрямство и горячность, и у которого нет ни малейшего желания занимать руководящую должность.

– А тебя кто-то спрашивает? – Ладно, моему сарказму до сарказма Йохана – как из нашего королевства пешком до Великих Джунглей Эттины… То есть с севера огромного материка на самый его юг. – Все уже решено. Ты займешь место Лоренса в течение ближайших нескольких месяцев.

– Хорошо, – мрачно кивнула я. Ясно же, что за меня уже действительно все решили… Можно возмущаться хоть до конца жизни, толку никакого. Только Лоренса жалко… Он же без дела и зачахнуть может… – А причем здесь Келарис?

– Пока что о грядущем уходе Лоренса знаем только мы трое и лекарь, который тоже будет молчать. Но слухи уже просачиваются, он ведь последнее время все чаще посещает Больницу Королевы, и скоро место Лоренса постараются получить очень многие… Влиятельные люди. Включая тех, кто к Департаменту покоя не имеет никакого отношения. Последнее слово, конечно, останется за мной, но никто, включая короля, не поймет, если я назначу на такую важную должность человека, которого никто не знает по его делам. Я не говорю, естественно, что ты никто, Эмилия, не надо на меня так смотреть. Просто рядом с твоей кандидатурой будут очень громкие имена, и у тебя должно быть какое-то серьезное преимущество перед ними. Это дело, убийство мастера Келариса, и должно стать твоим козырем. Раскрой его – и получить должность тебе станет гораздо легче.

Как будто мне эта должность так уж нужна! Да я без нее хоть всю жизнь проживу! Безусловно, мне приятно такое доверие… Но зачем это надо?.. Я служу в Департаменте не ради продвижения по службе, мне важнее, что мое место уже позволяет делать мир хотя бы немножко лучше!

Ай, ладно, что сейчас об этом думать. Есть дела поважнее. Например, все то, что рассказали мне бумаги в темно-синей папке. Не так много, как хотелось бы, конечно, не плохо было бы в них указать, кто и за каким демоном убил мастера Келариса, но, к сожалению, этой информацией со мной пока никто не пожелал делиться. Жадины.

Содержание же в основном касалось работы алхимика в последние годы. Как и практически все крупные ученые, Келарис интересовался вопросом, можно ли передать человеку магический дар и, если можно, то как именно это сделать. Считается, что в этом могут помочь какие-то особенные зелья, которые, теоретически, способны пробудить в человеке ту часть его души, в которую боги когда-то на заре времен вложили магию. На чем основано это предположение? На том, что, судя по древнейшим хроникам, которым и десять, и пятнадцать тысяч лет, в какую-то уж совсем седую старину, примерно в Эру Первых мыслей, магией владели абсолютно все народы нашего мира. Почему в людях этот дар в какой-то момент заснул, не известно, зато его наверняка можно пробудить. Правда, здесь напрашивается вопрос – а почему же за все эти долгие тысячелетия так никому и не удалось добиться успеха?

Вот здесь и вступал мастер Келарис. Он считал, что в подходах, которые использовали ученые прошлого и настоящего, есть некая ошибка. Вроде небольшая, но именно она и не позволяет зельям работать, как надо. В чем эта ошибка заключается, я не поняла. Скорее всего, для этого придется изучить более подробные записи мастера. И не столько потому, что это нужно для дела, сколько из внезапно проснувшегося любопытства. Правда, совсем не обязательно, что я все пойму. В Академии я училась на факультете порядка, где готовят служащих для Департамента покоя и подобных ему учреждений, алхимию нам преподавали довольно поверхностно и с уклоном в практику. То есть я могу, при желании, смешать зелье, которое хорошенько обострит мою память на какое-то время или позволит мне провести несколько бессонных ночей без ущерба для здоровья, но вот почему отдельные компоненты зелья работают именно так, или как вообще развивалась эта наука, – не знаю, теорию нам давали ограниченно, а лезть в нее мне было откровенно неохота. Так что ученый-теоретик из меня никакой, я во всем в первую очередь практик. Но не лишена любопытства, так что обязательно попытаюсь продраться через эти дебри.

В бумагах говорилось также о нескольких ближайших помощниках Келариса. Над главной задачей он работал сам, не посвящая в тайну никого, поручая им только отдельные задания, которые никак не могли привести их к мысли, как именно трудится их великий учитель. Но проверить этих людей все равно надо, мало ли что. Думаю, убили несчастного мастера именно из-за этой работы. Два варианта: или кто-то хочет присвоить себе его труд, или хочет этот же труд похоронить на веки вечные. Первый вариант довольно сомнителен. Много кто занимается проблемой пробуждения в человеке магии, но признанных авторитетов, много лет отдававших все свои силы именно ей, как раз достаточно мало. Будет довольно непросто доказать, что это лично ты изобрел способ пробуждения магии и просто держал свою работу в тайне, еще и на фоне гибели мастера Келариса.

Вариант, что кто-то решил уничтожить эту работу подчистую, несколько более вероятен. Магия – сокровище и великий дар. Но даже у нее есть противники. Например, Орден Избранности, чьи последователи искренне убеждены, что магия – это, на самом деле, признак слабости и порока. Якобы иллатийцы сами по себе ничего не стоят и без своей магии не способны ни на что. Вот боги и пожалели бедолаг, дав им магию, которая просто не нужна людям, потому что они и так сильны, а магия сделает их слабыми, потому и был наш род когда-то избавлен от этого проклятья!

Так что этих ребят тоже не стоит сбрасывать со счетов. Как и личных врагов мастера Келариса. И кого-нибудь еще. Я вздохнула, откинулась на спинку дивана и закрыла глаза.

Похоже, меня ждет самое сложное и самое необычное дело за всю мою жизнь.

## Глава 3


Патрис де Луар ждал меня в просторном холле Башни познания – огромного круглого сооружения, поднимающегося на внушительную высоту, прокалывая небо длинным золотым шпилем. Башня – одно из самых больших зданий Арвалии, и именно отсюда когда-то началась вся наша наука, наши учебные заведения. Сейчас здесь живут и трудятся ученые в самых разных областях, включая, конечно, и алхимиков. Сюда же приходят вчерашние студенты, желающие продолжить путь в науке, найдя себе дело по душе и учителя, который согласится взять их под свое крыло.

На стенах круглого холла располагались портреты в массивных золоченых рамах – наиболее значимые люди науки, которых знало королевство. Получить своей портрет в холле Башни – величайшая честь для любого ученого, настоящий подвиг. Поэтому и портретов было, на самом деле, не так уж и много, учитывая примерно три века этой традиции.

– Мастер Келарис был достоин того, чтобы его портрет был вывешен здесь, – проговорил Патрис, видевший, конечно, как я окинула взглядом круг картин, пока шла к советнику. – Жаль, что не успел довести до конца главное дело. Здравствуйте, капитан.

– Господин советник, – поклонилась я. – Не могу с вами не согласиться.

– Идемте, – Патрис кивнул в сторону одной из дверей в конце холла. – Проведу вас в лабораторию, там и поговорим.

Мы в молчании пересекли холл, и наши шаги гулко отдавались в пустом помещении. Даже странно, что здесь совсем никого, только стражники, охранявшие входы во внутренние помещения башни, которые без вопросов пропустили меня и советника дальше. Мне всегда казалось, что в Башне никогда не прекращается жизнь и работа… Во всяком случае, я помню ее именно такой. Но, может, из-за трагедии сегодня особый день?

– Как вам уже известно, – заговорил Патрис, идя чуть впереди меня по длинному коридору с грубыми каменными стенами и вкраплениями карция, – мастер Келарис работал над чрезвычайно важной задачей. Разрешить ее пытается уже далеко не первое поколение людей, но пока безрезультатно, никто и близко не подошел к разгадке. Сама по себе его работа не была тайной, все знали, над чем он трудится. Главная беда сейчас в другом – той самой причине злодеяния.

Он сделал паузу, видимо ожидая вопроса, и я решила, что почему бы, в таком случае, и не спросить:

– К убийству прилагается что-то еще?

– Да. Его Величество не стал говорить об этом в открытую в тронном зале, там легко можно подслушать каждое слово. Вы с полковником Ронгой ведь не заметили, как и когда вошел я? А таких тайных дверей там гораздо больше, чем одна. Большинство предназначены для слуг и гвардии, а есть те, которыми пользуется только король, королева-мать и некоторые наиболее близкие к королевской семье люди.

– А в лаборатории таких возможностей меньше? – Спросила я, проходя следом за Патрисом на лестницу, которая вела в подземную часть башни, где располагались лаборатории. Насколько помню, под землей и под несколькими слоями прочного камня их устроили, в том числе, и для того, чтобы в случае взрыва не пострадала наземная часть. А то всякое бывало, и Башню разок пришлось перестраивать кардинально…

– Да, там никто ничего не услышит.

Вход в лабораторию мастера Келариса охраняли гвардейцы. Увидев нас в конце коридора, они сначала одновременно положили ладони на рукояти мечей, но, узнав советника, немного расслабились, поклонились, когда мы подошли. Патрис отпер дверь, вошел, и я последовала за ним.

Довольно просторное помещение. Три длинных стола вдоль стен, на них разнообразные алхимические приспособления. Некоторые были мне знакомы, другие нет. Жаровни, книги, чернила, перья, одно из которых лежит на полу…

Возле большого темного пятна.

– Все произошло здесь? – Спросила я, подошла к пятну, осмотрелась. Обернувшись, измерила расстояние до двери. Вообще, конечно, убийце пришлось пройти шагов пятнадцать до алхимика, за это время можно успеть схватить оружие или хотя бы закричать… Но мне легко говорить, я офицер, а мастер Келарис был просто мирным стариком. Еще и наверняка не сразу понял, что происходит. А если и понял, что был бессилен что-ибо изменить…

– Здесь, – кивнул Патрис, наблюдая за мной и сцепив руки за спиной. Его лицо было задумчивым и немного печальным. – Уже после заката, но до полуночи, это точно. На закате ушел господин Морис Дерри, ученик мастера Келариса, его ближайший помощник. А в полночь сюда, как обычно, заглянула стража. Нашли только труп и весь этот бардак. Довольно странный, надо сказать.

– Странный? – Я чуть вскинула брови, поворачиваясь к советнику. – То есть, обычно все выглядит не так?

– Именно. Не следует думать, капитан, что все ученые настолько рассеяны, что у них постоянно все валяется, где попало. Мастер Келарис был аккуратен. То, что вы видите сейчас, – не его рук дело.

– Ага… – Я нахмурилась. – Уже выяснили, что пропало?

– Да. Забрали несколько рукописей мастера. Рукописей о самых последних неделях.

– Так…

Значит, причина именно в работе Келариса. То есть, это было ясно с самого начала, но подтверждение не помешает. И сразу напрашивается вопрос – зачем красть записи? Там все-таки было что-то ценное, и кто-то об этом знал? Точно надо поговорить с этим Морисом. Насколько знаю, принципы изучения пробуждения магии более-менее одинаковы у всех научных школ. Келарис не делал тайны из того, что использует некий новый принцип, но это не значило, что именно он – правильный. Просто новый, сколько их было за века… Но раз рукописи украдены…

– Есть вероятность, что чего-то мастер все-таки добился, – вслух продолжила свои размышления я. – И бумаги забрали именно по этой причине. Кто-то знал, что Келарис подошел к разгадке вплотную, и убил его.

– Вполне возможно, – кивнул Патрис, чуть улыбнувшись, в его голосе слышалось одобрение.

Я же снова задумалась. Хорошо, допустим, что Келарис добился успеха. Возможно, не стал сразу сообщать королю, опасался ошибки, например, и решил сначала все еще раз проверить. Кто мог об этом узнать? Только ближайшее окружение. С другой стороны, если Морис знал об успехе, то почему не сказал никому сегодня, когда его учитель уже погиб? Не знал? Или имеет отношение к делу? Нельзя вот сразу делать из него преступника, потому что это кажется самым простым и логичным вариантом, но хорошенько проверить следует. Если знал, но молчит, – значит, есть, чего опасаться. Если не знал… Значит, буду искать в другом месте.

– Мастер Келарис хранил свои записи только здесь?

– Да. Никуда не уносил.

– У кого, кроме него, был доступ в эту лабораторию? Мне нужен полный список и возможность поговорить с каждым из этих людей.

– Сделаем.

– Благодарю, – кивнула я. Снова немного подумала. Внезапно осознала одну вещь и посмотрела на советника. – Простите, что веду себя не совсем по этикету. Профессиональная привычка.

Вообще-то мне чуть ли не к каждой фразе нужно было добавлять «господин советник». И не распоряжаться, что я хочу получить, а излагать это в форме просьб. Точнее, будь передо мной, скажем, слуга или офицер ниже меня званием, то все равно, имею полное право приказывать. Только вот я разговаривала с одним из первых лиц страны, а это здорово меняло правила общения. С другой стороны, так уж меня учили – когда работаешь – забудь о титулах. Здесь и сейчас ты – главная. Это, конечно, не значит, что можно скатываться на откровенную грубость, нет, ни в коем случае. Просто показывай, что знаешь, что делаешь, и в интересах окружающих к тебе прислушиваться.

Патрис неожиданно весело фыркнул и покачал головой.

– Не стоит извиняться, Эмилия. Не возражаете, если я тоже немного отойду от этикета? – Я невольно улыбнулась в ответ и кивнула. – Его Величество приказал не чинить вам никаких препятствий и всячески помогать. И мне, и вам будет проще, если хотя бы какие-то условности мы отодвинем в сторону. По крайней мере, пока мы один на один, – он снова чуть улыбнулся, затем опять стал серьезным. – В эту лабораторию доступ есть у совсем небольшого круга людей. Я, конечно, предоставлю вам все сведения о них и возможность допросить, однако нужно учитывать еще вот что. Свои записи мастер держал в этой лаборатории, но под замком. Вот здесь.

Патрис подошел к одному из шкафов между столами. Часть книг была сдвинута в сторону, и за ней была видна ниша с дверцей, сейчас открытой. Я подошла, пригляделась. Замок не казался сломанным. Возможно, открыли ключом. Да скорее всего ключом, на взлом такого сложного замка должна была уйти уйма времени… И особенный набор отмычек. Замок не какой-нибудь, а работы гарайских мастеров, такой попробуй взломай еще… Впрочем, зачем отмычки? Наверняка ключ сняли с тела убитого.

Я окинула лабораторию и полки рядом с нишей внимательным взглядом. Интересно, тот, кто забрал бумаги, знал, где они? Или бардак устроил, потому что действительно искал? Оба варианта возможны, не смогу определить сразу и точно. Выглядит все так, словно действительно что-то искали. С другой стороны – к такому делу подготовка должна была быть серьезная, и убийца – наверняка мастер, умеющий как заметать следы, так и оставлять ложные.

В общем, есть над чем подумать. Я под пристальным взглядом Патриса еще раз обошла лабораторию, хорошенько осмотрелась. Как и следовало ожидать, никаких следов убийцы не обнаружилось. А жаль…

***

– Вы правы, тайны как таковой в занятиях мастера Келариса не было. Он предлагал использовать некий совершенно новый подход, сочетавший в себе как классическую алхимию, так и медицину. Мастер считал, что магия – своего рода придаток, черта, которая заснула во всех народах, кроме иллатийцев. Люди больше полагались на науку, все больше заменяя ей магию, вот она и превратилась со временем в нечто утраченное. Магии требуется постоянная подпитка извне, из самой природы. Иллатийцам свойственно преклоняться перед окружающим миром, ведь их земли очень ограничены, и нужно благоразумно использовать каждый клочок. Любая, даже самая маленькая рощица для них – храм, эмоции и чувства, связанные с природой, – основа магии, необъяснимая, часто иррациональная. А для людей природные богатства, – которых на материке хватает на всех с лихвой, – это инструменты, ресурсы, которые можно и нужно подчинять себе и использовать. Магия для этого не слишком-то и нужна, нужен разум. Есть, конечно, свои слабые места у этой теории, но мастер Келарис пытался исходить именно из такого принципа. Хотел создать эликсир, который усилит в человеке иррациональное, бессознательное, а вместе с ним – и магию.

С самого верхнего этажа Башни познания город – как на ладони. Внутренние стены семи лучей, внешний круг внешних стен далеко-далеко, королевский замок слева, сверкающий купол храма Троих богов впереди, мрачная Колокольня скорби справа, там, где находится главное городское кладбище. А между ними – дома, дома, дома. Красные и коричневые островерхие крыши, серый и песочно-коричневый камень, деревья в парках.

Мы сидели на застекленной террасе кабинета господина попечителя, управлявшего всеми делами Учительского луча в целом и Башни познания в частности, за круглым столом, на котором слуги расставили изящный чайник, три светло-голубые чашки с блюдцами, расписанные серебристыми цветами, а также вазочки с и тарелочки с закусками. К нам с Патрисом присоединился сам попечитель – мастер Ирхан Арвальд. Он был очень стар, но не дряхл, а удивительно бодр и энергичен для своего возраста. Длинная седая борода и волосы серебром спускались по плечам и груди, закрывая висящий поверх золотистой мантии медальон с выгравированным на нем фениксом – знак попечителя. Его голос был спокоен, но в глазах ясно были видны тревога, усталость и напряжение.

Мы с Патрисом слушали его рассказ внимательно, не перебивая. Хотя, признаюсь, я то и дело отвлекалась на вид за окном. Не скажу, что так уж люблю высоту… Да что уж тут обманывать – я ее откровенно боюсь! Но если смотреть вдаль, а не вниз, то страха не возникало, только тихое восхищение видом любимого города и окружавшей его цепи Щитовых гор.

Впрочем, оторваться все-таки пришлось. Я же на службе, как никак.

– Скажите, господин попечитель, а в последние дни в Башне бывали посторонние? – Спросила я.

Арвальд с сожалением покачал головой.

– Это сложно определить. Понимаете, капитан, у нас довольно много посетителей каждый день. Сегодня вы, скорее всего, не встретили никого и, вероятно, посчитали, что здесь всегда так? На самом деле не совсем. Вам, разумеется, известно, что Башня познания – это, если хотите, сердце науки Горного королевства, ее сосредоточение. Здесь одновременно живет и работает пара сотен человек – и это я говорю только об ученых и их ближайших помощниках. А ведь есть еще приходящие люди – это члены семей, студенты, дети из городских школ, торговцы, привозящие нужные приборы или ингредиенты, гости из других городов и даже стран… Да, слуги и стража меняются очень редко, это так, но вот все остальные…

В общем, понятно, куда он клонит. Углядеть среди этой толпы новое лицо совсем не сложно – они здесь чуть ли не каждый день появляются. К тому же, стоит учитывать, что убийца мог появиться в Башне уже давно, заранее.

– Хорошо, я перефразирую, – кивнула я. – Не было ли подозрительных людей? Или происшествий?

Арвальд ненадолго задумался. Медленно покачал головой.

– Нет, капитан, мне не сообщали ни о чем подобном. Последнее происшествие у нас случилось полгода назад, но вряд ли оно имеет отношение к этой трагедии.

– И все же прошу вас рассказать мне, – попросила я. Чем демоны не шутят…

– На последнем этаже и крыше, под куполом из очень прочного стекла и металла, у нас устроены оранжереи. Растения там выращивают самые разные, от всем известных искрянок, которые можно найти в любом окрестном лесу, до экзотических ледяных роз, растущих только среди вечных снегов Акрониса. Есть и растения Голодных джунглей, достаточно опасные не только для птиц и зверей, но и для людей.

Я кивнула. В студенческие годы мне довелось бывать в оранжерее на практических занятиях по ботанике, и, помнится, к тому, что привозили из Голодных джунглей, нас и близко не подпустили из-за особой опасности тамошнего растительного мира.

– В том числе у нас есть шипострел, – с сожалением в голосе продолжал попечитель, хмуря брови. – Это такой большой цветок с длинными, острыми, ядовитыми шипами и крепкими лианами. Сначала стреляет в жертву, потом подтаскивает к себе и переваривает. Взрослого человека, конечно, целиком не проглотит, но вот пятилетнего ребенка – запросто. Впрочем, яд у него такой, что убьет кого угодно. Это и произошло. Неосторожность, безответственность, халатность – называйте, как хотите, все будет правдой. Шипострел выпускает свое оружие с определенной периодичностью, обычно раз в десять-двенадцать часов – именно столько требуется, чтобы отрастить новые шипы. Опытный человек легко поймет, когда опасно, а когда нет – если шипы из зеленых становятся красными, значит, в течение получаса стоит ждать выстрел. В это время приближаться к шипострелу строжайше запрещено, и к нему приставлен отдельный работник, который следит за цветом шипов. Когда они краснеют, он поднимает вокруг цветка, находящегося на пустом пространстве между рядами других растений, специальные щиты. После выстрела – опускает. Я не знаю, что случилось на этот раз, почему он не заметил… Может быть, устал, дело было под вечер… Но факт остается фактом. Щиты не были подняты, шипы полетели во все стороны – и убили восемь человек, работавших вокруг. Двоих ученых и пятерых слуг, включая того, просмотревшего.

– Печально… – Проговорила я. Немного подумала. – А на место этих слуг уже взяли новых?

– Да, конечно. И, знаете… Я только сейчас об этом подумал… С тех пор никто из прислуги у нас не менялся.

Ага. Вот как. Что ж, уже что-то. Начну отсюда, проверю этих пятерых. Сомнительно, конечно, слишком уж заметное происшествие, чтобы подсадить убийцу… И слишком простой путь. Очень похоже на ложный след, но, с другой стороны, если кто-то из них исчез, – это уже о многом скажет. К тому же, этот подсаженный мог быть не убийцей, а информатором. Да и вообще, первый шаг не всегда верный, но всегда нужный.

– Мне нужно будет поговорить с этими пятерыми, – проговорила я. Немного подумала и добавила:

– И с теми новыми учеными тоже.

Мастер Арвальд нахмурил кустистые брови.

– Вы уверены, что это необходимо? Это уважаемые люди, светила науки. Можно ли их в чем-то подозревать?

– А кто говорит о подозрениях? – Очаровательно улыбнулась ему я. – Вдруг они видели что-то подозрительное, особенно если общались с мастером Келарисом.

Попечитель сердито нахмурился, явно недовольный. Ну что ты на меня так смотришь, а? Я, между прочим, детектив, меня профессия обязывает задавать неудобные вопросы и лезть не в свое дело. Потому что оно теперь очень даже мое вообще-то!

– Господин попечитель, – мягко произнес молчавший до этого Патрис. – Произошла трагедия. Погиб один из тех, кого мы все считаем… Считали тем самым светилом науки. Его Величество весьма огорчен этим обстоятельством и повелел приложить все усилия для скорейшей поимки убийцы. Будет довольно прискорбно, если некие препятствия замедлят процесс.

То есть, говоря прямолинейно, – если попечитель сейчас продолжит брыкаться – сам потом будет королю объяснять, почему не дает мне делать мою работу. И нет никаких гарантий, что после этого он еще останется этим самым попечителем.

Мастер Арвальд и сам, судя по всему, пришел к такому нехитрому выводу. Хмуро посмотрел на меня и кивнул.

– Будут вам и слуги, и ученые. Но я требую вежливого обращения с ними!

Требовательный ты наш…

– Кодекс Департамента покоя, статья сто двадцать семь, пункт четырнадцать, подпункт два. «Ко всем свидетелям необходимо проявлять обходительность и вежливость, пытки и применение силы строжайше запрещаются, если только вышеуказанные лица не попытаются применить насилие к допрашивающему лицу», – процитировала я. – То есть, господин попечитель, пока ваши коллеги будут со мной вежливы – им ничего не грозит.

Им, конечно, и так ничего не грозит. Обыкновенное хамство – не беда, к такому все уже привыкли. А если кто-то все-таки попытается мне шею свернуть… Сам же мне руки и развяжет, на самом деле. Потому что все тот же Кодекс содержит еще и такие слова уже в следующем подпункте: «Если свидетель совершает действия, направленные на то, чтобы нанести допрашивающему лицу рану любой степени тяжести, означенный допрашивающий имеет право на защиту, вплоть до применения оружия». Вряд ли до этого дойдет, конечно, нет никаких предпосылок.

Но если придется – сами виноваты будут.

***

– Вы уверены, что стоит допрашивать еще и ученых? – Спросил Патрис, когда мы вышли из Башни познания на большую квадратную площадь перед ней, вымощенную большими плитами из серого камня. Справа от нас тянулось длинное двухэтажное здание казармы местной стражи, слева дорога уводила к Медицинской и Механической школам, а потом дальше к другим учебным заведениям. Прямо была широкая дорога, шедшая мимо места для остановки карет и нескольких хозяйственных построек, к воротам луча.

– Чем демоны не шутят, – пожала плечами я. – Мне все равно надо поговорить с большим количеством людей, знавших мастера Келариса. Да и потом… – Повела плечами, решив не договаривать.

– Почему бы и уважаемому ученому не оказаться убийцей? – Закончил за меня Патрис. Голос у него при этом был спокойный, ни капли возмущения.

– Или хотя бы человеком, который снабжал убийцу или его заказчика сведениями о работе погибшего, – кивнула я. – Всякое может быть. Ученые – такие же люди, как и все остальные жители нашего прекрасного города, у них бывает вражда между собой, ненависть… И зависть, которая часто становится причиной крайне неприятных поступков.

Например, поджога дома конкурента. И не важно, что в этот момент там могут быть люди… Так даже лучше, сразу решает «проблему»…

– Что вы намерены делать сейчас, Эмилия?

Я подумала, а затем ответила, аккуратно подбирая слова:

– На самом деле, я бы хотела задать несколько вопросов вам, господин советник.

Он улыбнулся, в глазах сверкнули веселые искорки.

– Допросить?

– Увы, разрешения, подписанного лично Его Величеством, у меня нет, – скорбно развела руками я и тоже улыбнулась, показывая, что просто шучу. – Так что все зависит от вас и вашего решения, говорить со мной или нет. Я не имею полномочий допрашивать первых лиц государства без позволения короля, здесь даже приказ полковника Ронги о чрезвычайных полномочиях не поможет – с ним я просто могу сама напрямую обратиться к королю с прошением о таком допросе, а не через моего начальника.

Патрис тихо фыркнул и кивнул. И без меня все это знал.

– Я, в конце концов, и сам предлагал разговор, так что глупо было бы от своих слов отказываться. Скажите, Эмилия, как вы относитесь к эльханской кухне?

## Глава 4


Центр города, куда сходятся все лучи нашего города, представляет собой огромную территорию, на которой, кроме жилых кварталов, находятся также торговые и дипломатические представительства, министерства, департаменты, включая наш, торговые ряды, трактиры и самые дорогие рестораны. Мы приехали в «Амальхаллу» – ресторан, славившийся изысканной кухней, роскошной обстановкой в южном стиле, а также поистине заоблачными ценами. Впрочем, учитывая, что хозяин, сам коренной эльханец, покупал продукты для кухни только у своих соотечественников, – ничего удивительного. Жаркий материк Эльхана лежит за бурным и очень опасным Алым морем, названным так из-за того, что его воды из века в век обагряет кровь моряков, погибших в жестоких штормах. Торговые караваны доходят не всегда, из десяти кораблей два-три погибают, так что и цены тамошние купцы задирают как можно выше.

К «Амальхалле» мы приехали в роскошной карете советника в сопровождении конного отряда стражи. За время поездки Патрис не произнес ни слова, да и я молчала, размышляя об увиденном и услышанном в Башне. Надо бы придумать, как поладить с матером Арвальдом, он может быть весьма полезен… Спросить, что ли, Илларию, что в нем интересного? Ее тетушка-фрейлина не раз снабжала нас информацией о людях, близких ко двору. Может, и сейчас сможет помочь. С другой стороны, стоит ли этим заниматься прямо сейчас? И так ли сложно мне самой подобраться к мастеру-попечителю? Вполне возможно, что новый разговор, в более подходящее время, когда эмоции улягутся, даст совсем другой эффект и другой результат. И я смогу узнать что-то действительно полезное, что скрыто от посторонних глаз.

Когда карета остановилась, к дверце немедленно поспешил привратник, прекрасно знавший, кто прибыл в уважаемое заведение. Патрис вышел на улицу, подал руку мне, помогая выйти. Привратник вежливо поздоровался и провел нас через золоченые двери внутрь, где передал слуге – невысокому пожилому мужчине-эльханцу, одетому в традиционную длинную белую рубаху, просторные бежевые штаны и мягкие тканевые башмаки на деревянной подошве. К костюму также прилагался широкий узорчатый пояс. Насколько знаю, по этим узорам можно многое узнать о человеке и его положении в обществе, богатстве, происхождении и роде занятий, но, увы, в таких вещах я не разбиралась совершенно. Разве что вспомнила, что вон те две большие золотистые звезды, соприкасающиеся лучами, пять серебристых и одна зеленая звезда поменьше вокруг них означают, что у этого человека есть жена, пятеро живых и один мертвый ребенок. А, еще вижу спираль, заключенную в квадрат, – знак Кирдобы, одного из крупнейших городов Эльханы, он же и самый южный. Жара там такая, что приезжие с других материков долго не выдерживают.

– Добро пожаловать в наш скромное заведение, господа, – степенно произнес слуга, поклонившись. – Вам отдельный кабинет или предпочтете общий зал?

– Кабинет, – ответил за нас обоих Патрис.

Эльханец снова поклонился и повел нас к лестнице на второй этаж. Пока мы шли, я украдкой осматривалась по сторонам. Да уж, каждое кресло, каждый стол, люстры, колонны, мозаика, драпировки, цветы – все здесь буквально кричало о роскоши и богатстве. Скорее всего, сюда ходят обедать чиновники из посольств, располагающихся поблизости. И, как уже очевидно, некоторые придворные. Обстановка располагает и, что важно, здесь и кухня действительно замечательная, и конфиденциальность клиентов соблюдается строго. На этот счет, на самом деле, в местных ресторанах существуют строгие негласные правила – никаких подслушиваний и сплетен, кто бы не приходил и о чем бы не говорил. Если же кого-то все-таки ловили на горячем, кара следовала незамедлительно – и жестоко.

Кабинет оказался круглым помещением с большими окнами, выходившими на улицу Белых камней и приземистое здание посольства Алариты, страны, граничащей с Горным королевством на востоке. Небольшое государство, большую часть которого занимают бурные горные реки и чистейшие озера, мирное и спокойное. Кажется, одно из немногих, никогда не участвовавших ни в каких войнах. Приятное место, надо сказать. Мне довелось там однажды побывать, и это путешествие очень бы хотелось повторить.

Я отстегнула свою шпагу, положила ее на специальную подставку у стены, прошла к столу, опустилась в предусмотрительное отодвинутое слугой кресло, обитое красным бархатом. Патрис устроился напротив, сложив руки перед собой на алой скатерти.