# Я - Зима

Рона Рэйн

Меня боятся, избегают, считают воплощением холода и безжизненности. Но однажды я спасаю замерзающего мальчика и этот поступок меняет всю мою судьбу.

# Рона Рэйн. Я – Зима

## Глава


Сколько себя помню, я всегда ощущала одиночество – даже при том, что у меня есть две сестры и брат. Меня сторонились, держались на расстоянии: не приглашали на праздники, избегали общения – будто это дурная примета – и явно не любили. Сначала я злилась, бушевала, но со временем смирилась со своим одиночеством и приняла его как должное – пока не случилось нечто странное.

В одну из самых тёмных и холодных ночей моего царствования я наткнулась в лесу на мальчика. Он сидел на снегу под древним дубом – крохотный, съёжившийся от стужи. Тонкий полушубок не спасал от мороза, и стук его зубов эхом разносился по безмолвному лесу. Прошла мимо дважды, колеблясь. Люди не видят меня – я давно усвоила этот закон. Но на третий раз его взгляд вдруг упёрся в меня, будто прорвав невидимую завесу.

В его небесно‑голубых глазах я увидела немыслимое: в них плескалась зимняя свежесть, пылал палящий летний зной, журчали весенние ручьи и отражалось осеннее небо. Время остановилось. Я замерла, заворожённая этим взглядом.

И тогда – неожиданно, вопреки всему – моё сердце, давно окоченевшее от родственного безразличия, дрогнуло. Оно забилось чаще, и по телу разлилось тепло – непривычное, незнакомое, словно чужое.

Отвернувшись от мальчика, пошла прочь, пытаясь отмахнуться от непрошеных эмоций. Но чем дальше уводила меня тропа, тем тяжелее становились ноги, а грудь сдавливало тисками жалости.

«Он замёрзнет», – билась в сознании мысль. – «Мой мороз никого не щадит».

Моя сила – не в жизни. Она во вьюге, в стуже, в яростных буранах. Жизнь дарит моя младшая сестра. В крайнем случае можно обратиться к брату или средней сестре. Но не ко мне!

Я – Зима!

И этим всё сказано. Во мне нет жизни. Нет любви. Не должно быть и жалости!

Но почему тогда сердце рвётся к этому мальчику? Почему так невыносимо тяжело уйти, оставив его наедине с холодом? Это не моя забота!

Мысли метались, раздирая душу. Не раздумывая более, я развернулась и бросилась назад – сквозь метель, сквозь собственный гнев, проклиная всё живое.

Когда добралась до дуба, мальчик сидел неподвижно: руки безвольно опущены, глаза закрыты. Что‑то тёплое и солёное обожгло щёки – и только тогда я поняла, что плачу. Не раздумывая более, рванулась к нему.

Опустив руки к мальчику, я тут же отдёрнула их. Осознание ударило ледяной волной: моё прикосновение обожжёт его холодом – таким, что кожа покроется инеем.

Но чем дольше я стояла в нерешительности, тем яснее понимала: другого выхода нет. Я должна спасти его – чего бы это ни стоило.

Осторожно, едва касаясь, я прикоснулась к полушубку. Губы зашептали слова – то ли извинения, то ли молитву:

– Прости… Пожалуйста, не дай мне навредить тебе…

В тот миг, когда его голова безвольно опустилась на моё плечо, произошло то, чего я и боялась. Тёмные волосы мальчика в одно мгновение преобразились: стали белоснежными, ослепительно блестящими – словно только что выпавший снег, нетронутый и чистый.

Я понеслась сквозь поля и леса, едва прижимая к себе мальчика, – лишь бы не погасить последнее тепло, теплившееся в нём. Я искала брата и сестёр по всему миру и наконец увидела большой деревянный дом. На ставнях были вырезаны васильки, пшеничные колосья и кленовые листья.

Дом выглядел величественно, но каждый узор на его стенах словно кричал о Весне, Лете и Осени. Обо мне здесь будто нарочно забыли.