Анастасия Головачева
Вирус

Начало

Россия. 31 июня 2055 года.

Это было такое лето, когда жара выжигает все: траву до сухой желтизны, деревья до обезвоживания и даже людей прочь с улиц. Когда они прячутся по своим домам, включают всевозможные охладительные системы, кто победнее – проверенные временем кондиционеры, кто побогаче – системы новейшего типа, но цель у всех одна: не сойти с ума от этой всепожирающей жары, которая с каждым годом все больше и больше набирает обороты. Последние лет двадцать год через год люди слышали объявления по новостям, что температура достигает рекордных показателей. И виной тому не кто иной, как человек, который последние лет сто к этому и шел. Когда-нибудь земля будет полностью выжжена и обезжизнена, но пока люди все еще существуют и продолжают вести существование свое к концу, до сих пор отказываясь видеть глобальную проблему, нависшую над ними страшной бедой. И дело не только в ежегодных аномалиях температур. Дело в людях, в человечестве, в человеке. Куда ты держишь путь, подобный Богу?

В то утро по новостям объявили о первых массовых жертвах:

– Неизвестный вирус поражает людей с молниеносной скоростью. Сотни тысяч человек по всему миру скончались в результате поражения дыхательных путей неизвестным заболеванием этой ночью. Ученые со всех ведущих стран планеты активно ведут поиски причин и способов остановить так стремительно ворвавшуюся пандемию, – вещала голубоглазая женщина с экранов большинства телевизоров России. Эти же новости вещали другие девушки с телевизоров других стран.

– До чего смазливых паникерш сажают объявлять подобные новости, – ворчал патологоанатом, вскрывая один из первых трупов, – от таких новостей сейчас не только у них, но и у всего мира будет паника.

– Да уж, – согласилась доктор Романова, – поменьше бы таких новостей.

– Но с другой стороны, – продолжал патологоанатом, – если мир не узнает об этой эпидемии, жертв будет куда больше. Предупрежден, значит, вооружен.

– Но мы же еще не знаем, откуда ноги растут у этой эпидемии, – отвечала доктор Романова, – поэтому я сомневаюсь, что эта информация кого-то спасет. И вообще, еще неизвестно, вирус ли это. Надо доказать.

– Ну, – говорил патологоанатом, – люди будут сидеть дома, риск заражения от этого упадет, если это действительно вирус.

– Да будет Вам известно, – парировала доктор Романова, – что люди эти заразились, сидя дома. Никто из них не выходил в сезон жары. Информация достоверна, получена из надежного источника, – говорила Романова, имея ввиду Государственную Службу Гражданской Безопасности, осуществляющую надзор над всеми слоями общества в стране.

– Понял Вас, от ГСГБ ничего не утаишь. В любом случае, доктор Романова, время и вскрытие покажут.

Пока доктор Романова допивала свой ароматный кофе, патологоанатом Иннокентий Глебович работал над трупом, что, кстати, не мешало наслаждаться Романовой любимым напитком. Эта женщина настолько была ученым, насколько, наверное, тело на столе было мертвым, ее вовсе не тревожило происходящее.

Доктор Романова не была врачом. Она была профессором биологических наук, самой молодой женщиной-ученым, получившим Высшую Премию Сечина, которую тридцать лет назад учредил великий российский ученый, победивший длительную пандемию. Романова была самым уважаемым ученым в России. Да что там, наверное, даже в мире. В свои тридцать пять лет она добилась такого статуса благодаря непомерному трудолюбию и гениальности. Ее открытия в сфере биологических наук за последние семь лет не имели равных. Столько, сколько о вирусах знала эта женщина, в мире не знал никто. Именно вирусология была ее основным направлением, в котором Романова достигла самых больших успехов. Именно мир вирусов интересовал эту въедливую до своей работы женщину больше всего. Поэтому именно ее по приказу президента подняли в тот день в четыре часа утра и доставили в Государственный Институт Труповедения России.

– Доктор Романова, – обратился Иннокентий Глебович к Наталье, – прошу Вас подойти и посмотреть, тут небывалое дело, на мой взгляд.

Романова подошла к трупу, у которого была четко и профессионально вскрыта грудная клетка.

– Действительно, – удивилась она, видевшая на своем веку множество различных последствий вирусных заболеваний, – это нечто невероятное.

Легкие мертвеца, а точнее то, что от них осталось, были черного цвета и превратились в рассыпающуюся от любого легкого прикосновения труху, что и продемонстрировал патологанатом, коснувшись легко холодным металом, вскрывшим труп, до черной материи.

– Твердо, но консистенция такая, словно это слипшийся песок, – заявил патологоанатом, пощупав кусочек остатков легкого. И это только с дыхательными органами такая беда.

– Материал мне в колбу и сохранить. Вместе с кровью. И другими интересными тканями, если такие будут, – приказным тоном объявила доктор Романова.

– Будет сделано, милейшая, – согласился патологоанатом, продолжая делать свою работу.

– Я пока отправлюсь в свой институт, надо поизучать всевозможную информацию по данному вопросу. А все материалы Вы пришлите мне с курьером.

– Организуем, – ответил патологоанатом, не отрываясь от тела.

Романова вышла из кабинета, сняла халат и, отстукивая своими толстыми каблуками, направилась к выходу. Да, такого интересного феномена она еще не встречала. Много различных вирусов она изучила за свою практическую и теоретическую деятельность. Но этот был чем-то новым, необычным. Ей уже не терпелось взяться за образцы тканей умершего. Смелая и уверенная в себе, Наталья ничуть не боялась находиться в морге, пусть даже возле свежего трупа, без средств тотальной защиты, потому что была практически уверена в своем иммунитете, который выстроила благодаря собственным исследованиям. Наташа прыгнула в свой дорогой электрокар и пустилась петлять по московским многоярусным дорогам, выбирая ту из них, на которой машин поменьше.

Главный город России, как и весь мир, менялся: дома становились еще выше, дороги шире, над одной строили вторую, третью, четвертую, ведь чем больше город, тем больше должно быть в нем дорог, и в 2055 столицу настолько разгрузили с помощью многоярусных дорог, что о пробках уже несколько лет не слышали; весь мир пересел на электрокары, воздух стал чище, но деревьев стало куда меньше, а бетона – больше; технологии развивались, гаджеты владели человечеством в большей степени, чем человечество ими; развивалась и наука. Люди науки в 2055 ценились выше прочих. А Романова была одной из самых знаменитых и важных персон этого мира, столь далекого от обывателей. Теперь не у актрис и певиц больше всего хотели получить автографы, а у ученых, у настоящих национальных героев, так повелось еще тридцать лет назад, когда лучшие вирусологи вернули людям свободу, возможность перемещаться, как им вздумается, права в конце концов, а за годы это уважение к людям науки укрепилось, стало данностью.

Уже через семь минут Романова подъехала к родному институту к корпусу научных исследований биологических вирусов, припарковалась прямо у входа на своем личном месте и летящей походкой вошла в здание. Охранник на входе вежливо поприветствовал ее, даже преклонив голову как перед самым уважаемым сотрудником. Еще бы, Романову тут почитали больше чем самого директора института. Да что там, перед ней все сотрудники, здороваясь склоняли свои головы, но она не обращала на это никакого внимания. Будучи женщиной абсолютно не тщеславной, она не стремилась заполучить всеобщее уважение, одобрение. Всю сознательную жизнь этим человеком руководил только интерес, сначала живой, обыденный, а потом уже и научный. Благодаря системе ускоренного получения знаний, Романова, будучи гением, очень быстро развивалась в той сфере, которая поглотила ее, развилась она до такой степени, что оставила всех конкурентов и соперников позади. А те лишь с завистью и почтением смотрели ей в спину, пока эта независимая сильная женщина шла вперед по пути своих открытий.

Она вошла в свой кабинет, села в кресло, чтобы подумать. Потом вспомнила, что не любит думать без кофе. Наташа принялась колдовать над новой кофемашиной, самой дорогой и прогрессивной из тех, что были представлены на рынке, это был ее подарок самой себе на Новый Год. Ее очень радовало, что зарплата позволяла периодически баловать себя лучшими вещами, такими, например, как эта кофемашина или ее дорогой электрокар, который она купила на деньги, вырученные за последнее свое открытие в области борьбы с африканскими вирусами. Это раньше ученые были бедными, а в современном мире лучшие из них были и богатейшими. Если бы Наталья хотела, она бы могла баловать себя всем, чем вздумается, как это было принято лет тридцать назад среди тех, у кого были большие деньги в руках. Но в современном обществе подобное считалось моветоном, да и Романова по натуре своей была совершенно иной: она с легкой руки жертвовала все свои деньги на благотворительность, новые разработки, помощь больным детям России и зарубежья. Но в первую очередь она выделяла круглые суммы на помощь животным. Неважно, будь то приютские псы или дикие африканские звери. Этим женщина горела больше всего.

Когда кофе был готов, Романова с чашкой в руках прошла в лабораторию. Ей надо было думать, изучать, копать. Перед ней стояла новая цель, и Наталья, еще не имея перед собой нужных пробирок, уже начал к ней идти. Таков был ее упорный волевой характер. При этом Наташа была на вид всегда строга и спокойна, словно в душе ее царили безмятежность и порядок, но это было вовсе не так.

К тому времени, как у Натальи уже организовалось несколько предположений, в лабораторию вошел ее младший помощник Яшка. Маленький, щупленький, молодой, но подающий надежды. Романова души в нем не чаяла и очень любила за стремление и упорство, которые заменяли Яше отсутствие таланта. В душе ей даже хотелось, чтоб ее собственный сын походил на этого паренька, но это было лишь невоплотимым желанием. Когда Яша вошел, Наталья Ивановна заметила его тут же, и лицо ее, до сурового серьезное, озарила улыбка.

– Здравствуй, Яшенька.

– Доброе утро, Наталья Ивановна! – бодро заявил молодчага. – Вы уже вся в работе?

– Да, Яш, не только же тебе одному раньше всех приходить.

– Какие новости, Наталья Ивановна?

– Новый вирус. Страшнее, чем все, что было до, – уже невесело ответила Романова. – Хотя пока я не берусь с уверенностью заявлять о том, что это именно вирус. Но пока будем придерживаться этой легенды.

– И что же это за вирус такой? Не тот ли, о котором горланят все новости?

– Да, это он. Превращает легкие в труху. Образцы ждем, скоро будут.

– Интересно. Если это не вирус, то что? Генетическое, скажем. Или террор какой-нибудь.

– По данным ГСГБ я и решила, что это вирус, – отвечала Романова. – Да и сам посуди, за ночь по всему миру скосило сотни тысяч человек в разных местах. Вряд ли это какая-то химическая атака. И уж точно не в генетике тут дело.

А пока они это обсуждали, по всей планете продолжали умирать люди.

Как раз к этому времени в лабораторию были доставлены образцы.

–Вовремя Вы подоспели, – сказала Романова курьеру, облаченному в защитный костюм, когда забирала у него коробку с колбами, – спасибо.

–Приступим к изучению прямо сейчас или подождем остальных? – спросил Яша, когда курьер ушел.

–Сказав «вовремя», я имела ввиду, что хотела начать изучение образцов, пока мы с тобой вдвоем, – отвечала Романова Яше. – Не хочу дожидаться Женю и профессора.

–Да, – рассмеялся Яша, – Женек еще тот зануда на пару с профессором!

Романова любила работать с Яшей: он Наталье напоминал своим рвением ее молодость. И она очень сожалела, что парню не достает таланта. Сделав его своим подопечным, некоторого рода подмастерьем, она желала ему великого будущего на поприще науки, но такие люди, как Яша, обычно всю свою жизнь так и остаются барахтаться где-то посередине, им не хватает удачи.

Когда Наташа показала Яше образец некогда легкого, парень до того удивился, что аж присвистнул.

– Никогда такого не видел.

–Вот и я о том! – поддержала Романова. – Поэтому ты марш изучать кровь, а я займусь вот этим.

Когда в лабораторию вошел профессор, седобородый почтенный старец в круглых очках, Наталье и Яше было уже известно, что кровь умершего чистая, легкое распалось от того, что состав его был полностью изменен, скорее всего под воздействием вируса, а сам вирус был уже мертв, но расплодился во время жизнедеятельности в огромном количестве, однако только в пределах дыхательной системы, как показали остальные образцы, которые успели посмотреть Яша и Наталья. Вирус имел кристалловидную форму и через микроскоп выглядел весьма красиво, что завораживало Романову, когда та занималась его первичным изучением.

–Доброе утро, – поздоровался старый профессор. – Вы уже что-то изучаете?

–Доброе утро, Степан Эдуардович.– ответила Романова. – Да, изучаем. А вы еще не в курсе?

–Доброе, – добавил Яша, – стыдно Вам не знать, – не упустил он возможности поддеть старика, – что творится сейчас. И мы уже занимаемся изучением этого феномена.

–Полно тебе, Яшенька, – посмеялся профессор, – я уже осведомлен. И прошу показать мне образцы.

Профессор был поражен увиденным.

–Какие предположения по поводу природы вируса? – спросил он у доктора Романовой.

Но не успела она ответить, как в помещение вошел четвертый член команды.

–Здравствуйте! Извиняюсь за опоздание, – говорил он своим грубым мужским голосом, – но меня задержал наш директор. Он проинформировал меня о происходящем во всем мире. Я горд тем, что решение этой важнейшей задачи доверили нашему институту, хотя и обеспокоен происходящим. Полагаю, вы занимаетесь сейчас изучением именно этого вопроса. Но прошу повременить. К нам выслали коллег с других стран. Изучение этого материала теперь будет общемировой проблемой под руководством доктора Романовой.

–Извини, Женя, но у меня нет времени ждать зарубежных коллег и кого бы там ни было еще, – парировала гордая и независимая женщина, которую, к слову, раздражал пафосный тон подчиненного и его надутая важность. – Если хочешь, можешь следовать этим его инструкциям, – небрежно высказывалась она о директоре, которого не особо уважала, – а мы уже вовсю работаем.

–Профессор, ну хоть Вы! – воскликнул Женя.

–А что я? Я нахожусь в подчинении у доктора Романовой, потому следую ее инструкциям, – усмехнулся старый профессор, для которого научный интерес был превыше чьих-то указаний.

Жене снова пришлось подчиниться большинству. Этот коллективизм его частенько угнетал. То Романова на пару с Яшей споются и творят научные бесчинства, то профессор играет в перебежчика. Сам по себе Женя был довольно дисциплинированным молодым человеком, немного старше сопляка Яши, но помладше доктора Романовой. У него был сильно развит научный интерес, он был трудолюбив и упорен. Но Романову раздражал, так как она считала его слишком скучным и занудным. А главным недостатком Жени по мнению Романовой была его в нее влюбленность, которую парень старался скрывать как можно тщательнее, но женская интуиция доктора давно его рассекретила. Наташа не отдавала или не желала отдавать себе отчета в этом печальном и романтичном факте, раздражалась им на уровне какого-то своего женского чутья, на деле же абсолютно не замечая влюбленного взгляда своего молодого коллеги. Эта влюбленность раздражала Романову, которая о ней вроде бы даже и не знала. Из-за подсознательного раздражения этого она часто была с Женей холодна, а порой относилась к парню с пренебрежением, что очень веселило Яшку, который в делах любовных был вовсе не спец, считал такие дела пустой нелепицей и полностью отдавался науке, кроме нее ни в чем значения не видя.

К тому моменту, как секретарь директора вошла в лабораторию, чтобы объявить, что прибыли иностранные ученые, у команды Романовой уже была некоторая полезная информация, которой Наталья планировала поделиться на незапланированном заседании с иностранными коллегами. Коллеги в свою очередь приехали со своими образцами, но без особых знаний, так как никаких исследований провести еще не успели.

За столом собрались ученые из разных стран: профессор биологических наук из Канады Томас Кларк, достопочтенный старец, который неоднократно дышал Романовой в спину на международных премиях; ученый из Азербайджана Мустафа Сарыев, лучший представитель Биологического Института Азербайджана; китаянка Джи Чанг, ровесница Романовой, но не столь успешная; представитель африканских народов Муса Канумба; австралиец Джон Вайт, ученый преклонного возраста, ровесник профессора Степана Эдуардовича; француженка Софи Дюваль; а так же Наташина команда. Всего было представлено семь национальностей, разные типы этноса, народов. Это было нужно для того, чтобы отследить поведение вируса у представителей наиболее разнообразных.

После короткого знакомства и небольшой вступительной речи канадского ученого, перешли к более детальному обсуждению. Говорили на английском, отчего Яша чувствовал себя неуверенно, так как до сих пор не выучил международный язык в идеале, и хотя ему помогал транслитор в ухе, его гордость была задета тем, что гаджет среди всех присутствующих использовал только он.

–Полагаю, – говорила Романова, – всем ясно, почему собрали представителей с разных концов света. И мне хотелось бы узнать, образцы, привезенные вами, уважаемые коллеги, принадлежали разным возрастным и половым группам? И социальным. Поэтому прошу предоставить мне данную информацию. От себя скажу, что утром мне доставили образец мужчины тридцати лет, полного, без особых патологий, в его медицинской карте были записаны хронические заболевания ЖКТ, остальное же касалось разве что ОРВИ и прочих мелочей. Подробнее будем это изучать позже. Прошу по кругу предоставить каждого свою информацию.

По левую руку от Романовой сидел африканец, он и продолжил:

–К моему великому сожалению, доктор, – хмуро заговорил он, – я привез с собой образцы четырнадцатилетнего мальчика. Он худощав, высок, здоров. Был здоров, – с искренней печалью в голосе поправился Канумба.

–У меня пожилая худощавая женщина, долгожительница, как и многие старики в Китае, – объявила Джи Чанг.

–Мой отец, – с акцентом коротко заявил азербайджанец.

–Спортсмен, молодой человек двадцати лет, легкая атлетика, – доложил канадец.

–Женщина, беременная, тридцать лет, срок шесть месяцев, – спокойно и сухо объявил австралиец.

–Известный французский бизнесмен, сорок лет, – подытожила Софи Дюваль.

–Ясно, – заключила Романова, – что на первый взгляд эти люди ничем не связаны. Возраст, пол, социальное положение, расовая принадлежность. Все это ничего нам не дает. Попрошу предоставить мне медицинские карты умерших для изучения. Хочу начать с теоретического материала. По поводу беременной, – обратилась Романова к австралийцу, – хочу знать информацию по поводу состояния плода: был ли заражен, в каком состоянии дыхательные органы и так далее.

–А мы можем исследовать материалы более практические? – спросил канадец.

–Да, лаборатория в вашем распоряжении, коллеги. Мой старший ассистент Евгений и профессор Степан Эдуардович вам все покажут. Можете спокойно работать под их надзором, – строго говорила Романова, давая всем понять, что здесь – ее территория. – После изучения карт я присоединюсь к вам. Думаю, тогда прервемся и обсудим, кто какую информацию получил. Все согласны?

Вопрос был риторическим. Заседание было окончено. Каждый пошел по своим делам. Наташа, заручившись поддержкой Якова, удалилась в свой кабинет со всеми материалами, а иностранные ученые под надзором старого профессора и дотошного Жени ушли осваивать лучшую лабораторию Государственного Российского биологического института.

Уже спустя час Наташа и Яков стали приходить к выводу, что у покойных не было общих болезней, даже группы крови были разные. Хотя Романова с подопечным и изучила в итоге больничные карты до конца, это им так и не помогло продвинуться в деле, только зря время потратили, как с досадой заметил Яков.

–Да ладно тебе, – подбадривала его Романова, – зато мы исключили важные моменты.

–Согласен, но было бы куда проще, если бы весь мир перешел на электронную систему ведения больничных карт. США, Европа, Япония… Все передовые страны уже так и живут. А мы, страна, где собралось столько ведущих ученых по всем областям, где все давно элетронизировано, где все государственные услуги получаем через сеть за две минуты, до сих пор живем по бумажным больничным картам, как Африка и Китай. То-то старая канадская морда усмехнулся, когда вручал нам эту чертову карточку.

–Китайцы консервативны, – улыбнулась Романова.

–А мы?

–И мы.

Пока Романова приходила к своим выводам, в лаборатории ученые приходили к своим. Абсолютно никакой разницы между образцами пораженных органов не было. Вирус превращал легкие людей в абсолютно идентичное нечто, по консистенции не похожее на орган человека, по составу тоже. Ученые пытались найти на что более всего похожа та труха, которая при нажатии рассыпалась песком, но подобрать идентичный состав и строение на клеточном уровне не удавалось. Казалось, это что-то из вне, неземное. Поэтому Муса Канумба даже предположил:

–Напрашивается некоторый вывод, что вирус этот космического происхождения.

Это предположение казалось из области фантастики, но так как результаты этого вируса тоже не были похожи на все, ранее существующее, то и в подобную фантастику возможно было поверить. Но среди ученых обычно встречается много скептиков. Например Мустафа Сарыев, который грубо заявил:

–Вы, товарищ африканец, не сходите с ума. Какой еще космос! Разносчиками вирусов чаще всего бывают всякие бездомные собаки и кошки, которых на сегодняшний день расплодилось благодаря всевозможным законам. Здесь, уверен, та же история.

–Благодаря тем же законам, – вступил Женя, – животные привиты. И их популяция держится под отчетностью, они не расплодились.

–Допустим, – встряла француженка, – это не животные и не небесные тела виноваты в появлении вируса. Но что же? Учитывая его молниеносность в прогрессировании заболевания…

–Откуда Вы знаете, что прогрессирует заболевание молниеносно? – перебил канадец.

–Но как же! – отвечала Дюваль. – Резкий скачок смертности, связанный с этим вирусом, возникший за одну ночь…

–Это умерли все за одну ночь, – парировал канадец. – И сейчас продолжают, пока мы тут с вами, коллеги, изучаем. А сколько они болели, разве нам это известно?

–Верно, – согласился африканец.

–Нужен эксперимент, – утвердил канадец.

–Но как мы его осуществим, если в образцах нет активных клеток этого вируса? – поинтересовался Женя.

–А потому, – встрял Джон Вайт, – мы не можем с уверенностью утверждать, что это вирус. Все, что мы нашли, это молекулы после распада, которые абсолютно никакой активности не проявляют. Материалы вообще создают такое ощущение, что изначально такими и были, разве что подверглись какому-то химическому воздействию. Так по каким причинам мы решили, что это вирус?

–Разве что по логическим домыслам, – согласилась Дюваль. – Но это не точно.

–Разве Вы все не прочитали внимательно отчет доктора Романовой? – хмуро осведомился Женя. – В нем четко доказано, что людей повалил вирус.

–И в чем четкость? – усмехнулся Сарыев. – Мне ее писанины недостаточно.

– Значит, – фыркнул Женя, – Ваше звание ученого сомнительно, если Вы не видите очевидного в уже доказанном.

Как раз в этот момент вышла из кабинета доктор Романова. Она услышала достаточно, чтобы дать некоторые ответы:

–Для начала, коллеги, хочу вам сказать, что в том образце, который я получила утром, я нашла частицы, которые, вероятнее всего, и сотворили с легкими такое. Да, все эти частицы были неактивны, мертвы, распадались. За этим процессом я наблюдала с интересом. И могу сказать, что до окончательного распада частица была более всего схожа с частицами вирусов. Благо, мы умеем их градировать с вами все. Другое дело, что в ваших образцах этих клеток уже не сохранилось. Мой образец был взят со свежего трупа. А ваши образцы проделали долгий путь, прежде чем попасть сюда.

–То есть, – спрашивал канадец, – нам нужен свежий труп, чтобы прийти к каким-то выводам?

–Максимально свежий, – подтвердила Романова.

–Звучит жестоко, – усмехнулся он.

–Мы здесь ученые, а не монахи, – отрезала Романова, – поэтому нечего играть в милосердие и нежность. Все знают, – продолжала она, – что люди продолжают умирать. Я позвоню в ГСГБ и закажу свежий образец немедленно.

Решение было верным. Кого-то такая Романова пугала, кого-то – восхищала. А именно Женю, который смотрел на доктора с восторгом ребенка, на глазах у которого взрослый вытащил из ледяной воды собаку.

–Да, наша Наташенька умеет принимать решения, – шепнул Женьке на ухо Степан Эдуардович. – Волевая женщина. Поэтому старый канадский пройдоха никогда не догонит ее.

–Еще хотела бы заметить, – продолжала Романова, – что не нашла в медицинских историях умерших ничего общего, что могло бы быть связующим звеном в вопросе заражения. Каждый из вас может повторить проделанную мной работу, чтобы убедиться в этом лично.

–Да, я, пожалуй, повторю, – сказал канадец, в чем никто и не сомневался.

–А что Вы можете сказать по поводу природы возникновения этого вируса, доктор? – с глубоким уважением спросил Муса.

–Пока неизвестно, – ответила Романова. – Никаких предположений.

–У нас были некоторые, – сказала Дюваль. – Животные или космос.

–Я склоняюсь к версии космического происхождения, – добавил Канумба. – Все же знают, что три месяца назад на Арктическую полосу упал астероид. А сейчас идет очередная волна глобального потепления. Есть вероятность, что эта волна растопила вирусы, ранее замороженные на ледяной территории. Но это пришло мне в голову только что. Есть и вторая мысль.

–В этой версии есть смысл, – задумалась Романова. – А что за вторая мысль?

–Космический вирус, ранее на нашей планете не бывавший.

Романова задумалась.

–А что насчет собак? – спросила китаянка.

–Нужны исследования, – отрезала Романова. – Не могу дать ответ. Я пойду звонить в ГСГБ, а вы продолжайте работать.

Романова вернулась в свой кабинет, Яшка за ней хвостом.

–Не слишком ли похожа на фантастику версия про космос? – спросил он, пока Наталья набирала нужные цифры.

–Почему же? Мир прогрессирует, эволюционирует. Фантастика вполне может становиться реальностью. Просто мы все к этому морально не готовы. Поэтому проще все списывать на собак. Это дешевле и не требует много ума. Не то что космос.

Диалог был прерван ответом полковника ГСГБ на том конце телефона.

–Здравствуй, Наталья, как обстоят дела? – говорил он с Романовой теплым отеческим тоном.

–Кипит работа, – отвечала она. – Нужно Ваше содействие.

–С удовольствием. Слушаю.

–Самые свежие трупы, самые недавние смерти все сюда.

–Тела целиком?

Романова задумалась.

–Нет, тела лучше Иннокентию Глебовичу. И тут же мне сюда все необходимые образцы. Он знает, какие. Мы тут больше времени на извлечение потратим.

–А не удобнее ли будет Кешку к тебе направить, чтоб не возить все эти останки по всему городу?

–Да Вы гений, Семен Иванович! Так и сделаем.

–Наталья Ивановна, – спросил Яшка, – Вы что же хотите, чтобы в через стенку от нас трупы кромсали?

–А что такого? – невозмутимо отвечала Романова. – Или ты забыл уже студенческие годы? Расслабился ты на микроорганизмах, отвык от запаха крови и кишок.

–Не смейтесь надо мной, правда ведь, что отвык, – смущенно отвечал Яша. – Я ведь и в студенчестве этого особо не любил. Всегда на вскрытиях подташнивало. Так и не привык ведь.

–Да я тоже не люблю труповедение, – говорила Романова. – Вирусы – другое дело. В них есть своя красота, эстетика. А еще война с ними – она ведь самая опасная и непредсказуемая. Никогда не знаешь, что тебя ждет.

–Почему же? Найди прививку и лекарство, и победа за тобой.

–Не глупи, Яшка. Это не так просто. Смотри, сколько умирает, пока мы ищем хотя бы корни этого вируса. А ведь они могут быть где угодно. Если мы прогрессируем все эти века, то кто сказал, что вирусы не прогрессируют? Эволюция вирусов есть. И она очень опасна, – говоря это, Романова напряглась и возбудилась. Такие темы всегда разжигали в ней некую научную страсть, трепет. Вирус был для нее врагом, но врагом безмерно уважаемым.

–Вы так серьезны, Наталья Ивановна, что аж страшно иногда, – заметил Яшка.

–Пошли работать, – отмахнулась ученая, встала из-за стола и направилась в лабораторию

–Как успехи? – спросил Женя, увидев вернувшуюся начальницу.

–Организуем сюда доставку патологоанатома и всех свежайших трупов, – ответила она.

–Ну и подход! – присвистнул азербайджанец.

–Иначе никак. Нам нужна скорость. Этот вирус имеет отличную систему самоуничтожения. Он словно заметает за собой следы. Мы должны за ним успеть.

Под руководством Романовой работа кипела, была организована и нацелена на результат. Были среди ученых некоторые возмущались и пытались спорить. Азербайджанец Мустафа Сарыев и старый канадец особенно. Один был слишком эмоционален, другой – завистлив. Эти двое мешали Романовой полностью отдаться работе, но она никак не могла от них избавиться, потому что состав ее команды утвердили на мировом уровне. Женя видел, как те двое раздражали Наталью, как ее незримый защитник он неоднократно их одергивал, пока та не слышит, чтобы особо сильно его заступничество не бросалось ей в глаза, ведь он знал, что подобное лишь раздражает Романову. И еще он все время хотел ей помочь. Помочь находясь рядом, неважно, чем. Может, припугнуть мужлана с горячей кровью, который пытается внести беспорядок и разлад, может, принести нужные стекла, пробирки и прочие инструменты, может, высказать ей свои версии по поводу этого вируса.

–Наталья Ивановна! – обратился он к Романовой, но чуть было не осекся. Каждый раз, произнося ее имя, он смущался. И чтобы продолжить фразу, порой приходилось брать себя в руки. – Наталья Ивановна, Вам нужна какая-либо моя помощь?

–Нет, Женя, – холодно отвечала она, – у меня есть личный ассистент Яков на такой случай. Занимайся своими делами.

–Но я тоже являюсь Вашим личным ассистентом, только старшим, – обиженно возразил парень.

–Вот именно, у тебя обязанности поважнее, чем просто помогать. А по мелочам у меня есть младший ассистент, – отмахнулась от надоедливого влюбленного хладнокровная Наталья. Хотя она и уважала Женю за его талант, знания и достижения, но его внимание ей было как-то даже немного противно.

Так Женька и ушел в свой угол, откуда краем глаза следил за порядком, дабы не нарушался спокойный ход работы во владениях его королевы.

Довольно скоро, как и полагалась сотрудникам ГСГБ, лейтенант Афанасьев явился в лабораторию в защитном снаряжении и объявил Романовой, что Иннокентий Глебович прибыл на место и поступил в распоряжение начальника бригады по борьбе с «Вирусом-55», как напасть уже успели окрестить в ГСГБ. Так как начальником бригады была назначена Романова, она приняла отчет и направилась к Иннокентию Глебовичу.

–Ну, что тут у нас? – спросила она патологоанатома, корпеющего над одним из привезенных трупов.

–В срочном порядке вскрываю, Наташенька, – отвечал он, сосредоточенно возясь со скальпелем.

–И в срочном порядке кусок легкого мне.

–Будет сделано. Кстати, тут для Вас лично оборудовали местечко со всеми необходимыми новейшими технологиями, чтобы не гоняться с образцами туда-сюда. Да и, может, не всю информацию надо сразу знать иностранным гостям. Так полковник приказал.

–Хм, – улыбнулась Наталья, – мне это нравится.

–А еще трупов целый конвейер. Пока не прикажете остановить, будут везти.

Звучало мерзко ужасающе, но таковы были реалии начала страшнейшей эпидемии.

Через некоторое время Наталья уже с интересом изучала образец той свежести, которая только была возможна, и делала восторженные выводы по поводу механизма самоуничтожения вирусных клеток. Еще один образец со следующего трупа она как можно скорее доставила в лабораторию.

–Немедленно приступить к изучению! Первый к микроскопу! У вас мало времени, коллеги, – приказала она.

Первым по своему порядковому номеру был канадец. Причмокивая и прицокивая, он стоял, согнувшись над образцом, пока тот приходил в негодность.

–Второй! – скомандовала Романова.

–Но я еще не закончил! – возмутился канадец.

–Немедленно! Второй! Приказы здесь отдаю я.

Муса Канумба подвинул старика, разглядел, что ему было необходимо, и уступил место третьему. Азербайджанец восклицал над микроскопом, пока его не попросили удалиться, чтобы уступить место Софи Дюваль. Он хотел было поспорить, но грозный взгляд Евгения его притормозил. Дюваль быстро сделала выводы и уступила место китаянке. Та тоже не копошилась. После нее над микроскопом застрял австралиец, но по приказу Романовой его отодвинул Евгений, потом профессор Степан Эдуардович, а подытожил процесс поочередного наблюдения Яшка. Первый еще пригодный образец удалось в некоторой степени рассмотреть всем.

–Ну, коллеги, какие выводы мы можем с вами сделать? – спросила Романова, когда последний ученый отошел от микроскопа.

–По внешнему виду клетки можно практически с полной уверенностью заявить, что это вирус ее уничтожил, – сказал азербайджанец.

–И у самого этого вируса прекрасная система самоуничтожения, – добавил австралиец. – Он словно заметает за собой следы.

–Да, словно он специально не хочет дать человечеству возможности рассекретить себя, свои корни, – задумчиво добавила француженка.

–Словно этот механизм придумал сам человек и внедрил в мир, словно клетку вируса разработали люди, – добавила китаянка.

–Намекаете на биологическую атаку? – спросил Женя.

–А что, очень похоже, – подтвердила она.

–Но по всему миру? – изумился Муса. – Какие же это должны быть масштабы! Какая организация!

–Мировое правительство! – вставил Яша свое слово.

Романова посмотрела на него убийственным взглядом осуждения. Ох уж этот Яша со своими чудаковатыми идеями. У парня была буйная фантазия по мнению Романовой, и порой ее очень раздражало, что Яков в силу своей безудержной юности язык за зубами держать не умеет.

–Я склонна разделить версию про биологическое оружие, – говорила Романова. – Пока прорабатывать будем ее. Но и версию о космическом происхождении тоже не исключаем. Мы не знаем, как все устроено в космосе. Плюс история с ледниками меня заинтересовала.

–Значит, мою версию с животными отметаем? – недовольно вставил азербайджанец.

–На данный момент мы не отметаем никаких версий. И выводы наши могут основываться на логике, интуиции, но они не будут точными. Однако есть те, что кажутся более правдоподобными и менее.

–Да уж, вирус от инопланетян является очень правдоподобной версией! – возмущался Сарыев.

–Не от инопланетян, а с обломков космического тела, – обрезала Романова. – Прошу прекратить дискуссию и вернуться к работе. Нам нужно больше информации. Я подам информацию в ГСГБ, пусть пошлют разведывательное научные отряды, нам немедленно нужна информация с ледника. И сведения о возможности биологической атаки тоже не помешают.

Кто-то был озадачен, кто-то – озабочен, кто-то – заинтересован, а кто-то даже недоволен, но за работу с энтузиазмом и рвением принялись все. Только с наступлением ночи конвейер трупов остановился, патологоанатом прекратил резать, обессиленный от тяжелого труда упав на стул, труха перестала сыпаться, а задумчивые ученые разъехались по своим гостиницам, а кто-то – по домам. В лаборатории остались только Романова и Евгений.

–Ну, – обратилась женщина к помощнику, все еще сидящему за микроскопом, – что не собираешься домой?

–Я, кажется, прихожу к определенному выводу, – сухо и спокойно ответил молодой рудоголик, не отрываясь от работы.

–И что думаешь? – заинтересованно спросила Романова.

–Я почти уверен, что это не химическая атака.

–И почему же?

–Пока вы там спорили с Сарыевым, – отвечал Евгений, – суетились и прочее, я тут углубился в одно исследование. И мне даже удалось заморозить несколько частиц перед их распадом. Они уже мертвы, но все же можно отлично изучить их вид еще до самоуничтожения. Этому вопросу я и посвятил весь день. Работал не так активно, как могло Вам показаться, доктор Романова, может, излишне тихо и спокойно…

–Хватит, – перебила Наталья, – не ерничай. Я знаю, как работают настоящие ученые. Продолжай.

–Спасибо, – не сдержал улыбки Женя, ведь это можно было счесть за комплимент из уст этой сухой особы. – Так вот, все строение этой вирусной клетки буквально кричит о том, что она не искусственно созданная, а эволюционировавшая. Рука человека не прикасалась к ней и ее сородичам.

–Гениально и просто, заморозить клетки. Ты молодец, Женя. А мы всей ученой толпой не догадались и занимались совершенно другими делами. Получается, это все космос? – спросила Романова.

–Я уже начинаю думать, что да.

– Как интересно! Хочу видеть твои образцы. А как ты смотришь на идею самостоятельной эволюции вирусов?

Женя задумался, а Романова успела просочиться к его рабочему месту.

–А что, Жень, почему нет? – вдохновилась Наталья. – Все течет, все меняется, ты и сам это знаешь. Посмотри, как изменились люди! Да даже за какую-то сотню лет! – вдохновенно вещала она, завороженная образцом. – Смотрела фотографии своей бабушки в молодости и, знаешь, поняла, что когда-то люди были просто красивыми, они не ходили к косметологам, в спортзалы, не занимались всем тем, чем сейчас обязательно занимается четыре человека из пяти, но, знаешь, они все равно были красивыми! Да что там, куда красивее, чем сейчас! Но на сегодняшний день такое культивирование собственной внешности, какое происходит во всем мире, считается прогрессом, эволюцией ухода, как это сейчас называется. Да и вообще, Жень, ты посмотри, как изменилось все вокруг! Каждую сотню лет мир не узнать.

–Согласен.

–Так кто сказал, что вирусы не эволюционируют, если все вокруг – да? Почему решили, что они не будут подстраиваться под мир? То, что я вижу сейчас перед собой, это, кажется, доказывает!

–С этой точки зрения Ваша версия весьма интересна, – согласился Евгений. – Надо будет ее проработать.

–И, знаешь, – объявила Романова, оторвавшись от микроскопа, – я поручу это тебе. Не хочу оглашать ее перед остальными. Там слишком много лишних ушей.

–Да уж, – польщенный доверием, заулыбался Женя, – один этот старый хрыч чего стоит! Завистливая канадская рожа.

–Вот-вот, – согласилась Романова. – Поэтому временно тебе придется переехать. Я сообщу в ГСГБ сейчас, чтоб за ночь тебе приготовили нужное место. Работать будешь не здесь. Эту секретную версию ни в коем случае нельзя слить. Пока нельзя.

Женя расстроился. Еще бы, последние года два его интерес к науке жил в симбиозе с интересом к Романовой. На работу он спешил не только ради открытий, но и ради встречи с той самой. А теперь она его отделяет от себя. Не специально ли? Женя уже было начал сомневаться в оказанном доверии. Влюбленные безответно часто умаляют свое достоинство, свою значимость, во всем ищут подвох, боятся всего, словно звери, загнанные охотником, так они загнаны своей безответной любовью, оттуда и постоянный страх чего-то, касаемого объекта этих мучительных чувств. «Я его раздражаю», «она надо мной смеется». Этот переполох в сердце, усугубляемый неуверенностью в себе, ранит, буквально ставит на колени влюбленного. И такие мучения длятся либо до тех пор, пока любовь из безответной не обернется во взаимную, либо пока несчастный не разлюбит объект своих желаний.

Романова позвонила полковнику ГСГБ, и уже на следующее утро для Жени было организовано новое рабочее место. Его личная временная лаборатория тоже находилась на территории института, но территория была огромной, поэтому Женьку пнули практически в самые ее дебри. Чтобы парню было нескучно работать одному, ему в партнеры предоставили профессора Соловьева, того самого Степана Эдуардовича, с которым они были не разлей вода. Лишних людей информировать Романова не хотела, потому решила, что эта парочка и сама со всем должна справиться. За стеной лаборатории ?2, как ее окрестили в ГСГБ, поселился второй патологоанатом, который снабжал Евгения и профессора материалами. А по вечерам, когда работа в лаборатории Романовой заканчивалась, Наталья приходила в лабораторию «?2», что весомо украшало трудовые будни Евгения. Наташе хотелось быть в курсе всего, успеть везде. И она, кстати, успевала. Она не помогала Евгению и профессору в исследованиях, потому что на это уже не хватало сил, но считала нужным получать от них информацию ежедневно.

Работа

–И что во мне не так? – с досадой вздыхал Женя. – Порой кажется, что Романова меня ненавидит.

Это было рабочее утро. Исследования продолжались уже неделю, но корней вируса так и не было найдено. Женя вздыхал, расстроенный вчерашним грубым отказом Романовой, у которой сел электрокар, на предложение подвезти ее до дома. Он не знал, что в тот вечер она замучилась, что поскандалила в лаборатории с Сарыевым из-за вопроса по защите прав животных, в том числе и лабораторных. Наташа просто устала, Женя тут ни при чем. Но парень не мог найти теперь в себе силы работать, потому что думал, что Романова ненавидит его.

–Женщины любят не тех, – отвечал ему Степан Эдуардович. – Даже не так. Женщины любят любить не тех. Не знаю, что это, бунт или глупость. Или что-то еще. Но это так. Еще со школьной скамьи. Словно с молоком матери это в себя впитывают. Сначала они любят Онегиных¹. Потом Печориных². А когда взрослеют, то и вовсе Ставрогиных³. А кто еще глупее, живут со всякими Митьками Карамазовыми⁴, алкашами и гуляками, – говорил профессор, судя по своему горькому опыту, вспоминая бывшую жену, бросившую его двадцать лет назад с ребенком ради пьянок и кутежей с молодым соседом, с которым в итоге уехала в Крым, откуда уже не вернулась, а сыну только раз в год на день рождения слала переводы. – А хорошие, Женечка, никому не нужны. Бабы, они ведь все дуры.

–Не скажите, – обиженно возражал Женька, – у Романовой учена степень.

–А от того она еще дурее, – заключил профессор.

В то утро в лаборатории «?2» ученые не знали, что им делать, так как пришли к тупику. Открытие не клеилось. Люди продолжали гибнуть. Лекарство не было найдено, так как не было возможности исследовать живую клетку вируса. В главной лаборатории Романовой дела шли куда хуже: не апатия из-за тупика, не безнадега, а агрессия, раздражение. Словно сам черт жужжал над ушами некоторых ученых.

За неделю никому из исследователей продвинуться далеко не удалось. Даже пробы с астероида, несколько месяцев назад рухнувшего на ледяные земли, ничего не дали. Только ГСГБ удалось раздобыть полезную информацию: все люди умирают дома и практически мгновенно, в течение десяти-пятнадцати минут с момента начала приступа. Пришли к возможному выводу, что вирус сидит где-то в домах и квартирах. Бригады ученых исследовали все: трубопроводы, вентиляции, брали материалы со стен, полов, потолков, ковырялись в подвалах и мусоропроводах. Все тщетно. Нигде не было и намека на этот вирус.

Евгений уже практически жил в лаборатории, пытаясь отыскать корни вируса. Он там спал, ел, пил. Но тоже ни к чему не мог прийти.

Поздней ночью, придя на свет, который горел в лаборатории «?2», к Жене забрела Романова.

–Не спится? – устало спросила она своего помощника, сидящего в кресле со сборником стихов в руках.

–Отдыхаю, Наталья Ивановна, собираю мысли в кучу. А товарищ Маяковский мне в этом помогает.

–Ты читаешь Маяковского, потому что ищешь силу в его стихах?

–Никогда об этом не думал.

–А я вот читаю Есенина, потому что в его стихах ищу недостающую мне свободу, – тяжело вздохнула Романова и опустилась на стул. – Так что же нам делать?

–Надо искать средства борьбы с вирусом, – уверенно заявил Евгений.

–Но первопричина рождает следствие. Пока мы не найдем корни вируса, мы и до вакцины не доберемся. Даже до лекарства. Возможно именно в месте рождения, обитания вируса есть живые его клетки, которые можно будет исследовать.

–Я ищу, доктор! – чуть ли не взвыл Женя. – Ищу! Но я не вижу. Словно ослеп! Не знаю, что с этим делать!

–Успокойся для начала и не паникуй. Паника хуже безнадеги. В моменты апатии на холодную голову могут свалиться какие-то верные мысли. А в моменты паники их легко не заметить и упустить. Поэтому держи себя в руках. Выход есть. Он будет. Ответ найдется. Не бывает задач без решений. Если только это не сама природа решила уничтожить нас за все наши тысячелетние издевательства над ней. Тогда ответа может и не быть.

–Вы сейчас на мои плечи возложили такую ответственность, с которой я боюсь не справиться, – печально заявил Женя. – Вы ведь сказали, что пока я не найду причину появления болезни, Вы не найдете лекарство.

–Я постараюсь найти лекарство, – сказала усталая Романова, вставая со стула. – А ты постарайся найти источник, – просила она своего старшего помощника, положив свою худую руку на его сутулое плечо.

С этой ночи Женя стал рассуждать иначе, искал новые методы, источники способы.

Через несколько дней между ним и Романовой состоялся еще один разговор:

–А что насчет опытов? – спросил Женя, наливая Наталье крепкий чай, когда она вновь пришла поздней ночью в лабораторию «?2».

–А опытов пока нет, Жень, – с тоской говорила она. – То есть, не совсем так. Мы пытались. Но как можно? У нас так и нет живого образца клетки вируса. А все, что мы подсаживали мышам, было уже мертвым, эти дохлые распадающиеся клетки не причиняли им никакого вреда.

–Может, на мышей он не действует?

–Мы пробовали и на обезьянах проводить этот опыт, и на свиньях, но все тщетно.

–А что насчет людей?

Романова молчала, не зная, что ответить. Она была ярым борцом за права человека, защитником экологии и животных, поэтому порой ее взгляды шли вразрез с идеями Жени, ученого по своей сути до мозга костей, человека хладнокровного и безжалостного в вопросах науки.

–Надо позвонить полковнику, – говорил он, – и сказать, чтобы предоставил несколько подопытных тел, – так называл он людей для экспериментов.

–Но это идет вразрез со всеми законами нашего государства и нормами этики и морали! – возмутилась Романова.

–Но это может помочь спасти миллионы, – твердо заявил Женя.

–Ты ведь понимаешь, – говорила она помощнику, – что эти опыты мы не можем проводить на глазах у иностранных коллег?

–Эти опыты буду проводить я, – отрезал молодой ученый.

На следующее утро в лабораторию «?2» доставили троих заключенных, отбывавших пожизненное за совершение самых страшных преступлений. Женя ничуть не боялся этих насильников, для этого тщеславного молодого ученого в них не было личности, силы. Он видел в преступниках лишь подопытный материал, расходники. Но старый профессор Соловьев для верности решил накачать их без ведома Женечки релаксантами до такой степени, что те языком могли еле ворочать. Когда Женя это заметил, он взбесился:

–Какого черта с ними происходит? Ваших рук дело? – кричал он на профессора. – Мне нужны чистые организмы. Мы не знаем, как вирус поведет себя в теле того, кто накачан препаратами!

–Ты сначала подсади туда хотя бы один живой вирус, – ворчал профессор, а потом уж ори. Кстати, – добавил он, – ты вообще в курсе, что по статистике в тюрьмах ни одного случая заражения?

–Однако…

–И в армии.

–А ведь этот факт есть.

–На судах дальнего плавания, к примеру, тоже. И в странах Африки случаи заражения минимальны. Выкашивает в основном цивилизованный мир. Как говорит Романова, природа мстит нам за себя. А кому еще мстить, как не нам, жителям Центральных районов планеты? Не африканцам же. Они и сто лет назад жили на этом своем уровне, и сейчас. А вот мы, да, мы выкашиваем всю природу. Мы, США, Европа. Вот где самые большие жертвы. А посмотри, что стало с Японией? 75% населения скосило! Зато те, кто вдали от цивилизации, остаются невредимыми. Думаю, нам надо от этого плясать.

–Вы правы! Проработаем эту теорию. Но сперва попробуем подсадить хотя бы замороженные клетки этим.

–Замороженные, размороженные, они все равно мертвы, – отмахивался профессор.

–Хуже не будет, – возразил Женя и начал эксперимент, который так ни к чему и не привел.

А вечером он уже обсудил с Романовой версию профессора.

–Надо сообщить в ГСГБ, – решила восторженная Романова. – От этого будет толк. Пусть дадут нам полную статистику. Хороший вектор.

Через несколько дней после расследования, проведенного ГСГБ у ученых было куда больше полезной информации. На очередном заседании понедельника Наталья Ивановна уже делилась с коллегами следующей информацией:

–Все случаи заражения происходили дома. Животные, канализации, еда, напитки и родственники тут ни при чем. От человека к человеку вирус не передается, причину этого еще предстоит выяснить. На сегодняшний день вырисовывается одна самая реальная версия: люди, которых поражал этот вирус, находились за компьютерами, значит, корни проблемы кроются в этом. Сейчас идет активная проверка всех сайтов, которые посещали зараженные, всех программ, которыми они пользовались, всех игр. Идет поиск общего материала по всем случаям. К сожалению, прошел не один день, погибли уже миллионы, пока мы пришли к этому выводу. Расследование идет дальше. Сейчас ГСГБ и службы безопасности остальных стран запрещают пользоваться компьютерами и сетью интернет широкого плана. С сегодняшнего дня. Если после этих мер динамика заражений пойдет на спад, думаю, мы будем куда ближе к цели.

–Так что же, – спросил канадец, – вы хотите сказать, что нам тут нужны не биологи, а хакеры? Людей поражает вирус из сети?

–Человека заражает компьютерный вирус? Что за бред? – выступил Сарыев.

–Пока не берусь делать выводы без новостей от ГСГБ. Но случиться может и такое. Фактов слишком мало, чтоб на их основании прийти к железному выводу. Может, это какая-то программа, заставляющая людей что-то понюхать, съесть и так далее. В любом случае, мы пока не знаем, по каким критериям вирус выбирает свою жертву и каким путем идет к ней.

–Нет, вы все роете не там, – насмехался Сарыев. – Это очередная потеря времени. Такого просто не может быть, чтоб человека заразил компьютер. Вы пересмотрели сериалов про задротов и компьютерные фантазии, они уже лет пятьдесят засоряют мозги людям. Это то же самое, что поверить в лесных фей после просмотров старых мультфильмов.

–Дальнейший спор неуместен, – отрезала Романова. – Это уже не дискуссия, а балаган. Прошу приступить к работе. Истина рождается в споре, а не в ссорах и криках.

На следующее утро в бригаде Романовой стало на одного человека меньше. Умер от вируса старый канадец. Этот упрямый глупец решил во что бы то ни стало доказать, что теория Романовой абсурдна и ошибочна, сел за обычный рядовой персональный компьютер, подключился через общую незащищенную сеть, а не через персональную, для сотрудников научных институтов, поковырялся на всяких типичных сайтах для масс и умер от нехватки воздуха, так как легкие его за десять минут превратились в труху.

Утром у Романовой была подробная информация о случившемся, и она объявила это на общем собрании.

–Вот ведь идиот! – фыркнул Женька. – Лишь бы поспорить.

–Да уж, – задумчиво произнесла китаянка, – а цена этому спору оказалась размером в жизнь.

–Но теперь мы можем с еще большей уверенностью полагать, что смерть идет от компьютера? – уточнил Яша.

–Или от сети, – добавил Муса Канумба. – От массовой, судя по тому, что мы с вами все еще живы, а рядовые пользователи – увы…

О неудавшемся опыте упрямого канадца никто не горевал. Практически весь день ученые искали способы, как можно выяснить более точно, зафиксировать, что вирус сидит в компьютере и сети. На мозговом штурме было озвучено несколько неплохих идей. Пока в лаборатории Романовой все напряженно искали идеи, в лаборатории «?2» Женя маялся, шатаясь из угла в угол, ожидая вечернего прихода доктора Романовой, так как у него уже была готовая идея. Они с профессором пили много чая и говорили на отвлеченные темы.

–Как меня злит, что день потрачен зря, – возмущался Женя.

–Почему же зря? – улыбался старый ученый. – Ты нашел идею. А то, что Романова не отвечает на твои сообщения, это не твоя беда. Мы же не можем воплотить твою идею без Наташеньки.

–Я бы сходил туда…

–Не торопись, – оборвал профессор. – Всему свое время. Твои идеи – это страшное нарушение не только нашего, но и мирового закона. Пусть это все останется здесь. Нельзя, чтоб иностранные коллеги узнали хоть что-то. Кто их знает. Давай обезопасимся.

–Но пока мы тут думаем о своей безопасности, гибнут люди!

–Женечка, – спокойно говорил профессор, – на сегодняшний день 71% населения земли уже не вернуть. Сама земля очистила себя от нас, вредоносных паразитов. За сегодня хуже уже не будет. Службы безопасности по всему миру запретили доступ в общую сеть. Уже ведутся исследования персональных компьютеров, не в них ли спрятан вирус. Кстати, по предварительным результатам там чисто, а значит, дело в общей сети. Только вот туда безопасники еще не решили залезть.

К тому моменту, как ученые под руководством Романовой только встали на порог открытия, ситуация в мире была устрашающая. Массовая гибель людей привела к кризисам по всем фронтам. Практически все предприятия встали, в некоторых странах прошли революции, унесшие еще тысячи жизней, дополнивших и без того огромный список смертей. Стали возрождаться религиозные секты, пробудились фанатики, вспомнили о Боге во всех странах, где религия уже лет двадцать считалась подлогом истории и была объявлена вне закона. Люди стали уходить в леса, горы, подальше от цивилизации. Мир, кроме гибели миллионов, наводнило еще и безумие. И во всем этом земном аду все еще держался на плаву корпус научных исследований биологических вирусов под защитой ГСГБ, потому что в этом корпусе знали, что от них зависит судьба человечества. К тому времени на земле остались в основном люди из двух полярных категорий: уголовники, отшельники, моряки, жители нецивилизованных стран против агентов всех служб национальной безопасности мира, ведущих армейских подразделений всех стран, ученой мировой элиты, ведущих политических лидеров. Остались с одной стороны те, кого спасло полное удаление от цифрового мира, а с другой – те, кто имел высшие уровни системы цифровой защиты и свои подсети на просторах интернета. Вторых было куда меньше, это была элита нынешняя и элита нового грядущего мира.

Вечером, когда профессор уже ушел, пришла Романова, и Женя объявил ей о своей идее:

–Мы проведем опыты на заключенных! Снова! Вы же не нашли более подходящего решения?

–Было бы странно сажать за компьютеры мышей и обезьян, не находишь?

–Конечно!

–Но мы сажали, – обреченно вздохнула Романова.

Женька не сдержал смеха.

–Прекрати. Были и другие идеи. Но о той, что объявил мне сейчас ты, никто и не заикался.

–Считаете меня садистом, тираном? – раздраженно спросил Женя.

–Нет, – спокойно и честно отвечала Романова. – Считаю тебя настоящим ученым. Мы все слишком прогнулись под идеей мирового гуманизма. Ты будешь куда более великим, чем мы все там. Ты готов совершать революции, а для них необходим террор. А мы там все сплошь жалкие человеколюбы, по сравнению с тобой от нас толка мало, особенно в такой ситуации, когда требуются радикальные решения.

–Вы серьезно? – удивился Женя.

–Да, – подтвердила Романова. – Завтра утром у тебя будут подопытные. Сколько надо?

–Думаю, пять штук будет достаточно.

Порой Романову удивлял этот молодой человек, способный ради науки приносить в жертву людей, да и за людей некоторых, собственно, не считавший. «Пять штук» – это словосочетание из уст Жени обдало холодом Наталью. Иногда она боялась своего старшего ассистента. Но в то же время она была рада, что рядом есть такой человек: мужчина, способный брать на себя тяжелые решения вместо нее. В тот вечер тоже.

–К восьми утра доставят, – сказала Романова. – спокойной ночи.

–Спокойной ночи.

Наталья ушла, а Женя смотрел на закрытую ею дверь, как смотрит собака, когда уходит ее хозяин.

Утром у Жени уже были в распоряжении подопытные. Он, профессор и Романова, оставившая свою бригаду на время эксперимента, приступили к исследованиям.

Пять отдельных комнат, застекленных, непробиваемых; по персональному компьютеру с доступом в общую сеть в каждой. Заключенных рассадили по своим местам. Эксперимент происходил под надзором сотрудников ГСБГ. Насильники, убийцы, педофилы, которых привезли в лабораторию, не знали что происходит в мире, не знали, какова цель эксперимента. Им дали абсолютно ложную информацию, никто из них и предположить не мог, что их жизни угрожает опасность. Им всем велели сесть за компьютеры и подключиться к сети, посещать самые обычные сайты. Прошло совсем немного времени, несколько минут, и вот уже был первый результат. Почти сразу за ним и второй. И третий… И все пять. Один из преступников, сидевший в кабинке слева, вдруг резко дернулся, на секунду словно окаменел, а потом его начало крутить, дергать, он стал издавать хрипы, упал, принимал странные резкие позы. Так этот человек задыхался. Следом упал второй, третий…

–Прекратить эксперимент! – закричала Романова.

Но было уже поздно. Все пятеро лежали и умирали на ее глазах. Евгений, хладнокровный и жесткий, наблюдал за процессом и вел исследование, пока женщина поддалась панике. Бригады медиков, которых заранее привезли на эксперимент со всем необходимым, освободив умирающих, пытались их спасти, но было тщетно: процесс, запущенный вирусом, был необратим. Агенты ГСГБ вели запись алгоритма действий заключенных, подключившись к их компьютерам через свою безопасную защищенную сеть, они остались невредимы. Одного из заключенных, упавшего последним, успели вскрыть реактивной хирургической пилой. Оперативно вскрытая грудная клетка еще живого, но уже парализованного человека, явила ученым истинную картину событий, которые происходят по вине этого таинственного вируса внутри человека. Легкие человека, такой большой, сильный и важный орган, превращались в ту самую труху. Сначала орган темнел до коричневого, потом до бурого насыщенного цвета. Затем насыщенность эта пропадала, орган высыхал и становился светлее, цвета обезвоженной грязи. Орган высыхал, словно крови в нем и не было, а куда она девалась, по внешнему виду процесса понять было нельзя. И в итоге легке чернели – так умирал и сам вирус. Таким образом на еще не умершем человеке удалось понять, как выглядит процесс уничтожения вирусом легких зараженного человека.

Когда весь переполох стих, трупы увезли сотрудники ГСГБ, врачи разошлись, подписав договоры о неразглашении, Романова, профессор и Женя вернулись в лабораторию «?2», чтобы обсудить произошедшее.

–Не желаете чайку, Наташенька? – участливо спросил профессор, видя, что женщина бледная и нервная.

–Да, спасибо, – согласилась она.

Профессор в кабинете лаборатории готовил ароматный чай, Романова сидела в кресле белая и без каких-либо мыслей, Евгений активно обдумывал результаты и дальнейшие действия. Когда профессор пригласил их к столу, у помощника Романовой был готов дальнейший план мероприятий в общих чертах:

–Разрешите высказаться, – твердо начал он.

Романова кивнула.

–Я думаю, сегодняшний эксперимент дал нам многие ответы. После исследований ГСГБ, уверен, ответов будет еще больше. Но остались и вопросы. Поэтому считаю необходимым продолжить опыты. Нам необходимо развивать два направления. Первое – это то место, где обитает вирус до момента попадания в организм человека. Нам необходимо выяснить механику этого попадания. До сегодняшнего дня мы не были уверены в том, откуда и как вирус поражает человеческие легкие. Сегодня же мы можем почти с полной уверенностью заявлять, что вирус приходит из сети. И теперь необходимо выявить механику заражения. Для чего нам необходим в том числе и специалист по компьютерам и сети интернет.

–Согласна, – кивнула Романова.

–То есть, Евгений Саныч, хакер? – уточнил профессор.

–Полагаю, что да, – подтвердил Женя. – Второе, что нам необходимо, – продолжал он, – так это продолжение экспериментов, но уже в более жесткой форме.

–Это в какой же? – удивилась Романова. – Куда еще жестче?

–Нам нужно больше подопытных, – сухо и твердо говорил Евгений. – И вскрывать мы их будем мгновенно, как только проявится первая реакция на вирус. За каждым должен быть закреплен патологанатом, который приступит немедленно, как только человек начнет задыхаться.

–Как?! – воскликнула Романова. – Это же чудовищно!

Будучи лучшим в мире ученым, Наталья при этом оставалась женщиной. И порой слабой, даже очень, хотя и пыталась всячески это скрыть за своей надуманной броней. Ее мягкая душа, природный гуманизм порой не позволяли ей вести исследование так, как надо. И именно в такие моменты на выручку приходил Женя.

–Человечество вымирает, – твердо говорил он, спокойно попивая чай. – И Вы без меня знаете, что под косу Смерти попали невинные, добрые, дети, старики, женщины. Только представьте, сколько хороших людей забрала эта хворь. Разве Вам не кажется правильным остановить все это? И если мир полнится жертвами миллионов хороших людей, не будет ли правильным ради тех, кто еще жив, кто заслуживает жизни, истребить несколько ублюдков? Педофилов в первую очередь. Маньяков. Я бы давно вернул смертную казнь. Но сейчас понимаю, что был толк в ее отмене, ведь теперь столько подопытного материала есть. И материал этот поможет нам спасти хороших людей.

–Но кто эти хорошие? – сдерживая слезы, говорила Романова. – Политики? Федералы?

–Их среди оставшихся ничтожный процент, – отвечал Женя. – А сколько прочих? Военных ребят, семей, что теперь в лесах, сколько голодных африканских детей? Вы же сами мне как-то говорили, что планета устроила чистку от вредителей, чтобы продохнуть хоть немного. Что она просто задыхалась от нас, потому и показала нам этим вирусом, каково ей, чтоб мы, оставшиеся, одумались. Поэтому давайте станем тем самым ковчегом, который спасет оставшихся. Человечество сделало выводы. Планета дает ему еще один шанс. И шанс этот она дает нашими руками. Нельзя его упустить. Вы не знаете, Наталья Ивановна, когда вирус эволюционирует, сможет передаваться от человека к человеку и далее. Это только сейчас умирают те, кто сидит за компьютером.

Наташа молчала.

–Он прав, душенька, – вставил свое слово профессор. – Подумайте, я не настаиваю. Решение принимать все же Вам.

Хотя Романова и не ответила сразу, но в душе она уже приняла решение, она согласилась с Женей, просто надо было найти в себе силы сказать это вслух.

–Это невозможно, – говорила она, опустив голову. – Почему люди умирают? Столько… Ладно, если бы был какой-то отбор, если бы дохли только мрази: убийцы, воры, насильники. Но хорошие почему мрут пачками? Где справедливость? Где тот бог, на которого все в тайне молятся в своих квартирках по вечерам, пока ГСГБ не видит? Кто он? Как посмотреть ему в глаза?

–Успокойтесь, душенька, – говорил профессор. – Скажу Вам как еврей, еврейский бог, которому все продолжают молиться, несмотря на государственные запреты, верные запреты, к слову сказать, не сделает просто так ничего. На все это, ежели на то его воля, есть причины. Вам, моя светлая душа, этого не понять. Но они, эти причины, есть. Потому люди и молятся в тайне от ГСГБ, что знают об их существовании и верят, что причины эти справедливы.

–И Вы верите? – спросила Романова.

–Я, душенька, ученый. Я не могу в такое верить. Я лишь с жалостью могу над всем этим посмеиваться.

–Хорошо, – решилась она. – Я согласна дать разрешение на эксперимент, Женя. Но как ты собираешься это осуществить? – обратилась она уже к молодому коллеге.

–Нам нужно несколько заключенных, – отвечал Женя. – Мы посадим их за компьютеры, но на этот раз подключим к приборам по отслеживанию движений в человеческом теле, чтобы у нас была на экранах и в записи полная картина происходящего. И за каждым поставим по хирургу. В момент первых судорог хирург должен будет начать вскрытие.

–На живом человеке? – раскрыв глаза от страха, спрашивала Романова.

–Другого выбора нет, – отрезал Женя.

–И почему я раньше не подсоединила подопытных к приборам? – воскликнула Романова. – Жертв могло бы быть меньше.

–Раньше, – отвечал спокойно и твердо Женя, – мы ставили другие цели эксперимента. Теперь следующий этап.

–А что же с так называемым хакером? – спросил Степан Эдуардович.

–Ждем сведений от ГСГБ и делаем запрос на предоставление такового, – ответила Романова коллеге.

После еще некоторых обсуждений все важнейшие решения были приняты, ученые разошлись по своим делам. Женя и профессор изучали материалы проведенного исследования, Романова вернулась к иностранным коллегам.

На следующий день ее вызвали в ГСГБ, где предоставили полный отчет по процессам и вызвали на ковер.

–Доброе утро, Наталья, – напряженно говорил полковник.

–Доброе утро, Иван Михайлович.

–Какие новости?

–Есть отчет, – ответила Романова и положила на стол перед полковником папку.

–Хорошо. У нас тоже, – сказал полковник, достал из ящика стола другую папку и протянул ее Романовой. – Ты присядь.

Она взяла папку и села.

–Полистай.

Романова достала содержимое и принялась изучать. Глаза ее то сужались, то широко раскрывались от удивления. Информация была полезной и невероятной. Когда ученая просмотрела коротко материалы, она спросила:

–Иван Михайлович, а нельзя ли этот отчет на электронном носителе?

–Нет, – отрезал полковник.

–Но практика показывает, что защищенные сети…

–Нет, – отрезал снова полковник. – Эти материалы только для тебя и доверенных лиц. Иностранным коллегам их видеть пока не стоит.

–Но как же?..

–Так. Обсуди сначала со своими. Мы не знаем, откуда это вирус и все еще ведем расследование. Шпионом может быть каждый.

–За всеми следят?

–Да, подтвердил полковник.

–И за мной?

–И за тобой.

Романова ушла от полковника озадаченная. После того, как она узнала про слежку, доверие ее к Ивану Михайловичу исчезло. Подвох во всем, враги везде. После революции 2037 года ГСГБ было везде и во всем, чуть ли не в ящике с нижнем бельем граждан. В этом был залог покоя государства, хотя народ и чувствовал, что предоставленные свободы и блага слегка оттеняются чем-то, но никто не мог понять, чем конкретно, а на деле это был незримый контроль. Романову этот контроль особенно угнетал, так как она считала, что делает для страны достаточно, чтобы заслужить безоговорочное доверие, но в ГСГБ было другое мнение: исключений не было ни для кого. Да и вообще, ученая должна была радоваться, что сам полковник раскрыл ей секрет этой слежки, но она была лишь огорошена и огорчена. Хоть встреча с полковником и принесла свои плоды, но осадок остался.

Весь день Наташа ходила смурная, это заметили все, но причину никто так и не узнал. Наталья таила в себе сомнения после разговора с полковником, они грызли ее, надо было с кем-то поделиться этим мучительным ощущением и информацией, которую ей удалось раздобыть. Но настолько она не доверяла никому. Разве что Женька. Профессор – старик, который любит поболтать; Яшка – то еще трепло. А Женя серьезный и не любит говорить не по делу. Вечером она ему все рассказала:

–ГСГБ за каждым из нас ведет слежку.

Женя смотрел на нее прямо и абсолютно спокойно.

–Ты знал?

Он кивнул.

–Более того, – отвечал Евгений, – я удивлен, что Вы не знали.

–Откуда мне было знать?

–Догадаться, – грустно улыбнулся парень.

Он давно уже понял, что Романова – гений в вопросах науки. Но в жизни все, что сложнее 2х2, для нее – дремучий лес. Если Романова за все это время не заметила, что Женя мог бы составить ей прекрасную пару, то о слежке профессионалов не могло быть и речи, понятно, почему доктор так расстроена. Ее розовые очки, которые она нацепила на себя вместе со своими заслугами, треснули.

–И ты догадался?

–Да.

Романова была удивлена. Парень этот нередко поражал ее своими способностями. Но то, что он знает про слежку за ним лучшей разведки мира – это уже слишком для ее восприятия. Так по-разному они видели мир и отдельные его осколки.

–Вы заказали хакера? – спросил парень у доктора.

–Заказала, – ухмыльнувшись, ответила она.

–А что смеетесь?

–Мне иногда кажется, что ты слишком жесток. «Заказать хакера» – из твоих уст это звучит даже страшно.

–Бросьте, – отмахнулся Женя, привыкший уже к ее критике в свой адрес, – Вы просто ко мне придираетесь.

–Да нет, что ты, – замахала руками Романова. – Просто ты порой меня пугаешь, – смущенно говорила она. – Словно в тебе живет какой-то жестокий диктатор. Ты принимаешь правильные решения, но порой они очень страшные. Ты бы отлично справился, если бы занял пост главы государства.

Оправдания не спасли ситуацию. Они были слишком неуклюжими. Женя обиделся. Помириться удалось только вечером, когда Романова вернулась в хорошем расположении духа.

–Чего это Вы так в облаках витаете? – спросил Женька, подозрительно косясь на ученую из-под очков.

–У меня хорошие новости! – воскликнула она.

–Вирус отступил?

–Ну, – замялась Романова, – не настолько хорошие. В рядах моей команды на одного человека стало меньше.

–Меньше? Не больше? – с недоумением уточнил Женя. – Я думал, Вы радуетесь, потому что привезли хакера.

–Хакер будет завтра утром, – отмахнулась Романова. – Личность его пока держится в секрете. А с нами теперь нет нашего азербайджанского коллеги.

–Вы так радуетесь тому, что человек умер? И после этого Вы еще говорите, что я – жестокий человек? – недоумевал ошарашенный Женька. – Это вирус его забрал?

–Да ну тебя! – рассмеялась Романова. – Жив он. Но теперь находится под следствием, и ждет его реальный срок.

–За что?

–Он прилетел из другого государства и не знал, какие у нас законы. В Азербайджане ведь так и не разделили эту нашу европейскую любовь к животным, как и прочие европейские современные тенденции. Горячий народ, что поделать. Городская собака лаяла на него, бросалась. Он не стал с ней церемониться и просто пристрелил ее. Теперь в СИЗО. По закону З-101111307 мы имеем право судить его. Убийство собаки – это срок, значит его страна не сможет вытащить Сарыева на свободу. Плюс он носил с собой огнестрельное оружие. Тоже не знал, что у нас это запрещено. Когда он прилетел, его не досмотрели: у него особый статус. А зря. Это они там, в Азербайджане, во всем пытаются пародировать США. Даже в таких безумных законах им подражают, как разрешение на ношение огнестрельного оружия и его использование в случаях крайней необходимости. У нас такое нельзя.

–Так мы лишились отличного помощника, доктор Романова! – с досадой воскликнул Женька.

–Так ему и надо, а мы переживем, – парировала Романова. – На его совести кровь бедного животного.

–Ах, да, Вы же тоже на стороне зоозащиты этой, – вздохнул Женька. – Собакам сегодня все позволено.

–Если собака лает, – строго пояснила Романова, – то только от страха. Сытая, спокойная, она никогда не бросится. С тех пор, как закон В-101222304 активно распространился, действует, соблюдается, давно ли были случаи нападения собак?

–Да, – задумался Женя, – Вы правы, доктор, я давно уже не слышал ничего подобного.

–Потому что собаки в нашей стране сыты и спокойны. А наш коллега эту собаку напугал. Потому она и напала. Это уже доказано.

–Никогда не задумывался о том, что страх провоцирует агрессию.

–А ты задумайся, – говорила разгоряченная Романова. – Я вот, скажем, жутко боюсь клещей. Если вижу клеща на себе или на своей собаке, начинаю в панике орать, махать руками, метаться в поисках огня, а потом убиваю его, трясущимися руками поднося к зажигалке. В панике и агрессии. Так и собака. Она испугалась Сарыева. Еще бы! Я и сама его боюсь.

–Хм, – задумался Женька, – а ведь Вы правы.

–Так-то, Женя.

–Не Вы ли подсобили его аресту? – ухмыльнулся парень.

Ромаова лишь лукаво улыбнулась.

На самом деле, Сарыев легко мог избежать следствия, суда и грядущего срока, ведь он был членом ученой бригады, которая борется за спасение всего человечества, однако Наташа, будучи главой этой бригады и хорошей знакомой полковника ГСГБ, который многим руководил, в том числе и госдарственным регулированием борьбы с «Пятьдесят пятым», решила, что Сарыев должен ответить по заслугам. Так сказать, и справедливость восторжествует, и институт избавиться от буйного и надоедливого мужлана.

Романова радовалась. Без Сарыева работать будет спокойнее. Но она не знала, что его закрыли не только за собаку, не только по ее настоянию. Собаку бы простили ученому, который работает на спасение мира. Рекомендации главы ученой бригады бы учли, но не стали бы сажать одного из ведущих вирусологов мира в такое опасное время, а просто депортировали бы его в родные края до поры до времени. Сарыев был шпионом. И ГСГБ предстояло узнать кто за ним стоит. Вот где была зарыта истинная причина его ареста. А собака – повод.

На следующий день Романову подняли еще до рассвета. Звонил сам полковник ГСГБ:

–Извини, Наталья, понимаю, что ты и без моих звонков не высыпаешься, но прибыл важный гость. Тебе необходимо явиться в лабораторию. Будете знакомиться.

Романова не злилась, не огорчалась. Она была рада. Хакер, наконец он прибыл. Женщина умылась, второпях нанесла легкий макияж, прыгнула в серое платье, туфли и вышла из дома. Она села в свой электрокар и покатила по столице. Какой пустой она тогда уже была. Раньше столько клубов, ресторанов, развлекательных центров и магазинов по ночам. А теперь? Все закрыто, до жути тихо, до мурашек пусто. Когда Москва была такой? Серой, мрачной и бесшумной. Больше половины жителей столицы на том свете. Без воздуха. Кто-то перекрыл человечеству кислород. И Наталья не могла найти себе места от неведения, кто это сделал. Человек? Природа? Космос? Но знания этого у нее так и не было, как и покоя. Пока она катила по замершему центру столицы, на ее окраинах уже орудовали мародеры. Орудовали до тех пор, пока хладнокровные сотрудники зачистки не приезжали за ними и не увозили в уже переполненные тюрьмы, где в это пасмурное время держали людей без суда и следствия. Вирус появился не так давно, но уже подчинил человечество своим беспощадным порядкам.

Романовой было жутко ехать в этот предрассветный час. Так жутко еще не было ей ни разу с самого начала пандемии. Именно тогда она полностью осознала масштаб трагедии, полностью пропустила беду через себя, похолодела и больше уже не стала прежней. Это осознание изменило Наталью раз и навсегда. Страх, жуткий, ужасный, мерзкий, он царапал стенки ее души. Она понимала, что одна не справится. По прибору индивидуальной связи, который предназначался только для них двоих, она вызвала Женю.

–Доктор Романова? – в полусне ответил тот. – Что-то случилось?

–Ты мне нужен, – дрожащим голосом отвечала женщина. – Я еду в институт. Привезли хакера. Но сначала ты мне нужен. Мне страшно, Женя. Пожалуйста, разреши заехать к тебе.

–Да, конечно, жду! – ответил парень, мгновенно проснувшись.

Когда Романова сидела за столом в его квартире, пила крепкий кофе из дешевой машинки молодого холостяка, она говорила Жене:

–Сегодня я почувствовала, что мне страшно. Я почувствовала, что на нас, на человечество, обрушилась кара, беда, с которой нам не справиться. И я не знаю, что с этим делать. Почему решение этой проблемы взвалили на мои плечи? Я не герой. И уж точно не тот человек, который обойдет на поворотах саму Судьбу, Вселенную, Провидение. Они не понимают, что творится. Как рыба расплачивается за отсутствие мозгов, медленно подыхая, барахтаясь на палубе в сетях, еле двигая жабрами, так и человечество сегодняшнего дня. За нашу глупость мы все теперь задохнемся. За то, что шаг за шагом уничтожали природу. Мы все расплатимся. Вирус, который послан на нас – это наша расплата. Мы все медленно задохнемся, как та глупая рыба. А вирус будет жить. И мы его не победим. Потому что он умнее нас. И он истребит нас, как тараканов. Он теперь хозяин планеты. И он заморит нас, словно хозяйка морит тараканов на своей кухне.

Романова заплакала, трясущимися руками прикрывая лицо. Это все же была женщина. Гений, ученая, но женщина. Слабая, хрупкая, поддавшаяся панике и страху. Женя не знал, может ли что-то сделать, имеет ли он на это право, но раз уж Наташа была здесь, она ведь дала парню негласное разрешение. Помочь, поддержать. Он положил руку на плечо плачущей женщине и, поглаживая, жалея ее, сказал:

–Надо было Вам стать доктором экологических наук, а не гением вирусологии. Вы не туда пошли со своими добрыми помыслами, храбрым сердцем, но нежной душой. Мир вирусов – это мир смерти. Но Вы в этом мире лучшая, поэтому поплачьте сейчас в мою рубашку, высморкайтесь туда же, умойтесь, и поедем знакомиться со вторым спасителем. Без Вас нам не справиться. Думаю, как и без него.

Хакер

Через час Романова и Женя стояли в кабинете лаборатории «?2». За столом ученой сидел полковник. Больше в помещении ученые никого не заметили.

–Доброго утра, ребята, – спокойно и благодушно поприветствовал полковник. – Рад видеть.

–Взаимно, – ответила Романова. – А где тот, ради кого мы здесь?

–Изучает всю информацию, что нам удалось собрать, – отвечал полковник. – Он за дверью, в комнате, где проводились эксперименты с компьютерами.

–И кто же он? – спросил Женя.

Полковник не успел ответить. Открылась дверь. Перед учеными явился низкий худощавый мужчина лет тридцати, представитель монголоидной расы. Он выглядел весьма неопрятно. Черные уже засаленные волосы торчали в разные стороны, на желтом лице была щетина не первой свежести, очки прикрывали глаза, казалось, обозленные на весь мир. Этот человек был в старых вытянутых джинсах, грязных ботинках и футболке с жирным, но свежим пятном.

–Знакомьтесь, – объявил полковник уже на английском, – Сакамото Рюдзи. Наш главный помощник в борьбе с Вирусом-55 на сегодняшний день. Теперь он – важнейший и ключевой коллега для нас с вами. А это, господин Сакамото, доктор Романова, главный наш исследователь, руководитель группы. И ее главный помощник Евгений Ковалев…

–Я знаю, – оборвал Сакамото. – Я давно уже все изучил. Можете не объяснять.

Он даже не взглянул на Романову и Женю. А голос его был сух и груб. А вот Женя изучал этого человека внимательно.

–Я тоже знаю, с кем мы имеем дело, – сказал парень. – Это самый известный хакер в мире. Компьютерный гений, которому нет равных. Японский национальный герой с некоторых пор. Но я думал, что он находится в тюрьме на пожизненном. Либо на том свете.

–Отставить! – перебил полковник. – Господин Сакамото сейчас здесь. И это главное. Он – наш ключ к спасению планеты. И лишние разговоры ни к чему. А теперь я бы хотел извиниться, – обратился Семен Иванович к японскому гостю, – и перейти к работе. Пока вирус не проявляет былой активности благодаря нашим мерам предосторожности. Но кто знает…

–Да, – не дал договорить японец, – к делу. Я систематизировал все необходимое, пока летел сюда, ждал вас здесь и так далее. Это все очень интересно. Вам обоим, – сказал Сакамото Рюдзи, глядя на ученых, – стоит с этим ознакомиться.

–Раз вы начинаете работать, я вас оставлю, – объявил полковник.

–И Вы не хотите послушать? – удивилась Романова.

–Он послушает, – усмехнулся Сакамото Рюдзи. – Мы у него на крючке. Всего доброго, полковник, – нагло и жестко сказал он русскому офицеру, которого боялась вся страна.

Полковник не стал злиться, а просто ушел. Все поняли, что Рюдзи говорил о прослушке. Но откуда он узнал об этой слежке? На самом деле этот человек имел возможность узнать практически все, что захочет. Гений современного мира, ум, который не переплюнет никто. Даже Романова. И пусть у них абсолютно разные сферы с этой гениальной женщиной, но та власть, которую давал ум Рюдзи своему хозяину, не имела равных среди прочих умов.

–Вы имеете дело, – заговорил японец, когда они остались втроем, – с невероятным интеллектом.

–Что Вы имеете ввиду? – удивилась Романова, не понимая, что именно Сакамото Рюдзи назвал интеллектом.

–Это не просто вирус, какая-то жалкая микробинка, – отвечал японец, – а вирус с мозгами. У него целая система. Он развит. Да что там, это империя. Целый порабощенный им мир, где он правит. Я говорю о сетевом пространстве. А наш с вами реальный мир – уже второй для него, в который он тоже залез и активно правит. Он выживает человека из обоих пространств.

–О чем это ты? – не понимал Женя.

–О том! Сейчас объясню, ты поймешь, – говорил Рюдзи, включая свой персональный компьютер, подсоединяясь к общей сети. Молодой ученый и японский хакер как-то быстро почувствовали друг в друге родственные души и перешли на «ты». – Я пока не понял только одного: где начальная точка зарождения этого вируса. Он земной, материальный? Либо же он оттуда, из виртуального мира.

–Но он же приходит из сети и заражает человека, такова последовательность. Значит, – предполагала Романова, – он сначала рождается там, а потом приходит в реальный мир. И мы пытаемся выяснить, как ему из цифрового удается стать материальным.

–Это спорно, – покачал головой японец. – Этот вирус может быть потомком обычных земных. Он эволюционировал и попал в сеть. Этот вирус способен менять себя, попадать в виртуальную реальность и обратно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

      им. ввиду герой произведения А.С.Пушкина «Евгений Онегин»

Вернуться

2

      им. ввиду герой произведения М.Ю.Лермонтова «Герой нашего времени»

Вернуться

3

      им. ввиду герой произведения Ф.М.остоевского «Бесы»

Вернуться

4

      им. ввиду герой произведения Ф.М.Достоевского «Братья Карамазовы»

Вернуться