Юрий Кузнецов
Рубин Шивы

Глава 1. Перстень царя

27 июня1709 года ознаменовалось генеральным сражением главных сил русской армии под командованием Петра 1 и шведской армии под командованием Карла 12. Имея в своем распоряжении почти в два раза больше войск, чем у шведов, Петр желал увидеть внушительную победу. Разместив свой лагерь у села Семёновка, что в восьми километрах от Полтавы, Петр приготовился к сражению. Периодически наблюдая в подзорную трубу ход боя, царь беспокойно перемещался по ставке. Вспоминая сон, в котором он видел все то, что сейчас происходило на поле боя, государь радостно потирал руки. Как ни странно, но сон оказался вещим. В нем он видел свою победу и трусливое бегство шведов. Вскоре в шатер Петра ворвался Меньшиков. Бесцеремонно схватив со стола серебряный кубок с красным вином, он залпом осушил его и только после этого радостно воскликнул:

– Виктория, государь, шведы бегут!

– Виктория! – громко, что есть силы закричал Петр и бросился обнимать чумазого от пороховой гари Меньшикова.

Посмотрев на перстень с большим красным камнем, который украшал указательный палец правой руки, царь почувствовал прилив положительной энергии, словно камень также радовался вместе с ним долгожданной победе. Воспоминания перенесли царя в тот день, когда во дворец с визитом прибыл турецкий посол. Преклонив колено, престарелый мужчина протянул красивую шкатулку зеленого цвета, где на красной бархатной подушке лежал внушительной величины рубин. Принимая в дар подарок от турецкого посла, Петр услышал странные слова, которые не воспринял всерьез. Тогда старый мурза произнес:

– Государь, прими от нашего султана этот камень в подарок и пусть он оберегает тебя от действия любого оружия. Носи его при себе, и тогда твоя жизнь будет под сильной защитой.

– Я и так под защитой Господа, потому что помазанник его, – с улыбкой возразил самодержец, но подарок принял.

Об одном умолчал вероломный посол. Рубин привезенный купцами из Индии и ранее принадлежавший одному из раджей хотя и имел удивительное свойство охранять жизнь своего господина и дарить вещие сны, но имел способность медленно вытягивать жизненные силы. Владелец его не смог дожить до преклонного возраста и умирал от неизвестной болезни. Это было кармой волшебного камня и его владельца. А так как Петр намеревался захватить все побережье Черного моря, где большая часть принадлежала Турции, то и подарок должен был сослужить верную службу турецкому султану.

Недолго думая и не зная про негативный момент, Петр приказал своему ювелиру вставить камень в перстень. Результат превзошел все ожидания. Рубин в золотой оправе смотрелся по-королевски, отливая благородным кроваво-красным светом. А еще у него было удивительное свойство – дарить хозяину вещие сны.

Отдельные малочисленные отряды неприятеля все еще цеплялись за свои укрепления, а в лагере Петра уже праздновали победу. Генералы и их свита наперебой старались выделиться для чего в слащавых речах превозносили полководческий талант царя. Расшитые золотыми нитками камзолы с серебряными пуговицами дворян резко отличались от походного камзола Петра. Как и прежде, царь был в своем обычном одеянии, которое мало отличалось от простых офицеров. Зеленый камзол, белая нательная рубашка, рейтузы и треуголка без перьев, все это смотрелось по-простому и очень бедно по отношению к пестрой свите. Разряженные в разноцветные камзолы, молодые адъютанты генералов смотрелись как дворяне, приглашенные на бал к Людовику четырнадцатому. Чуть менее отличались от них генералы и военные советники Петра. Одетые в дорогие камзолы и парики, они с гордым видом стояли возле походного стола государя бросая мимолетные и презрительные взгляды на Меньшикова одетого в походную форму, как и Петр. Но было и то, что разительно отличало царя от солдат и офицеров своей армии. Длинная шпага в черных ножнах с серебряными вставками и узким закаленным лезвием вселяла страх. Изготовленная голландскими мастерами, оружие представляло из себя шедевр оружейного творчества. Рифленая позолоченная рукоятка шпаги с царским орлом напоминала вельможам, что перед ними помазанник божий. И, конечно, на государе были высокие добротные ботфорты черного цвета с квадратными носами.

Слушая хвалебные речи вельмож, главнокомандующий только усмехался. Один лишь Меньшиков молча стоял в стороне, как обычно в своей позе – широко расставив ноги. Но лицо и особенно глаза верного помощника во всех делах Петра красноречиво говорили об обратном. Казалось, что он готов был взорваться от желания высказать в лицо этим напыщенным куклам, как он их презирает. Заметив, что Александр хочет прервать сладкие речи генералов и их адъютантов, Петр жестом подозвал к себе Меньшикова. Подняв руку чтобы прекратить восхваления, царь с широкой улыбкой обратился к Александру:

– Скажи мне, Алексашка, кто сегодня выиграл битву при Полтаве?

В толпе придворных тут же поднялся справедливый ропот, но резко махнув рукой, государь продолжил:

– Так все же, кто выиграл баталию, я или мое войско?

На лице Меньшикова отразилась череда эмоций, где была нерешительность, удивление, страх и непонимание, как ответить на сложный вопрос. Сверкнув глазами на толпу вельмож, Александр гордо расправил плечи и нахально глядя прямо в глаза Петра ответил:

– А ты-то сам, как думаешь?

В толпе свиты одновременно, словно невидимый дирижер махнул им рукой послышался удивленный ропот. Казалось, что в этот момент судьба верного помощника и советника Алексашки была окончательно и бесповоротно решена, и его отделяет от плахи только мгновение. В стане Петра воцарилось гробовое молчание. Вот только Меньшиков, как и прежде стоял в своей непринужденной позе с невинным видом глядя на царя. В глазах Алексашки скакали озорные зайчики. Отпрянув на шаг назад от наглого подданного, кисть Петра лихорадочно стиснула рукоятку шпаги, а на лице отразилось негодование и злость. Лицо государя мгновенно покрылось красными пятнами, а губы задрожали. Это душевное состояние царя хорошо знали все придворные. Грозные слова возможным смертным приговором готовы были вылететь изо рта самодержца, как его быстро опередил Меньшиков. Сменив лукавое выражение на решительное, Алексашка ответил:

– Простые солдаты и их офицеры сегодня выиграли кровавую битву, а ты мой государь их полководец. Вот и думай, кто выиграл битву. Громко закричав и страшно выпучив глаза, так что вельможи ринулись вглубь походной палатки, Петр накинулся на Меньшикова и сжал в объятиях.

– Ах ты, зараза, все у тебя с коленцем в выражениях. Эх, Алексашка, никто кроме тебя не скажет мне правды. За это и люблю тебя всем сердцем, что не юлишь и говоришь все, как есть на самом деле. Но смотри, как-нибудь попадешь мне под горячую руку и тогда не миновать тебе экзекуции! – отстраняясь от верного помощника, с задумчивым видом произнес Петр.

Быстро смахнув со лба холодный пот от страха, Александр, с видом победителя бросил взгляд на толпу приближенных царя давая понять, что только он один может говорить с самодержцем в таком тоне. Еще большая злоба отразилась на кукольных лицах дворян в белых накрахмаленных париках по парижской моде. Пока Петр был занят картой, Меньшиков решил поиздеваться над генералами и их свитой.

«Не дуйтесь, господа, а то не ровен час разорвет вас на части и испортите воздух дурным запахом!» – негромко произнес Меньшиков.

Ехидно прищурив один глаз, Алексашка выпятил нижнюю губу и тихим голосом проговорил:

– Вот такие у нас командиры в штабе. С ними и хотим победить шведов.

Демонстративно поковыряв грязным пальцем в носу и вытянув жирную козявку, Алексашка прицелился и щелчком пальца отправил ее в короткий полет в сторону свиты. Стоящий ближе всех к нему смазливый на вид адъютант генерала Ренне испуганно отскочил в сторону. Реакция адъютанта так рассмешила Меньшикова, что, показывая на него указательным пальцем, он громко воскликнул:

– Вот так и воюем, господа бравые генералы и их адъютанты, а простой козявки боитесь!

От этого жеста неуважения, генералы и их свита грозно зароптали, что рассмешило Меньшикова еще больше.

– Чего раскудахтались, господа? – не глядя на генералов, презрительно бросил верный помощник Петра.

– Ты это о чем, Алексашка? – отрывая взгляд от карты, спросил самодержец.

– Да, так, о своем, ничего важного государь.

– Ну, что ж, теперь наступила пора выявить и наградить достойных. Кто по вашему мнению достоин награды, говорите! – уперев руки в бока и обращаясь к генералам, спросил Петр.

Похоже, что этого момента ждали все присутствующие. Не исключением был и Меньшиков. Гордо выпятив грудь, он ожидал заработанной награды. В толпе придворных раздались громкие возгласы, где каждый старался перекричать своего оппонента. Все они предлагали наградить своего генерала, но никто даже и не подумал о нижних чинах и тем более солдатах. С грустным видом глядя, как царь спрашивает своих военных советников и генералов, Алексашка что-то обдумывал.

– Государь, сегодня наши доблестные войска под твоим руководством разгромили шведов и первым водрузил над станом врага наш флаг гренадер Мясников. Я своими глазами видел сей факт. Вот ему точно полагается награда, так как в штыковом бою этот удалец заколол дюжину шведов, а потом ворвавшись в стан неприятеля водрузил наше знамя, – громко, чтобы все слышали произнес Меньшиков.

– Какой, молодец! Алексашка, отдай приказание привести молодца сюда, – горячо воскликнул Петр и так громко стукнул кулаком по столу, что дворяне в очередной раз шарахнулись подальше от самодержца.

Через двадцать минут в палатку Петра вошел запыхавшийся от быстрого бега высокого роста гренадер в разорванном кафтане. Лихо отдав честь, он медленно проговорил:

– Гренадер Преображенского полка, Иван Мясников по вашему приказанию прибыл, государь!

Внимательно разглядывая солдата, царь ходил вокруг него кругами. Высокий рост под два метра и широкие плечи воина красноречиво показывали окружающим, что перед ними действительно неординарный человек наделенный прекрасными физическими данными. По сравнению с ним генералы казались лилипутами в своих белых париках. Как и все солдаты Преображенского полка, Мясников был одет в длинный кафтан темно-зеленого цвета под которым виднелся короткий камзол. На ногах великана тяжелыми оковалками смотрелись тупоносые башмаки черного цвета. Руки украшали кожаные перчатки из свиной кожи. Черный платок-галстук по немецкой моде опоясывал могучую шею. Завершала гардероб черная шляпа – треуголка. Поверх кафтана была надета кожаная портупея с пехотной шпагой. На правом боку располагалась гренадерская сумка с зарядами для фузеи.

– Ай да, удалец, ай да, красавец, – похлопывая в ладоши, говорил государь.

– Я лично видел, как он штыком поднял шведского офицера над собой словно вилкой кусок селедки, – с воодушевлением подхватил Меньшиков.

Еще больше распаляясь, Петр находился в крайнем состоянии возбуждения. Выкатив глаза и размахивая руками, он быстрым шагом ходил вперед-назад, одновременно размышляя над тем, чем наградить отважного воина.

– Алексашка, чем мы наградим солдата? – резко остановившись, быстро спросил Петр.

– Даже не знаю. Медалей и орденов у нас сейчас нет. Кубок серебряный, что стоит на столе, как-то мелко. Дать золотую монету, то скорей всего пропьет в ближайшем шинке. А нужно наградить так, чтобы эта награда осталась у него как память об этом событии, которую он передаст своим потомкам, – начал вслух размышлять Меньшиков.

– Так что тогда? – с нетерпением поинтересовался самодержец.

– А ты ему перстень подари, вот и будет достойный царя подарок своему верному солдату, – выдал Александр.

Массивный золотой перстень на указательном пальце Петра с большим рубином, как и прежде притягивал взоры вельмож. С одной стороны, Петр не хотел расставаться с украшением подаренным турецким послом в знак дружбы, но увидев пристальные взгляды вельмож резко махнул рукой принимая решение. Быстро сняв перстень с пальца, он решительно протянул его гренадеру и сказал:

– Вот тебе Мясников мой подарок, носи с честью!

Завороженным взглядом глядя на подарок, Иван никак не мог поверить, что это происходит с ним. Перстень с кровавым рубином источал невидимую энергию. Ощущая, как внутри него что-то происходит особенное, Иван стоял, как большая гора и не двигался с места.

– Держи перстень, а то замер, как медведь в лесной чаще! – с улыбкой отправляя подарок в ладонь гренадера, сказал государь. Шершавая ладонь солдата словно маленькая детская лопатка тут же сжала украшение.

– Что надо сказать? – тут же спросил Меньшиков.

– Благодарствую, государь! – глухим голосом ответил Мясников, не веря в свою награду.

– Иди, братец, береги подарок! – махнув рукой, словно заканчивая церемонию, сказал Петр.

Сжимая в руке перстень, Иван, ни жив ни мертв вышел из шатра Петра. Размышляя по пути в подразделение что делать с подарком, солдат понял очевидное. Носить, как Петр перстень на пальце он не сможет, да и в бою неудобно, так что придется хранить подарок или в кармане, или в дорожной сумке. Прикидывая как поступить, Мясников боялся очевидного, что такую дорогую вещь запросто украдут.

«А что если носить перстень при себе? Точно, продеть его на шнурок и носить на шее вместе с православным крестом!» – остановившись на мгновение, чуть не воскликнул во весь голос гренадер. Так он и сделал. Возвратившись в лагерь, Иван продел перстень на кожаный шнурок, где висел крестик и довольный собой погладил ладонью подарок. В скором времени Мясников убедился какими волшебными свойствами обладал царский перстень. С безумной отвагой бросаясь на неприятельские редуты он видел, как смерть словно по пятам бродит за ним, но не берет в свое царство. Словно по волшебству, пули шведских стрелков и осколки от вражеских мортир облетали его стороной, унося жизни других солдат. Сначала Иван с благостными чувствами верил в своего ангела, а потом стал замечать, что вместе с волшебным свойством камня начались и странные сны. В них он видел события, которые происходили позднее. Во всех красках и деталях, гренадер видел бой и взятие очередной крепости шведов. Казалось, это было безумием, где Иван словно сидел на земле и видел происходящие события со стороны. А еще в последнее время солдат ощущал, как незаметно и понемногу жизненные силы покидали его. Капля за каплей сила уходила из богатырского тела.

«Точно заговоренный камень!» – в очередной раз поглаживая на груди перстень, негромко проговорил гренадер. За три года пока Иван воевал, все его друзья по полку с которыми он начинал службу были или убиты, или тяжело ранены. Только он считался неуязвимым для вражеских пуль и ядер. Неоднократно в течении этих лет Петр награждал своего любимого гренадера, который из простого солдата поднялся по служебной линии до поручика. Теперь в его активе наград была шпага от царя, мешочек с золотыми монетами, перстень и, конечно, дворянский титул.

1712 год ознаменовался очередной победой русских войск. Празднуя победу, Иван кричал от радости и одновременно плакал, вытирая широкой ладонью соленые слезы на конопатом лице. Как и прежде, царский перстень висел на широкой богатырской груди согревая хозяина своим благодатным теплом. В очередной раз за заслуги перед Отечеством и победу над шведами, Иван получил награду от царя. В этот раз Петр задумчиво посмотрел на уставшего от длительных боев поручика, а потом подошел к столу и стал что-то писать на листке бумаги. Через пару минут протянув листок великану, он важно произнес:

– Иван Мясников, ты достойно сражался во имя царя и Отечества, не жалея живота своего. За это я дарую тебе триста крепостных и поселение в Орловской губернии. Захочешь остаться в армии, буду рад, а нет – поезжай в свое поселение!

Ни жив ни мертв, Иван стоял перед царем не зная, что ответить. Наконец собравшись с мыслями, он твердым голосом ответил:

– Не обессудь, государь, навоевался, прости, хочу жениться и работать на земле!

– Что ж, быть посему! – с грустью ответил Петр.

– Ну и дурак, – тут же прошептал Меньшиков, который стоял рядом с государем.

На ватных ногах выходя из полевого лагеря Петра, Иван ощутил странное чувство, словно он видел этот момент во сне недавно. И также как сегодня, он получил дарственную на землю от царя. Читая по слогам царский указ на бумаге с гербовой печатью, Иван в очередной раз испытал волнительное чувство свободы. В этот момент ему хотелось пуститься в пляс, не стесняясь удивленных взглядов солдат и плакать от радости. Все то, о чем он мечтал все три года службы – свершилось! На титульном листке с гербовой печатью и красивой подписью царя была короткая запись. В ней извещалось, что именным указом Петра 1 от 18 января 1712г, поручику Мясникову Ивану Федоровичу за безупречную службу и отвагу в сражениях подарено село Каменное Орловской губернии со всеми крепостными в вечное пользование. Раз за разом перечитывая указ Петра, поручик то бледнел, то покрывался красными пятнами.

Вскоре оказавшись в подаренном имении, Иван показал себя рачительным и честным хозяином. При его непосредственном участии было возведено несколько строений, которые требовались для полного цикла работы крестьянских хозяйств. Построив мельницу, маслобойню и кузницу, он поставил туда проверенных людей. Сократив налоги, поручик дал крестьянам надежду на процветание. Больше всего поражало крестьян это то, как новый господин вел себя по отношению к людям. Здороваясь с крестьянами, он не боялся потерять достоинство. В итоге, крестьянские хозяйства стали исправно приносить доход, даже больше, чем при прежнем господине. Через год Мясников женился, взяв в жену дочь помещика Артюхова. Казалось, живи и радуйся, но рубин Шивы, как клещ вцепился в своего господина. Через девять месяцев после пышной свадьбы, Матрена Артюхова подарила мужу красивого мальчика. Все чаще и чаще, Иван ощущал слабость. В одну из ночей ему приснился странный сон, где полуголый мужчина в набедренной повязке и с женским лицом глядя на него пронзительным взглядом, проговорил:

– Через год ты умрешь, но перед этим должен построить родовой склеп, где тебя и похоронят. Используй знания искусных мастеров, чтобы сделать свое захоронение в склепе тайным. Так ты избежишь разграбления мародерами. Посчитав сон вещим, Иван приступил к строительству склепа. Крестьяне, увидев через год странное здание неистово крестились. Как и сказал Шива, Иван Мясников окончил свою жизнь через год после странного сна. Похоронив мужа, как он велел в тайнике и с перстнем на пальце, Матрена исполнила его последнюю волю. Рядом она положила шпагу Петра. Женщина так и не вышла замуж, воспитывая единственного сына.

Глава 2. Дворянин Арбузов

Бросив последний взгляд на каменную усадьбу с парадным входом, Никита Кузьмич Арбузов горестно смахнул одинокую слезу. Все то, что ранее так радовало его взгляд теперь причиняло тягучую нервную боль. Являясь поставщиком продовольствия в армию Петра, он считал себя счастливым человеком и удачливым торговцем. Деньги от продаж зерна, проса, гречки и ячменя текли нескончаемым ручейком в карман Никиты Кузьмича. Потирая руки от удовольствия и стараясь получить больший доход, Арбузов все туже затягивал удавку на шее своих крепостных, выжимая из них все соки и забирая большую часть от урожая. В какой-то момент, кто-то невидимый елейным голоском шепнул ему на ухо:

– Можно получить еще больше прибыли если хорошо поразмыслить. А что если отправлять интендантам в войска зараженную жучком и вредителями пшеницу и крупу? Ведь все равно при варке вредители погибнут! Точно, да кто там будет смотреть, что с крупой не так. К тому же если раньше я отправлял скоту испорченную крупу и совершенно не получал дохода, то теперь можно иметь дополнительную прибыль.

– А если узнают интенданты и доложат по команде про меня? Господи, ведь тогда не избежать наказания и неизвестно чем это может закончиться! Могут и в кандалы заковать и отправить на рудники! – тут же пронеслась в голове страшная мысль.

– Да кому ты нужен? Все поставщики стараются, что-то выгадать. Кто-то отправляет в армию кафтаны из дешевого сукна, кто-то плохой фураж для лошадей. Другие стараются недовешивать продовольствие. В крайнем случае можно договориться с интендантом и дать ему немного денег чтобы молчал! К тому же, Александр Меньшиков всегда слыл гибким человеком в плане работы с поставщиками, если до него доходил подобный конфуз, – возразил внутренний голос.

– Решено, кто не рискует, тот не получает дополнительной прибыли! Черт не выдаст, свинья не съест! – решительно махнув рукой, произнес дворянин Арбузов.

С этого момента судьба Никиты Кузьмича сделал резкий крен все больше погружаясь в непристойное воровство и обман. Отправив первый обоз с продовольствием в войска Петра, он с замиранием сердца стал ждать результатов. На пороге стояла дождливая осень и пока обоз дошел до складов интенданта большая часть зерна в мешках была заражена плесенью. Это и спасло вороватого поставщика от неминуемого скандала. Увидев, что зерно все промокло, поручик Матвеев только горестно развел руками, но делать было нечего и пришлось принять поставку.

Прошел месяц. Арбузов окончательно успокоился и решил продолжить начатое. Поставщиков продовольствия было много, и он в цепочке отправок соблюдал предписанные ему сроки. Следующая поставка продовольствия намечалась в конце ноября, а пока можно было доставить себе и домочадцам удовольствие приобрести наряды по парижской моде и заказать в городской артели изготовление новой кареты. Жизнь била ключом и Никита Кузьмич с оптимизмом смотрел в будущее. Хотя страна была погружена в войну, но этот момент никак не отражался на благосостоянии дворянина Арбузова. Даже наоборот, семейство его процветало, а сам он мечтал, чтобы война со шведами продолжалась все дольше и дольше. Собрав поставку и отправив зараженное плесенью и грибком зерно, Никита Кузьмич стал ждать прихода денег. Но тут в дело вмешался случай. Принимая очередной обоз с продовольствием, поручик Матвеев стал тщательнее проверять качество зерна и круп. Вспоминая, как царь наказал одного из интендантов за халатное отношение к службе, его спину оросил холодный пот. Тогда нерадивого офицера разжаловали в рядовые и прогнали через строй солдат шпицрутенами. Бедняга чуть душу не отдал после побоев. Этот случай стал наглядным примером наказания для всех интендантов в армии царя.

Вскрыв один из мешков поставки от Арбузова, поручик заметил очевидное. Зерно было заражено плесенью, хотя погода и была морозной, но без дождя. Записав данные по количеству мешков и состоянию, поручик отправил докладную записку своему непосредственному командиру. Тот в свою очередь отправил донесение Меньшикову. Читая доклад, Александр криво усмехнулся и не дочитав до конца содержимое письма громко ударил по столу кулаком. Размышляя про себя как поступить, он нервно теребил руками грязный носовой платок. С одной стороны, воровство и мошенничество всегда присутствовало при дворе, где дворяне и купцы не упускали возможности обогатиться. Не отставали от них и поставщики провианта и формы для армии. А с другой стороны, Петр всегда сурово наказывал казнокрадов если узнавал, что-то подобное. Вот и сейчас Александр терзался сомнениями, то ли взять с поставщика отступных, то ли наказать по всей строгости закона. Петр был страшен в гневе, но быстро остывал про что и знал верный помощник, который не упускал возможности также набить карман золотыми монетами. Это был первый случай, насчет поставщика Арбузова и Меньшиков, прикинув все варианты решил спустить дело на тормозах, а заодно получить с казнокрада кошель с золотыми монетами. Отправив с посыльным купцу письмо с витиеватым изложением событий, он таким образом дал понять, что жизнь последнего висит на волоске. Получив бумагу, Никита Кузьмич затрясся от страха и тут же передал посыльному мешочек с золотыми монетами с просьбой передать его лично Меньшикову. Молча кивнув головой, солдат сел в повозку и отправился в обратный путь.

– Фу, пронесло, – устало опустившись на скамью, прошептал Арбузов. В этот момент он искренне благодарил Господа за помощь и спасение. Через несколько минут тихий и вкрадчивый голос раздался в голове предприимчивого купца:

– Все прошло удачно и теперь стоит только каждый раз посылать Меньшикову кошель с золотыми. Конечно, прибыль будет меньше, зато опасаться за наказание уже не придется!

В следующую поставку в декабре, купец послал вместе с провиантом мешочек золота для Алексашки. Проинструктировав верного человека отдать его именно в руки помощника Петра, Арбузов стал подсчитывать прибыль. Казалось, что сама удача на стороне купца, но в один из дней случилось непоправимое. Прохаживаясь по лагерю, Петр решил попробовать солдатскую кашу. Усаживаясь возле костра, где вокруг него расположились солдаты, он втянул носом запах исходивший от варева. Брезгливо поморщившись, Петр, тем не менее решил попробовать еду.

– Дай мне попробовать каши! – обращаясь к солдату с деревянным половником в руке, произнес самодержец.

– Может не надо, государь. У солдат своя похлебка, а у нас своя, – нагнувшись к голове царя, тихо проговорил Меньшиков.

– Служивый, положи каши и моему генералу заодно! – неожиданно отреагировал Петр, насмешливо бросив взгляд на Александра.

Тяжело вздохнув, Алексашка понял, что сегодня он получит неминуемую взбучку. Конечно, он знал про гнилую картошку, зерно с плесенью, дрянное сукно и еще много чего, что поставляли купцы. Присев рядом, Меньшиков с обреченным видом принял деревянную плошку с подгорелой кашей. Глядя на это варево, которое источало неприятный запах, вельможа размышлял, как быть. Приняв из рук солдата плошку с едой и деревянную ложку, царь отправил в рот большую порцию непонятной на вид похлебки. В глазах Меньшикова промелькнул животный страх, потому что в следующее мгновение Петр с отвращением выплюнул кашу на землю. Вскочив на ноги, государь тут же наградил своего верного помощника суровым подзатыльником.

– Ой, больно! – заверещал Алексашка, лихорадочно закрываясь руками от следующих ударов царя.

– Ах ты, сволочь, пес, вот такое продовольствие ты принимаешь от поставщиков! – в гневе кричал царь, не забывая отвесить Меньшикову очередной удар по голове и лицу.

– Прости, государь, все исправлю, виновных накажу строго, – истерично кричал Алексашка, пытаясь встать на ноги.

– Срочно проведи расследование, и чтобы через три дня у меня был список поставщиков, кто отправляет некачественное продовольствие, дешевое сукно для мундиров и испорченный фураж для лошадей. Всех привести к ответу! В противном случае тебя ждет дыба! – немного успокоившись, грозным голосом воскликнул самодержец. Пнув напоследок своим квадратным носком ботфорта Алексашку, он гордо удалился в свой шатер. Держась рукой за подбитый глаз, верный помощник отправился за царем.

– Ай да, государь, вы видели, как он его отделал! – воскликнул один из солдат, когда царь и Меньшиков удалились на значительное расстояние.

– Правильно, так и нужно! – подхватили другие солдаты, сидевшие возле костра.

– А хороший фонарь поставил государь Алексашке под глаз! – иронично добавил рябой гренадер, подкуривая трубку от головешки.

– И то, верно, – согласились солдаты.

Через три дня, как и приказал царь, Меньшиков представил государю фамилии проштрафившихся поставщиков. Читая фамилии и пояснения интендантов, кто в чем был уличен, царь удовлетворенно кивал головой.

– Всех по списку в кандалы невзирая на заслуги и регалии, а также провести следствие. Если вина подтвердится, то сослать в Сибирь на поселение, а их земли и дома передать в казну! Сделать так, чтобы другим было неповадно! – передавая листок Меньшикову, громовым голосом произнес самодержец.

– Повезло, бедолагам, а могли и на плаху пойти, – подумал Александр, нервно сглотнув слюну.

Через неделю у дома купца Арбузова остановилась карета, запряженная парой лошадей из которой вышел поручик в овчинном полушубке. Поправив треуголку с белыми перьями, он быстрым шагом направился к парадному входу, по пути придерживая правой рукой шпагу. За ним, как истукан следовал солдат в темно-зеленом кафтане, рейтузах, треуголке и черных ботинках с квадратными носами. Поверх кафтана была надета походная накидка, из-под которой воинственно торчала шпага в дешевых черных ножнах. Мороз крепчал и солдат стоически терпел холод в отличии от офицера в овчинном полушубке.

Январь 1712 года выдался особенно морозным. По-хозяйски стукнув в массивную дубовую дверь с такой же большой медной ручкой, судебный исполнитель ждал, когда ему откроют. Странное дело, но после второго удара кулака в дверь и даже третьего, никто не бросился открывать им дом. Наливаясь справедливым гневом, поручик Вяземский мысленно проклинал последними словами купца Арбузова, как внезапно на пороге показался мужчина преклонного возраста в лакейской ливрее. Глядя подслеповатыми глазами на посетителей словно соображая для какой надобности прибыли военные, он с ног до головы окинул фигуру сначала поручика, а потом стоявшего за ним рослого солдата. Небольшой хохолок на седой голове старика смешно колыхался из стороны в сторону придавая ему образ, какой-то смешной птицы.

– И долго вы будете держать нас на морозе? – грозным голосом произнес поручик Вяземский.

– Даже не знаю, что и делать, милейший, ведь вы не представились, – монотонно прошепелявил старческими губами лакей.

– Судебный исполнитель Вяземский, прибыл по исполнительному производству губернского суда в отношении купца Арбузова Н.К, – ответил офицер.

– Но я ничего не знаю об этом, – преграждая путь военным, промямлил старик, стараясь не пустить посетителей в дом.

– Уйди, дурак, – отталкивая лакея в сторону, воскликнул Вяземский, буквально врываясь в гостиную. Вслед за ним, как скала, поспешил гренадер.

– Василий, что за шум? – послышался недовольный мужской голос из соседней комнаты, где дверь была чуть приоткрыта.

– Кто это? – тут же поинтересовался поручик, показывая рукой на дверь.

– Его сиятельство, Никита Кузьмич Арбузов, – выдал лакей.

Не спрашивая разрешения, судебный исполнитель проследовал в комнату. В доме было тепло, где большая кирпичная печь, стоящая в углу помещения на стыке двух комнат, прилично обогревала пространство. Увидев сидящего в кресле-качалке мужчину чуть более сорока лет в домашнем халате и тапочках, Вяземский приложил руку к головному убору и сказал:

– Гражданин Арбузов, одевайтесь, я прибыл сюда чтобы сопроводить вас в Губернский суд города Орла для дознания.

– Но я не понимаю, – тихо прошептал купец, наливаясь красными пятнами.

– Одевайтесь или я применю силу! – демонстративно схватившись рукой за шпагу, гневно воскликнул Вяземский. Более страшное впечатление произвел рослый солдат, который небрежно откинул край дорожной накидки, показывая купцу шпагу. Хищно ухмыльнувшись и демонстрируя огромный кулак величиной с голову ребенка, он был готов применить силу. В этот момент Никите Кузьмичу показалось, что сейчас он упадет в обморок. Все те страхи, которые беспокоили совесть поставщика продовольствия в самом начале его деятельности, теперь с новой силой захватили сознание. Руки затряслись, а в голове быстрыми стрелами пролетали панические картинки. Вот он сидит со связанными руками на стуле с металлическими гвоздями, которые вгрызаются в тело разрывая плоть. На другой картинке суровый палач с обнаженным торсом и в длинном кожаном фартуке проводит по его нежному телу раскаленной кочергой. Дико крича и извиваясь всем телом, словно жук пронзенный острой иглой, Арбузов молил о пощаде.

«Мама», – прошептал синеющими губами казнокрад. В следующее мгновение по ноге купца ленивой струйкой потекла желтая вода, распространяя по комнате противный запах мочи.

Глава 3. Случайная защита

20 сентября 1941 года. Усталая и обескровленная боями колонна советских воинов следовала по грунтовой дороге в направлении села Каменное. Преследовавшие их воинские части фашистов словно поймав охотничий азарт рвались к Орлу. Не в силах противостоять обученным и откормленным частям эсэсовцев, малочисленные подразделения Красной армии позорно отступали. Сопровождая медицинскую повозку с двумя санитарками, капитан Дементьев постоянно оглядывался назад. Далеко позади слышался звук автомобильных моторов немцев и это было страшно. Уйти от головной колонны неприятеля, которые передвигались на грузовых машинах было нереально. Лихорадочно размышляя, как поступить в данной ситуации, командир батальона принял единственно правильное решение. Так как оставлять большой по численности заслон он посчитал бесполезным, то пулеметный расчет применить в данной ситуации было в самый раз. Осматриваясь по сторонам, капитан удовлетворенно цокнул языком. Среди бескрайних колхозных полей, по которым проходила воинская колонна виднелась небольшая по площади возвышенность. Приложив к глазам бинокль, Дементьев радостно улыбнулся. Впереди справа было именно то, что нужно. Сельское кладбище со множеством деревянных крестов в окружении высоких елей и берез, как нельзя кстати появилось на пути отступающих войск Красной армии. Недолго думая, Сергей Дементьев приказал посыльному прибыть к нему сержанта Головина. Бывший колхозный бригадир, а ныне командир пулеметного расчета с его крестьянской хваткой и рассудительностью нравился молодому офицеру. В любой ситуации сорокалетний мужчина с пронзительным взглядом голубых глаз принимал взвешенное решение и шел до конца если этого требовал приказ командира. Вот и сейчас настал тот момент, когда от умелого действия сержанта зависела жизнь целого подразделения. Понимая, что он посылает расчет на неминуемую смерть, капитан тяжело вздохнул. Через несколько минут запыхавшись от бега, к командиру батальона подбежал крепкий на вид мужчина в почерневшей от пота гимнастерке.

– Товарищ капитан, сержант Головин по вашему приказанию прибыл, – быстро приложив правую руку к пилотке, отрапортовал сержант.

– Слушайте боевой приказ. Возьмите в обозе пулемет и несколько коробок с патронами. Нужно занять позицию вон на той возвышенности и задержать фашистов. Если этого не сделать, то передовые отряды немцев настигнут нашу колонну и тогда все погибнут, – не глядя в глаза солдату, произнес Дементьев.

Улыбнувшись краешками губ, бывший колхозный бригадир сразу понял, что это билет в один конец. Неожиданно перед глазами пронеслись воспоминания, как они с женой после работы на грядках сидят на скамейке и пьют холодный квас. Трое малолетних детей веселясь и подпрыгивая словно молодые козлята бегали по участку. Обсуждая с женой, как они вечером пойдут в гости к старшему сыну, родители пребывали в состоянии эйфории. Это последнее лето 1941 года было каким-то особенным.

– Сержант Головин, вы слышите меня?

– Да, товарищ командир.

– Вы поняли мой приказ?

– Так точно, все понял!

– Выполняйте!

– Есть!

Повернувшись через левое плечо, сержант ускорил шаг. В горле образовался невидимый комок, который мешал дышать. Пересекая незримую черту, где смерть чередовалась с жизнью, он принимал свой выбор. Такова была доля солдата. Получив приказ, он должен был выполнить свой долг и отдать жизнь за Родину. Теперь он сам должен был известить молодого напарника о приказе командира.

– Как быть, ведь Сашка совсем еще молодой. Ладно я немного пожил и четырех детей родил с женой. А ему, Сашке, только восемнадцать лет исполнилось недавно. Почему все так несправедливо в жизни? – с тяжелым сердцем рассуждал колхозный бригадир.

Поравнявшись с телегой, где покоился пулемет Максим, жестяные коробки с пулеметными лентами и тяжелые ящики с характерным зеленым окрасом, он мутным взглядом посмотрел на заряжающего. Худощавый солдат в грязной гимнастерке, которая была явно больше на два размера сидел в повозке и невинным взглядом смотрел на проплывающие по небу облака. Было в его глазах что-то детское и возвышенное. Заметив командира, солдат радостно улыбнулся и воскликнул:

– Смотри, дядя Петя, это наше село вдалеке виднеется, а рядом с нами сельское кладбище! Очень скоро будем в Каменном, где я покажу свой дом! Мама напечет пирожков с капустой и накроет на стол, ведь сегодня у меня день рождения!

– Как день рождения, а ты не выдумываешь? —вдруг с жалостью посмотрев на заряжающего, спросил сержант.

– Нет, у меня сегодня действительно день рождения, – с важным видом подтвердил красноармеец.

– Господи, за что мне это, ведь нельзя чтобы человек погиб именно в этот день в который родился! – чуть не воскликнул Головин. Вместо этого, он глухим голосом проговорил:

– По поводу села Каменное, к сожалению, не получится, нам отдан приказ остаться и задержать фашистов пока наши войска не войдут в населенный пункт. На лице молодого солдата отразилась целая гамма чувств. Это было непонимание, тревога, удивление и страх. Противные слезы в самый неподходящий момент брызнули из глаз. Сделав шаг, Петр Фомич прижал напарника к груди, как когда-то старшего сына и успокаивающим голосом стал говорить:

– Ну, ну, чего ты, останемся, постреляем немного фашистов пока наши не войдут в село, а потом уйдем.

– Так надо же окоп рыть, а времени мало!

– А мы выберем позицию вон на том пригорке, где и встретим фашистов.

– Это на кладбище, что ли?

– Ну и чего, если на кладбище?

– Тогда лучше возле нашего семейного склепа, там обзор хороший и защита есть. Помню там бабушку по линии отца хоронили, когда я был еще маленький, – вытирая слезы, сказал Матросов.

– Так и сделаем, – согласился сержант.

Сняв Максим с повозки и захватив четыре коробки с пулеметными лентами, расчет отправился к сельскому кладбищу. С трудом поднимаясь на пригорок, солдаты обливались потом, но стоически тянули тяжелый пулемет наверх. Вес железного старичка вместе с водой составлял почти семьдесят килограмм, поэтому эпопея с подъемом затянулась на пятнадцать минут. Преодолев крутой подъем, мужчины без сил повалились на траву.

– Ох и тяжела солдатская доля. То окопы роешь, а то идешь постоянно, куда-то по дороге. Еще эта тяжелая бандура все силы забирает, – вытирая рукавом гимнастерки пот с лица, проговорил Матросов.

– Не без этого, – грустно согласился сержант.

Оглядываясь по сторонам в поисках надежной позиции, он увидел склеп, про который говорил Сашка. Серое одноэтажное строение с куполом, как раз располагалось на краю возвышенности. Рядом с ним виднелась небольшая беседка с такой же полукруглой крышей, а по другой стороне искусственный пруд с фонтаном. Каменный мальчик стоял по центру его и бессовестным образом показывал свое хозяйство посетителям. Видимо, когда-то статуя действительно писала, когда фонтан работал, но сейчас мальчик только радостно щурился, глядя на яркое солнце. Площадка вокруг склепа была выложена брусчаткой, что несколько порадовало сержанта.

– Отличное место и обзор великолепный. Немцы нас точно не обойдут с флангов, потому что все простреливается на километр. А из брусчатки мы сделаем укрытие, которое защитит от пуль и осколков! Так что не волнуйся, сегодня рыть окоп мы не будем! Бери саперную лопатку и выковыривай камни, – стал говорить Головин, обращаясь ко второму номеру расчета.

Пока Матросов занимался брусчаткой, Петр решил исследовать склеп. Внутри квадратного помещения было темно и сыро. По центру располагался вход на нижний ярус. Спускаясь по крутой лестнице вниз, он практически ничего не видел перед собой. Оказавшись на площадке нижнего яруса, мужчина почувствовал, как страх окутывает его ледяным одеялом. Зажигая спичку, он заметил, как по трем сторонам в два яруса располагались гробы с мертвецами. Какие-то из них были очень старые и сам гроб от сырости и времени просто развалился на части обнажая останки скелета, а один как новый, только материя чуть потемнела от времени. В комнате стоял неповторимый запах тления и сырости. Мгновенно захотелось покинуть это мрачное место и выйти на солнце.

– Похоже, что тот крайний справа гроб и есть бабушкин. В целом склеп прочный и выстоит даже при минометном ударе. А еще здесь можно укрыться, ведь немцы тоже люди и должны бояться мертвецов. Глядишь и пронесет, чем черт не шутит! – подумал сержант, оглядываясь по сторонам.

На площадке было солнечно и тихо. Птицы вели неторопливую беседу переговариваясь между собой. Казалось, божьи создания обсуждали случайных посетителей. Сашка уже наковырял целую гору кирпичей и теперь вдохновенно укладывал их в два ряда образуя полукруг. По высоте ограждение из брусчатки было не менее шестидесяти сантиметров, что внушало надежду на спасение от осколков мин. То, что фашисты будут использовать минометы для подавления пулеметного расчета, Петр не сомневался. Он и сам бы так поступил если колонна попала под кинжальный огонь пулемета. Встав на колени, Головин повел стволом Максима из стороны в сторону и убедился, что позиция правильная. Оставалось выставить прицел на восемьсот – тысячу метров. В запасе расчета имелось еще три гранаты Ф-1, но их сержант решил приберечь для крайнего случая, когда немцы подойдут почти вплотную к позиции. Из личного оружия имелся ППШ с двумя дисками и пистолет ТТ. Конечно, пистолет в кожаной кобуре был у сержанта.

Далеко впереди на грунтовой дороге показалась колонна грузовых машин со свастикой на бортах. Последние повозки с ранеными бойцами Красной армии находились на достаточном удалении от села Каменное, так что пулеметный расчет оказался единственной преградой. Немецкая колонна неумолимо приближалась к отступающей части советских войск совершенно не предполагая, какой им приготовлен сюрприз. Матросов уже заканчивал обустройство защиты, когда сержант отдал команду приготовиться к бою.

– Ну, что, поздороваемся с фрицами, а то они, что-то разогнались? – хмурым голосом предложил Петр Фомич и прилег за пулемет. Пристроившись сбоку, Сашка, как и положено в таких случаях придерживал пулеметную ленту. Выставив прицел на восемьсот метров, сержант ждал, когда первая машина пересечет невидимую черту и окажется в зоне обстрела. Наконец тяжело выдохнув, он нажал на спусковой механизм. В тот же миг пулемет ожил. Длинная очередь сухим треском огласила сельское кладбище. Вспорхнув с веток, глупые птицы тут же выдали местонахождение пулеметного расчета. Пули, как смертоносные жуки неумолимо устремились к своим жертвам. Через несколько секунд первая грузовая машина с пехотой в кузове встала мертвым грузом. По кузову и кабине прошлась смертоносная дробь настигая вражеских солдат. Видя, как уцелевшие враги с истошными криками стали выпрыгивать из машины, сержант принял чуть правее и ниже, пытаясь зацепить их огнем. Пулеметная очередь веером прошлась по дороге выбивая фонтанчики сухой пыли и неумолимо настигая вражеских солдат. На лице сержанта появилось радостное выражение словно он только что выиграл в лотерею главный приз. Тоже самое творилось и с Сашкой. Глядя широко открытыми глазами на беспорядочные метания немцев, он радовался, как ребенок.

– Так их, дядя Петя! – в порыве эйфории кричал заряжающий.

– Ленту давай, – расстреляв все двести пятьдесят патронов, грозно закричал Головин.

Пока заряжающий открывал следующую коробку и заправлял ленту, Петр Фомич старался рассмотреть действия немцев. Как он и предполагал, фашисты рассредоточились по полю и принялись стрелять по пулеметной позиции из винтовок. Их пули пока не причиняли особого беспокойства, втыкаясь в землю чуть ниже от пригорка или устремляясь вглубь кладбища. Но все это было временным. Как и думал сержант, вскоре фашисты стали разворачивать минометную батарею. Разгружая из хвоста колонны тяжелые минометы, неприятель с немецкой педантичностью готовился уничтожить расчет. Переставив прицел на полтора километра, Петр хотел попробовать достать немецкую батарею огнем, но ничего не вышло. Было очевидно, что противник находился дальше двух километров от позиции пулеметного расчета. Плюнув от злости, сержант перенес огонь на голову колонны. Выбивая фонтанчики пыли, смертоносные жуки доставали лежащих на колхозном поле пехотинцев Вермахта. Отступать противнику было нельзя, и вскоре вражеские солдаты стали лихорадочно окапываться, быстро орудуя саперными лопатками.

– Вот, черти полосатые, теперь вас непросто будет взять! – сплюнув от досады, прошептал колхозный бригадир.

– Что там, товарищ сержант?

– Да ничего хорошего, окапываются, черти!

– Так нам же этого и нужно!

– В общем да, наши подразделения уже вошли в Каменное, так что считай боевой приказ мы выполнили.

– Так может пойдем быстрее отсюда, пока фашисты не пошли в атаку?

– Не получится, сынок, нужно еще немного времени чтобы наши солдаты обустроили позиции, – не глядя на заряжающего, сказал Головин. Сержанту не хотелось давать надежду молодому солдату, который не хотел умирать. И в тоже время, Головин лихорадочно размышлял, как поступить дальше.

– Удержать позицию не получится, все равно немцы пойдут в атаку, а до этого момента распашут все кладбище минами. Уцелеть в такой мясорубке не получится и это факт. А если спрятаться в склепе в какой-нибудь нише? Нет, двоим не получится, потому что один должен оставаться на позиции. И, конечно, после минометного обстрела немцы ринутся в атаку. Без сомнения, фашисты проверят все кладбище и непременно заглянут в склеп. Как и всегда в таких случаях бросят пару гранат для верности. А что если отправить Сашку в склеп? Точно, если он залезет в нишу и спрячется, то у него есть шанс выжить! Нехорошо умирать в свой день рождения! – пришел к умозаключению командир расчета.

От этого непростого решения стало немного легче. Страх, который еще несколько минут захватил весь мозг теперь отступил. Желание выжить любой ценой растаяло, как дым. Размышления сержанта прервал звук летящих к позиции мин противника. С глухим воем, они стали рваться возле обрыва, не причиняя вреда расчету. Через несколько минут обстрела, немцы сделали поправку и мины стали перелетать позицию.

– Все, взяли нас в вилку, теперь остается ждать последнего залпа, а там конец! – грустно размышлял сержант. Перед глазами мужчины быстрыми кадрами промелькнул дом в деревне, дети, свадьба старшего сына и жена Надежда. Бросив взгляд на заряжающего, сержант громко воскликнул:

– Красноармеец Матросов, приказываю покинуть позицию и укрыться в склепе. Заметив, что Сашка отрицательно мотает головой, явно не соглашаясь с командиром, Петр Фомич добавил:

– Сынок, двоим умирать здесь нельзя, а ты должен жить и дойти до Берлина. Я свое пожил, а тебе еще рано. Беги в склеп и укройся в нише вместе с покойником. Немцы не станут проверять мертвецов, а только бросят несколько гранат. Глядишь и уцелеешь!

– Но, как же ты, дядя Петя?

– Отправь письмо моей жене, как я сражался и погиб. Вот тебе письмо с адресом! Живи за меня, за себя и считай, что это мой подарок на день рождения! Беги! – заканчивая разговор, закричал Головин, нажимая на спусковой механизм пулемета. Длинная очередь вспахала колхозное поле кусая свинцовыми шмелями лежащих солдат противника. Как только Сашка ворвался в склеп и громко топая кирзовыми сапогами скрылся на нижнем ярусе, очередная мина, пробив крышу разорвалась в самом центре комнаты. Словно специально завалив фрагментами крыши лестницу на нижний уровень, солдат получил надежное укрытие. Лихорадочно размышляя в какую нишу со скелетом нырнуть, он выбрал крайнюю слева на нижнем ярусе. Во-первых, так легче было залезать в проем, а во-вторых, имелся больший процент уцелеть от осколков. И, конечно, там реально больше было места, потому что доски прогнившего гроба развалились в стороны, а скелет видимо принадлежал старушке. Преодолевая отвращение, Сашка залез головой вперед в нишу. Оказавшись лицом к черепу с клочками седых волос его чуть не вырвало. Сердце молодого солдата готово было выпрыгнуть из груди. Понимая, что вскоре ему предстоит сыграть со смертью в рулетку, он со слезами на глазах молил бога о спасении.

– «Только бы успел спрятаться», – устало подумал сержант, оглянувшись на звук разрыва мины. Последнее, что увидел перед смертью Головин, как в первый раз поцеловал Надежду. Через несколько секунд мина с противным воем угодила в укрытие пулеметного расчета. Разорвав на куски тело отважного сержанта, заслон на пути вражеских войск был уничтожен. Выждав несколько минут, фашисты погрузились в машины и проследовали по дороге в направлении села Каменное. Замыкающий колонну грузовик остановился рядом с кладбищем и отделение солдат нехотя направилось прочесывать местность.

Брезгливо пнув носком сапога оторванную руку пулеметчика, упитанный фельдфебель направился к склепу. Недолго думая, он бросил в заваленный обломками крыши проем гранату. Громкий взрыв потряс нижний ярус. Осколки от гранаты острыми иглами разлетелись по сторонам, впиваясь в доски гробов и кости скелетов. Охнув от боли, Александр еле сдержался чтобы не закричать. Пробив кирзовый сапог осколок больно впился в ногу, отчего по телу пробежала жаркая волна. Постояв несколько секунд и вслушиваясь в тишину, фельдфебель развернулся и вышел из склепа. Махнув рукой солдатам, он неторопливой походкой проследовал к машине. Матросов еще полчаса лежал в нише боясь пошевелиться. Наконец вылезая из укрытия, Александр улыбнулся и вытер рукавом гимнастерки заплаканное лицо. Упав на колени, он неистово перекрестился и с чувством глубокой благодарности произнес:

– Благодарю тебя, Господи!

Рана в ноге была незначительной, но явно мешала идти, поэтому в Каменное солдат оказался только к вечеру. А еще тяжелым грузом за спиной мешался ППШ. Прячась за сараями, он видел очевидную картину боев. В каждом доме сидели и пили шнапс немцы, а на улицах лежали убитые красноармейцы и их командиры. Пробравшись к своему дому, где также располагались фашисты, Александр никак не мог понять, куда спряталась его мама и младшая сестра. Решив проверить сарай, где обычно он устраивался на сеновале будучи подростком, красноармеец низко пригибаясь и лихорадочно оглядываясь по сторонам устремился к строению. Открыв дверь, он замер на месте. Прямо перед ним в неестественных позах лежала шестнадцатилетняя сестренка и мама. Абсолютно голые с кровавыми подтеками на лице, женщины, остановившимся взглядом смотрели в потолок. Было очевидно, что их зверски изнасиловали, а потом убили. Кровь ударила в голову молодому солдату. Родные молча требовали мести и Александр еще недавно моливший Господа, чтобы он сохранил ему жизнь принял единственно верное решение. Решительно передернув затвор ППШ и совершенно не боясь, что его заметят солдаты противника, двинулся к своему дому. Толкнув ногой дверь, он вошел в комнату. За столом сидели и весело обсуждали, что-то фашисты. На громкий звук солдаты одновременно повернули головы к двери. Веселое выражение фрицев мгновенно сменилось ужасом. Черный глазок автомата глядел прямо на них, а грязный от пыли молодой солдат с ненавистью смотрел на врага. Ближний к нему упитанный фельдфебель так и остался сидеть неподвижно с вилкой у рта, боясь пошевелиться. Если бы Александр точно знал, что это именно тот фельдфебель, который бросил гранату в склеп, то возможно, придумал для него более страшную смерть.

– За маму, сестру, наших бойцов! – закричал Матросов, нажимая на спусковой крючок автомата. Огненный вал сметал солдат Вермахта на пол словно гнилые фрукты. Через мгновение все было кончено. Семь солдат противника отправились в ад. По селу мгновенно раздались громкие выкрики немцев оповещая личный состав о нападении русских. Темнота плотным одеялом накрыла село Каменное. Совершенно не беспокоясь, что его настигнут солдаты неприятеля и расстреляют, Матросов держал путь в сторону Орла. Сейчас темнота и родные места были союзниками, а фрицы не рискнули проводить поисковую операцию ночью. Ранним утром усталый боец добрался до позиций русских войск, державших оборону возле Орла. Предъявив красноармейскую книжку командиру дозорного расчета, Александр устало прислонился к стене траншеи. Подняв голову к синему небу, он тихим голосом прошептал:

– Спасибо тебе, дядя Петя, за подарок на день рождения!

Глава 4. Поединок

1992 год, Москва. А начиналось все очень романтично. Кристина и Глеб учились на одном потоке в институте. После первого семестра на зимних каникулах, произошла их встреча. Тогда на дискотеке в городском ДК, Глеб выпил водки с друзьями. Как и всегда, это было в скверике на площади. Вместе с алкоголем пришло то незабываемое чувство свободы и веселья. Далее, минутным делом была покупка билетов. Раздевшись в гардеробной и входя в зал, Глеб увидел Кристину. Она стояла у стены и выискивала взглядом знакомых девчонок. До этой встречи, молодые люди пару раз пересекались в институте, но дальше коротких реплик дело не шло. Сегодня алкоголь толкал Глеба в правильном направлении. Решив завязать серьезные отношения, Матросов, как ледоход Сибирь, устремился к предмету своего желания.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.