Александра Ленц
Повелители стихий: начало

Глава 1. Три начала

Начало первое. Дэш Пирс. День, когда всё изменилось.

– Вы-не-сдадите! Никто из вас не сдаст. Никто!

Мистер Уоррен обвёл класс взглядом и театрально вздохнул.

– Лишь единицы, увы, способны постичь глубину этого великого учения, единицы способны подняться до высот истинного знания и узреть глубинную красоту науки, что правит миром!

Дэш Пирс украдкой переглянулся со своим другом Роджером, сидевшим за соседней партой. Тот прикрылся учебником и покрутил пальцем у виска, кивнув на учителя.

Мистер Уоррен, преподаватель физики, субтильный мужчина немного за шестьдесят, говорил столь же специфически, как и выглядел: сверкающая лысина с огромной родинкой, клетчатая серая рубашка, заправленная в застиранные коричневые брюки на два-три размера больше положенного. Его феноменальный интеллект порой затмевали весьма странные речи, заставляющие сомневаться в его адекватности.

– Физика! – торжественно продолжал декларировать он. – Это фундамент всего сущего. Это основа основ. Это сама природа! Физика – не просто наука, это сама суть мироздания, это ключ к пониманию всего, что нас окружает. Она, как величественная королева, управляет всеми процессами во Вселенной своею железной, но справедливой рукой! Всё! Всё, от мельчайших частиц до бескрайних галактик, подчиняется её мудрым законам. А вы, – мистер Уоррен пренебрежительно ухмыльнулся, – надеетесь получить проходной балл по экзамену, уделяя предмету по паре часов в неделю…

Учитель считал класс безнадёжным и постоянно об этом напоминал. Однако в его должностной инструкции имелся пункт о подготовке учеников к экзаменационному тесту, и он, как мог, старался следовать обязанностям. Под чутким руководством мистера Уоррена они повторяли весь пройденный материал за все годы обучения. Начали с самых азов, с основных терминов и простейших формул. При этом, когда, помимо прочего, в выпускном классе проводятся лабораторные с темой «Как измерить силу трения при помощи динамометра», сомнения в собственных интеллектуальных способностях нет-нет да и посещали.

Дэш выбрал физику, потому что на том настаивали родители. И в целом он не пожалел, предмет пришёлся по душе, но стоило на страницах учебника появиться разделам вроде квантовой механики или теории относительности, как интерес заметно подтаял. Последние два года Дэш на уроках просто присутствовал, нежели действительно пытался что-то учить. Мистер Уоррен как будто бы видел потухший энтузиазм своего ученика и самозабвенно пытался вновь распалить угасшее стремление к высоким знаниям, уделяя Дэшу особое внимание буквально на каждом уроке. Ничто не указывало, что сегодняшний день мог стать исключением, и потому перед самым началом урока Дэш полистал параграф, который вообще-то полагалось изучать дома.

У него имелось весомое оправдание невыученным урокам: минувшим вечером вместе с семьёй он отмечал праздничным ужином знаковый рубеж в своей жизни – восемнадцатилетие. Милое семейное застолье завершилось трогательным подарком – тортом, который испекла мама и украсила его семилетняя сестрёнка. Тёплую беззаботную атмосферу совсем не хотелось разбавлять скучными школьными заданиями, но сегодня за это предстояло поплатиться.

Мистер Уоррен скомандовал открыть учебники.

– Прежде чем мы приступим к лабораторной, проверим домашнее задание, – проговорил он. – Кто ответит на первый вопрос?

Несколько ребят подняли руки, но учитель их как будто не заметил.

– Пирс?

– Э-э-э, ну, – протянул Дэш, торопливо перелистывая страницы, – я…

– Как всегда не готовы, – закончил за него учитель. – Джонсон, вы?

Дони Джонсон, знатный зубрила, встал и отчеканил выученный наизусть ответ.

Мистер Уоррен посоветовал классу брать с Джонсона пример, затем зачитал второй вопрос и снова обратился к Дэшу:

– Мистер Пирс, может, вы знаете ответ на второй вопрос?

Дэш промолчал.

– Печально! Вы не помните программы средней школы, – вздохнул учитель. – Желающие?

Руки подняли те же ребята, и мистер Уоррен переключил внимание на них. Дэш тем временем ещё раз прочитал инструкции к лабораторной. Зная учителя, он опасался, что лаборантом опять назначат его, а ему никак нельзя было провалиться, чтобы родители чего доброго не передумали и не отменили намеченную на выходные поездку к родственникам в Сифорд. Второго шанса получить в своё полное распоряжение свободный дом не предвиделось, а значит, не предвиделось и другого шанса собрать друзей и отметить восемнадцатилетие так, как и полагается его отмечать. Ради этого стоило немного напрячься.

Через пятнадцать минут отведённого на опрос времени мистер Уоррен поставил на стол большую коробку с наклейкой «Электрическое поле», вгляделся в класс и, встретившись взглядом с Дэшем, кивнул ему, указывая на доску. Дэш взял учебники и подошёл к учительскому столу.

– Класс, внимание, – мистер Уоррен постучал по доске, все подняли головы и посмотрели на него. – Сегодня мы попробуем самостоятельно создать электрический ветер. Лаборант – Дэш Пирс.

По кабинету прокатилась усмешка: всех уже изрядно забавляло то, как мистер Уоррен рьяно стремился «исправить» успеваемость Дэша.

– Прошу, – сказал учитель, сел за стол и с вниманием уставился на своего ученика.

Остальные тоже приготовились слушать ответ Дэша.

– Электрическое поле, – уверенно начал он, – форма материи, создающаяся электрическими зарядами. Это поле векторное, оно имеет величину и направление…

– М, отлично, отлично, Пирс. Рад, что вы усвоили хотя бы программу пятого класса, – с издёвкой сказал мистер Уоррен. – А скажите, возможно ли увидеть или ощутить присутствие электрического поля?

– Можно, если прибегнуть к использованию специальных приборов.

– Тогда продемонстрируйте нам эту возможность. Я буду вам ассистировать, всё необходимое вы найдёте здесь, – сказал учитель и указал на коробку, стоящую у него на столе. Дэш достал длинную резиновую ленту и кусочек шерсти. Учитель вскинул бровь и удивлённо посмотрел на него.

– Пирс, вы продолжаете меня поражать, оказывается, всё не так безнадёжно, как я думал, – снова съязвил он. – Ну что ж, давайте вместе продемонстрируем этот процесс, вы держите ленту покрепче, а…

Мистер Уоррен сунул в руки Дэшу резиновую полоску, а сам взял кусочек шерсти и начал быстро-быстро тереть о ленту.

– Вот смотрите, – продолжил он. – Видите маленькие искорки? Пирс, скажите, почему они возникают.

– Ну… В результате электрических разрядов, – ответил Дэш.

– Верно, – подтвердил учитель, продолжая тереть ленту, – и если взять…

– Простите, – прервала его одна из учениц. – Но мы искр не видим!

– Они очень маленькие, их лучше видно при выключенном свете. Опустите жалюзи, – попросил мистер Уоррен.

Жалюзи опустили. Маленькие искорки стали виднеться лучше, но девчонка с задней парты по-прежнему уверяла, что ей ничего не видно.

– Может, ты подойдёшь сюда? – нетерпеливо бросил Дэш.

Внезапно блеснула настолько огромная искра, что не заметить её было нельзя – она осветила весь класс: несколько девчонок взвизгнули, кто-то восхищенно охнул, Дэш и мистер Уоррен испуганно отскочили от стола.

– Это ещё что такое? – недоуменно спросил учитель.

Показалось, словно в кабинете ударила настоящая молния. Подобного не могло случиться из-за кусочка шерсти и резиновой ленты, и Дэш, даже с его слабым запасом знаний по физике, это прекрасно понимал. Ещё пару секунд в классе стоял приглушённый гомон, а потом все стали внимательно слушать невнятные объяснения мистера Уоррена, почему такое иногда случается. Дэш в это время, по просьбе учителя, собирал установку, которая должна наглядно показать существование электрического ветра. Когда установка была готова, учитель проверил правильность сборки, и затем последовали очередные объяснения, что и как работает и почему возникает.

– Дэш, включите в сеть, – попросил мистер Уоррен, закончив с объяснениями.

Дэш взял штекер, поднёс его к розетке…

Вдруг полыхнула ещё одна вспышка.

На миг ослепительный белый свет заполнил собою пространство – Дэш инстинктивно отшатнулся, почувствовав, как по телу распространяется тепло. В ушах стоял непонятный гул. К нему подбежал учитель, схватил за плечи, тряхнул легонько. Губы у мистера Уоррена шевелились, но Дэш не слышал ни слова, как будто звук отключили, и осталась только картинка. Так же неожиданно, как по щелчку тумблера, он вновь смог слышать:

– Святые небеса, Пирс, ты в порядке? – бормотал учитель. – Слышишь меня? Дэш? Скажи что-нибудь…

– Слышу, – растерянно ответил он, не понимая, из-за чего тот встревожился.

– Как ты нас напугал…

– Вызовите ему скорую! – сказал кто-то из глубины класса.

– Скорую? Мне не нужна скорая! – сказал Дэш, убирая от себя руки и оглядываясь по сторонам. Кроме учителя, вокруг собралось ещё несколько человек. Все выглядели испуганно.

– Как это не нужна? Роджер, давайте отведём его в медицинский кабинет! – протараторил бледный мистер Уоррен. – Пусть проверят, всё ли в порядке. И если что, пусть вызывают скорую!

– Да зачем мне… – не успел Дэш договорить, как ему в руки сунули рюкзак и буквально силой вытолкнули из класса.

– Мистер Уоррен! Я в полном порядке, – твёрдо сказал Дэш.

– Бросьте! Мы ведь видели, как…

– Ладно, я сам дойду до врача, – предложил Дэш.

Учитель с тревогой в глазах оценил состояние своего ученика. Тот улыбнулся, развёл руки, показывая, что цел и невредим.

– Уверены? – с заметным облегчением спросил мистер Уоррен.

– На все сто.

– Ладно, но к врачу зайдите. Пусть Роджер вас отведёт.

Роджер кивнул. Учитель вернулся в класс. Из кабинета донеслись призывы сесть на места, вперемешку с объяснениями произошедшего.

Дэш и Роджер переглянулись.

– Не слабо тебя долбануло, – сочувственно проговорил друг, подхватил Дэша под руку и потащил к лестнице на второй этаж.

– О чём ты? – с искренним непониманием осведомился Дэш, одновременно пытаясь выскользнуть из хватки.

– Током, говорю, неслабо тебя шибануло! – громче повторил Роджер.

– Я хорошо слышу, – зашипел Дэш. – Меня не ударяло током, просто вспышка…

– Ну даёшь! Да тебя даже отбросило слегка! Перепугал всех…

– Слушай, я никуда не пойду, – Дэш остановился, вытянул наконец руку из хватки Роджера. – До конца урока посижу в вестибюле, а ты иди обратно и скажи, что я в медкабинете. Лады?

– Уверен?

– Абсолютно, – успокоил его Дэш и снова натянул улыбку.

– Нет, давай всё-таки…

– Я в полном порядке.

Роджер потоптался на месте в нерешительности, но всё же отправился обратно в класс. Он ещё пару раз оглянулся, а когда скрылся за дверью, Дэш выдохнул и осмотрел пустой коридор.

Он чувствовал себя прекрасно, но чересчур бурная реакция окружающих на пустячное событие заставляла думать, что ему и впрямь следовало бы заглянуть в медкабинет. Дэш не поддался глупым мыслям и побрёл в вестибюль.

Через окна пробивались солнечные лучи, виднелось ясное небо – погода так и шептала оставить уроки и заняться чем-нибудь более приятным, например, прогуляться с Лизой Грин до пляжа и заодно поделиться с ней грандиозными планами на выходные.

Раздался звонок, и из кабинетов толпами вывалились ученики. Узкие коридоры мгновенно стали непроходимыми. Дэш немного ускорил шаг, чтобы не застрять в людской пробке, и случайно налетел на кого-то. Дэш поднял глаза и увидел рослого мужчину крепкого телосложения, которого раньше в школе не замечал. У него были густые чёрные волосы, одна бровь располагалась чуть выше другой, отчего казалось, будто мужчина сильно удивлён.

– Извините, – пробубнил Дэш.

Мужчина взял его за плечи, сжал довольно сильно и отодвинул от себя на расстояние вытянутой руки.

– Осторожнее, – мягко сказал незнакомец низким басом, всматриваясь в лицо Дэша с излишне пристальным вниманием.

– Извините, – ещё раз повторил Дэш, высвободившись из чужих рук, и пошёл дальше.

Дойдя до лестницы, он оглянулся – человек по-прежнему стоял посреди коридора, смотря ему вслед. «Странный тип», – подумал Дэш. Он спустился на этаж ниже в класс алгебры.

Едва он переступил порог, как взгляд выцепил Лиз. Она стояла у парты, раскладывая тетради и ручки. Дэш подошёл к ней и приобнял за талию.

– Как лабораторная? – поинтересовалась она, не оборачиваясь, но точно зная, с кем говорит.

– Могло быть намного хуже.

– Звучит не очень оптимистично, – сказала Лиз, откинула назад свои длинные рыжие волосы и обернулась.

Дэш потянулся губами к её лицу, но тут в класс вошла миссис Киндом, преподаватель математики, и он поспешил занять место за своей партой.

Миссис Киндом поздоровалась с уже присутствующими ребятами, обвела класс взглядом и остановилась на Дэше.

– Пирс, что Вы здесь делаете? – с удивлением спросила она.

– У меня по расписанию алгебра, – непонимающе промямлил Дэш.

– Я в курсе. Почему вы не у врача? Мистер Уоррен предупредил меня о случившемся…

– А что случилось? – перебила её Лиз.

– Ничего…

– Что значит ничего? – возмутилась миссис Киндом. – Немедленно идите к врачу!

Она подошла к Дэшу, подхватила его под руку и повела к выходу.

– Миссис Киндом, давайте я его отведу, – предложила Лиз, перехватывая руку с другой стороны.

– Да, спасибо, мисс Грин, будьте любезны, – сказала учительница и проводила ребят взглядом.

– Что случилось? – требовательно спросила Лиз, когда они вышли из класса.

– Да всё нормально! Просто слегка ударило током, а они панику разводят.

Лиз остановилась и пристально изучила лицо Дэша, по-видимому, старалась понять, как он чувствует себя на самом деле. Дэш устало вздохнул:

– Я ничего не ощутил. Похоже, всё выглядело хуже, чем было на самом деле.

– Ну ладно, – сказала Лиз, прищурилась, демонстративно выказывая недоверие, и добавила: – Раз уж тебе не надо больше идти на уроки, тогда у меня предложение.

– Какое?

– Пошли в кино?

– Прямо сейчас? – округлив глаза, спросил Дэш и поспешил добавить: – Я только «за»! Супер!

Неожиданное, но, без сомнений, приятное предложение Лиз очень удивило Дэша. Заставить его подругу прогулять школу мог разве что конец света. Эту мысль он оставил при себе. В последнее время побыть вместе удавалось совсем нечасто: подготовка к экзаменам занимала слишком много времени. А тут такой подарок.

Добравшись до ближайшего кинотеатра, Дэш и Лиз купили билет на какую-то комедию. Людей в кинозале почти не было, последний ряд достался им двоим – ещё одна приятная мелочь. За сюжетом фильма Дэш следил первые полчаса – комедия оказалась настолько унылая, что пришлось оживлять происходящее на экране своими силами. Дэш и Лиз комментировали действия героев и сами же покатывались со смеху.

После фильма отправились в кафе. Устроившись за самым дальним столиком в тёмном углу, заказали латте с кондитерской крошкой в виде маленьких сердечек и по клубничному мороженому. За разговорами ни о чём они просидели несколько часов. Дэш всё же попытался разузнать, почему Лиз ушла с уроков. Оказалось, что у неё отменили экономику, поэтому она и решила остаток дня посвятить ему. И день выдался отличный, даже лучше, чем он мог надеяться.

Вечер подкрался незаметно. За считанные минуты улицы окутал приятный сумрак, на небе стали появляться первые звёзды. Лиз заторопилась домой, Дэш вызвался провожать.

– Чудный день. Завтра снова суну пальцы в розетку, сходим в пиццерию, – сказал Дэш, когда они шагали по опустевшей улице под светом ночных фонарей.

– Да? А может сразу к твоей маме в клинику? – спросила Лиз. – Эти эксперименты с электричеством до добра не доведут.

Дэш хмыкнул.

– Ну ведь обошлось. – Он не пытался скрывать пренебрежительного отношения к утреннему инциденту.

– Повезло! Кстати, если ты планируешь и дальше прогуливать уроки, то на экзаменах тебе тоже останется надеяться исключительно на везение.

– Я вроде фортовый.

Лиз бросила нарочито громкое «Ха».

– Скажешь, нет? Давай поглядим, – Дэш принялся загибать пальцы: – У меня самая красивая девушка – раз. К тому же она самая умная – два, ещё и самая милая – три.

Дэш потянулся к Лиз за поцелуем. Она разрешила чмокнуть себя в губы, а потом сказала с усмешкой:

– Да, пожалуй, без вмешательства высших сил не обошлось. Магия, не иначе. Но, боюсь, для поступления в университет этого будет недостаточно. И если ты, Дэшиэл Пирс, не хочешь, чтобы эта милая и умная красотка променяла тебя на какого-нибудь качка из университетской футбольной команды, тебе придётся постараться!

Дэш состроил такое лицо, словно получил удар ножом в самое сердце:

– Ты не посмеешь!

– Ещё как посмею!

– Ладно. В крайнем случае, устроюсь уборщиком туда, куда поступишь ты. Как тебе идея? Ты же не против встречаться с уборщиком?

– Какие амбиции! Ты только родителям не говори. Они твой план вряд ли оценят.

Лиз остановилась.

– Кстати! – Она полезла в сумку. – Хотела дождаться выходных, но ведь восемнадцать тебе стукнуло вчера, так что с подарком я уже опоздала на целый день… Вот.

Лиз достала маленькую синюю коробочку, перевязанную серебристой лентой, и вручила Дэшу. Тот с нетерпеливым любопытством её открыл, внутри лежал кулон в виде птицы, вырезанный из дерева.

– Это сокол, – пояснила Лиз. – Он олицетворяет благородство и рыцарство. То есть ум, храбрость, силу и красоту. А ещё, говорят, деревянные фигурки всяких животных приносят удачу своим хозяевам. Если, конечно, они сделаны с любовью. Этот сделан с любовью.

Лиза показала два пальца на левой руке, перемотанных пластырем.

– С ума сойти! Ты сама сделала? – удивился Дэш, завязывая чёрный шнурок с соколёнком на шее. – Я его никогда не сниму.

Дэш снова потянулся к Лиз, но она опередила его и, встав на носочки, поцеловала сначала в губы, а потом в лоб.

– С днём рождения, Дэшиэл Саймон Пирс. Надеюсь, этот талисман принесёт тебе удачу.

– У меня уже есть всё, что нужно, – с улыбкой пробормотал Дэш.

– Кроме диплома об окончании школы…

– О, не начинай…

Путь до дома Гринов оказался досадно коротким. Прощаясь, Лиза ухитрилась вытребовать у Дэша обещание, что он сегодня же прочтёт пропущенные параграфы, и только тогда отпустила его. Дэшу об уроках, экзаменах и тому подобном даже думать не хотелось – уж слишком хорошее у него было настроение. Домой он побрёл неспешно, наслаждаясь погодой и послевкусием от чудесного дня.

Подходя к своему участку, Дэш заметил, что в гостиной горел свет. Время перешагнуло за полночь, а семейство ещё не разошлось по кроватям?

Дэш переступил порог, и одновременно с тем из гостиной вышел отец.

– И где тебя носит?! – гневно спросил он.

Дэш немало удивился тону, но, не подавая виду, ответил с демонстративной сдержанностью:

– Я гулял. С Лиз.

– Гулял с Лиз?! – с едва сдерживаемым возмущением спросил отец. – С Лиз он гулял! Был настолько занят, что не нашёл минуты позвонить? Что с твоим телефоном?

Дэш полез в карман, достал телефон. Мобильник был выключен. Дэш показал его отцу.

– Разрядился, видимо. А я не заметил.

– Мог хотя бы сообщение скинуть, что с тобой всё в порядке!

– Пап, кажется, ты путаешь меня со Сью… Мне не семь лет.

– Не огрызайся! Звонили со школы, сказали, тебя ударило током во время лабораторной, и ты не дошёл до медкабинета! Мы с мамой не знали, что и думать!

Дэш закатил глаза.

– Они уже и тебе позвонили? – вздохнул он. – Раздули из ерунды целую трагедию… Ничего страшного не случилось. Я чувствую себя прекрасно. На физике стрельнуло током из розетки, и меня отправили к врачу зачем-то. Бред. Я чувствую себя прекрасно. А после школы мы с Лиз решили немного прогуляться и… ну… потеряли ход времени, – смутившись, закончил он.

– Вместо школы, – поправил отец.

Дэш виновато поджал губы.

– Я пропустил только алгебру и историю, – промямлил он. – Этого больше не повторится. Я обещаю…

– Дело не в уроках, Дэш! Ты достаточно взрослый, чтобы самостоятельно нести ответственность за свои решения. Но ты должен понимать, что мы с мамой будем волноваться за тебя всегда, сколько бы лет тебе ни было!

– Но причин для волнения нет!

– Если бы! – выпалил отец и пошёл обратно в гостиную.

Дэш проследовал за ним.

– Ну прости! – бросил он вдогонку.

Отец сел на диван и жестом пригласил сесть рядом. Дэш сел и непонимающе уставился на папу, выглядящего и раздражённым, и взволнованным одновременно. Он явно хотел что-то сказать, но будто бы не мог подобрать слова. Взгляд перебегал с предмета на предмет, ноги чуть заметно пританцовывали. Дэш начал волноваться:

– Ты злишься из-за того, что я ушёл с уроков… или…

Отец глубоко вздохнул и сделал движение, точно умылся воздухом.

– Не думал, что этот разговор придётся провести так скоро… – пробормотал он.

Дэш нервно хохотнул:

– Да ладно тебе, пап. Это просто пара уроков. Ничего страшного не случилось. Мир не рухнул. Сегодня все какие-то нервные…

– Да… Мир не рухнул, – отрешённо проговорил отец, а затем проницательно посмотрел в глаза. – Но он перевернётся, когда я тебе кое-что расскажу.

Дэш заволновался ещё больше. Поведение отца начинало пугать.

– Но сначала, пожалуй, покажу. Ты только не пугайся.

– Поздно, – напряжённо пробормотал Дэш. – Что происходит? Если ты хотел проучить, я всё понял: никаких прогулов, и обещаю звонить.

– Смотри, – сказал отец, пропустив слова мимо ушей.

Он протянул руку вперёд, сложив указательный и средний пальцы вместе, на их кончиках тут же появилось слабое свечение, он резко повёл руку в сторону, оставив за собой яркий световой след.

– Воу! – завопил Дэш, отпрянув в изумлении. – Как… Как ты это сделал?! Что за фокус?

– Это не фокус. Увы. Знаю, будет сложно поверить, но ты уж постарайся: то, что ты сейчас видел, не иллюзия.

Повисла молчаливая пауза, Дэш ждал объяснений, а отец хоть какой-нибудь реакции. Оба смотрели друг на друга в ожидании. Потом отец продолжил нескладно:

– Это Сила, сын… особая Сила, и она… И эта Сила почти уже стала твоей.

Дэш решил, что папа бредит. Озвучивать эту мысль он не стал, лишь продолжил смотреть на него непонимающим взглядом.

– Ты чего такое сказал? – осторожно поинтересовался Дэш. – Это шутка? Розыгрыш, да? Дальше последует какая-то морализаторская история?

– Это сложнее, чем я думал… Ладно, вначале я расскажу легенду. Хорошо? Её я узнал от одного Хранителя…

– От кого?

– Сейчас всё объясню. Терпение. По порядку, сначала легенда. Итак. В ней рассказывается о давних временах, когда на Земле главенствовала природа. Людям тогда приходилось очень тяжело. Они жили в мире, который принадлежал Духам Стихий, а те, следуя естеству, сражались друг с другом, сотрясая планету бесконечной чередой страшных бедствий, от цунами и извержений вулканов до землетрясений и ураганов. У людей не было шансов на противостояние подобной мощи, всё, что им оставалось, – просто пытаться выжить. История человечества могла бы закончиться, и не начавшись, если бы не Хранители. Хранители – это те, кто сумел найти способ усмирить Стихию. Они провели сложнейший ритуал, смогли оставить Духов, раздробив их на светлую и тёмную части. Тёмную часть навсегда заточили в особые артефакты, а вместилищем для светлой части Духов стали четверо избранников – людей с чистыми душами и помыслами. Их назвали Носителями. Они стали сосуществовать в неразделимом единстве с Духами, обретя при этом способность управлять одной из природных стихий. Когда дни Носителя на этом свете подходят к концу, Дух выбирает следующего. Так происходит многие века подряд. Однако, и это крайне важно знать, существуют люди, которые поставили целью жизни нарушить устоявшийся порядок. Они назвались Искателями. С самого начала эти люди жаждали заполучить Силу Стихий, и, как предостерегает легенда, Искатели не остановятся, пока не добьются своего.

Отец сделал паузу, протяжно выдохнул и продолжил:

– А тебе, кроме всего прочего, нужно знать вот что: есть ещё одна Стихия. Она особенная, самая загадочная и малопонятная. Её называют по-разному, но суть её – чистая энергия. И у неё тоже есть Носитель. Когда-то им был я, а теперь наступает твой черёд.

Закончив, отец пристально посмотрел на сына, очевидно пытаясь понять, принял ли тот сказанное всерьёз или сидит и думает, что его бедный папа совсем сошёл с ума.

– Так… э-э-э… – попытался нарушить тишину Дэш, но не нашёл подходящих слов.

– Понимаю, насколько сложно это принять… Да даже просто воспринять. Я вспоминаю себя, – отец ностальгически ухмыльнулся. – У тебя, вероятно, полно вопросов, я отвечу на них. Но пока просто попытайся поверить: легенда истинна, а ты – следующий Носитель пятого элемента. Вот именно поэтому у нас есть причины волноваться за тебя больше, чем таких причин есть у других родителей. Сила проявляет себя по-разному, и пока ты не вполне с ней свыкся, она может выходить из-под контроля.

Если это была шутка, то она затянулась и смешной совсем не казалась. Дэш ощутил себя так, словно пол под ногами исчез. Он будто потерял чувство опоры. Он же вырос с тем, что практически всё в жизни имеет логичное объяснение. Дэш и сейчас пытался его отыскать, но пока не получалось. Он смотрел на отца и всем сердцем ждал, что тот вот-вот расхохочется, по-доброму ударит его по плечу, скажет «ШУТКА!» и объяснит, наконец, как он провернул фокус со светящимися пальцами. К несчастью, отец выглядел серьезным, как никогда.

– Скажешь что-нибудь? – спросил он.

– Я… Я… Прости, но я не знаю, что сказать…

В этот момент в гостиную заглянула мама.

– Парни, – позвала она, – вы почему ещё не спите? Живо в постель.

Дэш вопросительно посмотрел на отца.

– Ну ладно, давай, – мягко сказал он. – Иди спать. Завтра утром всё обсудим.

Буркнув родителям пожелания спокойной ночи, Дэш поплёлся к себе в комнату, споткнувшись по пути о ковёр. Он остановился у лестницы и оглянулся, давая отцу последний шанс признаться, что он шутил. Тот им не воспользовался. Он только кивнул Дэшу и повторил:

– Поговорим завтра.

Дэш ушёл.

Дин Пирс устало опрокинулся на спинку дивана и закрыл глаза, Эмили присела рядом:

– Ну что? Нет?

– Не знаю… – пожал плечами Дин и обнял жену. – Я думал, будет проще. Мне так тяжело найти нужные слова… Наверное, стоило позволить кому-то из Хранителей ему всё объяснить. Они ведь предлагали помощь, а я решил, что справлюсь сам. Это же мой сын. Кто знает его лучше?

Эмили склонила голову на плечо мужа.

– А представь, если бы это была Сьюзен?

Дин усмехнулся:

– Наша малышка обрадовалась бы. А Дэш… Нынешняя молодежь, как я погляжу, прожжённые реалисты. Со мной было проще, в детстве я даже мечтал о подобном.

– Не переживай, Дэш твоя копия, он поверил, просто пока немного… в шоке.

– Всё так скоро случилось… – протянул Дин. – Кажется, я вчера услышал легенду от отца, а уже рассказываю её своему сыну.

Эмили крепко сжала руку мужа и мягко сказала:

– Идём-ка спать. Понимаю, что для вас двоих переход Силы – важное событие, но, думаю, не менее важно нам с тобой выспаться перед новым рабочим днём.

Дин поцеловал жену, и они оба пошли в спальню, выключив за собой свет. Дом Пирсов погрузился в плотную темноту, которую пыталось рассеять бледное нежно-голубое свечение, проникающее через окна, – свой след посреди пустующей комнаты оставляли луна и ночные звёзды.

Начало второе. Денис Князев. Изъяны.

Было ещё очень рано. На фоне светлеющего неба до сих пор виднелись бледные звёзды и полумесяц, не успела развеяться ночная прохлада. Люди с сонными лицами, стоявшие на остановках в ожидании автобуса, как стайки пингвинов, переминались с ноги на ногу в тщетных попытках согреться. Городские проспекты, обычно шумные, полные людских и автомобильных пробок, сейчас почти пустовали, а каждый, кого обстоятельства всё-таки заставили оказаться в это холодное утро на улице, торопился по делам. Среди этих людей был и Денис, однако он, в отличие от большинства, никуда не спешил. Он шагал медленно, слегка сутулясь и опустив голову, в попытке спрятать голубые глаза за торчащей из-под капюшона русой чёлкой.

Денис любил пройтись по городским улицам, затерявшись среди прохожих. И хотя сегодня погода не слишком располагала к прогулкам, оставшиеся до начала уроков два с половиной часа он предпочёл провести вне дома: всё лучше, чем терпеть выходки отца, борющегося с последствиями очередной попойки. Денис бродил по выученным дорожкам, охваченный меланхоличным настроением, и предавался ностальгическим воспоминаниям о жизни, которая была «до»: до этого города, до развода родителей и до треклятого Гинара.

«Ну хорошо, – мысленно одёрнул себя Денис. – Гинар, может быть, сам по себе прекрасный человек, но ведь именно с него всё началось».

Много лет назад он появился на пороге квартиры отставного офицера Князева Сергея и преподавательницы английского Князевой Марии и без сожалений принялся превращать в руины их маленький, устоявшийся, хорошо сложенный мирок. Сначала Гинар рассказал легенду о Духах Стихий и о древних орденах, а после с горячностью взялся доказывать, что один из Духов избрал маленького Дениса своим следующим Носителем. Никто не стал бы слушать чудаковатого незнакомца, но тот продемонстрировал глубочайшую осведомлённость о семействе, чем заставил относиться к себе серьёзно: он знал то, что не мог знать никто, включая самых близких родственников. А в довершении, чтобы исключить даже малейшие сомнения в своих словах, он явил настоящее чудо… По крайней мере, так о случившемся отзывался отец.

Он рассказывал, что Гинар вручил Денису какой-то медальон, и как только золотистая побрякушка оказалась в маленьких ручках, в закрытом пространстве квартиры поднялся нешуточный ветер, взбучились шторы на окнах, заходили ходуном подвесы на люстре, с журнального столика улетели газеты. Стоило Гинару забрать медальон, и шторм мгновенно исчез.

В легенду пришлось поверить, но что делать с новой реальностью, никто не понимал. Незваный гость посоветовал просто жить дальше, как прежде, но и не забывать об осторожности. Ведь отныне Денис становился целью для Искателей – ордена, желавшего видеть мир в хаосе. Гинар обещал, что у Князевых ничего не изменится в связи со свалившимися на них обстоятельствами, что его основная задача как Хранителя именно в том и состоит. Однако обещания он не сдержал. Всё начало рушиться почти сразу.

Сначала был престранный инцидент с попыткой похищения маленького Дениса прямиком с детской площадки возле дома. Отморозкам удалось лишь отхватить порцию тумаков от Сергея, задержание полицией, срок за хулиганство и «две минуты славы» по местному телевидению. А вот Мария, наблюдавшая попытку похищения сына и драку мужа с двумя негодяями, получила натуральный нервный срыв.

Чтобы успокоить жену, Сергею пришлось перевести семью подальше от места, где произошло столько неприятных событий. Предполагалось, что новый город, новая квартира и новая работа окажут положительное влияние на душевное равновесие Марии, но случилось точно наоборот. Её срывы учащались, они глушились крепкими напитками, что не могло нравиться Сергею. Естественно, возникали скандалы.

Денису не было и семи, когда ему пришлось воочию увидеть бесчисленную по счёту ссору родителей. Его мама, будучи в состоянии, располагающем к откровениям, выразила уверенность, что у неё с Сергеем родился странный ребёнок из-за их разницы в возрасте почти в двадцать лет. Тогда она много чего наговорила, в том числе вспоминала некоего испанца, работающего патоэкологом, и который, «несмотря на специализацию, всё равно намного более нормален, чем вся семейка Князевых». Позже оказалось, что испанец реален. Больше того, Мария предпочла связать свою дальнейшую судьбу с ним, а Сергея и Дениса оставить в прошлом.

Родительские скандалы Денис помнил очень хорошо, в отличие от Гинара и того, что так называемый Хранитель привнёс в его жизнь. Но о том, чего Денис не помнил, он знал со слов отца.

Это сейчас папа большую часть времени находился в невменяемом состоянии, а раньше ему удавалось держаться молодцом. Он не опустил руки, когда остался один: устроился охранником, на скромную зарплату и пенсию отставного военного отремонтировал квартиру, отправил сына в первый класс и приложил все усилия, чтобы учёба ладилась.

Начальную школу Денис окончил отличником. Отец, видимо, решил, что на том родительский долг исполнен, и как-то незаметно для него привычным стало проводить выходные в сомнительной компании с горячительным. Позже «выходные» стали продлеваться и затягиваться, что закономерно привело к потере работы. Нормальным стало отсутствие еды в холодильнике и неоплаченные счета за квартиру. Вскоре отцу уже не требовалась компания, чтобы отдохнуть. Он «отдыхал» днями напролёт дома перед телевизором, напиваясь до беспамятства. Не забывал он об одном – о Гинаре и о том, как одна глупая сказка разрушила всё, что ему было дорого.

Денис относился к легенде иначе, чем отец. Он не помнил инцидента, заставившего их сменить место жительства, он ни разу не становился свидетелем сверхъестественных чудес и уж тем более не чувствовал себя особенным, если не считать особенностью мистическую способность притягивать неприятности. Легенду и обещанный ею «дар» он предпочитал считать выдумкой, к которой отец отнёсся чересчур серьёзно. Ровно также он относился и к предостережению Гинара об Искателях. Денис просто, как мог, пытался справиться со своей рутиной: со школой, с беспутным родителем, с подработкой и с такими соблазнительными, но несбыточными мечтами на светлое будущее, где он живёт дорогой и приключениями, посещая самые отдалённые уголки планеты, а на закате дней обосновывается на диких побережьях Камчатки.

Пока что самые приятные воспоминания были родом из младшей школы: друзья, успехи в учёбе. Класса с седьмого всё полетело в тартарары: оценки скатились, друзья сменили школу, пагубные увлечения отца стали принимать фатальный характер. Денис остался совсем один, если не брать в расчёт хорошего друга по переписке, но он жил за тысячи километров на другом континенте. Тогда же, ко всему прочему, в класс перевёлся паренёк по имени Игорь Сухин – тот, кто внёс самый значительный вклад в превращение школьных будней Дениса в настоящее испытание.

Поначалу показалось недоразумением то, что Игорь, сын состоятельных родителей, поступил на обучение в самую простую, ничем не примечательную школу: таких обычно пристраивают в элитные гимназии или престижные лицеи, но вскоре кое-что прояснилось. В свои тринадцать он умудрился попасть на учёт в отдел по делам несовершеннолетних, а предыдущая школа избавилась от него с таким трудом, что слава об Игоре Сухине прокатилась по всем учебным заведениям города. Родителям пришлось обустроить в школе № 83 целый компьютерный класс, только для того чтобы директор разглядел в их сыне потенциал. Зато ученики почитали за честь, если такая особа окажет им внимание. Вокруг Сухина быстро сформировалось постоянное окружение – целая банда лизоблюдов и подхалимов, готовых на любые выходки, лишь бы оставаться в его кругу и пользоваться его влиянием, которое от года в год росло и ширилось. И так уж случилось, что шайка Сухина находила особое удовольствие в том, чтобы докучать Денису. Он стал для них удобной мишенью, потому что за него не прибежала бы устраивать разборки взволнованная матушка или разгневанный отец.

Денис старался держаться от них подальше, но Игорь и его свита, видимо, считали день прожитым зря, если не испортить кому-нибудь жизнь. Запереть на ночь в каком-нибудь кабинете, спрятать вещи, выкинуть тетрадь с домашкой – самое безобидное из того, что они вытворяли. А вообще они могли и деньги отнять, и побить, если попытаться им сопротивляться. Самый худший случай произошёл в девятом классе на уроке физкультуры: играли в баскетбол, физрук распределил Дениса в команду Сухина. Тот, конечно, не обрадовался, но постарался извлечь из досадной случайности максимум веселья для себя и своих дружков. Они играли настолько грубо, что к концу урока Дениса в срочном порядке госпитализировали с переломами рёбер. Физрук до последнего отказывался замечать неспортивное поведение, впрочем, он до сих пор считает Дениса просто рохлей. Случай родители Сухина замяли, заплатив старшему Князеву за обещание не поднимать шум.

Со временем нападки стали восприниматься как прискорбная неизбежность. Однако через год произошло объединение с одним из параллельных классов, где, на счастье, оказались люди, так же сильно ненавидевшие Сухина, как и Денис, что по случаю стало началом крепкой дружбы, и школьные будни стало переносить значительно проще.

Самый близкий из друзей, Антон Алаев, тоже попадал в немилость банды Сухина, но тот мог за себя постоять, поскольку с малых лет занимался каратэ. Денис и сам серьёзно подумывал приобщиться к этому виду боевых искусств, но в итоге предпочёл тратить свободное от школы время на занятия английским и на подработку – один добрый человек согласился взять Дениса грузчиком на неполную смену – заработанного вполне хватало, чтобы наполнить холодильник съестным и даже кое-что отправить в копилку…

Погружённый в невесёлые размышления, Денис проболтался на улице довольно долго и не заметил, что до начала занятий осталось всего полчаса. Пришлось торопиться. Когда Денис сошёл на узкую, протоптанную ногами сотен учеников земляную дорожку, ведущую к школьному футбольному полю, часы показывали без пяти восемь.

Тропинка упиралась в ограду из железных прутьев, пару тройку из них выдрали. Денис пробрался через прореху в заборе и пошёл по стадиону. У главного входа толпились небольшими кучками ученики: одни, спрятавшись за углом школьного здания, тянули сигареты, другие, встретившись с друзьями, просто из-за неохоты заходить в душное помещение, стояли и болтали. Среди них Денис заметил своих друзей и чуть ускорился.

Вдруг позади разразился вызывающий хохот, очевидно, не маленькой компании. Денис посмотрел назад, увидел группу примерно из шести человек, возглавляемую Сухиным, и тут же пожалел, что оглянулся и тем самым дал повод обратить на себя внимание.

– Дэнчик! – окликнул Игорь и весело помахал рукой.

Денис, пытаясь сохранять непроницаемое выражение лица, пошёл дальше, хотя прекрасно понимал, что уже попал в поле их интереса, и избежать нежелательного контакта не удастся.

– Э! К тебе обращаются! – угрожающе выкрикнул кто-то из компании.

Послышались быстрые шаги, через секунду на плечи Денису упала тяжёлая рука Сухина.

Игорь был практически одного с Денисом роста, чёрные волосы, как всегда, уложены в соответствии с последними модными тенденциями, тёмные глаза светились от предвкушения веселья.

– Проблемы со слухом? – спросил Сухин, когда подтянулись его дружки и встали плотным кругом.

– Чего тебе? – спросил Денис спокойным, почти скучающим голосом.

– Эй, рожа, ты чо такой дерзкий?! – рявкнул Воронов Андрей – один из бессменных членов компании.

– Да тихо ты, – успокоил своего друга Игорь. – Дениска не хотел. Да?

Не желая нарываться на неприятности, тот выдавил:

– Как скажешь.

По кругу прокатился довольный хохоток.

Игорь жестом призвал к тишине. Он повернулся к Денису и стащил с его плеч рюкзак. Денис попытался схватить сумку, но кто-то отдёрнул его.

– Деньги? Кредитки? Другие ценности? – весело спросил Игорь, рисуясь перед друзьями.

Денис вместо ответа снова попытался забрать рюкзак. Воронов схватил его за ворот куртки и оттянул подальше от Сухина.

– Да какие у этого ущербного могут быть деньги? – усмехнулся один из компании.

– Не скажи, – протянул Игорь, – Дэнчик у нас почти всегда при деньгах. Да, Дэнчик? Где ты их берёшь, кстати? Вряд ли у своего не просыхающего отца…

– Да есть места… – проговорил Денис, – работа называется.

– Так ты их зарабатываешь?

Игорь расстегнул молнию рюкзака, вывалил содержимое на мокрую, грязную траву: учебники, тетради, блокнот, оказавшись на земле, намокли, масляная паста на листах тетрадей растеклась, образуя большие синие пятна. Игорь небрежно раскидал вещи ногами в поисках чего-то более ценного. Оттолкнув один из учебников, он остановился и склонился над ним. Оттуда выпало несколько купюр – всё то, что Денис заработал за прошлые ночные смены и забыл переложить в тайник дома.

Сухин собрал купюры и с демонстративным разочарованием вздохнул:

– Негусто. Но, конечно, лучше, чем совсем нечего.

Денис попытался выхватить деньги, но Воронов заметил его попытку, с силой дёрнул Дениса за ворот, и тот под дружный гогот повалился на спину.

Игорь протянул ладонь, чтобы помочь подняться, Денис выругался и пнул его по руке. Тут же откуда-то сбоку прямо по лицу прилетел тяжёлый кулак. Денис перекатился на бок, подтянув колени к груди и прикрывая голову локтями на случай, если последуют ещё удары.

– Поднимайся, – скомандовал Сухин.

Дениса вздёрнули на ноги, кто-то даже отряхнул ему штаны и куртку.

– Считаешь их своими? – спросил Сухин, потрясывая деньгами над головой. – Тогда отними. Своё нужно уметь отстаивать. Покажи, на что ты способен, покажи… силу.

Он с вызовом смотрел в глаза Денису, точно зная, что его оппонент не осмелится лезть в драку с таким численным перевесом не в свою пользу. А Денис серьезно прикидывал, каковы его шансы успеть съездить по наглой морде хотя бы раз.

– Так я и думал, – не дождавшись никаких действий, проговорил Игорь.

Компания зашагала прочь.

Денис собрал разбросанные вещи, как смог привёл себя в порядок и медленно поплёлся к входу. Место удара сильно ныло, по ощущениям назревал синяк.

Судя по тому, что коридоры пустовали, звонок уже прозвенел. Денис поспешил к кабинету русского языка, постучал в дверь, перешагнул порог и на автомате проговорил обычную для таких случаев фразу:

– Здравствуйте. Извините за опоздание. Можно войти?

Алевтина Павловна – преподаватель русского языка и литературы, женщина в летах, считающая, что за опоздание надо бить розгами, а прогул должен караться расстрелом, – повернулась к входу. Увидев Дениса, её лицо исказилось от негодования, но всего на мгновение. Она быстро взяла себя в руки и проговорила:

– К директору.

– Простите, случился форс-мажор, – оправдывающимся тоном сказал Денис. – Я не виноват.

– Прекрасно, расскажете Александру Геннадьевичу.

Учительница подошла и подтолкнула Дениса к выходу, скомандовав классу приступать к сто семнадцатому упражнению. Вдвоём они вышли в коридор, Алевтина Павловна схватила своими коротенькими, пухлыми, как сосиски, пальчиками Дениса за руку чуть выше локтя и поволокла за собой.

Они спустились в приёмную и ворвались в кабинет главного. Последнее время бывать у него приходилось довольно часто. За малейший проступок учителя тащили его на ковёр к директору, так что главу школы, Александра Геннадьевича, Денис знал намного лучше большинства учеников, равно как и директор весьма детально знал о положении дел своего ученика. К тому же, кроме ученическо-директорских отношений, их связывали ещё и деловые: с прошлого года Александр Геннадьевич разрешил Денису взять на себя плотнические обязанности. За полставки он исполнял несложную работу – чинил парты, заменял разбитое стекло по требованию, иногда приходилось что-нибудь подкрасить, – а директор смог уволить плотника и немного сэкономить бюджет. Выгодная для всех сторон сделка.

– Александр Геннадьевич, простите за беспокойство. Здесь очередной форс-мажор, – выпалила Алевтина Павловна и подтолкнула Дениса вперёд.

– Что у вас случилось? – тихо спросил директор, прикрывая рукой телефонную трубку.

– Снова Князев! Вы посмотрите на него! Мало того, что явился в школу в неподобающем виде, так ещё и опоздал. В который раз! Я уже не говорю об отвратительной успеваемости и полном игнорировании домашних заданий! Он саботирует учебный процесс! Я требую решительных мер!

– Алевтина Павловна, дорогая моя, идите на урок, – шёпотом посоветовал Александр Геннадьевич, прижимая трубку к груди. – А мы тут с Князевым побеседуем.

Учительница, одарив юношу испепеляющим взглядом, покинула кабинет, а директор жестом попросил Дениса подождать, а сам вернулся к разговору.

Кабинет Александра Геннадьевича представлял собой довольно тёмное помещение, где преобладала мебель в бордово-коричневых оттенках. Источниками света служили громоздкая люстра и два огромных окна, обрамлённых плотными шторами. У стен разместилось множество стеллажей, забитых книгами, бумагами и папками. На полу лежал старенький затёртый ковёр, посередине комнаты располагался массивный деревянный стол, по бокам стояли стулья с мягкими, но давно потерявшими вид терракотовыми подушечками.

Окончив разговор, Александр Геннадьевич положил трубку, одёрнул свой любимый ярко-малиновый пиджак, из-под которого торчал воротник серой рубашки, и откинулся на спинку кресла, где восседал, как на троне.

– Князев? – деланно удивился директор. – Неужели опять?

Денис не утрудил себя ответом на риторический вопрос.

– Ну вот что прикажешь с тобой делать? – вздохнул Александр Геннадьевич. – Родителя твоего вызывать бесполезно… Понравилось оставаться на дежурство после уроков? Что такое? Объясни, откуда у тебя гематома на лице? Что с одеждой? Подрался с кем-то?

В этот момент снова раздался телефонный звонок. Директор вздохнул ещё тяжелее.

– Подожди в приёмной, – попросил он.

Денис вышел из кабинета и сел на стул у стола секретаря. Школьная секретарша даже не повернулась в его сторону. Она была очень тучной женщиной средних лет, с необъятной талией. Туловище сразу, без каких-либо признаков шеи, переходило в несоразмерную телу голову с густой кудрявой клумбой волос на макушке. Она сидела на мягком мобильном кресле, уставившись в монитор компьютера. Создавалось впечатление, что кресло и женщина давно стали единым неразделимым целым.

Минут через двадцать тишины, перебиваемой лишь цокотом клавиш, зазвонил телефон и у секретарши. Оказалось, что это директор попросил пригласить Дениса пройти в кабинет – он зашёл и встал напротив стола.

Александр Геннадьевич успел налить себе чай и теперь сидел с кружкой и вазочкой с печеньем.

– Ну, рассказывай, – сказал директор, жуя крекер.

– Что рассказывать? – спросил Денис.

– Что с твоим лицом…

– Ничего. Просто упал.

– Упал, очнулся – гипс, – отрешённо пробормотал Александр Геннадьевич.

Прозвенел звонок с урока.

– Что у тебя по расписанию? – поинтересовался директор.

– Литература.

– Алевтина Павловна не будет рада видеть тебя на своём уроке в таком виде.

– Она в целом не рада меня видеть, – сказал Денис, пожимая плечами.

– У неё есть на то основания. Ты систематически нарушаешь школьные правила, которые едины для всех. Если сказано быть в школе в восемь, значит надо быть. Если предписан опрятный внешний вид, значит ты обязан приложить максимум усилий, чтобы выглядеть опрятно. Тебе действительно нужно проговаривать прописные истины?

– Обычно я так и делаю. Просто сегодня случился…

– Форс-мажор?

– Именно.

– У форс-мажора есть имя? Кто-то из наших учеников?

Пока Денис стоял и размышлял, не стоит ли прервать годы отмалчивания и сказать, наконец, о том, что творят Сухин и его друзья, в кабинет залетел Алаев Антон.

– Это дело рук Сухина! – яростно заявил он с ходу.

– Что конкретно? – снисходительно спросил директор.

Антон слегка покраснел, но собрался и выложил:

– Это, – он указал на синяк на скуле Дениса, – сделал Сухин со своими дружками. Он полшколы терроризирует, а все молчат, как будто ничего не происходит! С чего ему такое снисхождение?

Александр Геннадьевич вопросительно вскинул бровь и посмотрел на Дениса. Тот стоял, уставившись на друга, беззвучно повторяя: «Зачем ты сказал это? За-чем?».

– Князев, это так? – спросил директор.

– Так! – выпалил Антон. – Только слепой не видит!

– Алаев! Я обращаюсь к Князеву. Я надеюсь услышать его ответ.

Денис покосился на друга. У того был такой вид, что если Денис немедленно не скажет правду, то получит ещё один синяк, но уже от Антона. Директор не стал дожидаться ответа, он поднял трубку и попросил секретаршу пригласить в его кабинет Сухина. Игорь явился через несколько минут. Он поздоровался и встал рядом с Антоном и Денисом.

– Игорь, объяснись, – попросил директор мягким голосом.

– Что я должен объяснить? – невинно хлопая глазами, спросил он.

– Откуда у Князева синяки?

– У Князева? Ему лучше знать… – Игорь повернулся к Денису и спросил с еле сдерживаемой улыбкой: – Дениска, откуда у тебя болячка?

– Ну ты и кусок дерьма! – вспыхнул Антон. – Что, слабо признаться?! Мышь трусливая!

– Алаев! – вскрикнул директор, стукнув кулаком по столу, отчего подпрыгнула вазочка с печеньем. – Не выражаться! Подашь классному руководителю дневник. Я думаю, твоим родителям полезно узнать, что их сын ведёт себя как базарная бабка! Вон из кабинета!

Антон, грубо толкнув дверь, вышел. Директор посмотрел на Сухина. Тот стоял прямо, держа руки в карманах, и, в отличие от Дениса, одет с иголочки: в чёрные брюки и белоснежную рубашку. Денис глянул на свою рубаху. На ней не хватало двух верхних пуговиц, левый рукав испачкан, на брюках тоже виднелись грязные пятна.

Александр Геннадьевич вновь тяжело вздохнул и вновь попросил Дениса подождать в приёмной, а Сухина, в свою очередь, оставил у себя в кабинете.

Выйдя, Денис предпринял ещё одну попытку привести себя в порядок: отряхнулся, закатал рукав, чтобы пятно не слишком бросалось в глаза, пошоркал штанины брюк друг о друга, пригладил волосы. Потом вдруг понял, что секретарши нет на месте: обстоятельства сами велели воспользоваться ситуацией, Денис прижался ухом к двери директорского кабинета.

– …если это продолжится, рано или поздно кто-нибудь придёт и вкупится за него, и тогда ты уже не передо мной отвечать будешь. Неужели ты не понимаешь? Хочешь загубить все свои перспективы? Тебе родителей совсем не жалко? Они из кожи вон лезут, чтобы устроить твоё будущее, а ты как будто специально им палки в колёса вставляешь!

– Вы зря переживаете. Скоро это не будет иметь никакого значения.

– В каком смысле?

– Грядут большие перемены…

– Какие ещё перемены? Игорь, ты и меня с ума сведёшь. Будь, пожалуйста, посерьезней. Давно тебя с учёта сняли?

– Александр Геннадьевич, при всём уважении, мои тёрки с Князевым только мои.

– Что за тон? – с возмущением прошипел директор. – Не забывайтесь, юноша!

– Я могу идти?

– Иди, Игорь. Но хорошо подумай над своим поведением. Экзамены на носу…

Послышались приближающиеся шаги. Денис едва успел отпрянуть от двери, прежде чем она распахнулась. Игорь вышел и, увидев, что в приёмной никого нет, рывком подхватил Дениса за грудки рубахи. Он прижал его к шкафу и, склонившись к уху, прошептал:

– Стукачи, Дениска, хуже крыс. Знаешь, что бывает со стукачами?

– Князев! – донёсся голос директора.

Денис с силой оттолкнул Сухина, наградил презрительным взглядом и прошёл обратно в кабинет. Александр Геннадьевич массировал себе виски, как после утомительной умственной нагрузки. На столе, между тем, появилась вторая кружка, но чай в ней остался нетронутым.

– Князев, Князев, Князев… – почти пропел директор. – Что с тобой делать?

Денис смолчал. Александр Геннадьевич продолжил:

– Я думал, что у нас с тобой доверительные отношения… Ты ведь у меня здесь на особом положении.

Директор вышел из-за стола и подошёл к окну.

– У тебя будет достаточно времени поразмыслить над поведением, – сказал он, – останешься, дождёшься конца смены и вымоешь полы в коридорах. Всё понял?

– Понял, – ответил Денис.

– Вот и хорошо. Иди на уроки. И чтобы больше никаких драк и опозданий.

Денис вышел из кабинета и поплёлся обратно в класс, попутно браня и изливая на директора все известные проклятья: и приспичило же оставить его после уроков именно сегодня, когда нужно выходить на подработку в ночную смену.

На следующей перемене Денис пересказал Антону разговор Сухина и Александра Геннадьевича.

– Вот говнюки! – с возмущением выдал друг, когда Денис закончил пересказ. – Чаи гоняют вместе!

– Может, он себе налил вторую чашку…

– Он бы просто долил кипятка в свой стакан, – с раздражением от наивности Дениса буркнул Антон.

– Зря ты рассказал про драку. У меня будут проблемы…

– Прости, я и не думал, что директор лижет зад Сухину.

– Его родителям, строго говоря, – поправил Денис. – Откуда ты вообще узнал про Сухина?

– Ну а кто ещё? Вечно одно и то же… Ладно, проехали. Останусь на дежурство вместе с тобой. Быстрее управимся.

– Брось. У тебя же тренировка.

Всю перемену Денис уверял друга, что справится сам, но Антон был непреклонен. В итоге, по окончании шестого урока, они вдвоём отправились в подсобку за вёдрами и тряпками. Кроме них в школе оставались двое охранников и уборщица, охваченная радостью, что благодаря наказанию Дениса её смена закончится пораньше.

Времени на наведение порядка в длинных и широких школьных коридорах уходило действительно много, но спустя четыре часа финал трудоёмкой работы всё-таки замаячил. Оставалось отмыть ещё несколько пролётов, когда Антон пошёл сменить воду в одном из вёдер, а Денис взялся выметать мусор из-под батареи. В этот момент послышались чьи-то приближающиеся шаги.

– Пройдите через другой коридор, тут мокро, – бросил Денис через плечо, не отвлекаясь от дела.

– Разве это мокро? – раздался ехидный голос.

Денис обернулся, увидел Воронова, за ним шагал парень из параллельного класса. Андрей медленно подошёл к ведру и носком опрокинул его на бок. Содержимое разлилось огромной грязной лужей на половину коридора.

– Вот это мокро, – сказал довольный собой Воронов.

Он и его дружок удалились, гогоча во всё горло. Когда вернулся Антон, Денис сидел на подоконнике, откинувшись на оконную раму.

– Что стряслось? – опешил друг, глядя на разлитую грязную воду.

– Воронов.

Антон выругался и бросил тряпку на пол. А потом присоединился к Денису. Минут пятнадцать они перебирали самые грубые оскорбления, которые наилучшим образом характеризовали Сухина и его компашку. Прервал их оживлённую беседу старый охранник, пригрозивший, что если они не закончат за час, то останутся ночевать в школе. Друзья быстро убрали разлитую воду, наплевав на жуткие разводы, и, еле волоча ноги, отправились по домам.

Порог своей квартиры Денис переступал с тяжёлым предчувствием, что отца он застанет в том же невменяемом состоянии, в каком оставил его утром. Денис не ошибся. С порога его встретил запах крепкого перегара, а пройдя в зал, он увидел и источник этого стойкого амбре. Отец спал в кресле, закутанный в покрывало, на столике рядом стояло две бутылки, одна ещё не открытая, другая практически опустошенная. Денис с ненавистью смотрел на них: эта мерзость медленно разрушала его отца. А в памяти всплывали другие образы: папа молодой и подтянутый, в красивой военной форме; мама – счастливая, как на фото в свадебном альбоме. Всё могло бы быть иначе… Поддавшись нахлынувшему гневу, Денис схватил ещё неоткрытую бутылку, швырнул её в распахнутое окно. Через секунду раздался звонкий треск бьющегося стекла. Как бы хотелось уничтожить все беды так же легко – одним броском, одним ударом, раз и навсегда.

Начало третье. Рикки Роуз. Новое будущее

– Рикки, волна!

– Вижу, Сэмми.

Рикки Роуз откинула за плечи длинные белокурые волосы, сосредоточившись на приближающемся гребне. С берега доносились еле слышные подбадривающие возгласы. Слева длинный тощий парень свёл брови и закусил губу от напряжения, справа рыжеволосый юноша уже принялся активно грести в готовности покорять стихию.

«Рано», – подумала Рикки.

Через две секунды доска под ней опасно накренилась, Рикки, подхватив ритм волны, вскочила в стойку. Торопливый рыжий паренёк сначала оказался на переднем склоне, но быстро спустился в пену, стремительно теряя скорость и увязая где-то там. Рикки же нашла карман волны и принялась выполнять повороты. Она раз за разом взбиралась на гребень, резко спускалась в пену и с ускорением выходила на новый поворот и наслаждалась восхитительным ощущением единения со стихией. Рикки оставалась на линии столь долго, сколько позволяла длина волны.

Напор постепенно затухал, накат лениво толкал доску к берегу, где крики болельщиков приветствовали первую финалистку. Рикки победно вскинула руки. Трибуны ликовали.

– В ЗАВЕРШАЮЩЕМ ЗАЕЗДЕ ПЕРВОЙ ФИНИШИРОВАЛА РИККИ РОУЗ ПОД НОМЕРОМ 7! – по пляжу разнёсся оглушительный голос комментатора. – ЖДЁМ ОСТАЛЬНЫХ УЧАСТНИКОВ!

К девушке подбежали люди с аплодисментами. Рикки в своей победе, как и её друзья, не сомневалась. Последний заезд был простой формальностью, ведь предыдущие этапы обеспечили ей достаточное количество баллов, чтобы занять первое место. Поэтому Рикки без угрызений совести принимала поздравления и не возразила, когда один рослый парень посадил её на плечи, чтобы все могли видеть победительницу.

– А ВОТ И ОЦЕНКИ, – последовало объявление, и побережье замерло в ожидании оглашения результатов.

Воцарившуюся тишину нарушали только комментатор, перечислявший заработанные участниками баллы, и раскатистый шепот моря.

– Похоже, победа снова твоя, – раздался голос в наушнике.

– Знаю! – прошептала Рикки.

– Не задавайся!

– И ПОБЕДИЛА РИККИ РОУЗ ПОД НОМЕРОМ 7! ВТОРОЙ РАЗ ЗА СЕЗОН! БЛЕСТЯЩИЙ РЕЗУЛЬТАТ!

Толпа вокруг Рикки взорвалась ликующими криками. Парень спустил её на землю, позволяя подбежавшему репортёру задать вопросы победительнице, а оператору взять её в кадр.

Репортер, протягивая микрофон, спросила:

– Мисс Роуз, сколько побед у вас на счету?

В этот момент долговязый парнишка, который только что держал Рикки на плечах, выскочил под объективы камер и прокричал:

– Восемнадцать побед! Восемнадцать!

Репортёр продолжила:

– В чём секрет успеха?

– Я не знаю! – ответила Рикки, пытаясь перекричать толпу. – Просто вода – моя стихия!

Комментатор пригласил победителей на пьедестал. Рикки вручили кубок, она ещё долго принимала поздравления от болельщиков и друзей, и уйти в кабинку для переодеваний удалось нескоро.

– Вода – это моя стихия, – передразнил голос в наушнике, когда она оказалась в тишине. – Уверенно держишься перед камерой.Входишь во вкус? Ты очень похожа на свою маму.

– Ох, надеюсь, что всё-таки не очень!

Рикки улыбнулась про себя. Когда она сказала про стихию, то не слишком преувеличила. Победа в очередном чемпионате Австралии по сёрфингу среди юниоров – тому подтверждение. Рикки стояла на доске с тех самых пор, как научилась стоять вообще. В тринадцать она впервые приняла участие в чемпионате и с тех пор не проиграла ни одного матча. Через год она уже не сможет участвовать в соревнованиях, да и с командой придётся попрощаться: её мама, Линда Роуз, собиралась отправить свою единственную дочь учиться в Гарвард, где обучалась сама. Мнения самой Рикки, конечно, никто не спрашивал, и никто, разумеется, не задумался, как это жестоко – вырвать её из естественной «среды обитания».

– Ты скоро?

– Уже выхожу.

Рикки сложила вещи в рюкзак, распустила свои длинные волнистые локоны, сняла с одежды микрофончик и вытащила из уха наушник. За дверью раздевалки её ждал Сэм – телохранитель: крупный, высокий мужчина с короткой стрижкой, с рябой кожей на лице и с добрейшими глазами. Когда-то он был лучшим другом её отца, а сейчас стал другом для неё. Девушка всегда говорила, что он её «личная нянька-качок на всю жизнь», и он не обижался. Хотя на самом деле, Сэм не только оставался добрым другом, но и сумел заменить ей любимого папу, пропавшего без вести много лет назад.

Рикки отдала ему наушник, микрофон и доску.

– Микрофон снимать при мне, – строго буркнул Сэм. – Мы же договаривались.

– Сэмми… – устало протянула Рикки. – Не нервничай, тут кроме нас никого.

Тот обречённо покачал головой, вздохнул, а потом сказал:

– С очередной победой.

Вместо ответа Рикки лениво улыбнулась и спросила:

– Где ты припарковался?

– Подальше отсюда, как ты и хотела. Весьма далеко. Так что, если хочешь вернуться домой вперёд твоей мамы, то нужно поторопиться.

Да, она попросила Сэмми поставить их чёрный внедорожник как можно дальше от пляжа. Рикки нравилось быть своей среди ребят из команды, а дорогие вещи, тачки, охранники и обслуга лишили бы её этой маленькой радости. И да, вернуться домой вперёд Линды – задача первостепенной важности, чтобы не пришлось объяснять, где она пропадала с самого утра, откуда взялся очередной кубок и почему Рикки выглядит, как человек, отоваривающийся в секонд-хенде. Стремление дочери одеваться, как все нормальные люди, Линда воспринимала как подростковый бунт, как оскорбление хорошего вкуса и желание насолить лично ей. Помимо прочего, Линда не принимала занятия дочери сёрфингом, считая, что Рикки следовало уделять больше времени учёбе, а не «всякой бесполезной ерунде», а Сэму стоило бы перестать поощрять подобное увлечение. В общем, портить настроение миссис Роуз себе дороже: достанется всем, начиная от горничных, работающих у них в доме, и заканчивая самой Рикки.

Уже несколько поколений семьи Роузов жили финансово обеспеченную жизнь. Много лет назад прапрадед Рикки основал небольшой редакторский отдел и стал выпускать газету. Со временем газета трансформировалась в модный глянцевый журнал «VM», по-прежнему довольно популярный и на материке, и в остальных частях света. До своего таинственного исчезновения журналом руководил папа Рикки – Артур; после – его жена, мать Рикки. Линда чувствовала себя на этой должности как рыба в воде: у неё был безупречный вкус, она знала толк в моде, помпезность и роскошь очень органично вплетались в её будни. При этом Линда была любящей женой и всегда оставалась заботливой матерью. Она стремилась дать любимой дочери всё самое лучшее, даже вопреки сопротивлению со стороны своего чада. Ну а занятия серфингом… Просто это увлечение явно не входило в её понимание «лучшего».

– Да, ты прав, – согласилась Рикки. – Нам лучше поторопиться.

Дорога до дома не заняла много времени. Через полчаса они стояли у ворот роскошного особняка – большого белого двухэтажного строения с высокими окнами и колоннами у входа. Их встретили услужливые охранники стандартным вопросом: «Как прошёл день?». Один из них взялся отогнать машину в гараж, другой сообщил по рации коллегам, что Рикки и Сэм прибыли домой.

В холле обеспокоенная домработница Соня, размахивая руками, как наседка крыльями, сообщила, что Линда и её ухажёр Джерри приедут с минуты на минуту, и что им двоим чертовски повезло прибыть раньше них. Линда, как выяснилось, запланировала семейный ужин, во время которого намеревалась сообщить некую важную новость.

Рикки и Сэм поспешили припрятать доску и новенький кубок в специально отведённую для этого комнату, уже давным-давно под завязку забитую трофеями и спортивным инвентарём юной сёрфингистки. Затем они разбежались по своим комнатам переодеваться, и как раз в тот момент, когда Рикки натягивала ситцевый сарафан, внизу раздался командный бас Джерри:

– Соня, будь добра, подай к обеду что-нибудь из линейки «Мадера Массандра».

– Что? – завопила Рикки. – Мам, Джерри собирается разграбить папину коллекцию вин!

Дверь в комнату девушки распахнулась, в проёме стояла мама. Она была одета в строгий костюм: пиджак и узкую юбку, а волосы, как всегда, убраны в тугую шишку на затылке. Всё вместе говорило о том, что они приехали прямиком из офиса.

– Милая, я разрешила Джерри выбрать любое из вин.

– Но…

– Никаких «но». Я тоже пополняла коллекцию. Не порть мне, пожалуйста, настроение. Спускайся к столу, у нас для тебя новость.

С этими словами дверь закрылась. Рикки про себя посылала Джерри проклятья, но делать было нечего. Она взяла тайм-аут, чтобы успокоить нервы, поправила растрёпанные, до сих пор чуть влажные волосы и пошла в столовую.

За столом сидел Джерри и держал руку Линды, он что-то нашёптывал ей на ушко, отчего у той на лице расплылась истома, а уголки губ поползли вверх. Увидев дочь, Линда отдёрнула руку и села ровно. Рикки заняла стул напротив.

– Милая, – излишне мягким голосом начала мама, выждала секунды три-четыре и изрекла: – Мы с Джерри решили пожениться.

Рикки и бровью не повела, поскольку давно ожидала этих слов, однако они её вовсе не радовали. Она считала Джерри самым настоящим альфонсом, её раздражала его лысеющая макушка, надутый живот и скверный характер.

– Смотри, что он мне подарил, – продолжила мама и вытянула руку с прекрасным кольцом на безымянном пальце.

– О! Джерри, ты ограбил ювелирный магазин? – съехидничала Рикки.

– Я его купил, дорогая, – ответил он, горделиво улыбаясь.

– На деньги мамы… – пробубнила девушка еле слышно.

– Рикки! – возмутилась Линда. – Прекрати! Ты могла бы порадоваться за меня! Я впервые за столько лет по-настоящему счастлива!

Рикки рывком поднялась с места и, сверля мать глазами, выпалила:

– Отлично! Наслаждайтесь обществом друг друга! Не буду вам мешать!

Она пересекла столовую, в несколько шагов преодолела лестницу и влетела в свою комнату. Рикки едва сдерживала слёзы, она открыла прикроватную тумбу и достала оттуда толстую рыжую тетрадь в твёрдой обложке. Пролистав исписанные страницы, остановилась на чистом листе и начала писать:

Дорогой Симончик, мама выходит замуж за Джерри.

Когда в конце предложения появилась точка, слёзы сдерживать стало невозможно, и Рикки дала им волю.

В комнату тихонько вошёл Сэм. Он присел на краешек кровати и положил свою большую ладонь Рикки на плечо.

– Сэм, – всхлипнула она. – Ты слышал?

Тот кивнул. Девушка обняла его и заплакала ещё сильнее. Сэм потрепал ей волосы и тяжело вздохнул:

– Послушай, ну если она его действительно так любит, может быть…

– Да не может, Сэмми!

Сэм смолчал. Рикки немного отсела и покосилась на него. Тот, похоже, не разделял её негодования. Он вообще, казалось, пропустил её слова. Сэма отчего-то очень заинтересовала рыжая тетрадка.

– Неужели это Симон? – спросил он.

– Что?

– Это, – он взял тетрадь.

– А, ну да… Мой Симончик.

– Он раньше принадлежал Артуру. Давно он у тебя? – спросил Сэм.

– Мама отдала его мне пару лет назад…

– Можно полистать?

Рикки кивнула. В дневнике хранились самые сокровенные мысли и тайны. Её и её папы. Но Сэмми и Артура связывала крепкая дружба с ранних лет: между ними не было секретов. Сэм знал о Роузах всё, что знал любой человек, вхожий в близкий круг семьи, включая самый большой секрет Артура о его способности контролировать стихию Воды. Знал он и о том, что такая же способность проснулась у Рикки, когда ей стукнуло восемь.

– Интересно вспомнить прошлые деньки… – пробормотал Сэмми себе под нос и принялся листать тетрадь.

Он пропустил страницы, где Артур писал о том, как узнал о Силе, и остановился на странице, где разместилась выцветшая чёрно-белая фотография. На ней были изображены трое мальчишек на фоне громадного белого особняка – дома Роузов.

– Надо же! Посмотри, – он повернул дневник к Рикки, – это ведь мы! Твой отец, – он указал на светловолосого парнишку в центре, – я, – худой и длинный справа, – и, собственно, Симон, – самый низкий мальчик слева, с торчащими волосами и конопатым лицом. – Симон был нашим лучшим другом. Такой забавный паренёк: рыжий, весь в веснушках…

Рикки удивилась. Раньше она никогда не слышала ни о каком лучшем друге по имени Симон.

– Как ты сказал, вот у этого имя?

– Симон. Ты так свой дневник называешь, верно?

– Так его папа называл… Все его записи начинаются с обращения – «Симончик».

Сэмми ностальгически заулыбался.

– Когда нам было лет по двенадцать-тринадцать, родители Симона собрались переезжать в другую страну. Тогда он дал нам эту тетрадку и взял обещание, что всё интересное, что с нами происходит, мы будем записывать сюда. Так он надеялся ничего не пропустить. Я сразу сказал, что не стану ничего делать, а вот Артур согласился…

– И где он сейчас?

– Не знаю, наши пути, увы, давно разошлись. Последний раз он приезжал в конце восьмидесятых.

Сэм продолжил листать, задержался на фотографии свадьбы Линды и Артура, на которой он был шафером, долго разглядывал фото, где сидели молодые супруги и держали на руках маленькую девочку в платьице синего цвета в тон глазам. У Линды развивались на ветру волосы, а на лице сияла счастливая улыбка, Артур влюблённо смотрел на жену и держал крошку-дочь за ручку. На фото он был таким, каким Рикки хранила его образ в памяти: с добрыми голубыми глазами, светлыми растрёпанными волосами, лёгкой щетиной на скулах и подбородке и доброй улыбкой.

Рикки мало что помнила об отце: какие-то общие моменты, вроде того, что Артур никогда не стремился занять пост главы VM, но мечтал о большой семье. Его голос почти забылся, но помнилось, что он любил простую одежду, не столь пристально следил за внешним видом, как полагалось человеку его статуса, много читал, коллекционировал вина. Вроде бы это была его идея назвать дочь в честь своего знаменитого деда Ричарда, несмотря на то, что все вокруг твердили, что подобное имя не совсем подходит для юной принцессы. И это он оставил шрам на душе, когда однажды, уйдя и поцеловав Рикки вечером, не вернулся и не поцеловал её утром.

Губы Рикки опять задрожали.

– Ну чего ты… – протянул Сэм.

Она уткнулась ему в плечо, тот её обнял.

– Я скучаю без него, – проскулила Рикки и, прокашлявшись, с серьёзностью добавила: – Лучше бы она вышла за тебя.

Сэм усмехнулся:

– Это не так работает. Я люблю твою маму как сестру, как близкого друга. Равно как и она меня. Кроме того, мы с ней, можно сказать, деловые партнёры…

– Деловое партнёрство с Джерри не помешало ей закрутить с ним интрижку, – проворчала Рикки. – Хотя «деловой» это не про Джерри. В свои сорок пять он до сих пор всего лишь заурядный фотограф!

– Ему тридцать шесть, – сказал Сэм.

– Не важно, – отрезала Рикки, и тут же удивилась: – Постой, серьёзно?

Следующие минут тридцать они посмеивались над Джерри, и Рикки немного поднялась духом. Потом Сэм продолжил листать дневник, и почти каждая страница побуждала его вспоминать какую-нибудь забавную историю из детства. На душе стало совсем тепло; за разговорами они не заметили, как за окном стемнело и зажглись придорожные фонари.

Вскоре их беседу прервала вошедшая в комнату Линда.

– Сэмми, все уже поели.

Сэм уловил намёк на просьбу оставить их с дочерью наедине и, пожелав спокойной ночи, удалился.

– Милая, послезавтра в шесть мы ужинаем в ресторане с мамой Джерри. Она знает, что у меня есть дочь, и это, – она протянула белый бумажный пакет с изящной золотой буквой «R» – логотипом одного небезызвестного бренда, – её подарок для тебя. Надень его завтра, пожалуйста. Сэмми привезёт тебя. Я скажу ему куда. И, дорогая, очень прошу, веди себя… вежливо и с почтением. Для меня предстоящий ужин чрезвычайно важен.

Она подошла, поцеловала дочь в лоб и провела рукой по волосам. Затем её взгляд упал на дневник, открытый на странице с тем самым старым свадебным фото.

– Уже много лет прошло, – отстранённо произнесла Линда и поспешила спрятать глаза, словно она сделала что-то стыдное. – Твой отец по-прежнему занимает огромное место в моём сердце. – Тихо, почти шёпотом добавила она. – Но Джерри… С ним я снова ощутила заботу и поддержку, которых мне так не хватало.

– А как же Сэмми? Он любит тебя и всегда во всём поддерживает!

– Да, любит. Как сестру, а тебя как племянницу. Мы семья.

– Ты ничего не видишь, – обиженно сказала Рикки.

Линда смахнула слезу со щеки, ещё раз нежно погладила дочь по голове и ушла, тихонько закрыв за собой дверь.

***

Следующее утро Рикки встретила в приподнятом настроении, твёрдо решив, что мамины дела не должны касаться лично её. К тому же терпеть Джерри оставалось чуть больше года, а дальше университет, учёба, и будет явно не до домашних перипетий. В конце концов, ей предстояло жить свою собственную жизнь.

Когда Рикки спустилась к завтраку, за столом уже сидел Джерри, спрятавшись за газетой. Услышав шаги, он выглянул из-за её края и оценивающе оглядел девушку. Та спустилась в пижаме, с растрёпанными волосами и бухнулась на стул, поджав под себя ноги.

– Имей совесть, ты здесь не одна, – буркнул Джерри.

– Это мой дом, Джози, – снисходительно сказала Рикки. – Я буду делать, что хочу.

– Джерри вообще-то, – поправил он. – И отныне, - он, довольно улыбаясь, обвёл рукой вокруг, – это и мой дом.

– Ну да, как же…

– Просто смирись.

– Что ты там бормочешь, Джонни?

Он наклонился к Рикки и, не переставая улыбаться, спросил:

– Вижу, умственные способности не позволяют тебе запомнить моё имя? Может, стоит попить каких-нибудь витаминов?

– Я просто стараюсь не забивать голову бесполезной информацией.

Лицо Джерри перекосило, как будто ему под нос сунули стухший помидор, но ответить он ничего не успел, к столу спустилась Линда. Дальше завтрак шёл в тишине, лишь изредка перебиваемой бряцанием ложек и причмокиванием.

В девять мама и Джерри уехали в офис. Рикки тоже пошла собираться: каждые субботу и воскресенье она помогала своей лучшей подруге Энни в её сувенирной лавке. Раньше и Энни занималась сёрфингом, но из-за тяжёлой травмы, полученной на соревнованиях пару лет назад, она потеряла способность ходить. Всё случилось на глазах у Рикки. Она-то смогла покорить стихию, а вот Энни повезло меньше. Рикки навещала подругу в больнице и напросилась помогать ей в магазинчике, который Энни открыла после выписки на деньги, заработанные на чемпионатах.

Сувенирный магазинчик располагался на пляже в заливе Кокл и пользовался большой популярностью у туристов. Крошечная лавка предлагала богатый ассортимент: начиная с национального флага любых размеров, фигурок коал, кенгуру, миниатюрных сёрфов, макетов сиднейского оперного театра и заканчивая энциклопедиями, справочниками и разговорниками. Самая большая гордость Энни – стена славы, где разместилось с полсотни фотографий с автографами известных личностей, побывавших у неё в магазинчике. Многие посетители принимали фото за товар и пытались выкупить их, но Энни уверяла, что не продаст коллекцию даже за миллион. Она планировала передать эти сокровища своим детям и внукам.

Сэмми и Рикки приехали в магазинчик с небольшим опозданием. Энни уже натирала витрины, Рикки сразу присоединилась к ней, а Сэм, как обычно, устроился в уголке, открыл очередную книгу и погрузился в чтение. За уборкой девушки не заметили, как солнце достигло зенита. Стали заглядывать первые покупатели.

– Кенгуру на сёрфе пользуются спросом, – сказала Рикки, упаковывая пятую статуэтку за день. – Надо бы заказать ещё.

– Закажем, какие проблемы, – отозвалась Энни.

Ближе к обеду покупателей стало меньше, и девушки немного расслабились. С полчаса стояло настоящее затишье, а потом к ним заглянул высокий темноволосый парень несколько потерянного вида. Он с интересом осмотрелся и, заметив девушек, резко преобразился: приосанился и подошёл к кассе.

– Здравствуйте, леди, – сказал незнакомец с лёгким акцентом. – Я нездешний, но друзья посоветовали мне эту лавочку. Сказали, что тут лучший ассортимент, а продавцами работают настоящие чаровницы.

Он обольстительно улыбнулся, Рикки смущенно хихикнула.

– Что-то хотели приобрести? – довольно резко спросила Энни.

– Хотел насладиться вашим обществом, если позволите, дамы.

На этих словах из подсобки выглянул Сэм. Увидев незнакомца, он изменился в лице и придушенным голосом произнес:

– Ты…

– Ой! Здрасте! – весело и нараспев сказал парень Сэму.

– О! Вы знакомы? – удивилась Рикки.

Некоторое время юноша сверлил глазами побледневшего Сэма и, наконец, сказал:

– Я живу в Италии, в Бормио, недалеко от матушки мистера Сэмюеля Круза. Мы знакомы заочно.

– Правда? – восхищенно спросила Рикки. – Сэмми, какое удивительное совпадение! А знаете, я обожаю Италию! Мечтаю там побывать однажды.

– Ваше желание весьма понятно. Вся Италия – как произведение искусства, величайшее творение гения человечества, – незнакомец стрельнул глазами в сторону Сэма и снова обратился к Рикки: – Не откажетесь ли вы составить мне компанию завтра вечером? Я намерен посетить знаменитый Сиднейский оперный театр. Я бы с превеликим удовольствием побольше рассказал Вам об Италии.

– Замечательно! Я с радостью…

– Нет, – отрезал Сэм. – Она не может. Пойдем-ка выйдем, поговорим, голубчик.

Сэм и незнакомец ушли, оставив девушек наедине.

– Такой милый и галантный! – сказала Рикки, едва закрылась дверь.

– Ничего подобного, – прошипела Энни. – Ты посмотри на него, весь лощеный, как мокрая выдра! К тому же чрезмерно самоуверен!

– Ой, да брось! По-моему, он само очарование.

– Только не говори, что собираешься пойти с ним в театр…

– А почему бы и нет? – загадочно протянула Рикки и, прихватив подмышку сумку, тоже поплыла к выходу. Энни посмотрела на подругу с лёгким разочарованием, но пожелала удачи.

Глава 2. В путь

Дэш Пирс лежал в своей кровати, он давно не спал, но открывать глаза ему не хотелось. Открыть глаза – значило окончательно признать, что вчерашний разговор с отцом не был сном. В голове, как заевшая пластинка, всё крутились слова о том, что он обладатель некой древней Силы. Какая нелепица. Абсолютная глупость. Дурацкий розыгрыш. Дэш буквально ощущал, как внутри него воевала его рациональная часть разума с той второй, что в детстве верила в Санта Клауса. В итоге лишь рождалось море сомнений. А как иначе? Он ведь видел собственными глазами сияние на руках отца…

В дверь постучали, и Дэшу пришлось открыть глаза.

Вошёл папа. Он шагнул к креслу у кровати, присел.

– Я позвонил в школу, – сообщил он, – сказал, что ты себя плохо чувствуешь. Так что… Мы можем закончить наш вчерашний разговор.

– Я надеялся, что мне просто приснился сон, – пробормотал Дэш, глядя в потолок.

Папа по-доброму усмехнулся. Во взгляде читалось глубочайшее понимание.

– Я в свое время почти то же самое сказал своему отцу.

– Ну, знаешь ли, в подобное непросто поверить…

Дэш поднялся и выжидающе уставился на папу.

– Спросишь что-нибудь? Неужели у тебя совсем нет вопросов? – удивился тот.

– Пожалуй, их чересчур много, – буркнул Дэш. – Скажи, а с чего ты вообще решил, что у меня теперь… что именно я…

Он с трудом подбирал слова, точно так же, как вчерашним вечером его отец. Зато сегодня папа звучал намного увереннее.

– Что ты – Носитель? – спросил он просто и естественно, будто в этом нет ничего странного. – Экберт, один из Хранителей, сообщил. Они отслеживают такие вещи. Он сам хотел рассказать тебе легенду, но я решил, что справлюсь без его помощи…

– А они не могут ошибаться?

– Не думаю. К тому же я сам замечал знаки. Помнишь, у нас гостил дядя Эрл? Ты пошёл варить кофе, и когда попытался включить кофемолку, в целом квартале выбило пробки.

– Через пару секунд всё снова наладилось, – заметил Дэш.

– В том-то и дело. Трансформаторы сами не чинятся. А телевизор вечно вырубался, стоило тебе появиться рядом?

– Он давно глючит…

– Не больше двух недель. Вчерашний случай на уроке – ещё одно подтверждение.

– Ладно. Предположим. Но это же не что-то вроде наследственного заболевания? В той легенде, которую ты вчера рассказал, упоминается, что Дух ищет себе Носителя сам. Правильно? Значит, им может быть кто угодно? – спросил Дэш с надеждой.

– В целом, да: предыдущий Носитель покидает наш мир, и Дух…

– Постой! Что значит «покидает наш мир»? – опешил Дэш. – В смысле, умирает? А ты что, ты ум… умираешь?..

– Нет! Что ты, – поспешил успокоить отец. – Другие Носители получают Силу именно так: уходит предыдущий – Дар пробуждается у другого. Но я ведь упоминал, что наша Сила особенная. Она необычная и самая загадочная. Это даже не столько Стихия, сколько её специфическая форма существования. Её движитель. Я далеко не эксперт в вопросе… Наверное, стоило пригласить Экберта…

– Я рад, что услышал это всё от тебя, а не от какого-то незнакомца со странным именем… – вставил Дэш.

– Мне просто хочется сказать, что наша Сила действительно отчасти напоминает некую наследственную особенность, потому что до меня Носителем был твой дед, до него – прадед, цепочка не прерывается довольно давно.

– Насколько давно?

– Точно сказать не могу…

– А почему раньше не говорил? Почему никто из вас ничего не говорил?

– Есть правила. Тебе тоже придётся молчать. Никто не должен знать о Силе, Дэш.

– А как же мама? Сью? Лиз?

– Мама в курсе. Сьюзен совсем ещё ребёнок. Да и позже её не следует посвящать в детали. Чем меньше людей вовлечено, тем лучше. В идеале нашу тайну должны знать лишь двое: ты и я. Не считая Хранителей, разумеется.

– А Лиз? Ей я могу рассказать?

Отец вздохнул и проговорил мягко:

– Рассказывать о Силе нельзя ни-ко-му.

– Но мама…

– Я рассказал маме обо всём, только когда она была беременна тобой. Долгое время мне приходилось хранить тайну, в том числе и от неё.

– Но почему? – Дэш искренне не понимал, для чего такая секретность.

– Кроме того, что есть прямой запрет Хранителей? Много причин. Подумай сам, как твоя подруга отреагирует? Поверит ли? Если поверит, не станет ли болтать? И хочет ли она об этом знать? Попытайся представить, как всё может обернуться, если расскажешь. Обратного пути уже не будет. Слишком опасно…

– Опасно?

– Тайна – своего рода защита.

– Защита от чего?

– От Искателей, например. В легенде о них упоминается. Не уверен, что они существуют, но иначе Хранители не настаивали бы на осторожности.

Дэш глубоко задумался. Духи, Сила, секреты, Хранители, Искатели – мозг закипал от лавины свалившейся на него информации. Разум старательно пытался вплести новые факты в существующую, давным-давно сложившуюся реальность.

– Покажи ещё раз, – попросил Дэш.

Отец свёл брови, сосредотачиваясь, сложил два пальца вместе, и на их кончиках появилось едва заметное свечение. Он сжал кулак – свечение пропало.

– Я теряю Силу… теперь это твоя прерогатива.

Дэш поднял руки и осмотрел их, словно надеялся увидеть нечто необычное.

– И что нужно делать? – спросил он.

– Прежде всего, не использовать Дар праздно. Его лучше никогда не использовать. Но ты же меня не послушаешь. Я прав?

– Не знаю… А что вообще мне с этим делать?

– Ничего. Просто имей в виду. Контролируй себя. Не пугайся, если случится что-то из ряда вон. Статус Носителя ни к чему тебя не обязывает. Кроме осторожности. И ответственности.

Дэш шумно выдохнул и запрокинул голову назад.

– Это не может быть правдой, – пробормотал он. – Не бывает такого…

– Реальность намного интереснее, чем мы порой думаем. Когда я впервые услышал легенду, когда понял, что я – один из тех пяти избранников Духов, мой восторг переходил все пределы: знать, что в мире есть место настоящему чуду, и что я сам его часть… Да со мной ничего лучшего за всю жизнь не случалось! Но не скрою, в какой-то момент восторга поубавилось. Я встретил твою маму, и тайна о Даре в одно мгновение превратилась из крыльев за спиной в камень на шее.

Отец проницательно посмотрел на сына.

– Дэш, Сила ничего не изменила в моей жизни. Внесла некоторый сумбур по началу, но не больше. И у тебя ничего не изменится, если будешь осторожен.

Дэш кивнул с отсутствующим видом.

– Знаешь, тебе станет немного легче, если кто-то сможет разделить твои секреты. И, думаю, – в голосе папы вдруг зазвучали нотки энтузиазма, – кое с кем ты сможешь обсудить всё это… Помнишь наш отдых на Крите? Тебе тогда было девять или около того.

Дэш кивнул.

– Там мы познакомились с Князевыми – семья из России.

– Я помню, – сказал Дэш, напрягшись в предчувствии очередного откровения.

– Нас познакомил один из Хранителей – Гинар. У нас со старшими Князевыми много общего: кроме того, что они оба прекрасно говорят по-английски, их сынишка… Ты помнишь Дениса? Он примерно твоего возраста.

– Конечно, пап, мы с ним хорошие друзья. Переписываемся время от времени.

– Серьёзно? – удивился отец. – И давно?

– С той поездки…

– Это даже к лучшему. Потому что он – тоже один из Носителей.

Дэш помотал головой, не поверив услышанному. Казалось, он знал Дениса настолько давно и хорошо, чуть ли не как родного брата, но в последние дни о близких людях открывались совершенно невероятные факты. Что дальше? Лиз признается, что она марсианка, или, может быть, мама расскажет, что работает не врачом, а агентом внешней разведки? Слишком много свалилось на него шокирующей информации за столь короткое время.

– Мне нужно это переварить, – сказал Дэш, упав на подушку.

Отец понимающе кивнул, напоследок посоветовал пообщаться с Денисом и вышел из комнаты. Дэш уставился в потолок невидящим взглядом. От разговора легче не стало, лишь появилась новая партия вопросов, которые страшно задавать, чтобы, чего доброго, не узнать ещё каких-нибудь озадачивающих деталей собственной жизни. Голова просто разрывалась от разных путающихся между собой мыслей.

В полдень раздался телефонный звонок. К тому времени дома уже никого не было. Дэшу пришлось выйти из своей комнаты и спуститься в гостиную. Взяв трубку, он промямлил:

– Слушаю.

– Привет! – прозвучал взволнованный голос Лиз. – Почему не пришёл в школу? Почему мобильник выключен? Ты не заболел?

– Нет, всё… – Дэш забуксовал. – Вернее, да. Я неважно себя чувствую.

– Что случилось? – сочувственно спросила она.

– Голова немного болит, – соврал Дэш.

– Голова? Ну ладно, а то я волновалась. Думала, может, последствия вчерашнего инцидента. Слушай, а к вам сегодня никто не заходил?

– Нет, а должен был?

– К нам утром заглядывал какой-то бровастый мужик. Могу поклясться, что слышала, как он произносил твоё имя.

– Правда? А что родители говорят?

– Ничего внятного. Он не представился. Странно, не находишь?

– Брось, – успокоил её Дэш. – Может, тебе показалось?

– Нет, – твёрдо сказала Лиз. – Я точно слышала твоё имя. А ещё Роджер говорил, что вчера в школе о тебе спрашивал, цитирую: «некто, смахивающий на гориллу». Очень-очень странно…

– Думаю, тебе не стоит волноваться, – проговорил Дэш и сам удивился, насколько неубедительно прозвучал его голос.

Лиз шумно выдохнула прямо в трубку. Дэш попытался исправиться:

– Похоже, у меня появился тайный поклонник, – пошутил он, но Лиз не среагировала.

– Ты идешь завтра в школу? – спросила она.

– Иду.

– Ладно, тогда поговорим завтра. Целую.

– Пока, солнышко, – нежно пробормотал Дэш.

Он положил трубку со смешанными чувствами. Что-что, а врать Лиз ему ещё не приходилось. Да и новости о незнакомце заставили напрячься. Дэш задумался, не рассказать ли отцу, но тут же решил, что не стоит впадать в крайности и находить угрозу там, где её нет. Тем более что он сам призывал Лиз не беспокоиться.

Дэш поднялся обратно в комнату и взялся за домашнюю работу.

Несколько раз он ловил себя на мысли, что совсем не помнит прочитанного. Дэш сдался после шести часов впустую просиженного за учебником времени. Голова разболелась на самом деле, мучиться с физикой не имело смысла. Он забрался под одеяло и задремал.

Проснулся Дэш только на следующее утро и с удивлением обнаружил, что до приезда школьного автобуса осталось меньше пятнадцати минут. Собираться пришлось в ускоренном темпе. Дэш натянул футболку, пока чистил зубы, одновременно успел запрыгнуть в джинсы, пробегая мимо кухни, выругался на семейство за то, что никто не удосужился его разбудить. В окно он увидел подъезжающий автобус. Дэш бросился к выходу, но водитель, не заметив никого у дома, проехал мимо без остановки. Дэш проводил удаляющийся автобус взглядом, в мыслях горячо сожалея, что отдал свой старенький «Форд» в сервис – в принципе, свистящий ремень не такая уж серьезная проблема, можно было отложить ремонт до каникул.

Смирившись с тем, что первый урок придётся пропустить, Дэш закинул рюкзак за спину и не спеша поплёлся в школу на своих двоих. Утреннее солнце грело совсем слабо, но небо без единого облачка обещало ясный тёплый день. Улицы пустовали, хотя то здесь, то там с обочин отъезжали машины. Дэш шёл вдоль цепи аккуратных домиков с ухоженными газонами, а мыслями уже пребывал в школе. Он представлял, как расскажет Лиз легенду, услышанную накануне от отца, пытался угадать её реакцию, пытался предположить и реакцию отца на нарушение его запрета распространяться о Даре. Но чем больше Дэш думал, тем абсурднее казалась идея.

Мысли Дэша оборвал внезапно появившийся рядом тёмно-синий седан. Машина резко затормозила и продолжила движение вровень с ним, подстроившись под его темп.

Дэш остановился. Седан тоже.

Открылась пассажирская дверь, из салона выбрался рослый мужчина с тёмными нависающими на глаза бровями.

– Дэш Пирс? – осведомился незнакомец.

– А вы кто?

– Инспектор Леманн.

Незнакомец достал какое-то удостоверение, показал его в открытом виде, спрятал обратно в карман и, оглядываясь по сторонам, спросил:

– Подбросить до школы?

– Спасибо, не стоит, – пробормотал Дэш и тоже оглянулся вокруг, с досадой отмечая, что вокруг не видно ни души.

– Поехали, пообщаемся заодно, – настаивал человек, представившийся инспектором Леманном.

– Извините, – сухо сказал Дэш. – Я тороплюсь.

– Не бойся, парень. Я задам несколько вопросов, и пойдешь на свои уроки. Садись.

– Я и не боюсь, – пробубнил Дэш, обогнул инспектора и пошёл дальше.

– А стоило бы, – бросил в спину инспектор Леманн. – Разве папа тебе не сказал, что владение Силой влечёт за собой некоторые опасности?

Дэш споткнулся о невидимую преграду, попытался выровнять шаг, но ноги словно одеревенели. Сердце зашлось от страха.

Инспектор нагнал его и заставил остановиться, прихватив за локоть.

– Сила по праву принадлежит другому, – проговорил Леманн. – То, что она досталась тебе – ошибка, но мы её исправим.

Из машины вышел ещё один человек – худощавый долговязый юноша. Он всем видом демонстрировал готовность прийти на подмогу напарнику, если что-то пойдёт не по их плану.

– Идём с нами, парень, прятаться бесполезно, – с нажимом сказал инспектор.

– Никуда я с Вами не пойду, – одёрнув локоть и отступив на шаг, сказал Дэш.

Леманн вызывающе усмехнулся, запустил руку во внутренний карман куртки, собираясь что-то достать, – Дэш не стал дожидаться, что именно: он рванул вперёд. Понёсся что есть силы, сам не зная куда, главное подальше от подозрительных типов. Дэш старательно увеличивал разрыв, благо тяжеловесный инспектор оказался довольно медлительным.

Забежав за угол, Дэш перемахнул через невысокую каменную ограду и очутился на соседней улице, полностью лишенной каких-либо укрытий. Дома стояли на участках с гладко скошенной газонной травой, а живые изгороди из стриженых кустарников высотой едва доставали до середины бедра.

Дэш слышал тяжёлые приближающиеся шаги. Подступила паника. Тут взгляд зацепился за высокую будку у одного из домов. Дэш быстро пересёк дорогу, спрятался за ней, и как раз в этот момент из-за угла дома показалась голова инспектора.

Дэш дышал тяжело и неровно, сердце колотилось в горле. Он осторожно выглянул и посмотрел на Леманна, остановившегося у каменной ограды, которую Дэш преодолел секундой раньше. Тот внимательно её осмотрел, провёл по поверхности мизинцем. Дэш заметил кровь на пальце инспектора, а переведя взгляд на свои руки, с удивлением обнаружил, что правая от локтя до кисти рассечена и сильно кровоточит. В тот же миг Дэш почувствовал пульсирующую боль.

Инспектор стоял посреди дороги и, похоже, не мог решить, куда двигаться дальше. Дэш компактнее подобрал ноги, чтобы случайно себя не выдать. Неожиданно рядом кто-то ойкнул. Вздрогнув, он обернулся и увидел маленькую девочку, замершую в оцепенении и уставившуюся на незнакомца с окровавленной рукой. Дэш прижал указательный палец к губам в безмолвной мольбе не выдавать его. Девочка попятилась назад и, отойдя на достаточно безопасное расстояние, со всех ног ринулась в дом.

Дэш не стал дожидаться, когда появится, например, разгневанный отец девочки или тот, для кого предназначалась будка. Пригнувшись как можно ниже, он крадущимися шажками двинулся подальше с чужого участка. Выйдя на дорожку за фасадами домов, он снова побежал так быстро, как только мог. Дэш сворачивал несколько раз и, казалось, уже сам запутался, где находился.

Он остановился, опять огляделся: понял, что до дома всего один квартал. Инспектора не видно, но ведь он мог отправиться прямиком к его дому. Дэш решил срезать, желая опередить преследователя. Дыхание сбилось, бежать было тяжело, и рассечённая рука, как назло, стала сильно ныть. Он с трудом перелез через ещё один каменный забор и торопливым шагом пошёл вдоль него.

Дэш завернул за угол и лоб в лоб налетел на парнишку, что сидел за рулем седана.

– Извините, – протараторил долговязый напарник Леманна и сразу замер, поняв, с кем столкнулся.

Растерянность на его лице в момент сменилась решительностью, но что-то предпринять он не успел – Дэш отреагировал машинально: толкнул долговязого в грудь что есть силы – тот отлетел футов на десять, судорожно вздрогнув, будто его саданули шокером.

Дэш помчался прочь. Пресловутое второе дыхание и не думало открываться. Лёгкие горели, а ноги словно действовали отдельно от тела – несли его домой, в безопасность.

Наконец, миновав очередной поворот, Дэш стоял на террасе своего дома и без остановки звонил в дверь, пока на пороге не появился отец. Увидев сына задыхающегося и с окровавленной рукой, его глаза округлились, на лице появилось недоумение.

– Ты был прав, – отрывисто сказал Дэш, прошёл в дом и закрыл дверь.

– Что случилось?!

– Они знают про Дар… про Силу…

– О ком ты говоришь? Кто знает?

– Должно быть, те, про кого ты предупреждал! – выпалил Дэш.

В глазах отца непонимание сменялось тревогой. Дэш постарался взять себя в руки.

– Искатели, или как их там. Какие ещё есть варианты? – проговорил он обречённо. – Они сказали, что Сила должна принадлежать другому. Что-то ещё… Я не помню.

Отец вдруг напустил на себя сдержанный вид и спокойно сказал:

– Пойдем, перевяжем тебе рану.

Дыхание всё никак не восстанавливалось. Немного лучше стало только после выпитого стакана воды. Затем Дэш смыл кровь – рана оказалась несерьёзной: он просто рассёк кожу. Отец обработал царапину перекисью. Пока возились с бинтом, раздался звонок в дверь. Дэш метнулся к окну. У их дома стоял знакомый тёмно-синий седан.

– Это они.

– В комнату, – приказал отец, а сам пошёл открывать дверь.

Дэш поднялся на второй этаж. В комнату заходить не стал, остался наблюдать за тем, что будет происходить у порога.

Отец открыл дверь, Леманн с ходу ткнул ему в лицо удостоверение, которое недавно показывал и Дэшу.

– Доброе утро. Инспектор Джей Бруно Леманн. Могу я поговорить с вашим сыном, Дэшиэлом Сайманом Пирсом?

– По поводу? Он что-то натворил?

– Можно и так сказать.

– Я могу узнать, что именно?

– Напал на нашего сотрудника.

– Не может быть. Вы что-то путаете, Дэш никогда бы…

– Могу я осмотреть его комнату?

Леманн шагнул вперёд. Отец преградил ему путь:

– У вас есть ордер?

Инспектор окинул взглядом доступную обозрению часть дома и задержал его на дверной ручке, где остались следы крови.

– Позовите сына. Мы просто зададим ему пару вопросов.

– Сын в школе.

– Вы уверены?

– Абсолютно, – холодно сказал отец.

– Мистер Пирс, – очень тихо, так, что Дэшу пришлось вслушиваться, начал Леманн: – Вы не сможете держать его в стенах дома вечно. Мы всё равно его достанем, это лишь вопрос времени.

Инспектор развернулся и пошёл к машине. Отец захлопнул дверь. Дэш спустился и сел на нижнюю ступеньку лестницы.

– И что теперь делать? – с отчаянием спросил он.

– Не паниковать, прежде всего, – сказал отец и присел рядом. – Рассказывай, что произошло.

Дэш подробно пересказал события утра. Когда он ещё раз в точности передал слова инспектора на счёт Силы, отец спросил:

– Что ты ему сказал?

– Ничего! Я просто убежал!

– И правильно, – заключил отец, тяжело вздохнул и глубоко задумался. – Правильно…

– Что мне делать, пап? – повторил свой вопрос Дэш.

– Нужно выйти на Хранителей. Хотя… Они сами должны реагировать на подобные угрозы. Возможно, нам просто нужно немного подождать…

– Подождать? Ты же слышал, что он сказал? Они придумают, как меня вытащить.

– Мне кажется, они не станут действовать нахрапом, – задумчиво проговорил отец. – В дом он зайти не осмелился. Значит, они ограничены в манёврах. Им явно не хочется поднимать шум, сильно отсвечивать. Посмотрим, что они предпримут. Скорее всего, просто будут ждать, пока ты оступишься, сделаешь что-то, чем можно воспользоваться.

– И что дальше? Предоставить им такой шанс?

– Нет! Конечно, нет. Есть у меня одна мысль, – сказал отец. – Носители ведь не просто так живут вдали друг от друга. Это одно из правил Хранителей, за исполнением которого они внимательно следят. Значит, чтобы как можно быстрее привлечь их внимание, тебе следует объединиться с Денисом.

– То есть? – опешив, проговорил Дэш. – Ты предлагаешь смотаться в Россию? Не ближний свет…

– Но другого выхода я не вижу. Да и Денису, вероятно, угрожает та же опасность. Нужно, как минимум, поскорее предупредить его.

Дэш поднялся со ступенек и уставился на отца. Он выглядел подавленно, казалось, план не нравился ему ещё больше, чем Дэшу. Полететь куда-то, ждать чего-то… Однако ничего другого у них нет. Дэш подошёл к окну и осторожно отодвинул штору, машина Леманна стояла на соседней улице.

– На счёт Дениса ты прав, надо предупредить его, – сказал Дэш, – прямо сейчас. Сколько у них там времени?

Вместе они отыскали телефон Князевых в стареньком блокноте. Отец решил говорить сам: он набрал номер, на том конце долго не отвечали, а когда ответили, возникли языковые сложности. Отцу пришлось сесть за компьютер и запустить онлайн-переводчик. Разговор затягивался. Он вызывал тревогу своей продолжительностью и мрачной тональностью. Они будто обсуждали детали военной операции. Дважды Дэш просил позвать к телефону Дениса – тот превосходно говорил по-английски, что сильно упростило бы коммуникацию, но отец нетерпеливо отмахивался и продолжал диалог на жуткой смеси английского и русского.

Дэш ушёл на кухню, налил себе чай и сделал сэндвич, но в горло ничего не лезло. Он отодвинул тарелку с перекусом и принялся тянуть чай.

Вскоре на кухню вошёл заметно приободрённый отец.

– Мы всё решили, – сообщил он. – Вылетаешь, как только мистер Князев перезвонит и даст отмашку. Его сына второй день нет дома… – Увидев округленные глаза сына, отец поспешил добавить: – По словам мистера Князева, такое часто случается. Не стоит волноваться. Денис вернётся, и они сразу же вылетают в Москву. Вы встретитесь там. Нужно срочно подготовить необходимые документы. Этим я займусь, подключу дядю Эрла с его связями.

– Погоди, а что школа? Мама и Сью? Лиз?

– С мамой я объяснюсь. Для Сьюзен что-нибудь придумаем, в школе можно попросить академический отпуск. Ну а уж что сказать своей подруге, ты решай сам…

– Как у тебя всё просто… – проговорил Дэш с лёгкой досадой в голосе.

Тревога и не думала ослабевать, наоборот, она лишь крепла. Отец положил руку на плечи сыну, но не нашёл, что сказать.

Скоро послышалось, как открывается гаражная дверь: приехали мама и Сью. Отец пошёл помогать с сумками, а Дэш поднялся в комнату. Ему хотелось, чтобы отец поскорее рассказал всё маме, но совсем не хотелось видеть её реакцию. Она, конечно, расстроится, узнав о вынужденном отъезде, вероятно, начнёт переживать.

– Дэ-э-эш! – раздался голос Сью, она бежала за ним по лестнице. – Смотри, что мы делали сегодня в школе!

Она протянула листок с рисунком корявого человечка с огромными серыми глазами и ярко-жёлтыми волосами, больше похожими на веник. Дэш улыбнулся:

– Неужели это я?

– Ага, – радостно кивнула Сью. – Тебе нравится?

– Рисунок просто супер!

Сью просияла.

– Пойду, повешу на холодильник!

Она побежала вниз. Дэш проводил её взглядом, зашёл в свою комнату и закрыл дверь. Плотные синие шторы практически не пропускали свет, кровать не убрана, вокруг вещи разбросаны. Он включил настольную лампу, взялся собирать вещи со стула, кресла и комода и раскладывать на две стопки: то, что отправится с ним в грядущее путешествие, и то, что останется дома в шкафу. В итоге первая стопка получилась совсем маленькой, он открыл шкаф и стал выискивать, что можно было бы добавить к трём футболкам, рубашке и паре носков. В итоге к ним присоединились двое джинсов, свитер и ветровка. Немного поразмыслив, он добавил ещё и тёплую куртку, вспоминая рассказы о лютой русской зиме, длящейся до самого лета.

Дэш опустился в кресло, и в голову одна за другой поползли малоприятные мысли. Их очень кстати прервала вошедшая в комнату мама. Она присела на подлокотник, положила руку на плечо. Ей ничего не нужно было говорить, успокаивало одно её присутствие. Они просидели в тишине минуту-другую, а потом Дэш спросил:

– Мам, что мне сказать Лиз?

Мама понимающе, но в то же время грустно улыбнулась.

– Хм… Надо хорошенько подумать… Скажи ей правду, но не всю. Ты же не хочешь её напугать? А когда вернешься, сможешь объясниться совершенно открыто.

Как и ожидалось, вечером позвонила Лиз. Разговор начался с допроса о том, почему Дэш опять пропустил школу, – пришлось врать, что ему до сих пор нездоровится, – а закончился нескладным рассказом о планирующейся поездке к другу детства.

– Посреди учебного года? – недоверчиво спросила Лиз. – А экзамены?

– Я же ненадолго. Просто появилась хорошая возможность…

– И когда улетаешь?

– Дня через два-три.

– А возвращаешься?

Дэш ответил не сразу, он и сам желал бы знать.

– Точных сроков пока нет…

– А почему ты мне рассказываешь о поездке только сейчас?!

– Это решилось сегодня утром, – оправдывался Дэш, – хотя бы тут не пришлось врать.

Лиза тяжело вздохнула:

– Ты идёшь завтра в школу?

– Скорее всего, нет…

– Понятно. Тогда я́ зайду к тебе.

***

Как и обещала Лиз, она заглянула к нему на следующий день после уроков: встревоженная, не понимающая, что происходит. Дэшу пришлось объясняться, откуда у него рана, оправдываться за скрытность и отвечать на десятки других вопросов, например, почему нельзя сначала окончить школу, а уже потом ехать куда бы то ни было. Лиз, похоже, не убедили его невнятные объяснения. Она ушла расстроенной, а Дэш остался с тяжёлым сердцем и пустыми мечтами, что всё как-нибудь разрешится само собой.

Отныне, просыпаясь, он первым делом смотрел в окно, надеясь не увидеть машину Леманна, но синий седан стоял на месте. Теперь дни проходили в мрачном, нервозном ожидании сигнала к действию. Дэш, пытаясь занять руки и мысли, целыми днями перебирал вещи, выискивал то, что можно взять с собой. Если он не занимался сборами, то просиживал часы перед телевизором. Иногда отвлекался на то, чтобы объясняться с друзьями, о том, где он пропадает, а иногда на то, чтобы послушать наставления отца, по поводу Силы, Искателей и Хранителей.

Всё казалось до странности нереальным, Дэш по-прежнему не мог уловить в себе хоть какие-то изменения, не замечал ничего необычного. Разве что… тот случай с напарником Леманна. Дэш всего лишь его оттолкнул, а парня передёрнуло так, будто через него пропустили высоковольтный разряд. Может, это и было проявление Силы? Или Дэш искал то, чего нет?

Через четыре дня позвонил мистер Князев. К тому времени дядя Эрл как раз подготовил документы, оставалось купить билет, сложить вещи в сумку и можно отправляться в аэропорт.

За день до отъезда отец отвёз Сью к бабушке и дедушке. К вечеру пришла Лиз и, к радости Дэша, осталась с ночёвкой. Она не держала на него обиды, но не преминула воспользоваться возможностью и ещё раз попыталась выяснить подробности предстоящего путешествия на другой конец мира. Дэш просто повторял то, что уже говорил ей не единожды. Когда пришла пора выезжать, когда все топтались на пороге, Лиз чуть прослезилась. Она наградила Дэша поцелуем, и в этот момент он особенно остро ощутил, насколько тяжело даётся прощание – намного тяжелее, чем он ожидал. Дэш выдавил слабую улыбку и стиснул зубы, чтобы, чего доброго, не разрыдаться самому.

Лиз отправилась домой, а Дэш с родителями в аэропорт. Синий седан, стоявший напротив дома несколько дней подряд, последовал за ними, но на одной из кольцевых развязок от него удалось оторваться, и дальше они ехали без хвоста.

Пирсы оставили машину на стоянке. Солнце уже заходило за горизонт, небо окрасилось в лиловые оттенки, зажглись фонари и ночная иллюминация зданий. Оставшийся до отлёта час семья провела в зале ожидания. Отец без перерыва уточнял детали плана, а мама сидела, обхватив рюкзак и отрешённо глядя на экран с расписанием рейсов. Когда раздался звуковой сигнал и холодный женский голос известил о начале регистрации на рейс Дэша, она ещё сильнее стиснула рюкзак.

Люди вокруг оживились. Те, кто читал газеты и книги, поспешно их прятали в большие сумки. Многие торопились занять очередь у стойки регистрации пассажиров, устав от ожидания. Другие, как Дэш, не спешили расстаться с близкими.

Отец передал сыну документы, билет, пачку денег и кредитную карту. Дэш спрятал всё во внутренний карман куртки. Мама отдала рюкзак отцу и заключила сына в объятия. Дэш был намного крепче неё и выше на четыре дюйма, но сейчас он ощущал себя пятилетним мальчишкой. Дэш осторожно посторонился, и мама его нехотя отпустила. В уголках её глаз собрались слёзы, но было заметно, как старательно она пыталась их сдержать.

– Ну ладно, – сказал отец хрипловатым голосом. – Уверен, что Хранители уже предпринимают попытки всё уладить. Они свяжутся с вами, скажут, как действовать, что делать… Вряд ли расстаёмся надолго.

Дэш кивнул. Отец обнял его и похлопал по спине. Холодный женский голос снова пригласил пассажиров на регистрацию. Дэш повесил рюкзак за спину, взял сумку и встал в очередь за железным турникетом, отделяющим тех, кто отправляется в путь, от остальных.

Очередь стала продвигаться значительно быстрее, скоро Дэшу пожелали приятного полёта и забрали сумки в багажный отсек. Через несколько минут он стоял на трапе, оглянувшись назад, на здание аэропорта. Из огромных стеклянных окон лился тёплый свет, виднелись фигурки людей, поспешно шагающих кто куда, но взгляд Дэша был прикован лишь к двум из них. Те стояли, обнявшись, и когда он поднял руку в знак прощания, поднялись и их руки.

Миловидная стюардесса поторопила Дэша войти в салон, проводила до его места у иллюминатора и вручила памятки о том, как вести себя в случае крушения, пожара и захвата самолёта террористами. На соседнее сиденье рухнул тучный парень, занимая собой всё свободное пространство, он сразу же нацепил наушники и надел маску на глаза, игнорируя стюардессу, которая начала объяснять пассажирам, как пристегнуть ремень и зачем нужна кислородная маска. Дэш тоже не слушал – не мог сосредоточиться.

Закончив, пожелание приятного полёта последовало и от стюардессы. Небольшая заминка, и вскоре самолёт пришёл в движение. Какое-то время в иллюминаторе виднелись сигнальные огни взлётной полосы, но скоро они исчезли, и теперь Дэш видел только своё отражение на чёрном фоне ночного неба. Решительности значительно прибавилось, первый шаг сделан.

Глава 3. Яд, послание и возвращение

– Князев! – возмущённый окрик прозвучал прямо над ухом.

Денис вздрогнул, разлепил глаза. Над ним грозной тучей нависал Анатолий Семёнович – невысокий, круглолицый мужчина с густой седой шевелюрой и пышными усами, его начальник и бригадир в одном лице.

– Я не понял, ты спишь, что ли?! – ворчливо спросил он.

– Нет, – пробормотал Денис, поднимаясь с пыльного мешка.

Он присел всего на минутку и сам не заметил, как задремал.

– Смотри мне! – пробурчал Анатолий Семёнович. – Кто не работает, тот не ест! Знаешь такое выражение?

– Да, слышал. Простите, – проговорил Денис, торопливо взвалил себе на спину один из мешков и, стараясь не выказывать смертельной усталости, зашагал к грузовику.

Денис не собирался терять место в бригаде, он уже год работал под началом Анатолия Семёновича и получал приличные деньги для того, кому ещё не исполнилось восемнадцати и кто не мог отрабатывать полную смену. Его приняли в обход сопутствующей случаю бюрократии, и вряд ли кто-то ещё будет столь же великодушен.

– А ну пойди сюда, – позвал Анатолий Семёнович, когда Денис вернулся за очередным мешком.

Тот подошёл. Начальник по-отечески положил ему на плечи руку и отвёл немного в сторону, чтобы их разговор не слышали другие работники.

– Ты чего такой квёлый? – поинтересовался Анатолий Семёнович.

– Не спал сегодня, – честно ответил Денис. – Устал немного…

– А-а… Снова отец?

Начальник знал о его жизни намного больше, чем принято знать руководителю о своих подчинённых, но если бы Денис не был с ним откровенен, то вряд ли ему досталось бы это место.

– Школа. На сей раз. Скорее бы это закончилось…

– Ты только не вздумай бросить учёбу. Тут осталось-то! Добей последние месяцы.

– Добью, куда мне деваться… – кивнул Денис.

– Вот! Другое дело, – Анатолий Семёнович ободряюще сжал плечо Дениса, а потом добавил: – Иди-ка ты домой, поспи, отдохни, выйдешь в следующую смену.

– Да не, – отмахнулся Денис, – что ребята подумают?

Он кивнул на напарников – мужчин от тридцати и старше, – устроивших себе перекур.

– Ничего не подумают! Ребята же понимают, как тяжело и учиться, и работать… Ты вообще большой молодец, Денис, сейчас таких мало. Большинство лучше на шею родителей присядут и ножки свесят.

Денис выдавил ироничную усмешку.

– Спасибо за понимание, но домой не пойду, – твёрдо сказал он. – Некогда отдыхать, ведь кто не работает, тот не ест.

– Ну, сам смотри. – Анатолий Семёнович махнул рукой и отправился разгонять работников, чей перерыв сильно затянулся: – Чего бездельничаем? У нас сроки горят!

Обычно ночные смены их бригаде не ставили, но муниципалитет ко дню города затеял построить у въездной стелы фонтан. На строительство отводилось меньше месяца, из-за чего работать приходилось даже по ночам. Денис не считал это большим неудобством, однако сегодня он отдал бы многое за возможность вздремнуть.

Когда смена, начавшаяся в половине одиннадцатого, подошла к концу, часы показывали без пяти шесть. Единственное, о чём мечтал Денис, – поскорее добраться до дома и хорошенько выспаться. Ни о какой школе и думать не хотелось. Оказаться в теплой уютной постели – цель номер один, и он горячо верил: ничто не сможет ему помешать.

Добравшись до дома, Денис тихонько, чтобы не разбудить наверняка ещё спящего отца, открыл входную дверь квартиры, зашёл на цыпочках и с удивлением услышал знакомый женский голос, принадлежащий Екатерине Фёдоровне – его классной руководительнице, преподавателю английского языка:

– Сергей Петрович, я понимаю, Денис взрослый и давно может отвечать сам за себя, и тем не менее настоятельно советую провести с ним воспитательную беседу. Его успеваемость оставляет желать лучшего, а на носу экзамены. Вы же понимаете, чем это чревато?

Денис предпочёл остаться незамеченным: он направился было к себе в комнату, но не успел сделать и шага, как под ногами предательски скрипнула половица.

– Денис, иди сюда! – раздался хрипловатый голос отца.

Тот замер и остался стоять за стеной в коридоре в надежде, что отец решит, будто ему послышалось.

– Сколько раз мне нужно повторить, чтобы до тебя дошло? – прикрикнул отец. – Сюда иди! Быстро!

Денис стиснул кулаки и прошёл в зал. Его отец сидел в старых, истрепанных трико и майке, годной только на тряпки. Под глазами у него залегли огромные мешки, на лице недельная щетина, жирные волосы торчали в разные стороны – если бы Денис его не знал, то вполне мог подумать, что в квартиру забрался какой-то бомж. Напротив, на краешке кресла, словно цветущая роза в клумбе чахлых сорняков, сидела утончённая девушка в безупречно белой блузке, узкой тёмно-синей юбке и пиджаке в тон. Ей явно было не по себе в такой обстановке. Денис почувствовал, как заливается краской.

– Здрасте, – сказал он тихо, войдя в комнату.

Екатерина Фёдоровна приветливо улыбнулась, а отец одарил его надменным взглядом и требовательно спросил:

– Где ты шлялся? Почему ты не в школе?

– Н-ну… Я… – протянул Денис, пытаясь сообразить, как скрыть, что у него есть работа, а, следовательно, и деньги. – Мне надо было…

– Что ты мямлишь? Тебе задали вопрос – отвечай! – отец рывком вскочил с кресла, перепуганная Екатерина Фёдоровна тоже резко поднялась.

– Сергей Петрович, уверена, у Дениса есть объяснение, – проговорила она. – Если вы дадите ему возможность…

– Не надо меня учить воспитывать сына! – рявкнул отец. – Сосредоточьтесь на своих обязанностях, а я займусь своими.

– Извините, – пробормотала Екатерина Фёдоровна, голос её задрожал, – я не собиралась вмешиваться, просто я искренне переживаю за вашего сына. Ему нужна помощь, а не упрёки.

– Ремня ему нужно всыпать, – сказал отец, сверля взглядом Дениса. – Распоясался…

– Извините, – снова повторила Екатерина Фёдоровна. – Я совершила ошибку, придя сюда. Сожалею.

Она направилась к выходу, её каблуки тихо простучали по полу, через секунду мягко закрылась дверь.

Уши Дениса горели, он ужасно злился, что учительница увидела эту неприглядную часть его жизни. Он немного постоял перед отцом, борясь с желанием высказать всё, что накипело, а потом развернулся и пошёл к себе в комнату, понимая, что говорить о чём-либо просто бессмысленно.

– Где ты шатаешься второй день? – бросил вдогонку отец.

– Какая тебе разница? – процедил Денис сквозь стиснутые зубы.

Двумя широкими шагами он пересёк коридор и, зайдя в свою комнату, захлопнул дверь. Следом в комнату влетел отец. Его рука вцепилась в предплечье, Денис одёрнулся – пальцы сомкнулись сильнее. Он дёрнул руку резче, отцовская хватка неожиданно расцепилась – Денис потерял равновесие. Он рухнул на пол, ударившись головой о ножку кровати. От боли зазвенело в ушах, перед глазами засверкали разноцветные вспышки.

Денис отполз к стене, оперся на неё, приложив руку к затылку, и поднял взгляд на отца. Тот стоял над ним, тяжело дышал, раздувая ноздри, как разъярённый бык. В покрасневших глазах не было ни вины, ни сожаления.

– Последний раз спрашиваю, где-ты-был? – повторил отец с нажимом на каждое слово.

– И с каких пор тебя стало волновать, где я пропадаю? – язвительно спросил Денис.

– Либо ты ведёшь себя так, чтобы мне не приходилось краснеть, либо я займусь твоим воспитанием!

Денис злорадно расхохотался. Отец присел на корточки перед ним, посмотрел в глаза и тихо проговорил:

– Смелый стал? Уже не вздрагиваешь от любого звонка в дверь? И Искатели тебя больше не пугают? Я не обратил внимания, давно ли ты перестал, чуть что, прятаться за моей спиной?

– Давненько, – с напускной сдержанностью ответил Денис. – С тех самых пор, как для тебя стакан стал дороже меня!

– Стакан?! – глаза отца вспыхнули яростью.

Он замахнулся на Дениса ладонью, тот подобрался и прикрыл голову руками, готовый получить удар. Но отец остановился, когда между его ладонью и Денисом оставались считанные миллиметры, он сжал кулак, ударил по стене, поднялся и отошёл к окну. Отец молчал не меньше минуты, а затем, глядя вдаль, надломлено проговорил:

– Вот переживёшь то же, что и я, может, поймёшь…

– Ты сам всё разрушил! – выпалил Денис. – На себя наплевать, так обо мне бы подумал!

Отец обернулся к нему лицом:

– А тебе-то чего не хватает? – усмехнулся он. – Живи и радуйся!

– Радоваться? Чему? Что мой отец законченный алкоголик? Что в школе сущий ад? Что в прошлом один мрак и в будущем вряд ли станет лучше? – Денис задыхался от гнева. – Да ты хотя бы замечаешь, что у нас холодильник всегда пустой?!

– А ты вместо своих дурацких книжонок лучше купи себе чего-нибудь пожрать! – сказал отец, махнув на стопку учебников по английскому. – Дамочка, которая приходила, сказала, у тебя только по иностранному хорошие отметки. Зачем тебе английский? Ради чего усердствуешь? Поедешь мамку искать? Какие планы? Поделись!

– Тебя не касается! – фыркнул Денис, поднимаясь на ноги. – А свои деньги я буду тратить на то, на что захочу!

Отец шагнул к письменному столу, где высилась стопка разговорников и учебников по английскому языку, специальных журналов и словарей. Он взял одну из книг, небрежно пролистал, изучил обложку, потом вдруг сгрёб стопку в охапку, повернулся к окну, открыл его.

– Нет, стой! – крикнул Денис, бросаясь к нему, но книги уже полетели вниз.

Прихватив с собой стул, отец вышел из комнаты. Он захлопнул дверь, подпёр её стулом снаружи и проговорил:

– Не выйдешь до тех пор, пока не сделаешь все уроки! Я проверю! И мне плевать, сколько времени это займёт, если понадобится, месяц просидишь под замком! И два, и три! Ты меня понял?

– Псих! – заорал Денис и с силой пнул дверь.

Из коридора послышались шаркающие шаги – отец удалился в зал.

Денис подошёл к окну, посмотрел вниз. Журналы, книги, отдельные экземпляры из которых стоили немалых денег, и тетради валялись на асфальте в растяжку на несколько метров. Там лежало всё то, чем Денис любил занимать себя бессонными ночами, то, что помогало отвлекаться от тягостных мыслей, и то, в чём он был по-настоящему хорош. Вспыльчивость и безумие отца озадачивали – похоже, приступы белой горячки перешли на новую стадию…

Приблизительно через полчаса из зала послышался горловой храп. Это означало, что отец заснул, и разбудить его теперь мог разве что ядерный взрыв. Денис взял рюкзак и, не боясь навести шума, пару раз протаранил плечом дверь – подпиравший её стул рухнул с жутким грохотом. Храп тут же прекратился. Денис выбрался из комнаты и шустро прокрался к выходу.

– Куда?! – донеслось из зала.

Пока Денис возился со шнурками на кроссовках, в прихожую, пошатываясь, вывалился отец.

– Куда?! – проскрежетал он.

Денис юркнул за дверь, прихватив джинсовку, и побежал вниз по лестнице.

– Вернись немедленно! – бросил отец вдогонку с лестничного пролёта. Его голос разнёсся по всему подъезду: – Денис! Я должен тебе сказать кое-что важное! Стой, говорю! Это касается их…

Продолжения Денис не услышал. Он вылетел на улицу, сразу направился за дом, куда выходили окна из его комнаты, быстро собрал книги в рюкзак и поспешил убраться подальше.

Несмотря на смертельную усталость из-за минувшей бессонной ночи, возвращаться домой он не собирался. Денис посмотрел на часы: в школе уроки ещё не закончились, значит, к Антону не зайти, а после уроков друг отправится на тренировки… Денис медленно поплёлся вдоль домов, мысленно перебирая места, где можно было бы провести остаток дня, а ещё лучше вздремнуть. Неплохим вариантом показалась библиотека, очень кстати подвернувшаяся на пути.

Денис зашёл в пустующий читальный зал, не глядя взял с полки книги поувесистее, сел за стол, скрылся за толстым словарём и вскоре задремал. Его разбудили в восемь. Библиотекарь выглядела недовольной, но ругаться не стала, лишь сказала, что пора на выход.

По вечерним улицам гулял холодный ветер, пробирающий до самых костей. Денис осмотрелся: через дорогу от библиотеки призывно мигала вывеска круглосуточного кафе. За неимением других идей, он направился туда. Небольшое помещение встретило его уютом. В зале почти никого не было: только официантка, охранник и одинокая фигура в дальнем углу. Денис выбрал столик у окна, заказал себе две чашки кофе и пиццу, а после достал из рюкзака один из журналов и принялся его листать.

Заказ подали примерно через двадцать минут. Денис взялся за кофе, тянул его как можно медленнее, продолжал листать журнал и изредка поглядывал на улицу, где вспыхивали светом окна многоэтажек и в них, словно крохотные рыбки, то и дело проплывали силуэты людей.

Время перевалило за полночь, в кафе ничего не менялось: посетителей не прибавилось, охранник так и сидел на своём посту у входа, а официантка скучала, устроившись за барной стойкой. Ночь, казалось, замерла и стала вечной. Играла ненавязчивая музыка, она была единственным звуком, нарушающим абсолютную тишину, но одновременно и подчёркивающим её.

Через час другой девушка, видимо, решила разнообразить рутину и проговорила:

– Молодой человек, – голос прозвучал слишком громко для столь маленького, погружённого в тишину помещения. – Это кафе, а не ночлежка.

Денис оторвался от журнала. К его облегчению, замечание было адресовано не ему. Официантка смотрела на другого посетителя – он поднялся, бросил на стол несколько купюр и направился к выходу. Денис чуть не поперхнулся, узнав в засидевшемся посетителе Сухина. Сухин, проходя мимо, бегло на него глянул, тоже узнал и остановился.

– Князев? – удивился он, присаживаясь за столик. – Не спится?

– Свали, – грубо буркнул Денис.

– Ой! – Игорь изобразил испуг. – А то что? – весело спросил он и взял кусок давно остывшей пиццы. – Наконец-то осмелишься продемонстрировать, на что ты способен? Или просто снова нажалуешься директору?

– У вас проблемы? – спросил охранник, поднимаясь с насиженного места.

– Никаких проблем, – сказал Игорь, откусил кусок от пиццы, вернул её на тарелку, потом склонился к Денису и шепнул на ухо: – Скоро увидимся. А пока наслаждайся вечером, пиццей, ну и вообще…

Сухин покинул забегаловку, официантка проводила его взглядом и с некоторым напряжением посмотрела на Дениса.

– Можно ещё кофе? – попросил тот.

***

За ночь желания вернуться домой не появилось, но перспектива провести на улице ещё и день совсем не радовала. В школу сегодня идти было не нужно, библиотека в воскресенье закрыта. Денис собирался напроситься в гости к Антону.

Их дома разделял общий двор: с одной стороны, хорошо – до друга рукой подать, с другой – имелась опасность натолкнуться на отца. Но риск казался оправданным.

С большой надеждой на то, что Антон дома и уже не спит, Денис набрал номер его квартиры на домофоне.

– Да? – прозвучал голос друга.

– Привет, это Денис. Можно зайти?

Дверь тут же открылась.

Антон встречал Дениса с взъерошенной головой, изо рта торчала зубная щётка:

– Подожди в комнате. Я сейчас.

Денис прошёл в комнату, сел за письменный стол. Через минуту из прихожей послышалась какая-то возня, а затем приглушённый голосок мамы Антона.

– Не успел глаза продрать – друзей приглашаешь. И каких! – прошипела она. – Я, кажется, говорила, чтоб ты не якшался с этим мальчишкой.

– Мам!

– Что, мам? Посмотри на его отца. У этого, думаешь, будет по-другому? Зачем тебе такие друзья?

– Ты вроде на работу торопилась?

– Торопилась! А ты давай-ка…

– Пока, мам, – прервал её Антон и поскорее захлопнул дверь.

Денис вышел из комнаты.

– Твоя мама права, – сухо сказал он. – Лучше мне уйти…

– Да-да, обязательно, – фыркнул Антон и подтолкнул Дениса обратно в комнату. – Но сначала жду объяснений, чего ты на ногах ни свет ни заря.

Денису пришлось подробно рассказать про внезапно проснувшуюся у отца родительскую ответственность, про визит Екатерины Фёдоровны и про ночь, проведённую в кафе. О встрече с Сухиным тоже упомянул – всё-таки странно было видеть его без постоянного атрибута в виде преданной свиты. Антона история про Сухина совсем не впечатлила, он лишь выразил надежду, что родители настолько устали от бестолкового сына, что в воспитательных целях решились отправить его на вольные хлеба – сомнительная теория, но обсуждать её они не стали. Антон больше озаботился временным отсутствием ночлега у Дениса.

– Оставайся у меня, – предложил он, дослушав рассказ о переполненных событиями прошедших сутках. – Всяко лучше, чем кантоваться по кафешкам.

– Твоя мама не обрадуется.

– Это мы решим.

– Не, спасибо. Вечером опять на смену. Но от возможности немного вздремнуть не откажусь…

Антон организовал спальное место на диване в зале, и на целых четыре часа Денис смог погрузиться в глубокий восстанавливающий сон. Просыпался он с огромным усилием воли и не без помощи чашки кофе.

– Что дальше? – спросил Антон, когда Денис, стоя на пороге, завязывал шнурки. – Домой?

– Угу, – промычал тот в ответ, – надо заглянуть, проверить, что там как… Меня и так больше суток не было. Мало ли чего…

– Ну смотри… Если что, приходи.

– Не хочется досаждать твоей маме, – кривя голосом, сказал Денис, на что Антон раздражённо прыснул. – Я оставлю у тебя учебники?

Антон кивнул, потом спохватился:

– Кстати, к нам приезжает моя двоюродная сестра, пока просто с разведкой, но планирует жить с нами. Она поступает здесь в универ. Заходи, познакомлю.

– Ага, обязательно, – без энтузиазма отозвался Денис.

Он махнул другу, сбежал вниз по лестнице и вышел на улицу.

Во дворе было не слишком людно, но шумная компания, оккупировавшая беседку, привлекала внимание. Денис присмотрелся и узнал в одном из них Сухина – чёрные волосы, чёрная косуха, бок о бок с ним сидит и услужливо хихикает Воронов, около них ещё человек пять. И все они совершенно точно наблюдали за подъездом Дениса, находившимся напротив.

Денис, стараясь не привлекать к себе внимания, пошёл к арке, отделявшей двор от улицы. Неожиданно оттуда вышла соседка по подъезду Валентина Григорьевна.

– Ой! Здравствуй, Дениска! – почти взвизгнула она. – А тебя папа искал. И вон те ребята.

Пока Денис отчаянно махал руками, пытаясь заставить Валентину Григорьевну говорить тише, она повернулась к беседке и крикнула:

– Мальчики!

Компания разом обернулась, а Денис рванул за арку.

– Э! – полетел вдогонку голос Сухого и оглушающий свист.

Денис помчался с такой скоростью, что гул ветра в ушах заглушал окружающие звуки. Он не оглядывался, но понимал, что те, кто караулил у подъезда, не отстанут просто так. Денис свернул за дом и помчался вдоль. Заметив впереди тупик из припаркованных машин, он резко свернул в другую сторону, и тут мощный толчок: кто-то впечатался в него всей массой тела, приперев к стене.

– Приветик! – с издёвкой прозвучало над ухом.

Воронов. Денис оттолкнул его, тот рухнул на спину и явно неслабо приложился затылком. Не теряя ни секунды, Денис рванул вперёд, но по ногам вдруг что-то ударило, и земля взлетела ему навстречу – он пробороздил по асфальту не меньше метра, сдирая кожу на ладонях и локтях: Воронов, гад, успел метнуть в него палку, та запуталась в ногах, обернув попытку бегства в позорное падение.

Из-за угла вылетел запыхавшийся Сухин, следом – конопатый верзила. Оба еле дышали, но выглядели торжествующе, словно поймали главную добычу в своей жизни.

Пока Денис поднимался на ноги, подтянулось ещё двое, и он оказался в окружении. Хромая, подошёл Воронов, он с размаху впечатал кулак в рёбра Дениса – он припал на колено, конопатый поспешил оттащить Воронова подальше.

– Спокойно, Андрюха, – скомандовал Сухин. – Держи себя в руках.

Воронов выдал тираду из ругательств и предпринял ещё одну попытку дотянуться до Дениса – ему не позволил конопатый.

Внезапно, свистя колёсами, из-за угла вырулила тёмно-зелёная «ГАЗель» и тормознула рядом с компанией, в открытом окне возникло пухлое лицо водителя, расплывшееся в глуповатой улыбке.

– Загнали кролика? – спросил он и издал странный звук, напоминающий одновременно и смешок, и хрюканье.

Все полезли в машину, туда же потащили и Дениса. Он попытался сопротивляться, брыкнулся – получил ещё удар, и запал мгновенно угас, его швырнули на заднее сидение. Возле сел Сухин. Остальные устроились ближе к водителю – все галдели, переговаривались, хохотали. Денис сидел, держась за бока, под пристальным взглядом Сухина, и пытался понять, что у него на уме…

– И что дальше? – спросил Денис.

– Ничего, расслабься, – ответил Игорь. – Просто пообщаемся.

Минут через десять «ГАЗель» остановилась, открылась боковая дверь – толпа повалила наружу. Дениса тоже выволокли, он попытался осмотреться, понять, где они находились, но не успел – его потянули в темноту лестничного спуска какого-то подвала. Они спустились, дальше тяжело лязгнула железная дверь, затем вспыхнул слабенький свет: Денис стоял в подсобке, забитой картонными коробками под самый потолок. Из коробок соорудили столики, полки и даже нечто с натяжкой похожее на диван, но некоторые использовались и просто как урны. Очевидно, здесь частенько собиралась немаленькая компания.

Дверь за Денисом захлопнулась, щелкнул замок.

Компания разбрелась по помещению. Сухин и Воронов тихо переговаривались, держась от общей группы немного в стороне. Остальные по-свойски устраивались: невесть откуда появился ящик с бутылками, конопатый вскрыл одну из коробок, в ней лежали пакеты с чипсами. Денис оставался у входа, и кто-нибудь время от времени оглядывался на него, будто боялся, что он может испариться.

– Сухой, давай уже делай, что хотел, – недовольно протянул увалень-водитель. – Меня прям бесит этот взгляд испуганного оленя.

Сухин ухмыльнулся, подошёл к Денису и протянул листок, сложенный пополам.

– Вот, просили передать, – сказал он.

– Кто? – спросил Денис, принимая бумажку.

– Прочти. Они сказали, ты сразу всё поймешь. – Игорь пожал плечами.

Денис развернул листок и, увидев английские буквы, очень удивился. Там была написана лишь одна фраза:

Сила по праву принадлежит другому.

– И что это значит? – искренне озадачился Денис и перевернул листок, проверить, есть ли что на обороте, например подпись.

– Тебе лучше знать…

– Понятия не имею, что эт… – Денис замолчал, не закончив фразу.

От осознания того, кто мог передать записку, по спине пробежался холодок: неужели оживали детские страшилки? Неужели отец не просто так постоянно напоминал об опасности? Неужели Искатели действительно существуют?

Денис пристально вглядывался в лицо Сухина, пытаясь по его выражению проверить свою теорию.

– Они тебя ищут, – тихо проговорил Игорь. – Тебя и таких, как ты.

Разговоры в подвальчике прекратились, все слушали Сухина. Воронов и вовсе подошёл поближе. Игорь достал из-за пазухи небольшой шприц, наполненный розоватой жидкостью. Дениса окатило волной страха, он сделал несколько шагов назад и упёрся спиной в стену.

– Давайте, парни, – кивнул Сухин приятелям.

Воронов подскочил к Денису, схватил его за правое запястье. Не жалея сил, он левой рукой врезал Андрею по лицу.

Воронов прижал ладони к носу.

– Вадя! – позвал Сухин. – Придержи его! Чего сидишь?

Лениво поднялся увалень-водитель, смахивающий на борца сумо, растолкал всех и вырос перед Денисом горой. Тот беспомощно огляделся – паника мешала соображать – деваться некуда. Вадя схватил его за грудки, подтянул к себе, взял шею в локтевой захват и своей огромной ладонью зажал рот и нос, перекрывая доступ воздуха. Денис яростно барахтался, пытаясь освободиться. Он даже сумел кого-то пнуть, но тут же ему наступили на ноги и полностью обездвижили. Денису отчаянно не хватало воздуха, силы стремительно покидали тело, закружилась голова. Он ощущал, как задёрнули рукав куртки, как кожу на руке проткнула тонкая игла, но сделать ничего не мог.

Когда захваты ослабили, Денис, повалившись на колени, жадно глотнул воздух и зашёлся в жутком кашле. В глазах помутнело, конечности словно налились свинцом, потяжелели, онемели. В уши будто набилась вата – разговоры слышались далёким эхом. Денис опустился на холодный бетонный пол.

Рядом на корточки присел Сухин.

– Эй, как себя чувствуешь? – спросил он, щёлкая пальцами перед лицом.

Денис ничего не ответил, только закрыл глаза, пытаясь удержать дающее крен сознание и унять появившуюся в теле дрожь.

– Надеюсь, не помрёт… – донесся чей-то голос.

***

Денис открыл глаза. По ощущениям прошли секунды, однако из маленьких засаленных окошек у потолка лился яркий дневной свет. В подвальчике, кроме спящего на коробках Сухина, никого не было.

Денис поднялся с трудом. Тело неимоверно болело, любое движение давалось с огромным усилием, перед глазами всё по-прежнему плыло. Он осмотрел руку. В месте укола образовалось крохотное лиловое пятнышко, и от него лучами исходили побагровевшие капилляры.

Денис, придерживаясь стены и слегка пошатываясь, побрёл к выходу.

– Куда собрался? – раздался хриплый, заспанный голос Сухина. – Не хочешь ни о чём спросить?

– Где ключи от двери?

Сухин усмехнулся и тоже с огромным усилием принял вертикальное положение.

– Тебе просили передать, чтобы ты не пытался искать помощи ни у полиции, ни у врачей, – проговорил он, еле ворочая языком. – В этом нет смысла… Никто, кроме них, тебе не поможет. Можешь, конечно, попробовать, но они сказали, что в итоге ты всё равно сам придёшь к ним. – Сухин кивнул в сторону пустого шприца, валяющегося на полу. – За противоядием.

Денис сжал кулаки.

– К кому к ним? – спросил он. – О ком ты говоришь?

– Не надо делать вид, что ничего не понимаешь, – с усмешкой протянул Сухин. – Ты всё понял, Дэнчик… Поэтому и перепугался.

– Ну а ты? – Денис попытался выпрямиться, насколько позволяло изнывающее тело. – Ты-то сам знаешь, с кем связался? Не боишься?

– Кого? Их? Или… тебя?

Игорь не боялся ни Искателей, ни уж тем более Дениса. Даже если он знал всю правду, она его ничуть не пугала. Откуда такое безразличие к собственной жизни – непонятно, но Денису это было не на руку.

– Ты ничего мне не сделаешь, – с уверенностью заявил Сухин. – Если бы мог, давно бы сделал. Ты либо трус, либо слабак, либо просто идиот. Я на твоём месте не упустил бы случая показать этому миру, кто тут босс.

– Идиот тут только один, и это ты, раз поверил в сказки каких-то придурков и ради них согласился залететь на статью.

Во взгляде Игоря наконец мелькнул хоть какой-то проблеск разума. Он засомневался. Сомнение породило в нём страх. Он успел прикинуть, чем могла обернуться его выходка, и, возможно, уже начал продумывать отходные пути. Возможно, он мог решиться на ещё более глупый поступок… На что-то радикальное, непоправимое…

Сухин бросил почти неуловимый взгляд в сторону. Денис посмотрел туда же и не заметил ничего, кроме чёрной кожаной куртки – по-видимому, там находились ключи от выхода. Он метнулся к ней одновременно с Сухиным, но к Денису куртка была ближе. Он схватил её и с силой оттолкнул Игоря – тот улетел в кучу коробок.

Денис нашарил ключи, выбросил куртку и побежал к выходу. Руки почти не слушались, но он всё же смог отпереть дверь раньше, чем его настигла пустая бутылка, брошенная Сухиным.

Денис запер Игоря, швырнул ключи в тёмный угол, выбрался на улицу и огляделся. Сначала окружение показалось совсем чужим, но потом взгляд зацепился за знакомые парковые дорожки. Денис побрёл к ним. Каждый шаг давался с большим трудом – к ногам словно приковали гири, а голова кружилась, как после бурной попойки.

Добравшись до остановки, Денис рухнул на лавку без сил. Когда подошла нужная маршрутка, он не сразу смог доковылять до автобуса, но водитель терпеливо его дождался. Денис устроился в конце салона, закрыл глаза и весь путь до дома ехал, прислушиваясь к ощущениям: к тому, как внутри распространялась давящая тяжесть, как лёгкие перетягивало невидимым жгутом.

Сойдя с автобуса, Денис обнаружил, что окружающая реальность теряла чёткие очертания. Благо путь от остановки до дома занимал пару минут, но идти ровно уже не получалось.

Когда он поднимался на свой этаж, тело снова начала пробирать мелкая дрожь. Денис трясущейся рукой достал из кармана ключи, но открывать дверь самому не пришлось. Едва он вставил ключ в замок, как она рывком распахнулась. Большая отцовская ладонь, ухватив ворот куртки, втащила Дениса в квартиру.

– Ты где шлялся?! – прогремел отцовский голос.

Денис ответить не мог. Не сейчас. Он, тяжело дыша, заковылял к стенке и оперся на неё. По вискам стекали крупные капли пота. Боль усиливалась.

– Что с тобой? – испуганно спросил отец, поняв, что что-то не так.

Денис сполз вниз, обхватив голову руками: казалось, она вот-вот лопнет.

– Что? Что стряслось? – в голосе отца растерянность перерастала в лёгкую панику. Он подхватил сына под руку, стащил с него куртку, отвёл в зал и усадил на диван.

Только что крошечное лиловое пятнышко на месте укола в разы увеличилось, капилляры вокруг него стали тёмно-фиолетового цвета, вены заметно пульсировали. Отец, увидев это, схватил руку сына и внимательно осмотрел.

– Это что такое? – спросил он, не веря глазам.

– Не то, что ты думаешь, – пробормотал Денис.

– Я вызываю скорую.

– Пап. Нет. Не надо.

– Что значит «не надо»?

Денис схватил отца за край рубахи.

– Я всё объясню… – выдавил он. – Позже… Пожалуйста, хоть раз… Сделай, как я прошу…

Спустя недолгую паузу отец сказал:

– Если с тобой что-то случится, я себе не прощу.

– Скорая мне всё равно не поможет… – проговорил Денис, издал стон и сжался в комок.

Боль стала невыносимой, каждая клеточка тела будто медленно растворялась в едкой кислоте. Голос отца, призывающий держаться, доносился словно бы из глубокого колодца. Время замерло, и казалось, что страшные муки не закончатся никогда…

Но постепенно боль стала ослабевать. Сначала замедлилось бешеное сердцебиение, потом выровнялось дыхание. Денис почувствовал лёгкость. Он посмотрел на руку – кожа была совершенно чистая.

– Сынок, тебе лучше? – почти ласково спросил отец.

Тот кивнул. От долгого напряжения мышцы мелко и часто пульсировали. Он чувствовал страшную усталость.

– Я вздремну… немного… – шёпотом пробормотал Денис.

Отец сорвал покрывало с кресла и набросил на сына, присев рядом. Денис вырубился мгновенно, как если бы его выключили при помощи тумблера, а проснулся лишь когда комната уже начала погружаться в сумрак.

Чувствуя себя вымотанным и полностью обессиленным, он вышел в коридор, закутавшись в покрывало. Взглянув в висевшее у входа зеркало, Денис невольно ужаснулся: лицо бледное, даже слегка зеленоватое, под глазами залегли тёмные круги. Он украдкой посмотрел на отца, вышедшего с кухни на звуки шагов.

– Не представляешь, как ты меня перепугал… – сказал он и шумно выдохнул. – Пойдем, попьём чаю.

За чаем Денису пришлось рассказать отцу всё, что произошло. Точнее, он рассказал то, что посчитал нужным. Он не упомянул о существовании противоядия и не объяснил, в чём именно состоял расчёт тех, кто организовал нападение. Однако самую главную догадку он высказал:

– Возможно, это дело рук Искателей, о которых ты всё время говорил…

– Да, их, – согласился отец и положил на стол измятую записку. – Выпало у тебя из кармана.

Денис, не готовый принять данность, тяжело вздохнул.

– Наверное, имеет смысл попытаться выйти на Хранителей… – предположил он, – или как они там называются?..

– Имеет. И у нас есть одна неплохая идея…

– «У нас»? – удивился Денис.

Отец кивнул.

– Недавно звонил Дин Пирс. Ты его, наверное, не помнишь…

– Помню. Я общаюсь с его сыном.

– Правда? Практикуешь английский?

– Практикую. Так что случилось? Что-то с Дэшем? – торопливо спросил Денис, заволновавшись.

– Да. У него тоже неприятности из-за Искателей. И мы с Дином считаем, вам следует объединиться. Мы всё обговорили, его сын вылетает в Москву со дня на день.

Денис оторопел. Он с недоверием покосился на отца. Невозможное совпадение. Немыслимое. Не может такого быть, чтобы из миллиардов жителей планеты его заокеанский друг по переписке оказался ещё одним Носителем.

Отец, видя замешательство сына, поспешил пояснить:

– Наше знакомство не случайно, его организовал Гинар. Тогда, правда, Носителем был Дин. Я не совсем понял, что конкретно у них произошло… Искатели напали на его сына, угрожали… В общем, Дин предложил нам встретиться в Москве, что, по идее, должно привлечь внимание Хранителей. Они сами выйдут на нас, а дальше вместе будем решать, что делать.

Денис, поджав губы, задумался. План выглядел сносным. Вот только имелось одно «но»:

– Где мы возьмём деньги на билеты?

– Я найду… – проговорил отец.

– Где? – с холодной настойчивостью спросил Денис и констатировал очевидное: – Найти денег на полторашку попроще, чем на билет.

Отец выглядел так, словно получил удар ножом в спину. Денис понимал, как жестко прозвучали его слова, но сожаления не испытал. В конце концов, возможно, это заставит родителя хоть немного задуматься.

Молчание затянулось. Денис сидел, грея руки о тёплую чашку чая, внимательно смотрел на отца и пытался разглядеть в человеке напротив – непричёсанном, заросшем щетиной, в грязной рубахе – того прежнего папу, которого он помнил с детства: сильного, статного, с горящими голубыми глазами. Сейчас тот образ будто пытался пробиться сквозь слой пыли, наросшей от длительных и глубоких запоев. Удивительно, что оставались ещё на свете вещи, способные заставить отца прийти в себя. Жаль только, что этим «чем-то» стала смертельная угроза жизни, нависшая над его сыном.

Глава 4. Сорвавшийся рейс до Парижа

Элегантное чёрное платье с тонкими бретельками, подаренное миссис Вудсон, идеально сидело на Рикки. Шёлковая ткань струилась по фигуре, длина чуть ниже колен и открытая спина придавали образу особую изысканность. Надев серебристые босоножки, Рикки подошла к зеркалу и окинула себя скептическим взглядом: красиво, но так неудобно… Она с тоской посмотрела на любимые джинсы и футболку, висевшие на стуле. Сегодня придётся сделать выбор не в их пользу. Рикки уже пообещала себе, что ради мамы постарается ничем не испортить предстоящий ужин. Она даже проработала тактику любезного общения с будущим отчимом и попыталась проверить её состоятельность на Сэме, но тот, как назло, отвечал невпопад, казался отстранённым и несколько напряжённым. С самого утра он как заведённый твердил: «Не отходи от меня», «Всегда будь в поле моего зрения», «Не говори с незнакомцами». Сэм, конечно, и раньше это говорил, но сейчас концентрация подобных фраз в его речи просто зашкаливала. Очевидно, грядущее мероприятие было в тягость не только ей.

Ещё раз покрутившись у зеркала и убедившись в безупречности внешнего вида, Рикки спустилась вниз, где в машине её ждал мрачный, как дождевая туча, Сэм. Что могло испортить его настроение, оставалось загадкой. Ситуацию не исправляла даже чудесная погода. На пляже и по парку сновали толпы людей, наслаждаясь вечерней погожестью, туристы высыпали из близлежащих отелей. Но Сэмми, вместо того чтобы заразиться расслабленной атмосферой, лишь нервировался ещё больше.

– На что они глазеют? – проворчал он, когда на пути к ресторану «Серебряный пруд» пришлось остановиться и пропустить большую группу туристов на самокатах. – Что здесь есть такого, чего нет в других местах?

– Сэм, да что с тобой? У нас точно есть на что посмотреть, – сказала Рикки.

– Конечно! Особенно ваш дом… – раздражённо пробубнил он. – Ты видела? Его облепили со всех сторон! Фотографируют, высматривают что-то…

– Как же! Ведь дом принадлежит знаменитой Линде Роуз! Знаешь, сколько девчонок бегает за ней со своими резюме? Сэмми, а тебе не попадался мой блеск для губ?

– В бардачке посмотри, – буркнул он.

К «Серебряному пруду» они прибыли с небольшим опозданием. Двери роскошного белого здания перед ними распахнул швейцар в белом же фраке. Раньше Рикки тут никогда не бывала. На миг она задержалась у входа, рассматривая небольшой подиум из зеркал в центре зала. На нём стоял белый рояль, на котором играл человек в чёрном сюртуке. Вокруг подиума расставили живые растения, а прямо над этим причудливым оазисом располагался стеклянный купол, лучи солнца и голубое чистое небо отражались от зеркал внизу, и создавалось впечатление, будто пианист играл свою чудесную музыку, паря над водной гладью. Столики для посетителей занимали всё свободное пространство, но находились на достаточном расстоянии друг от друга, а те, кто желал скрыться от посторонних глаз, мог занять места в отдельном зале, но тогда они лишили бы себя удовольствия наслаждаться волшебной музыкой пианиста.

Сэм в очередной раз шёпотом попросил не пропадать из вида. Затем проводил Рикки до столика, за которым уже сидели Джерри и Линда, и сам устроился неподалёку.

Джерри, одетый в чёрный смокинг, аккуратно уложил волосы, зачесав лысину, и, надо признать, выглядел вполне ничего. Мама Рикки облачилась в синее шифоновое платье, белокурые локоны волнами спадали ей на плечи, на шее красовалось жемчужное ожерелье. Рядом с Джерри она выглядела абсолютно счастливой. От этой мысли у Рикки в груди что-то кольнуло. Она старательно натянула на лицо улыбку и села за столик.

– Что обсуждаете? Надеюсь, брачный контракт? – вырвалось у неё вместо планируемого «Добрый день».

Улыбки немедленно сползли с лиц счастливой парочки. Рикки мысленно ругнула себя за несдержанность и поспешила сгладить:

– Отличная погода. Правда? – сказала она.

– О чём мы вчера с тобой договаривались? – процедила мама сквозь зубы.

Вдруг Джерри соскочил с места и побежал к входу, приветственно улыбаясь какой-то женщине – по-видимому, своей маме. Джерри подвёл и усадил мадам за стол между собой и Рикки. Линда отчего-то поменялась в лице, побледнела, как школьница перед экзаменом, нервно поёрзала на стуле – такой её видеть случалось нечасто.

Миссис Вудсон была высокой, худой и весьма суровой на вид женщиной. Её осанке могла бы позавидовать любая балерина, она оделась в строгий костюм, а короткие волосы уложила идеально – прядка к прядке.

– Миссис Роуз и юная Рикки. Приятно с вами познакомиться! – сказала она, и Рикки сразу поняла, насколько ошиблась с первым суждением. Голос миссис Вудсон был мягким, приятным, в нём отсутствовали даже нотки сухости или строгости.

– Спасибо за ваш подарок, – сказала Рикки, учтиво кивнув.

– Тебе подошло, милая? Ну, встань, покажись, – попросила миссис Вудсон.

Рикки встала, покружилась и села обратно.

– Дорогая, ты выглядишь как принцесса. У меня отменный вкус!

Все тихонько засмеялись.

– Линда, у Вас замечательная девочка! Просто красавица! – сказала мама Джерри, потом лицо её сделалось серьёзным, и она скорбно добавила: – Я в курсе вашего несчастья, соболезную. И позвольте выразить восхищение: вырастить ребёнка в одиночку и держать такой бизнес… Я хорошо вас понимаю, моя дорогая, я тоже растила Джерри в одиночку. Вы большая молодец!

– Спасибо. Тяжёлые времена позади, – тихонько сказала Линда и взяла за руку Джерри. – Ваш сын стал для меня опорой, за что я ему очень благодарна.

Джерри и Линда смотрели друг на друга, не отрываясь. Они словно вели безмолвный диалог, не слышимый окружающим и понятный лишь им двоим. Идиллию прервало неожиданное «Извините», на которое сначала никто не обратил внимания.

– Извините, – повторил человек, подошедший к столику.

Четыре пары глаз уставились на незнакомца. Мгновение, и Рикки узнала юношу, что заходил в лавочку Энни.

– Мисс, могу я пригласить вас на танец? – спросил он и подал руку.

Рикки повернулась с вопросительным взглядом к маме.

– Милая, мы ведь собирались…

– О! – звонко воскликнула миссис Вудсон. – Перестаньте! Что делать юной красавице среди нас? Дорогая, скорее иди!

Рикки улыбнулась и взялась за протянутую руку незнакомца. Он увлёк её к центру зала, к подиуму, где было место для танца и где две пары уже кружились в неком подобии вальса. Юноша положил одну руку на талию Рикки, другой держал её ладонь. Он уверенно руководил танцем, на его лице держалась обаятельная улыбка. Несколько аккордов они молчали, затем незнакомец тихонько сказал:

– Выглядишь восхитительно.

– Ты тоже, – сказала Рикки, не отрывая взгляда от голубых глаз напротив. – Это, само собой, случайность, что ты оказался здесь?

– Сомневаешься?

– А как же театр?

– Перенёс. А сегодня вот решил посетить лучший ресторан города по версии путеводителя от Дона Росса.

– И почему я не верю?

– Не веришь в совпадения? Зря. Может, то, что мы встретились – судьба?

Рикки усмехнулась и немного смутилась. Казалось странным танцевать и кокетничать друг с другом, не зная даже имён. Улыбка юноши стала заискивающей – он выглядел чересчур уверенным в себе.

– Я верю в судьбу. Я думаю, любому из нас начертан свой путь, который мы должны пройти. И я верю, что всякий, кто нам встречается на этом пути, не случаен, – незнакомец заговорил раскатисто, словно выступал перед аудиторией в сотню человек, но голос его при этом оставался тихим. – Взять хотя бы пример мисс Энни. О, если бы не те соревнования… – юноша притворно трагически вздохнул, покачал головой и продолжил: – Она участвует в одном заезде вместе с Рикки Роуз. Все вокруг говорят, что Рикки – юный гений сёрфинга. Говорят, будто волна ей подчиняется, но Энни – пятикратный чемпион, и она не раз сбивала спесь с малолетних выскочек. Бедняжка ещё не подозревает, что это её последние соревнования.

С каждым произнесённым словом в сознание Рикки просачивался страх. Пальцы на руках похолодели, она попыталась отстраниться, но молодой человек только сильнее сжал её ладонь. Он не переставал кружиться в танце и волочить за собой спотыкающуюся Рикки, продолжая при этом театрально декларировать:

– Гигантская волна накрывает участников. Единственный, кто остаётся на доске – Рикки Роуз. Спасатели вытаскивают из воды незадачливых сёрфингистов – у большинства незначительные травмы, а вот Энни Райс не повезло: перелом позвоночника. Позже выяснится – паралич ног.

Музыка закончилась. Они остановились, но юноша по-прежнему крепко стискивал ладонь Рикки.

– Мисс Роуз чувствует, что ответственна за случившуюся трагедию. И не напрасно. Волна ведь и правда её послушала и сделала то, что она велела. Да, мисс Роуз? Вы, полагаю, до сих пор пытаетесь загладить вину перед подругой?

Юноша смотрел Рикки прямо в глаза, с его лица не сходило самодовольное выражение.

– Мне безумно любопытно, как эта встреча повлияет на наши судьбы, – с иронией в голосе сказал незнакомец и после небольшой паузы добавил: – Спасибо за танец!

Наконец он отпустил Рикки. Она стрелой метнулась к своему столику. От нахлынувшей паники к горлу подступили слёзы, не давая продохнуть. Мысли спутались, перемешались. Рикки не знала, что ей делать и куда деваться.

– Этот юноша такой галантный, – весело проговорила миссис Вудсон.

Рикки растерянно посмотрела на маму Джерри.

– Похоже, кавалер вскружил мисс Роуз голову! – засмеялась она.

Внезапно к столику подлетел Сэм. Он выплеснул бокал вина прямо на платье Рикки. Все взвизгнули, подскочив с мест, а тот неестественно ахнул.

– Что на тебя нашло?! – крикнула Линда.

– Извините! Как неловко! – небрежно произнёс Сэм.

Актёр из него получился никудышный: в то, что казус произошёл случайно, не поверил бы и ребёнок, но зато это помогло Рикки очнуться.

– Прошу меня извинить, – проговорила она. – Мне нужно привести себя в порядок.

– Я помогу, – сказал Сэм.

Они заспешили на выход, оставив Линду, Джерри и миссис Вудсон в полном недоумении. В другой раз Сэм попросил бы Рикки подождать его в ресторане и подогнал машину к самому входу, чтобы ей не пришлось на каблуках идти на другой конец парковки, но на сей раз он потащил девушку с собой. Она не сказала ни слова против – ей самой не хотелось отходить от Сэма ни на шаг.

В машине, по пути домой, к Рикки постепенно начала возвращаться способность соображать. Чем больше она думала о случившемся, чем больше понимала, тем сильнее внутренности сводило от страха.

– Сэмми, ты видел того парня? – спросила Рикки дрожащим голосом.

Ответа не последовало.

– Мне кажется… То есть… Сэмми, он всё обо мне знает. Понимаешь? Абсолютно всё! Он говорил о том случае с Энни, ты помнишь? Говорил так, как будто точно знал, что именно случилось в тот день.

Сэм сосредоточенно смотрел на дорогу и не удосужился даже кивнуть в ответ. К тому времени они уже свернули с оживлённой трассы и мчали теперь больше ста километров в час.

– Сэмми…

– Не отвлекай от дороги! – рыкнул он.

Рикки онемела от неожиданности. Сэм никогда не позволял себе повышать голос.

– Сэмми, что случилось? – осторожно, почти шёпотом спросила она.

Тот вдруг резко надавил на тормоза. Машина остановилась. Сэм вышел. Закурил. Он не курил уже много лет, по крайней мере, при ней. Рикки тоже вышла из машины и присела на капот рядом со своим защитником.

Они стояли на обочине объездной грунтовки, которая шла через заброшенные пшеничные угодья. Сэм, чтобы не простаивать часы в пробках, часто пользовался этой мало кому известной, почти всегда безлюдной дорогой. Здесь царили тишина и покой, шум города доносился далёким эхом. Над полями, заросшими сорняком, гулял легкий ветерок.

Сэм сохранял молчание до тех пор, пока от сигареты не остался один фильтр. Он бросил виноватый взгляд в сторону Рикки и хриплым, убитым голосом пробормотал:

– Прости. Надо было давно всё тебе объяснить. Я думал, они поймут, что у них ничего не выйдет. Думал, они не осмелятся…

Сэм достал ещё одну сигарету, но поджигать не стал. Рикки терпеливо дожидалась, когда он решится пояснить ситуацию.

– Ты права, – с обречённым видом сказал он, устремив взгляд за горизонт. – Этот парень действительно знает о тебе многое. Но и я о нём кое-какие справки навёл: зовут Абель Риц, двадцать два года. Сын университетского профессора и госслужащей. Ни приводов, ничего тёмного за ним нет. Сюда приехал месяц назад. Он частенько ошивался у вашего дома. Я сначала подумал, может, фанат какой или ещё что, но на всякий случай решил последить за ним… Аккуратно, ненавязчиво. Выяснилось, что он активно собирал о тебе информацию. Тогда и я проверил его по своим каналам – он чистый. Пообщались, парень был не против. Мне показалось, он даже искал контакта с кем-то из нас. Риц рассказал мне всё, что смог узнать о твоей семье, о твоей жизни. О тебе. Он и о себе с не меньшей охотой рассказал… – Сэм зажёг сигарету, сделал несколько затяжек. – Он – Искатель, Рикки. И он пришёл за тобой.

Рикки это поняла ещё до того, как услышала рассказ своего телохранителя. Но когда её опасения нашли подтверждение в словах Сэма, угроза словно обрела физическое воплощение, стала совсем близкой, ощутимой.

– Риц бессовестно самоуверен, – продолжил рассказывать Сэм. – Нахален настолько, что не постеснялся предложить мне сделку. Мне, Рикки! Он предложил огромные деньги за то, чтобы я вывез тебя из страны. Я мерзавца прямо на месте чуть не прибил! А Риц только посмеялся и сказал, что я, в таком случае, должен лучше за тобой присматривать.

Рикки взяла за руку Сэма, он крепко сжал её ладонь – сразу стало чуточку спокойнее.

– Я подключил знакомых из полиции, сдал им негодяя. Там предупредили, что задерживать его без весомых доказательств нет никаких оснований, но по старой дружбе согласились подержать его у себя три дня. Повесили ему мелкое хулиганство. Я думал, он больше не посмеет сунуться к тебе… Ошибся…

Сигарета Сэма истлела почти полностью, он бросил её на землю и раздавил носком туфли. Затем, наконец, решился посмотреть на Рикки прямым взглядом. Взглядом, полным сожалений и вины.

– Что мы… – попыталась задать вопрос Рикки, но тугой комок так больно сдавил горло, что пришлось остановиться.

– Что мы будем делать? – закончил за неё Сэм.

Рикки кивнула.

– Я думал об этом. Самым правильным, наверное, будет залечь на дно. Тебе нужно уехать куда-нибудь, подождать, пока всё уладится. Мы с этим разберёмся, не сомневайся. Главное сейчас – спрятать тебя в безопасности.

– Считаешь, всё настолько серьёзно?

– Предельно, – сказал Сэм. – Хочется ошибаться, но у меня есть подозрения, что Риц работает не один. К тому же, если это действительно Искатели… Не хочу проверять серьёзность их намерений, рискуя твоей безопасностью. Думаю, тебе лучше уехать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.