# Она и зверь. Том 1

Maginot

Прошло сто лет, с тех пор как великая Мартина – основательница могущественной империи – оставила этот мир. Однако ее дух находит новое воплощение в Астине, юной дочери разорившегося дворянина.

Но судьба не дарит ей покоя: в попытке спасти семью от нищеты отец отдает Астину замуж за эрцгерцога Териода, из-за проклятия заключенного в теле дикого зверя. Его жестокости боится весь двор, и никто не верит, что молодая невеста этого чудовища сможет остаться в живых. Но их первая встреча принимает неожиданный поворот…

Серия «Она и зверь»


На русском языке публикуется впервые


Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.


Original title: The Lady and the Beast

Copyright © maginot 2018 / D&C MEDIA

All rights reserved.

First published in Korea in 2018 by D&C MEDIA Co., Ltd.

This edition published by arrangement with D&C MEDIA Co., Ltd.

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «МИФ», 2026

* * *

## Часть 1. Проклятие превратило его в зверя

### Глава первая. Императрица Мартина


Мартина Оуэн де Летта Карабелла, единственная императрица в истории континента, по сути, была цыганкой.

Кочевой народ Летта, к которому она принадлежала, был этническим меньшинством и брал свое начало на плато Алетта. С течением времени их яркие этнические черты стали все более размытыми, однако поговаривают, что далекие предки племени были смуглы, а волосы их были черны настолько, что силуэты невозможно было разглядеть, когда день сменяли сумерки и опускалась тьма.

С начала времен те, кто находится по ту сторону света, были мишенью для политических игр. Власти королевства Бланш, граничившего с плато Алетта, решили закрепить свою власть, искоренив все этнические меньшинства. Копыта жаждущих крови лошадей пронеслись по всей земле, оставив после себя лишь глубокие шрамы на плато Алетта.

Дьявольское семя, корень зла, приспешники дьявола – как только ни называли людей из племени земель Алетта. Безрассудные жители королевства Бланш заявляли, что столь слабый народ не смеет порочить своим существованием эти земли. Они грозились перемолоть кости несчастных и окропить их кровью почву ради искупления их ничтожного существования. И королевская семья поощряла эти порывы, возникшие с ее же подачи.

После нескольких вторжений коренные жители плато Алетта лишились земель предков. Им, предоставленным лишь самим себе и звездам, пришлось скитаться по просторам. После потери дома народ Алетта отсек часть своего имени, чтобы каждый раз, произнося его, помнить пережитый позор и подпитывать жажду мести в своих сердцах. Так люди земель Алетта исчезли, остался лишь кочевой народ Летта. Это произошло за три сотни лет до начала Континентальной Войны.

С тех пор народ Летта странствовал по землям, занимаясь различным ремеслом и зарабатывая этим на жизнь. Трехсот лет было достаточно, чтобы забыть суровые гонения. О том, что слово «Алетта», оставшееся в сознании именем самого дьявола, произошло от истинного названия племени Летта, упоминалось теперь лишь вскользь в трудах некоторых историков.

Если бы королевству Бланш из-за гражданской войны не понадобился новый враг, то племя Летта могло бы стать полноценной частью их культуры.

Наследный принц королевства Бланш был великолепен. Его легитимность не вызывала у знати сомнений – он был сыном королевы, однако обычные люди души не чаяли в его сводном старшем брате. Кронпринца даже забавляла такая глупость: как можно не заметить лицемерия, скрывающегося за маской доброты и дружелюбия?

Терпение тоже имеет свои пределы. Так, наследный принц решил избавиться сразу от двух своих проблем: брата, которого он ненавидел, и букашек, которые слишком долго действовали ему на нервы. Люди Летта не платили налоги, ведь официально не были подданными Бланш. Вот только размер клана Летта, разросшегося в королевстве Бланш, можно было сравнить с территорией небольшого поместья. И по мнению наследного принца, они ничем не отличались от обычных паразитов. Дворяне же королевства Бланш считали матриархальный уклад Летта недостойным и смотрели на них свысока.

Наследному принцу удалось связать «древнее зло» с кланом Летта и своим сводным братом: «Он угрожает королевству Бланш, связавшись с силами ведьм!»

Искусственно созданные доказательства этой связи помогли убедить остальных. Наследный принц притворился, что обеспокоен нечестной борьбой за престол. Он заручился поддержкой старого короля и поднял войска. Во время страшнейших пыток люди Летта сознавались в том, к чему были непричастны, и второго принца взяли под стражу.

Последней целью королевской армии была группа воинов, среди которых находилась будущая императрица Мартина. Пойманным, словно крысам в мышеловку, им не стоило рассчитывать на благородную смерть от меча. Предсмертные хрипы и крики людей Летта сливались со звоном оружия солдат королевства Бланш. Многих близких и друзей Мартины обезглавили. И ее мать, Оуэн, стала одной из жертв.

Оуэн была выдающимся воином и сражалась до конца. Когда-то она с гордостью обучила дочь, танцуя, расправляться с врагами. Этот танец с мечами был известен даже за пределами королевства. Однако никто, кроме людей Летта, даже представить не мог, сколько жизней Оуэн унесет в тот день.

Благодаря эффекту неожиданности она обезглавила нескольких сильнейших воинов королевства. Она мастерски владела мечом, но в результате ее заклеймили как предательницу. А во время мучительных пыток Оуэн умерла. Она приняла смерть стойко, не сомкнув век.

Мартина была в ярости и в то же время дрожала от беспомощности, охватившей тело. Она жаждала отмщения, однако не могла в одиночку пробраться в столицу. Поэтому, вдохновленная мужеством и стойкостью матери, Мартина решила умереть с честью. Но по иронии судьбы именно благодаря Оуэн и ее навыкам ведения боя Мартина смогла выжить.

Ведь она была дочерью великой и ужасной ведьмы.

Солдаты Бланш знали о могуществе Оуэн, но не ожидали, что ее семнадцатилетняя дочь окажется столь талантливым бойцом. Они привели Мартину к кронпринцу в качестве очередного трофея. Опьяненный победами наследный принц впустил ее в свои покои. Она же, затаив дыхание, выжидала момент для атаки, прикидываясь безобидной серой мышкой.

Старый король оценил вклад кронпринца в подавление восстания и вновь провозгласил его своим истинным преемником. Правитель был очень слаб, дни его были уже на исходе, но он сдержал слово и вскоре действительно передал власть сыну.

Все произошло после коронации, когда праздничный банкет был в самом разгаре. Бдительность стражи ослабла, и во мраке ночи Мартина воспользовалась моментом, чтобы найти второго принца, находившегося во дворце в ожидании смерти.

– Теодор Сен-Бланш, грязное пятно на роду Бланш, я дарую тебе спасение, и в качестве платы за свою жизнь ты дашь мне свою силу.

– Мое влияние больше ничего не стоит, юная ведьма. Позор за связь с вашими людьми тенью пал на мои плечи. Эта ложь поглотила меня, и теперь я влачу свое существование здесь.

– Я убью короля!

Принц усмехнулся в ответ на эти слова Мартины.

– Ты попрощалась с рассудком, увидев собственными глазами мучительную смерть матери?

– Я последняя дочь народа Летта и их последняя надежда на отмщение. Прими меня в ряды своих верных воинов во имя нашей чести и справедливости.

Глаза Мартины поблескивали решимостью.

Остается лишь догадываться, что было на уме у принца Теодора, когда он соглашался на подобную сделку. Как бы то ни было, ему суждено было разделить судьбу с народом Летта, с Мартиной. Ее предложение было небезосновательным. Более того, это была настоящая пища для размышлений.

Новоиспеченный высокомерный король хотел выставить на всеобщее обозрение символ своей победы. По окончании банкета он позвал Мартину и приказал ей исполнить тот танец с мечом, которым так гордилось племя Летта. Он жаждал тщеславно выставить достояние побежденного народа на потеху своим людям. Несколько почтенных дворян выступили против этого, считая приказ оскорбительным, но их протесты были для короля пустым звуком:

– Ну что, дикарка, покажи нам свой танец с мечом.

Король бросил к ее ногам тот самый меч, которым отсек голову ее матери. Ему доставило удовольствие видеть, как Мартина оскорбленно опустила взгляд. Нет на свете ничего более увлекательного, чем красивая девушка, которая падает на колени и подчиняется, чтобы остаться в живых.

На трясущихся ногах Мартина стала неуклюже танцевать. В движениях лезвия пропала былая сила; казалось, что Мартина вот-вот упадет. Рыцари, на мгновение забеспокоившиеся из-за меча в руках ведьмы, вскоре расплылись в улыбке. А затем убрали свои мечи в ножны.

В тот же миг Мартина бросилась к королю. Прежде чем рыцари успели среагировать, пятеро из них упали замертво. Но даже тем, кто успел достать оружие, не повезло. Они полегли от одного ее удара. Там, где пару мгновений назад развевались ее алые волосы, теперь струилась кровь. Напуганные воином, уносящим жизни, подобно жнецу смерти, дворяне в страхе ринулись прочь.

Придворная охрана пыталась защитить короля, но в зал ворвались войска второго принца. Их не хватило бы, чтобы совершить переворот и подчинить себе целое государство, но было достаточно, чтобы справиться с армией, находившейся во дворце.

Принц Теодор не ожидал, что Мартина останется в живых, считая попытку убить короля ее последней выходкой. С помощью этого плана он надеялся избавиться от нее. Поэтому, вместо того чтобы ввести свое войско в банкетный зал, принц Теодор крепко запер его двери снаружи. Достаточно было заманить крыс в ловушку с ядом, а затем уничтожить их одну за другой.

Но сколько бы он ни ждал, никто не выходил оттуда живым.

«Подозрительно тихо…»

Почувствовав неладное, Теодор приказал отворить тяжелые двери. С грохотом они открылись. Нервно сжимающие оружие солдаты были поражены тем, что увидели.

Навстречу им вышла Мартина, с ног до головы залитая кровью. Белое платье девушки, подаренное самим королем, теперь окрасилось в ярко-алый цвет.

При виде того, что развернулось в стенах банкетного зала, даже привыкшие к картинам войны солдаты оцепенели от ужаса. Мартина бросила тело короля к ногам застывшего Теодора. По мокрому пятну на шикарных брюках короля было видно, что он испугался.

Мартина усмехнулась и обратилась к Теодору холодным тоном:

– Родословные людей королевства Бланш и народа Летта столь же различны, как и наши судьбы. Но под конец дня… и в тех и в других находится одинаковая желтая моча. Так что не думаю, что и цвет вашей крови будет хоть сколько-нибудь отличаться. Нет в ней и капли голубизны…

Король, предчувствуя близкий конец, потерял сознание, даже не попытавшись сбежать. Мартина бросила на пол меч, обезглавивший ее мать. А затем преклонила колени перед Теодором:

– Мой король. Позвольте в награду забрать его голову.

Теодор лишь теперь осознал, что отныне носит титул короля.

– Пусть будет так.

Но Мартина не обезглавила врага одним ударом. Теперь это был уже не король, а простой смертный. Сперва она заставила его прийти в себя, а затем отсекла ему лодыжку.

Жестокость Мартины вселяла страх в сердца присутствующих. Даже когда солдат начало тошнить от происходящего, они не в силах были отвести глаз, завороженные ее мастерством.

После смерти сводного брата Вальдо новый король обратился к Мартине:

– Твой вклад в победу неоценим. Чего ты хочешь?

– Возмездия.

А затем, издав возглас, больше похожий на дикий крик, Мартина добавила:

– Позвольте мне отрезать языки тем, кто в ответе за уничтожение моего народа.

Она была столь настойчива, что Теодор не смог отказать.

В королевстве началась новая эпоха. Старика-отца, под гнетом убеждений одного из сыновей отказавшегося от второго, заточили в отдельном дворце, а вскоре убили на фоне всеобщего равнодушия.

Первое, что сделал принц Теодор, взойдя на престол, – выяснил правду о ложных уликах, доказывающих его связь с ведьмами и участие в подготовке мятежа. Мертвый кронпринц Вальдо быстро стал известен как безнравственный, ослепленный властью человек, замысливший недоброе в отношении своего брата. Новый же король завоевал доверие народа, попросив Бога об отпущении грехов Вальдо.

Положение людей Летта в обществе тоже изменилось: они получили всеобщее сочувствие как жертвы старого короля-тирана. И хоть это было неприятно Теодору, Мартина, единственная выжившая наследница рода Летта, получила статус, равный защитнику королевской семьи.

Алый Жнец, Бордовый Клинок – такими именами теперь называли ее.

Молодой король даровал Мартине титул маркизы и фамилию «Летта» в память о ее народе. В качестве второго имени она взяла себе имя матери – Оуэн.

Мартина Оуэн де Летта – та, кого повсеместно превозносили за выдающиеся навыки ведения боя.

Без всякого сожаления король бросил армию своего брата – того, кто подверг его опасности и угрожал расправой, – на растерзание Алому Жнецу. Ради своего хозяина, давшего ей шанс отомстить, Мартина убила их всех. Но когда с местью было покончено и час расплаты прошел, начались проблемы.

Имя Летта больше не было синонимом бродячих псов.

Слава об Алом Жнеце распространилась по всей стране. Величие Клинка было столь велико, что бросило тень на самого короля. Дошло до того, что королевство Бланш стали называть Бордовой страной. Мартина же решила возвратиться на плато Алетта, отказавшись от наград и богатства.

Но король ей не поверил и вскоре стал разрабатывать план. Беспокойство взяло верх над мягким нравом Теодора. В глубине души он обладал тем же характером, что и сводный брат, которого ненавидел.

В тот год, когда Мартине исполнилось двадцать пять лет, народ Летта вновь заклеймили предателями.

– Так и знала, что людям из королевства Бланш нельзя было доверять, – оглядываясь назад, расстроенно бормотала она.

Но король забыл, что Мартина, известный воин, пользовалась уважением подданных королевства. Они помнили, что произошло тогда с людьми народа Бланш, поэтому многие поддержали Мартину, а она охотно принимала их помощь. В конце концов Мартина обратила острие своего меча против королевского дворца.

По королевству вновь пронеслись дуновения кровавого ветра. Мартина в одиночку сразила сотню рыцарей. Ей нечего было бояться, ведь у нее была надежная опора. Менее трех дней потребовалось Мартине, чтобы добраться до дворца Бланш.

Мнения историков расходились: многие хвалили ее невероятную боевую тактику и скорость реакции, другие же не были с ними согласны.

«Причина, по которой Мартина так просто победила, заключалась в том, что король Теодор встретил смерть, словно давнюю знакомую, будто давно ждал ее».

Какой бы сильной ни была Мартина, ее мощь все же не могла сравниться с мощью королевской армии. Согласно мемуарам Эльсера, верного помощника в делах Мартины, последний король Бланш, вместо того чтобы бежать, остался на своем троне и дождался, когда Мартина придет за ним.

Мартина, потрясенная предательством короля, явилась в тронный зал в слезах.

– Ты… Последний наследник рода Бланш. Я проклинаю тебя. Ты отнял у меня надежду, которую сам же когда-то и даровал. Из всех предательств, которые мне пришлось пережить, это самое жестокое.

– Мне нечего ответить тебе на это. Прости за то, что использовал тебя до самого конца.

– Но ты же не отменишь отданный мне приказ, верно?

– Делай то, что должна.

В конце концов коварного короля Теодора ожидала та же участь, что и его брата.

Поговаривают, что императрица похоронила Теодора Сен-Бланша на главном кладбище королевства в качестве последнего акта милосердия. Но возможно, это лишь слухи. О каком милосердии может идти речь, когда мы говорим о настоящем предательстве? Ходит молва, что при жизни Теодор ухаживал за Мартиной и несколько раз делал ей предложение. Но большинство считает, что целью был лишь политический альянс.

В итоге Мартина заняла трон и взяла под контроль весь континент, чтобы никто больше не смог запятнать имя Летта. И это имело колоссальный эффект.

Построив новую империю в ходе Континентальной Войны, Мартина сменила название страны на «Карабелла» – в честь богов войны и сил, которые помогли ей пройти этот нелегкий путь. Так и сформировалось полное имя Мартины. Теперь оно несло в себе целую историю ее становления как новой императрицы.

Мартина Оуэн де Летта Карабелла.

Императрица Мартина провозгласила плато Аллета священным местом и воздвигла там храм. Так Аллета, скверная земля позора, была удостоена чести стать истоком первой империи.

После объединения континента императрица Мартина доверила трон своему верноподданному Эльсеру, а сама двинулась на юг. До конца своих дней Мартина странствовала, не оставив наследников. Так и прервался великий род Летта.


– Поэтому с тех пор императоры, взошедшие на престол, не могли использовать фамилию «Карабелла». Она по праву принадлежала лишь императрице Мартине, – завершила свой рассказ о происхождении королевства Карабелла суровая профессор. Великие подвиги императрицы Мартины заставили всех студентов затаить дыхание.

Нет, кажется, не всех. Одна студентка на задней парте вовсе не была увлечена речью профессора и скучающе смотрела в окно. Казалось, что она не может заставить себя сосредоточиться на теме занятия.

Ее вьющимися алыми волосами лениво играл ветер из приоткрытой форточки. По ее томным зеленым глазам невозможно было догадаться, о чем она думает. Ее лицо не выражало никаких эмоций, лишь холод. Но безусловно, она была красива: изящный вздернутый нос, аккуратные полные губы.

К сожалению, красота студентки – это не то, что интересовало профессора.

– Мисс Астина?

Реакции не последовало.

– Мисс Астина!

Профессор Октавия дважды повысила голос, и лишь тогда взгляд Астины вернулся в аудиторию.

– Да, – медленно ответила она.

– Кажется, история дается вам слишком легко? Очевидно, вы назубок знаете содержание нашего урока, поэтому позволили себе отвлечься, верно? – строго упрекнула ученицу профессор Октавия. Это было уже не первое предупреждение, которое она делала Астине.

Частную Академию Беллаче, оплот высшего образования империи, окончить было нелегко. В конце каждого года студентам требовалось сдать экзамен. Провалив его, студент не переходил на следующую ступень и оставался на второй год. Однако такая отсрочка давалась лишь единожды – при повторной неудаче непутевого студента отчисляли.

В прошлом и позапрошлом году Астину особо не трогали, полагая, что ее исключение было лишь вопросом времени. Профессор считала, что в период экзаменов ее отсеют, как и всех не особо увлеченных учебой студентов. Но хотя в классе Астина никогда не проявляла интерес к занятиям, каким-то поистине волшебным образом ей удавалось сдавать экзамены на повышение. К тому же ее баллы были далеко не средними. И, приходя на каждый урок с плохим настроением, – а Астина делала это совсем не нарочно, – она злила профессора.

Октавия больше не собиралась это терпеть, поэтому решила завалить Астину самыми сложными вопросами по теме.

– Императрица Мартина помогла действующему королю Теодору избавиться от его политических противников, после чего множество территорий включили в состав королевства Бланш. Назовите точное число благородных семей, которые были уничтожены в ходе этих разбирательств.

В учебных материалах упоминалось лишь несколько основных имен. Поэтому профессор была уверена, что Астина не ответит на этот вопрос, ведь они этого еще не проходили. Все в аудитории обернулись к Астине, полагая, что она вот-вот раскраснеется и начнет извиняться.

– Их было двенадцать. Если мы считаем тех, кто потерял свои земли, когда главы семей пали во время той политической зачистки, – после недолгих раздумий ответила Астина.

Смущение и гнев охватили профессора. Она стала нервно рыться в своих материалах к занятию. Затем, кажется, нашла подходящий вопрос, вздохнула и задала его Астине.

– Верно. Что ж, следующий вопрос. Принцесса Селин, тетя короля Теодора, вышла замуж за герцога Аталлента и стала герцогиней. Почему герцогиня Селин, бывшая принцесса, поддержала короля Теодора, а не наследного принца?

– Ансель, наложница, родившая короля Теодора, была старшей дочерью графа Шарлотта. В то время графиня Шарлотт помогала принцессе Селин, пока та еще жила во дворце. И у них сложились весьма близкие дружеские отношения.

Никто из студентов не знал правильного ответа, поэтому не было ясно, ошибается Астина или нет. Ведь и это не было частью их учебной программы. Октавия, единственная, кто мог определить правильность ответа, выглядела ошеломленной.

Студенты стали перешептываться, наблюдая за тем, как лицо преподавателя из красного медленно становится синим.

– Похоже, она права.

Тихий голос прозвучал где-то в аудитории, но его громкости было достаточно, чтобы профессор уловила его.

– Мисс Астина! – Октавия не смогла сдержаться и перешла на крик.

– Да, профессор.

Октавия вздохнула, услышав спокойный ответ.

– Я и не догадывалась, что вы, мисс Астина, столь хорошо осведомлены об истории империи. Мне бы очень хотелось узнать ваше мнение о текущих исследованиях, – саркастично произнесла профессор.

На ее лице появилась торжествующая улыбка. Октавия была авторитетным ученым-историком, специализировавшимся на периоде правления императрицы Мартины. Профессор решила, что разнесет ответ студентки в пух и прах, что бы она ни сказала сейчас, – и продолжила:

– Многие современные исследователи вкладывают большое количество скрытых смыслов в последний разговор, состоявшийся между Мартиной и королем Теодором, и имеют свой взгляд на него. Существует теория, что предательство, о котором говорила Мартина, было в самой истории родословной Бланш и что императрица с самого начала нарочно все спланировала так, чтобы впоследствии занять трон. Я бы с удовольствием выслушала ваше мнение насчет этой теории, мисс Астина.

Это не было привычным вопросом для их курса истории. Теперь академическое противостояние стало делом чести для профессора Октавии. Студенты нервничали и молились, чтобы этот спор поскорее закончился.

Астина задумалась.

– Мне не кажется, что эта теория близка к реальности…

Астина по-прежнему не была заинтересована происходящим. Она ответила достаточно уверенно, но сдержанно, чтобы профессор перестала мучить ее вопросами и не привлекла к своему очередному исследованию.

Единственное, чего она не знала, – это то, что профессор не собиралась так просто завершать их дискуссию, даже если Астина ответит правильно на все ее вопросы.

Астина решила, что впредь она лучше будет делать вид, что внимательно слушает лекции профессора.

– Для Мартины предательство короля Теодора было, пожалуй, самым жестоким ударом за всю ее длинную историю битв, – продолжила свой ответ Астина.

– Почему же?

Щеки Астины залились румянцем, она прикусила губу, словно смущаясь.

– Она по-настоящему любила короля Теодора.

Профессор была ошеломлена ее ответом.

– Пха-ха-ха, – не смог сдержаться кто-то из студентов.

Смех был заразителен, и в классе стало шумно. Пока студенты заливались хохотом, профессор Октавия задавалась вопросом, не шутит ли Астина, но ее ответ казался вполне серьезным. По лицу студентки было видно, что она восхищается романтикой того времени и верит в то, что эта история любви имела место.

Октавия была так растерянна, что даже не смогла подобрать слов. В это время студенты с шумом, переговариваясь и споря на ходу, начали покидать аудиторию, словно только и ждали подходящего момента.

Когда Октавия с опозданием пришла в себя, Астины в кабинете уже не было.


– Ну ты даешь, сестренка. Снова идешь против учителя.

Казалось, о суматохе в классе уже стало известно всем. Астина пошла быстрее, не обращая внимания на старшую сестру Канну, которая никак не хотела оставить ее в покое.

– Ты теперь собралась игнорировать даже собственную сестру? – усмехнулась Канна и игриво боднула сестру головой.

– Да не спорила я…

– А еще ты снова всю лекцию смотрела в окно.

– Думала, как подобает себя вести леди, – равнодушно ответила Астина.

Конечно, Канна не поверила ее словам.

С самого рождения Астина отличалась от других детей. Когда она заговорила раньше ровесников, все в семье были счастливы и отметили, какой она способный ребенок. Большинство родителей настолько ослеплены любовью к своим детям, что радуются каждому их крохотному шажочку или достижению.

Когда Астина подросла, надежды графа Лете и его жены оправдались. Но в несколько ином смысле.

Она была не просто одаренной. Астина была настоящим гением.

Ее не интересовали игры с мячом или куклы, которые обычно нравились девочкам ее возраста. Пока другие дети играли на улице, Астина оставалась в кабинете родителей и рассматривала книги по истории, которые было трудно читать даже взрослым. Стопка томов частенько была в разы выше малышки.

Граф Лете недоумевал, почему его дочь, которой едва исполнилось десять лет, интересуется историей империи. На любопытство отца Астина давала лишь туманный ответ: «Я же должна знать, что происходило в прошлом».

Так граф и решил, что его дочь – гений.

Благодаря тому что малышка была развита не по годам, граф быстро обучил ее хорошим манерам. В то время он только-только нанял гувернантку для Канны, которая была старше Астины на два года. Поэтому к их занятиям присоединилась и младшая.

Но юной Канне было не по себе от совместных занятий. Астина никогда не старалась подстроиться под старшую сестру. Корректировать угол наклона чашки или походку было утомительно даже для одаренного ребенка.

Однако уже через пару дней Астина явилась и поразила всех превосходными манерами и идеальной осанкой. Изысканные движения были намного лучше, чем у старшей сестры, которая принялась изучать их первой, и даже грациознее, чем у учительницы, которая вела занятия.

В итоге юная Канна, не выдержав давления, заперлась в своей комнате, потому что считала себя глупой. Граф с женой пытались убедить дочь, что с ней все в порядке и что она учится в том же темпе, что и остальные дети ее возраста, и даже превосходит их.

Честно говоря, Канна тоже была одарена, но поняла это позже: она не была глупой, просто ее младшая сестренка обладала выдающимся умом.

Когда Канна наконец вышла из своей комнаты, Астина постаралась утешить ее. Но на деле это не звучало для Канны как утешение.

«Не относись к себе так строго, а то до самой смерти будешь скована своими же ограничениями».

Маленькая Канна не поняла тогда, что имеет в виду сестра.

Астина была для нее особенной. Она обладала красивым личиком и грацией, но при этом проявляла интерес к мечам и боевым искусствам. В день своего десятилетия Астина попросила у отца меч и в итоге получила выговор.

С тех пор она больше никогда не просила родителей о подобном, но Канна знала наверняка, почему Астина так часто пропадает на заднем дворе их имения.

Все началось с тайных встреч Астины и рыцаря Хиссена, одного из личных эскорт-рыцарей графа. Сперва Канна заподозрила, что между ними вспыхнули чувства. Фантазия у леди ее возраста всегда работает отменно. Но Астине тогда исполнилось лишь двенадцать, а Хиссен был крепким молодым человеком лет двадцати пяти. И их диалог, который довелось услышать Канне, был немного странным.

– Де́ржите меня за идиотку, сэр Хиссен? Если бездумно бросаетесь в атаку с такими криками, когда еще даже не уверены в успехе, как вы тогда вообще собираетесь защищаться, пока не вернете меч?

Астина, размерами намного меньше Хиссена, была раздосадована и укоряла его за неподобающую для рыцаря привычку. Хиссен стоял по стойке смирно, понуро опустив взгляд. Было заметно, как с его лба капал пот.

– Прошу, простите меня! Я ошибся!

– Почему вы извиняетесь передо мной? А что, если перед вами появится более искусный воин? Тогда вы не сможете защитить папу, и его убьют. Какой же из вас эскорт-рыцарь? Вот о чем я говорю. Зачем мне эти извинения?

– Мне так жаль, учитель!

– У меня никогда не было такого непутевого ученика, как вы, – мрачно ответила Астина рыцарю, а затем повернула голову в сторону укрытия, где пряталась Канна, и маленькими ножками направилась к кустам. Канна поняла, что ее раскрыли, и осторожно встала.

– Держи это в секрете.

– Почему?

– Потому что папа будет очень расстроен из-за некомпетентности своего подчиненного.

– Нет же! Дело не в этом! Папа говорил, что вот так размахивать мечом – это опасно!

– Канна, послушай: самое опасное – оставаться слабым.

Канна вновь не поняла слов сестры, но дала слово хранить увиденное в секрете. В обмен на это Астина пообещала отдавать ей свою порцию десерта на протяжении целого месяца.

После этого Хиссен постепенно улучшил свои навыки настолько, что планировал стать самым молодым рыцарем-командиром. Как удалось всего лишь двенадцатилетней девочке обучить такого искусного воина? Канна даже стала сомневаться, не приснилось ли ей все это. Но сестра продолжала упорные тренировки, словно специально подначивая старшую.

Как бы то ни было, буйное детское поведение Астины с тех пор сменилось сдержанностью во всем – по крайней мере, в глазах окружающих. Именно поэтому она продолжала посещать Академию, хоть ее знаний и было вполне достаточно, чтобы закончить учебу досрочно.

– Леди не подобает выставлять своих профессоров в дурном свете, – пожурила сестру Канна.

Дорога к общежитию была долгой. Потребовалось некоторое время, чтобы добраться до тихой дорожки, где им бы никто не мешал, и Астина продолжила разговор:

– Я и не думала так поступать.

– И ты правда веришь в историю любви между королем Теодором и императрицей Мартиной?

Подобное могло быть лишь вымыслом, взятым со страниц старых пьес и романов. Как начитанная и педантичная Астина могла подумать о таком?

«Полная чепуха», – подумала про себя Канна и ухмыльнулась.

Сестра тут же заметила это.

– Можешь мне не верить, но я действительно так считаю.

Астина действительно не перечила профессору Октавии, но это не означает, что она ничего ей не сказала.

– Мартина Оуэн де Летта Карабелла, – Астина медленно произнесла полное имя императрицы.

– Чего? – озадаченно посмотрела на сестру Канна, не ожидая этого услышать.

– Тебе не кажется в имени императрицы что-то странным?

– Что же?

– «Де» – это родовая приставка, принадлежащая маркизам королевства Бланш. А Мартина стала первой главой империи. Почему она не сменила имя и не отбросила свое прошлое маркизы? Ведь этот титул даровал ей тот самый король-предатель.

– Хм… а… ну… – не смогла найти ответа Канна.

Не было никакой причины. Как и не было необходимости в ее поиске. Императрицей была Мартина Оуэн де Летта Карабелла. В учебниках истории ее имя записывали именно так на протяжении сотен лет, даже пока она еще находилась у власти. Это факт. Небо голубое, цветы вянут, когда приходят холода, снег тает, когда становится тепло, имя императрицы Мартина Оуэн де Летта Карабелла. Канна даже не задумывалась о его происхождении.

– Но… Почему так?

В конце концов Канна сдалась. Ей никогда не удавалось превзойти младшую сестру, и этот раз не был исключением.

Астина спокойно продолжила объяснять:

– Причина, по которой она сохранила приставку «де», заключалась в том, что Астина не хотела отказываться от имени, данного ей Теодором.

– Астина?

– Оговорилась, Мартина, – быстро признала свою ошибку она.

Канна недоверчиво прищурилась от такой уверенности сестры.

– Так хорошо осведомлена о чувствах императрицы Мартины?

– Да. Лучше, чем кто-либо другой, – с улыбкой ответила Астина.

– Говорю же, ты настоящий гений!

А затем они открыли дверь в общежитие.

Астина и Канна жили в четырехместных покоях. Это общежитие не было таким, как у простолюдинов, где в одной комнате находились кровати и письменные столы. Здесь к просторной общей гостиной примыкали четыре небольшие отдельные спальни.

Астина и Канна учились в разных классах, но, поскольку они были сестрами, их поселили в одни покои. Остальные соседки были одноклассницами Канны, и все они были очень близки между собой.

Стоило сестрам войти, как раздался голос:

– Канна!

От неожиданного восклицания сестры замерли, а затем к ним выбежала девушка с бледным от волнения лицом – Рэйчел. В дрожащих руках она сжимала конверт.

– Что там? – первой пришла в себя Астина.

Лицо Рэйчел исказилось ужасом. А спустя мгновение она разрыдалась.

Когда вы случайно открываете чужое письмо, самое благородное решение – сделать вид, что ничего не случилось, снова запечатать его и положить туда, где вы его взяли. Но Рэйчел так сделать не смогла. Ведь ужасное содержание лишило ее возможности мыслить рационально.

Канна озадаченно посмотрела на сестру. Затем Астина осторожно взяла письмо из рук соседки.

– Канна… Не может быть. Как же так… – запричитала Рэйчел, а затем закрыла лицо руками и вновь заплакала.

На лице Канны читалось беспокойство. Астина пробежала глазами по первой паре строк и в напряжении отвернулась от сестры, чтобы та не увидела текста письма.

Канна никак не могла понять: если конверт предназначался ей, почему ей самой нельзя посмотреть. Она встревоженно окликнула сестру:

– Ну, что там такое?

Ответа не последовало.

– Астина, Рэйчел? Ну же? Что там написано?!

Штампы и печати на конверте означали, что письмо пришло от графини Лете, матери Астины и Канны. В нем была одна хорошая новость и две плохие.

Первая плохая новость: корабль графа Лете, занимавшегося торговлей, попал в шторм и затонул.

Внешняя торговля была жизненно важной составляющей его дела, и граф тратил на него бо́льшую часть своего состояния. Семейство графа Лете хоть и пользовалось уважением в обществе, но было весьма небогатым. Девочки делили покои на четверых, чтобы не обременять родителей расходами на более престижное общежитие.

Только благодаря деловой хватке графу Лете удалось сохранить огромный особняк, который никак не соответствовал их реальному положению дел. Но теперь им придется распрощаться даже с фамильным имением. Если богатство и товары, утонувшие в море, не удастся вернуть, семейству Лете придется потратить свою жизнь на погашение долгов, с которыми они не в силах будут справиться.

Теперь к хорошим новостям.

По невероятной удаче все долги были погашены благодаря эрцгерцогу Аталлента, который вел дела с графом Лете. Эрцгерцог купил ценные бумаги, которые, по сути, были просто клочками бумаги и не имели никакой денежной силы, чтобы граф и его жена смогли уберечься от сборщиков долгов.

«Эрцгерцог не мог пойти на такое лишь по доброте душевной. Какими же были условия их договора?» – Астина закусила губу. Радость была недолгой. Пришло время для второй плохой новости.

И это было самое страшное несчастье, постигшее их.

– Канна… Там сказано, что ты должна выйти замуж за эрцгерцога Аталлента.

От этих слов Рэйчел лицо Канны стало белым, словно лист бумаги.

История рода эрцгерцога Аталлента тянулась с момента основания королевства Бланш. Даже после того, как императрица Мартина основала империю Карабелла, его предки сохранили свое положение в качестве ее верноподданных. Их семья всегда была при дворе. Ходила даже шутка, что сперва появился род Аталлента, а уже потом появились титулы. Их статус был слишком высок, чтобы заключать брак с дочерью мелкого графа.

Это семья, с которой граф Лете никогда не смог бы поравняться, будь даже у него деньги.

Никогда…

– Эрцгерцог Аталлента… Тот самый монстр Териод? – прошептала Канна. По ее плечам побежала мелкая дрожь. Всхлипывания Рэйчел стали еще громче.

Монстр Териод.

Не слишком приятное описание для молодого главы рода Аталлента. Но если знать причины этого прозвища, можно понять, что оно подходило ему как нельзя лучше.

Териод ван Аталлента был монстром. Не было ни души, кого обошел бы слух про эрцгерцога: змеиные глаза, покрыт шерстью… Будь это лишь злой молвой, семья Аталлента пресекла бы эти разговоры на корню. Но люди продолжали говорить.

Слухи были оправданны. Никто не знал наверняка, почему и когда необычайно красивый Териод стал таким. Как только ему исполнилось двадцать пять лет, он стал вести затворнический образ жизни.

А затем, спустя пару месяцев, территорию эрцгерцогства облетела молва о монстре, который разрывал людей на куски и мучил до смерти. После того как несколько служанок, работавших при дворе, погибли при загадочных обстоятельствах, слух стал общенародным фактом. Тела девушек были настолько изуродованы, что их тяжело было опознать. Семья эрцгерцога выплатила семьям бедняжек огромные компенсации, что лишь подтвердило догадки.

– Астина, дай мне это письмо.

Канна не была сильна. Она обладала отличительными чертами леди – мягким тембром голоса и хрупкими запястьями. Канна слегка толкнула сестру, а затем выхватила конверт из ее рук.

Однако содержание письма не могло измениться при смене читателя. Графиня Лете велела дочери как можно скорее вернуться в родное имение, так как свадьбу назначили на следующую неделю.

Канна перечитала письмо несколько раз. Вначале она приняла слова матери близко к сердцу, но вскоре успокоилась. Кончики ее пальцев дрожали, но выражение лица было сдержанным.

– Мне нужно возвращаться домой.

– Канна, ты в порядке?

Рэйчел, которая не имела к ситуации никакого отношения, казалась самой обеспокоенной.

Канна не ответила на вопрос подруги и молча пошла в свою комнату. Рэйчел попыталась пойти за ней, но Астина преградила ей дорогу и твердо покачала головой. Рэйчел, в слезах, не в силах сдерживать эмоции, топнула ногой, но осталась в гостиной.

Астина направилась к сестре. Канна, словно завороженная, собирала вещи в дорожный чемодан. Она бережно укладывала любимую соломенную шляпу, как вдруг рухнула на пол.

– Нет нужды брать ее с собой. Она же мне… даже не понадобится, – поджав губы, пролепетала она.

– Канна.

– Астина, возьмешь ее себе? – слабо улыбаясь, спросила Канна. Уголки ее глаз были влажными, и то, что она пыталась изобразить, совсем не походило на улыбку.

«Выйти замуж за монстра… Родить от чудовища ребенка… Он же убивает людей! Они посылают меня на верную смерть?»

Канна открывала рот так, словно пыталась кричать. Но не было слышно ни звука. Она была слишком хорошо воспитана, чтобы опуститься до крика. Такое поведение не подобает настоящим леди. Даже узнав о том, что ее собираются кинуть на растерзание чудовищу, она не позволила себе проронить ни единого бранного слова.

Астина стремительно подошла к сестре, опустилась на колени и села напротив. Канна, которая обычно ругала ее за то, что та испачкала юбку, лишь тихонько прослезилась.

– Ты же знаешь, что я всегда дразнила тебя в шутку?

– Знаю.

– Возможно, у тебя есть свои причуды, но я все равно очень сильно тебя люблю.

– И это я знаю.

Канна протянула руки и обняла младшую сестру. Астина вмиг почувствовала, как ее плечо стало влажным от слез. Но сделала вид, что не заметила, и лишь похлопала сестру по спине.

– Не уезжай, Канна.

Канна покачала головой и напомнила об обязанностях, присущих истинной леди.

– Мы и так должны быть благодарны судьбе за все, что дали нам наши предки, и в особенности за то, что дал нам отец. Пришел мой черед отдать ему должное.

Казалось, что Канна старается подбодрить скорее саму себя, чем Астину. Кончики ее изящных пальцев дрожали.

– Такова судьба всех благородных леди – подобные браки ради благополучия своей семьи.

Это была ничтожная попытка самообмана, что делало Канну еще более печальной. Обе сестры знали, что слова были лишь самовнушением. Астина не собиралась просто наблюдать за тем, как сестра добровольно отправляется на верную гибель и принимает обстоятельства как что-то неизбежное.

– Канна, ты неправа. Не всем благородным леди после свадьбы грозит реальная возможность попрощаться с жизнью, – холодно парировала Астина.

Канна глубоко вздохнула, глядя на нее. От резких слов, отражающих суровую реальность, по спине пробежал холодок. Она осторожно отстранилась. Лицо Канны было мокрым от слез.

Сегодняшним утром она ощутила тихое счастье и была полностью уверена, что этот день завершится на столь же прекрасной ноте. Но она ошиблась. Долгожданное письмо от семьи, всегда дарившее радость, толкнуло ее в пучину отчаяния.

– Тогда… Тогда что ты предлагаешь мне сделать? Сбежать и скитаться где-то в полном одиночестве?! От одной этой выходки вся наша семья попадет под удар, и неизвестно, что будет с нами дальше! И тогда не только мне придется страдать! Это необходимо, я должна уехать! – Канна закричала так, как никогда не позволяла себе прежде.

– Ты не должна платить собственной жизнью за ошибки отца.

– Предлагаешь отказаться от него?

– Этого я не говорила.

– Знаешь, что случается с разорившимися дворянами?

Канна горько рассмеялась. Она считала, что предложения младшей сестры были слишком наивны, ведь та мало что знала о реальном мире за пределами ее книжек.

– Знаю, – резко ответила Астина.

– И?

– Мужчин бросают на адски тяжелые работы, сравнимые с каторгой. Там они страдают от болезней, ведь высшие сословия не привыкли к такому труду. Судьба женщин в такой ситуации еще более печальна. Если им не посчастливится стать чьей-то любовницей, то единственная их дорога – дешевая проституция, где придется ублажать бесчисленное количество людей.

– Астина! Прекрати! – нахмурившись, Канна попыталась сдержать поток страшных слов сестры.

Но Астину это не остановило. Она поднялась с колен и взглянула в полные слез глаза сестры.

– И что с того? Разве это стоит твоей единственной жизни?

Воцарилась тишина, ее нарушало лишь тяжелое дыхание Астины. Она изо всех сил старалась сдержать подступающий гнев и дожидалась ответа.

Канна прикрыла глаза. А затем дрожащим голосом ответила:

– Стоит. Ни один человек не может жить без чести.

Астина тяжело вздохнула.

– В этом вся ты, сестра. И именно это мне в тебе всегда нравилось.

– А?

Астина лишь вздохнула и всмотрелась в глаза сестры. В них не было и капли понимания того, что она только что сказала. В этот момент Канне казалось, что она совершенно не знает свою младшую сестру.

– Сейчас… очень поздно. Даже не сыщешь уже карету. Давай встанем завтра пораньше и закончим этот разговор.

– Хорошо. Ляжем вместе? – наконец сдалась Канна.

Они начали переодеваться ко сну, но никто не обмолвился и словом. Астина сходила за своей подушкой, а Канна немного отодвинулась с середины кровати и откинула одеяло, освобождая место.

Гензель, вторая соседка, узнала новость последней. Она на мгновение задержалась у двери в комнату Канны, но затем отошла, беспокоясь, что может потревожить сестер в такой тяжелый для них момент.

Прошло уже столько времени с того раза, когда девушки вот так просто спали в одной кровати. Кажется, это было впервые с тех пор, как Астине исполнилось десять лет.

Астина пристально смотрела на Канну, которая повернулась к ней спиной, укутавшись в одеяло. Виднелась лишь макушка. Казалось, Канна вся была словно фарфоровая. Стоило лишь коснуться, как хрупкая фигура тут же превратится в невесомую пыльцу и исчезнет.

– Канна, – тихо позвала Астина.

– Чего?..

– Спасибо, что сохранила наш с Хиссеном секрет.

«На самом деле это был не сон!» – пронеслась в голове Канны мысль.

Когда это случилось, она и сама была слишком мала, поэтому спустя время стала думать, что их с Астиной сделка лишь плод ее фантазии. Но теперь Канна убедилась, что все было взаправду!

Она выдохнула. На душе стало легче, когда сестра так просто перевела тему на что-то, совершенно не связанное с ее будущим.

– Даже если бы я обо всем рассказала, мне бы все равно никто не поверил, – спокойно ответила она.

– Думаешь?

– Как вы с Хиссеном вообще пришли к этому?

– Он поймал меня, когда я пыталась стащить его меч…

Канна рассмеялась. Она представила, как крохотная Астина пытается убежать, волоча за собой меч вдвое больше ее самой.

– Значит, Хиссен учился боевому искусству у воришки, который пытался украсть его оружие?

– Когда я попросила у него меч, чтобы я могла что-то объяснять во время наших тренировок, он принес мне деревянный… Тогда он смеялся надо мной и говорил, что даст мне настоящий, если я сперва ухитрюсь ударить его. Что ж. Пришлось его избить, – равнодушно констатировала Астина.

Канна хихикнула и повернулась к сестре. Они переглянулись и рассмеялись чуть ли не до слез.

– Значит, вот как Хиссен потерял семейную реликвию?

– Я всего-то подразнила его, а потом вернула меч.

После заслуженного поражения Хиссен заинтересовался Астиной и стал донимать вопросами о том, где и у кого она научилась владеть мечом. Астина лишь сослалась на огромное количество книг, которые были в библиотеке ее отца, и что все ее знания были лишь теоретическими, но прекрасно работали на практике. Пришлось еще наврать о коллекции красочных изданий, посвященных именно мечам, и что ей, маленькой девочке-гению, стоило лишь взглянуть на картинки – и все стало понятно. Наивный Хиссен поверил этому.

– Быть не может… Леди, этого же просто не может быть! Вы истинный талант! Вам нужно и дальше развивать свои навыки!

Услышав ее объяснения, Хиссен преисполнился восторгом. В нем проснулось чувство долга: такой гений боевого мастерства не может остаться неограненным алмазом.

Затем он решил прервать их тренировку и показать, на что сам способен. Астина нехотя согласилась. Но терпения ее хватило меньше чем на час. Он оказался даже хуже, чем она предполагала.

– Юная леди, смотрите, меч стоит держать вот так.

Тогда лицо Астины помрачнело, а тон их разговора тотчас сменился.

В обмен на тайные тренировки Астина научила Хиссена правильно владеть мечом. Когда она уезжала в Академию, Хиссен горько плакал, спрашивая, кто же теперь будет его партнером в боях на мечах.

– Леди, не уезжайте! Кхы-ы-ы! Я не смогу жить без вас!

– Если кто-то вас услышит, нас могут неправильно понять.

– Вы же досрочно выпуститесь и вернетесь, да?

– Нет. Вернусь через семь лет.

– Будете теперь учиться на факультете фехтования?

– Еще чего!

Астина вернула сбитому с толку ее реакцией Хиссену его фамильный меч.

– Я поступила на факультет политологии.

Хиссен совсем растерялся, услышав такой ответ.

Канна была рада решению младшей сестры, ведь теперь им предстояло учиться на одном направлении. Она уже признала, что Астина была настоящим гением, и успела поработать над своей самооценкой. Поэтому была рада поддержать Астину, как и подобает хорошей старшей сестре. Теперь она уж точно не будет запираться в своей комнате всякий раз, когда Астина добьется каких-то результатов. Канне было всего восемь, когда они с Астиной вместе ходили на занятия по этикету, поэтому тогда ей было сложно принять особенности сестры и держать эмоции под контролем.

Так, лежа на кровати, сестры сонными голосами продолжали делиться всевозможными воспоминаниями. Некоторые из них были бессмысленными, другие же – очень трогательными и важными. Этой темной тихой ночью казалось, что разговор продолжается бесконечно долго.

Астина, заметив, что голос Канны становится все тише, взяла одеяло и крепче укутала сестру.

– А теперь спать. Завтра ждет ранний подъем.

Канна уткнулась носом в подушку.

Графство Лете находилось в целом дне езды от столицы. А оттуда – еще четыре дня, чтобы добраться до владений эрцгерцога Аталлента. Поэтому новоиспеченной невесте предстояло провести с семьей всего пару дней.

Дыхание Канны стало тяжелее. Заметив это, Астина тихонько приоткрыла глаза, прогоняя только пришедший сон. Она подвинулась ближе, а затем провела ладонью перед лицом сестры, чтобы убедиться, что та крепко спит. Босые ноги свесились с кровати и коснулись пола.

Астина пошла в свою комнату и собрала кое-какие вещи. А затем, накинув на плечи теплое пальто, захватив с собой деньги и некоторые украшения, она покинула общежитие.

На рассвете в Академии было тихо. Проходя по пустым коридорам, Астина думала о своем давнем разговоре с Хиссеном.

«Не получилось продержаться здесь семь лет».

Первоначальный план Астины заключался в том, чтобы вести нормальную жизнь, максимально похожую на ту, что была у остальных. Не слишком выдающаяся цель для юного дарования. Проблема была в том, что на самом деле дарованием она не была.

Веселые песни и танцы кочевников, их отсеченные головы, гибель родной матери.

Месть, слава и власть, огромное богатство, любовь и… страшное предательство.

Астина знала все это с момента своего рождения. Каждая эмоция, которую испытывала прекрасная женщина с красными волосами, казалась ей собственной. Воспоминания были настолько яркими, словно все произошло только вчера.

Новорожденная малышка рыдала навзрыд, будто ее крохотное сердце разрывалось на части из-за ужасов кровавой войны. Когда Астине исполнился год, к ней вернулись воспоминания о множественных смертях ее народа, а в два года она вспомнила неловкую ситуацию в спальне.

Астина полностью осознала себя, когда ей было около трех лет. До этого ее чувства и воспоминания были настолько затуманены, что она даже не могла понять, что это было. Она невольно заливалась смехом, когда няня напевала ей в колыбельной историю основания империи Мартиной.

«Почему?..»

Почему она переродилась? И если каждому человеку суждено переживать по несколько судеб, то почему лишь у нее сохранились воспоминания о прошлой жизни? Она продолжала искать ответ на эти вопросы, но его не было.

Как только она научилась ходить, то перебрала все книги в доме. Ей было любопытно, что же случилось после смерти императрицы Мартины, ее смерти. Но теперь пропасть времени была слишком глубока, ее не получалось покорить. Со дня смерти Мартины прошло больше ста лет. Астина была опустошена. Все, кого она знала, умерли, и ей не с кем было разделить свое разочарование.

Но утешала мысль о том, что все они переродились и получили возможность вернуться к жизни, как удалось это ей самой.

«Интересно, а он тоже переродился?»

Астина вспомнила кого-то и испуганно вздохнула, резко захлопывая книгу по истории в своих руках и убегая прочь от картин прошлого.

В ту ночь, в том сне, Астина ощутила раздирающую горечь при воспоминании о том, как теплая рука гладила ее талию.

«Прошлое Мартины – это прошлое Мартины. – Астина вскрикнула и уткнулась лицом в край одеяла. Шум ветра, доносившегося из-за окна, был громче ее тихих всхлипов. – А я теперь – Астина».

Она бормотала во сне, прикусывая губы до крови.

И решила больше не вспоминать о прошлом.

Когда она была маленькой, то хвасталась своим умом, но сама по себе Астина, без воспоминаний о прошлой жизни Мартины, такого знать не могла. Поэтому она решила жить той жизнью, которая изначально была дана Астине. Точно так же, как Мартина была верна жизни Мартины.

– Но этот раз будет исключением, – на ходу пробормотала она.

В прошлой жизни она видела множество неприятных, ужасных вещей. Она несправедливо потеряла родителей, ее предал близкий человек, и все это происходило на фоне страшной войны.

Она прекрасно понимала, что случившееся с Канной не было чем-то особенным. Она на собственном опыте убедилась, что женщинами пользуются, относятся к ним как к собственности. Даже ей самой пришлось не раз делить ложе с врагом, убившим ее мать.

Однако когда жизнь ее была под угрозой, Астина была уверена, что сможет покинуть особняк, убив герцога и никому об этом не сказав. Хоть она и не могла больше жить в прежнем статусе, для Мартины, росшей в объятиях цыган в детстве, бродяжничество не было чем-то новым.

Той, кто должна исчезнуть из жизни графского рода Лете, была не Канна, прожившая всю жизнь как леди, а Астина, которая точно сможет справиться с тяготами судьбы в одиночку.

Астина вывела лошадь из стойла. Завтра утром смотритель конюшни попытается разобраться в краже, но она обязательно возместит ущерб позднее. Астина водрузила на спину лошади седло, завязала мешок с вещами в узел и закинула его себе на спину. Затем она резко оттолкнулась от земли и запрыгнула на лошадь. Стоило Астине натянуть поводья, как лошадь негромко заржала, и они направились к выходу.

Когда они покинут стены Академии, придется двигаться без остановки. И они понеслись как стрела, рассекая сумеречный воздух.

Астина прищурилась из-за ветра, бьющего в лицо. Кто-то стоял у ворот с распростертыми руками. Но это был не стражник, а маленькая и хрупкая знакомая фигура.

Канна.

Астина натянула поводья, и лошадь остановилась. Канна тут же подбежала к ней.

– Астина!

«Она что… не спала?»

Попытка старшей сестры остановить ее удивила Астину.

Щеки Канны раскраснелись от холодного утреннего воздуха.

– Ты… Куда ты собралась? Что ты будешь делать? – спросила она.

Астину поймали с поличным, поэтому любая ложь была бесполезна. Вместо долгих объяснений Астина коротко бросила:

– Я поеду.

Канна все прекрасно поняла, хоть сестра и не озвучила, куда направляется.

– Ты с ума сошла? – сжав кулаки, прокричала Канна. Ее лицо побледнело.

Астина лишь вздохнула и покачала головой.

– Со мной все будет хорошо. Ты и сама прекрасно знаешь, что я отлично владею мечом.

– Но противник в этот раз – настоящее чудовище! Не человек, а монстр!

– Оно и к лучшему. Я смогу лишить его жизни без всяких колебаний. Убивать людей я больше не хочу, – холодно ответила Астина.

«Не хочет больше убивать людей? Что это вообще значит? Будто ей уже доводилось заниматься подобным».

Выражение лица Астины было удивительно серьезным, поэтому ее слова совсем не походили на шутку.

– Астина?.. – дрожащим голосом произнесла Канна.

Но ответа не было. Пару мгновений спустя она преисполнилась решимостью. Она взглянула на лошадь Астины, быстро ухватилась за поводья, а свободной рукой придержала сбрую. Всеми силами Канна пыталась остановить сестру.

– Давай поедем вместе!

– Канна. – Астина мягко коснулась руки сестры. Но прежде чем она успела что-то сказать, Канна решительно замотала головой.

– Поехали домой, там и поговорим. Была бы ты на моем месте, то поступила бы так же!

Астина тихо вздохнула. Не было смысла обсуждать очевидное.

– Не подходи.

– Нет, поехали вместе. Мы же можем доехать вместе хотя бы до дома… – Канна поставила ногу в стремя.

– Отойди, Канна! Ты лишь ранишь свою душу. Позволю, если потом не будешь говорить, что это ты должна была поехать.

Канна переменилась в лице.

– Астина, но это я должна…

– Поэтому – не подходи. Если поедешь со мной, то я до конца своих дней буду проклинать тебя.

Глаза Канны расширились от шока. На мгновение воцарилась тишина, и Астина безжалостно оттолкнула сестру. От этого балансирующая в стремени Канна потеряла опору и кубарем полетела назад. Приземлившись на землю, она озадаченно посмотрела на сестру.

Астина резко дернула поводья, и лошадь тут же бросилась галопом, унося ее от сестры.

– Астина! – кричала, надрывая связки, Канна.

Она попыталась подняться, но силы покинули ее, а ноги отказывались слушаться. Голова кружилась от всевозможных мыслей. Но спустя пару мгновений, пока она сидела на холодной земле, ее наконец осенило.

Для начала нужно разбудить смотрителя и вызвать карету. Астина прекрасно держится в седле, поэтому нагнать ее сразу не удастся, однако, если поторопиться, можно успеть перехватить ее в родительском доме.

– О нет! – Канна прикрыла рот рукой. Она никогда не чувствовала себя так гадко, как сегодня.

Канна… не желала умирать. Ей хотелось верить словам младшей сестры, что все будет хорошо. Хотелось оставаться в безопасности. Канне не хватило духа, чтобы поехать вслед за сестрой, чтобы принять свою участь и отправиться на верную смерть. Острая боль в колене заставила Канну очнуться. Даже простая ссадина казалась невыносимой.