Родина Боси

Предисловие автора

Эта книга родилась не из желания «рассказать красивую историю», а из потребности собрать в единый маршрут накопленные наблюдения и опыт – то, с чем автор соприкасался в жизни, чему был свидетелем, через что проходили люди рядом. Поэтому перед вами собранная правда: о ситуациях, которые случаются чаще, чем принято говорить, и о выборах, которые не всегда выглядят героическими – но именно они определяют человека.

Здесь нет идеальных людей и нет идеально прямой дороги. Есть путь, на котором приходится учиться держать удар, учиться выбирать, учиться не отступать от дела – даже когда проще было бы взять деньги и забыть. Есть семья, ответственность, риск, долгие разговоры с самим собой. Есть работа, в которой иногда приходится быть кризисным управляющим не только для бизнеса, но и для собственной жизни. И есть школа – как пространство, где взрослые понимают, что воспитывают не «успешность», а человека.

Важно: эта книга – всего лишь одна история. Та самая, которую можно рассказать. Но у каждого человека таких историй – уйма. И по каждой судьбе можно написать большую книгу. Моё намерение скромнее: поделиться частью событий, наблюдений и выводов, которые могут оказаться полезными – родителям, детям, тем, кто ищет ориентиры, и тем, кто их передаёт.

Я писал эту историю как публицистику: максимально честно, по событиям, без попытки приукрасить и без желания оправдаться. Где-то я сознательно не называю точные суммы, где-то меняю отдельные детали и имена – не для того, чтобы скрыть правду, а чтобы не превратить живой текст в перечень фамилий, адресов и фактов. Важно не «кто именно», а как устроены механизмы, которые мы обычно предпочитаем не замечать: давление, соблазн, страх, привычка действовать по накатанной – и редкие моменты, когда внутри включается другое: ценность, стержень, долг.

Если вы родитель – возможно, вы узнаете себя в вопросах, которые возникают почти у каждого: где заканчивается контроль и начинается доверие? Как не сломать ребёнка ожиданиями? Как растить самостоятельность, не оставляя человека одного? Если вы моложе и ищете свой вектор – эта книга может оказаться не «инструкцией», а картой: не той, что гарантирует правильный путь, а той, что показывает: развилки бывают у всех, и у человека всегда есть выбор – какую позицию занять: «сильную» или «слабую».

Я сознательно сделал чтение лёгким по ритму – даже там, где внутри становится тесно: от несправедливости, от недоговорённостей, от грубости мира. Не потому, что хочется смягчить углы, а потому, что такой лёгкий подход исповедует и главный герой книги. Он понимает: именно такие, неудобные ситуации зачастую и формируют нас. Они вытаскивают наружу главное – что мы на самом деле ценим, чего боимся, за что готовы стоять.

И всё же в книге есть другое – вкус жизни. Тот самый, который иногда проявляется сильнее всего не в комфорте, а в дороге: в горах, в тишине раннего утра, в коротких решениях, которые потом определяют годы.

Эта история – про то, как цепочка случайностей превращается в закономерность, если человек идёт до конца. Про то, как ценности не «объясняют», а проживают. Про то, как друзья становятся опорой. Про то, как большие задачи сначала кажутся чужими – а потом становятся своими, потому что иначе уже не можешь.

Я приглашаю вас читать эту книгу не как рассказ «про кого-то», а как путешествие, в котором важно примерять ситуации на себя. Не чтобы судить персонажей – а чтобы по пути задавать собственные вопросы. В какой момент я бы свернул? Что бы выбрал? Промолчал бы – или сказал? Упростил бы – или довёл до конца?

Спасибо, что вы здесь.

Пойдём дальше.

Глава 1. Поездка в Словакию

Февраль 2021 года. Ещё ничего не грянуло и не раскололо мир на до и после.

Вячеслав стоял у собора Святой Елизаветы, наслаждаясь утренним февральским солнцем. Поездка в уютный европейский Кошице свалилась как снег на голову. Ещё неделю назад он и представить не мог, что окажется в Словакии и ранним утром будет любоваться готическими линиями и башенками, причудливо взмывающими в небо.

Он медлил, смакуя тишину утра. День обещал быть непредсказуемым.

На самом деле всё было совсем не про красоту города. Вячеслав приехал как представитель клиента – в России ждали деньги, которые здесь, в Кошице, давно должны были вернуть. Долг был реальный, не «на словах». С цифрами, сроками, перепиской, обещаниями и бесконечными «мы на финальной стадии согласования». Клиент устал ждать. И отправил Вячеслава – переговорщика.

И вот он – Кошице. Утро, собор, чистые улицы.

До бизнес-центра и башен из стекла и бетона было рукой подать. Он бросил последний взгляд на шпили собора и заспешил на встречу.

Здание выделялось даже на фоне европейской аккуратности. Не небоскрёб, но слишком современное для старого центра: стеклянный фасад, ровные линии, строгий вход без вывесок. Внутри – холл как в дорогом отеле: камень под ногами холодный и гладкий, мягкий тёплый свет, тишина без эха. На стенах – не картины, а нейтральная графика, как будто здесь специально избегали всего, что может выдать вкус или слабость.

На ресепшене его встретила девушка. Позже он узнает, что её зовут Моника. Сдержанная улыбка, аккуратный костюм, идеальный английский без акцента. Она быстро проверила его данные, выдала пропуск и предложила кофе. Говорила вежливо, но с той интонацией, которую обычно используют люди, привыкшие не задавать лишних вопросов и не получать отказов. Она не спрашивала, как ему удобнее. Она сообщала, как здесь принято.

– На этот этаж ведёт отдельный лифт, – произнесла она.

Лифт поднялся тихо, без рывков. Внутри – металл, стекло, ровное зеркало без рамки и запах, который бывает только в дорогих зданиях: смесь чистоты, кондиционированного воздуха и чего-то нейтрального – как будто даже аромат здесь контролируют. И не только аромат. Воздух был сухим и ровным, без намёка на чужой парфюм, кофе или еду – будто всё лишнее здесь отсекают на входе. Камеры не бросались в глаза, но Вячеслав их почувствовал: взгляд скользнул по углам сам собой. А главное – лифт ехал как по маршруту: без суеты, без пауз, без ощущения, что ты что-то выбираешь.

Девушка проводила Вячеслава в кабинет, и первое, что ему бросилось в глаза – это квантовый компьютер с системным охлаждением размером с радиатор внешнего блока кондиционера. О квантовых компьютерах он слышал, но своими глазами видел такое впервые. Это выглядело не как игрушка и не как “понты”, а как демонстрация возможностей: железо, к которому не подпускают случайных людей. Рядом аккуратно стоял металлический шкаф с техникой, кабели были уложены как в операционной, а воздух в комнате ощущался другим – прохладнее, суше, чище.

Панорамные окна, плотные шторы, тяжёлый стол и кресла, в которых можно было сидеть часами и не ёрзать. На столе – ничего лишнего: папка, планшет, стакан, ручка. Даже мелочи выглядели так, будто их выбирали по инструкции. Всё здесь было рассчитано на то, чтобы человек чувствовал: он пришёл в место, где привыкли решать вопросы.

Хозяин кабинета поднялся ему навстречу.

Средний возраст, аккуратная стрижка, дорогой, но неброский костюм. Лицо спокойное, взгляд прямой. Он говорил мало и сразу по делу.

– Ну что ж… приятно познакомиться. Разговор нам предстоит интересный.

Компании принадлежали несколько этажей в этом здании. И тот этаж, на котором оказался Вячеслав, в основном занимали аналитики, трейдеры, которые неотрывно следили за движением курса, прогнозировали, вели полный комплекс действий по отслеживанию движений рынка. У всех дорогая техника, у всех громадные мониторы. У кого-то по четыре, у кого-то по шесть – экраны светились графиками, цифрами, лентами, и люди почти не поднимали головы.

Образцово-показательный офис – даже в Москве не везде увидишь.

Вячеслав говорил о долге спокойно и коротко – цифры, сроки, условия. Его интересовало одно: когда подписываем и когда деньги уходят в Россию. Он приехал не “поговорить”, он приехал закрыть вопрос. Собеседник слушал вежливо, кивал, задавал уточняющие вопросы – и всё выглядело как нормальные переговоры… ровно до одного момента.

– Я вижу, мы договорились? – произнёс хозяин кабинета.

И тут Вячеслав понял, что речь вообще не о договоре.

Собеседник выдержал короткую паузу – ровно такую, как будто дальше шёл следующий пункт. Он не смотрел вопросительно. Он смотрел оценивающе.

И нажал кнопку на столе. В боковой части кабинета открылась ниша. Внутри стояли дорожные сумки. Открытые. Вячеславу не нужно было подходить ближе, чтобы понять, что в них.

Запах неведомой жизни чувствовался во всём.

– Вам не нужно ничего придумывать, – добавил хозяин кабинета. – Просто сказать, что это невозможно.

Он сделал жест в сторону сумок.

– Деньги – компенсация за потраченное время.

В этот момент в кабинет тихо вошла Моника – как по сигналу. Поставила на стол бутылку воды, бокалы. Задержалась на секунду дольше, чем требовалось.

– Если вам понадобится отдохнуть после встречи, – сказала она, глядя на Вячеслава, – я могу всё организовать. Отель, ресторан, выходные.

Мужчина кивнул, будто это было частью заранее согласованного сценария.

И дальше прозвучало главное – сказанное так буднично, будто речь шла о выборе ресторана.

По большому счёту ничего особо сложного от Вячеслава не требовалось. Просто взять деньги в размере половины суммы – половины того долга, который они должны были вернуть в Россию, – и сказать, что вопрос нерешаемый. Что договор подписать невозможно. Что возврат долга невозможен. Что, как ни крути, «не складывается».

Фактически ему предлагали стать их решением: он забирает половину долга себе – и на этом в России ставят крест. Вячеславу даже не нужно было врать красиво. Нужно было просто сказать нужные слова правильным тоном. И всё. Долг исчезает. Для них.

Всего десять минут – и его жизнь не будет прежней никогда. Деньги, которые достанутся персонально ему. Сколько это, если измерять сумками? Две? Три?

– Я могу выйти в туалет?

– Да, конечно, по коридору направо.

Вячеслав включил кран с холодной водой.

Выбор был неочевиден для него. Да, надо будет пойти на сделку с совестью. И просто сказать, что вопрос нерешаемый. Или всё-таки решаемый?

Но самое неприятное было в другом: он прилетел сюда не за “своими” деньгами. Он прилетел как представитель. За тем, что должны были вернуть в Россию. И если он возьмёт эти сумки – он не просто обманет клиента. Он подпишет приговор своему “Делу”, тому самому, ради чего вообще он это начал.

И в тот момент, когда он зажмурил глаза, чтобы умыться, перед его глазами всплыла та самая пыльная, знойная кавказская улица у рынка.

Ему лет девять. Брат на два года старше.

Эта невероятная череда событий закрутилась именно тогда, когда на них с братом обрушились пинки, тумаки и едкое чувство обиды и несправедливости.

А ведь я приехал сюда не просто порешать вопросы. Меня привело сюда "Дело". И от сегодняшнего выбора зависит, откажусь я от него или нет.

Закрывая кран, Вячеслав уже не сомневался в своём ответе.

Он вернулся в кабинет и сел так же спокойно, как сидел до этого.

– Я не возьму эти деньги, – сказал он ровно.

В кабинете не случилось ни скандала, ни крика. Хозяин кабинета только посмотрел на него так, будто проверял – действительно ли он понял правила.

Незнакомец слегка улыбнулся – уже без дружелюбия. Скорее, как человек, который понял, что этот сценарий сегодня не сработал.

– Понимаю, – сказал он. – Тогда на этом закончим.

Моника больше не предлагала выходные. Она молча открыла дверь. Всё стало сухо и официально, как будто до этого не было ни сумок, ни слов, ни намёков. Как будто это был просто офис. Просто встреча. Просто разговор.

С тех пор прошло много времени. Конечно, Вячеслав не раз задавал себе вопрос: а может зря я тогда не взял эти сумки с деньгами? Жил бы на островах, на эти деньги можно было бы жить лет пятнадцать без забот о хлебе насущном.

И каждый раз почему-то в голову приходила ещё одна мысль. Да, конечно, можно было бы. Только бы счастья эти деньги точно не принесли.

Глава 2. Детство на Кавказе

Наверное, вы знакомы с расхожей фразой: «Каждый мужчина – это случайно выживший мальчик».

Это было не так давно. Не в лихие девяностые. Хотя в девяностые было всякое…

Шёл 2004–2005 год – уже не лихие девяностые, которые в мире запомнили как эпоху бешеных перемен и нового порядка. Но здесь девяностые никуда не делись: просто стали тише, привычнее, будто легли вторым слоем на жизнь. Где-то в далёких столицах уже всё как-то утряслось и уладилось. В маленьком кавказском городке ещё ходили драться улица на улицу, и мальчишки, отправляясь «на разборки», прихватывали с собой ножи.

И да – в эти годы ещё были города и предприятия, где задержка зарплаты на неизвестно какое количество месяцев была вполне естественным явлением.

И да – предприимчивые и дерзкие мальчишки находили невероятные возможности зарабатывать больше, чем их отцы. Те, чья память хранит события девяностых и нулевых, вспомнят десятки историй, когда смелость, дерзость и предприимчивость открывали удивительные двери тем, кто отваживался в них войти. И это всегда был путь по лезвию бритвы.

Нам часто кажется, что именно нам повезло жить в эпоху перемен. Многое забывается, и кажется, что прежде было всё понятно, размеренно и предсказуемо, но вот пришло новое время – и всё смешалось, вздыбилось и встало с ног на голову. Но нет. Было всякое и прежде.

В тот год родители Вячеслава – Светлана и Андрей – приняли непростое решение. Андрей в те годы держался за работу инженера на заводе и как мог тянул дом. Он не умел красиво объяснять и утешать, зато умел делать: уходить рано, возвращаться поздно, искать подработки, приносить домой то, что можно принести. И, наверное, именно поэтому он до последнего верил, что семья выдержит и этот период – просто надо перетерпеть. Его мать, тонкая, умная, образованная женщина, отлично осознавала: оставаться в крохотном кавказском городке – значит лишить детей перспектив. И она решилась уехать в крупный и развитый город. Выбор пал на Краснодар. Но при всей своей силе и волевой натуре она могла взять с собой только одного из двоих детей – старшего. А младшему, герою нашей истории, предстояло остаться вдвоём с отцом.

Впрочем, в тот солнечный день Вячеслав ещё не знал о принятых решениях. Для одиннадцатилетнего мальчишки жизнь была полна приключений, а события, которые для родителей были драматическими выборами и неурядицами, в его восприятии становились скорее яркими и весёлыми историями – о них он потом будет вспоминать с теплотой.

В тот момент, когда Вячеслав – уже взрослый – в далёком 2021 году будет умываться в сияющем санузле бизнес-центра в словацком Кошице, он вспомнит именно ту драку. Память порой сплетает невероятные узоры, переплетая прошлое причудливым образом. Нам кажется, что мы сами принимаем решения. Но во многом они складываются из сложных переплетений десятков решений, которые принимались прежде.

Драка у рынка

Вячеславу – одиннадцать, старшему брату Илье – тринадцать. Они шли из школы и, проходя мимо рынка, столкнулись с компанией беспризорников.

Откуда беспризорники в двухтысячных? Может, у тех парней и были родители, вот только вряд ли они имели желание и возможность участвовать в жизни собственных детей.

Встречались вам на улицах стайки пацанов, с которыми не хотелось бы пересечься тёмным вечером на пустынной улице? Наверняка видели таких: идут гурьбой, задирают друг друга, словно выводок волчат. Но случись что – мгновенно превращаются в сплочённую банду, особенно если чувствуют свою силу и безнаказанность.

Троица беспризорников неумолимо приближалась. Самому рослому было лет двенадцать. Рыжий, в веснушках, неприятный прищур явно свидетельствовал о том, что с ним лучше не связываться.

– Подвинься, коротышка.

Вячеслава обидно толкнули с дороги.

Нет, он не слабак. И он просто не может не ответить.

Он нецензурно выругался и плюнул. Через мгновение получил резкий удар в ухо и уже лежал на пыльной дороге, сцепившись с обидчиком. Илья был старше и выше. Он яростно вцепился в рыжего предводителя компании и повис у него на плече. В тот же миг на Илью налетел ещё один.

Началась потасовка. Илье достались двое, и пока Вячеслав возился в пыли и грязи с одним мальчуганом, брат принял основной удар на себя.

В тот день ребята постояли за свою честь, насколько это было возможно. Но на самом деле беспризорники на том рынке просто начистили им морды. И боль от ссадин и тумаков вряд ли была сильнее той боли и досады, что разливалась внутри. Ссадины и синяки прошли, а унижение и обида остались надолго.

Но что приятно удивило Вячеслава в тот день – это поведение брата.

Они сидели вдвоём на опустевшей улице, переводя дух после неравной драки, и Илья неожиданно сказал:

– Знаешь, брат, у тебя всё получится! У тебя в жизни вообще всё будет хорошо. Ты справишься – со всем справишься!

Вообще, Илья не был драчуном. Для него было привычнее быть звездой городских музыкальных концертов. Лет с семи он учился игре на фортепиано и никогда не отличался задиристостью и склонностью к потасовкам. В этот раз Илья вёл себя явно странно. И Вячеслав это чувствовал.

Может поэтому ему так запомнились слова брата – и то, что тот ринулся в драку и принял основной удар на себя?

Брат разговаривал по-особенному. И на самом деле тому было объяснение.

Это вышло случайно.

Тайна Ильи

Как-то поздним вечером Илья ворочался и не мог заснуть. Он вышел тихонько в туалет и услышал из кухни голоса родителей.

– Я думаю, мы сможем уехать в июле. Но планировать надо уже сейчас.

Уехать? Круто! Илья весь превратился в слух и неподвижно застыл у двери. Прежде он никогда не бывал в поездках, и предвкушение путешествия смахнуло остатки сна.

– Как думаешь, когда сказать об этом детям? – негромко спросила мать.

– Давай пока не будем. Вячеславу незачем знать, что он останется тут. Придёт весна – там и скажем ближе к делу, – ответил отец, Андрей.

– Я думаю, с фортепиано надо заканчивать. Я договорилась, что в Краснодаре Илья сможет играть на духовых.

Потом мать включила воду, стала позвякивать посудой – и стало совсем ничего не слышно.

Но главное Илья всё-таки уловил.

Он поедет в Краснодар. А брата мать не возьмёт.

Офигеть! Как? Почему? А как же брат останется без него? И надолго ли это? Навсегда? Или он потом вернётся обратно?

Илья ворочался почти до утра, переваривая услышанное. И самый главный вопрос, который надо было решить: должен ли он обо всём рассказать Вячеславу?

Засыпая, Илья решил утром всё рассказать брату, но утром как-то было не до этого. Он почти не спал всю ночь и еле-еле продрал глаза. Днём почти спал на уроках, а к вечеру чувствовал себя разбитым и отложил разговор до утра.

А утром следующего дня понял: вряд ли брата обрадуют эти новости, – и решил пока ничего ему не говорить. До весны. Или до лета.

Уже пару недель Илья носил в себе тайну. И чем дольше жил с этой тайной, тем отчётливее понимал: нет, брату он ничего не расскажет. Пусть родители сами как-нибудь разберутся. А он, Илья, просто обязан, пока брат рядом, быть для него настоящим старшим братом. И если надо помочь, защитить – он это сделает.

Лана

Дома мама была просто Ланой. Так короче, теплее и как-то точнее про неё.

На самом деле вопрос о переезде всплывал в разговорах родителей уже давно. Для Ланы, которой на тот момент было около тридцати, были очевидны две вещи: первое – оставаться жить в захолустном кавказском городишке нельзя, второе – возможности уехать нет и не предвидится.

Совсем не так представляла Лана свою жизнь, когда была маленькой.

Отец Ланы был военным. Она выросла в военных гарнизонах: жила в ГДР, в Грузии, в Чехословакии. Им часто приходилось менять место жительства, и мать Ланы во многом взяла на себя обучение дочери. Лана отлично играла на рояле, неплохо знала немецкий, невероятно много читала и могла часами читать стихи.

Родители часто обсуждали, что однажды военная служба закончится и они смогут выбрать любой крупный город для проживания. Куда бы они могли отправиться? Тбилиси? Киев? Москва? Ленинград?

Мать Ланы мечтала, что дочь будет учиться в Москве, отец видел отличные перспективы для жизни в Киеве.

Но грянули перемены. Перестройка. Ускорение. Гласность.

Мир стремительно менялся и рушился как карточный домик, а Лана, когда-то мечтавшая о Гнесинке, оказалась в маленьком южном городе. Родились сыновья, она сделала прекрасную карьеру: возглавила телевидение города, стала главным художественным руководителем – без неё не обходилось ни одно культурное городское мероприятие.

Но не было ни одного дня, чтобы Лана не думала о том, что ради будущего детей должна найти возможность уехать.

С детства она учила Илью музыке. У него был отличный слух, и в семь лет, когда Илью отправили в музыкальную школу, он уже неплохо играл. Вячеслав был на два года младше, и до его музыкального образования у Ланы руки не дошли. Зато он с ранних лет принимал участие в театральных постановках, городских концертах. Все роли Незнаек, гномов, зайчиков на городских концертах были его.

Особенно хорошо у него получались роли главных героев. Это было удивительно: пару раз ему доставались маленькие второстепенные роли – и с ними он будто бы не мог справиться. Забывал текст, терялся на сцене. А вот если ему давали роль, на которой держался весь спектакль, – тут он словно расцветал.

Мать в шутку часто говорила:

– Ты мой маленький босс. Боссик!

Собственно, имя «Бося» так и получилось от слова «боссик» – уменьшительно-ласкательного от «босс».

Вячеслав отлично помнил историю, после которой к нему приклеилось это домашнее имя. Ему было лет шесть, и в кустах во дворе он решил построить себе собственный дом: пусть маленький, но свой. Для начала – шалаш из веток. Но когда взялся за стройку, быстро понял, что ветки не спасут от дождя. Тогда его взор привлекла куча досок, которые уже год лежали после ремонта. Доски были большие – и он быстро сообразил: нужны помощники.

Первым в строительную бригаду был записан старший брат, затем подтянулся сосед Витька – ему к тому времени уже было лет двенадцать. Неподалёку на спортивной площадке лениво гоняли мяч братья Гришка и Михай. Они были рослые и спортивные, и Вячеслав, недолго думая, втянул в орбиту своей стройки и их. В довершение всего сосед Иван Артёмович, которому было лет семьдесят и который как раз возвращался домой, был привлечён к делу как самый высокий.

Когда вечером во дворе появилась мать, которая возвращалась с работы чуть раньше обычного, она застала удивительную картину: её шестилетний сын сидел верхом на старом дырявом ведре и руководил стройкой домика.

Все были заняты делом: братья Гришка и Михай перетаскивали старые доски, Витька раздобыл молоток и гвозди и пытался соорудить устойчивую конструкцию, а семидесятилетний Иван Артёмович принёс из дома пилу и рулетку и вдохновенно ровнял доски под нужную длину. Работа кипела.

– Окно будет повыше, чтобы кошки не залезали, – деловито командовал шестилетний карапуз.

– Он у вас настоящий начальник, Светлана Алексеевна. Вырастет – будет босс, – усмехнулся в усы Иван Артёмович. – Хотя он и сейчас босс.

– Ну пока ещё не босс, а боссик, – рассмеялась она.

И имя вошло в обиход.

Вообще-то дома к нему обращались по-взрослому и звали полным именем – Вячеслав. Но он любил это тёплое и ласковое «Бося»: оно напоминало о том, что впереди – большая, удивительная, светлая жизнь, полная приключений и открытий. И где-то за ближайшим жизненным поворотом он непременно станет настоящим боссом – сильным и крутым. Как тот человек, фотография которого сохранилась в толстом семейном альбоме матери.

Альбом и «связи рода»

Вячеслав любил рассматривать семейный альбом, где были детские фотографии бабушки и её сестёр, прабабушки и прадеда. Среди любительских снимков были и более старые, сделанные на толстом картоне и сохранившиеся ещё с XIX века. На них – женщины в шляпах и длинных платьях, мужчины в сюртуках с подкрученными усами.

Но особенно привлекал его портрет мужчины с умными глазами и ладной статью. Про него было достоверно известно только одно: его звали Константин. У него было какое-то производство, но что именно там делали – уже не помнил никто. Фабрика находилась где-то в Сибири. И история про предка, который жил более ста лет назад, был уважаемым и богатым человеком, имел большой дом и доходное дело, завораживала мальчишку.

Разглядывая лицо Константина, Вячеслав пытался представить, как тот жил, какой у него был голос. И его не покидало чувство, что он связан с этим человеком какими-то тайными, невидимыми связями. Связями рода.

Работа Ланы

Мать Вячеслава, хоть и была творческой личностью, обладала твёрдым характером и умела буквально из ничего создать яркое, красочное событие. Помимо того, что Лана была главным художественным руководителем города, возглавляла местное телевидение, вела театральные кружки, она – как любая мама, в задачу которой входило организовать мероприятие при полном отсутствии бюджета, – умело закрывала отсутствие средств на артистов присутствием в программе собственных детей.

Илья был всегда главным по музыкальным номерам. Он играл на стареньком, но весьма аристократичном рояле пьесы из «Детского альбома» Чайковского, пел – и вообще был незаменимым участником концертов. Вячеслав же трудился на театральной стезе.

Мама обожала постановку театральных сценок и могла до позднего вечера репетировать, придумывать сценарии и до бесконечности повторять с участниками их роли.

Лана любила свою работу. И, надо сказать, ей повезло: со временем вокруг неё собрались такие же увлечённые и одарённые люди. Они многое умели, с увлечением обсуждали прочитанные книги и со страстью создавали свой маленький мир, наполненный творчеством и общением.

Особенно повезло детям. Им всегда находилось место в новогодних концертах и капустниках.

А артистизм и удивительная коммуникабельность Вячеслава, которые так часто выручали его в жизни, брали истоки именно там – в театральных постановках и сценках на подмостках местного дома культуры.

План на военное училище

Как дочь военного, Лана точно знала: карьера военного – это социальные гарантии, надёжность и даже возможность получить в будущем квартиру.

Она ещё прекрасно помнила отцовских друзей и товарищей по службе: подтянутые, спортивные – с ними было всегда весело, спокойно и надёжно.

Когда сыновья стали подрастать, она всерьёз задумалась о том, что к поступлению в военные вузы надо готовиться заранее.

Для военной карьеры больше подходил младший. Он был крепкий, с огоньком в глазах и моторчиком в пятой точке. Старший Илья с удовольствием занимался искусством, обладал отличным слухом. Но в конце девяностых и в нулевые годы было очевидно, что творчество – крайне ненадёжная стезя.

И Лана нашла великолепное решение: она договорилась, что Илью примут в духовой оркестр в военном училище в Краснодаре.

Когда договорённости были достигнуты, в семье началась подготовка к переменам. Было решено, что мать со старшим сыном уедет в Краснодар. Младший останется с отцом – в ожидании подходящих условий для переезда.

И именно беседу об этих переменах случайно подслушал Илья.

Рад ли он был неожиданно свалившейся новости? Конечно: жажда приключений манила каждого мальчишку, а сложности казались скорее яркими впечатлениями, чем тягостями жизни.

Жизнь вдвоём с отцом

После памятной драки у рынка прошло полгода.

Семья вместе встретила Новый год, а дальше каждого из них ждало большое и невероятное неизвестное. Мать со старшим сыном уехали в Краснодар, где Илья должен был поступить в военное училище.

А Вячеслав остался жить вдвоём с отцом.

Вот тут-то у него и началась настоящая жизнь!

Когда брат с мамой уехали, Вячеслав не воспринимал это как сложности и жизненные трудности. Напротив – это был яркий период, полный приключений и новых открытий.

Школу он прогуливал по-чёрному. С матерью ему и не снились такие перспективы. Пользуясь тем, что отец уходил на работу рано и дома никого не было, он умудрялся прогуливать примерно девяносто пять процентов занятий.

Предлоги были разными, а фантазии ему было не занимать. Впрочем, иногда отец задерживался по утрам, чтобы выдворить сына в школу. И Вячеслав действительно туда шёл – но не доходил.

Многое сходило с рук, потому что при этом он умудрялся иметь хорошие оценки в четверти, а к отличникам всегда отношение особое.

Секрет был прост и, как ему казалось, очевиден. Он и сейчас применим – да только мало кто решится на такое. Самое главное – быстро получить в начале четверти три хорошие отметки. А после этого в школу можно было не ходить в принципе.

Чтобы учитель мог поставить оценку за четверть, трёх отметок, по мнению Вячеслава, было вполне достаточно. И если в журнале красовались четвёрка и пара пятёрок, то среднее арифметическое было очевидным.

В начале четверти нахватать пятёрок было задачей легче лёгкого: пока после каникул все на расслабоне, а до итоговых контрольных далеко, учёба не вызывала сложностей. Это в конце четверти, когда каждый день со всех сторон валятся контрольные, риск нахватать троек возрастает в разы.

Но до двоек дело не доходило. Не так легко было поймать его, чтобы влепить за разгильдяйство и поведение заслуженную «пару».

В тот год он впервые хакнул жизнь.

Формально к нему было не придраться, истории, почему его не было в школе, он придумывал мастерски. И надо сказать: лентяйством или глупостью он не отличался никогда.

В школе ему было не интересно. Совсем. Он никак не мог понять, как и зачем в жизни могут пригодиться эти бесконечные страницы и упражнения из учебников.

А вот на улице дел было действительно много.

Всё свободное время, которое свалилось на него после отъезда мамы и брата, он проводил с друзьями. Постепенно начал завоёвывать авторитет. Вокруг него собралась целая «банда» ребят, и он всё чаще замечал, что организовывать и воодушевлять на всяческие дела и проделки – это именно то, что у него получается лучше всего.

Именно в те месяцы уличной жизни он, будучи двенадцатилетним подростком, впервые осознал вещь, о которой потом читал в книжках:

Чтобы стать лидером и достичь целей, надо покупать чьё-то время. Не пытаться сделать всё в одиночку, не продавать собственное время, а привлекать других людей – и добиваться задач их руками и их временем.

Полгода жизни без бдительного материнского контроля дали ему понимание: группой из нескольких людей можно сделать то, о чём и мечтать не может одиночка. Да, конечно, придётся делиться. Но тот кусок пирога, который имеет шанс получить организатор, будет несравнимо больше, чем если бы он действовал только своими силами.

«Денди» и металлолом

Уже месяца через полтора после отъезда матери и брата Вячеслав купил себе приставку «Денди» – и сделал это на собственные деньги.

Откуда они взялись? О, это увлекательная история: как в будущем предпринимателе по крупинкам закладывались способы думать и действовать в те юные годы, когда многие ещё сидят за партами и учат уроки.

Конечно, бывало всякое. Бывали и драки с ножами – когда улица шла на улицу. Тёмными вечерами происходили настоящие баталии. Знала бы мама – она бы сто раз подумала, кого из братьев надо было забирать с собой.

Отца дома практически не было.

Он в те годы работал как проклятый. Вот только денег это почти не приносило.

Андрей много лет трудился на военном заводе. Он искренне любил своё дело и коллектив.

Оборонный завод был чудом сохранившимся осколком когда-то мощной военной промышленности. Люди, которые работали там с давних пор, искренне верили, что их труд даст детям счастливое будущее в сильной стране.

И они работали не просто за деньги. Для них было важно, занимаясь пайкой запчастей и микроэлектроникой, осознавать, что каждая деталь, которая проходит через их руки, необходима для танков, ракет и локационных станций.

Уровень секретности был запредельный. Никто не знал, куда идёт та или иная плата. Просто: изделие 14, изделие 28…

Когда-то работа, которой занимался Андрей, была почётной и хорошо оплачиваемой. Но последние годы зарплаты задерживали всё чаще и дольше.

Осколки оборонной промышленности Советского Союза.

И отец устраивался на постоянные подработки.

В тот год у него была отличная вторая работа: он устроился инженером на норковый завод. Денег там тоже нередко приходилось ждать, и часть расчёта выдавали натурой – кормом. Оттуда приносил пакеты, из которых по дому быстро распространялся запах курятины. Он приносил куриную кожу, прессованные куриные кубики, сухое молоко.

Собственно, он приносил еду, которая шла на корм норкам.

И если бы не этот корм, неизвестно, чем бы можно было питаться при задержках зарплаты в три-четыре месяца. А так, по крайней мере, была еда.

Время было интересное.

Но куда более интересным было то, что Вячеслав подчерпнул для себя на улице. Со временем он узнал, что многие ребята находят себе занятия, чтобы добывать личные деньги.

Самым популярным занятием была сдача металла. Металла на разрушавшихся предприятиях было в избытке: где-то можно было договориться, где-то украсть, где-то подобрать.

Особым уважением у уличных ребят пользовался Рафик. Его отец – турок – организовал приём металла и платил за килограмм меди пятьдесят рублей.

Узнав о приёме меди, Вячеслав взглянул на мир новыми глазами. Он часами наматывал километры по улицам, изучая и сканируя все возможные и невозможные металлические конструкции и детали.

Однажды он углядел на крыше соседки валяющуюся антенну. Антенна была здоровенная.

Вот только как добыть её с крыши, не вызывая подозрений старушки? Он думал дня два – и придумал.

И вот на пороге Нины Константиновны появилась троица пацанов. Они сообщили, что их отправили из школы как юных тимуровцев помогать пожилым людям. Готовы целый день помогать по хозяйству, дёргать сорняки, убирать мусор и выполнять любые поручения. Нина Константиновна была тронута.

Вячеслав с ребятами зашёл на огород, поднял глаза и театрально схватился за голову:

– Баба Нина, а веток-то сколько у вас на крыше! Как бы шифер не повредился. Давайте я их уберу – вам-то туда не добраться.

В мгновение ока он взобрался на крышу. Антенна вблизи была ещё более впечатляющей по размеру: большая, круглая. Он подержал её на весу – явно больше десяти килограммов.

– Баба Нина, – крикнул с крыши, – от веток я почистил. Тут ещё антенна валяется. Уж больно опасно она лежит – как бы крышу не повредила. Я её тоже скину.

– Скидывай, милый, – отозвалась старушка.

Он прислушался: телевизор в комнате продолжал работать. Кажется, всё прошло гладко, подумал он. До последнего момента сомневался: а не рабочая ли это антенна? Но пронесло – давно была отключена за ненадобностью.

Тем временем ребята с энтузиазмом дёргали сорняки, а заодно внимательно рассматривали двор в поисках железного мусора.

– Баба Нина, мы и мусор уберём. Давайте всё в кучу сложим: и сорняки, и ветки, и железки эти старые!

План сработал идеально. Пока ребята сражались с сорняками и мусором, Нина Константиновна напекла пирожков и даже приготовила немного денег.

От денег пацаны мужественно отказывались, но сдались под её напором.

Между тем сто рублей, которые они получили на троих, были в те времена солидной суммой. Для сравнения: зарплата отца была две-три тысячи рублей.

Так что Нину долго уговаривать не пришлось.

Сто рублей поделили поровну между другими участниками, а вот антенну Вячеслав забрал себе и отнёс к отцу Рафика. К вечеру у него в руках было пятьсот пятьдесят рублей.

Огромные деньги.

На эти деньги он купил «Денди» – невиданную по тем временам роскошь. Приставка была для ребят недосягаемой мечтой, а ещё месяц назад он о таком даже и не думал. И вот свершилось.

Приобрести у местных ребят игры и настроить чёрно-белый телевизор было делом нехитрым – он справился за пару дней. Зато какие это открывало перспективы.

Теперь у него дома был настоящий штаб. Каждый мечтал поиграть, и авторитет Вячеслава обрёл новую силу.

История с антенной открыла ему глаза. Он понял, что нашёл настоящую золотую жилу – и что надо зарабатывать, пока мать далеко, а отец не замечает его школьных прогулов.

В ход шло всё.

Он организовал компанию и сколотил идеальную команду. Они обследовали старые здания, заброшенные цеха. Научились находить трансформаторы, медную проволоку.

Специально была организована бригада, которая прочёсывала улицу за улицей и выявляла дома, на крыше которых были старые антенны. Антенны состояли из алюминия, и каждый такой дом брался на заметку.

Дальше – в зависимости от того, кто жил в доме, применялись разные стратегии.

Куда-то шли «тимуровские бригады» – помогать пожилым людям. Где-то предлагали услуги по смене старой антенны на новую китайскую, которую можно было купить на рынке.

Доставку новой антенны хозяевам предлагали бесплатно, а затем за деньги хозяев покупали «китайскую», устанавливали и настраивали.

А старую предлагали демонтировать и вывезти с участка – чтобы она не упала и не повредила крышу.

Дел было невпроворот. Какая уж тут школа.

Одновременно ребята занялись мониторингом рынка и вскоре обнаружили, что в дальней части города цыгане принимают медный лом на пять рублей дороже – по пятьдесят пять рублей за кило.

Транспорт был бесплатный: сели на велики – и довезли мешки с металлом на другой конец города.

Не работа – сплошное развлечение.

В это сложно поверить, но уже тогда под его патронажем ежедневно трудилось более десяти мальчишек. Они прочёсывали город, собирали, взвешивали, перевозили лом.

Как-то Бося внимательно наблюдал, как принимают лом, и в голове созрел гениальный план.

Приёмка осуществлялась с помощью неодимового магнита. Старый цыган здоровенным магнитом проверял весь лом: всё, что примагничивалось, выкидывал; что нет – аккуратно откладывал, взвешивал и выплачивал деньги.

План был простой: внутрь медного лома вставить свинец и тем самым увеличить вес и выручку.

Свинца около шиномонтажа на углу улицы было полным-полно. Отковырять свинцовые грузики от старых дисков труда не составляло. Потом на грузики наматывалась проволока от трансформаторов – и дело в шляпе.

Свинец, в отличие от железа, не магнитится, а вес даёт.

Однако цыгане оказались настоящими цыганами.

Очень скоро выяснилось, что весы у них изрядно «покручены», и те пятьдесят пять рублей за килограмм по факту превращались в сумму меньше, чем пятьдесят.

Плюс цыган было не так легко обвести вокруг пальца.

Всего пару раз ребятам удалось сдать моток со свинцовыми грузиками. На третий раз цыгане размотали проволоку.

И только артистизм и находчивость Вячеслава спасли компанию от побоев и изгнания без зарплаты.

Уже тогда его талант переговорщика давал о себе знать.

– Дяденька, только не бей! Я нашёл это. Там много было разного хлама, и темно было. Это не я. Вы же нас знаете – мы постоянно к вам носим. Зачем нам вас обманывать! – драматично заламывая руки, он почти пустил слезу.

Старый цыган махнул рукой и отсчитал деньги.

После той истории его бригада к цыганам больше не ходила.

Нашли другой пункт приёма металлолома – там сидел добродушный дедушка, который не особо придирался и просто проверял магнитом всё принесённое.

Убедившись, что здесь проделки со свинцом проходят безнаказанно, пацаны осмелели, и с того момента свинец добавлялся в медь уже в неприличных объёмах, чтобы увеличить выручку.

Деньги Вячеслав уже тогда научился делить по-честному. Не сказать, чтобы поровну – скорее по степени участия.

Куда шли деньги?

Да в основном – на карманные расходы. Довольно часто он покупал домой продукты. А ещё ребята приходили к нему поиграть в «Денди». Тоже не бесплатно.

Эти полгода стали, пожалуй, первым и незабываемым путешествием в самостоятельность.

Именно тогда он в полной мере проявил те самые склонности «босса», благодаря которым и получил от мамы прозвище.

Это была первая проба пера. Но у него явно получалось организовывать процессы и воплощать в жизнь свои идеи – даже если на первый взгляд они казались странными, непредсказуемыми и наивными.

Он не заморачивался сомнениями. Просто действовал: иногда наступал на грабли, иногда терпел неудачу, но в целом всегда оставался при своих интересах.

Много лет спустя Вячеслав заведёт блокнот, куда будет бережно записывать постулаты собственной жизни.

И три принципа из того блокнота родились именно тогда – когда он стал предводителем пацанской банды и организовал масштабный коммерческий проект по добыче и продаже металлолома.

Однажды он запишет так:

Всегда важно искать возможность покупать чужое время, а не продавать своё.

Смелый человек – тот, кто не боится отказа и провала; в переговорах особенно важна смелость.

Переговоры – это процесс достижения соглашения, в ходе которого каждый из участников может сказать «нет». В том числе и ты сам.

Глава 3. Лето в Туапсе

Наступило лето. А с ним и школьные каникулы.

Однажды в дверь позвонили. Бося был дома один. На пороге стоял брат. Илья тогда уже считался совсем взрослым: ему было четырнадцать, и он учился в военном училище, как и планировала мать.

Илья приехал из Краснодара один. После восторженных приветствий и нетерпеливых расспросов он сообщил неожиданную новость:

– Собирайся! Завтра едем на море!

– На море? Куда? Я завтра не могу: у нас с ребятами завтра сбор, и очередь игры на приставке расписана на неделю вперёд!

– Собирайся! Надо ещё успеть купить билеты сегодня. Мать нас ждёт.

Планы посыпались в один миг. Илья говорил так, будто всё уже решено – оставалось только собрать вещи.

Светлана устроив старшего сына в военное училище, где он жил и учился на государственном обеспечении, взялась активно искать способы и возможности решить денежные вопросы. А они стояли перед ней ребром. Денег на жизнь и детей не было. Не было совсем.

Она не умела тонуть молча: если выхода нет – его надо искать, пока не появится.

Лана искала контакты, связи, знакомства с людьми, которые уже тогда потихоньку создавали свои маленькие бизнесы. Именно такие знакомства привели её в Туапсе – туда, где она начала работать в одном из проектов, в котором видела перспективы и возможность сделать лучше свою жизнь и жизнь детей.

Лана сняла на лето небольшую комнату с крохотной кухней в Туапсе – в надежде за сезон наладить свои дела. А заодно и вывезти младшего сына на море, провести с ним лето.

Комната была далеко от туристических кварталов, и до берега надо было идти километров пять – по крутым склонам. Но разве это важно для мальчишки, который в двенадцать лет впервые встретился с морем.

Встреча Вячеслава и моря была ошеломляющей. Он зашёл в солёную воду и долго не решался плыть. Волны колыхались вокруг, и в этой безграничной стихии чувствовалась невероятная мощь и величие. В родном городке были речки – горные быстрые и стремительные. А тут перед глазами расстилалась бесконечная бирюзовая стихия – совершенно новый, незнакомый мир, в котором чувствовался колоссальный потенциал и необъятная сила.

На новом месте надо было искать новые дела. Мама уходила утром и возвращалась поздно. А неугомонная душа жаждала деятельности. Он уже привык к тому, что у него всегда были свои деньги и свой доход. Впрочем, никаких сбережений не было: всё уходило на еду и карманные расходы.

В Туапсе предстояло исследовать территорию и начать заново: найти приятелей, найти способ добывать деньги. Тем более что они были очень нужны.

Питались скудно. В основном ели лапшу быстрого приготовления. Курицу покупали довольно редко. По городу перемещались в основном пешком. До моря он никогда не ездил на транспорте – на это денег не было.

Центром городской активности была набережная и большой корабль «Лазурит» рядом с парком аттракционов. Вот туда Вячеслав и отправлялся каждый день – в поисках знакомств и возможностей как-то обустроиться в новом городе. Рядом с «Лазуритом» был порт; туда же стекалась местная молодёжь – купаться и загорать на бетонных плитах, которые спускались в море.

Среди плит вода была тёплая и прозрачная, а в щелях обитало множество крабов. Крабы были разные – от совсем малюток до довольно больших. Прежде он часто ловил в речках раков, а потому быстро стал удачливым ловцом.

Однажды к нему подошёл мальчик лет десяти. Сначала тот долго топтался поодаль, не решаясь подойти, но мало-помалу завязалась беседа. Оказалось, он уже не первый раз видит Босю за ловлей крабов.

– Как ты это делаешь? У тебя здорово получается! Я пробовал – и ни одного не поймал. Научишь меня?

Так у него появился первый ученик. А на следующий день их было уже трое. Постепенно к маленькой горстке ребят с Босей во главе стали тянуться новые – интересоваться ловлей крабов. Они сидели кучкой на берегу и наблюдали за процессом.

Он быстро сообразил, что эти ребята из довольно обеспеченных семей: приехали на море в отпуск. Кругленькие упитанные щёчки, модные майки… А у него – голодные глаза: он всё время жадно искал возможности добыть денег на еду. Но уже тогда понимал: важно занять позицию силы. Важно показать, что ты здесь вожак, и завоевать авторитет.

– Что смотрите! Давайте я вас буду обучать ловле крабов. Никто тут лучше меня не умеет их ловить! Кто готов учиться?

Честно говоря, на бетонных плитах он был третий день. Но уже давно усвоил простую истину: в переговорах главное – уверенность.

На третий день на плитах он уже говорил так, будто здесь хозяин. Уверенность срабатывала лучше навыка: сказал вслух – и уже некуда было отступать, приходилось соответствовать.

Денег за обучение он не брал. Он вообще предпочитал скрывать истинную цель «обучения». На самом деле ему нужны были крабы. Много крабов. И ему нужны были руки, которые этих крабов наловят. Он отлично помнил пример Тома Сойера, который привлёк гурьбу местных ребят к покраске забора, – и действовал примерно в том же духе.

Ребятам крабы были не нужны. Им было просто скучно, и они искали деятельности и общения, пока родители занимались своими делами. Там были и девчонки, и мальчишки, и состав «бригады» постоянно менялся.

Он понимал: домой ребята крабов не заберут, и, скорее всего, родители скажут их выкинуть. Значит, важно действовать решительно и авторитетно.

Бося подготавливал большие пакеты и таз с водой и организовывал сбор крабов в одно место.

Забирать с собой крабов было нельзя. Нельзя – и точка.

Его слушались, и никому даже в голову не приходило спросить, что будет с ними дальше.

Между тем дела шли успешно. Он отлично понимал, что мотивация, похвала и конкуренция – лучший способ организовать эффективную работу по ловле крабов. Он устраивал соревнования, присваивал самым ловким почётные звания, где-то великодушно хвалил и не скупился на комплименты, а где-то журил и называл неумехами.

И вот уже каждый старался внести свой вклад в дело, которое, в общем-то, нужно было Босе. А ему нужны были крабы – потому что это был их с матерью ужин. Ну и, конечно, часть крабов удавалось продавать там же, на бетонных плитах, когда ближе к вечеру по набережной прогуливались отдыхающие.

Вечером, после ловли, по пути домой нужно было нарвать лавровый лист – он рос прямо на улице. На плите дома закипятить кастрюлю воды, посолить по вкусу и закинуть в неё крабов.

Так как крабы жили и были пойманы в порту, первым, что образовывалось на поверхности кастрюли, была тонкая масляная плёнка нефтепродуктов. Её нужно было аккуратно снять ложкой – и ужин почти готов. Оставалось только приготовить лапшу быстрого приготовления на бульоне от крабов – и можно было садиться за стол.

Так прошло пару недель жизни на море.

И однажды мама сообщила, что должна на неделю уехать в родной город по делам. Ему предстояло остаться совсем одному.

– Не побоишься? Будешь же один тут целую неделю! – спросила мать.

Она переживала невероятно, но особого выбора у неё не было. Ехать вдвоём – не на что, а не ехать она не могла.

– А чего тут страшного? Я же жил уже без тебя, – отозвался Бося.

Впрочем, тут он немного врал. В тот миг ему сделалось отчаянно грустно, и даже захотелось заплакать. Но разве он мог показать слабость? Да и смысла в этом не было: мать не могла не ехать. А он не мог не остаться.

Перед отъездом мама дала ему сто рублей на неделю. Это были очень скромные деньги. В холодильнике оставалась кое-какая еда и запас дошираков. А на сто рублей можно было покупать свежий хлеб и самые простые продукты.

Оставшись один, он почувствовал себя совсем по-новому. Получалось, что теперь он сам себе хозяин – совсем взрослый, совсем мужчина.

А разве может мужчина взять деньги у женщины? Даже если эта женщина – его мать.

В первый же вечер Бося загадал: «Я не потрачу мамину сотню, а верну ей деньги – даже больше, чем она оставила». И соревнование с самим собой началось.

На следующий день он подошёл к стеклянной двери офиса с табличкой «Набор персонала». В груди билось сердце, наполненное надеждой.

Офис был тесный и душный: вентилятор лениво гонял тёплый воздух, пахло бумагой, дешёвым кофе и каким-то канцелярским клеем. За стеклом было слышно, как кто-то спорит по телефону.

Преодолев робость, он постучал и вошёл. За столом сидела строгого вида женщина в очках – даже не подняла глаз от документов.

– Добрый день, я хотел бы узнать, есть ли у вас вакансии для подростков? – начал он.

Женщина мельком взглянула на него и чуть заметно улыбнулась.

– Сколько тебе лет?

– Мне двенадцать, – ответил он с гордостью.

– К сожалению, мы не можем взять тебя на работу. Нам нужен минимум шестнадцать лет и опыт работы, – ответила она без всякой эмпатии.

Он не сдался и отправился дальше, решив попробовать все возможные варианты. Он знал: такие препятствия – лишь начало пути к взрослой жизни. Следующий пункт – кафе на пляже, где всегда кипела жизнь. Возможно, именно там ему повезёт найти своё первое рабочее место…

Выйдя на улицу, он злился. Как набрать «опыт», если тебе даже не дают попробовать?

Он запомнил: важны попытки. Чем больше стучишься – тем выше шанс, что где-то откроют.

Крабовый бизнес уже начинал приносить небольшие деньги. Пока сколоченные им банды добывали крабов на ближайших пляжах и соревновались, кто больше добудет, он нашёл работу в парке аттракционов.

Сначала познакомился с кассиршей и предложил ей помощь. Кассирша была грузная и полная женщина, весь день проводила в маленькой будке у входа. А он по её поручению покупал продукты. Магазин был далеко – километрах в полутора. Кассирша выдавала деньги и список, а он приносил всё необходимое. За это он получал сто рублей в неделю – так появились регулярные деньги.

Затем он познакомился с водителем паровозика, который катал детей.

Задача была простой: приглашать людей и собирать деньги прямо на месте, чтобы они не доходили до кассы. Получалось идеально: вроде как водитель ни при делах – при этом получал дополнительный заработок и он, и Бося.

Водитель паровозика, Сергей, наблюдал, как тот с энтузиазмом приглашал детей и их родителей покататься и быстро собрал достаточно людей для очередного круга. Пока все рассаживались, Сергей решил задать вопрос, который давно вертелся у него на языке:

– Слушай, когда ты вырастешь, кем ты хочешь стать?

– Бизнесменом, – не задумываясь, ответил Бося.

Сергей усмехнулся:

– Ну это понятно. А кем именно хочешь стать, чем будешь заниматься?

Бося посмотрел на него с удивлением, как будто вопрос был абсурдным.

– Бизнесменом хочу. Буду заниматься бизнесом, – повторил он с тем же пылом.

– А что для тебя значит быть бизнесменом? – поинтересовался Сергей.

Бося немного помедлив, начал объяснять:

– Для меня бизнесмен – это не просто человек, который занимается перепродажей. Это человек, который решает нестандартные вопросы, мыслит иначе. Это человек, который всегда в тонусе, всегда находит выход из любой ситуации. Бизнесмен – это успешный человек, и именно таким я хочу стать.

Сергей посмотрел на него с уважением. Он видел в нём не просто мальчишку с большими мечтами— человека, который сможет добиться многого благодаря характеру и настойчивости.

Но настоящий прорыв в летней карьере произошёл, когда он познакомился с продавцами китайских игрушек. И случилось это как раз тогда, когда он остался на неделю один.

Для родителей Вячеслава это были не самые простые времена. И надо сказать, он многому научился: добывать деньги, видеть возможности, завоёвывать авторитет в самых разных компаниях и коллективах, находить выходы и решения в непредсказуемых ситуациях.

И в то лето ему подфартило: впервые появилась настоящая работа. Он договорился и устроился на набережной продавцом собачек.

Вы наверняка вспомните разноцветных китайских заводных собачек, которые умели тявкать и ходить, насколько хватало батарейки.

На набережной Туапсе было организовано рабочее пространство – рядом с кораблём «Лазурит», где начиналась крабовая история.

Место было выбрано идеально. Он организовал бригаду пацанов для ловли крабов и успевал продавать не только собачек, но и свежепойманных крабов.

Он выстраивал собачек строем, по четыре-пять рядов. А одна из них маршировала перед «полком» под ногами прохожих и звонко тявкала.

Когда солнце клонилось к закату и на набережной появлялись отдыхающие, Бося приходил на свой пост, выстраивал колонну собачек, а попутно успевал контролировать работу крабодобывающей артели. Рабочий день заканчивался ближе к полуночи, когда собачки становились почти не видны в темноте южной ночи.

Жизнь неожиданно стала невероятно насыщенной. Надо было организовывать ловлю крабов, вдохновлять, поощрять и обучать ребят, которые отправлялись на добычу; организовать рабочее место для продажи игрушек ближе к четырём часам дня; параллельно успевать выполнять поручения кассирши парка; ну и, конечно, продавать крабов вместе с собачками.

Конечно, денег на еду на набережной уходило немало. Но постепенно доход стал приближаться к 200–250 рублей в день, а к концу лета – к 500.

Когда мама вернулась, Бося выполнил обещание, данное самому себе. Встретив её, он вручил те самые сто рублей – а к ним добавил ещё сто.

Он ярко запомнил тот день, потому что именно тогда особенно остро почувствовал себя настоящим мужчиной. А деньги матери были ой как нужны.

В Туапсе Лана приехала расстроенной.

Ещё совсем недавно предполагалось, что в конце лета Вячеслав вернётся в родной городок и, как обычно, пойдёт в школу. Но жизнь внесла свои поправки.

С отцом случилась большая неприятность: он сильно повредил ногу и потерял трудоспособность на неопределённое время. Было очевидно, что нести ответственность за сына он не сможет – и вернуться в родной город Боря тоже не сможет. Впереди была полная неизвестность. Надо было срочно искать новую школу.

Лана активно искала варианты. Всё осложнялось тем, что ей нужно было найти место, где будет бесплатно предоставлено не только обучение, но и питание.

Однажды утром она спросила:

– Ты можешь взять выходной на этой неделе? Мы поедем в школу.

– Есть под Геленджиком одна школа. Тебе бы там понравилось, я думаю. Там, кстати, не задают домашних заданий, – продолжала мама. – Дети там живут и учатся. Если, конечно, сумеют туда поступить.

Идея отсутствия домашних заданий понравилась сразу. Собственно, это всё, что он понял про новую школу.

Через пару дней он взял выходной – и они отправились в поездку.

Школа в лесу

До Джубги ехали автостопом. Денег в семье было в обрез, и такой вид передвижения был летом привычным.

В Джубга их уже ждала мамина знакомая с двумя белокурыми и молчаливыми девочками. И уже впятером компания отправилась в школу.

Мать девочек имела рекомендательное письмо к директору, и именно на это письмо возлагались особые ожидания.

В школу приехали к обеду. Стояла жара. Девчонки были в коротких юбках и топиках, Бося тоже был одет по-летнему.

Школа находилась в небольшом селе, в горах. Довольно отдалённые места. Железной дороги рядом нет. Выйдя на остановке пошли пешком. Дорога становилась всё круче и круче – и вот наконец добрались до крошечного шлакбаума.

Узорные железные ворота, густой лес, обступивший еле заметные в зелени здания школы, жёлтый домик охраны, шлагбаум…

Школа выглядела странно. На посту у калитки их встретили ребята, одетые в военную форму. Они были приветливы и одновременно строги.

«Уважаемые гости, вход в шортах запрещён!» – гласила табличка у домика на входе.

– Вас ожидают? Проходите, пожалуйста. Мы вас проводим и покажем территорию школы.

Пока они шли к главному зданию, мальчик лет тринадцати с гордостью и воодушевлением рассказывал:

– Вы знакомы с нашей школой? Она такая единственная на всю страну. Мы сами построили эти здания и расписывали их изнутри. У нас здорово! Видите, ребята занимаются? Сейчас каникулы, но у нас всё равно продолжаются занятия. А ещё у нас идут занятия по хореографии, музыке, живописи и, конечно, боевые искусства. У нашей школы удивительная история… Здесь мы не просто получаем знания, мы учимся жить и создавать новое!

И он стал подробно рассказывать, как среди гор в небольшом посёлке появилась удивительная школа.

Вячеслав с изумлением глазел по сторонам. На поляне, в тени раскидистого дерева, полукругом стояли парты – и там действительно шли занятия. Ребята что-то обсуждали с явным воодушевлением: видно было, что им интересно, и никто не дремал.

А немного в стороне шли спортивные тренировки. Ребята отрабатывали приёмы рукопашного боя, а небольшая группа подростков лихо крутила шашки. Это было захватывающее зрелище.

– Какие у вас красивые росписи на стенах! – заметила одна из девочек, когда вся компания вошла в учебный корпус.

– Это мы сами расписывали! Не хуже настоящих художников, – с гордостью ответил мальчик.

Стены действительно выглядели впечатляюще.

Но самое большое впечатление ждало Босю за дверями директорского кабинета.

Когда они вошли, их встретил невысокий крепкий мужчина. Он оторвался от бумаг и приветливо улыбнулся. Эти удивительные ясные и проницательные глаза Вячеслав запомнил надолго: они будто излучали свет, тепло и бесконечную доброту.

Директор явно не выглядел суровым начальником и, напротив, располагал к себе. Рядом с ним Бося почувствовал будто что-то родное и знакомое.

На стенах повсюду висели грамоты, благодарности и дипломы. В кабинете было вообще много любопытных вещей. На полках красовались казачьи и черкесские шашки, изящные статуэтки. А ещё он с изумлением разглядывал флаги, среди которых, кроме государственного российского, приметил флаг кубанского казачества.

Для взрослого это могло выглядеть просто как «оформленный кабинет» – награды, оружие, символика. А для Боси это было как витрина другой жизни, где всё имеет вес и значение.

Грамоты на стенах будто доказывали: здесь уважают труд, и за усилия действительно платят признанием. Шашки на полках не пугали – наоборот, завораживали: в них чувствовалась история.

А флаги… флаги откликались в самом сердце. Бося никогда не видел, чтобы «Родина» была не словом из телевизора, а чем-то живым, собранным в символах, в уважении к корням.

– Рад знакомству. Ну что ж, давайте пообщаемся. Вы хотели бы у нас учиться? Рассказывайте: чего вы хотите в жизни достичь?

Вопрос был обращён к ребятам – и они явно не ожидали подобного.

А мужчина продолжал задавать новые и новые вопросы, которые Босе прежде никто и никогда не задавал:

– Как ты думаешь, в чём смысл жизни? Для чего человек рождается? А чего бы ты действительно хотел сделать в жизни? Нет, не прямо сейчас, а спустя годы усилий и труда. А хотел бы ты стать президентом нашей страны?

Ребята растерянно переминались с ноги на ногу. Масштаб вопросов поставил их в тупик и даже шокировал.

– Это хорошие вопросы, и на них не так легко сразу найти ответ. Но эти вопросы важно себе задавать. Даже если сейчас вы не знаете, что на них ответить, – улыбнулся мужчина. – Ведь не столько важно, откуда ты, важно – куда ты.

– А вот у меня к вам ещё один вопрос: знаете ли вы, почему девочкам не стоит чересчур оголять живот, даже летом? Видели, у нас девочки ходят в достаточно длинных платьях. Это не случайно. Каждая девочка – будущая мать, и она несёт в себе огромную природную силу. И одежда в том числе помогает сберечь и не расплескать впустую эту силу. У нас у всех есть большая и важная задача – сохранить силу рода, сохранить гены, которые дали нашей стране людей, сильных духом и здоровьем.

– Мы очень хотим попасть в вашу школу, и у нас есть письмо. Вот, посмотрите, пожалуйста, – робко заговорила мама девочек.

Директор погрузился в чтение бумаги.

– Я очень уважаю человека, который это написал. Это большой учёный, и он много сделал для нашей школы. И, безусловно, рекомендательное письмо дорогого стоит. Но даже с этим письмом я, увы, не могу принять вас: на данный момент мест нет, а вступительные испытания уже завершены.

– Давайте поступим так: мы будем на связи, я вас запомнил. И обязательно напишите следующей весной, когда идёт формирование коллективов.

– Но раз вы приехали, давайте пообщаемся. Как вы считаете, за какими людьми будущее? – и глаза его вновь засветились удивительным светом – Самый большой дефицит в мире сейчас – это человек мыслящий!

Дальше мужчина говорил долго. Он говорил о свободе выбора и ответственности, о будущем, о Родине, о чести.

В какой-то момент он устремил на Босю свой пронзительный взгляд, словно сканируя изнутри:

– Скажите, Вячеслав, как вы поступите, когда вашей Родине будет грозить опасность? Не сдадите ли её, не предадите своих отцов и пращуров?– Нет – ответил наш герой.

Под конец встречи он спросил:

– Скажи, что ты вкладываешь в понятие чести?

– Ну… это когда поведение соответствует определённым качествам личности, таким как честность, порядочность. Это то, что проявляется в поступках, – ответил Бося.

– Ну что ж. Это наша первая встреча, и она случилась. Но как бы там ни было, мы уже вместе. Попробуйте написать и приехать к нам ещё раз. Уверен, что места появятся – и мы с вами ещё встретимся, – улыбнулся на прощание директор, его звали Михаил Петрович.

Все стали расходиться. Уже подходя к двери, Вячеслав услышал, как будто беззвучно донеслись до него слова мужчины:

«Ты нужен здесь. Жизнь любит всех, но смелых – больше. Иди до конца».

Он вышел из кабинета воодушевлённый и преисполненный чего-то большого, нового, важного, о чём прежде никогда не задумывался.

Всю дорогу обратно он крутил в голове вопросы, которые услышал в кабинете. И чем больше спрашивал себя – тем меньше ответов приходило. Хотелось вернуться, спросить, узнать: а как же можно ответить?

И в голове всё звучало: «Скажи, как ты думаешь, зачем ты пришёл сюда? Кем ощущаешь ты себя?» Но ответы ждали в будущем…

По возвращении домой на него обрушился поток дел, событий и новостей.

Летний сезон подходил к концу. Август в приморских южных городах – самое бурное время: надо успеть заработать на отдыхающих на долгие осенние и зимние месяцы.

Работа на набережной кипела: продажа крабов, торговля игрушечными собачками… День летел за днём – и вот уже на горизонте маячил сентябрь.

В то лето его ждал неожиданный сюрприз. Денег в семье не хватало. Точнее – денег не хватало катастрофически. Все что он зарабатывал отдавал в семью.

И вновь мать, благодаря знакомствам и связям, приняла непростое решение. Она нашла возможность устроить младшего сына на дотации в государственное учебное заведение. Это был интернат. Там кормили, поили, учили, следили за посещением уроков – и там можно было жить. От родителей требовалось только покупать одежду.

Ему было не привыкать менять школы. В свои двенадцать он успел сменить разные заведения. И в последнюю неделю августа его куда больше волновало другое: бизнес.

Сезон заканчивался. Работодатели, сняв сезонные сливки, собирались уезжать.

Когда ему предложили за небольшие деньги выкупить остатки китайских игрушек, он не задумался ни на миг. В тот же вечер забрал несколько пакетов светящихся игрушек и с двойным энтузиазмом включился в уличную торговлю на постепенно пустеющих курортных набережных.

Лето в Туапсе было удивительным. Бурным, активным, наполненным делами и заботами.

Впервые Бося получил настоящую работу, где ему платили ежедневную зарплату. Впервые оказался один, без родителей. И хотя это продлилось неделю, ему казалось, что прошла целая жизнь. Впервые он встретился с морем и отправился в своё первое путешествие. Впервые освоил новый город, обзавёлся знакомыми и смог организовать новый «бизнес». Впервые встретился с удивительным человеком, в глазах и вопросах которого смутно почувствовал: есть какая-то другая жизнь и другие люди – очень отличающиеся от тех, с кем он общался раньше. Впервые он почувствовал себя мужчиной, который уже сам готов подставить плечо и взять на себя ответственность.

А ещё в то лето Бося остро осознал: порой в жизни всё складывается совсем не так, как изначально планировалось. Всё может перевернуться в один день – и совсем не в лучшую сторону.

Но как бы ни складывались обстоятельства, всё равно можно сделать шаг – и ещё один. Если чего-то не хватает, значит, пока не собраны все пазлы. Он просто продолжал двигаться и строить свою жизнь, как умел.

Глава 4. Интернат

Подача документов

Была уже середина сентября, когда Бося с мамой отправились подавать документы в интернат.

– Куришь? – будничным голосом спросил директор, методично листая бумаги личного дела.

– Нет.

– Спиртное пробовал? Приводы в милицию были?

– Нет.

– Ну что ж. Хорошо.

На этом «собеседование» и закончилось – набор типичных вопросов, будто по чек‑листу.

Бося переминался с ноги на ногу, ожидая, когда наконец его отпустят.

Новый коллектив встретил его без радости. Класс был небольшой – семнадцать человек, из них пять девчонок, – но ребята учились вместе давно, и, как в любом подростковом коллективе, тут уже были свои «шишки» и свои «козлы отпущения».

Бося быстро уловил местное правило: новенького всегда проверяют на прочность. И если хочешь выжить – зубы лучше показать сразу.

Интернат, который ребята между собой называли БАТОР – производная от слова «инкубатор», где выращивают цыплят, – был местом постоянного контроля. Этот контроль ощущался как невидимая сеть: куда ни шагни – всё равно кто‑то смотрит.

Из семнадцати лишь пятеро не курили. Бося был одним из этих пятерых. Девчонки курили все. «Травку» при случае пробовали почти все – кто из любопытства, кто за компанию.

Проверка началась на второй день.

Проверка на прочность

– Говорят, ты тут на местных бочку катишь?

Валёк Шицкий вызывающе перегородил Босе выход из класса.

Бося понимал: это «на вшивость». Уйти в пас – значит согласиться на роль терпилы. Драки не миновать. И лучше – первым.

– Я на местных вообще болт клал. Пошёл на х…

Но ударить он не успел.

Всё произошло мгновенно. Валёк ещё на уроке заприметил ведро с грязной водой и тряпкой, оставленное после мытья полов. Нагло ухмыляясь и чувствуя поддержку стаи, он подхватил тяжёлое ведро и плеснул вонючую жижу Босе в лицо.

Класс замер и затаил дыхание.

Их было много. Бося стоял у доски один. По лицу текла грязная вода, на зубах скрипел песок.

А потом на голову обрушился удар железным ведром.

Дальше всё понеслось – быстро и жестоко.

Доска была с боковыми створками – откидными, тяжёлыми. Бося вцепился в Валька и прижал к доске, зажал его створкой. Первые удары пришлись сразу туда. Потом – разворот, головой о парту. Парты съехали, освобождая место для потасовки.

Били молча и беспощадно.

Никто не вмешивался. Драка была неизбежна – вопрос был только, когда именно.

Синяки и шишки получили оба. У Валька рассечён лоб. Бося был изрядно потоптан, но не сломлен.

Так состоялось его настоящее знакомство с классом.

Конечно, это была не последняя драка. Иногда били Босю. Иногда бил он. Для Батóра драки были скорее нормой, чем нонсенсом.

Обычная подростковая жизнь: взрослели, искали границы – что можно, а что нельзя. Гулянки. Дружба. Новые «развлечения». Девчонок зажимали в углах, учителям хамили, по возможности устраивали мелкие пакости.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.