# Меняю два высших на герцога

Елена Яр

Один нелепый обряд на Ивана Купалу – и я уже не в Москве, а в мире, где женщины должны знать свое место, а магия правит бал. Полгода я выживала как могла – подслушивала, притворялась, скрывала, кто я на самом деле. Пока однажды на крыше не поймал меня он – Хьюстон Горн, влиятельный герцог и маг, который заявил, что я – его личный источник силы.

Теперь я его помощник (в мужском костюме, конечно), его тайное оружие и… его проблема. Потому что чем ближе мы работаем, тем сложнее скрывать правду – от двора, от его невесты, да и от самих себя.

Год контракта. Год опасных игр. И выбор: вернуться домой или остаться – ценой сердца.

## 1

– Как же меня это все достало! – Я запустила напряженные пальцы в волосы и прикрыла глаза. – Маги, единороги, дремучее средневековье! Хорошо еще, драконов нет, а то совсем бы кукуха уехала…

Вот уже который вечер это был мой священный ритуал. Я забиралась на крышу одного из домов, сидела, глядя сверху на город и звезды, и сбрасывала напряжение и стресс.

Я попала в этот мир почти полгода назад. Ведь как знала, не доведут до добра игры в Ивана Купалу. А все Инга, подружка моя – «Пойдем, Сашка, там реконструкторы, классные ребята, побегаем в сарафанах, венки в воду покидаем, глядишь, суженого найдем». Не знаю, как она, я вместо суженого нашла большую проблему на собственный зад. Вот я бросаю в воду кривенький обруч из ромашек, а вот я уже в другом мире едва справляюсь с тошнотой от перехода и с ужасом от происходящего.

Как говорится, уж попала так попала! Я, девушка из просвещенной Москвы начала двадцать первого века, в меру успешная карьеристка с двумя высшими образованиями, по воле неизвестного рока оказалась… Да черт знает где! Конечно, это не средневековье. Скорее что-то викторианское с крупным замесом магии и городских ужастиков Эдгара По.

Первые пару месяцев я думала, сойду с ума. Но мне еще повезло: я очутилась в бедном квартале, где люди добрее и глупее. Им не пришло в голову, что я не из их мира, они решили, что я на голову болезная. И пожалели. Приютили. Не дали окончательно свихнуться.

Когда стало ясно, что спаситель на белом коне ко мне не прискачет, благородный король в жены меня звать не будет, да и темного властелина (жесткого снаружи и мягкого внутри) на горизонте не объявится, я стала спасать себя сама. Как удалось выяснить из аккуратных расспросов, попаданок здесь не было, ну или они очень хорошо прятались. А значит, и мне не пристало светить своим иноземным прошлым. Не хотелось бы спровоцировать межмировой скандал, а заодно пасть жертвой первых недопониманий.

В селе делать было нечего, и я осталась в городе. Устроилась на работу, сначала уборщицей, но к государственному служащему. Я не особенно тщательно убиралась в его кабинете, зато со всем усердием читала бумаги, разбиралась с этим чертовым миром. Слава всем местным богам (Создатели, Сашка, не забывай, их все зовут Создатели!), ни языковых, ни грамматических проблем у меня не возникло. Я исправно слушала разговоры «умных мужей» и постепенно составляла план восхождения на вершину мира. Затем сменила работодателя. Поднималась по ступенькам. Глядишь, до управляющей дома скоро дорасту. Если удача не отвернется.

А вершина была почти недосягаема в силу низкого положения женщин в этом мире. Это вам не просвещенный феминизм. Хорошо еще, корсеты носить прислужниц не заставляли, а то бы я вообще взвыла.

И вот уже который вечер я приходила на эту крышу, чтобы сбросить пар. Был в моей прошлой жизни знакомый психолог, который рекомендовал иногда устраивать «пятиминутку мата». Это когда выходишь в лес и орешь что есть дури неприличные слова. Легчает изрядно.

Здесь дома были преимущественно трехэтажные, поэтому орать я не решалась. А вот выговаривать – это пожалуйста. Мне и впрямь помогало.

Я выбрала крышу рядом с домом, где работала. Под этой крышей никто не жил, а принадлежал он какому-то крутому имперскому чиновнику. Все его боялись, и никто не рисковал приближаться к дому. Разве это не лучший вариант для моих психологических практик?

Но сегодня был особенный день. Сегодня у меня появился слушатель. И это было нереально круто! Как личный психолог. Правда, немой.

Ну, я решила, что он немой и даже уточнила, но он неопределенно пожал плечами. Если и притворялся, то я готова его простить, ведь слушать он явно умел.

## 2

Сначала я, конечно, перепугалась почти до икоты. Почему-то решила, что это хозяин дома вернулся. Но слушатель был молод и совсем не походил на крутого чиновника. Он был одет в простую рубашку и брюки, без колец, с легкой щетиной на подбородке. И располагающими потрясающе синими глазами. От него вообще не пахло опасностью, а я научилась верить своей чуйке в этом мире.

Когда он появился из-за широкой каминной трубы, я сначала подскочила и собиралась бежать. Но казалось, что он тоже был озадачен нашей встречей.

– Это моя крыша, – неуверенно сказала я.

Он развел руками, словно говоря, что она, вообще-то, общая. Я пыталась взглядом разобрать его на составные части, чтобы понять, насколько он опасен, буквально препарировала его. Он не мешал, привалился к каменной кладке трубы и слегка улыбался, словно давая мне карт-бланш. Не пытался приблизиться или заговорить. Даже отвел от меня глаза, лениво знакомясь с видом, открывающимся с моей крыши. Вид был, если подумать, что надо, словно европейский старый город.

– Да и черт с тобой! – Я села обратно на еще не остывшую черепицу.

Он немного постоял, а потом тоже сел, но не слишком близко, в паре метров. Тогда-то я и спросила, немой ли он.

Мы помолчали. По правде, довольно долго стояла тишина. Он не пытался сократить расстояние между нами или как-то завязать знакомство. Просто сидел.

И тогда меня прорвало:

– Как же вы меня все достали!

Он повернул ко мне лицо – хоть я на него и не смотрела, но краем глаза движение отметила.

– Нельзя это, нельзя то! Девушке неприлично ходить одной! – я передразнивала окружающих с жаром и столь любимым в моем московском прошлом сарказмом. Роскошь, которую я сейчас себе не могла позволить. – В смысле тебе интересен бизнес? Это не женское дело! Вяжи и рожай! Какие же вы, мужики, невероятные сексисты!

Я повернулась к одному из сексистов, который приподнял бровь. Черную как смоль.

– Не в обиду, дружок.

Он пожал печами и слегка улыбнулся, показывая, что не обижен. Улыбка ему шла. И лицо красивое, блин. И сложен годно. Но это последнее, что мне сейчас было нужно – кем-то увлечься. Выжить бы. Я отвернулась. Чуть переменила позу и опять запуталась в этих сорока восьми юбках.

– И одежда эта ваша бесит! Ну почему нужно на девушку напялить такое количество тряпок, а? – я начала перечислять, загибая край подола. – Бельевая юбка, нижняя, корсетная, верхняя! А у благородных еще доп. слои. Смягчающие, задающие складки, с вышивкой, с тюлью, блин, с пером из зада феникса для наилучшей посадки на заду владелицы. Не женщины, а шторы в Екатерининском дворце! Почему недостаточно одной юбки, а?

Я повернулась к мужчине. Он откинулся на согнутые локти, слушал и не сводил с меня глаз, которые подозрительно заблестели. Кажется, я несколько увлеклась.

Развернулась к нему всем корпусом и предупредила:

– Ты не принимай на свой счет, пожалуйста. Я не пытаюсь тебя… хм.. заинтересовать. Ни в каком смысле. Вот уж это мне точно не надо. Мы сейчас с тобой посидим, поболтаем, а потом разойдемся в разные стороны. Аста ла виста, бэйби. В смысле прощайте, господин Неизвестный, прощайте, милая незнакомка.

Он хмыкнул.

– И не обижайся. Ты красавчик и все такое, но не время, товарищ, война. В смысле просто не время. Да и вообще, здесь бы новый день пережить, не сдохнуть где-нибудь в канаве. Или властям не попасться. Или Джеку Потрошителю какому. Ты не маньяк, часом?

Он отрицательно покачал головой. Но в глазах было такое веселье – может, он и немой, но точно не дурак.

Горестно вздохнула.

– Прости, что вывалила на тебя все это. Устала как собака. Прятаться, бороться. Думать что положено, чувствовать как велели, ощущать только то, что по статусу дозволено. В себе все держать, быть человеком-крепостью. Баба с железными, мать их, яйцами! Оглядываться все время, не пришли ли за мной. – Я снова, на этот раз бесповоротно, разворошила волосы. – И прически эти бесят!

Выдернула шпильку и швырнула с крыши. Вернее, хотела, но не докинула до края.

– А еще бесит, что я умнее мудака, на которого работаю. Раза в три. И образование у меня лучше. Но он, блин, магнат, и я ему чай наливаю.

Я еще немного помолчала. Провела быструю самодиагностику, поняла, что прям стало легче. Эх, хорош этот немой психолог, жаль нельзя на следующий сеанс записаться. И крышу жаль. Теперь точно придется сменить. Кто его знает, этого синеглазого. Мне рисковать нельзя.

– Ладно, – сказала я, поднимаясь. – Мне пора. Спасибо, что выслушал. Ну и это… удачи, что ли.

Он смотрел на меня снизу вверх, по-прежнему локтями упираясь в крышу. Глаз не отводил и прощаться явно не торопился.

– Пока! – Я махнула рукой в его сторону в прощальном жесте.

Он молниеносным движением оказался на ногах и схватил меня за запястье в считанную секунду.

Сердце трепыхнулось пойманной птицей. Я резко ударила его ребром свободной руки по запястью, выдернула кисть и бросилась бежать. Все ходы к возможному отступлению я разведала в самые первые разы на этой крыше, поэтому не потеряла ни секунды. Я в хорошей форме, а паркура от местной горожанки никто не ждет.

Вот только оказалось, я просчитала не все. Мощный магический поток схватил меня петлей и рванул назад. Я впечаталась в пресловутую каминную трубу спиной, а затем меня еще и дополнительно придавило сильное мужское тело.

Щеку опалило горячее дыхание, когда он хрипло выдохнул:

– Попалась.

Да ни хрена он не немой!

## 3

(Хьюстон Горн)

Когда в мире появился оригинал, Хьюстон Горн узнал почти сразу. Его шпионская сеть была крепкой и обширной. Еще бы, он собирался обставить самого герцога Иллинстурна, чей предок открыл природу магии интуитов и ее иноземный источник. Все интуиты, к огромной печали императора, довольно слабы, и ни одного способа подпитки извне для них найти не удалось. Природники легко восполняли свой резерв родной стихией, бытовики заряжались от самой работы, а боевики вообще, казалось, могли брать энергию отовсюду.

Лишь интуиты, которые могли предсказать последствия поступков и решений, были очень слабы. Им удалось доказать, что причина в том, что основа их силы лежит вне этого мира. В перспективе, если бы вышло извлечь живое существо из того, родного интуитской магии, мира, то можно было бы использовать это как источник.

Как-то герцог Иллинстурн проговорился, что его отец предполагал: оригиналы могут появиться сами собой, в какой-то момент. Горн это запомнил. И начал действовать. Впрочем, как и его соперник.

И если у герцога Иллинстурна были разработки по поиску пришельцев, то на стороне Горна был ум, деловая хватка и нестандартность мышления.

Когда – и если – оригинал появится в мире, нужно было опередить соперника.

Идея, что стоит использовать артефакт, измеряющий силу интуитов, лежала на поверхности. И вряд ли Иллинстурн до этого не додумался. Логично, что при появлении источника силы, артефакт зафиксирует всплеск. И тут важно не оплошать.

Прибор заголосил, как грешник на суде Создателей прямо на неделе Перелома Лета.

Горн носился по городу, как сумасшедший, без сна и отдыха двое суток, чуть не отморозил себе пальцы на руках, но вернулся ни с чем. С горя открыл бутылку семейного столетнего коньяка, коих осталось всего семь штук, и мысленно поздравил своего соперника с победой.

Но на следующий день выяснил, что зря. Иллинстурн тоже не нашел оригинала.

Главное предположение, что визитеры из другого мира будут слабы и дезориентированы, а значит, быстро попадутся, на поверку оказалось сущей ерундой. Конкретно этот был невероятным хитрецом.

Когда оригинала не смогли обнаружить ни в первый месяц, ни в третий, Хьюстон Горн начал испытывать эмоции, похожие на стойку охотничьей собаки: дичь, которая так хорошо прячется, должна быть экстраординарной. Это едва ли не стало навязчивой идеей. Он ежедневно сверял показания артефакта, внимательно читал отчеты подведомственной ему полиции – и это при том, что основную службу никто не отменял. Но все было тщетно. Оригинал словно в воду канул. Но определенно был жив – остаточные следы иногда попадали в поле зрения датчиков.

И в очередной раз герцог Горн убедился, что нет лучше шутников, чем Создатели, когда обнаружил оригинала на крыше своего собственного дома. Он редко бывал в своем родовой резиденции – даже слуг не держал. И что его потянуло в этот вечер туда – никому не известно. Просто ночевать в загородное поместье было ехать далеко, а он зверски устал. Поднялся на верхний этаж, и прежде чем уснуть – прямо как был, в одежде – решил проверить артефакт по поиску оригинала.

А тот взял да и заискрил, как фейерверк на День Рождения Императора. Аж глаза стало резать.

Тут же заглушил его и прислушался. Судя по силе отклика, оригинал был в доме. Хьюстон прочесал его весь с подвала до верхнего этажа – ничего. Задумался и снова включил артефакт. Сияние затопило комнату. И тут он услышал движение на крыше.

В ближайшие дни он ночевал в доме, мучаясь от пыли и отсутствия комфорта, но цель была близка, а значит, жаловаться ни к чему. Как же много открытий ему приготовил этот дом!

Во-первых, оригинал оказался женщиной. Это было неудобно, но терпимо.

Во-вторых, оригинал был явно несколько не в себе. Сначала герцог вообще решил, что она сумасшедшая. Иначе зачем нормальный человек будет проводить вечера на крыше, да еще и разговаривая с пустотой. Хьюстон даже заподозрил наличие кого-то невидимого, но аккуратные поисковые заклинания не показали ничего.

Долго наблюдал и выжидал, пока не решился приблизиться.

– Ты, что ли, немой? – спросила она.

А почему бы и нет? Убогих не боятся, если они не проявляют агрессивность. Немой так немой, герцог многозначительно развел руками, позволяя ей самой обмануться.

Она оказалась молодой. Не уродина, но и ослепительной красоткой не была. Сероглазая, с волосами тёмного, но довольно невнятного цвета. В платье служанки – такую и в толпе не заметишь. Кофе подаст – внимания не обратишь. И ведь не замечали. Целых полгода мимо ходили.

То, о чем бормотала оригиналка, он понял едва ли наполовину. Но это было определенно забавно. То, как она держалась, не смущаясь его ни капли, бодрило. То, как естественно задирала юбки, пересчитывая слои, будоражило. А ее слова о том, как она устала прятаться, вызывало уважение. Ну честно – она большая молодец, так долго продержалась здесь, на случай все не спишешь.

Когда она встала, чтобы попрощаться, он понял, что пора действовать. На эту крышу оригиналка, скорее всего, уже не вернется. Схватить ее за руку и стащить вниз – такой был план. Но девчонка оказалась ловка, применила болевой прием и помчалась прочь испуганным зайцем. Пришлось вызывать магию. Тратить впустую такой ценный ресурс было непривычно, но ведь у него почти что был свой собственный оригинал, разве нет?

Обездвижив ее у печной трубы, герцог планировал переждать первые эмоции, а потом уже вести вниз для разговора. Но она не стала рыдать или умолять. Она замкнулась в себе. По подрагивающим зрачкам он понял, что она лихорадочно думает. Ее женская головка искала варианты – и герцог испытал чувство уважения. Это было так необычно.

Когда она подняла на него свои серые глаза, он спросил:

– Ну, что надумала?

## 4

(Хьюстон Горн)

– Ну, что надумала?

Девушка сглотнула, но упрямо задрала подбородок и сказала:

– Может быть, нам найти место для разговора поудобнее?

Он поднял бровь в удивлении:

– Ты меня совершенно не боишься?

– Боюсь! – выдохнула она зло. – Боюсь так, что колени подкашиваются. Но судя по тому, что ты не начинаешь меня убивать или раздевать, твои планы чуть более… элегантные. А значит …

Что это значит, она разъяснять не стала и замолчала.

– Как тебя зовут? – спросил он.

Она передразнила его, тоже довольно ловко подняв одну бровь. Очевидно, первая не представится.

– Я Хьюстон Горн.

– Хьюстон, у нас проблема, – мрачно хмыкнула она. – Меня зовут Александра.

– Без фамилии?

– Пока да.

– Не пытайся сбежать.

– А есть смысл? – горечи в этом прозвучало столько, что впору крепкое настаивать.

Герцог уверенно взял девушку за запястье и повел за собой.

Они расположились в старом кабинете отца герцога – просто потому, что это была самая магически защищенная комната дома. Впрочем, “расположились” – слово для ситуации не совсем верное. Это герцог почти развалился в своем кресле. Александра сидела прямая как палка, вцепившись в подлокотники до побеления пальцев.

– Давайте поговорим о тебе, – начал Хьюстон. И поскольку возражений не поступило, он продолжил: – Таких, как вы, мы решили называть оригиналы.

– Таких, как я? – голос девушки был тих и лишен эмоций. По пути в дом она успела потерять всю свою живость и еще больше замкнуться в себе.

– Пришельцев из другого мира.

Она напряглась еще сильнее и вскинула наконец на него взгляд расширившихся глаз.

– Оригиналы – это лишь идея, теория, – продолжил герцог. – Но вы для нас представляете большую ценность. Говоря «для нас», я имею в виду магов-интуитов. Вы можете стать для нас источниками энергии, мощной подпиткой. Судя по отдаче моего артефакта, уровню насыщения нас магией, вам нет равных на нашей земле. Именно поэтому на вас идет настоящая охота. Потому что тот маг, который сможет первым найти оригинала, достигнет вершин, недоступных прочим.

Губы девушки побелели.

– Вы говорите о жертвоприношении?

– Великие Создатели! Что за мысли! – Горн был явно шокирован. – Мы что, чудовища? Нет, речь идет о простом контакте. При касании незащищенной кожи кожей передается энергия для нашей магии. Мы сами между собой можем обмениваться так же, вот только особо и нечем, интуиты довольно слабы.

– Ваша магическая петля была довольно сильной, – со скепсисом заметила Александра.

– И я теперь неделю буду восстанавливать потраченное. Ну или… мы с тобой придем к соглашению.

– Мне придется спать с вами? – Александра и сама заметила, что перешла на «вы». Видимо, так она пыталась хоть как-то дистанцироваться от пугающего ее мужчины. Голос резко охрип.

– Да нет же! Ну и версии у тебя, одна другой кровожаднее. Из какого мира ты пришла, что выдаешь такие идеи? Для передачи энергии достаточно закатать рукава до локтя. – Он немного помолчал. – Как ты понимаешь, передача энергии – не однократная процедура. Мне может понадобиться подпитка в любой момент. Поэтому придется держать тебя при себе. Я искал тебя долго и не хотел бы отпускать. Но безусловно ценю свободу воли. Поэтому предлагаю тебе сотрудничество. Договор, если хочешь. Если ты не согласишься, я позволю тебе уйти. Но я не альтруист, уж прости. Я дам тебе фору в два часа, а потом буду вынужден сообщить о тебе властям. И это будет настоящая охота. Но все же я надеюсь, что ты согласишься. И тогда я обещаю тебе защиту.

– Ну, то есть выбор есть, но его нет.

– Я не чудовище, Александра. Но у меня есть сильная заинтересованность в тебе. И условия, которые я готов тебе предложить, выгодны для тебя, даже если тебе сейчас так не кажется. Я предлагаю договор сроком на год. С течением времени, скорее всего, ты потеряешь способность восстанавливать резерв, но год на тебе почти не скажется, а я за это время я успею достичь поставленных целей и смогу легко обойтись без тебя. Затем я даю тебе свободу, обещание молчать и выходное пособие, которое поможет тебе устроиться в жизни… намного лучше, чем сейчас. К тому времени наш мир тебя примет и тебя перестанут определять артефакты. Да и с того момента, как ты начнешь делиться со мной энергией, тебя будет сложнее засечь. Полагаю, именно переизбыток силы в тебе так сильно фонит. Главное, чтобы за это время никто не догадался, что ты оригинал. Иначе ты снова станешь мишенью.

– Тогда, полагаю, я должна согласиться.

– Полагаю, да. – Он снова замолчал на время. – И все же жаль, что ты не парень!

– Почему? – Мысль о том, что ни убивать, ни склонять к сожительству ее не будут, девушку явно расслабила. Она сложила руки на коленях и немного убавила напряжение в плечах.

– Все было бы намного проще. – Вероятнее всего, герцог говорит скорее сам с собой, глядя в пустоту. – Я бы взял тебя секретарем. Ни у кого не возникло бы вопросов – ну помощник, и ладно. Обычной магией ты не фонишь, вообще пусто. А из девицы – какой секретарь? Фикция одна. Все сразу решат, что ты моя любовница. А зачем человеку моего статуса прятать любовницу и называть ее не пойми кем? Куча вопросов возникнет. Так что придется тебя сразу любовницей назначать. Но я человек почти женатый, и как это объяснить моей невесте?

## 5

Александра

– Стоп-стоп! – Я вскинула руки, прерывая этот поток крышесносных размышлений. После того, как мы выяснили, что убивать меня никто не планирует, да заманивать в постель, вероятнее всего, тоже, я заметно расслабилась. – Стоп! Отмотаем назад чуток.

– Что сделаем?

– Вернемся назад в ваших размышлениях. Если лучше парень, то я могу быть парнем.

Он аж вперед подался.

– Ты метаморф?

Я фыркнула.

– Да бог с вами, я нормальная. Просто я могу переодеться парнем.

Столько скепсиса в одном взгляде мне видеть еще не доводилось.

– Ну а что? Переоденусь в мальчишку, и всем хорошо будет! – эта мысль меня захватила. Мозг начал генерировать идеи. – Это же идеальный вариант! В брюках ходить мне не привыкать, у нас так часто ходят. Грудью я не очень богата, перевяжу бинтами, а рубашку надевать стану посвободнее. Все может получиться, правда!

– А волосы? – сказал он так, словно я упустила самое очевидное.

– А что волосы? Обрежу под мальчика и все.

– Ты готова обрезать волосы?

– Да я налысо готова побриться, если это поможет выжить!

Он хмыкнул и слегка прищурился.

– Рот бы еще тебе зашить. Потому что все, что ты говоришь, никогда бы не сказала девушка из нашего мира.

– Да ладно, я полгода здесь! И меня ни разу не поймали. – Я немного стушевалась. – Ну… до сегодня… Но поверьте, я смогу! И как секретарь я смогу работать. В моем мире у меня образование хорошее было. Два высших образования – это вам не мелочь по карманам тырить… И бухгалтерию могу вести, корреспонденцию разбирать, рабочий календарь вести, да хоть что. Поверьте мне, я способная, вы не пожалеете.

Не понимаю, почему я его так уговариваю. Хотя, о чем я? Прекрасно понимаю. Человеку, который так легко говорит про любовницу при живой невесте, ничего не стоит завести ее по-настоящему. А я по-прежнему ни в чью койку прыгать не желала. Но если он меня принудит, то придется соглашаться. И ежу понятно, какая у него надо мной сейчас власть. Мне нужно время и прикрытие. Пока я не разберусь, что делать дальше.

Он колебался.

– Ну, можем попробовать. Но сначала я на тебя погляжу в мужском обличье и потом утвержу.

Я кивнула. А про себя все гоняла мысль, что я стану батарейкой. Старым добрым дюраселлом, блин. Вот уж не думала, что мой красный диплом мог сгодиться на такие карьерные высоты.

– А как часто понадобится… Ну, подпитывать?

– Сложно сказать. Я никогда такого не делал. Возможно, раз в неделю. Но всегда могут быть непредвиденные ситуации. После сильных затрат, может, и чаще….

– Я бы хотела попробовать передачу энергии прямо сейчас.

– Сейчас? – Он был несколько удивлен, но воспринял явно с энтузиазмом. Даже нетерпением.

– А для этого нужен какой-то ритуал? Место? Время?

– Нет, вообще-то.

– Это болезненно?

– Я не знаю, – честно сказал герцог. – Это же все теория…

– Что надо делать?

Мужчина встал и придвинул свое кресло вплотную к моему. Сел на самый край и закатал рукава до локтя.

– Ты должна дать мне руки.

Я тоже закатала рукава и протянула ему ладони. Но он положил мои руки на мои же колени, подавшись вперед, обхватил меня за локти, а предплечьями прижался вплотную к моей коже. Это было больше похоже на обряд братания, только с двух рук.

– Александра, я буду осторожен, но и для меня это впервые. Я потяну энергию, а ты постарайся не сопротивляться.

Я напряглась и кивнула.

– Расслабься. – Он прикрыл глаза.

Никаких особых ощущений не было. Я хлопала глазами и таращилась на сидящего теперь довольно близко мужчину. Раз уж он закрыл глаза, можно его как следует разглядеть. Заметила небольшой шрам над левой бровью, черные ресницы, ровный нос, четкую линию подбородка и идеальной формы губы. Мысленно дала себе оплеуху за непрошенные мысли и сосредоточилась на его бровях.

– В твоей голове просто свалка из мыслей, – проворчал он. – Закрой глаза!

– Вы читаете мои мысли? – дернулась я.

– Никто не умеет читать мысли других людей. Но тебя и читать не надо. Расслабься, не могу нащупать ни клочка энергии. Вся на твои думы уходит!

Я закрыла глаза и сразу как будто ухнула в пропасть. Словно на американских горках поехала. Внутри заныло все, то ли от радости, то ли от страха. А еще как будто по внутренностям ветер гулял. И не просто гулял – летел и катился прямо к месту, где меня касался герцог. Я резко выдохнула.

– Больно? – Мужчина мгновенно разорвал контакт.

Я посмотрела на него и заметила в его синих глаза тающие серебряные искры.

– Нет. – Я мотнула головой. – Непривычно.

Он раскрыл ладонь, и на ней расцвел магический цветок, яркий, блестящий, завертелся, начал увеличиваться в размерах и взорвался под потолком почти что фейерверком. Мужчины, в каком бы мире они не жили, не могут удержаться от позерства.

Я стиснула руки, слегка покраснела от собственной наглости и произнесла:

– Я тоже хочу выдвинуть одно условие.

Брови взлетели вверх, но он не стал напоминать, что я не в том положении, чтобы ставить условия. Сделал жест, приглашая меня продолжать.

– Я хочу тренироваться. Мне нужны занятия по… не знаю, борьбе, фехтованию – чему у вас может обучаться молодой секретарь герцога. И хочу иметь возможность бегать по утрам. Мне нравится, когда я… в хорошей физической форме. В своем мире я регулярно ходила в зал. Пока я здесь, конечно, изрядно потеряла… многие умения.

– Мне показалось, ты в отличной форме, – не удержался мужчина.

Я не стала это комментировать, а лишь прямо посмотрела на него.

– Хорошо, – не стал сопротивляться он. – Будет тебе учитель. По рукам?

## 6

Я вертелась перед зеркалом, явно довольная результатом. Хорошо, что я никогда не была писаной красавицей, и к тому же так и не решилась сделать себе грудь. Попала бы я по всем фронтам с силиконовыми буферами. Кто б мне тут диагностику и тюнинг делал?

В теперешнем положении это все просто невероятный бонус.

В зеркале отражался тонкокостный невысокий юноша с шапкой непокорных вихров на голове. Белая объемная льняная рубашка ничем не выдавала половой принадлежности. Если сверху накинуть сюртук, то плечи будут казаться еще шире, что добавит образу убедительности. Но и так уже неплохо.

Я улыбнулась.

А вот это было скверно. Улыбка совсем девчачья вышла. Нахмурилась. Построила гримасы: вот вам «денди лондонский», вот вам «скучающий Онегин», «Капитан Америка» и «граф Дракула». Но лучше всего получалась ухмылочка одном уголком губ, хоть до Дэймона Сальваторе мне было как пешком до Парижа, но это было лучшее в моем скудном арсенале. Этакий саркастичный юный аристократ. Потянет. Ну а что? Могу же я быть неулыбчивым, просто учтивым молодым человеком. Зачем мне здесь кому-то улыбаться? Я даже не должна никому нравиться – просто не вызывать подозрений. Дело мое маленькое: смотри, слушай, выполняй поручения.

Если уж быть совсем честной, я и так уже очень давно не улыбалась. А уж когда искренне смеялась – и не помню. Не про улыбки моя жизнь в этом мире. Притворство и лицедейство. Сейчас хоть какой-то шанс на надежду. Еще не сам компас земной, но уже что-то.

В дверь получали. Герцог. Вежливый, не стал врываться. Это было даже приятно.

– Входите.

Он шагнул внутрь и, не оборачиваясь, прикрыл дверь – глаз с меня не сводил. Я вежливо кивнула, шагнула к нему и представилась:

– Добрый день, герцог Горн. Меня зовут Александр. Я ваш новый секретарь. – И протянула руку для рукопожатия.

Он сжал мою ладонь и с восторгом произнес:

– Ну надо же! И правда может сработать.

Это искреннее удивление и прямой восхищённый взгляд мне очень льстили. Хотя, если задуматься, в этом было нечто странное: мужчина восхищается девушкой, переодетой парнем. Попахивало извращениями. Мои московские подружки это явно бы не одобрили. Но где они и где я. Настасья наверняка с очередным ухажером укатила в Эмираты, а Машка работает, света белого не видя, и лишь по пятницам отжигает в барах, танцуя на столе. Не то чтобы мне захотелось на стол, но стало грустно, поэтому я решила срочно отвлечься.

– Как мне к вам обращаться на людях?

Герцог выпустил мою ладонь и спрятал руки в карманы брюк.

– Зови меня Герцог Горн или просто по титулу. Это общепринятая практика. Когда секретарь или помощник работает давно, то ему разрешается называть хозяина по имени, но по-прежнему на «вы».

– Но нам до этого еще далеко.

– Верно. А как мне называть тебя?

– Ну, это как раз просто. Зовите меня Александр. У меня в мире это и мужское, и женское имя. Да и у вас, я слышала, есть похожее, так ведь?

Он кивнул, слегка расфокусировав взгляд. Так бывает, когда люди о чем-то крепко задумываются. Я не мешала мыслительной деятельности и ждала какого-то пояснения.

Герцог был красивым мужчиной, мне такие всегда нравились. Но сейчас еще меньше, чем когда-либо, мне нужно было кем-то увлечься. Особенно своим новым начальником. Это в сказках и в любовных романах все заканчивается хорошо и обычно свадьбой. Но в моей вполне себе фантастической истории вряд ли есть место для «долго и счастливо». Может быть, позже, когда наш контракт с герцогом закончится и я стану свободной и обеспеченной барышней, я и смогу задуматься о чем-то похожем на семью. Явно не сейчас. К тому же, ни москвичке Сашке, ни попаданке Александре точно не светил романтический хэппи-энд. Не под той звездой я родилась, видимо. Не в тот портал выпала.

Хотя герцог очень хорош. Такое сочетание уверенности в себе и спокойствия подкупает сходу. Подтянутый, но не тощий, широкоплечий, но в меру, без перекосов. И глазищи эти синие, блин. Соберись, Сашка, не отвлекайся!

Даже не ведающий, куда без спросу направились мои мысли, герцог внезапно помог мне не терять берега, сам того не подозревая. Он сказал, сбросив задумчивость:

– Нам надо на ком-то еще проверить нашу маскировку. И самый безопасный вариант – это познакомить тебя с моей невестой, Эмилией Бастидж.

## 7

(Александра)

На пробежку я вышла очень рано – во всяком случае, по мнению аристократии. По улицам плелись на работу садовники, кухарки, служанки и прочие люди, кого принято считать обслуживающим персоналом. Они на меня если и смотрели, то искоса, не решаясь выказать осуждения или излишнего интереса.

Спасибо светлой льняной рубашке и свободным, но довольно строгим штанам, я выглядела, как эксцентричный молодой отпрыск местных богачей. Такой, которого не осмелится осуждать никто из тех, кто шел мимо меня по тротуару. Это наполняло ликованием все мое существо.

И почему я раньше не додумалась переодеться парнем? Жить в этом мире стало бы намного легче.

Впрочем, эйфория не сильно притупляла дискомфорт от физических нагрузок. Все же, перерыв сказывался на моем теле: легкие уже ломило, ноги подрагивали, а под ребрами слева начинало предательски колоть. Но ничего, скоро я снова войду в форму, перестану умирать через пару километров и начну кайфовать от утренних пробежек.