# Совершенный мороз

Иан Таннуш

Предновогоднего ужаса не хотите ли? Вот и Олег не хотел, но кто бы его спросил!

На ночь глядя пурга утащила бедолагу прямо из окна квартиры на девятом этаже. Да ещё и куда! В дремучий лес!

Чем он заслужил такую нелюбовь со стороны зимы?

При чём здесь морозы?

И, что немаловажно, почему холод Олегу нипочём?

Предупреждение: свободная интерпретация славянской мифологии.

## Глава 1

Провода гудели от внезапно ударивших морозов. Не сказать, что ждать низких температур в конце декабря зазорно, да только за день до этого улицы расползались в слякоти.

Зиму обещали тёплую, чему бездомные были несказанно рады. А сейчас… даже от огня, разведённого бродягами, веяло больше холодом, чем теплом.

– Сегодня какое число? – спросил Ефим, потирая ладони.

– Двадцать первое, – отозвался его товарищ, потянувшись к костру.

Они стояли под мостом и переминались с ноги на ногу. Возле в сугроб было воткнуто несколько еловых веток. Это место никто из бездомных не собирался покидать до Нового года, потому некоторые из них, кто ещё отличал радость от равнодушия, тихонько готовились к празднику.

– Плохо дело, – приуныл Ефим. – Обещали сегодня самую морозную ночь. Думал, ноль хотя бы будет. А тут сразу не минус ли тридцать хватануло?

– От ведь непруха! – запричитал тот следом. – Может, кому в подъезд попросимся?

– Кто тебя нынче пустит? – отмахнулся он и краем глаза уловил нечто светлое вдалеке.

То поблёскивал снег.

Над рекой, освещённой только у моста парой фонарей, поднялась пурга. Сильная, ничего за ней не разглядеть. Странно было, что двигалась пурга неестественно: то замирала, то рвалась вперёд. То в бок скаканёт, то назад отступит.

Ефим прищурился. Впереди этакого чуда кто-то бежал.

– Это что там летит? – подивился его товарищ, приметив необычное явление. – Баба, что ли?

Сам своим словам не поверил, но на всякий случай перекрестился. Ефим снова присмотрелся. Действительно, баба. Длинные волосы путались в снеге, ветром развевались во все стороны. Издалека да по незнанию их легко принять за белых крылатых змей. Фигура парила над землёй, и вьюга ей вовсе не мешала. Нельзя того же самого было сказать о человеке, что бежал от неё прочь. Сопровождалась эта охота то ли завываниями непогоды, то ли жутким хохотом.

Ефим поморщился. Последнее такое представление он видел лет… уж не двести ли с лихом назад? И что же этот бедолага сотворил? Чем нажил себе беду?

Он погладил бороду и нахмурил брови. Не из-за охоты ли морозы нагрянули?

– Кто-то бежит, – приметил и его товарищ. – Надо пойти помочь! – рванул он с места.

Ефим остановил его.

– Я схожу, – не дал зазря пропасть добряку. – А ты за костром следи! Чтоб не потух.

От пурги обычному человеку не спастись и спасти его никто обычный тоже не сумеет: на жертву нацелился главный из морозов. Ефим сам через похожий ритуал проходил. Знает, каково это, когда душа леденеет; когда лёгкие превращаются в звонкий хрусталь; когда дыханье режет, а кости обращаются стеклом. Всё знает, потому ему жаль. Жаль человека, пытавшегося сбежать от того, что непременно его настигнет.

Когда он добрался до места, где пурга заглотила свою жертву, снег уже падал медленно, спокойно. Юноша лежал неподвижно. Кожа его была белее снега. Волосы тоже. От страха поди поседел, бедолага.

Ефим проверил его дыхание. Убедившись, что малой нежилец, он пощупал его куртку. А что поделать? Парню она не нужна, а там, под мостом, люди мёрзнут.

Куртка оказалась достаточно тёплой, и Ефим принялся её стаскивать. На плечах зияли дыры. Ткань вокруг них была пропитана замёрзшей жидкостью. По запаху – кровь.

Когда из куртки оставалось вытащить только вторую руку, парень вдруг распахнул ледяные глаза. Остаточное, что ли? Ефим не сразу заметил, как тот вцепился в рукав. Мертвец выдохнул, и изо рта повалил пар.

«Живой?» – удивился Ефим и присел поближе к счастливцу.

Не тут-то было! Когда это духи так запросто отпускали свою жертву?

Вода под ногами затревожилась, и захрустел лёд. Ефим отпрянул. Как раз вовремя! Пошли трещины, и лёд под парнем провалился. Речные потоки подхватили его и потащили вниз.

– Как тебя зовут? – помчался за ним Ефим. Тёмный силуэт подо льдом, уносимый водой, вселял в него столько же ужаса, сколько и понимания того, что могло произойти после. Раз парень очнулся, дело нечисто. – Имя! Скажи мне имя, тогда я смогу найти тебя! Смогу помочь!


Часом ранее

«Олег Владимирович, настоятельно рекомендуем Вам оплатить задолженность…»

Олег не дочитал сообщение и откинул телефон подальше, затем подышал на замёрзшие пальцы.

Всю квартиру пропитала заиндевелая студёность. Что там окна! Волосы и ресницы покрылись инеем! Пар изо рта шёл даже в самой прогретой комнате, на кухне.

Олег надел всё тёплое, что было в шкафу, но ничего не помогало. Более того, казалось, холод поразил его до самых внутренностей и не собирался отпускать. Он помял замёрзшие пальцы, зажёг потухшую свечу и ещё раз глянул на анализы. Здоров, совершенно здоров. И физически, и ментально, и как-то там ещё. В любой из возможных вариаций – он здоров. Так почему же не может даже от кровати до ванной нормально дойти?

Ноги и руки будто скованы тяжёлым грузом, дышать тяжелее день ото дня, перед глазами вечно стоит пелена. И самое страшное – точно и не вспомнить, когда это началось.

Он сидел на кухне, когда из другой комнаты раздался равномерный стук по стеклу. Сперва Олег не придал значения шуму. Может, соседи баловались или померещилось попросту. Однако стук продолжался.

Олег, шаркая по полу потёртыми подошвами зимних ботинок, прошёл в зал и прислушался. Стук раздавался со стороны улицы. Странно. Он живёт на девятом этаже. Никто в здравом уме не полезет на огромную высоту лишь за тем, чтобы подшутить над ним.

Стоило выйти на балкон, как стук прекратился. Солнце уже скрылось, и сквозь заледенелое стекло ничего не было видно. Олег подышал на окно и вгляделся в кромешную тьму улицы. Фонари не работают? Может, из-за морозов что-то случилось с электросетью? Он и не заметил, ведь у него в квартире давно не было света.

В оттаявшем кружке окна появилось лицо, синюшное, как у покойника. Женщина, не старая, но вся седая. Улыбалась как ни в чём не бывало. Головой крутила, пытаясь косыми глазами разглядеть Олега.

Он сперва присмотрелся, хотел выяснить, на чём эта сумасшедшая стоит, а когда до него дошло, что ни за что она не держится и ни на что не опирается, отступил. Далеко, правда, не ушёл. Порыв ветра распахнул глухо запертое окно настежь. Кто-то будто ухватил Олега за грудки куртки и с силой выволок наружу.

Упасть с девятого этажа – это ж косточек потом не сосчитать! И с чего вдруг? Неожиданно как-то. Он не собирался сегодня помирать, да и в ближайшее время тоже. Но почему…

Женщина, стучавшая в окно, смеялась и вилась рядом с ним. Люди не умеют летать, а она вон какие завихрения выделывает. Непонятно. Ничего не понятно.

Хруст. Нет, не его костей. Сугроба, в который он угодил. Словно и не с высоты упал, а так – с крыши гаража прыгнул.

То ли ведьма, то ли демоница, то ли чёрт-те что вцепилась ему в плечи: холодными ногтями впилась в плоть (тут попробуй вырвись!) и потащила куда-то.

Олег нащупал зажигалку в кармане, быстро достал её и поднёс пламя к руке чудовища. Та завопила – на то и рассчитано было! Кому понравится, когда его жгут? – и на миг ослабила хватку. Этого было достаточно, чтобы Олег вырвался и рванул прочь.

Беда приключилась в том, что ноги его подвели: еле передвигались да ещё и вязли в мокром снегу. А тёмные улицы и отсутствие вычищенных троп путали его с каждым шагом сильнее. Поэтому Олег, как увидел вдалеке свет, без раздумий рванул на него, продолжая то держать огонёк зажигалки перед собой, то махать им и отпугивать странное существо.

Как очутился на льду, он так и не понял. Вроде бежал-то в противоположном от реки направлении. Что удивительнее, пересекая город, он заметил людей только здесь, но и те не спешили на помощь.

Недалеко от моста газ в зажигалке закончился, и огонь потух. Тут Олега и настигла быстрая расправа. Вьюга налетела с такой силой, что не давала вздохнуть. Вмиг обморозила ему лицо, пальцы, ещё и лёгкие в придачу. Глаза начали покрываться ледяной коркой. Тело обратилось камнем.

Падая на спину, он снова увидел смеющееся лицо косоглазой женщины, а потом услышал:

– Живучий попался человечек. Ну ничего! Ничего! Нескоро, да весело!

Пурга над ним развеялась так же быстро, как и собралась.

Затем сила, отнюдь не человеческая, потянула его с небывалой скоростью – и снова не пойми куда. А он оставался неизменно бессилен даже моргнуть. Его тело что-то приподняло, но он упёрся в холод. Лёд… Он попал под лёд!

Грузная тень над ним бежала вровень. Неужто кто-то захотел помочь? Олег даже попытался крикнуть человеку. Но вскоре тень начала отставать.

Так надежда вспыхнула ненадолго, а затем снова угасла.

## Глава 2

Ефим быстро собрался в дорогу, распрощался с бродягами и направился вдоль реки, вниз по течению. Вероятность того, что они переживут непредсказуемую в этом году зиму без него, не велика. Однако не будет же он нянькаться с ними до конца их дней?

Сам он по происхождению тоже был не домашний, не оседлый. Ходил от поселения к поселению, работу какую делал, иногда попрошайничал. Жил не тужил, как говорится, пока не повстречался с пургой.

Ефим и сейчас был ей жутко не рад. Сколько лет умудрялся расходиться с зимними духами, но дело-то получилось серьёзное. Паренёк долго протянул, встретившись с Пургой, ещё и выжил. Вот последнее Ефима поразило больше всего. Он вынужден был, столкнувшись с ней, помереть, не к своему часу, раньше срока. До дня той смерти, что ему был назначен силами, намного его могущественнее, заставляли его морозам служить: людей в метели зазывать, да на холод с босыми ногами выставлять.

А когда настал час его настоящее смерти, попросил он, чтобы духи зимы отпустили с миром, только они не захотели, тогда пришлось бежать и прятаться. Никого в том, что случилось с Ефимом, кроме его самого, винить смысла не было. В тот день, когда его настигла пурга, был чёткий запрет не отправляться в дальнюю дорогу, а он его нарушил. Вот и поплатился.

И зачем им понадобился тот парень? Тоже какой-то правилом поступился? Наказывают за что? Или кто натравил? И что в нём такого важного, что аж морозы в стороне не остались?

Когда Ефим отошёл от города на километров пять, река раздвоилась. На самом её распутье сидел у проруби мужик и рыбачил.

– Послушай, – начал Ефим издалека. – Не видел ли ты случаем…

– Ни живого, ни мёртвого? – даже не обернулся к нему тот. – Видел.

– А куда…

– Тебе зачем? – мужик наклонился к проруби. – Эка радость мертвецу среди живых бегать да в их дела лезть?

– Да разве ж по своей воле?

– А по чьей?

Ефим не ответил. Не умел он спорить ни с людьми, ни с духами. А духи, кстати, ещё те хитрецы, с ними вдвойне сложнее.

– Скучно мне, – сказал мужик. – Давай поспорим? Я тебе загадку загадаю. Отгадаешь – помогу, нет – к себе заберу, – кивнул он на прорубь.

Ефим не успел и слова сказать, согласия или отказа, а мужик уже загадал:

Не конь, а бежит,

Не лес, а шумит.

Раз услышал, должен ответить. У духов по-иному не принято.

– Река, – почесал затылок Ефим.

Отнюдь не сложно. Он ждал чего посерьёзнее.

– А вот ещё…

– Мы на одну договаривались, – не дал заговорить себе зубы Ефим. – Я уговоренное сделал: правильный ответ тебе дал.

Мужик помолчал немного, потом, по-прежнему не произнеся ни слова, сунул руку в прорубь и достал из неё полную ладонь воды. Странным делом та не мёрзла и не разливалась. Мужик взял немного снежного пуха, недавно наметённого бурей, и сдул на воду. Та пошла рябью. Затем на ней появилась живая, подвижная картинка, похожая на отражение.

– Иди, куда показывает, – протянул воду мужик. Ефим поспешил её забрать, головы не поднимал, всё в землю смотрел, чуть ли не в поклоне спину согнул. Что поделать, по старой привычке. – Не роняй, не пей, никому другому не отдавай, – предупредил он, садясь обратно к проруби. – Обидится, наоборот дорогу покажет.

– А паренёк-то… – несмело уточнил Ефим. – Уто..?

– Нет, – резко оборвал мужик. – Смерть ему не вода принесёт. Развели тут! Рыбу только мне распугали!

Ефим не стал больше беспокоить, поблагодарил мужика и побрёл, куда вода повела.


Олег даже не старался выбраться. То ли не до конца понял, что произошло, то ли уже смирился. С чем? С чем-то, над чем власти не имел. Да и к чёрту бы пошли все эти странности! За последний год всё настолько достало, что не имело значения, свернёт ли он шею, упав с девятого этажа, или замёрзнет и одновременно захлебнётся, провалившись под лёд.

И время это ещё злую шутку играло: то казалось, тянется, будто вечность, то вдруг при осознании, что от силы секунд десять пролетело, бросало в жар. А затем снова в холод. И с рекой также. То чудилось, будто режет тебя морозным потоком, то спина вдруг отнимается – и вот ты уже в бездну, что ли, летишь.

На льду снова показалась тень. И с ней без странностей не обошлось. Сперва вроде была человеческой, а потом встала на четыре лапы и побежала как зверь. Олег расслышал глухое скуление. Зверь вдруг подпрыгнул и ударил со всей мощи лапами. Снова. И потом опять.

В какой-то момент что треснул и разломился. Река рывком вытолкнула Олега на берег. Уши почти не слышали, а глаз обдало морозом, как стекло на окне. И закрыть б их и забыться, но нет – тело промёрзло так, что никто в своём уже никогда и не подумал бы, что перед ним лежит живой человек, а не труп.

Над самым ухом раздалось тихое дыхание, ударило по шее теплом. Потом клыки мягко ухватили его за раненое плечо и потащили по хрустящему насту.

– Утоп? – холодным ветром завыл женский голос.

– А тебе лишь бы укокошить, да? – прошепелявил в ответ тот, кто тащил Олега, однако отпускать не собирался. Постойте-ка. Разве это не зверь? – Нет, дышит.

– Какой живучий! – заругалась та. – От чего люди обычно помирают?

– Ну… – пробормотал он, явно пытаясь состроить умную мину. – Разве не от всего?

– Точно не этот! – Она что, жалуется? – Ни высота не погубила, ни глубина! Ни мои звонкие снега, ни дыхание мороза!

На последних словах тащивший Олега зверёк жалобно заскулил. Неужто щенок? Дюжей силы, однако.

– Да не сдам тебя! Не сдам! Пока что, – расхохоталась женщина. – А то налетят! Отберут! А это я! Я тебя нашла! Чего трусишь, ясно наше солнышко? Никто в таком обличии тебя и не признает! И я бы не признала, ели бы ты к реке не выскочил.

– Да кто трусит-то, несмышлёная? – наконец отпустил плечо Олега тот. – Сама в волчьей шкуре походи! Посмотрю, как запоёшь! – он склонился к Олегу, затем тяжело выдохнул: – Устал. Намети берлогу!

– Ты ж волк, а не медведь, – посмеялась она. – Да и не помрёшь ты сейчашного холода! Согреться тебе не проблема! Меня-то зачем впрягать?

– Намети, говорю! – не отступался он. – Припрячем его ненадолго, пока окончательно не помрёт или не очухается. Он ни на том свете, ни на этом. Проку от него никакого! Ни мне, ни тебе.

– Первый вариант получше будет, – поправила его женщина. – Про «очухается» ни слова. А то сглазишь ещё!

Олег ощутил лёгкое дуновение, затем острые края снежинок на промёрзшей коже. Не совсем омертвела. Может, и правда есть для него шанс.

– У него кости проморожены, – подметил волчонок.

– Говорю же, Старик тогда его своим дыханием отметил. Я почему и решила утащить. Подарочек сделать!

– Зачем он так расстарался, не знаешь?

– Откуда? – провыла она. – Он мне не отчитывается.

Пурга закружила. Олег понял это по тому, как ветер и снег снова принялись царапать ему кожу.

– Он ведь сегодня в мир людей выходит? – проскулил волчонок.

– Сегодня, – подтвердила женщина, хотя зверь явно хотел услышать другой ответ. – Так что осторожней, хвост свой не отморозь! Морозы грядут в этом году ох и трескучие! Это я тебе обещаю! – не скрыла она восторга и расхохоталась.

Волчонок прижался к Олегу поплотнее. От его шерсти стало тепло, а затем и вовсе бросило в жар.

– Отогревайся, – приблизил он морду к уху Олега и прошептал: – А то быть беде.