Н. Лаурель
Венец славы Апполона

Глава 1

🏛️ В Адитоне, Дельфах, Греции, расположен храм, к которому веками не иссякал поток желающих испросить совета у всезнающего оракула.При храме есть библиотека, в которой часто бывают учёные, занимающиеся изучением мифологии. Случай предоставил нам возможность услышать разговор между любителем древностей Ники, и жрицей Дельфийского оракула Пифией.

Время – не определено.

Ники сидела, удобно расположившись в широком кресле и чувствовала себя комфортно. Пифия, высокая черноволосая красавица, одетая в синий с золотом хитон, улыбалась про себя, – не многие понимали, кто она на самом деле, и поэтому боялись её, и, в основном, трепетали перед ней. Но только не Ники. Она задавала такие вопросы, которые ставили даже её, жрицу всезнающего оракула, в тупик. Но с Ники было крайне интересно разговаривать, и Пифия улыбнулась уже открыто, не считая нужным разыгрывать обычный спектакль перед зрителями. Это была третья встреча с Ники.

– Миндального печенья?

– Да, спасибо.

– Так на чём мы остановились в прошлый раз?

– Мы говорили об истории крушения колесницы Апполона. А ещё о Дафне и Апполоне.

– Как продвигается проект?

– Потихоньку. Он оказался намного сложнее и интереснее, чем я думала поначалу. Похоже, что эти две истории взаимосвязаны, они соприкасаются и переплетаются, и у них много уровней. Как у слоёного пирога.

– Ты начала с короткого описания и говорила с Дафной?

– Да, ведь хорошо известно, где она, деревья не меняют своих корней. Другое дело, Апполо. Но знаешь, я решила обратиться к нему напрямую.

– Серьезно?

– Я знаю, что ты имеешь в виду, но наше расследование касается его непосредственно.

– Это очевидно.

– Хм, но об Апполоне чуть позже.

– Ты должна была написать обычную статью, подкрепив ее собранной информацией?

– Для начала, да. Но я занимаюсь темой о крушении Фаэтона уже довольно долго. Целая повесть получается.

– Вот как! И о чём она будет?

– О первоистоках. О том, как началась наша цивилизация.

– Но при чём здесь история Апполона и Дафны?

– История о вышедшей из повиновения колесницы Апполона, казалось бы, хорошо известна. Слишком хорошо… 'И кони понесли.. и разверзлась бездна Эридана…' Люди не задаются вопросом, а почему так случилось? А я задалась, но пока это лишь черновики и наброски, требующие правки. Удивительным образом одна история имеет отношение к другой, то есть к Дафне тоже.

– Тогда поговорим о Дафне?

– Да.

– Как она?

– Она погружена в обычную рутину, и поначалу не хотела со мной встречаться, когда узнала, о чем пойдет разговор.

– Но ты её переубедила?

– С трудом. Она, по понятным причинам, не хотела ничего вспоминать, а рассказывать – тем более.

– Но тебе было важно услышать всё начистоту, даже то, что искажено или упущено в известной легенде?

– Именно так.

– О чём говорили?

– О том, почему среди множества нимф именно она запала ему в душу? О том, почему она не смогла от него скрыться. И о том, почему банальная история превращается иногда в трагедию. Это большой вопрос, почему одна нимфа западает в душу, а другая нет?

– Это значит, что это таоя нимфа.

– А если история закончилась плохо...., то что тогда?

– Как рубец, он может затянуться, но никогда не пройдет до конца. Или того хуже, как у воинов, которые лишились руки или ноги.

– Фантомные боли неизбежны?

– Даже если заменишь протезом.

– А что, если история оборвана трагедией?– Как у Дафны и Апполо?

– Например, как у них.

– Апполон не простой смертный.

– Родственные связи и в этом имеют значение? – слегка улыбнулась Ники.

– Всегда имеют, – засмеялась в ответ Пифия. Но в данном случае это вопрос воли.

– Апполо мог бы обратиться к Зевсу за помощью, если бы хотел?

– Нет, Зевс не мог бы помочь в любовных делах. Если уж обращаться к руководству, то за пределами всей нашей айкумены, – Пифия нахмурилась.

– Млечного пути?

– Нет. Эридана – подпространство. Выход в него возможен из любой точки нашего мира. Но это опасно.

– Можно и не вернуться?

– И такое бывает. Но лучше всего не нарушать законов и правил безопасности, это и есть защита от различных....эээ… помех.– Получается, всё просто, щит при выходе за рамки айкумены – это элементарное соблюдение правил безопасности?

– Ну да. Вот только бесконечно много тех, кого влечёт за предупредительное начертание: "не входи, убьет".

– Как получилось, что Фаэтон погиб? Ведь сбой произошёл именно из-за выхода из подпространства. Ошибка в расчетах?

– Отнюдь. Ошибки не было. Была коррупция.

– И опять двадцать пять.

– Милая рифма. И, кстати о рождённой Апполо Рифме. Ты давно её видела?

– Совсем недавно. Она заходила на днях. Распивали с Дафной чаи до полуночи.

– Передавай им обеим привет от меня.

– Хорошо. Но как могли допустить коррупцию на таком уровне? Выходит, что ей пронизана вся наша вселенная?

– Вопрос не по моей компетенции.

– Интересно! Тогда чьей?! Ну ладно, буду считать, что да. Но послушай, это ведь связано. Именно горячность или неудержимость и самодовольство Апполона стало причиной крушения той колесницы. Именно он не удержал коней, в результате "восплакали все дети Гелиоса", то есть пострадали все под нашим солнышком.

– Кому много дано, тому взнуздать свои силы сложнее.

– Не много ли он натворил?

– Много. Но он исправляет, что может. Он победил Питона, который всех мучил последнюю тысячу лет, установил в честь этого Олимпийские игры, он покровитель лиры, пения и музыки…

– Все это так, но.. Но только всё поверхностно.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что нельзя только с помощью видимых благ и успехов устранить первопричину, приведшую к аварии. А значит, всё повторится снова, и будет лишь бег по кругу.

– Ты опять про выход в подпространство? Что не даёт тебе покоя?

– Сбой всей системы и ошибка в коде. Что привела к трагедии в царстве Гелиоса.

– Ты преподаватель, Ники, и учёная, но ты не замечаешь очевидного, ты забыла одно, что мы с тобой находимся на его территории.

– Ты не можешь сказать только здесь или не знаешь ответа в принципе?

…

– Понятно. О наших птичках. Пойдем погуляем на свежий воздух? – Что ж, это прекрасная идея! Идём.

☘️☘️☘️

Глава 2

Пифия бросила быстрый взгляд на Ники, которая шла рядом с ней по дорожке прелестного сада, опустив глаза вниз, и произнесла:

– Апполон сам когда-то приходил ко мне, в юности, когда метался между чувствами и логикой выстраивания выгодных маршрутов своего жизненного пути.

– В это сложно поверить! Но разве не сам Апполон установил традицию приходить к оракулу, и разве не он создал это место, где мы находимся?

– Оракул достался Апполону в наследство от дракона по имени Питон, или Пайтон, хотя иногда его называли Тифон или Тайфун, в зависимости от того, кто о нём говорил. Все знали, что дракон был чревовещательным, но никто не знал, почему. С отпрысками законной жены Зевса от её добрачных связей и не такое ещё случалось. Апполон с Артемидой обнаружили оракул после того, как спустились в обитель мертвого дракона. Апполон знал о принципах действия оракула не больше, чем любой другой. Почему ему было не воспользоваться своей находкой?

– Я полагала, что сын Зевса обладает способностью принимать решения сам.

– Не забывай, что Апполон был молод, и в то время был .. под воздействием сильных эмоций. И разве ты сама сейчас со мной не беседуешь? – улыбнулась Пифия.

– Вот именно, что беседую, так как хочу уточнить детали. Я не прошу что-то решать за меня. Не хочу показаться невежливой, – Ники с улыбкой посмотрела Пифии в глаза, но … обращаясь к оракулу, а, главное, послушно следуя указаниям, люди пытаются снять с себя ответственность за принятие важных жизненных решений, признаваясь тем самым в… малодушии, слабости и … трусости! Как такое возможно с Апполо? Верится с трудом…

– Во-первых, они сами так не думают. Они верят в некие высшие силы. – Пифия поправила выбившийся из под обруча на голове темный локон и блеснула глазами.

– Что до Апполо, его воспитывала, в основном, его мама, как ты, наверное, знаешь, по имени Лето. А настоящий его отец, то есть Зевс, в его жизни не принимал никакого участия, вот он и вырос с чувством плохо осознанной им внутренней неуверенности.... не заполненности, возможно, с потребностью самоутверждаться… за счёт других. Он был не способен брать ответственность, как и его отец, без личной выгоды для себя.

– Как-то не по-мужски.

– Что это значит – по мужски? Мужчины разные бывают. Апполон – это Феб, бог лиры и стихов, поэзии и музыки, он чувственный, и… не смотря на весь свой ореол известности, к героям, вроде Геркулеса или Одиссея, он отношения не имеет.

– А как же Питон? Ведь именно Апполон победил чудовище, которое мучило всю айкумену с незапамятных времён.

– Да, это он. И легенды об этом будут слагать веками. Но ты знаешь ли, как это было?

– Я знаю то, что знают все. Пришёл, увидел, победил.

Пифия рассмеялась:

– Коротко и ясно, не так ли? Однако, как всё было? Это была Артемида, его сестра, которая пришла к Зевсу на Олимп, и он ей позволил взять из оружейной любое оружие, какое она захочет. Заметь, не Апполону позволил, а ей. Почему так, отдельная тема. И вот Артемида, каким-то образом заслужившая доверие непростого отца, выбирает самый лучший арбалет, какой только был в его хранилище. Она его берёт и Апполону отдаёт, при том, что прекрасно справилась бы и сама. Я предположу, что она его просто проспорила брату. Ну знаешь, детские споры – забавы. А арбалет этот стрелял с такого огромного расстояния, что приближаться к пещере с Питоном не требовалось. И бил он с силой всего арсенала, оставшегося в запасниках оружейной у Зевса. Одного заряда хватило на то, чтобы рептилоидного отпрыска Геи расплющило по скалам. Осталось только мокрое место. Он стрелял с соседнего утеса и лишь через одну луну они с Артемидой решились наведаться в пещеру. Туда ..

– Извини, что перебиваю, но выходит, Апполон… не рисковал ничем? И получил всё лавры славы....

– Погоди! До лавров славы не дошло. Слава была, а лавров не было ещё.

– Ах да, конечно, лавровый венок ещё не был сплетён.

– А как он его сплёл, спроси у Дафны лучше.

– Той самой нимфы, что он в лавровое дерево обратил?

– Это неточный пересказ легенды, Ники. Даже расхожая версия звучит иначе. Апполон увидел прелестную юную нимфу, которая отбилась от стайки своих подруг; и Апполон, натурально, влюбился в Дафну, но она была достаточно умна, чтобы распознать одни проблемы с таким ветренным юношей, каким он был, и попросту сбежала от него. Она нашла защиту у его сестры Артемиды. Все нимфы, кто был в свите Артемиды, давали ей клятву верности и девственности, но клятвопреступников ждал Аид.

– И что же случилось дальше?

– А дальше ты спроси у неё самой. Ведь хорошо известно, где она, деревья не бегают с места на место, я могу тебе сказать, где её искать – на Лазурном побережье у опушки леса.

– Я так и сделаю, – согласилась Ники.

Глава 3

Звезды синеют. Деревья качаются.

Вечер как вечер. Зима как зима.

Все прощено. Ничего не прощается.

Музыка. Тьма.

Все мы герои и все мы изменники,

Всем одинаково верим словам.

Что ж, дорогие мои современники,

Весело вам?

Георгий Иванов

☘️☘️☘️

"И кони понесли. И восплакали все дети Гелиоса. Апполон не удержал ту колесницу, которой управлял.

Его мир был разрушен до самого ядра, но он верил, что из бездны Эридана возродится вновь – и дом, и радость, и любовь".

Ники закончила читать учебник по истории юным нимфам, сидящим полукругом вокруг неё под большим лавровым деревом.

– Вы свободны на сегодня, можете идти, сказала Ники.

– Хорошего вам вечера! – утекая, словно ручеек в широкую реку, плескаясь и хохоча, прожурчали они озорным хором.

Ники подняла голову:

– Дафна! Ты спишь?

– Нет. Я слушала вас.

– Спускайся вниз.

Дафна сидела на одной из веток дерева, и была похожа на русалку. Но русалкой она не была. Она была друидом, духом дерева.

Качнув ветку, она спрыгнула вниз.

– Ваши учебники врут. – Заявила она сердито.

– Быть может, они не полностью точны, но нужна хотя бы общая канва, одна на всех, иначе мира не будет, возразила ей Ники.

– Его и нет. Война лишь будет расширяться.

– А у тебя в душе мир? – спросила Ники Дафну.

– Был, пока я спала. Но больше мира нет. Как и повсюду в нашем мире. Извини за каламбур.

– Как думаешь, отчего так?

– Говорят, что время лечит. Оно и залечило. Так казалось, пока кто-то неведомый не пришёл играть на лире под густой кроной моей листвы и не разбередил старую тоску. И кто придумал лиру!

– Говорят, он и придумал – Апполон. Что тебе вспомнилось, душа моя?

– Вязкость. Не просто печать на ларце, которую вскрыли. Всё, что в самом ларце, было вязким, как клей. Возможно, от времени и того, что хранилось во тьме забвения древесного сна.

– Ты знаешь, что ничего не пропадает из того, что было. Всё пишется в книгу жизни. Не разберёшься сам, так разберут, когда умрёшь.

– Но почему?

– Но это очевидно. Ни что не исчезает в никуда, и не берётся из ниоткуда. Если ты что-то трусливо спрятал в одном мире, это неприменно воскреснет и проявится в другом. Закон сохранения энергии.

– Но правила в этих мирах разные?

– Конечно. Даже в лесу они одни, а на твоей опушке леса, или в поле уже другие. Но я хотела бы вернуться к началу вашей истории. Ты не против?

– Ты не уйдешь, не так ли?

Ники улыбнулась. Дафна вздохнула:

– Ну хорошо. Но ты запиши, как есть, и положи на полку, чтобы каждый мог прочесть в библиотеке.

Ники кивнула:

– Скажи, какой Апполон был раньше?

– Романтичный, слишком страстный, ненадежный ветреник – он был таким по природе. Я задаю себе один вопрос: почему он не мог просто отпустить меня?

– Возможно потому, что был не в силах.

– Он ведь в какой-то момент остановился, и пожелал мне счастья, но… не оставил в покое.

– А поподробней?

– Всё давно заросло древесной корой, пока меня не разбудили…

– И что же ты увидела, очнувшись?

– Фантом, наверное.

– От привидений средства тоже есть.

– Какие?

– Они боятся света.

– И в чём секрет?

– Всё рассказать

– Начистоту.

– Начистоту.

– Ну хорошо. Я жила в обычном лесу, где мы водили хороводы у костра, и приходилось бегать от сатиров. Но ноги были резвыми, и с сёстрами нас было много. Пока однажды не появился он.

– Апполон?

– Кентавр. Мы разбежались с визгами, конечно, но он преследовал меня. И вот, когда я оказалась на краю обрыва, и раздумывала, то ли прыгнуть вниз, то ли драться, Апполон сразил его своей стрелой.

– Выходит, он тебя спас?

– Казалось так, но так ли было? Бывает, что такой 'спаситель' хуже очевидного врага.

– Послушай, Апполон не мог ни сделать, ни желать…

– А он и не желал плохого. Он просто не вникал, что его весёлые забавы не для всех, и нимфу могут попросту убить. Я видела, какой он, и пыталась скрыться от него, бежать. К несчастью, его это только ещё больше заводило.

– Так он отпустил тебя, ..нет?

– Он, вроде, отпустил, но в самом деле нет, и отпускал он через силу, как вампир, хотя смотрелся, словно златокудрый Феб – бог лиры и стихов, и всё закончилось плачевно.

– Ваша история стала красивой легендой.

– Красивой? Лавровый венок Апполона – красивый символ, но что за ним стоит? Та погоня привела нас к дверям Аида. И было в тысячи раз хуже, чем на скале с кентавром, от которого он спас.

– Так что произошло?

– В том лесу было слишком много козлоногих сатиров, а Апполон то появлялся, то исчезал. Я нуждалась в защите, и поэтому я поклялась Артемиде, я принесла ей клятву верности, и обещала, что буду ей верна в обмен на лук и стрелы, и её искусство. Но ведь душе не запретишь мечтать.. И Апполон…

– Преследовал тебя?

– Легенда так гласит, на самом деле… Поскольку Апполо брат Артемиды, то был неподалёку. Но, к его чести, вначале он старался,.. и он не приближался. Но медленно и неуклонно он всё же подходил всё ближе, сужая круг, и, к моему несчастью, я задремала, и подпустила его слишком близко… И получилось так, что изменила я обету, обету Артемиде!

– Но он всё знал о твоей клятве его сестре – богине охоты и непорочной верности. Хотел бы защитить, то защитил бы сам, но вместо этого он дал тебе уйти и принести обет, после чего он стал причиной клятвопреступления.

– Но клялся не он. Хотя отпустив на словах, он не ушёл.

– Охотник, или пёс на сене, что вернее.

– Я пыталась убежать, но Апполон настиг. Он в беге был неудержим, одновременно страстью одержим, и он кричал мне:

"Дафна, погоди, постой! Зачем ты убегаешь? Я Апполон! И зла тебе я не желаю!"

– Но ты звала на помощь Артемиду?

– Я звала, но он же Апполон! Он упивался тем, что я звала, и что беспомощна была.

– Бьёт значит любит? Любой насильник скажет так. Но он всё же лучше, чем кентавр, был?

– Кентавра я убила бы, или наоборот, он бы меня убил.

– Не каждая нимфа способна кентавра убить.

– Но я могла. Поэтому я в свиту Артемиды и была взята. За непримиримость в отношении зла, Артемида выбрала меня из всех нимф. Беда же с Апполоном была в том, что преступив черту, я с ним поверила в мечту, но эта сказка не была добра, задержка лунного календаря была. Когда я это поняла, я полностью утратила контроль. И мучилась, сказать ему? Какую он во всём сыграет роль? Я вышла из чертогов Артемиды, промолчав… Бродила по лесу, звала его, что будет делать он, узнав? Но он исчез. Сгустилась тьма, печален лес, как в пропасть открывается отвесных скал разрез. Нарушенный обет ведёт в Аид, где не бывает места для обид, там всё погружено во тьму, и там нет места ничему. Огонь всепожирающий горел, и отблеск дня предательски слабел. Не помню многого, меня спасла, кого я так беспечно предала.

Я была и там, у входа в пещеру в Аиде, и у одновременно у Артемиды в свите. И вот двойная спираль тех миров обернулась бездной страшных снов.

Глава 4

Дафна продолжила свой рассказ:

-В той пещере окружили бесы роем, и кривлялись, хохоча, и то, как они глумились с воем, не позабудешь никогда.

Артемида появилась, вырвала нас из котла, и мрачной пеленой клубилась вокруг нас его молчания стена.

Она не побоялась нас спасти, в отличие от того, кто предпочёл уйти.

Снаружи ожидал нас Апполон. Он был настолько отстранён, что было ясно – он был не при чём.

– Да он в толк не мог взять, а при чём? Ведь он тебя всего лишь осенял своим сиянием божества. Порок, который стал привычкой, как броня. Броню подобной чешуи луч света не пробьёт. И ни в сознании, ни в сердце, ничего не проблеснёт.

– Порок рождает лишь порок.

– Но Рифма родилась от Апполона также.

– И настоящая любовь к нам не приходит дважды.

Дафна, плохо скрывая дрожь, тихо продолжала:

– Я помню,

Когда мы вышли из пещеры,

Аида пламень не оставил веры.

Вокруг смыкался лес густой

И натянул Апполо лук свой золотой,

Ужалив насмерть, лук был обращён в песок морской,

И обращение приняв за смерть,

Корнями я вросла в земную твердь.

Умолк в тиши прощальный крик.

Зелёной кроной обернулся миг.

И не найдя следов в песке,

Короновал своё он малодушие в венке.

– Запретный плод вы рвали оба,

И тем сожгли вы все мосты,

Но обмануть пытаясь Бога,

Адам, конечно, спрятался в кусты.

– Адам хотя бы вышел к Богу,

Апполон же сам нашёл себе дорогу,

Он просто сплёл венок из листьев кроны, и сам себе надел корону.

– Не только это, он играл на лире, и песни сочинял в логическом эфире,

остывший пыл он разменял на лавры почестей лесных менял.

– Венчает славой Апполон таких же, как и он. А чтобы не было печально, картинка с виду идеальна. И струны арфы льются в перепонки тех, у кого дрожь любви лишь вызывает смех.

– Так Апполон – герой картонный?

– Наоборот. Он ровно тот, чьи кони понесли и Фаэтон погиб. И в новом мире он снова начал всё с нуля, и верил, что принципы менять нельзя. Вот так и будет колесо времён крутиться, где любовь, как в клетке будет биться, пока её не успокоят ложь, самодовольство, страсть, которой оборотная медаль – суть Апполонова венца – это почёт и власть.

– И каждый, кто им награждён, оказывается, по парадоксу, ей порабащён?

– Ты говоришь загадками сейчас.

– Власть даже в малых дозах ослепляет. Дележа полян не избежать. Война идёт, и, к сожалению, так будет до конца времён.

– Кому война, а кому мать родна.

Одни идут и защищают лес, другие превозносят эго до небес, и тащат в норки всё, что удалось добыть, складировать, скопить. И ладно бы, хоть фронту помогли, но многие и до сих пор урок не извлекли.

– Не все согласны с этой войной.

– А соглашаться и не надо, лучше помогать тем и чем, кому надо.

– Есть те, кто думает, что их нора у края.

– Только те, кто так рассуждает, не сильно лучше тех, кто насилует и убивает.

– Но им не спокойно, комфортно только тем, кто всё себе давно простил.

– А в небе сверкают молнии Зевса, и мир начинает с нуля. Старая, старая сказка о бесконечной любви. Тени боятся света, но свет бывает разным. Боль – острие летящего копья. Залпы гнева моего брата Орешника тоже освещают мглу, но это меч, а не лукавый мир. И "города сегодня плавятся в любви Того, кто принес миру меч".

– Что ты имеешь в виду?

– Война всегда начинается во время мира. Всё скрытое становится явным. Любовь приходит лишь однажды. Другие – зеркало кривое, а капля не спасёт от жажды.

– Добрая сказка прекрасна, как всё родное и дорогое. Но для неё нужны двое.

Один из вас предназначенью изменил, а после клятву преступил, второй же, по сути, убил. Ты, Дафна, была создана дарить любовь, но Апполон был лишь мечтатель, не способный силой воли осуществить свои мечты. Похоже, он был заложником внутренней пустоты.

– Тогда выходит, Апполон не так силён, что мог бы починить кольцо времён?

– Без выхода за рамки бытия, это осуществить никак нельзя.

– Но в чем же сущность бездны Эридана, и почему Апполо не способен был удержать коней?

– А может быть дело в том, что ответов ему было не надо?

Пировал Апполон, своим успехом ослеплён, преследовал звезду, но всё, что совершил он – лишь на общую беду.

☘️☘️☘️☘️☘️☘️☘️☘️☘️☘️

Достиг ли цели Апполон?

Какой мечтою сегодня окрылён?

Или сердечной лиры льётся свет

В реку забвения, которой нет?

Или иссяк источник сил,

И яркий пламень ослепил

Всей череды событий ход,

И в кутерьме потерян брод.

Если любовь всей жизни не нашёл,

В логистике серьезный сбой произошёл.

Когда гармония обретена,

На месте у богов душа.

***

Продолжение следует.