Милана Усманова
Его вторая жена

Глава 1

Есть особая жестокость в весенних вечерах, когда весь мир расцветает, а твоя душа гниёт изнутри. За окном золотились крыши, влюблённые парочки гуляли, держась за руки, дети носились по дворам с криками радости. Жизнь била ключом везде, кроме нашей квартиры.

Я сидела с бокалом вина, слишком частым спутником последних месяцев, и смотрела на эту идиллию сквозь стекло. Стекло между мной и настоящей жизнью становилось всё толще. Сначала появились трещины, потом паутина разломов, а теперь я будто смотрела на мир из-за мутной, искажающей правду преграды.

Дочка спала. Муж опаздывал. А его вторая жена задержалась на шопинге…

Господи, как абсурдно это звучит даже в моих собственных мыслях.

Ласковый весенний вечер позолотил крыши домов, раскрасил стёкла окон, как грани огромного калейдоскопа. Цветущие деревья насытили воздух сладковатым ароматом и одели его лёгкой нежно-розовой вуалью. На клумбах распускались нарциссы и тюльпаны. По дворам с визгами носились ошалевшие от первого тепла мальчишки и девчонки. Родители прогуливались рядышком, держась за руки и тихонько целуясь, когда их отпрыски не видят. Счастливые. Пока счастливые. А может, и нет. Возможно, всё это одна лишь показуха, а дома все они снимают маски и изводят друг друга ненавистью и придирками.

Моё настроение было полной противоположностью безмятежным весенним сумеркам. На столе стоял бокал вина, слишком частый гость в последнее время. Однако по-другому я не могла заснуть. Душила злоба и обида, боль и отчаяние.

Дочка уже спала, мой муж, Виталий, ещё не вернулся с работы, а его вторая жена (младшая, скользнула в голове ехидная мысль), таскается по очередным спа и шопингам. Я беззвучно рассмеялась, мне казалось, что я скоро сойду с ума. Мозг упорно отказывался принимать эту клоаку, что у нас звалась семьёй.

Ведь всё было идеально, почти идеально. До поры.

Мы познакомились, когда я только закончила колледж, получив престижную профессию бухгалтера. Как радовалась мама, когда показала ей диплом. Мы жили в деревне, в получасе езды от маленького городишки, и каждый выпускник небольшой, неказистой и обшарпанной сельской школы мечтал получить специальность, которая позволит вырваться из нашего захолустья.

На лето устроилась работать в крохотную фирму, где всего персонала было три человека. Однако меня это не смущало, для практики было достаточно, и зарплата радовала. Мои первые деньги! Тогда-то на пороге нашего офиса и появился он. Нет, не так. ОН! Красивый, импозантный (как мне тогда казалось) мужчина. Мечта нашей секретарши, Светочки.

Виталий заехал обсудить какие-то дела с шефом, а потом завёл беседу: легко, непринуждённо, ненавязчиво. Сама не успела опомниться, как уже собиралась на первое свидание. Всё было шикарно. Меня, деревенскую девчонку, впечатлить было нетрудно. Максимум, где я до этого бывала: дискотеки в сельском клубе или «шашлычка» на въезде в город, куда мама водила меня иногда со своей мизерной зарплаты. Старалась порадовать хоть чем-то. Отец беспросветно бухал, но нас с мамой никогда не обижал. Мне вообще казалось, что он живёт в какой-то своей параллельной реальности.

Виталий отвёз меня в небольшое кафе, где подавали еду в фарфоровых тарелках, вместо бумажных, и не воняло дымом от мангала. На каждом столе стояла свеча, мерцая от лёгкого сквозняка, и мне казалось, что красивее места я и не видела. Роман захватил меня с головой. Мама предостерегала, просила не бросать работу, пожить для себя и не торопиться с детьми, но уши мои слышали лишь Виталия, который твердил, что работа – удел несчастных женщин.

Через полгода герой скороспелого романа сделал предложение, мама просила подождать, но я согласилась и через месяц стала госпожой Аверьяновой Александрой Владимировной.

Мы переехали в город, административный центр нашей области, но для меня он был настоящей столицей. Большой, шумный, красочный, с мириадами манящих ночных огней. Виталий служил в прокуратуре и сразу после свадьбы получил повышение, что и позволило нам перебраться в шикарную квартиру, подальше от моей деревеньки.

Я с энтузиазмом занялась обустройством нашего гнёздышка, ведь теперь не надо было экономить и выбирать то, что подешевле. Виталий пропадал на службе, но никогда не забывал позвонить мне в обед, а вечером, даже смертельно уставший, водил на прогулку или в очередной роскошный ресторан.

Через полтора года родилась Ольга, Лёля, как называл её муж. И безмятежное наше счастье продолжалось, пока Виталий не получил очередное повышение. Добавилась зарплата, но из дома исчезли любовь и… Виталик. Появились неотложные дела, работа занимала всё его время, как я тогда думала. А мы с дочерью привыкли жить сами по себе. Нет, муж по-прежнему старался баловать нас, но как-то… Словно откупался.

Так прошло лет пять. Мы привыкли жить как соседи. Я хотела пойти учиться на экономиста, но муж, услышав об этом, скривился так, точно сказала, что пойду на панель.

– Сашка, ну что за глупости? Призвание женщины – её семья. Что даст тебе диплом? Хочешь как твоя мать, всю жизнь корячиться на работе? Лучше дочкой займись.

И я занималась. Лёлей, домом, мужем. Я была идеальной женой и мамой. Чудесная соседка, руководитель родительского комитета, замечательная хозяйка, устраивающая шикарные званые ужины для коллег мужа. Только меня самой не осталось. Я растворилась в быте, забыв, что когда-то любила и чего желала.

Виталик вспоминал обо мне по мере надобности.

– Сашка, где носки? Завтра приготовь мне серый костюм, я еду на встречу. Сделай на ужин голубцы.

И всё в том же духе. Я стала прислугой в собственном доме. Муж начал требовать отчёта по деньгам. Каждый раз, купив продукты, аккуратно подклеивала чек в большую тетрадь, даже за булку хлеба. Потом Виталик проверял, не много ли я потратила в этот месяц, и орал, что он хоть и прокурор, но не депутат и ни чиновник, надо экономить.

Одежда мне и дочери стала покупаться только тогда, когда старую больше невозможно было носить.

– Зачем? – удивлённо спрашивал Виталик, – ты всё равно никуда не ходишь. У тебя же есть платья, ну те, нормальные ещё.

А сам ездил одеваться в модные бутики, щеголяя в кожаных туфлях, шёлковых рубашках и дорогущих костюмах.

– Сашка, ты не понимаешь, – орал он, когда я высказывала свои обиды, – мне надо выглядеть достойно. С такими людьми работаю! Не могу же я ходить в футболке и джинсах. Тебе-то что, ты всё равно дома.

И эти слова ещё долго эхом отзывались в моей голове. Лёле он всё же выделил определённую сумму на новые вещи, когда учительница поинтересовалась у дочери, почему она ходит второй год в старой блузке, а та, зарёванная, рассказала отцу после школы.

Я соглашалась со всем. Почему? Не знаю. Виталик мог быть очень убедительным. Даже тогда, когда пришёл разъярённый после какого-то неудачного процесса и швырнул в меня тарелкой с пересоленным супом. Кипяток ошпарил мне ноги, а Лёля, испугавшись, вжалась в угол просторной кухни.

– Я работаю, – орал муж, брызжа слюной, – чтобы вы могли жить припеваючи! Неужели нельзя нормально приготовить?! Я многого прошу?!

А потом, в спальне, долго извинялся, объясняя всё нервным срывом, целовал меня, стоя на коленях. И я прощала. Как всегда.

Прошли годы. Лёлька выросла. Стала такой же холодной, как отец. Для неё я тоже была прислугой. Виталик к окончанию школы стал оплачивать ей дорогих репетиторов, поездки за границу для изучения английского, постоянно повторяя, что только благодаря ему, она может жить лучше, чем остальные. Меня задвинули на второй план, точно вещь.

Я отпила вина, кислого, как моя судьба. Щёлкнул дверной замок, и в квартиру ворвалось несносное амбре духов Оксаны, нашей второй жены.

Глава 2

Я машинально спрятала бутылку в стол и ополоснула бокал, убрав на место. Комната Оксаны и Виталия была последней в нашем доме, там самый тихий уголок, где никто не мешает им предаваться своим утехам. Комната, которая когда-то была нашей. И Лёлька не слышит, делая вид, что не замечает второй пассии отца.

По полу застучали каблучки, и на кухню вошла Оксана, залезла в холодильник, разыскивая, что поесть.

– Ты ничего не готовила, что ли?

Я поражалась бесцеремонности этой женщины. Она появилась на пороге нашей квартиры, как раз в тот момент, когда мы с Виталей вернулись с дня рождения одного из его коллег. Туда все пришли с жёнами, муж не мог оставить меня дома.

– Здрасьте, – она подвинула меня плечом, стоило только открыть дверь, и протиснулась в квартиру.

Я догадывалась об интрижках мужа и знала его вкус, но увиденное поразило меня. Леопардовое платье обтянуло фигуру а-ля варёная колбаса, на голове красовался высокий хвост с начёсом, правда, вот волосы не мыты день третий, кожа серая, тусклая, отливающая жирным блеском. Маленькие глазки так и рыскали по квартире, оценивая всё в денежном эквиваленте. Я и не поняла сначала, зачем она явилась.

– Вы кто? – заступила ей дальнейший проход в квартиру. – Что вам надо?

Муж стушевался под взглядом хабалистой молодки, и до меня, наконец дошло, к кому пришла эта особа.

– Виталий? Что происходит? Ты можешь, в конце концов, мне объяснить? – Чего тут, – нахалка села на тумбочку в коридоре, – любовь у нас. Я ребёнка жду. Не могу же с дитём по съёмным хатам болтаться.

– Хатам? Виталий?! – Мне не хватало воздуха, слова застряли поперёк горла.

– Сашка, закрой дверь. Идёмте на кухню, не то соседи услышат.

– Что услышат?! Что к тебе притащилась любовница?! В наш дом? – От возмущения меня просто заколотило, хотелось спустить с лестницы эту наглую бабёнку.

– Саша, уймись, – тон Виталика стал угрожающим, он сжал кулаки, – Окси в положении, ей нельзя волноваться.

– Правда? – Меня душил нервный смех, слёзы наворачивались на глаза. Разум просто отказывался верить в происходящее.

Супруг схватил меня за руку, буквально дотащив до кухни, следом с победным видом шагала Оксана. Виталик толкнул меня на стул, навис сверху.

– Только давай без истерик. Мы давно живём с тобой как соседи. Я не выгоняю тебя из дома, позволю и дальше жить за свой счёт, ты по-другому не сможешь. А мы с Окси займём нашу спальню. Ей нужен уход и забота, беременность тяжёлая.

Меня будто огрели кувалдой по голове, кровь прилила к вискам и звенела набатом, я поднялась, оттолкнув мужа, прошла к шкафчику, где стояла аптечка, и достала корвалол, отсчитав себе сорок капель. Залпом выпила вонючую жидкость.

– Я пойду соберу вещи, – голос казался чужим, с трудом вырываясь из воспалённого горла.

– Куда? – Насмешливо спросил муж, – на вокзал? Назад к своей нищей мамаше и бате алкашу конченному? Лёля с тобой не поедет, дочь не сможет жить в вашей убогой деревушке, ей поступать надо, а не быкам хвосты крутить. Хочешь, иди, только тогда и копейки от меня не получишь.

Впервые в жизни до меня дошла горькая правда о том, что стала полностью зависима от мужа. У меня нет и не было ничего своего. Вернуться к родителям? Но я сама втихаря отправляла им деньги, сэкономленные на покупках. А работать где? У меня нет опыта, а мой диплом захолустного колледжа здесь только в качестве подставки для сковороды использовать можно. Я закрыла лицо руками, не зная, что делать.

– Ой, вот только давай без этой патетики, – сморщился муж, – ничего страшного не произошло. Считай, будто к нам приехала пожить моя сестра.

– Хороша сестричка, – нервно хохотнула в ответ.

– Витали-и-ик, – скуксилась Оксана, – я устала, хочу прилечь.

– Ты займёшь мой кабинет, – сухо бросил мне муж, – можешь переделать там всё по-своему.

В голове стоял густой туман, меня мутило от корвалола. На негнущихся ногах прошла я в спальню, где мы прожили столько лет. Машинально сгребла все свои вещи и отнесла их в кабинет, бросив на пол. Все двери в доме закрывались на защёлку. Провернула замок, уселась на кучу вещей и разрыдалась без слёз. Глаза были сухими, а меня буквально колотило. Я уткнулась в кучу тряпья и завыла, не в силах принять свою новую реальность. С кухни доносился смех Оксаны и тихий голос Виталия. Хорошо, что Лёля осталась у подруги. Но как мне объяснить ей всё завтра?

***

– Эй, – вырвал меня из пелены воспоминаний голос Оксаны, – поесть что-нибудь осталось?!

Я молча вышла из кухни, даже не обернувшись. Игнорировать хабалку, вот и всё, что могла теперь в собственном доме. Прошла к себе и закрыла дверь. Воспоминания, вот всё, что мне осталось…

– Ты сама виновата, – кажется, Лёля даже не удивилась присутствию Оксаны в нашем доме.

Ольга вернулась на следующий день к обеду, чуть удивлённо приподняла брови, когда Виталик представил ей свою любовницу, и ушла к себе. Поговорили мы с ней гораздо позже.

– Ты ведь как мышь серая! – Дочь кричала на меня, будто это я привела чужую тётку в наш дом, – как привидение, сидишь целыми днями в квартире, ничем не интересуешься. С тобой и поговорить-то не о чем!

Моё лицо налилось кровью, будто от пощёчин. Закрыла за собой дверь Лёлиной комнаты. Дочь не заступится за меня. Я сама загнала себя в угол, из которого не было выхода. Хотелось хлопнуть дверью и красиво, с гордо поднятой головой, уйти в закат. Только путь мне сейчас один – в петлю. Без вариантов. Эта мысль не раз и не два приходили в мою голову. Кому я нужна? Мне тридцать восемь, а я ничего не умею, кроме как стирать носки и варить обеды.

Тогда впервые достала бутылку вина из бара и выпила его из горла без закуски, сидя в своей комнате.

Глава 3

Я ненавидела свои тошнотворные вечера. Когда мой муж и его новая пассия сидели в гостиной за просмотром телевизора или ужинали на нашей кухне. Дни тоже не приносили мне радости.

Скоро заметила, что Оксана часто приходит со своих тусовок с друзьями к обеду сильно подшофе, однако к вечеру приводила себя в порядок. Как-то ночью, когда Виталик вышел на кухню за водой, я поймала его там.

– Она врёт тебе, беременности нет.

– Вот только не надо оговаривать Окси, – скривился супруг, – это низко даже для тебя.

– Даже? Кто у нас тут святой? Ты, что ли? – усмехнулась я, глядя в глаза Витале.

Он прижал меня к стене, ударив под дых. Точно, прицельно. Бить муж умел так, чтобы не оставалось синяков и желания спорить с ним.

– Заткнись, – зашипел он, – иди к себе и не лезь в нашу жизнь.

К побоям я привыкла, когда дыхание восстановилось, убрала руку мужа:

– Как знаешь. Если тебе нравится ходить в дураках так тому и быть.

Развернувшись, пошла к себе, но новый удар по почкам чуть не сшиб меня с ног. Виталик оттолкнул меня, проходя вперёд:

– Ещё раз услышу от тебя какую-нибудь гадость про Окси, выкину на улицу как собаку. Я терплю тебя ради дочери.

У Данте кругов ада было только девять, у меня же он продолжался бесконечно. Мне приходилось убирать, готовить и стирать, точно служанке. Хотя чего уж кривить душой, я давно жила так. Вот только теперь надо мной принялась командовать и вторая жена, а если я не слушала, жаловалась мужу и тот «воспитывал» меня побоями.

Ситуацию неожиданно изменила соседка. Всё и про всех знающая одинокая бабулька, тётя Зоя. Конечно, от её зоркого взгляда не скрылось присутствие Оксаны в нашей квартире и громкие разговоры в подъезде по телефону про то, как её масик подарил очередную побрякушку. Их «выходы в свет» тоже не остались незамеченными.

– Здравствуй, Сашенька, – тётя Зоя вытянула морщинистую шею, заглядывая мне через плечо.

Оксана, обнимавшая мужа, отпрянула в сторону.

– У тебя соли не отыщется? – бабулька протянула мне небольшую мисочку. – Собралась готовить, кинулась, а ни крупинки и нет.

– Сейчас насыплю, подождите меня здесь, – улыбнулась я ей.

– Здравствуй, Виталик, – донеслось до меня, – смотрю, у вас гости?

– Моя сестра, – соврал тут же муж, – приехала навестить нас. Лёлю давно не видела, соскучилась.

– Родня – это хорошо, – щебетала старушка, – я раньше её не встречала. А тут вижу, вы ходите под ручку каждый вечер. И всё без Сашеньки.

– Жена сильно занята, – в голосе мужа скользнули недовольные нотки.

– Конечно, конечно, – поспешно согласилась тётя Зоя, – такая она, доля женская. За всеми прибери, наготовь. Всё в делах.

Задержалась на кухне, наслаждаясь этим разговором. Пусть Виталий поймёт, во что он превратил нашу семью. Насмешка – самое страшное унижение для него.

– Вы подождите, я пойду, – сказал муж.

Подхватила миску, выходя в коридор:

– Держите, тётя Зоя. Ваша соль.

– Ох, спасибо, Сашенька. Выручила старую, – бабулька засеменила к себе, а я, злорадно улыбнувшись, закрыла дверь. Сама того не зная, она дала мне в руки неоспоримый козырь.

Дождавшись, пока Виталик и Оксана поужинают, прошла в гостиную, где они сидели перед бормочущим телевизором.

– Ну что, ты и дальше собираешься плодить сплетни? Сегодня баба Зоя, завтра весь дом будет говорить о том, как мы тут живём дружной «шведской» семьёй.

Виталик нахмурился:

– Пошла вон. Сама же и сплетничаешь. Болтала бы поменьше.

– Говорил сегодня ты, – возразила ему, – только люди не дураки. Скоро весь район будет знать о маленькой, – я окинула взглядом телеса Оксаны, – вернее, о большой слабости прокурора. Как думаешь, как скоро эта пикантная новость дойдёт до твоих коллег? И что скажут в Управлении?

Не дожидаясь ответа, покинула комнату, точно зная, что Виталик больше всего на свете дорожит своей безупречной репутацией и, наконец, прекратит этот цирк.

Через пару дней муж приехал домой и вломился в мою комнату:

– Собери вещи, мы съезжаем. Вы останетесь здесь с Лёлей. Я буду приходить иногда по вечерам, нам не нужны слухи о разводе.

Ликуя в душе, я махом сгребла многочисленные пожитки в чемоданы. Виталик, дождавшись ночи, точно вор, перетащил их в свою машину. Оксана дулась. Теперь ей самой придётся обслуживать моего привереду-мужа. Это была первая победа, пусть и жалкая, благодаря соседке. Казалось, даже свет в квартире начал гореть ярче. Я избавилась от них!

Перенеся все вещи, Виталик, злой и потный, вошёл в квартиру. Оксана ждала его в машине.

– Я не смогу давать вам много денег, – бросил он, – у нас ремонт и мебель надо купить. Перебьёшься как-нибудь. Лёле репетиторов оплачу.

Муж вытащил из кармана свёрнутые купюры, швырнул их на стол. Поди в машине отсчитал заранее, сколько не жалко.

– Скажи мне, – остановила его, – я бы поняла, будь она умницей и молодой красавицей, но вот это. Или только беременность держит тебя рядом?

– В отличие от тебя, Окси – настоящая женщина, – зло рявкнул муж, – посмотри на себя, с тобой и рядом стоять стыдно. Мышь подвальная.

Он вышел, хлопнув дверью.

А я зашла в спальню и завалилась на кровать, сдёрнув с неё постельное бельё. Я отвоевала свою территорию! Больше здесь не будет этой беспринципной хабалки. Пусть ублажает Виталю в их новой квартире. Я демонически расхохоталась, точно злодей из фильма. Супруг был крайне привередлив в быту. Он никогда не станет есть вчерашнее или хоть чуть пересоленное. Мясо ему нужно чистейшее, без жилочки или даже малейшего хрящика. Я перебирала его руками, скрупулёзно счищая каждую плёночку. Носил Виталик только тщательно отутюженные костюмы, туфли чистить не умел.

Впервые в жизни у меня появилось время на себя. Да, будет голодно. Не стоит ждать, что супруга это хоть сколько волнует. Но я умею обходиться малым, очень малым. А Лёле хватит.

Я врубила музыку на всю, исполняя танец сумасшедшего аборигена, прыгала и скакала, пока не выдохлась. Сегодня до меня дошла одна простая истина: я могу противостоять мужу, не силой, но хитростью.

Глава 4

Лёля сегодня ночевала у подруги, и квартира всю ночь была в моём распоряжении. Я набрала полную ванну с огромной шапкой душистой пены с ароматом ванили. Залезла в горячую воду, чувствуя, как мышечный спазм, не отпускавший меня уже долгое время, покидает тело. Как расслабляется каждая мышца и клеточка, как наполняется силой и снова просыпается желание жить.

Мне тридцать восемь. Тридцать восемь.

Кажется, очень много. Но ещё есть время повернуть жизнь в другое русло, вырвать у судьбы свой тихий укромный островок, где, если я и не буду счастлива, то хотя бы спокойна и независима от моего зажравшегося мужа. Что я могла ему противопоставить? НИ-ЧЕ-ГО. Я не питала иллюзий. Виталий прокурор. Все судьи, следователи и прочие люди, наделённые властью – ближайший круг его общения. Если решу подать не развод, мне не достанется ничего. Квартиру, которую ему предоставили на службе, когда только перебрались в этот город, мы давно покинули, купив свою, четырёхкомнатную. Она была приобретена в браке, но я понимала, что ждать раздела мне не стоит. Если не хочу закончить свои дни в психушке. А Виталик легко мне может это устроить. Судьи, прокуроры, менты. Все они лихо расправлялись с бывшими жёнами, когда те пытались добиться справедливости. Такие истории были нечастыми, потому что женщины боялись. Боялись лишиться детей, имущества, статуса, работы. К сожалению, такие мужья, как у нас, были почти всесильны. Даже если это касалось только нашего города.

Надо научиться зарабатывать самой. Так, чтобы Виталик не знал. Бухгалтером меня не возьмут. Заняться домашним рукоделием? Смешно. Сколько можно выручить, продавая мыло ручной работы, сумки или свечи? Нет, должность должна быть хорошей. Только вот откуда её взять?

Мысли мои метались от работы к Лёле, от Виталия к разводу. Нет, надо успокоиться. Я нырнула в ванну с головой, задержав дыхание.

Выход есть всегда. Всегда. Только надо перебрать варианты. Записать все мои крохотные пока возможности. Путь начинается с первого шага.

Я выбралась из воды, когда та совсем остыла. Завернулась в пушистый махровый халат, наляпала на лицо маску, чего не делала уже несколько месяцев и заварила мой любимый чай. Хватит каждый вечер проводить в обнимку с бутылкой вина.

Включила негромкую, спокойную музыку, отыскала у Лёли в комнате чистую тетрадь и ручку. Села и задумалась. Чтобы начать работать нужна профессия. С дипломом колледжа я могу поступить в университет сразу на второй курс, а то и на третий, надо лишь узнать разницу предметов и перенести все мои зачёты и экзамены. Хотя, может, сейчас всё по-другому, столько лет прошло. Итак. Шаг первый – найти институт, куда я могу поступить на заочное отделение, а ещё лучше на онлайн-обучение. После первого года стану искать работу, пусть и за копейки, сейчас главное – опыт. Дальше, подобрать должность с приемлемым окладом, потихоньку откладывать деньги на переезд. Нечего и думать остаться здесь, Виталий не даст нам с Лёлей покоя. Мы уедем, к тому времени дочь станет совершеннолетней, и муж не сможет отобрать её у меня.

План вполне осуществимый. Пусть пройдёт хоть два года, хоть пять лет, но однажды мы сможем уехать отсюда. Новая пассия мужа была мне сейчас на руку, меньше будет совать свой нос в мои дела. Только вот скрыть все планы надо ото всех, даже от Лёли. Вдруг она проболтается отцу. Тот привык контролировать каждый мой шаг и хоть орёт, что могу выметаться, но не даст мне ни свободы, ни жизни. Знаю его излюбленную стратегию. Пронюхает, что я учусь и работаю, пошлёт сотни проверок и в институт, и на фирму. Сделает так, чтобы от меня шарахались, как от чумной. Я стану изгоем. Нет, надо скрыть всё и ото всех. Только когда встану на ноги, можно будет признаться Лёле и уговорить её уехать со мной. Надеюсь, дочь выберет меня. Не хочу, чтобы она выросла такой же меркантильной и жестокой, как её отец. Не всё в жизни можно мерить деньгами.

Я отложила тетрадь. Это только первый вариант, надо подумать и над другими возможностями.

Прошла в нашу спальню, скинула халат и встала перед зеркалом. Мышь подвальная, как сказал Виталик. Такой я и была. Фигура моя была неплохой от природы, стройной, подтянутой. Даже роды не испортили её, а лишние килограммы не задерживались. Но вот внешность. Когда-то насыщенный каштановый цвет моих волос, отливавших медовым блеском, потускнел, концы секлись, отчего шевелюра выглядела неряшливой. Кожа невзрачная. Но самое главное – глаза. Они потухли, как у мертвеца. Впрочем, почти такой я и стала. Неживой. Безмолвной марионеткой. Под глазами давно обосновались синие круги, от крыльев носа пролегли первые морщинки. Осанка стала на зависть шахматным коням, согбенная спина, будто я таскала на себе непосильный груз.

Я повертелась перед зеркалом. Ощущение, словно юную красавицу Александру выполоскали в ядрёном растворе хлора. Вся выцвела, поблёкла, стала уродливой тенью прежней себя.

Отыскала свою любимую пижаму, оделась. Достала мягкий плед и устроилась на диване с телефоном. Нашла комплекс утренней зарядки, не слишком сложный, для новичков. Хватит плыть по течению, как сорванный листок. Хм, в голову пришло другое сравнение, гораздо грубее, о том, что обычно не тонет. Я позволила сделать из себя тряпку, о которую все вытирают ноги. Была бы поумнее, создала финансовую подушку. Хоть по копейке откладывая деньги. Но я старалась помочь матери, которая влачила жалкое существование на мизерную пенсию. Отец свою пропивал, как прежде зарплату. А если и правда уехать в деревню? Устроюсь продавщицей, на это моих знаний хватит. И повторю судьбу матери. Наши сёла превратились в умирающие захолустья.

Ладно, начнём с маленьких шажков, как ребёнок, который только учится ходить.

Завтра новый день и новая жизнь.

Глава 5

Я не спала почти всю ночь, всё ещё не верилось, что стала свободна. И молилась, чтобы интрижка мужа длилась как можно дольше. Пока Оксана с ним, Виталик не будет обращать на меня внимания. И если его новая пассия и правда в положении, в чём я сильно сомневалась, то рождение ребёнка заставит и вовсе забыть обо мне. Чудесно!

Хлопнула дверь, буквально выдернув меня из краткого сна. Вернулась Лёля. Я посмотрела на часы, почти двенадцать. Ого! Раньше мне не удавалось поспать и до семи, надо было готовить всем завтрак.

– Мама? – раздался голос дочери, – есть кто?

Шаги приблизились к двери спальни, и послышался робкий стук:

– Оксана?

– Заходи! – Скинув одеяло, поднялась с кровати.

– Ты здесь? – Удивилась дочь, открыв дверь, – а где отец и Окси?

– Съехали, вчера вечером, – потянулась я, – будут вить своё гнёздышко. Папа купил квартиру.

– Вот как, – нахмурилась дочь, – мне теперь с тобой жить?

– Разве плохо? – её слова ранили. – Когда-то ты любила оставаться со мной.

– Вспомнила, – махнула рукой Лёля, – это было триста лет назад. Отец мне денег передал?

– Нет, – пожала плечами, – позвони, спроси у него. Поди не откажет.

– И на что мы будем жить? – тон дочки стал недовольным, – сидеть на хлебе и воде?

Я села на кровать:

– Лёля, ты в самом деле не видишь, что происходит в нашей семье? Считаешь нормальным иметь двух жён? Ты бы хотела, чтобы твой муж поступал с тобой также, как отец обращался со мной? Бил, унижал?

– Вела бы себя нормально, – огрызнулась дочь, – он нас обеспечивает, мы живём намного лучше, чем другие. Вот это я вижу. Не хочу считать копейки! Не хочу ходить в старых вещах! Зачем мне такая жизнь?

– Лёля, разве жизнь меряется деньгами? Для тебя ничего ценнее нет? – как же больно ударили по нервам её слова.

– А чем?! – Ольга кричала на меня, вымещая свою злость, – если хочешь есть, надо платить, хочешь одеться, надо платить, хочешь куда-то поехать, надо платить! За всё! Оставь свои сопли при себе!

Она вышла, громко хлопнув дверью. Вот тебе и новая жизнь, со старыми проблемами.

Лёля заперлась в своей комнате, и мне было так даже легче. Я прошла на кухню, поставила чайник на плиту. Есть не хотелось. Вспомнила про тетрадку, где писала всё, о чём мечтала. Достала свой старенький ноутбук, положила записи рядом и стала просматривать список университетов с нужной мне профессией. Реклама предлагала кучу курсов бухгалтеров. В самом деле! Можно ведь обновить свои знания и там. А высшее получить серьёзней. Передо мной открылся список специальностей одного небольшого, но довольно престижного института, известного ещё с советских времён. Среди различных профессий мелькнула одна – аудитор. Почему бы и нет? Уверена, при должной подготовке смогу поступить и на грант. Учебное заведение привлекло меня ещё и тем, что находилось далеко от дома и там не учился никто из друзей Лёли или детей наших друзей.

Пока уж лучше хранить всё в тайне, Виталик мне получить профессию не даст. Ему нравилась власть надо мной, зависимость от его подачек. Так он контролировал всю мою жизнь.

Я выбрала курсы, кликнула на сайт и замерла. Сумма немаленькая. Где же её взять? У меня было скоплено немного денег для мамы. Этого хватит на месяц оплаты, а обучение длится вдвое дольше.

Пошла в кабинет, ставший моей комнатой, и вытащила маленькую шкатулку, где лежали драгоценности. Виталику нравилось баловать меня в первые годы нашей семейной жизни. Пара золотых цепочек, кулон, небольшие серёжки с крохотными бриллиантами и несколько тоненьких колечек. Тогда муж не зарабатывал так много, как сейчас, но мы были счастливы. Или мне так казалось… Нет, я искренне любила супруга и радовалась каждому его успеху, помогала чем умела, обеспечивала надёжный тыл, совсем забыв о себе. Ведь когда-то я мечтала работать, создать свою фирму бухгалтеров для мелких компаний, которые стараются не брать много персонала. Диплом аудитора распахнёт передо мной двери приличных контор. И я перестану быть бесплатным приложением к своему мужу.

Расставаться с подарками было тяжело, каждый из них напоминал о счастливых событиях моей жизни. А что делать? Попросить денег у мужа не могу, занять негде, да и чем отдавать? Вздохнула, вытащила из шкатулки цепочку и пошла собираться, прежде хорошенько спрятав тетрадь и удалив историю поиска на ноуте.

Выбрала хороший костюм тёмно-серого цвета, к нему тёмно-зелёную блузку. Уложила волосы в высокую причёску, подкрасилась. Косметика почти вся пришла в негодность. Даже вспомнить не могу, когда в последний раз ей пользовалась. Тушь пришлось разбавить молочком для снятия макияжа. Она будет сыпаться, но пару часов выдержит. Я собиралась в ломбард, отыщу где-нибудь подальше от дома, а потом заеду, посмотрю, что мне предложат на курсах.

Вытащила из заначки те крохи, что удалось скопить, убрала в сумку. У меня не было даже портмоне. Зачем, если не зарабатываю. Так считал муж.

Перед крыльцом ломбарда разнервничалась, никогда раньше не бывала в таких местах. Казалось, все смотрят на меня с осуждением, как на забулдыгу, пришедшую сдать последнюю ценную вещь. Набрала в грудь побольше воздуха и открыла дверь. Улыбчивая девушка за стойкой приветливо кивнула мне. Дрожащими руками достала цепочку, положила её перед собой.

– Я хотела бы сдать, – замялась немного.

– Это ваше? – девушка окинула меня оценивающим взглядом.

– Да, только чек не сохранился, – не знаю, нужен ли он им, само вырвалось.

– Ничего страшного, ваш паспорт.

– Зачем? – вздрогнула я.

– Так положено.

– Хорошо, – документ был со мной.

Дверь отворилась, и на пороге я увидела мужчину, что окинул витрины цепким взглядом мента. За годы жизни с прокурором научилась безошибочно определять работников правоохранительных органов. Невольно вздрогнула, заслонив собой стойку. Девушка подозрительно взглянула на меня, но промолчала.

Мужчина подошёл к витринам, разглядывая лежащие там драгоценности, часы, различные гаджеты. Он был высоким, широкоплечим, светлые волосы коротко острижены, по-военному. Нельзя было назвать его красавцем, но что-то притягательное было во внешности. Синие, как весеннее небо, глаза, нос уточкой, тонкие, но чувственные губы. Я отвела взор, неприлично столь пристально разглядывать человека. Девушка тем временем заполнила какой-то бланк, проверила цепочку и записала мой номер телефона. С формальностями было покончено, и она отсчитала мне причитающиеся деньги, выдав их с графиком платежей.

– Вы можете выкупить своё украшение, тут всё указано, – кивнула она на бумагу.

Я быстро сунула всё в сумку, поблагодарила её и поспешила к выходу. Мужчина потерял интерес к витринам и последовал за мной.

Глава 6

Незнакомец догнал меня на улице:

– Девушка, стойте!

Я запаниковала, что ему нужно от меня?

– Кто вы такой? – остановилась, не приближаясь к мужчине.

– Нет, – внезапно лишился незнакомец всей своей решимости, – ничего. Я просто увидел вас… Вам нужна помощь? – он смутился окончательно.

– Благодарю, у меня всё в порядке. До свиданья, – ответила жёстко, не давая повода продолжить разговор. Не хватало мне ещё ловеласов из полиции. Есть уже один, как бы теперь от него избавиться.

– Простите, – окончательно стушевался мужчина и направился в другую сторону.

Я передёрнула плечами, словно сбрасывая с себя это навязчивое внимание. Не люблю общаться с незнакомцами. За годы жизни стала настоящим отшельником, впрочем, и раньше тусовщицей не была.

Прошлась через сквер, успокаивая мысли, вышла к нужной остановке и дождавшись автобуса, поехала узнать о курсах.

Классы, где и проходили занятия, располагались в светлом трёхэтажном здании, меня встретила женщина лет сорока. Приятная и общительная.

– Александра Владимировна, добрый день! Меня зовут Ирина Васильевна. Проходите, я расскажу вам обо всех наших направлениях.

Она подробно изложила все программы, предусмотренные на курсах, варианты оплаты, очные и онлайн формы обучения. Мне даже спросить было нечего, видно, человек отлично знает своё дело. Мы подобрали нужную мне программу.

– Я бы хотела обучаться удалённо. Мне так будет удобней.

– Но очная форма эффективней, вы же понимаете? – Мягко настаивала Ирина Васильевна на своём.

– Да, безусловно, но, боюсь, у меня не будет времени для посещения курсов.

Обучение предполагалось интенсивным, по четыре дня в неделю. Но очная форма была только по вечерам. А в это время моё отсутствие будет слишком заметным для Лёли и Виталика.

– Жаль, – кивнула Ирина Васильевна, – онлайн-форма удобней для многих. Вы можете выбрать любое время, вам пришлют видеоурок и задания к нему. Опросы преподавателей проходят с утра. Мы не из тех контор, где не заботятся, как обучаются наши ученики. Так что, спрос строгий, имейте в виду.

– Я готова, – улыбнулась в ответ, – мне нужны знания.

– О, если будете прилежно учиться, предложим ваше резюме потенциальным работодателям.

– Чудесно. Буду рада.

Мы ещё немного побеседовали и расстались полностью довольные друг другом.

Я заплатила за обучение и, радостная, вернулась домой. Но по пути зашла в магазин косметики, купила краску для волос, маски для лица и хороший питательный крем. Пусть скажут, что транжира, но мне надоело быть серой мышью. Я была другой: солнечной, весёлой, красивой. И хотелось снова вернуть хоть толику той прежней меня.

Дома обычная рутина затянула в свои тенёта. Перенесла вещи в спальню, выкинула всё, что осталось после поспешного отъезда Виталика с Оксаной. Поставила стирку, приготовила обед на скорую руку, помыла полы и, пока Лёли не было дома, зашла на сайт своих курсов, где мне уже была отведена личная страничка с расписанием занятий.

В душе точно бушевал ураган, сметая старые страхи и тревоги. Вот оно – моё будущее! Мой первый шаг! И пусть пока мне придётся скрываться и путь будет долог, очень долог. Ничего, когда жизнь подходит к сорока, начинаешь ценить время. Я и так потеряла слишком много.

Вечером после ужина, Лёля закрылась в комнате, всё ещё дуясь на меня, будто это я лишила её привычной жизни. Я лишь пожала плечами и отправилась к себе, обложилась учебными материалами, которые мне выдали на курсах. Новый налоговый кодекс, брошюрки по компьютерным программам бухучёта, в которых не смыслила вообще ничего. Жизнь ушла далеко вперёд, пока я занималась грязным бельём, готовкой и ублажением собственного мужа.

Хлопнула входная дверь, заставив меня вздрогнуть. Ключи были у Виталика. Я поспешно спрятала учебники и вышла в коридор.

– А, здесь, – проворчал муж, стягивая галстук.

Он схватил меня за руку, притащив на кухню. Лёля тоже показалась из своей комнаты, встав в пороге.

– Оксана потеряла ребёнка, – Виталик медленно багровел, что не предвещало для меня ничего хорошего, – всё из-за тебя. Твои нападки вынудили нас уехать отсюда. Стресс, переезд. И вот результат.

– Большой вопрос был ли у неё ребёнок, – впервые я не опустила глаза в ответ на нападки. Он всё равно меня изобьёт, так стоит ли молчать, – сходи вместе с ней к врачу. Ты прокурор, а о такой малости, как доказательства и не подумал.

– Заткнись! – сорвался Виталик. – Не смей оговаривать мою жену.

– Жену? – Усмехнулась я, – а в свидетельстве о браке стоит почему-то моё имя.

Супруг бросил гневный взгляд на Лёлю, и та моментально скрылась в комнате. Он поднялся со стула и навис надо мной:

– Это всё ты. Ты своей ненавистью убила нашего ребёнка.

– Ты бредишь, – я невольно сжалась, в предчувствии худшего.

Первый резкий удар в плечо, рука повисла плетью, а я глухо застонала, не хотела пугать Лёлю, которая, итак, наверное, всё слышала. Виталик за шкирку вытащил меня из-за стола, развернул к себе спиной, скрутил руку и нагнул, задирая мой халат.

– Не трогай меня, – я пыталась оттолкнуть его, даже прикосновения мужа вызывали брезгливость и отторжение.

– Ты моя жена, исполняю свой супружеский долг, – хмыкнул он и дёрнул руку кверху. Боль прострелила плечо, и я обмякла, не в силах двигаться, почти теряя сознание.

Виталик порвал на мне бельё, послышался звук расстёгиваемой ширинки и боль пронзила снова. Уткнувшись в стол, стиснула зубы, дожидаясь, когда всё закончится. Муж рванул халат, рукой схватился за грудь, сжав до боли. Хорошо, что с годами его потенция была далека от юношеской, ещё несколько фрикций и Виталик обмяк, тяжело дыша. Всё закончилось.

Он отпустил меня, застёгивая штаны:

– Я буду делать это, когда захочу. Ты моя жена. А Оксане пока нельзя заниматься сексом.

Он умылся тут же на кухне, бросил на стол деньги, как шлюхе, и вышел из квартиры.

Живот скрутили спазмы, и я опрометью метнулась в туалет, весь мой ужин вылетел наружу. Содрогаясь от приступов рвоты, стащила с себя халат и остатки белья, сунув их в помойку.

Так больше продолжаться не может.

Глава 7

Утром я позвонила в частную клинику, благо деньги от цепочки ещё остались, записалась к хирургу и зафиксировала все побои, то же самое сделал у гинеколога. Сердобольная женщина-врач, сокрушённо качала головой, обрабатывая мои раны.

– Вам надо написать заявление в полицию.

– Мой муж – прокурор, у него все менты с руки едят.

– Это просто чудовищно, – возмутилась она, – проходят века, а женщины порой остаются так же бесправны, как и в Средневековье. Александра Владимировна, если вы решитесь на развод, вызывайте меня в суд.

– Спасибо вам, – от души поблагодарила я отважную женщину.

Заключение она мне настрочила на несколько страниц, красочно, профессиональной терминологией расписав каждую царапину.

– Держите и удачи вам, Александра Владимировна.

Я попрощалась с ней, и уже открыла дверь кабинета, когда врач окликнула меня:

– Погодите, а вы были у хирурга?

– Да, и его заключение тоже взяла.

– Это правильно, но давайте вернёмся к нему. Идёмте со мной.

Закрыв кабинет на ключ, женщина снова привела меня к хирургу.

– Владимир Иванович, наложите, голубчик, Александре Владимировне лангет, – она подтолкнула меня вперёд к недоумевающему доктору.

– Позвольте, Любовь Михайловна, но к этому нет показаний.

– Показаний нет, а муж, избивающий при любом удобном случае, есть, – суровым тоном ответила врач.

– Вот оно что, – хирург поправил очки, – присаживайтесь, барышня.

Владимир Иванович ловко наложил мне лангет на кисть, достал бандаж, «упаковал» туда мою руку и обездвижил фиксатором, притянув её к телу.

– Александра Ивановна, вам надо подать заявление, – мужчина закончил и теперь осматривал свою работу.

– Не могу, – покачала я головой, – толку не будет.

Хирург понимающе кивнул: видать, не одна я была такая.

– Правильно сделала, Любовь Михайловна, что привела вас ко мне. Как правило, лангет отрезвляет задиристых мужей, хоть какое-то время он побоится вас трогать. Дайте мне заключение.

Я подала бумагу, и Владимир Иванович, разорвав, выкинул его в ведро. Достал новый бланк:

– Вот что, моё заключение: травматологический вывих плечевого сустава. Надеюсь, это обеспечит вам хоть пару месяцев спокойной жизни.

– Спасибо вам, – растрогалась от такого внимания, глаза защипало от слёз. Я так отвыкла, что обо мне кто-то заботился.

Врачи переглянулись.

– Берегите себя, Александра Владимировна, – хирург протянул мне новое заключение, – я понимаю, обстоятельства бывают разные, но садист всегда им и останется, и дальше будет только хуже.

Любовь Михайловна проводила меня почти до выхода, напомнив про суд. Я вернулась домой, столкнувшись в коридоре с Лёлей. Она удивлённо посмотрела на повязку.

– Что? И это ты тоже считаешь нормальным? – тихо спросила я её.

Дочь ничего не ответила, обулась, буркнула, что придёт поздно, и скрылась за дверью. Я не винила Лёлю ни в чём, лишь сожалела, что она росла такой же жестокой, как отец. Детям порой это свойственно. Она годами смотрела на то, как он унижал меня, впитывая сызмальства, что сильному человеку всё дозволено.

Вечером заявился Виталик, вломился в спальню и, увидев повязку, затормозил у порога.

– Что это?

– Вывих плеча, пришлось обратиться к врачу, – спокойно ответила я.

Супруг пожевал губами, разглядывая бандаж, потом махнул рукой, развернулся и вышел из квартиры. Я облегчённо вздохнула, прав был Владимир Иванович, теперь я смогу жить спокойно хоть какое-то время.

Началась учёба, захватившая меня с головой. Кодексы, формы налоговой отчётности, цифры поглотили меня полностью. Преподаватели были довольны моими успехами. Я снова почувствовала себя нормальным человеком, не придатком к дому. Желая вновь обрести свободу, скачала на просторах интернета книгу по семейному праву. Изучу её вплоть до каждой буковки и запятой. Прекрасно понимаю, что суды не встанут на мою сторону и мне надо быть готовой к любому повороту событий. Даже снятые побои не послужат для судей доказательством, они все друзья и коллеги моего мужа, и все встанут на его сторону. Я готова отказаться от всех притязаний, лишь бы только снова стать свободной и независимой. Но для этого нужна работа. Единственный способ выжить, прокормить себя и дочь. Лёле через год исполнится восемнадцать, Виталик вряд ли будет содержать её дальше.

Супруг за это время почти не появлялся, дожидаясь, пока заживёт моя рука. Он испугался обращения в больницу, ведь раньше я так никогда не поступала, ждала, пока всё заживёт само.

Лёля готовилась к поступлению и сидела днём и ночью за планшетом, либо моталась по репетиторам. Она совсем отдалилась от меня, много времени проводила с отцом, который водил её в выходные везде, где она хотела, купил её новый телефон и кучу одежды, показывая, как хороша жизнь с ним.

Денег, что муж давал, едва хватало на продукты и оплату коммуналки, пришлось урезать все траты, как только можно.

– Опять макароны, – ворчала Лёля, заглядывая в кастрюлю, – а Окси вчера жарила креветки, мои любимые, – дочь брякнула крышкой и брезгливо отодвинула посуду, – лучше к отцу пойду на ужин.

Я знала, что Оксане глубоко наплевать на мою дочь, но внезапно она стала добра и мила с ней. Дарила подарки, водила в кафе и лучшие спа-салоны. Люди не меняются, не может в один момент прожжённая хабалка превратиться в милую девушку. Пыталась объяснить это дочери, но всё в итоге свелось к тому, что Лёля накричала на меня.

– Ты сама ничего в жизни не добилась! Живёшь за счёт отца, он сделал для тебя всё! И теперь ты просто завидуешь! Противно даже слушать тебя.

Дочь перестала со мной общаться, и ночами я всё чаще плакала в подушку, не понимая, как заслужила подобное обращение. Ведь всё детство была рядом: в садике, школе. Собрания, утренники, подготовки праздников. Никогда у Лёли не было от меня тайн, она рассказывала обо всём. Когда дочь успела так перемениться? Почему попала под влияние отца? Она говорила его словами и думала его мыслями. Но хуже того, она впитывала как губка каждое слово Оксаны. Что она могла заложить в голову моей дочери? Презрение к семейным ценностям? Уверенность в том, что всё можно заполучить самым низким и недостойным способом?

Эти мысли разъедали мне душу, отравляя существование.

Глава 8

Июль крепко сжимал город в жарких объятьях солнечных дней, запылил листву в скверах, окрасил кожу людей загаром, рассыпал по лицам конопушки.

Разморённые жарой, молчали птицы, прятались в тени собаки и кошки, а люди спасались на работе и дома с помощью кондиционеров.

Я шла по небольшому скверу после промежуточных тестов на курсах, результаты были отличными, да и как могло сложиться иначе, если в моей жизни, кроме учёбы, ничего не осталось. Дочь совсем отдалилась, муж игнорировал, каждый месяц урезая размер своих подачек. Сейчас я и вовсе осталась одна. Виталик забрал Лёлю, и они все вместе, естественно, с Оксаной, уехали отдыхать.

Мои размышления прервал телефонный звонок. Выкинув недоеденное мороженое, которое капало на пальцы, достала сотовый. Номер незнакомый. В трубке раздался приятный женский голос:

– Александра Владимировна?

– Да, кто говорит?

– Меня зовут Ольга Павловна, ваш номер дала мне Ирина Васильевна, куратор курсов. Мы хотели бы предложить вам работу в нашей фирме. Интересует?

– Да, – ответила я чуть севшим от неожиданности голосом.

– Подходите на собеседование, после обеда, адрес вышлю сообщением.

– Спасибо, я приду.

Звонок завершился, а у меня в руках всё так же был зажат телефон. Не верилось, что меня пригласили на работу. Ирина Васильевна выполнила своё обещание. Забросив сотовый в сумку, поспешила домой, хотелось привести себя в порядок, а не идти на собеседование потной, как из бани.

Эти месяцы начала заниматься пилатесом, тело обрело прежние формы, с удовольствием я рассматривала в зеркале утончившуюся талию и красивые ноги, подтянутые бёдра. Кожа лица, благодаря маскам и уходу, избавилась от своего серого цвета, посвежела. Краска для волос снова вернула блеск шевелюре. Дома я старалась «заретушировать» эти изменения, опасаясь, что Виталик вновь набросится на меня. Зализывала волосы в «бабулькину» гульку, не красилась, носила просторные халаты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.