Ксения Воробей
Кровь Игниса

Глава 1

Кровь Игниса

ПРОЛОГ: МИР, ГДЕ ДРАКОНЫ СПЯТ В СТАЛИ

КИБЕРЛАНДРИЯ. ЭПОХА СПЛЕТЕНИЯ.

Это не был мир, рождённый в катастрофе. Он родился в компромиссе.

Когда магические порталы Пятой Эры разорвали небо над мегаполисами, излив потоки дикой эфирной энергии в электрические сети, никто не думал, что это надолго. Учёные предрекали коллапс. Маги пророчили очищение огнём. Ни те, ни другие не оказались правы.

Мир не рухнул. Он… сросся.

Теперь небо над Нексус-Сити, столицей Киберландрии, – это одеяло из вечных туч, прошитое молниями двух видов: фиолетовыми разрядами блуждающей магии и холодно-синими дугами неоновых рекламных гроздей. Воздух густ от смеси запахов: озон после дождя, гарь с фабрик «Драконит Индастриз», сладковатый дымок алхимических реактивов с чёрного рынка и вечный, неистребимый запах мокрого асфальта и надежды.

Здесь правят не короли и не президенты. Здесь правят конгломераты и гильдии.

«Драконит Индастриз» – технологический гигант, который нашёл способ вплетать драконью ДНК в кибернетику. Их лозунг: «Эволюция через синтез». Их цель – секретна.

Гильдия Арканум– последний оплот традиционных магов, яростно охраняющих древние знания от «осквернения техникой». Они живут в Неоновом Квартале, где здания покрыты не граффити, а светящимися рунами.

Гильдия Наследников – тайное общество, верящее, что только чистокровные драконьи потомки должны править миром. Их считают фанатиками. Их боятся.

Городская Стража – жалкая попытка порядка в городе, где закон пишется тем, у кого больше кредитов или сильнее заклинание. Их экзокостюмы – помесь латной брони и полицейского щита – часто бесполезны против настоящих угроз.

Магия здесь – не сказка. Это ресурс. Её можно измерять, добывать, разливать в аккумуляторы и… воровать. Она питает уличные фонари, позволяет неоновым вывескам плавать в воздухе и даёт силу тем, кто может с ней обращаться. Но у неё есть цена. Слишком много магии – и техника вокруг выходит из строя. Слишком много техники – и магия в жилах гаснет.

Технология – не благословение. Это необходимость. Кибернетические импланты – от глаз-сканеров до стальных кулаков – продаются на каждом углу. Но каждый чип, каждое усиление – это риск. Риск «отторжения магией», когда собственное тело начинает атаковать встроенные схемы. Риск стать рабом корпорации, выдавшей кредит на модернизацию. Риск просто… потерять себя.

А драконы… О, драконы.

Их почти не осталось. Легенды говорят, что они ушли, когда мир начал меняться. Одни – в глубокие пещеры, спать вечным сном. Другие – в иные измерения. Но они оставили после себя наследников – людей с каплей их крови, с отголоском их силы. У одних это проявляется чешуйками на коже и силой в голосе. У других – контролем над стихией. У третьих – лишь странным цветом глаз и тягой к чему-то большему.

Их кровь – самая ценная валюта на чёрном рынке. Их кости используются как проводники для магических процессов. Их история – как шифр к силе, которую все жаждут, но никто не понимает.

Это мир контрастов:

* В переулке старый маг, зашивающий раны светящимися нитями, стоит рядом с автоматом по продаже энергетических напитков.

* На крыше небоскрёба техномаг водит руками, перестраивая голографическую карту города, а под ним, на улице, уличный торговец предлагает «аутентичные драконьи когти» (99% подделка).

* Здесь можно купить заклинание, взламывающее биометрический замок, и тут же – имплант для защиты от такого взлома.

Это мир, где прошлое и будущее ведут тихую, ожесточённую войну в каждой молекуле воздуха, в каждом проблеске света, в каждой капле крови.

И в самое сердце этого мира – в Нексус-Сити – сейчас идёт девушка с огнём в жилах и сталью в глазах. Её зовут Мирабель. И она даже не подозревает, что является не просто частью этого мира.

Она – тот самый недостающий компонент, который либо склеит его окончательно, либо разорвёт на части.

КРОВЬ ИГНИСА | ГЛАВА ПЕРВАЯ: НЕОН И ЧЕШУЯ

Воздух в Нексус-Сити имел вкус. На уровне улиц – это была жжёная пыль, выхлопы и дешёвый синтетический шашлык из ларьков. На двадцать этажей выше, где заканчивались огни рекламы и начинались туманные крыши старых кварталов, вкус менялся. Здесь пахло озоном после магических разрядов, ржавым железом и тихой, неприкрытой тоской города, который слишком быстро вырос в небо.

Мирабель стояла на краю такой крыши – бывшего храма какого-то забытого бога, теперь утыканного антеннами и блоками нелегальных ретрансляторов. Холодный ветер шевелил её волосы: пепельный блонд с одной единственной, назойливо яркой прядью. Она переливалась, как её чешуя – то тлеющим золотом, то глубоким аметистом, то цветом свежей крови. Чешуя, тонкая и прочная, как пластины биокерамики, покрывала её запястья, шею, сбегала вдоль позвоночника под тонкой тканью термокостюма. Наследие. Дар и клеймо.

Она щурилась, всматриваясь в море неона внизу. Её глаза, от природы фиолетовые, отдавали теперь холодным механическим блеском. Импланты «Очи Игниса» – подарок от Роберта, лучшего, а возможно, и единственного друга – прорисовывали на её сетчатке слои информации. Тепловые контуры спящих в переулках бездомных. Синие силуэты дронов-патрулей. Пульсирующие магические следы, оставленные ночными заклинателями. И яркую, мигающую метку в трех километрах к востоку. Координаты.

Сообщение от Гектора, её наставника, старого техномага с лицом, изрезанным шрамами и светящимися татуировками, висело в углу зрения:

«Лаборатория «Драконит Индастриз», сектор 7. Заброшена полгода. Слухи: эксперименты по конвергенции. Скрещивание органики драконьей крови с кибернетическим усилением. Будь острожна. Твой уникальный генетический профиль может быть как ключом, так и мишенью. Не дай себя сканировать.»

Конвергенция. Красивое слово для кошмара. Слияние. Именно так, слиянием магии и технологии, когда-то родился Нексус-Сити. И теперь кто-то пытался сливать самое священное – первородную кровь – с холодным железом.

«Приступаем», – прошептала Мирабель, и её голос был почти заглушён воем ветра.

Она не произносила заклинаний вслух. Чародеи её рода не нуждались в таких формальностях. Магия была в крови, в желании, в воле. Она почувствовала, как тепло разливается от центра грудины – там, где, по семейным легендам, располагалось «сердце дракона». Чешуя на её запястьях осветилась тусклым, глубоким багряным свечением, будто тлеющие угли.

Её первый шаг был в пустоту.

Но вместо падения – плавное, контролируемое скольжение вниз, вдоль стены. Не полёт, а скорее управляемое падение, смягчённое невидимым ковром кинетической энергии. Ещё одно наследие. Драконы не летали на крыльях в этом мире – они парили на силе воли. И их потомки унаследовали отголоски этого дара.

Она приземлилась в тёмном переулке, отвратительно пахнущем мусором. Её камуфляж – сложная иллюзия, наложенная на базовую технологию оптического искажения в её плаще – сработал мгновенно. Для случайного взгляда она была просто дрожанием воздуха, миражом.

Лаборатория «Драконит» представляла собой мрачную бетонную коробку с окнами, забранными листами полированной стали. Но Гектор был прав – она не была пустой. Напротив, била по её усиленным чувствам концентрация энергии: гул генераторов, шипение охлаждающих контуров и… что-то ещё. Что-то органическое, тёплое, тревожное. Что-то, от чего её собственная кровь отозвалась лёгкой, тревожной вибрацией.

Охранники у двери были продуктом той самой конвергенции, о которой говорил Гектор. Один – киборг, его левая рука целиком была орудийным комплексом, ствол которого напоминал сжатую пасть. Второй – маг низкого ранга, но усиленный: его посох был утыкан кристаллами, питавшимися от компактного реактора на поясе.

Мирабель наблюдала за ними из тени, её мозг работал с холодной скоростью. Прямой штурм – самоубийство. Нужен ключ. Иллюзия.

Она закрыла глаза, отстранив на секунду поток данных от имплантов. Внутри, в тишине, она представила звук: резкий, пронзительный визг корпоративной сирены, доносящийся с другого конца улицы. Она наполнила его деталями – эхом от стен, прерывистостью плохой связи. И отпустила.

Заклинание Малой иллюзии сорвалось с её ментальных «губ» и материализовалось в воздухе в тридцати метрах от поста.

Кибер-охранник вздрогнул всем телом, его оптический сенсор щёлкнул, наводясь на источник шума.

– Что за чёрт? Сбой? – его механизированный голос прозвучал неестественно громко в тишине.

Маг нахмурился, поднял посох. – Не читаю магических выбросов. Но протокол…

– Проверим. Иди.

Они ушли, оставив дверь без присмотра. Ненадолго. У Мирабель было меньше минуты.

Дверь была защищена двумя слоями: биометрическим сканером и магической печатью, светящейся нежно-синим, как ледник. Печать была сложной, но… родственной. В её узоре угадывались мотивы драконьих рун, хоть и искажённые, опошленные технологическим копированием. Её собственная кровь, пульсирующая в такт свечению чешуи, подсказала слабое место – точку, где энергетический контур был тоньше.

Она приложила палец к холодному металлу рядом со сканером. Не для отпечатка. Она позволила крошечной искре внутреннего огня, капле магии Игниса, просочиться наружу. Печать дрогнула, завизжала на высокой частоте и погасла. Дверь с глухим стуком разомкнулась.

Внутри пахло стерильностью, химикатами и… страхом. Таким старым, въевшимся в стены, что его уже не выветрить. Её импланты тут же выдали предупреждение:

`⚠️ Обнаружены следы органики драконьего происхождения. Многочисленные. Нестабильные.`

Коридор вёл вниз. Она двигалась бесшумно, каждый нерв натянут как струна. Где-то в глубине здания сработала сигнализация – её иллюзия, должно быть, раскрылась. Времени почти не оставалось.

Она нашла центральный терминал в небольшой комнате, усыпанной брошенными голографическими дисками. Подключение заняло секунды. Её «Очи Игниса» сами нашли лазейку в защите, послав устаревший код аварийного доступа, который Роберт когда-то выудил из старых сетей. Данные хлынули потоком: схемы, отчёты, генетические карты…

И фотографии. Фотографии существ. Существ с чешуёй, но кривой, с глазами, в которых смешались боль и искусственный интеллект, с конечностями, где плоть срасталась с хромированной сталью. Гибриды. Проект «Кровь Игниса». И везде – маркер «Источник: Образец М».

Образец М. Мирабель. Её кровь.

Холодная ярость, острая и чистая, как лезвие, пронзила её. Они не просто украли её ДНК. Они использовали её как чертёж для создания этих… этих уродцев. Этой пародии на жизнь.

В этот момент тяжёлые шаги загрохотали в коридоре. Не просто охранники. Что-то большее, тяжелее.

`⚠️ УГРОЗА: КИБОРГИ ТЯЖЕЛОГО КЛАССА. НАВЕДЕНИЕ: ЛАЗЕРНОЕ.`

Бежать. Надо было бежать. Но её взгляд упал на одну из записей в терминале – план этажа. Сектор B7. «Зона содержания и наблюдения.»

Они были там. Живые результаты экспериментов.

И прежде чем разум успел взвесить все риски, ноги уже понесли её в противоположную от выхода сторону – вглубь лаборатории, навстречу тем, кого создали из капель её же сущности. Навстречу её личной ответственности.

На её плече, где заканчивалась чешуя и начиналась обычная кожа, вдруг зарделось алым пятном – реакция крови на близость родственных, но искажённых жизней. Это был уже не просто набег. Это было начало чего-то большего.

А где-то над городом, в своей мастерской, полной запаха моря и озонки, Роберт, техномаг с глазами водного дракона, безуспешно пытался выйти с ней на связь, предчувствуя, что тихая, упрямая искра, в которую он был влюблён, только что прыгнула в самое пекло.

Глава 2

КРОВЬ ИГНИСА | ГЛАВА ВТОРАЯ: ЗОВ КРОВИ

Дверь в сектор B7 не была заблокирована. Она была распахнута. Не взломанной, а открытой настежь, будто кто-то – или что-то – вырвалось наружу. Из темноты за порогом лился воздух, густой от запахов: антисептик, окислившаяся кровь, горячая медь и… что-то дикое, звериное.

Мирабель замерла на пороге. Её импланты, настроенные на предельную чувствительность, закидали поле зрения предупреждениями:

`⚠️ МНОЖЕСТВЕННЫЕ БИОЛОГИЧЕСКИЕ СИГНАТУРЫ. НЕСТАБИЛЬНЫЕ.

⚠️ ПОВЫШЕННЫЙ УРОВЕНЬ МАГИЧЕСКОГО ФОНА. ИСКАЖЕНИЯ.

⚠️ ТЕПЛОВЫЕ КОНТУРЫ: ОТ -10°C ДО +70°C. АНОМАЛИЯ.`

Она сделала шаг внутрь. Пол был липким от какой-то высохшей жидкости. Света не было, только аварийные лампы, мигающие раз в несколько секунд, окрашивая мир в кроваво-красный стробоскоп.

В этом прерывистом свете она их и увидела.

Клетки. Вернее, то, что от них осталось. Оргстекло толщиной в ладонь было разорвано изнутри, словно его резали гигантскими раскалёнными когтями. Внутри – следы борьбы, сломанные койки, разбросанные инструменты. И они.

Фигуры замерли в углах, прижались к стенам, прячась от света. Их было шесть. Ни один не был похож на другого. Один – массивный, с плечами, покрытыми пластинами, напоминавшими бронежилет из сросшейся чешуи и титановой сетки. Другой – длинный, змеевидный, с хвостом, заканчивающимся жалом, с которого капала кислотная слизь. Третий был мал, размером с кошку, с огромными, светочувствительными глазами и дрожащими сенсорными усиками.

И у всех – глаза. Они смотрели на неё. Не с агрессией. С ожиданием. С немым вопросом, от которого сжалось сердце.

Один из них, тот, что был побольше, сделал шаг вперёд. Его лапа (коготь? рука?) с хрустом опустилась на бетон. Он издал звук – не рык, а глубокий, гортанный стон, полный такой первобытной тоски, что у Мирабель перехватило дыхание.

И тогда её собственная чешуя вспыхнула.

Не просто свечением. Она зажглась рунами. Древними символами огня, власти, родства. Тёплый, золотистый свет разлился от неё волной, омывая тёмную комнату. Гибриды замерли, заворожённые. Тот, что был впереди, опустил голову, прижав её к полу. Жест покорности. Жест признания.

Они чувствуют кровь, – пронеслось в голове. Мою кровь. Ту самую, из которой их слепили.

В этот момент где-то наверху разорвалась сирена, на этот раз настоящая. Загрохотали тяжёлые шаги – киборги, поднятые по тревоге.

«Встаньте», – прошептала Мирабель, и её голос, усиленный магией, прозвучал в тишине как приказ.

Она не знала, поймут ли они. Но они поняли. Поднялись. Выстроились позади неё, как странная, уродливая свита.

Побег превратился в кошмарный балет. Они двигались по коридорам, и Мирабель вела их не как командир, а как проводник. Её кровь стала компасом. Когда на перекрёстке появлялись охранники, она не атаковала. Она проецировала ауру – тот самый золотистый свет драконьего родства, смешанный с безжалостной волей Игниса. Люди, не имевшие в жилах ни капли наследства, отшатывались, охваченные иррациональным, животным страхом. Киборги на секунду замирали, их процессоры не справлялись с обработкой этого паранормального сигнала.

Она взломала центральную панель, её пальцы мелькали по голографической клавиатуре, пока гибриды прикрывали проходы. На долю секунды её взгляд зацепился за строку «Полный дамп проекта „Игнис“». Не раздумывая, она выхватила из слота на панели матовый кристалл-накопитель и сунула его во внутренний карман куртки. Разбираться будем потом. Сейчас – выжить. Она активировала протокол «Омега» – ложную утечку плазмы. Пусть думают, что здесь техногенная катастрофа. Пусть бегут.

И они бежали. Через дренажный туннель, где ржавая вода щипала раны гибридов. Мимо скользких, солёных следов нереид – древних тварей, которых даже её свет заставил лишь замедлиться. Наконец, вперёд, к обещанной точке – заброшенной термальной станции.

Когда тяжёлая дверь станции захлопнулась за ними, отрезав вой сирен и запах погони, силы оставили Мирабель. Она прислонилась к холодной металлической стене, переводя дух.

Тишину в дренажном туннеле разорвал не звук, а вибрация – настойчивый, зудящий импульс в кости за ухом. Внутренний звонок. Игнорировать его было нельзя. Мирабель прислонилась к холодной, мокрой стене, позволив гибридам тесниться вокруг неё, и приняла вызов.

В ухе, с лёгким шипением помех, раздался голос. Не спокойный и рассудительный, а сдавленный от напряжения, с лёгким гидроакустическим эхом, который выдавал его происхождение так же ясно, как её чешуя – её.

– Мира?! Чёрт возьми, где ты?! У меня тут все сканеры города кричат о тревоге в «Драконите»!

Роберт. Техномаг с глазами водного дракона и душой вечного ремонтника. Единственный человек – если можно так назвать полуводного дракона-техномага – который мог так сочетать заботу и панику в одном предложении.

– В дренажном коллекторе, сектор B7, – быстро прошептала она, глядя, как в дальнем конце туннеля мелькнул луч прожектора дрона. – Не одна. У меня… подопечные.

– Подопечные? – Голос Роберта на мгновение стал совершенно плоским, что у него было признаком высшей степени изумления. – Какие ещё подопечные? Ты же на разведку пошла, не на усыновление!

– Гибриды. С драконьей кровью. Их шестеро, Роберт. Они… они слышат мою кровь.

На той стороне связи воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском помех. Потом – долгий, глубокий вздох, тот самый, что означал: «Опять ты влипла во что-то эпически-ужасное, но спускаться с небес и вытаскивать тебя – моя святая обязанность, хоть я тебя и убью за это потом».

– …Океанский бог, – простонал он. – Шесть дрейфующих маяков на магическом радаре, а ты между ними. Ладно. Слушай. В полукилометре к востоку есть заброшенная термальная станция. Старая инфраструктура, но сухо и относительно безопасно. Я сброшу тебе маршрут. Но, Мира… – его голос понизился, стал серьёзным, почти нежным, – …будь осторожна. Огонь и вода могут не смешиваться, но я… я не хочу терять тебя.

Связь прервалась. В поле зрения всплыла голографическая стрелка, указывающая путь. Сердце Мирабель на мгновение сжалось – не от страха, а от чего-то тёплого и колючего одновременно. Он всегда был таким. Её якорь в этом безумном городе.

Дорога к станции оказалась испытанием. Гибриды двигались за ней, повинуясь не столько её приказам, сколько зову крови. Маленький, самый хрупкий из них – зелёный трёхглазый дракончик – быстро устал. Он не отставал, а жалобно поскрипывал, пытаясь удержаться на своих недоразвитых лапках. В конце концов он просто подпрыгнул и уцепился коготками за подол её плаща, а потом, как по верёвочной лестнице, взобрался ей на плечо. Там и устроился, тихо посапывая. Его лёгкий вес и доверчивое тепло были одновременно обременительны и странно умиротворяющи.

Они свернули в широкий дренажный коллектор. Здесь было темнее, воздух пах ржавчиной, сыростью и… солью. Не городской пылью, а настоящей морской солью. И ещё чем-то древним, холодным.

Гибрид с сенсорными усиками, которого Мирабель мысленно прозвала Сканером, вдруг замер и заурчал, разворачивая усики вперёд. Его сигнал был ясен: опасность. Не технологическая. Магическая.

Из темноты впереди поплыли фигуры. Они были сотканы из тёмной воды, водорослей и обломков ржавого металла. Вместо лиц – мерцающие, искажённые магические знаки, напоминающие осквернённые руны. Нереиды. Существа из легенд, которых, как говорили, изгнали сами водные драконы за осквернение течений.

Они ещё не видели их, их внимание было приковано к водяному фильтру вдалеке. Но они почуяли магию. Драконью магию. Одна из нереид медленно повернула в их сторону свой безликий «взгляд».

У Мирабель не было времени на бой. Она сжала кулаки, чувствуя, как чешуя на её руках снова загорается тёплым золотым светом. Она проецировала его вперёд, не как оружие, а как заявление. «Здесь идёт свой. Оставь.»

Нереида замедлила движение. Соль на её теле зашипела, соприкасаясь с жаром драконьей ауры. Казалось, прошла вечность. Потом существо отвернулось, скользя прочь, оставляя за собой лишь запах морской гнили и чувство ледяного, бездушного любопытства.

«Они не драконы, – вспомнились ей слова Роберта из звонка. – Они – то, что драконы изгнали.»

Мирабель выдохнула. Дракончик на её плече пронзительно пискнул, будто разделяя её облегчение. Она провела пальцем по его крошечной зелёной спинке.

«Всё в порядке, малыш», – прошептала она, и в её голосе прозвучала неподдельная нежность, которая удивила её саму.

Наконец, в конце туннеля показался тусклый свет и контуры массивной, ржавой двери. Термальная станция. Последние метры они преодолели бегом. Мирабель с силой толкнула скрипящий механизм, и тяжёлый люк поддался, впустив их в сухой, пропахший металлом и статикой воздух.

Дверь захлопнулась, окончательно отрезав вой сирен, шипение нереид и весь кошмарный мир снаружи. Тишина внутри была оглушительной.

Мирабель прислонилась к холодной стене, позволяя слабости наконец охватить её. Ноги дрожали. Ким (имя пришло само собой, просто и точно, как щелчок в сознании) слез с плеча и устроился у неё на согнутых коленях, свернувшись в тёплый зелёный клубок. Он посмотрел на неё всеми тремя глазами, и в них не было ни страха, ни тоски, которые она видела у других. Было тихое, абсолютное доверие.

Она почувствовала это не имплантами. Не магией. Это была простая, чистая связь. Существо, созданное из капли её сущности, признало в ней не просто источник силы, а… дом.

Где-то в темноте зала заскрипела ржавая лестница. Мирабель мгновенно вскинула голову, чешуя на её шее приподнялась, готовясь к опасности. Но это был знакомый силуэт, освещённый голубым светом портативного терминала. Роберт.Он уже был здесь. Ждал.

Он спускался, не сводя с неё глаз, а потом его взгляд скользнул на шестерых гибридов, на маленький зелёный комочек у неё на коленях. Его лицо, обычно оживлённое саркастической ухмылкой, было каменным от непрочитанных эмоций.

Вот и всё. Побег окончен. Убежище найдено. Но тишина станции таила в себе новые вопросы, куда более страшные, чем вой сирен снаружи. И первый из них висел в воздухе между ней и Робертом, тяжёлый и невысказанный: «И что, чёрт возьми, мы будем делать теперь?»

А Ким, её Ким, лишь тихо мурлыкал, чувствуя биение её сердца – учащённого, живого, полного тревоги и странной, новой ответственности.

Глава 3

КРОВЬ ИГНИСА | ГЛАВА ТРЕТЬЯ: ОСКОЛКИ ПАМЯТИ

Тишина на станции длилась недолго. Её разорвал скрежет ржавой лестницы и тяжёлые, размеренные шаги. Роберт спускался, освещённый снизу холодным синим светом своего планшета. Его лицо, обычно оживлённое саркастической ухмылкой, было маской сдержанной тревоги.

Он остановился в нескольких шагах, его взгляд – цвета морской бездны – скользнул по ней, по шестерым гибридам, жмущимся к тёплой трубе, и наконец остановился на зелёном комочке у неё на коленях.

«Целый питомник, Мира. Серьёзно?» – его голос прозвучал глухо, без привычной иронии. В нём была лишь усталость человека, который слишком хорошо знал, во что она ввязалась.

Мирабель не ответила. Она смотрела на дракончика, который, почувствовав её внимание, поднял голову и посмотрел на неё всеми тремя глазами. В этом взгляде не было ничего, кроме тихого, абсолютного доверия. И этот взгляд… он был до боли знаком. Так же смотрел на неё Макс, когда они были детьми и он, более сильный, но менее ловкий, забирался на самое высокое дерево в их саду и не мог слезть. «Мира, помоги. Ты же умеешь».

Воспоминание ударило, как током. Не картинкой, а ощущением.

Жара. Лето за городом, в поместье, которое их мать, Серафима, называла «нашим гнездом». Воздух пах хвоей и тёплым камнем. Им было лет десять. Макс, весь в царапинах, сидел на толстой ветке, его лицо было бледным от страха высоты, которую он сам же и покорил из упрямства. Его чешуя (тогда ещё едва заметная, как золотистые веснушки на плечах) тускло поблёскивала.

«Прыгай!» – кричала она снизу. – «Я тебя поймаю!» Она уже чувствовала в груди тепло, готовое смягчить его падение. Магия.

«Не могу!» – его голос дрожал. Он ненавидел магию. Считал её обманом, слабостью. Он верил только в мышцы, в сталь, в то, что можно потрогать.

«Макс, просто доверься!»

И он, скрепя сердце, закрыл глаза и свалился вниз. Она поймала его невидимым полем кинетической энергии, опустила на мягкую траву. Он отряхнулся, красный от злости и стыда.

«Видишь? Сработало!»

«Это нечестно, – проворчал он, не глядя на неё. – Настоящие драконы не летают на колдовстве. Они… они сильные.»

«Мы и есть настоящие, – сказала она, но он уже убежал, оставив её одну с чувством, что между ними выросла невидимая стена. Стена, которую с каждым годом отец, Лев, только укреплял, глядя на сына с непрочитанной грустью.

«Мира?»

Голос Роберта вернул её в настоящее. В холодную, пропахшую металлом реальность станции. Дракончик на её коленях беспокойно дёрнул ухом.

«Они не питомник, – наконец выдохнула она, и её голос прозвучал хрипло. – Их создали из украденной крови. Моей крови. Они… они как отражение в кривом зеркале.»

Роберт подошёл ближе, опустился на корточки перед ней, игнорируя осторожное рычание самого крупного гибрида. Он смотрел не на существ, а прямо на неё.

«Данные?» – спросил он просто.

Она молча протянула кристалл. Пока он подключал его к планшету, она гладила дракончика по спинке, и он прикрыл глаза, издавая звук, похожий на тихое мурчание с помехами.

Молчание Роберта, когда он листал файлы, стало тягучим и зловещим. Потом он замер. Его пальцы сжались на краю планшета так, что кости побелели.

««Проект: Кровь Игниса». Источник: Образец М…» – он прочёл вслух, и каждое слово падало, как камень. Он поднял на неё взгляд. В его глазах бушевала буря. «Они не просто крали. Они тиражировали. И, Мира…»

Он повернул экран. Среди сухих строчек списка «Потенциальные рекруты с повышенной родословной» светилось имя, от которого у неё похолодела кровь.

МАКСИМИЛИАН ИГНИС.

Мир на секунду поплыл. Неоновые огни Нексус-Сити за окном превратились в размытые пятна. В ушах зазвенело. Она снова увидела его. Не мальчика на дереве, а **того** Макса. Последнего.

Похороны. Дождь. Чёрное платье матери, сжатое в комок. Они стояли у свежей могилы, где лежал их отец, Лев – сильный, смешной, любящий Лев, превратившийся в холодную скорлупу. Макс стоял, сжав кулаки, его челюсть была напряжена до боли. Он не плакал. Он кипел.

«Это не несчастный случай, – прошипела она ему, когда гости разошлись. – Я чувствую. Магия вокруг места… она была рваной, больной. Его убили.»

Макс резко обернулся. Его глаза, такие же фиолетовые, как у неё, горели холодным, чужим огнём. «Отстань, Мира! Не лезь не в своё дело! Ты ничего не понимаешь!»

«Я понимаю, что наш отец мёртв! А ты ведёшь себя так, будто тебе всё равно!»

Удар был не физическим. Но он ощущался как пощёчина. Макс отшатнулся, и в его взгляде мелькнуло что-то – не злость ужасающий леденящий страх.. Страх за неё. «Ты не понимаешь, что происходит, – повторил он, уже тише, с отчаянием. – Просто… останься в стороне. Ради всего святого, останься в стороне.»

На следующее утро он ушёл. Сначала были редкие, скупые звонки. Потом – тишина. На три долгих года.

«Гильдия Наследников, – голос Роберта вырвал её из кошмара памяти. Он говорил тихо, но каждое слово било наотмашь. – Если они заполучили его… или если он пошёл к ним сам, пытаясь докопаться до правды об отце…»

«Он не мог, – перебила она, но в её голосе не было уверенности, только хриплая надежда. – Он презирал всё это. Кровь, наследие, эти идиотские ритуалы.»

«Людей ломают, Мира, – сказал Роберт, отключая планшет. – Особенно когда бьют по самому больному.»

Он отодвинулся, давая ей пространство. Его взгляд упал на дракончика.

«А этот? Как звать твоего личного сторожа?»

Мирабель посмотрела на зелёное существо. Оно зевнуло, показав крошечные острые зубки, и ткнулось мордочкой ей в ладонь.

«Ким, – сказала она, и имя пришло само, просто и правильно. – Его зовут Ким.»

«Ким, – повторил Роберт, кивнув, как будто утверждая штатное расписание. – Ладно, Ким. Вижу, у тебя проблемы с передней правой. Это мы исправим. Сделаем что-нибудь… полезное.»

Он встал, потянулся, и в его движениях появилась привычная деловая энергия. План – вот что держало его на плаву. И её тоже.

«Отлично. Значит, план такой: я свяжусь с Гектором. Он единственный, у кого есть оборудование, чтобы расшифровать этот кристалл полностью и понять, что за «образец М» и кто эти «рекруты». А заодно – куда деть твой живой багаж. Без него нам не справиться.»

Мирабель кивнула, слабость отступила, её сменила знакомая, острая решимость. Идея обратиться к наставнику была единственно правильной. «Хорошо. Но нужно ехать сейчас. Если Винст уже знает о взломе, он первым делом начнёт прочёсывать все заброшенные станции в округе.»

«Ты права, – Роберт уже шагал к выходу, чтобы проверить периметр. – У меня на окраине Ржавого Пояса стоит старый грузовик. Выглядит как хлам, но движок в порядке. Доберёмся. А потом…»

«А потом мы найдём Макса, – закончила она, поднимаясь. – И выясним, кто стоит за «Драконитом». Кто убил нашего отца.»

«Мы, – повторил Роберт, и в этом одном слове был целый мир: договор, обещание, и то самое невозможное, на что он всё же надеялся.

Ким, услышав её твёрдый тон, радостно пискнул и плюнул маленькой каплей кислоты на пол, где она тут же зашипела, оставив крошечное тёмное пятно. Первое проявление характера. Мирабель не смогла сдержать слабую улыбку.

Где-то в глубине станции заработал генератор, заполняя пространство низким, успокаивающим гулом. Ночь обещала быть долгой. Но впервые за долгое время Мирабель чувствовала не парализующую пустоту потери, а направление. Перед ней лежала карта, составленная из обрывков памяти, боли и имени в списке врагов.

И где-то в этом городе из неона и стали её брат, её кровь, ждал. Чтобы быть спасённым. Или чтобы встретиться с ней по другую сторону баррикады.