# 7 станций перед желанием

Анастасия Райнер

«Семь станций перед желанием» – новый роман А. Райнер с праздничной зимней атмосферой. Книга в сказочном оформлении с атмосферными алыми рисунками на страницах перенесет вас в ночь, когда возможны любые чудеса!

Билет на «Арктик-экспресс» попал в руки Софии совершенно случайно. Она и не подозревала, что этот поезд отправляется в мир, где воплощаются мечты, а под видом пассажиров скрываются существа из древних легенд и преданий.

До исполнения ее самого заветного желания всего семь зачарованных станций! Вот только обыкновенным людям находиться здесь строжайше запрещено… К тому же объявился настоящий владелец билета – обаятельный эльф по имени Тео, полный решимости вернуть его любой ценой.

Конечная станция маршрута на Северном полюсе уже близко, а часы вот-вот пробьют полночь… Чем обернется новогодняя сказка для Софии и Тео? И главное, претворятся ли в жизнь их сокровенные мечты?

«Семь станций перед желанием» – роман для тех, кто ищет увлекательные книги романы о любви, легкие книги про любовь, книги для подростков и подарки к Новому году. Такие романы про любовь – отличный подарок подростку. Они понравятся тем, кто любит интересные книги и романтические книги романы.

● Атмосферная зимняя история

● Волшебное путешествие

● От автора бестселлеров «Заклятые в любви» и «Лорд Громового Утеса»

● Яркая новогодняя обложка

● Сказочное оформление страниц

● В книге есть #волшебство #сказочная_атмосфера #первая_любовь

● Возраст 12+

Привет, дорогие читатели!

Вы держите в руках книгу редакции Trendbooks.

Наша команда создает книги, в которых сочетаются чистые эмоции, захватывающие сюжеты и высокое литературное качество.

Вам понравилась книга? Нам интересно ваше мнение!

Оставьте отзыв о прочитанном, мы любим читать ваши отзывы!


© А. Райнер, 2026

© ООО «Клевер-Медиа-Групп», 2026


Книги – наш хлѣбъ

Наша миссия: «Мы создаём мир идей для счастья взрослых и детей»

## Глава 1. Возвращение в Джуно

Тревога за близких – это немая тишина снаружи и чудовищный грохот внутри. С недавних пор София Коллинз понимала это, как никто другой. Последнюю неделю она тяжело переживала болезнь лучшей подруги и была сама не своя.

Незадолго до Рождества Люси Стивенс внезапно стало плохо. Подруги жили в одной комнате в общежитии Университета штата Орегон в Портленде, так что первой о происшествии с Люси узнала именно София. Не зная, чем помочь, она бросилась отчаянно звать помощь. Несясь по коридору, кричала до хрипоты и сорванного голоса. София не смогла поверить в случившееся даже тогда, когда в комнату ворвались студенты, жившие по соседству, а затем декан и медперсонал. К тому моменту, когда побледневшую Люси унесли прочь на носилках, та была уже без сознания.

Что было дальше, София помнила смутно. Пока она сидела на полу в шоковом состоянии, пытаясь уложить в своей голове увиденное, декан постоянно что-то говорила. До Софии доносились лишь тревожные обрывки фраз. Студентам, сбежавшимся к спальне, велели расходиться. Затем из уст декана прозвучали просьбы «не распространяться о случившемся» и «срочно уведомить родителей Люси».

Первые дни София только и могла, что плакать и смотреть в телефон. Подруга на связь больше не выходила, а позже миссис Стивенс коротко отписалась, что Люси вертолетом доставили в медицинский центр столицы Аляски Джуно, где ей провели срочную операцию, после которой она впала в кому. Люси занимала слишком важное место в жизни Софии, поэтому ее отсутствие воспринималось как рана, которая никак не могла затянуться. Они вместе росли. Ходили сначала в детский сад, затем в школу. Вдвоем выполняли домашние задания, а иногда, как и всякие дети, прогуливали занятия. Никогда не ссорились. Помогали друг другу в любых сложных ситуациях, что бы ни случилось. А когда пришел черед определяться с будущим, то поступили в один и тот же университет, чтобы только не расставаться.

Люси никогда не рассказывала, что болеет, и даже не подавала виду. Хотя сейчас, оглядываясь назад, София понимала, что мелочей, по которым она могла бы догадаться, что с подругой что-то не так, было предостаточно. Люси чаще, чем другие, бегала в медпункт и брала больничный. Ее родители постоянно названивали ей, чтобы справиться о самочувствии, и нередко прилетали просто повидаться. Иногда София видела, как подруга пьет таблетки, но на любое проявление беспокойства Люси отвечала: «Пустяки, ничего серьезного». София верила ей. Она ни разу не усомнилась в искренности Люси, вот почему случившееся оказало на нее такое влияние. Ее мир в одночасье рухнул. Всю свою жизнь София думала, что знает свою подругу, но, когда правда открылась, оказалось, что о самой главной тайне Люси она даже не догадывалась. Именно поэтому у нее не было времени, чтобы подготовиться и хорошенько выучить правила оказания первой помощи. В этом попросту не было необходимости, ведь еще недавно ничто не предвещало беды. Подруги мечтали и строили большие планы.

Рождественские праздники они тоже собирались отметить вместе и даже успели купить билеты на самолет до Джуно. Там они выросли, и там жили их родители. А теперь Софии пришлось лететь одной, и уже совсем с другой целью. Ночной перелет выдался тяжелым: самолет постоянно попадал в зоны турбулентности, тряска была невероятная, поспать так и не удалось. Когда он наконец совершил посадку, измотанные и позеленевшие пассажиры с облегчением высыпали на свободу.

Накинув на плечи рюкзак, София спустилась по трапу, наслаждаясь свежим воздухом и любуясь заснеженными горными пиками. Джуно встречал прекрасной солнечной погодой. Обычно в конце декабря здесь стоит легкий морозец, но в этом году зима выдалась теплой, и отметка термометра колебалась на уровне тридцати четырех градусов по Фаренгейту[1].

Главный праздник года София неизменно отмечала в Джуно, в окружении самых родных людей, включая и семью Люси в полном составе. Вот только в этом году все пройдет иначе. Без Стивенсов. И намного грустнее. Словно состояние Люси рисковало разрушить какой-то мостик, объединяющий две семьи, два поколения.

Отгоняя мрачные мысли, София вслед за толпой прибывших направилась в здание аэропорта, а оттуда – к стеклянным дверям, ведущим на небольшую стоянку автомобилей. Где-то там ее ждет мама.

Смартфон, поймав сигнал, пиликнул, сообщая о новом уведомлении. София достала его из кармана старой потертой куртки, разблокировала экран и прочитала: «Я на месте. Жду с горячим какао и кое-какой вкусняшкой». Раньше София всегда улыбалась, получая подобные сообщения. Теперь же она позабыла об улыбках, время от времени натягивая их на лицо исключительно из вежливости. Неделю назад твердая почва под ее ногами раскрошилась, и она упала в бездну. И даже сейчас она все еще продолжала падать глубже и глубже в неизвестность. В таком состоянии не до улыбок.

Толкнув стеклянную дверь, София вышла из здания аэропорта и сразу увидела маму. Миссис Коллинз, в длинном салатовом пуховике, стояла, опершись спиной о новенький «Мини-Купер» красного цвета. В руках она держала небольшой термос и бумажный пакет, которым тут же игриво помахала. Ускорившись, София быстро подошла к ней и обняла.

– Привет, мам. – Девушка вымученно растянула губы, а после кивком указала на «Мини-Купер». – Классная машина.

От матери не ускользнула фальшивость ее улыбки. Конечно, праздничного настроения можно не ждать, но миссис Коллинз радовалась хотя бы тому, что в столь сложный период дочь будет рядом.

– Привет, родная! – У женщины заблестели глаза прежде, чем она успела вручить угощения. – Ты наверняка проголодалась. Ну, как долетела?

С губ Софии сорвалось дежурное:

– Нормально. – Развернув пакет, она заглянула в него, и в желудке жалобно заурчало. В пакете лежали аппетитные миндальные круассаны. Ее любимые. – Пахнет просто божественно. Спасибо.

– Можешь оставить вещи на заднем сиденье, – предложила мама, после чего открыла дверь автомобиля и уселась за руль.

Бросив рюкзак назад, София забралась в теплый салон. Миссис Коллинз тут же включила печку, несмотря на то что замерзнуть ее дочь даже не успела, после чего крутанула руль и надавила на газ. Машина тронулась с места, плавно разворачиваясь в сторону города. Полчаса в пути – и они будут на месте.

Устроившись поудобнее, София принялась за перекус, глядя в окно на росшие вдоль дороги высокие ели. На этой красивейшей земле она родилась и провела счастливое, беззаботное детство. И как бы далеко она ни находилась, ее неизменно тянуло в родные края.

Стивенсы и Коллинзы часто вместе ездили на рыбалку и в лес, а летом почти каждые выходные выбирались в кемпинги. Эти походы с долгими посиделками у костра были самым лучшим временем в ее жизни.

Софию завораживала природа Аляски. Суровая и дикая, но при этом такая невероятная, со всеми этими бесконечными лесами, чистейшими озерами, горными хребтами и ледниками, архипелагами островов и кружевными фьордами. Она была влюблена в Аляску. Даже несмотря на то, что до сих пор не успела побывать во всех популярных туристических местах и видела далеко не все достопримечательности. София мечтала однажды отправиться в море, чтобы увидеть живых китов, выпускающих в воздух мощные фонтаны ледяной воды. И покататься на лодке в национальном парке «Туманные фьорды». Подойти вплотную к леднику Менденхолл и целиком преодолеть тропу в историческом парке Кетчикана. А еще обязательно проехать на поезде с прозрачной крышей по аляскинской железной дороге. По самому длинному маршруту.

Вот только все это она планировала осуществить вместе с Люси Стивенс. Раньше казалось, что все впереди, а сейчас, глядя в окно и вспоминая о Люси, София думала о том, что мечты необходимо исполнять так скоро, как это вообще возможно. Ведь другого шанса может и не представиться. Подобные мысли теперь посещали ее все чаще, вот только следовать своим же советам пока не получалось. Жизнь встала на паузу. И даже Аляска будто потеряла прежние цвета.

– Когда запланирован визит к Люси? – нарушила повисшую тишину миссис Коллинз, бросив короткий взгляд на дочь.

– Сегодня. Стивенсы меня уже ждут. Мы договорились встретиться у них дома, оттуда вместе поедем в больницу.

На самом деле София хотела прилететь раньше, однако по завершении осеннего семестра она должна была сдать экзамены, освобождать от которых ее никто не собирался. Неудивительно, что оценки вышли так себе.

– Так скоро? – изумилась миссис Коллинз. – Ты же всю ночь провела в дороге!

– Я не устала. К тому же в больнице строгий график посещений. – София откусила небольшой кусочек круассана и продолжила безучастно наблюдать за проносящимся за окном пейзажем.

Страх за жизнь Люси заслонял собой все. Нервы казались тонкой струной. И если еще хоть немного потянуть – струна лопнет, а София начнет рыдать. Она ненавидела себя за это. За постоянное желание расплакаться, за вечно стоящие в глазах слезы, готовые вот-вот скатиться по щекам. Ей казалось, если она сделает это, если позволит себе заплакать, значит, она недостаточно хорошо справляется с эмоциями. Значит, она слабая. София не хотела волновать маму еще сильнее. А потому, быстро сморгнув подступающие слезинки, она представила, что в груди вместо сердца у нее холодный камень. И он никак не может болеть.

Разговор не клеился, но миссис Коллинз заранее догадывалась, что все так и будет. С тех пор как с Люси случилось несчастье, дочь замкнулась в себе и жила одной лишь надеждой.

Как только машина свернула к дому Стивенсов, в груди у Софии снова кольнуло. Последний раз они виделись прошлым летом, и те каникулы с Люси прошли очень весело. Теперь же ей предстояло увидеть родителей лучшей подруги в совсем ином состоянии, и это сулило тяжелый опыт. Заглянуть в их полные боли глаза означало сильнее разбередить рану. И тогда… Тогда София вряд ли сумеет сдержать слезы и вряд ли вспомнит о том, что вместо сердца у нее должен быть камень.

– Если ты пока не готова… если хочешь сначала отдохнуть, думаю, они поймут. – Миссис Коллинз нервно постучала пальцами по рулю.

– Дело не в усталости. Я просто… – София замялась, подбирая слова. – Просто не знаю, как теперь вести себя с ними. Что сказать, если в голове так много грустных мыслей? Как мне их утешить, как поддержать? Что, если Люси так и не выйдет из комы? У меня просто не получается подобрать слова, мам. Почему жизнь так несправедлива?

– Доченька, я понимаю, как тебе сейчас тяжело. – Мама внимательно глядела на дорогу. – Эти мысли и страхи естественны в такой ситуации, но постарайся себя ни за что не винить. Иногда, чтобы утешить или поддержать, достаточно просто быть рядом. Что бы ни случилось, ты не одна. Мы вместе пройдем через любые сложности, а сейчас нужно верить только в хорошее. Время Рождества – особое время, моя дорогая. И какой бы трудной жизнь ни была, в ней всегда найдется местечко для чуда.


## Глава 2. Дом абрикосового цвета

Дом Стивенсов выделялся на фоне остальных тем, что был выкрашен в абрикосовый цвет, а по кромке окон и над входной дверью красовался причудливый цветочный орнамент. Мать Люси, Анна, была очень творческой женщиной родом из России. Она частенько угощала Софию традиционными русскими блюдами, некоторые из которых казались уж очень странными. Например, соленая селедка со сладкой свеклой и майонезом. А вот борщ София просто обожала. Поэтому, когда миссис Стивенс его готовила, Люси тут же звонила и приглашала подругу в гости. И та бежала со всех ног.

Сейчас абрикосовый дом выделялся еще и тем, что, в отличие от других особняков, не был украшен к Рождеству. Его не оплетала ни одна гирлянда, словно никаких зимних праздников не существовало вовсе. Хотя, по сути, для Стивенсов дела именно так и обстояли.

А ведь раньше в украшении фасада этой семье не было равных. Большинство декораций Анна мастерила сама – из картонных коробок, папье-маше, тканей и бог весть каких еще материалов. Она никогда не ограничивалась сугубо рождественскими мотивами и вплетала нотки родного славянского фольклора. Так, на крыше могла поселиться Баба-яга в красном платке, сидящая в ступе. На еловых венках красовались сдобные баранки, а рядом с фигуркой Санты всегда стояла еще фигурка девочки в голубом одеянии и с кокошником на голове – его внучки Снегурочки.

София почти всегда принимала участие в украшении их дома. Она любила слушать рассказы миссис Стивенс о ее детстве и еще больше любила сказки, которые та рассказывала. Было видно, что Анна временами очень тосковала по родине и таким образом выражала свои чувства. И в итоге на их нарядный дом приходила посмотреть вся округа.

Приближаясь к этому опустевшему дому теперь, София чувствовала, как внутри разрастается холод, а кончики пальцев немеют. Она буквально заставляла себя идти, пока воспоминания обрушивались на нее ледяными потоками. «Мое сердце – камень», – напомнила она себе, закрываясь от собственных страхов.

Поравнявшись с дверью, София надавила пальцем на кнопку звонка и стала ждать. Дверь распахнулась почти сразу.

– София, дорогая. Как я рада тебя видеть. – Перед ней предстала миссис Стивенс в махровом халате. С последней встречи она заметно похудела и осунулась, а вокруг ее глаз залегла сеточка морщин. – С возвращением.

– Спасибо, миссис Стивенс. Я тоже очень рада. – София неловко улыбнулась, переминаясь с ноги на ногу. Она смотрела куда-то вбок, потому что боялась обнаружить в глазах женщины боль, созвучную с ее собственной болью. Ведь тогда она уж точно не сумеет сдержаться.

– Пожалуйста, проходи. – Миссис Стивенс пропустила девушку в дом.

Поджав губы, София вошла в гостиную, которая тоже стала выглядеть иначе. Окна плотно зашторены. В комнате тихо и неуютно. Несмотря на то что мебель осталась прежней и перестановку никто не делал, все казалось чужим, незнакомым без присутствия Люси. Внутри, как и снаружи, ни малейшего намека на праздник. Не установлена даже рождественская ель – обязательный атрибут Рождества. А ведь раньше в семье Стивенсов с размахом отмечали сразу два зимних праздника: и Рождество, и Новый год, так любимый в России. Благодаря Стивенсам Новый год стал важным праздником и для Софии, поскольку она и ее родители были обязательными гостями в этом доме.

– Присаживайся, дорогая, – сказала миссис Стивенс, указывая на одно из кресел, едва София скинула обувь. – Скоро приедет Бен, и тогда будем выдвигаться в больницу к Люси. А пока, может быть, чаю?

– Да, спасибо. – София опустилась в кресло.

Спустя минуту она уже держала чайную чашку с блюдцем, вдыхая аромат горячего напитка.

Миссис Стивенс села в кресло напротив.

– Каковы прогнозы врачей? – София впервые посмотрела в покрасневшие глаза женщины. От немой боли, застывшей в них, захотелось сжаться в комок.

– Они не дают гарантий, – ответила та, потирая костяшки пальцев на руке. – Кстати, Люси приготовила для тебя кое-что.

– В самом деле? – удивленно спросила София. – Вы уверены?

Женщина кивнула, а затем снова поднялась на ноги и подошла к комоду, стоявшему у лестницы. Открыла верхний ящик, достала небольшой конверт и вручила его Софии.

– Но… когда Люси успела? – Она опустила взгляд и прочитала надпись на конверте: «Для моей лучшей подруги Софии».

– Она позаботилась об этом заранее. – Голос миссис Стивенс дрогнул. – Как раз на такой случай.

Заранее… Это означало лишь одно: Люси действительно догадывалась о том, что может произойти.

На языке Софии появилась горечь, и новые страхи облепили ее разум. Что, если это последнее, что останется у нее от любимой подруги? Что, если там… прощальное письмо? Конверт жег пальцы. Софии казалось, что ее самые страшные догадки верны. Если так, то, получается, себе Люси оставила возможность высказаться. А все, что остается Софии, – носить эту нестерпимую боль внутри, довольствуясь лишь этим клочком бумаги в качестве утешения.

В глазах снова защипало. София не имела права злиться на Люси, но все-таки она… злилась?

Ох, она одновременно испытывала столько сложных чувств! И разрывалась оттого, что не может их контролировать.

– Почему Люси не рассказала о своей болезни? – Этот полный упрека вопрос вопреки воле сорвался у нее с губ. – Почему не рассказали вы?

– Люси просила держать все в тайне, – с горечью произнесла миссис Стивенс. – Мне очень жаль, что это стало для тебя неожиданным ударом. Должно быть, своим письмом Люси хочет объясниться перед тобой. Но читать его или нет – дело только твое.

– Я прочитаю, – пообещала София, сжимая письмо. – Я обязательно его прочитаю. Сегодня  же.


## Глава 3. Письмо Люси

Когда мистер Стивенс припарковался у абрикосового дома, его жена и София уже ждали на пороге. Садясь в автомобиль, София поздоровалась с отцом подруги, и тот ответил, что очень рад ее видеть. Он вежливо справился об успехах в учебе, но дальше разговор не клеился, и до конца поездки ехали в тишине.

Пребывание в больнице выдалось сложным. Войдя в палату, София осторожно подошла к кровати Люси. Лицо подруги выглядело спокойным и умиротворенным, как если бы она просто спала. Держа Люси за руку, София сквозь слезы шептала ей слова любви и поддержки, в то время как сердце сжималось от боли и надежды.

Она вспоминала, как в детстве обе подхватили простуду в начале зимы. Тогда они целые дни проводили вместе: смотрели мультики, листали комиксы и играли в приставку. Несмотря на плохое самочувствие, им было очень весело, словно сама судьба подкинула дополнительные каникулы. А теперь все было иначе.

– Пожалуйста, возвращайся! – взмолилась София, прежде чем уйти.

Дорога домой прошла как в тумане.

Едва войдя в свою комнату, София осмотрелась, словно оказалась здесь впервые. То была совершенно обычная комната подростка, набитая всякого рода безделушками, плюшевыми игрушками и сувенирами. Выкрашенная в цвет слоновой кости мебель не отличалась уникальным дизайном и местами была изрядно потерта от времени. Делая несмелые шаги по комнате, в которой провела детство и отрочество, София рассматривала спальню и словно возвращалась в прошлую беззаботную жизнь. Взгляд то и дело цеплялся за вещи, связанные с Люси: ее подарки, одолженные книги, которые София так и не успела вернуть, или совместные фотографии, где обе девочки выглядели такими счастливыми…

– Я оставила все как было, – произнесла из коридора миссис Коллинз, наблюдая за реакцией дочери. – Лишь изредка пылесосила да протирала пыль.

– Ага. Хорошо, – растерянно бросила через плечо София, оглядывая стену. Та до самого потолка была завешана плакатами популярной рок-группы.

– Ладно, оставляю тебя наедине с собой, – с теплотой в голосе сказала мама, понимая важность момента. – Спускайся через полчаса. Индейка почти готова, поможешь ее нарезать и накрыть праздничный стол. Кстати, я приготовила твой любимый пастуший пирог.

– С сырной корочкой?

– С сырной корочкой.

– Здо́рово, мам. Спасибо.

– Все для тебя, родная.

После того как дверь закрылась, София еще несколько секунд топталась на месте и нервно потирала локти. Странное чувство. Будто она вторглась в чужое пространство, нарушая покой всех этих отдаленно знакомых вещей. Девушка подошла к шкафу, открыла его створки и с любопытством заглянула внутрь. Насколько же нелепые вещи она носила, следуя беспощадной моде. Бр-р! А тогда ведь пестрые лосины считались пределом мечтаний любой девчонки.

Закрыв шкаф, София обернулась к окну. Здесь стоял письменный стол, за которым она учила уроки, а после упражнялась в рисовании. На столе все еще лежала стопка эскизов. В ящиках – исписанные тетрадки и канцелярские принадлежности. А вот верхний ящик был заперт. Но София хорошо помнила, что именно он хранил. Как помнила и то, где лежал нужный ключ.

Опустившись на четвереньки перед кроватью, девушка вытянула руки и тут же нащупала небольшую картонную коробку. Вытащив ее, София стряхнула пыль и ощутила, как волна мурашек пробежала по спине. Ее сокровищница. Как только она подняла крышку, то сразу же окунулась в детство и принялась рассматривать все эти стеклянные шарики, игрушки из «Хеппи Мила»[2], коллекции юбилейных монет, фишек и брелоков. Небольшая коробка хранила так много всего… Плетеные браслеты, которыми ее одаривала подружка, яркие наклейки с мультяшками, значки, ракушки и красивые камешки, которые девочки вместе собирали на берегу реки. «Храни их лучше у себя, – каждый раз говорила Люси, отдавая свои находки подруге, – у меня ведь нет такой классной коробки для сокровищ. Лучше я буду чаще приходить к тебе в гости и рассматривать все это вместе с тобой». София ощутила крохотные мокрые капельки на ресницах. Запертые в подсознании воспоминания пробуждались одно за другим. Легкая улыбка тронула ее губы, пока она перебирала все эти мелочи, вспоминая лучшее время с Люси и ощущая благодарность за эти долгие годы самой настоящей, самой искренней дружбы.

Маленький железный ключик покоился на самом дне коробки. Сидя на полу, София посмотрела на ключик и прислушалась к самой себе. Она впервые поняла одну простую вещь: если отмотать время назад и предоставить самой себе выбор, дружить с Люси или нет… она без колебаний выбрала бы дружбу, даже зная о той боли, что потом предстоит испытать. Потому что лучше иметь нечто прекрасное и бояться потерять, чем не иметь вовсе.

Эта мысль придала Софии решимость. Она достала из заднего кармана джинсов письмо, без промедления открыла конверт и увидела вложенный в него листок. Прежде чем извлечь его, София сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Сердце колотилось быстрее обычного. То был один из тех моментов, которые имеют особенную важность. Люси в коме, но прямо сейчас она будет говорить. И это казалось чем-то невообразимым. Невероятным. Наконец София дрожащими руками медленно достала листок и развернула его, осыпав себя целым облаком бирюзовых блесток. Не сдержавшись, девушка то ли всхлипнула, то ли засмеялась.

Бирюзовый был любимым цветом Люси, и она нещадно его использовала буквально повсюду. Бирюзовые ногти, бирюзовая одежда и обувь, бирюзовый рюкзак и фломастеры, бирюзовый чехол для телефона, да и сам телефон… «Цвет моря, цвет свежести, цвет свободы» – так любила говорить Люси, когда снова покупала что-то бирюзовое. Только сейчас София прочувствовала ее тягу к свободе в полной мере. Только сейчас обратила внимание на то, каким аккуратным и ровным был ее почерк… Люси старательно выводила каждую букву, и та энергия, которую она вкладывала в написанное, буквально осязалась.


«Хэй, София! Привет! Как ты? Надеюсь, лучше, чем я. Ха-ха.

А если серьезно – прости меня. Знаю, ты наверняка будешь злиться на то, что я ничего не говорила о своей болезни. Поверь, я очень, очень много размышляла об этом. И все-таки сочла нужным оставить этот неприятный факт в секрете.

Потому что все могло сложиться иначе. Я регулярно наблюдалась у лучших врачей, принимала эффективные лекарства, и болезнь должна была отступить. Но раз моя мама передала тебе это письмо, значит, оно все-таки пригодилось.

София, наша дружба была так прекрасна! Ты была мне родной сестрой, пусть и не по крови. Ты подарила мне самое счастливое время, о котором другие могут только мечтать. Я так благодарна за каждую минуту, проведенную рядом с тобой. Я была так счастлива! Очень счастлива! Счастливее всех!

Вот только жизнь – это нечто большее, чем счастье.

А мне так не хотелось что-то менять. Я понимала, что, если буду с тобой откровенна, новость о моей болезни навсегда омрачит наши отношения. При одном взгляде на меня ты бы всегда грустила. Каждый новый день стал бы для нас очередным днем прощания. Я просто не могла такого допустить.

Я хотела быть нормальной. Такой же, как все. И жить нормальной, ничем не выделяющейся жизнью. Я билась за это право с родителями, вечно спорила с ними, когда они вынуждали меня бросить университет и вернуться домой. Так что на споры с тобой у меня бы точно не хватило сил.

Еще раз прости меня, пожалуйста. И постарайся понять хотя бы отчасти.

Знаю, ты обязательно это переживешь и пойдешь дальше. Ведь ты очень сильная. Гораздо сильнее меня. Я всегда восхищалась твоей волей, выносливостью, несгибаемым духом. Глядя на тебя, я отказывалась унывать или сдаваться. Мне хотелось бороться и жить полной жизнью только благодаря твоему примеру.

Читая все это, ты наверняка плачешь, и мне так хочется тебя обнять и утешить. Я искала слова. Очень долго искала. И вот к чему в итоге пришла:

Наша с тобой дружба походила на САМУЮ НАСТОЯЩУЮ СКАЗКУ. Вот только в самых лучших сказках обязательно должна быть щепотка боли. А еще… Если что-то плохое должно произойти, оно произойдет несмотря ни на что.

В общем, утешать у меня всегда получалось не очень. Но штука в том, что у меня времени больше нет, а у тебя – есть. И я очень надеюсь, что времени у тебя еще очень, очень много. И все-таки СПЕШИ ЖИТЬ, моя дорогая София. Пожалуйста, оставайся такой же веселой и находчивой девчонкой, какой я тебя знала.

Кстати! Помнишь, мы составляли с тобой в скетчбуке список желаний? А ведь там еще остались некоторые дела. Займись ими. Я серьезно: хватит откладывать! Мечты – это не то, о чем нужно постоянно думать, и думать, и думать…. Мечты нужно ловить и сразу же исполнять! Одну за другой!

Так что очень прошу: осуществи все те мечты, которые мы не успели. И обязательно прокатись на поезде! Конечно, я не смогу составить тебе компанию, но прелесть поездов в том, что ты никогда не остаешься один.

Ну все, не кисни.

Вытри слезки и приступай.

Теперь ты просто обязана быть счастливой ЗА НАС ДВОИХ, слышишь?

Ну а я буду поглядывать на тебя, сидя на мягком теплом облачке. Так что даже не думай меня расстраивать!

С любовью,

твоя подруга Люси Стивенс»


## Глава 4. Вот тут-то все пошло не так…

Обливаясь слезами, София схватила со дна коробки железный ключик и, зажав его в пальцах, поднялась на ноги. Подошла к письменному столу, вставила ключ в замок и повернула. Замок щелкнул, и ящик открылся. Там лежал один-единственный предмет, зато самый интересный и самый секретный из всех, – ее скетчбук. В нем София не только рисовала, но и вклеивала туда фотографии, записывала какие-то важные моменты и размышления, как в дневник, хранила между страницами гербарий растений, найденных в лесу. Осязаемые иллюстрации ее жизни, ее души.

Взяв скетчбук, София удобно устроилась в кровати, поджав под себя ноги. Рукавом стерла с лица предательские слезы. Затем провела пальцами по пестрой обложке. Казалось бы, это просто забытый личный дневник, но там писала девочка, которой больше нет и никогда не будет, потому что эта девочка повзрослела. А благодаря такому бесхитростному предмету можно вновь погрузиться в ее искренние размышления о жизни. Вспомнить забытые мечты, о которых так своевременно напомнила Люси в своем письме.

Раскрыв скетчбук, София встретила выведенные на форзаце строки. Их с Люси список желаний.

Под номером один значилось:

1. Всегда дружить с Люси.

Что же. Так было, есть и будет. Они никогда не поссорятся и не расстанутся. Приложив руку к сердцу, София ощутила, что Люси навсегда поселилась там. И этого никакие обстоятельства не изменят.

Просматривая этот перечень, София отметила, что некоторые из желаний уже сбылись. Например:

2. Поступить в университет на дизайнера. – Третий курс, отличные оценки.

3. Жить в большом городе. – Портленд вполне считается таковым и более чем ее устраивает.

Но были и такие желания, которые до сих пор не осуществились. И все эти несбывшиеся мечты шли аккурат друг за другом:

4. Сделать каре и покрасить волосы в безумный цвет! – Это было их с Люси совместное желание, с которым как-то не сложилось. Обе девушки отрастили длинные волосы, и каждый раз, когда они приходили в салон, у них попросту не хватало духу сесть в кресло и попросить парикмахера убрать длину. А потому всякий поход в парикмахерскую длился от силы пять минут и заканчивался безудержным смехом.

5. Встретить Новый год в неожиданном месте. – Желание Люси. Даже сейчас звучит чертовски круто.

6. Получить правдивое предсказание. – Не то чтобы София в это верила, но все-таки…

7. Купить серебряные пуховики мечты и ходить как близняшки. – Давно пора было это сделать.

8. Стать крутым дизайнером. – Оказалось, что этот путь тернист. София хоть и подрабатывала в данной сфере, однако получала вовсе не то, чего хотела. Потому что в основном ей приходилось воплощать в жизнь самые бредовые идеи клиентов. Каждую неделю она рисовала громоздкие логотипы, странные эмблемы или каких-нибудь робопчел. В итоге вместо результата, которым можно было бы гордиться, получалось то, что и в портфолио прикрепить стыдно. Зато клиенты оставались довольны, получая недорогую безвкусицу. Выбирая карьеру дизайнера, София и подумать не могла, что придется столкнуться с чем-то подобным. Что тут скажешь: жизнь умеет подкидывать нежданчики.

9. Проехать в поезде хотя бы один день, и не важно куда. – Так уж вышло, что ни София, ни Люси ни разу не катались на поезде. На Аляске это не самый популярный вид транспорта, здесь в основном используют самолеты или паромы. Поэтому долгая поездка на поезде казалась чем-то особенно романтичным.

10. Встретить классного парня и влюбиться по уши. – А тут и вовсе глухо. Попытки, конечно, были, но в итоге ничего серьезного так и не вышло.

Если бы не просьба подруги, София и не подумала бы сломя голову бросаться в погоню за исполнением желаний. В данных обстоятельствах это казалось не очень уместным. Однако повлиять на состояние Люси София в любом случае не могла. Между тем всегда веселая, жизнелюбивая Люси совершенно точно дала понять: она хочет, чтобы София жила на полную катушку, а не горевала сутками напролет, впустую тратя столь драгоценное время. Именно об этом кричало ее письмо. Люси просила жить дальше. Просила начать исполнять мечты как можно скорее.

София вздохнула и еще раз просмотрела список. Задумавшись, она закусила губу и стала прокручивать события в голове. А потом пришла к самому нелепому выводу из возможных: желания перестали исполняться из-за того, что она запорола пункт четыре и до сих пор не сделала каре. И не выкрасила волосы в безумный цвет. Как будто она когда-то давно заключила контракт с судьбой, но сама же его нарушила. И только по этой причине все пошло наперекосяк. И ведь что может быть проще – просто обрезать и перекрасить волосы? Быть может, этот глупый поступок вернет ее на верный курс? Заставит по-новому взглянуть на жизнь? Научит вновь улыбаться при пробуждении? Рядом с Люси она верила в чудеса, так почему бы не вернуть себе эту веру?

Да и вообще, любимый праздник Люси, Новый год, наступит через несколько дней. Самое время для исполнения еще одного желания: встретить-таки будущий год в неожиданном месте. Хочешь жить красиво и ярко – действуй!

С этими мыслями София захлопнула скетчбук и решительно вышла из спальни.

## Глава 5. Настало время чудить!

Из здания вокзала вышла девушка и прямиком направилась к железнодорожным путям. Ее внешность была довольно примечательной: новенький серебряный пуховик и такого же цвета шапка, волосы оттенка морской волны коротко пострижены. Она поправила рюкзак, наброшенный на одно плечо, покрепче сжала в руке билет, а затем вздернула подбородок и твердо зашагала вперед, ныряя в самую гущу толпы. Спешащие люди сновали во все стороны, толкая груженые тележки или волоча за собой здоровенные чемоданы. Снег, медленно падающий пушистыми хлопьями, тут же таял под их ногами. Серое небо хмурилось и казалось особенно тяжелым. Из-за полярной ночи в зимнее время световой день на Аляске был очень короток.

В привокзальные киоски выстроились длиннющие очереди за сувенирами, сканвордами и какой-то другой жизненно важной в дороге ерундой. Торговцы зазывали купить у них пироги, газировку и сладости. А часы на вокзальной башне как раз отбивали полдень.


София вовсю предвкушала свою первую поездку на поезде. Улыбчивые проводники, стаканы в красивых подстаканниках, хрустящее постельное белье, непринужденные разговоры случайных попутчиков… Сменяющиеся пейзажи за окном. Приятная размеренная тряска вагона и мерный стук массивных колес. Ей казалось, что она готова провести в поезде целую неделю, даже не выходя из него, настолько волшебным виделось происходящее. Все казалось одновременно невероятным и возможным. Будто всякая затея ей по плечу. В любое другое время София бы посмеялась над собственной наивной мечтательностью, но в преддверии Нового года особенно хотелось верить в волшебство. Словно сам воздух был пропитан энергией, благодаря которой исполняются любые, даже самые смелые, желания.

Впереди каникулы – самое подходящее время для того, чтобы взять судьбу в свои руки, порадовать внутреннего ребенка, закрыть старые гештальты и выбраться из пучины депрессии. Укоротить длинные волосы оказалось проще простого. Да и с цветом девушка определилась сразу, как только увидела предложенную парикмахером палитру. Конечно, бирюзовый. В честь Люси. Серебряные пуховики мечты пришлось поискать, но в конце концов в огромных моллах найдется все. Один пуховик София приобрела для себя, другой – для Люси. Таким образом, еще два желания из списка она исполнила. А вот желания под номерами пять («Встретить Новый год в неожиданном месте») и девять («Проехать в поезде хотя бы один день, и не важно куда») она решила объединить, дабы убить сразу двух зайцев.

На выходе к перронам пахло крепким кофе, выхлопами тепловозов, которые до сих пор топят углем, и креозотом[3], которым были пропитаны шпалы. Та самая совокупность запахов, что неизменно ассоциируется с приключениями, открытиями и незабываемыми встречами. Из-за сырости было зябко, однако неповторимая атмосфера предстоящего путешествия заставляла сердце Софии трепетать. Ее впечатлила даже привокзальная площадь с выставленным там старейшим паровозом Аляски под номером один. Среди туристов он вызывал настоящий ажиотаж, и каждый стремился запечатлеть себя на камеру рядом с этим исполином. София тоже захотела сделать памятное фото, так что попросила случайного туриста снять ее на смартфон. Снимок отправила Люси и маме. «Отличное фото! Желаю интересного путешествия, дорогая! И жду новые фотки!» – тут же написала мама в ответ. София ничуть бы не преувеличила, ответив ей, что путешествие уже началось. Красиво украшенный к Рождеству вокзал Анкориджа галдел и шумел, погруженный в привычную для себя суету. Будоражил.

Главное отличие этого городка от Джуно состояло в бесчисленном количестве иностранных туристов, прибывших в бухту на роскошных круизных лайнерах, чтобы открыть для себя Аляску. Потому как именно отсюда стартует самый известный туристический маршрут штата: прямиком до Фэрбанкса через национальный парк Денали. Шестьсот километров вдоль красивейших гор, вулканов и ледников на поезде под названием «Зимняя Аврора». Целые сутки в пути. Звучит так пленительно!

Протиснувшись сквозь группу восторженных китайцев, решивших сделать общее фото прямо на перроне, София с удивлением обнаружила, что сразу два поезда дожидались своих пассажиров. Один – современный, черного цвета, с ярко-желтой полосой, протянувшейся вдоль всей длины поезда. А другой – полностью бордовый, старинный на вид и абсолютно сказочный. По правде говоря, он понравился Софии даже больше. Однако ситуация с двумя поездами несколько озадачила девушку. София прочитала так много статей об этом маршруте и о самом вокзале, изучила отзывы и фотографии, но абсолютно никто ни разу не упомянул этот ретропоезд. Даже ни словом не обмолвился. Впрочем, наверняка этому есть объяснение, и притом совершенно простое. Например, из-за большого наплыва туристов в рождественские праздники было принято решение пустить сразу два поезда. К тому же старина сейчас в почете. Люди любят так или иначе погружаться в ушедшие эпохи, чувствовать себя частью истории. И если бы у Софии имелся выбор, она бы предпочла поездку именно в старинном поезде, а не в современном.

Как бы то ни было, она понятия не имела, в который из них садиться, поэтому решила обратиться к ближайшему работнику станции:

– Простите, пожалуйста.

– Да? – Мужчина в форме перевел на нее взгляд.

– Который из них следует до Фэрбанкса? – София указала ладонью в сторону поездов.

– Из них? – Кустистые брови мужчины взметнулись вверх, как если бы он только что услыхал несусветную чушь. – Глаза лучше протри! – Отвернувшись, он продолжил говорить уже сам с собой: – Ха! «Из них…» Во дает!

Сбитая с толку подобной реакцией, София отошла в сторону и еще раз посмотрела на поезда. На этот раз уже более внимательно. Она подметила новую странность: несмотря на приветственно открытые двери бордового поезда, в него никто не спешил садиться. Более того: его как будто никто, кроме Софии, не видел. Все проходили мимо него и садились в черно-желтый поезд с надписью «Аляска». А надписи на бордовом поезде гласили: «Арктик-экспресс». Хм. О таком София прежде точно не слышала. Интересно, куда именно следует этот поезд? Как давно проложили новые пути? И почему об этом не трубили на каждом углу, ведь это весьма значимое событие. Впрочем, выяснять было некогда. Еще предстояло найти нужный вагон, а учитывая хаос, царивший на платформе, это казалось не самой простой задачей. Создавалось впечатление, что все вокруг опаздывают и в спешке так и норовят сбить друг друга с ног. Тем временем поезда, вытянувшиеся на путях, словно две стрелы, нетерпеливо гудели, готовые с минуты на минуту тронуться с места. Время поджимало, и Софии пришлось ускориться.

Пробираясь через гомонящую толпу, девушка предвкушала самое потрясающее приключение в жизни, которое отвлечет ее от сильнейшей тревоги. И даже то, что ее то и дело задевали спешащие незнакомцы, не испортило настроения. Прямо на ходу София еще раз посмотрела на свой билет, чтобы проверить номер вагона. В этот момент кто-то врезался в нее и буквально сшиб ее, точно кеглю в боулинге. Скользкий асфальт тоже сыграл с нею злую шутку. Девушка пошатнулась, выронила билет и тут же инстинктивно вцепилась в человека, который как раз проходил мимо.

– Простите! – только и успела пискнуть она, чудом избежав падения.

– Вы в порядке, мисс? – поинтересовался незнакомец с легким акцентом.

София кивнула и поблагодарила прохожего. Тот деловито поправил черный котелок на голове и скрылся в толпе. София же перевела взгляд на того, кто так опрометчиво в нее врезался. Бедолаге повезло куда меньше: он свалился в самое месиво из грязного талого снега и теперь в суматохе подбирал рассыпавшиеся ключи, жетоны и прочие вещички. Сделав шаг навстречу, София собиралась ему помочь и уже протянула было руку, однако смуглый парень вскочил на ноги так стремительно, что она и моргнуть не успела. После чего поднял голову, оглядел ее и, брезгливо сморщив нос, буркнул:

– Ну и волосы!

От такой наглости София опешила. Мало того, что он врезался в нее, так еще и хамит! Но парень даже не обратил внимания на ее безмолвное возмущение. Он тут же принялся стряхивать грязь с пальто, только размазывая пятно и пачкаясь еще больше. Его пальто, кстати, тоже было бирюзового цвета, с блестящими серебряными пуговицами. Люси бы однозначно одобрила такой прикид. А Софии было не до одобрений. Наклонившись, она быстро подняла свой упавший билет, а затем выпрямилась и продолжила укоризненно сверлить взглядом хама, ожидая извинений. Цвет волос ему, видите ли, не понравился. Значит, бирюзовое пальто – это отлично, а бирюзовые волосы – уже что-то из ряда вон выходящее? Так, что ли, получается?! Да и сам-то далеко не красавец: из-за кучерявых волос шапка сбилась на самую макушку и еле держится. Губы тонкие, нос картошкой. А скулы и подбородок такие острые, что пораниться можно.

«Тоже мне, эталон!»

– Чего уставилась? – вопросил он.

С ним явно было что-то не так. В карих глазах виднелась такая затягивающая пустота, что парень казался бесчувственным. Неживым вовсе.

– Извинений, я так понимаю, не последует? – София уперла руки в бока. Она пронзила бы его взглядом насквозь, если бы могла.

– С чего вдруг я должен извиняться? – в свою очередь возмутился тот, расправляя плечи. Он был на целую голову выше и теперь смотрел на нее с высоты своего роста.

– С того, что ты прямо сейчас со всей дури врезался в меня!

– Ну так смотреть надо, куда прешь! – выпалил он, сдвинув густые темные брови. Его билет так и остался лежать в луже, но парня, казалось, это не волновало. Он продолжал буравить взглядом Софию, и его ноздри гневно раздувались.

– Я и смотрела! А вот ты – нет! – Вспыхнув, девушка ткнула в него пальцем.

– Не тыкай в меня, мелкая!

– А ты не врезайся и не хами! Длинный!

– Уж больно надо… Ты же явно сумасшедшая! Себе дороже с такими связываться.

Услышав такое, София чуть не лопнула от злости. Но вместо того, чтобы и дальше поддаваться на явные провокации, она гордо вздернула подбородок и хмыкнула:

– Ну и ладно. Не собираюсь продолжать этот разговор!

А затем развернулась и последовала в сторону своего вагона.

– Ага, класс. Не продолжай! – послышалось вдогонку.

Когда же незадачливого парня скрыла толпа, девушка вновь заглянула в билет и вдруг обнаружила, что произошла ошибка. Прямо сейчас в своих руках она держала билет на «Арктик-экспресс», и в нем было указано чужое имя: Теодор Хьюз.

Резко затормозив, София зависла.

«Нет… Нет-нет-нет-нет-нет!» – мысленно проговорила она, уставившись в билет и отрицая очевидное. Ведь подобное случается только в самых глупых комедиях или в банально написанных сказках. Не может быть, чтобы София угодила как раз в такой идиотский сюжет! Глупость какая… Однако факт оставался фактом: билет принадлежал не ей. Очевидно, путаница произошла в тот самый момент, когда этот олух врезался в нее на всех парах. Но еще не поздно догнать этого Теодора, чтобы исправить недоразумение. Хотя, честно сказать, делать этого не хотелось. Особенно учитывая примечание на самом билете: его можно было подарить кому угодно. И вообще, уж больно этот Теодор наглый. Осыпал колкостями и даже не извинился. Оскорбил ее шикарную прическу, сделанную в честь Люси. Мелкой назвал. Зря он так. Зря, зря, зря. Потому что Софии, по сути, без разницы, куда ехать. Да и к тому же она сама жаждала спонтанности и непредсказуемости. Так вот же оно, само в руки пришло!

Вчитываясь в то, что было написано на новом билете, София выяснила, что поезд, на который так спешил Тео, следует на Северный полюс. Это показалось девушке немного безумным. Она никогда не видела такого пункта назначения ни в одном расписании. Обычно конечной точкой любого маршрута был какой-либо город. А здесь – просто полюс. Насколько она могла судить, севернее Аляски простирался только океан. Даже если поезд действительно следует в северном направлении, рано или поздно его путь оборвется где-то на побережье, усеянном плавучими льдами. Так что до самого полюса никак не добраться. Ведь поезд никоим образом не может стать ледоколом. «Наверное, “Северным полюсом” называется конечная праздничная станция», – решила София, пожав плечами.

Заинтригованная, она закусила губу, лихорадочно соображая. Решение требовалось принять незамедлительно. Хотя вообще-то подобное поведение было ей совершенно несвойственно. Напротив, София всегда была очень осторожной в своих поступках. Обычно все тщательно обдумывая и взвешивая по сотне раз, она еще никогда не творила ничего подобного. Не сбивалась с курса, не нарушала заранее разработанные, рассчитанные до мелочей планы. Не покупала билет неведомо куда неведомо зачем, чтобы только развлечься.

Обычно именно Люси подбивала ее на всякие авантюры. Была главным моторчиком, с которым не заскучаешь. Без Люси жизнь Софии сразу превратилась в душную рутину. И каждый день стал похож на предыдущий. Но не сегодня. Сегодня в крови Софии бурлил адреналин. Голова кружилась от смеси возбуждения и эйфории. Да, «Арктик-экспресс» отправлялся совершенно не туда, куда изначально загадывала попасть девушка. Но так даже лучше. Еще более спонтанная спонтанность явно прельщала. Она оказалась интригующе сладкой и многообещающей. Вот почему София решила сказать этой возможности «ДА», как учил один из ее самых любимых фильмов с Джимом Керри[4]. Она сделает это. Воспользуется шансом ухватить удачу за хвост. Пусть будет сюрприз. Пусть то место, куда она прибудет под Новый год, действительно окажется неожиданным и подарит ей что-то хорошее.

Софии даже показалось, что откуда ни возьмись появилась Люси и радостно заверещала: «Давай же, решайся! Будет круто!» Уж она бы точно не упустила эту возможность хорошенько оторваться.

Желая проучить наглеца, София поспешила на другой путь, хихикая про себя при мысли о том, как все сложилось. Пускай этот Теодор Хьюз поплатится за свое поведение и все его планы обратятся в прах! Пускай глядит в след уходящему бордовому поезду. А София будет сидеть на его месте, довольная и готовая к любым авантюрам. Потому что прямо сейчас настало время чудить!


## Глава 6. Бурдберг Гольдштеффен

Колкий снег закручивался в вихри. Овеянная стужей, София неслась с рюкзаком наперевес, лавируя в толпе в поисках нужного вагона, попутно высматривая наглеца Теодора, чтобы ненароком снова с ним не столкнуться, ведь тогда он потребует свой билет обратно. А София ни за что не готова была расстаться с предметом, который сама судьба послала ей в руки. Предметом, обещающим самое потрясное новогоднее приключение в ее жизни. Да еще и на некий загадочный «Северный полюс»! О таком она даже не мечтала.

Огибая галдящую группу веселых студентов с немыслимым количеством чемоданов, София лихорадочно вспоминала, что же она вообще знает о Северном полюсе. Знаний обнаружилось не много. Находится он в Арктике, и там всюду, куда ни глянь, снежные и морские просторы. Белые медведи ныряют на глубину в поисках пищи, встречаются песцы, а шустрые полярные зайцы и северные олени делают все возможное, чтобы этой пищей не стать. Пингвины же в Арктике не обитают. Вот, пожалуй, и все познания Софии об этом месте. Теперь же она надеялась их приумножить, поэтому едва не спотыкалась на бегу.

Всего за один день она успела стать отчаянной искательницей приключений. Ей так нравились эти перемены, что счастье буквально захлестывало девушку. И если хорошенько подумать, то разве не для того придуманы зимние каникулы, чтобы в полной мере вспомнить, каково это – быть счастливым и свободным?

Как и ожидалось, второй перрон пустовал. Кроме Софии здесь не было ни одной живой души. Быть может, все уже заняли свои места внутри старинного поезда? Либо желающих отправиться на «Северный полюс» нашлось совсем мало, что само по себе удивительно, поскольку вблизи поезд выглядел просто великолепно. Еще более великолепно, чем издали. Начищенный до блеска «Арктик-экспресс» красовался на путях и производил куда более мощное впечатление, чем его простоватый желто-черный сосед. Поезд казался поистине величественным. Каждый его вагон был причудливо расписан серебряным орнаментом, напоминающим поток вьюги и снежинок.

Не сбавляя скорости, София обернулась и посмотрела на башню с часами. Поезд отправлялся ровно через три минуты. Побежав вдоль вагонов, девушка принялась их отсчитывать. Нумерация шла с головы, и ее вагон был третьим по счету – добежать не успеет либо придется запрыгивать на ходу. Да и то если двери не закроются перед самым носом.

А если закроются – пиши пропало. Тогда вообще никуда не поедет, и новый год начнется снова в Джуно. Не сбудется очередное желание из ее и без того короткого списка, которому она вдруг начала придавать столь огромное, даже судьбоносное, значение. И где-то между небом и землей разочарованно цокнет Люси, наблюдающая за этой неудачей. Наверное, когда очередной год подходит к концу, вполне нормально, что его последние дни кажутся поворотными, особенно значимыми. Решающими. Именно поэтому люди начинают особенно рьяно завершать дела, отдавать долги, просить прощения у тех, кого успели обидеть, и приводить жизнь в какой-никакой порядок. Чтобы будущий год начать с чистого листа и с легким сердцем.

А вот сердце Софии норовило вот-вот вырваться из груди. Во время бега она часто дышала, но воздуха в легких все равно не хватало. Кровь кипела. Снежинки таяли у нее на щеках. Ветер льнул, пытался пробрать до самых костей.

Седьмой вагон…

Стрелка часов преодолела еще одно деление.

Мощный порыв ветра сорвал шапку с головы Софии и унес неведомо куда. Догонять бессмысленно. Шапку купить она всегда успеет, а загадочный поезд вот-вот уедет.

Шестой вагон…

Чуть не поскользнувшись, София перепрыгнула наледь и чудом удержалась на ногах.

Пятый…

Поезд предупреждающе загудел. Из трубы локомотива повалил густой серый дым, вздымаясь к облакам. Нет, она уже точно не успеет добежать. Надо садиться в другой вагон, а потом просто пересесть. Тем временем проводники полярного поезда уже начинали поднимать подножки. Резко остановившись у начала пятого вагона, София окликнула мужчину в бордовой форме и протянула ему билет:

– Подождите… – Она согнулась пополам от нехватки воздуха. – Подождите меня! Пожалуйста!

Мужчина удивленно глянул из-под фуражки вниз на платформу, где стояла запыхавшаяся София. Он был немолод. Седина уже коснулась его волос, усов и густых бровей, а морщинки, собравшиеся в уголках глаз, выдавали его, должно быть, веселый нрав.

– Опаздываете, мисс! – с важностью произнес он, наклоняясь и принимая из ее дрожащих пальцев билет. Скользнув взглядом по тексту билета, он нахмурился и спросил: – Это вы Теодор Хьюз?

– Что? – растерялась София, отказываясь понимать столь странный вопрос. Мужичок словно был не от мира сего. – Нет! Конечно же, нет!

Тот лишь невозмутимо поправил пышные усы:

– Каких только имен я не встречал, знаете ли. – С этими словами он опустил перед Софией подножку и помог ей подняться в вагон.

Как только ее вторая нога оторвалась от перрона, «Арктик-экспресс» резко дернулся, готовый отправиться в путь.

– Меня зовут София, – представилась девушка, принимая из рук проводника свой билет и отмечая красивого серебряного оленя на его фуражке. А еще золотую медаль. Интересно, за какие заслуги его наградили?

– Бурдберг Гольдштеффен! – выпалил проводник, слегка поклонившись. – К вашим услугам старейший и самый почетный проводник поезда!

«Ну что за чудное имя? – подумала София, едва не рассмеявшись. – Разве ж можно его запомнить?» Он ведь только что представился, а она уже забыла… Как он сказал? Бурбик Гольфштейн? Бервинг Гольдешфен? Ай, незадача! Но не переспрашивать же.

Поезд тронулся с места и начал медленно набирать скорость. В дверной проем задувал промозглый ветер, и лишившаяся шапки София вжалась в стенку вагона, опасаясь простудиться. Дверь в четвертый вагон здесь отсутствовала, а значит, в поезде не предусмотрены сквозные проходы между вагонами.

Машинист с труднопроизносимым именем убрал-таки подножку, после чего с шумом захлопнул дверь и снова обернулся к Софии.

– Так как меня зовут? Запомнили? – строго вопросил он.

Поезд набирал ход, и София внезапно подумала, что этот чудак вполне может выкинуть ее в сугроб, если она тотчас же не ответит. В смятении она чуть было не назвала его бургером, но вовремя осеклась.

Внезапно машинист расхохотался:

– Никто никогда не запоминает! – Похоже, он этим гордился. Он продолжал хихикать еще какое-то время, наблюдая, как София изумленно хлопает глазами. – Еще раз: меня зовут Бурдберг Гольдштеффен, моя дорогая! Бурд-берг Гольд-штеф-фен! – по слогам повторил он, поправляя китель и гордо вскидывая голову. – А теперь пройдемте в купе. Подыщем вам местечко до ближайшей станции, а там уже сможете перейти в свой вагон.

## Глава 7. Вам несказанно повезло!

В поезде оказалось тепло, так что София сразу расстегнула пуховик. Пока чудной проводник вел ее за собой, девушка думала лишь о том, что никогда прежде не видела таких красивых поездов. Невероятных. Ни на открытках, ни в кино, ни где бы то ни было еще. Она словно провалилась в другую эпоху или в иное измерение, которого никогда не существовало. Пол был устлан бордовым ковром с мелким рисунком из серебристых снежинок. Стены и потолок отделаны панелями из красного дерева и щедро украшены светящимися гирляндами. Золотые занавески, обрамлявшие каждое окно, придавали интерьеру особый уют. А кое-где в напольных горшках встречалась пышная пуансеттия[5].

Здесь было на удивление просторно. Это никак не укладывалось у Софии в голове, ведь снаружи казалось, что поезд обычных размеров… В коридоре могли без проблем разойтись сразу три человека. Да и спальные места здесь оказались гораздо шире тех, что бывали в обычных поездах. То были не простые полки, прикрученные к стенкам купе, а полноценные кровати. Не узкие и тесные, а широкие, явно удобные, с новеньким постельным бельем такого же насыщенно-бордового цвета, как и сам «Арктик-экспресс». И с красивейшей композицией из еловых ветвей и новогодних шаров у высоких резных изголовий. А еще здесь играла музыка. Из небольших круглых динамиков, развешанных у самого потолка, лилась тихая приятная мелодия, в праздничном мотиве которой звучали бубенцы. Что уж говорить! Даже в самом воздухе витали нежные ароматы хвои, иногда шоколада, а иногда и выпечки с корицей.

Однако, продвигаясь вперед, София не могла отделаться от мысли, будто что-то не так. В первую очередь ее напрягали пассажиры: все они сидели на своих местах неподвижно и безмолвно, глядя каждый в одну точку, сложив руки на столах или у себя на коленях. Никто из них не одарил ни проводника, ни Софию хотя бы самым коротким взглядом. Они таращились потухшими, остекленевшими глазами в стену перед собой. Лица каменные, как у скульптур. Или, точнее, сосредоточенные. Никаких разговоров, никакой суеты или копошения в сумках. Что за странности здесь творятся? И почему эти пассажиры вовсе не пугают Софию, а лишь вызывают жгучий интерес, желание разобраться?

– Ну что же, мисс, – проводник наконец-то остановился возле пустующего бокового кресла, – прошу вас временно присесть сюда. Похоже, все кровати уже заняты. Но ведь кровать вам пока ни к чему, так ведь?

– Да-да, прекрасно! – София сняла с себя пуховик и повесила его на крючок за креслом. – Спасибо огромное!

Бросив короткий взгляд на странных и почти неподвижных людей в купе – седого полноватого старика и рыжего ребенка лет семи, – София позволила себе оценить интерьер более внимательно. Здесь было так много деталей, которые хотелось разглядывать! На столах приятным оранжевым светом горели лампы с золотыми абажурами. Рядом стояли блюда, полные апельсинов и винограда. Всюду висели картины. На них были изображены северные пейзажи, нарядные новогодние елки, олени или горы подарков. Все это создавало неповторимую атмосферу. Довольный реакцией Софии, проводник улыбнулся:

– Впечатляет, не правда ли?

– Не то слово! – восхищенно произнесла София.

– Придется ехать сидя, но только три часа, – сообщил он. – А там уже и следующая станция, где сможете пересесть в третий вагон, согласно вашему билету. Со своей стороны я обещаю сделать эту поездку максимально комфортной.

«Куда же еще комфортней?» – подумала София, утопая в мягком кресле. Вытянув ноги, она поймала себя на мысли, что это самое удобное кресло в целом свете. Но вслух ничего не сказала. Только положила билет на стол перед собой.

– Могу ли я предложить горячие напитки, чтобы мисс скорее согрелась? – В голосе проводника послышалось оживление. – Что предпочитаете? Какао? Чай? Сырный латте или, может быть, тыквенный?

И вновь София едва удержалась, чтобы не уронить челюсть.

– А что, у вас правда все это есть?

– Шутите? – насупился Бурдберг Гольдштеффен. – Это же «Арктик-экспресс», право слово! Вы хоть что-нибудь о нем слыхали?!

– Слыхала! – с вызовом ответила София и стыдливо отвела взгляд. Лгать она ненавидела, вот только ситуация как будто сама подтолкнула к этому. – Мне сырный латте, пожалуйста.

– Разумеется, мисс. Как пожелаете. – Проводник обернулся к пассажирам, сидевшим с другой стороны купе. – А вы, господа, чего изволите?

Полноватый старичок медленно повернул голову и низким, умиротворенным голосом спросил:

– Сейчас можно выбрать только напитки? Уж очень кушать хочется…

– Еда будет подаваться позже, сэр, – ответил Бурдберг. – Можете пока изучить меню.

– В таком случае принесите мне, пожалуйста, облачное суфле.

Рыжеволосый мальчик тоже оживился:

– А мне, будьте добры, земляничный сок.

– Конечно-конечно. – Проводник еще раз поклонился, развернулся на каблуках и энергично затопал в начало вагона.

София все больше убеждалась, что угодила прямиком в сказку. Но сколько же стоят все эти вкусные удовольствия? И хватит ли у нее денег? Папка с меню лежала на столе прямо перед носом. Живот заурчал: девушка успела сильно проголодаться, поскольку беготня по перронам отняла немало сил. София открыла меню и снова не поверила глазам: представленные блюда были просто невероятными! С такими же невероятными названиями: «морозный бисквит», «танцующее жаркое с грибами и лесными травами», «творожно-лавандовый смешливый пирог», «сливочный картофель-хохотун с тертым корнем хентуса», «фрикадельки на мшистом пару», «рулет из взбитой печени со снеженикой», «овощной букет с молодыми еловыми побегами»…

Какая-то высокая кухня, ей-богу. При этом ценники отсутствовали. Неужели угощения входят в стоимость билета? София сомневалась, стоит ли уточнять такое у проводника или лучше потерпеть и ничего не заказывать вовсе, дабы не вызывать подозрений. Если она начнет сыпать вопросами, проводник может подумать, что она оказалась в поезде по ошибке, и начнет допытываться. Наверное, лучше сидеть тихо и лишний раз не отсвечивать. Уж три часа как-нибудь вытерпит, а на станции закупится какими-нибудь пирожками. Захлопнув меню, София отвернулась к окну, игнорируя жалобное урчание в животе.

Поезд стремительно набирал ход, оставляя позади и шумный вокзал, и сам Анкоридж. Пассажиры «Арктик-экспресса» по-прежнему сидели бесшумно и почти недвижимо, будто восковые фигуры. Только ребенок на соседней кровати легонько болтал ножками, а его дедушка едва заметно постукивал пальцами по столу в нетерпении.

В этот момент из кармана пуховика раздалось уведомление о новом сообщении. София вытащила смартфон и прочитала послание от мамы:

«Как ты там? Уже села в поезд?» – интересовалась она.

София быстро набрала ответ:

«Да. Только не в тот, на который купила билет. Но так даже лучше! Поезд невероятный! Сейчас пришлю фотку».

Включив камеру, София подняла смартфон, чтобы сфотографировать интерьер. Вот только экран оставался черным, словно что-то загораживало объектив.

«Ну ты даешь! Как это вышло? – писала мама, пока София тщетно пыталась разобраться с техникой. – И где же фотки?»

«Кажется, камера накрылась. Попробую перезагрузить телефон».

Перезагрузка не помогла. Телефон по-прежнему отказывался делать снимки, так что Софии ничего не оставалось, кроме как рассказать детали в очередном текстовом сообщении. Отношения с матерью у нее сложились доверительные, поэтому девушка не стала ничего скрывать и написала так, как есть.

«То есть ты стащила билет у этого парня?! Ничего себе! Конечно, я тебя такому не учила и не поощряю подобное поведение, но, с другой стороны, эта новая, дерзкая София мне нравится! Хотя согласна, что парень напросился сам… Кстати, он был симпатичный?»

От этого вопроса София едва не фыркнула.

«Мам, ну какая разница, симпатичный или нет? Я все равно его больше не увижу!»

«А вдруг увидишь? – не унималась мама. – Я бы на твоем месте не зарекалась. Жизнь – удивительная штука. Вечно подкидывает сюрпризы, когда меньше всего их ожидаешь».

«О! Философская минутка. Обожаю», – напечатала София и ткнула в кнопку «Отправить».

«Я ведь уже рассказывала, как мы с твоим папой дважды встретились случайно, перед тем как познакомиться поближе? Лучшие истории любви обычно так и начинаются. Столкнулись, зацепились…»

«Обменялись колкими фразами», – ехидно продолжила София.

«Вообще-то я хотела написать “запомнились друг другу”. Но твой вариант тоже ничего», – написала мама.

«Ага. Вряд ли этот парень когда-нибудь забудет то, как девчонка с (по его мнению) дурацким цветом волос стащила у него билет на поезд! Ха-ха!»

«Ты, главное, не войди во вкус, детка!»

«Не волнуйся, мам. Я буду умницей».

Когда пейзаж за окном превратился в смазанное пятно с пролетающими мимо снежными хлопьями, Бурдберг Гольдштеффен вернулся с подносом в руках, на котором покоились три разномастных сосуда.

– Ваш земляничный сок. – Он протянул мальчику небольшой стеклянный бокал с густой розовой жидкостью. Затем он передал глубокую пиалу с целой горой сливок старичку. – Облачное суфле для вас, мистер Граббс. И наконец… – Он повернулся, поставил перед Софией высокую стеклянную кружку, наполненную ароматным напитком до самых краев, и провозгласил: – Сырный латте!

– Благодарю, – учтиво улыбнулась София, придвигая к себе кружку. И все-таки неуверенно спросила: – Я вам что-то должна?

Бурдберг Гольдштеффен отреагировал уже не столь эмоционально:

– Мисс, вся еда и напитки во время путешествия включены в стоимость. Вам не о чем волноваться. – Его интонация была такой доброй, что на душе у Софии совсем потеплело. А потом он прямо из кармана извлек сахарную тросточку и, подмигнув, протянул ее девушке: – Это вместо сахара.

София взяла тросточку, снова поблагодарив проводника.

– И вместо ложки, – добавил тот, бросая короткий взгляд на билет. – Я так понимаю, вам кто-то подарил эту поездку?

– Да, – тихо отозвалась девушка, едва сдерживаясь, чтобы стыдливо не втянуть голову в плечи.

– В таком случае вам несказанно повезло, мисс! Просто расслабьтесь и наслаждайтесь путешествием. А если что-нибудь потребуется, звоните. – Он кивнул на небольшой медный колокольчик у самого кресла, который София прежде не заметила.

И не успела она моргнуть, как Бурдберг уже умчался прочь.


## Глава 8. Все не то, чем кажется

Пока София размешивала сахарной тросточкой свой напиток, она не могла не отметить очередную странность. Облачное суфле мистера Граббса и впрямь оказалось облачным! Оно словно ожило и принялось сбегать из пиалы. Невесомая шапочка из взбитых сливок буквально взлетала в воздух, и старичок едва успевал подхватывать ее ложкой и отправлять в рот. Судя по выражению его лица, суфле оказалось хоть и чересчур прытким, зато наивкуснейшим. Настало время и для Софии попробовать ее сырный латте. Девушка склонилась над кружкой и осторожно, чтобы не обжечься, сделала первый небольшой глоток. И тут же зажмурилась от удовольствия. Нежнейший сливочный напиток растекался по языку, вызывая целую волну мурашек. Как же вкусно! И как же сырно! Идеально по температуре, по густоте, по сладости…

София блаженно откинулась на спинку кресла, наслаждаясь напитком. Она наконец-то полностью согрелась, и жизнь стала казаться как никогда прекрасной. Вот бы еще Люси была рядом… Нужно будет обязательно повторить с ней такое путешествие, если она поправится. Нет! Не «если». Как только она поправится! И вот, когда напиток уже был допит, а мерное покачивание вагона погрузило Софию в сладкую дрему, тихая музыка внезапно прервалась, и из динамиков раздался приятный женский голос:

– Дамы и господа, с радостью сообщаем, что прямо сейчас «Арктик-экспресс» вошел в волшебный мир. Можете сбросить маскировку!

Услышав такое, София тряхнула головой, решив, что все это ей попросту приснилось. Ущипнула себя за руку для верности, чтобы проснуться, но ничего не вышло. Это был не сон. А может быть, она просто спятила?

Тем временем объявление настойчиво повторили:

– Мы вернулись в волшебный мир, можете сбросить маскировку!

В ту же секунду начало происходить что-то совершенно невероятное. Вялые, почти неподвижные пассажиры встрепенулись, расправили плечи и закружились в вихре радужного сияния. Только что они были людьми – и вот сквозь магические всполохи света просматривались уже совершенно иные очертания. Пухлый старичок изрядно прибавил в росте и начал доставать головой до самого потолка! Он случайно задел локтем пустую пиалу из-под суфле, и та, соскочив со стола, сначала угодила в волшебный вихрь, затем отлетела к стенке купе, после чего разбилась вдребезги.

– Ой! – виновато протянул здоровяк, поглядывая на осколки и продолжая видоизменяться. – Неловко вышло.

Тем временем рыжеволосый мальчик стал еще меньше. Он стремительно скукоживался и одновременно с этим взрослел. Уронив челюсть, София таращилась во все глаза на то, как мальчик обрастает длинной бородой, а старичок лысеет и зеленеет. Наверняка что-то похожее происходило и с остальными пассажирами. София медленно наклонилась и выглянула в коридор. Воздух там клубился и искрился всеми цветами радуги, пока присутствующие обретали свои… истинные лики? Выходит, все эти магические существа, о которых люди издревле слагали сказки, не выдумка? Выходит, волшебство существует? Все эти русалки, единороги, гномы, феи, драконы и кентавры? А еще… ТРОЛЛИ!

Сияние рассеялось, и сейчас прямо напротив Софии сидел не кто иной, как самый настоящий тролль! Здоровенный, покрытый грубой кожей болотного цвета, в бородавках и с лысой кривой головой. Она не могла знать, какой именно это тролль – горный или, быть может, лесной. Но в том, что это именно тролль, сомнений не было никаких.

– Ну наконец-то! – низким рокочущим голосом произнес тот, разминая шею и плечи. – Быть человеком так утомляет!

– О да! – хихикнул бывший мальчик и теперешний рыжий гном, извлекая из дорожной сумки красный колпак и водружая его себе на голову. – Хорошо, что это только иллюзия.

Гном словно сошел со страниц сказки о Белоснежке.

«Интересно, Белоснежка тоже существует?»

Прямо сейчас София была готова поверить в любую, даже самую безумную, нелепицу. А когда сказочные существа обернулись к ней, она, спохватившись, тут же сделала вид, что ничуть не удивлена. Будто она с самого начала знала, где оказалась и что все эти люди вовсе никакие не люди.

– Ты эльф? – бесцеремонно вопросил гном, продолжая болтать в воздухе ножками. Его крошечные синие глазки пытливо блестели.

– Эм-м-м. Да! – изо всех сил стараясь быть убедительной, ответила София, чувствуя, что потеет. – Все верно. Я эльф!

– Н-да? – Гном сощурился. Наклонив голову, он пытался рассмотреть уши Софии. К счастью, пышное каре надежно скрывало их обыкновенную форму. – И какой же ты эльф?

– Лесной! – без запинки выпалила она.

– Ну, понятное дело, она лесной эльф, – вмешался тролль и ткнул в Софию толстым пальцем. – Волосы глянь какие. Зеленые.

«Вообще-то бирюзовые», – возразила София про себя. Но пусть думают что хотят. Зеленые так зеленые. Она была согласна на все, лишь бы правда не вскрылась.

Уткнувшись взглядом в стол, София обнаружила, что и билет тоже изменился. Он стал золотым, искрящимся, словно весь в инее, и переливающимся, как перламутр. Кроме того, теперь на нем фигурировало ее имя: «София Коллинз». А внизу билета были нарисованы пустые кружки́, будто для каких-то наклеек. Остальные надписи на билете тоже изменились:

«Большое новогоднее калейдоскоп-путешествие на самом праздничном поезде – “Арктик-экспресс”!

Насладись семью потрясающими карнавальными станциями и собери семь серебряных стикеров в виде снежинок, прежде чем загадаешь заветное желание у Больших Полярных Курантов![6]

Все включено! И в первую очередь – сказка!»

«Калейдоскоп-путешествие? Вот это да-а-а…»

– Ну, зеленые так зеленые, – пискнул гном и вернулся к своему земляничному десерту. Который хотя бы не выпрыгивал из бокала, в отличие от сливок, разлетевшихся по всему купе.

– Ну, чего в стороне сидишь? – обратился тролль к Софии, не сводя с нее желтых глаз, почти затерявшихся на здоровенном лице. – Давай к нам. Вместе веселей время коротать.

– Да, хорошо, – смущенно произнесла София, чувствуя себя неуютно в компании сказочных существ. Как бы не выдать себя теперь. Ведь наверняка расспрашивать начнут: кто такая, откуда, как здесь очутилась…

В свою очередь, в связи с невероятной открывшейся правдой у нее тоже возникло много вопросов. Очень-очень много вопросов. Почему она, будучи человеком, смогла увидеть этот поезд, а главное, попасть в него? И что он делал на обычном человеческом вокзале? Почему волшебное пространство ее впустило? Почему нет никаких особых проверок на волшебность пассажиров? Что за Большие Полярные Куранты? Действительно ли они исполняют желания? Какие это должны быть желания? Возвращают ли они людей из комы?


И ЧТО ВООБЩЕ ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?!


Но штука в том, что все эти вопросы задавать было некому. Оставалось только гадать, как обстоят дела на самом деле. И каким же невероятным оказалось это «НА САМОМ ДЕЛЕ»! По крайней мере, теперь понятно, почему не работает камера на смартфоне. Видимо, человеческая «магия» в этом поезде отказывалась работать. И расскажи София маме, что едет в одном купе с троллем и гномом, та ни за что не поверит. А может, даже обидится, что София таким глупым образом пытается ее разыграть. Кто из взрослых вообще верит в троллей и гномов? НИКТО! А они вон сидят себе, десерты трескают да в окно глядят на белую свистящую метель.

## Глава 9. Азартные игры

После того как проводник неожиданно возник в купе, молниеносно убрал разлетевшиеся осколки, а затем столь же стремительно ретировался, разношерстная компания снова принялась болтать.

– Хорошо быть эльфом. Уши спрятал – и хватит, – ворчал гном, исподлобья наблюдая, как София устраивается рядом с ним. Садиться на одну кровать с троллем девушка все-таки побоялась. Пусть между ними будет хотя бы какое-то расстояние. На всякий случай. – Никаких тебе сложных трансформаций, от которых сразу хочется спать.

– Да уж. Для маскировки нужна недюжинная концентрация, – с пониманием протянул тролль и снова посмотрел на Софию. – Как тебя зовут?

– София, – представилась девушка, нервно улыбнувшись. Как ни странно, тролль казался весьма добродушным.

– Красивое имя, – улыбнулся здоровяк и поскреб макушку корявыми пальцами.

– Посредственное, – среагировал гном. – Я бы даже сказал, человеческое.

– Ну, полно тебе, гномик, – махнул своей ручищей тролль. – А я Хонго. Хонго Граббс из Высоких Пиков. – Он немного помолчал, прежде чем спросить: – Какое желание хочешь загадать?

– Еще не успела определиться. – София пожала плечами, едва сдерживая шквал вопросов. Может быть, они сами что-то сболтнут? Навострив уши, София готовилась впитывать информацию, точно губка.

– Типичная проблема, – скрипучим голосом отозвался гном. Он наконец-то допил сок и теперь забрался на постель с ногами, облокотившись спиной о стенку купе. – Хочется всего и сразу. А желание может быть только одно. Почему не наоборот?!

– А у меня только одно желание и есть, – протянул тролль и как-то сразу погрустнел. София и гном устремили на него вопрошающие взгляды. Заметив это, тролль тяжело вздохнул и без особой охоты признался: – Хочу загадать, чтобы нас перестали считать тупыми. Ведь это совсем не так. Мы просто неторопливые.

– Ой, да кто бы жаловался! – взъерепенился гном и потряс крошечным кулаком. – А мы вообще сразу старыми рождаемся! С бородой! Где это видано, чтобы младенцы бороду носили? Поганый пикси раздери! – выругался он.

– Значит, при помощи Курантов ты хочешь избавиться от бороды? – поинтересовался тролль, приподняв брови от удивления. Его медленная речь больше походила на затяжной зевок, и от этого София не удержалась и зевнула сама. – Не представляю гнома без бороды.

– Меня вообще не волнует, кто как представляет гномов! – с пылом продолжал коротышка. Аж колпак с головы слетел, но гном этого даже не заметил. – И тебя не должно волновать, что другие мыслят о троллях! Какая разница? Не трать свое единственное желание на других! Трать на себя, любимого! Ты у себя один! И, насколько знаю, желание должно касаться лишь одного-единственного существа, а не целой толпы невежд.

– Я… как-то не думал в этом направлении, – признался Хонго из Высоких Пиков.

– Так подумай! – выдал гном, явно почувствовав свою значимость.

– Ладно. – Хонго покорно опустил голову и тут же погрузился в молчаливые размышления, наблюдая в окно за заснеженными холмами и замерзшими речушками.

– Твои желания тоже связаны с другими людьми? – Гном опять принялся сверлить глазками-бусинками Софию.

Ишь, любопытный какой. Но придется ответить, чтобы скорее отвязался.

– Ну… – София замялась. – Если можно загадать все, что угодно…

– Все, да не все, – отозвался гном. – Против законов природы не попрешь и былого не воротишь. А я вижу в глазах твоих такую горечь, какая только от великой скорби бывает. Оставь это, девочка. Не стоит желать даже эту боль уменьшить, поскольку это неправильно. Это просто нужно пережить, ведь со смертью рано или поздно сталкивается каждый. В конечном счете именно это наделяет нас невероятным состраданием.

От неожиданной проницательности гнома София разом позабыла, что хотела сказать.

– Так что загадывать собралась? – напирал тот. – Или тайна великая?

София немного запаниковала. Ей показалось, что она попала на допрос. У нее попросту не было времени подумать, а этот гном каким-то невообразимым образом с легкостью считывал то, что ее тяготило. Это пугало. И откровенничать с ним она вовсе не собиралась.

Свое желание она действительно посвятит Люси, здесь без вариантов. А вот дотошному гному знать об этом явно не следовало. Тем временем он ждал ответа.

– Ну… – неуверенно начала София. – Я бы хотела открыть свою художественную студию и иметь много заказчиков. Тогда сумею обеспечить свое будущее, родным помога…

– Какая скука! – скривился гном, обрывая ее на полуслове. – Это же обыкновенные цели, не желания! Зачем тратить волшебство на такую ерунду?

– Для меня это не ерунда, – возразила София. Гному не понять, но в ней самой нереализованные творческие способности отзывались болью.

Конечно, спорить о таких вещах со сказочным существом – дело донельзя странное, но она быстро втянулась. И гном, и тролль только выглядели непривычно, а в разговоре совсем как люди. Разве что не от мира сего.

– Уж если меня чему и научила добыча самоцветов в шахтах, так это тому, что цели исполнятся сами, если к ним идти! – не сдавался гном, багровея. – Только не надо себя воспринимать как ресурс, который ты обязана грамотно потратить! Чую, у тебя большие проблемы с мечтами, юная мисс. Отчего-то в них… нет веры в волшебство.

София не нашлась, что ответить. Наверное, коротышка прав, учитывая, что долгое время в списке ее желаний был простой серебряный пуховик. Само слово «мечта» – оно ведь такое возвышенное, высокопарное, гордое. И подходить к мечтам нужно соответственно: с масштабом, с толком, с умом и обязательно слушая сердце. Грезить желательно сразу по-крупному. А не о каком-то пуховике, который и так можно купить.

– О чем спор ведете, дамы и господа? – послышался позади незнакомый голос.

Обернувшись, София увидела коренастого человечка, ростом еще меньшего, чем гном. В ярко-зеленом костюмчике, в начищенных башмачках, с аккуратно подстриженной черной бородкой, в высоком цилиндре с пришитым фетровым клевером и с хитрющими-прехитрющими глазами. В руках человечек сжимал трость-корягу, а на поясе у него болтался мешочек с монетами. Судя по всему, довольно увесистый.

– Только лепреконов здесь не хватало, – проворчал гном, сложив руки на груди.

Ничего себе! Лепрекон! Всамделишный! И такой забавный. Никак не отреагировав на столь недружелюбный выпад, лепрекон с ходу предложил:

– Как насчет игры в кости, дабы разогнать скуку? – Он вытянул вперед кулачок и раскрыл его, демонстрируя два игральных кубика цвета слоновой кости.

– О, давай! – радостно согласился тролль, чем явно потряс гнома.

– Слушай, Хонго, может, не надо, а? – предостерегающе прошептал он. – Это же лепрекон. Им веры нет никакой.

– Что за поклеп! – театрально возмутился лепрекон, а сам скосил глаза на тролля в ожидании ответа.

– Я буду внимательным, – наивно заявил Хонго, жестом приглашая лепрекона сесть рядом с ним за стол. Воодушевленный лепрекон едва не затрясся от радости.

Гном цокнул языком:

– Вы, горные жители, народ темный. – С этими словами он спрыгнул с постели и, прежде чем унестись неведомо куда, бросил: – И не плачься потом, что я не предупреждал.

Тролль одарил лепрекона предельно извиняющимся взглядом:

– Не обижайся на гномика, пожалуйста. Он не хотел тебя обидеть. Просто он… нервный какой-то.

– Неважно, – проскрипел лепрекон и глянул на Софию: – Играете, мисс? Ставка – пять золотых.

– Пока только посмотрю, – уклончиво ответила она, предчувствуя неладное.

– Воля ваша. – Лепрекон тотчас отвернулся обратно к Хонго. Передал ему кубики. – Бросай.

Хонго послушно взял кубики, зажал их в здоровенных ладонях, хорошенько встряхнул, а затем бросил на стол. Кубики звонко ударились о деревянную поверхность, немного прокатились по ней и вскоре остановились. Вытянув голову, София посчитала количество выпавших очков: одиннадцать. Неплохо.

Затем кубики взял лепрекон. Проделав с ними то же самое, коротыш в зеленом костюмчике выбросил их и стал ждать. Когда те остановились, общее число очков составило только четыре.

– Ну во-о-от, – отчего-то расстроился Хонго.

– Прискорбно-прискорбно, – вторил лепрекон, качая бородатой головой. – С вас пять золотых, уважаемый.

София смотрела на чудаков во все глаза. Может, у них правила такие в волшебном мире? Побеждает тот, кто выбрасывает меньшее число, а не большее?

Тем временем тролль полез в свою уродливую, кое-как пошитую сумку и извлек из нее мешочек с монетами. Развязав его, он отсчитал лепрекону ровно пять золотых.

– Еще партию? – предложил победитель, сверля несчастного Хонго хитрыми глазками.

– Ну, давай. Попробую отыграться, – не то зевнул, не то ответил тролль.

На этот раз Хонго выкинул восьмерку, а лепрекон – семерку. Тролль погрустнел еще пуще, отсчитал очередные пять монет, после чего отвернулся к окну и бросил через плечо:

– Извини. Я больше не играю.

– Может, еще разочек? Вдруг повезет? – уговаривал хитрец.

– Не-е-е. Спасибо большое, но что-то мне не очень весело проигрывать. Пожалуй, хватит на сегодня. Как-нибудь в другой раз, ладно? Извини.

София слушала чрезмерно вежливого Хонго, открыв рот. Вместо того чтобы гнать лепрекона в шею, он дважды извинился! Во дает.

Лепрекон же воспринял отказ с прежней невозмутимостью. Но на всякий случай снова обратился к Софии:

– Не надумали играть, мисс?

Волшебных денег у Софии не было, а вот подозрительность очень даже имелась.

– Объясните мне правила, – попросила она, придвигаясь ближе к столу.

– Вы же сами все видели, – сказал лепрекон, ухмыляясь. – Тот, кто выбросит больше очков, побеждает.

– Ага. Видела, – произнесла София. Подозрения оправдались: кубики были зачарованы так, что верные значения видели только их владелец и София. Судя по всему, эта магия действовала только на волшебный народ. Хонго же видел какую-то другую, иллюзорную картинку, из-за чего и думал, что всякий раз проигрывает. Уверенная в своей теории, София бойко предложила: – Только давайте удвоим ставку и сыграем сразу на десять монет?

Лепрекона такое предложение лишь раззадорило.

– Давайте! – радостно взвизгнул он и нетерпеливо заерзал на месте в предчувствии скорой наживы. – Как вам угодно, уважаемая!

Он всучил ей кубики, даже не сдерживая ухмылки. София потрясла их в ладонях, бросила и, когда кубики перестали вращаться, облегченно выдохнула и громко объявила:

– Вау! Ну, что я говорила? Двенадцать!

Она и сама не верила, что выбросила самый высокий куш. А вот выражение лица лепрекона тут же переменилось. Брови сдвинулись, губы поджались, а взгляд стал злобным-презлобным.

– София! Ну, ты молодец! – вклинился тролль, осклабившись девушке во весь рот и обнажая редкие крупные зубы, похожие на булыжники. – Не я, так хоть ты победила! – И он захлопал в ладоши, пританцовывая на месте.

# Примечания

1

Примерно один градус тепла по Цельсию.

2

«Хеппи Мил» – комплексный набор для детей от сети быстрого питания «Макдоналдс», включающий в себя еду и коллекционную игрушку.

3

Креозот – это специальное вещество, которое используют для пропитки шпал, чтобы предотвратить их гниение и увеличить срок службы.

4

Речь о кинокомедии 2008 года «Всегда говори “ДА”», снятой по одноименному роману Денни Уоллеса.

5

Пуансеттия – растение рода молочай из тропической Мексики и Центральной Америки. В народе пуансеттию называют «рождественская звезда».

6

Куранты – старинное название башенных или больших комнатных часов с набором настроенных колоколов, издающих бой в определенной мелодической последовательности.