# Жертва булгарского царя

Елена Пономарева

Аспирантка Татьяна мечтает разгадать тайну проклятого золота, спрятанного на дне озера во время взятия Казани. Поэтому находит странный дневник, который выбирает ее жертвой. Жертвой, которую должен принести опальный царь Алмаш исчезнувшей в песках времени страны – Волжской Булгарии. И если у него всё получится, то карта мира изменится, а он снова сядет на трон. Но Татьяна категорически против сдвигать жернова истории, а Алмаш уже не знает, кто из них является жертвой на самом деле.

## Глава 1

**

-Хир?! Хир спасет мою землю? Ты бредишь, колдун…

Алмашу захотелось влететь в яркое пламя костра и развеять женственные черты жертвы. Хир… Он уже на грани отчаяния, но убивать столь слабое создание, даже у него не поднимется рука…

-Малик, мы поймали ханских лазутчиков!

Седой воин Алмаша с изможденным лицом и саблей наголо ворвался в шатер. Ритуальный костер разведенной посреди него громко затрещал, а реагируя на свежий, лесной воздух. А дневной свет мягко тронул грубые куски, сшитых между собой шкур. Он-то вырвал Алмаша из дурмана и заставил прикрыть рукой глаза. Бородатый и неожиданно опрятный колдун, бормотавший в углу, зыркнул в сторону война. Но тот не дрогнул, верный дружинник смотрел на своего князя. Алмаш взмахнул рукой, показывая, что услышал и принял весть. Воин поклонился, забрал с собой свет и казалось бы остатки здравого смысла. Колдун снова кинул пучок сухих трав, чей запах пробирал до самого нутра и напоминал об уже совершенных ошибках.

Опальный малик снова всмотрелся в черты кыыс. Кровь оной должна вернуть Алмашу власть, а его народу – свободу. Да будет так… И да простят его боги, если они еще помнят земли Великой Булгарии, которая уже давно отринула проклятое язычество. Но Алмаш снова прибегнул к нему, и Аллах покарает его за это. Князь прикрыл глаза, чувствуя себя бесконечно одиноким и потерянным, но отступить, значит, посрамить своё имя.

-Давай амулет, колдун, сегодня он окажется в водах Кабана…

-Да, да, малик, грани монеты вспорят брюхо времени и найдут ту, на кого указал белек богов.

Заискивающий тон и безумный взгляд служителя Тенгре раздражали Алмаша. Кто прогнулся под ним, прогнется и перед врагом. Но убирать колдуна рано, пригодится. Малик бросил кошель на землю и пнул в сторону костра. Монеты печально звякнули, но Тенгре продолжал жадно смотреть на Алмаша и протягивать амулет, не обращая внимания на откровенную издевку и сильно хромая на левую ногу. Рука безумца задержалась на ладони князя и неожиданно оказалась гладкой и чистой. Такое ощущение, что колдун – аристократ, что не скажешь о его бедном шатре, воняющем псиной. Странный день, странный служитель проклятых богов, но надо действовать. Алмаш не любил промедление, ведь оно могло разрушить все его планы, поэтому забрал амулет и оттолкнул руку Тенгре, отслеживая его малейшее движение и чувствуя ногой, как холодная сталь его сабли слово зазвенела от напряжения. Интуиция корябала нутро, как будто паук, плетущий свою сеть.

Малик почувствовал, как от его движения натянулась нить жизни, а значит, от ритуала уже не уйдешь. Может оно и к лучшему: меньше мыслей, меньше проблем. Вне шатра послышались вскрики войнов, нужно отправляться к Кабану, а предчувствия в пасть Зиланта. Вернуть власть, а своему народу – его землю, то ради чего он нарушил заповеди своей веры.

Алмаш сплюнул и с силой сжал амулет. Монета неожиданно легко и со странным чавканьем вошла в ладонь. Боль пронзила сознание, а черты хир стали более четкими. Попалась! Побрякушка зашипела, впитывая его кровь. Пути назад нет, Алмаш не оглядываясь отдал приказ.

-Алга, на Казань.

Уже через миг шатер опустел, а дурманящие травы колдун сунул в ведро с водой. Скинул мешковатый плащ, обнажив странный серебристый костюм. Легко подошел к костру и протянул руку к образу девушки, который обрастал новыми штрихами. На мужчину смотрела красивая татарка с шоколадными глазами и толстыми косами. Ритуал работал, а Тенгре взял из рук помощника книгу, которая оказалась чьим-то дневником с исписанными желтыми страницами, и бросил ее в огонь. Костер странно ухнул, а дневник исчез без следа, что порадовало странного колдуна.

– Кто из вас станет жертвой? Это будет даже интересно.

***

Всплеск воды, тихий скрип несмазанных уключин, и лодка, покорная воле темноволосой девушки остановилась. В этих краях ее звали кызым, и Татьяне это неожиданно нравилось.

Так, будто ветер ласкает ее слух – кызым. А таинственные булгары, канувшие в летах звали бы ее хир.

Вокруг воцарилась тишина, нарушаемая лишь отдаленным гулом машин, криками детей и журчащим голосом их матерей. Сегодня гостей на озере Нижний Кабан, что в центре Казани, было мало.

Ведь Татьяна, мерно покачивающаяся на льнущих к лодке водах, специально выбрала понедельник, чтобы ничто не отвлекало ее от любимого занятия.

А любила юная хир мечтать. И лучше всего у нее это получалось, именно здесь, в лодке, качающейся на маслянистых волнах загадочного Кабана. Казалось, что пространство вокруг дышало историей и тайнами… Там, например, где впадала в озеро речушка Булак, всего несколько веков назад татарские мурзы утопили свою казну. И Татьяне нравилось представлять, как это выглядело.

Почему-то казалось, что в этот миг должны быть сумерки, а мурзы и войны обязательно должны быть облачены в добротные кафтаны с золотым шитьем и уродливыми подпалинами. Их хмурые лица украшены свежими шрамами, истекающими кровью. Они посекундно оглядываются и хватаются за рукояти сабель, украшенные драгоценными камнями. Именно они тускло мерцают в зареве пожаров, пылающих в крепости. Со стороны Казани слышны стоны и мольбы о пощаде, несет смрадом рек пролитой крови…

Город взят, но они, собрав силы в кулак, не дают врагу забрать главное – ханское золото. А это практически смертельный укус, бьющегося в агонии умирающего дракона, коими мне представлялись мурзы, погружающие тюки с сокровищами на дно озера. Благородные иры уже не вернутся за ними, падут рядом, но их потомки смогут сохранить память… А в том, что они действительно благородные у Татьяны не было сомнений. Какими еще могут быть мужи того времени?

В этот момент рядом с лодкой, в которой мечтала хир, вынырнула утка. Весело крякнула и поплыла по своим утиным делам. Картинка в голове мечтательницы смазалась и пропала под мерный шепот легких волн озера. Реальность нехотя возвращалась, и Татьяна сладко потянулась, ловя теплые солнечные лучи.

Она окунула аккуратную ладошку в воду, будто бы благодаря Кабан за спокойствие и достала старинную книгу, найденную в библиотеке Болгара. Страницы, послушные воле девушки, с шелестением пролистнулись, как будто смущаясь своего желтого цвета и заскорузлых кончиков. Эти скромницы были великими, по мнению хир, ведь они сохранили память прошлого и донесли ее до предков. В этой книге еще существовала Волжская Булгария, которая сейчас стала лишь мифом.

– Интересно, как выглядел последний наследный князь Булгарии. Уверена, что он был хорошим войном, а еще мог бы стать достойным эмиром… – Девушка по привычке болтала с древним дневником и листала до любимого места, в котором кто-то несколькими штрихами нарисовал малика Алмаша. Черты были смазаны, поэтому хир сама додумывала ему черные брови, с суровой морщинкой и сжатые губы. Почему-то Татьяне казалось, что малик должен быть суров, а еще одинок и несчастен.

Фантазии о прошлом поглощали девушку, съедая тягу к настоящему без остатка. Казалось, что она как палочка чак-чака медленно увязает в его медовой сладости.

Сладкий дурман развеяло громкой трелью телефона, хир сморщилась, но приняла звонок. Мама.

-Татьяна, – раздался родной голос. – Как твои дела? Как успехи?

-Мам, всё хорошо, только я сейчас немного занята…

Девушка привстала и оглянулась, лодку медленно затягивало в камыши. Татьяна зажала телефон между плечом и ухом и взялась за весла. Но хлипкое судно упорно не хотело возвращаться на чистую воду. Магнитом его что ли тянет в эту трясину?

-Давай я тебе перезвоню, – взмолилась девушка, отчаянно работая веслами.

-Татьяна! – Вдруг строго сказала мама. – Я уже две недели пытаюсь с тобой поговорить. Что это такое? И скажи: когда ты приедешь домой? В университете должны быть каникулы даже для аспирантов.

Понимание того, что придется объяснять, что она не приедет домой даже в каникулы и невозможность найти понятные аргументы, заставило девушку оборвать разговор, благо повод есть.

-Мам, я тебя люблю, но сейчас мне нужно попытаться доплыть до пирса и не перевернуться.

-О, ты опять на своем Кабане…

Мамины возмущения Татьяна остановила нажатием на красный кружок, потому что видела, что прочно застряла в камышах. Девушка широко расставила ноги, стараясь удержать баланс. И принялась высматривать того, кто ей может помочь. Как назло на набережной стало безлюдно.

Выругавшись, хир выдернула весло из уключины и уперлась им в дно. Но лодка повела себя коварно: провалилась в ил так, что Татьяне пришлось вцепиться обеими руками в деревяшку и упереться коленями в борт, чтобы не вылететь из лодки. Ладони пекло от впившихся мелких древесных иголочек.

-Что же такое? – удивленно прошипела и поняла, что лодка заваливается на один борт. В воду полетели помада и какая-то мелочь из рюкзака, которые исчезли в маслянистой жиже с радостным хлюпаньем.

За ними отправилась старинная книга, за которой и нырнула хир. Ледяная вода заставила оцепенеть и медленно оседать в глубокий ил, которого здесь не должно быть!

– Девушка тонет! – закричали на берегу, а Татьяна уже не сопротивлялась и мерно погружалась в воду. Ее охватило сонное оцепенение и ощущение правильности происходящего.

На набережной же суетились люди: две причитающие мамочки и их дочки, одетые в почти одинаковые платья. Откуда-то выбежал тощий паренёк и лихо нырнул в озеро.

– Ох, быстрее, быстрее! – причитали на разные голоса зрительницы.

Спаситель, несмотря на субтильность, одним движением выдернул Татьяну из цепких вод озера и практически пешком дошел до причала. Оказывается в камышах было довольно сложно утонуть, здесь максимум вода была по шейку. Стоило просто встать на ноги…

– Зачем вставать, ведь так сладко узнать, что прячет проклятый Кабан, – как будто потусторонний голос выдернул девушку из дремоты.

– Что ты сказал? – Спросила Татьяна у парня, который положил ее на лавочку и слишком рьяно ощупывал.

– Я? Ничего… – Удивился ее спаситель и поднял руку девушки, в которой она зажимала старинную монету с выпуклом треугольником по центру. – О, золотая монета! Так вот что ты искала на дне Кабана!

Девушку неожиданно обуяла злость, она выдернула руку, забилась в угол лавочки и зашипела, перепугав своего спасителя.

– Прогони его! Гони! – Ныл странный голос в голове, Татьяна схватилась руками за голову и неожиданно для себя завыла. Парень вскочил, шарахнулся в сторону, но потом все-таки сделал шаг вперед с сочувствием разглядывая хир.

– Ты ударилась? Может скорую?

– Пшел вон отсюда! – Не своим голосом вскричала Татьяна и даже замахнулась на него дневником, с которого слетели темные капли озерной воды. Парень отпрыгнул, вытирая запачканное лицо.

– Ты ку-ку что ли, – удивился он, и ушел, что-то недовольно бормоча себе под нос.

А Татьяна обняла себя руками и снова подошла к кромке озера. Лодка с ее рюкзаком и телефоном мирно дрейфовала в сторону другого берега. Надо бы зайти на лодочную станцию и попросить ее выловить, но почему-то лень, хочется снова прыгнуть в воду.

– В воду… – Услужливо пропел голос в голове.

– Ты кто? – Шепотом спросила девушка. – Конечно, у нас на истфаке частенько ехали кукухой, но это на первом курсе. А я уже аспирантка. Так кто ты?

– Помощщщщник! – Откликнулся голос. – Поделюсь тайной… Хочешь найти сокровища? Многоооо мооонет!

Татьяна промолчала и внимательно посмотрела на золотой кругляшок в своей ладони. Он был испачкан в ее крови и иле, поэтому чтобы занять мозги и пока не отвечать странному голосу, она его опустила в озеро и хорошенько прополоскала.

– Ну так где сокровища-то? – Вытащив чистый амулет из воды, спросила хир. Голос молчал.

– Эй, – громче сказала Татьяна, а потом оглянулась и поняла, что с набережной нужно уходить, иначе и вправду вызовут санитаров. К мамочкам подошли мужья и недобро поглядывали в ее сторону.

Татьяна быстро дошла до лодочной станции, к пирсу которой уже причалила ее лодка, забрала рюкзак и выслушала массу нотаций от старенького абый, которому придется чистить посудинку, измазанную в иле. Также почти на автопилоте девушка побрела в сторону своей квартирки в двух улицах от Кабана. И всё это время голос молчал. От платья и волос хир ощутимо несло тиной, руки после борьбы с веслами саднило, а чуть выше запястья кровила небольшая, но глубокая ранка. Откуда она? Татьяна зашла в крохотную квартиру, забитую книгами и странным хламом, по типу старинного коромысла и ведра похожего на ступу. Жилье ее одногруппника Инсафа напоминало музейный склад, но выбирать не приходилось. Зато не нужно платить за аренду, а это девушку, погруженную в свои фантазии, полностью устраивало. Услышав стук двери, Инсаф выглянул в прихожую и отточенным движением поправил очки в толстой оправе:

– Ты чего в болоте купалась? – Удивился одногруппник. Его круглое, как солнышко, лицо сморщилось, напоминая первый блин. Татьяна же просто махнула рукой, а потом вытащила амулет и подошла к окну. За спиной маячил одногруппник. Девушка сравнила разрыв кожи с ребром монеты.

– О, булгарские руны, – схватил амулет Инсаф, поблескивая глазами или линзами, девушка уже давно не разбирала. Зато понимала, что побрякушка в чужих руках вызывает безотчетное желание отобрать ее обратно. Убить, растерзать, присвоить!

– Отдай, – просто сказала девушка, еле совладав с собой.

Инсаф пожал плечами:

– Да, без проблем. Кажется, она острая, ты бы раны на руке обработала, а то вдруг заражение. Вещица явно пару веков в болоте болталась.

Одногруппник засвистел задорную татарскую песенку и вернулся к чтению. Хлопнула дверь его комнатенки, а значит, Инсаф нескоро выберется из плена своих любимых книг.

– Ты хочешь быть только со мной? – Татьяна с любопытством посмотрела на вещицу и прошлась пальцем по выпуклому треугольнику. Нечаянно мазнула кровью из раны, и голос ожил.

– Сделай меня своим! – Сладко пропел он.

– Как? – С интересом спросила девушка, уже предвкушая, что будет расшифровывать незнакомые руны, а может даже расспрашивать голос о том, кто его сделал. Невероятно!

– Напои кровью! – Растягивая согласные пропел амулет.

Формулировка охладила пыл девушки: напои, это конечно, не искупай, но все равно подразумевает приличное количество красной жидкости. А причинять себе вред не хотелось.

– И много ты выпьешь? – Уточнила хир, захватив аптечку по пути в ванную.

– Нет! Совсем чуть-чуть! Просто сожми меня и не отпускай, пока не скажу.

– Это внушает оптимизм, – усмехнулась девушка и замолчала, нужно было подумать.

Татьяна зашла в крохотную ванную, положила амулет на старенькую стиральную машинку, которая пыжась крутила вещи Инсафа. Потом избавилась от грязной одежды, начисто вымылась, взяв с собой вещицу в душ. Критически осмотрев монету, Татьяна щедро прошлась по ней перекисью и примерила ее на ладонь. Голос молчал.

– Значит, нет крови – нет голоса?

Хир хмыкнула, нажала на еще не зажившую ранку и мазнула по амулету.

– Еще… – Жадно и немного хрипло пропел голос. – Не надо больше чистой воды, она душит.

Татьяна натянула домашний костюм и, подхватив хрипящую вещицу, отправилась на поиски Инсафа.

***

– Вот смотри, это знак бесконечности жизни, а это петля, что означает цикличность жизни, – Инсаф тыкал пальцем с обгрызанным ногтем в потрепанную библиотечную книгу и жадно рассматривал вязь на монете.

Татьяна же примостившись на скрипучем стуле, листала старинный дневник, кое-как очищенный от следов ила и дневного происшествия.

– Но здесь указано, что вместе эти знаки означают “жертву” и “кровь”. – Хир возразила и провела пальцем по старинной вещице, и та ответила теплом.

– Тебе он прям нравится? – Кивнул в сторону амулета Инсаф.

– Его так приятно держать в ладони. – Призналась Татьяна и закатала рукава.

– Что хочешь сделать? – Насторожился одногруппник, но при этом чувствовалось, что его тоже охватил азарт.

– Хочу проверить гипотезу с кровью и жертвой.

– А ты обеззаразила ее? – Засомневался Инсаф, снова ткнул в амулет пальцем, потом сразу же скривился. – Жжется, зараза!

– Конечно, пол-флакона перекиси, – Татьяна пристроила амулет на сгиб локтя.

– Стой, – схватил ее за руку одногруппник. – Лучше в ладонь, вдруг потом кровь не остановим. Чего-то ты совсем разошлась.

Инсаф вытер потные ладони о домашние треники и внимательно наблюдал за тем, как Татьяна закусив губу прижимала к ране амулет. Он радостно заурчал, так что одногруппник сглотнул, не в силах отвести взгляд от жертвоприношения, а это было именно оно. Потому что вещица сразу впитывала в себя красные капли, а хир вдруг застонала. Инсаф дернул ее за руку и зажал кровоточащую ладонь тряпицей. Татьяна устало откинулась на стул, чувствуя невероятную слабость и почему-то холод в ладони.

– А теперь нужно идти обратно к Кабану, – уже более громко запел голос в голове. Затылок прошило ледяным разрядом, и хир подскочила на ноги.

– Мне надо идти, сейчас… – Сбивчиво пробормотала Татьяна, отталкивая Инсафа.

– Ты чего! Ты синяя вон! – Инсаф засуетился, усадил Татьяну за стол и дневником отодвинул от девушки амулет. Та еле слышно выдохнула и словно расслабилась.

– Сейчас, сейчас… – Одногруппник шустро поставил чайник на плиту, чиркая спичками. И достал из покосившегося шкафчика свои любимые конфеты.

– Инсаф делится своими сладостями, неужели я при смерти, – слабо улыбнулась Татьяна и натянула обратно рукав кофты. Ее знобило, а амулет больше не вызывал теплых чувств. Он будто зловеще выжидал, когда хир снова потеряет контроль и даст забраться в свою голову.

– Зато представь, какие перспективы! – Услышала она конец фразы Инсафа, который рассуждал о необычных рунах и древней письменности.

– Великая Булгария полна загадок! И я уверен эта вещица расскажет о них. Это будет прорыв.

– Расскажу… – Проснулся амулет. – Всё расскажу, только вернись к Кабану.

Татьяна поморщилась. Инсаф поставил перед ней кружку и чутко уловил настроение девушки.

– Ты как себя чувствуешь? Много крови выпил? – Одногруппник кивнул на амулет, который тут же отозвался шипением, а у Татьяны резко заболел затылок.

– Не думаю, что много, следов на вещице почти нет. Не могла же она ее впитать, – Инсаф все еще рассматривал артефакт, а потом лихо хлебнул кипяток из кружки.

– Ай! Ладно, я на работу! А ты отдыхай.

Дверь за одногруппником захлопнулась, а Татьяна бездумно уставилась в окно. Стараясь не обращать внимания на пробирающий до костей голос амулета, который звал ее вернуться обратно в воды Кабана.

***

Татьяна выбежала из метро и зябко поморщилась: с неба моросил дождик, а ветер со стороны Казанки заставил сильнее запахнуть легкую куртку. Но шага девушка не сбавила. Руку жгла сумка, в которой болтались старинный дневник и проклятый амулет. Она чуть не сбила с ног парнишку, который охнул и придержал Таню за локоть, на что мгновенно отреагировал артефакт. Просто так уколов ее через пару слоев кожи и подклада сумки и при этом не повредив ни миллиметра ткани.

-Черт! – выругалась Татьяна и рефлекторно отпихнула тощего мальца, который пристально осматривал ее с ног до головы.

-Эй, снова ты! Сумасшедшая! – Опешил он, а хир узнала своего спасителя.

-Да я… – Девушка тут же хотела оправдаться, но парнишка даже не оглянулся.

– Ну вот, ты уже и городская сумасшедшая Татьяна Геннадиевна, с чем я тебя и поздравляю. Ну ничего! Сейчас я дойду до тех символов в переходе и уверена смогу их расшифровать и понять, как мне избавиться от амулета. Сейчас главное, алга! И еще раз алга!

Хир бубнила себе под нос и помогала рукой, сжатой в кулак, чем и отпугнула парочку бабушек. Они неприязненно поморщились и передумали входить в подземный переход вместе со всклокоченной барышней с горящими глазами.

– Наркоманка и проститутка! – Нервно озвучила их мысли Татьяна и, плюнув на их мнение, сняла сумку с плеча и вошла с ней как с транспарантом в полутень пешеходного перехода.

Он был столь же притягателен внутри как и всегда: вязь рун и рисунков на стенах, шепот воды, стекающей по ступенькам в ливневки и, конечно, немного давящая тишина после гула города-миллионника. Словно многотонный вес тысяч лет над головой.

Татьяна подошла к центральной фреске длинного коридора и нашла взглядом вязь рун.

– Итак, что мы имеем, – пробормотала хир и кинула сумку к стене. – Та же фраза: Ахират, опальный малик. Корбан вернет царствие болгарское. Почему здесь ни слова про амулет, а?

Татьяна тоскливо взглянула на ладонь, на которой синими чернилами были выведены руны. Один в один как в дневнике и на амулете.

– И “корбан”? Кто-то намекает, что пора зарезать барана? Может мне нужно принести в жертву животное, чтобы избавиться от этой побрякушки?

Хир вспомнила о дневнике и наклонилась к сумке, чтобы его достать. Но амулет первый коснулся открытого участка кожи и сковал тело ледяной мукой, похожей на мелкие разряды тока. Лоб Татьяны мгновенно покрылся холодным потом, а ноги стали тяжелыми, словно к ним привязали по пуду проклятого ханского золота. Там вне этих сырых стен, по которым текут воды Казанки, хир хотелось выть и вылезти из кожи, лишь бы угодить странному голосу, что каркает ее имя.

Но сейчас Татьяна расправила плечи, скинула оцепенение и устало уселась прямо на влажный пол. Она пришла избавиться от него и его странного влияния, мешающего расшифровывать дневник и добраться до загадки озера Кабан. Нужно попробовать просто кинуть амулет на каменные плиты, но оставлять его здесь опасно. Мало ли кто найдет монету и пострадает из-за ее слабоволия. Хир со вздохом посмотрела на глубокие царапины, которые каждый день оставляла на ладонях вещица. Капли крови уже превратились в тонкие ручейки, которые напитали амулет. Голос смолк, а значит, можно выдохнуть и продолжить расшифровку. Амулет с глухим стуком ударился о пол, а Татьяна отвернулась от него и провела пальцем по арабскому символу. Ахират.

– Это и загробная жизнь, и дева. И всё в одном слове, почему нельзя выражаться яснее, а? – Хир нечаянно запачкала своей кровью стену, попробовала ее стереть, но символ вдруг ощутимо нагрелся и впитал кровь. – Ой!

Миг, и рисунок фрески словно истончился, пропуская вперед странно знакомого, призрачного мужчину. Он был одет как воин, в кольчуге, подпоясанный ножнами с коротким кинжалом и усталыми глазами, которые смотрели неожиданно тепло. На щеке и шее воина были видны старые шрамы, которые делали его старше.

– Хир! Ты нашла меня? – Хрипло шепнул призрак, и эта царапающая сухость вдруг напомнила Татьяне голос амулета. Она отступила на шаг назад и уже хотела было бежать со всех ног из перехода. Но резко остановилась, услышав набравший силу голос воина: сильный, бархатный как татарская летняя ночь и наполняющий ее восторгом, почему-то с привкусом тины.

– Ты как будто похудела, хир, с нашей последней встречи… – воин осекся и цепко вгляделся в лицо Татьяны, нахмурился и сжал рукоять сабли.

– Вы кто? – Татьяна вернулась и встала напротив фигуры, уже набравшей яркость и тонкость аристократических черт. Внутри нее что-то екнуло. Где же она его видела… Может быть в исторической книге? Или в дневнике, найденном в последних раскопках близ славного города Болгар. Татьяна задумчиво подошла к фреске вплотную, а воин воспользовавшись этим, протянул руку и дотронулся до ее щеки. Хир вздрогнула, но не отстранилась, чтобы не обидеть призрака, да и прикосновение было ласковым и приятным.

– Я очень хочу, чтобы ты не узнала даже моего имени, хир. – Продолжил воин и нехотя убрал свою руку. – Оставь мне амулет и дневник, брось их. Добра они в себе не несут!

– Я бы с радостью, но амулет не отпускает, – возразила Татьяна и нервно оглянулась: амулет был на месте, это радует. – А дневник.. Я хочу разгадать тайну сокровищ Кабана. Или может быть вы дадите мне подсказку? Тогда я оставлю обе вещицы вам.

– Упрямая и дерзкая хир! – Воин вдруг разозлился и снова потянул к Татьяне руку, но она уже отошла. Мало ли что может сделать нервный призрак. Но воин уже прикрыл глаза, а вдалеке послышались голоса, кто-то идет к переходу.

– Таня! Сходи в церковь! Возьми освященный крестик и иконку, повесь на шею. Не снимай их, никогда. Даже когда я тебя об этом попрошу. Обещай! – Мужчина жадно всмотрелся в ее черты, и хир нервно кивнула и сглотнула, таким горячим был этот взгляд.

Тем временем голоса приближались, воин прикрыл глаза и снова стал частью фрески. Хир нервным движением подняла амулет с пола, но тот заставил ее прижаться к стене и взвыть от боли. В переход вошел уже знакомый Татьяне долговязый парень и оглянулся по сторонам. К нему подошла ярко одетая девушка, с темными косами и презрительно поджатыми губами.

– Ты сказал, она зашла внутрь?

– Яраткан, я своими глазами видел эту сумасшедшую! Наверное, амулет уже испил ее крови.

Татьяна сглотнула и сильнее прижалась к стене, чувствуя поддержку проклятой монеты. Не хочет, чтобы его обнаружили, догадалась хир и прикрыла от страха глаза.

– Ты гуана крич! Давно уже надо было поймать эту козу в подворотне и отобрать артефакт.

– Она меня видела уже! Я не хочу проблем с ментами.

Раздался звук пощечины, Татьяна от неожиданности открыла глаза и увидела, как ее долговязый спаситель потирает челюсть, а его яраткан царственно поднимается по лестнице, ведущей к Кремлю.

***

Над озером светила полная луна, она создавала ощущение не водной глади, а глубокой бездны, к которой приближалась Татьяна. Девушка нащупала под кофтой крестик и небольшую иконку, словно набираясь сил для следующего шага. Потому что он вел в никуда. Амулет пел в голове дифирамбы смелости хир, от которых несло тухлой тиной и обманом.

– Ты узнаешь все тайны и найдешь сокровища. Пуды золота, я расскажу, как избавиться от проклятия. Проклято мертвыми мурзами, но я поделюсь с тобой…

Татьяна усмехнулась и промолчала, она уже поняла, что если игнорировать голос, то еще можно сопротивляться его странной магии. Иначе бы она уже лежала на дне Кабана.

План хир был прост: прыгнуть в озеро вместе с амулетом и оставить его там. Зачем Татьяна сходила в церковь по совету призрачного воина? Она сама не понимала, что чувствовала, что это важно. И простой крестик с иконкой еще никому зла не сделали. Тем более ей, нагайбакской татарке, чьи предки давно исповедовали христианство.

Каменные плиты набережной Кабана были усеяны мелкими лужами, с озера дул неприятный ветер, а на плечах хир был спасательный жилет.

– Надо было еще веревку взять с собой и привязать к ограждению, – выругалась Татьяна и притормозила. – Может вернуться…

Хир обернулась и с тоской посмотрела на пряничные домики старо-татарской слободы.

– Не надо возвращаться! Сейчас самое время, лучшшшшее! – Напомнил о себе амулет.

– Как же ты надоел! – Хир психанула, натянула на себя жилет и перемахнула через бортик. Амулет с радостным визгом болтался в ее руке. Ледяная вода буквально выбила воздух из легких, Татьяна разжала ладонь, и вещица сама выскользнула и поплыла ко дну озера.

– Ура! Свобода! – Зашептала Татьяна и в несколько гребков добралась до бортика набережной, но зацепиться за спасительные прутья ограждения не успела. Лодыжку обвило что-то странное, Татьяна вскрикнула и почувствовала, как ногу режут знакомые грани монеты. А потом наступила темнота.