Ольга Мурашова
Контролируемый завал

Глава 1

– Алексей Николаевич, ну вот хоть убейте, не понимаю я, нафига нам туда живьём ехать. Двадцать первый век за окном. Если заказчикам понадобится наша помощь при развёртывании, мы удалённо всё сделать сможем. Там ничего сложного, я отсюда даже один справился бы.

Алексей Николаевич, моложавый мужчина, недавно отпраздновавший пятидесятилетний юбилей, разглядывал подчинённого и раздумывал, как бы подоходчивее объяснить ему то, что он сам усваивал все разделяющие их двадцать лет, пятнадцать из которых он провёл в руководящих креслах, набивая новые шишки на каждом контрагенте, всякий раз сталкиваясь с экзотическим выводком тараканов в головах их представителей. Новое, непуганое поколение таких раскладов уже не застало, а нынешних заказчиков ему вполне удавалось держать в рамках стандартных процессов. Но именно эта контора драматически отличалась от всего, что парням довелось повидать за свою недолгую, по сравнению с ним, карьеру.

Пальцы автоматически забарабанили по столешнице, стоило ему только вспомнить тамошние порядки. Алексей Николаевич собрал всю волю в кулак и заставил свои руки успокоиться.

Его сотрудник не был тупым, даже наоборот. И его, и его напарника он вполне мог назвать лучшими. Но оба были, во-первых, слишком молоды, а во вторых – чересчур оторваны от руководящих интриг. Со временем кого-то из них придётся пересадить в своё кресло, и неплохо бы к тому времени стряхнуть с этих юнцов наивные представления об административной работе. Как минимум, на живом примере показать, что так, как устроено в их компании, устроено далеко не везде.

– Ну, в первую голову, Федя, это политика, – он наконец нащупал нужный тон. – Нашему заказчику хочется видеть с нашей стороны энтузиазм и стремление держать руку на пульсе. Считай, что это такое проявление вежливости с нашей стороны.

– Какая своеобразная у вас вежливость. Сдёрнуть нас с других проектов и на два месяца отправить через полстраны лично разворачивать полностью отлаженное решение.

– Ничего полностью отлаженного в нашей сфере не существует, тебе ли не знать. Пока вы всё это будете в продакшн выкатывать, всплывёт тьма нюансов, которые мы даже предсказать не могли. А выкатить надо как можно скорее – их конкуренты тоже не груши околачивают, и клиенты “Коннект-Телеком” должны получить новую биллинговую систему первыми. Поэтому такая секретность и потому они подрядчика искали не у себя, а подальше. Полноценный удалённый доступ их служба безопасности вам не выдаст, побоится утечки. Был у них недавно прецедент. Ту дыру они залатали, конечно, но она не единственная, и теперь там на воду дуть будут. А ещё нам за эту вежливость заплатят сверх контракта. Ваша командировка полностью за их счёт. Перелёт, квартира не на отшибе, каждому по комнате, и с нашей стороны оклад и командировочные.

– Только у меня ребёнок, Алексей Николаевич.

– У твоего ребёнка мать имеется. Вот Женя, в отличие от тебя, совсем не против в Питере два месяца пожить.

Алексей Николаевич скосил глаза на второго сотрудника, расплывшегося от его фразы в мечтательной улыбке.

– Так точно, сэр, – отрапортовал тощий Женя, только что руку к башке не приложил.

– Но есть и хорошая новость. Кудряшову, которая с их стороны проект ведёт, я лично знаю. Ещё с тех пор как…

– Как вас выставили из “Коннект-Телеком”? – не удержался раздосадованный Федя.

– Ну, формально я оттуда по собственному желанию уволился. Поверь, у меня тогда другого выхода не было, на моё место там уже своего человека присмотрели, и работать дальше нормально мне бы не дали. Но я сейчас не об этом. Маргарита – золотая девочка, очень аккуратная и ответственная. Может быть, даже слишком. Пока я отбивался от проверок, она в одиночку вытащила перенос сайта компании на другую платформу, до ночи на работе сидела. Удивляюсь, почему её оттуда ещё не выжили, там инициативных не любят. Я пять лет, как оттуда уволился, а она всё на той же должности.

– Но нам сказали, что проект будет вести другой человек.

– Забудьте его фамилию. Он там только на бумаге начальник. Реальная помощь вам будет только от Кудряшовой. Ты ведь уже общался с ней, Женя?

Женя кивнул.

– Угу, пока документацию согласовывали. Дама, приятная во всех отношениях. Интересно даже вживую увидеть.

– Ну вот и посмотришь. И ещё, ребята… Насчёт Кудряшовой. Есть у меня мнение, что сидит она не на своём месте. Тому из вас, кто сможет её к нам сманить, я премию выпишу. В размере оклада. Сечёте?

Фёдор не отреагировал, продолжая смотреть куда-то в угол, зато Женя откинулся на спинку стула и сощурил зелёные глаза:

– У меня уже есть пара идей.

Отпустив подчинённых, Алексей Николаевич задумчиво уставился на шумный проспект за окном его кабинета. Он отлично знал, что Федя мысленно кроет сейчас его последними словами за такое решение, но именно ему сейчас эта командировка нужна гораздо больше, чем перекати-полю Жене, способному сменить за год три квартиры просто потому, что район разонравился. И даже больше, чем самому Алексею Николаевичу. Небольшая встряска пойдёт Фёдору только на пользу. По крайней мере, он перестанет пережёвывать в голове свои дурные мысли и пытаться найти способ изменить то, что изменить невозможно. И если для этого он, Алексей Николаевич должен поступить с ним жёстко – так тому и быть.

Рита открыла дверцу шкафчика и, увидев в зеркале на ней своё отражение, внезапно поняла, что она стоит в ванной с бутылкой молока в руке.

Тьфу ты, чёрт.

Она поплелась обратно на кухню и засунула бутылку в холодильник. В последние месяцы каждое утро ей давалось с большим трудом. Но сегодня опаздывать никак нельзя, сегодня среда, а значит, ровно в девять Чайкин соберёт команду на планёрку. К тому же, он теперь каждую неделю завел моду требовать статистику с входных турникетов и прилюдно дрючить каждого опоздавшего хоть на минуту. Рита кинула взгляд на телефон. Ладно, зубы можно и вечером почистить. Настолько близких контактов, чтобы кто-то это заметил, у неё сегодня не планировалось.

До отпуска всего три дня, думала Рита, стягивая волосы в низкий пучок. Дожить, просто дожить. Стиснуть зубы и дотерпеть. Потом отоспаться пару дней и можно будет тренироваться уже по-нормальному. И так уже пропустила две тренировки, Игорь даже начал издевательски спрашивать, не хочет ли она продать слот. Не дождётся. Это дело принципа.

Под подбородком привычно щёлкнула застежка шлема. Рита закрыла глаза очками и потащила велосипед к лифту, абсолютно ясно осознавая, что она опаздывает. Придётся нестись, как ошпаренной, ну вот тебе и тренировка заодно, подумала она, запирая дверь квартиры.

Её привычное место на велопарковке, обтянутое лично ей мягкими накладками поверх стальных прутьев, чтобы не царапать раму, уже было занято. Раз, два, три… шесть великов. Значит вся команда уже на работе. А у неё всего десять минут, чтобы переодеться в приличное и добежать до переговорной. Сотрудников, появлявшихся на виду у начальства в спортивной форме, тоже дрючили. Чайкину нравился деловой стиль. Два месяца назад в “Коннект-Телеком” торжественно предали анафеме даже джинсы.

Без минуты девять Рита вошла в переговорную и села в дальний угол, чтобы никто не пялился на черную полосу на ее голени, которую она бы никак не успела оттереть за отведенное ей на переодевание время.

– Ну, раз Кудряшова на месте, приступим, – Чайкин поправил очки и уткнулся в распечатанную повестку, которую, обезьянничая со своего отца, называл регламентом.

Мамкин понторез, зло думала Рита, глядя на своего начальника. Вся контора в курсе, что зрение у него единица, не успел ещё посадить в таком юном возрасте. Очки без диоптрий у него на носу появились после возвращения с каких-то дебильных курсов для начинающих руководителей, откуда он, кроме слов “проактивно”, “эффективно” и “позитивно”, не вынес больше ничего. Ах, ну да, ещё деловой стиль.

А ведь в этом кресле вполне могла сидеть Рита. И брифинг длился бы вместо часа пятнадцать минут. Потому что часовое жевание отчётов в духе “Всё идёт по плану” и ответы на вопросы “А почему не вчера?” Рите виделись прямой противоположностью слову “эффективно”, так полюбившемуся Чайкину. Год назад Рита была на это кресло первым кандидатом, но посадили туда именно его. Хотя Рите очень хотелось перейти с должности обычного тимлида, которые в “Коннект-Телеком” как раз чаще всего и занимали до самой пенсии выгоревшие тётки без возраста, вроде неё, тянувшие на остатках жизненного бензина всю административную пахоту с на ходу меняющимися правилами, на позицию, с которой она смогла бы хоть что-то изменить. И дело даже не в том, что руководство видело в этом кресле только мужчину, хотя именно эту причину озвучили Рите при отказе, даже не подумав смягчить формулировку. А в том, что Чайкин-младший был сыном Чайкина-старшего, сидевшего в топ-менеджменте компании и решившего, что сыночке пора дать хороший старт наверх. Поэтому кресло скоро освободится, только Рите оно теперь и даром не сплющилось.

Каждый её день с тех пор стал напоминать итальянскую забастовку. Только необходимые и предписанные должностной инструкцией телодвижения. Одни и те же каждый день. Открыть дверь. Приложить пропуск к турникету, стараясь не перепутать его с проездным на автобус, особенно зимой. Нажать кнопку вызова лифта, затем кнопку пятого этажа. Пройти ровно тридцать шагов по коридору и взяться за ручку двери в кабинет. Не глядя, ткнуть в кнопку на чайнике. Ввести пароль. Насыпать в кружку две ложки кофе. Посмотреть на список задач. Выбрать наименее противные и приступить к работе. Ровно в восемнадцать ноль-ноль переступить порог, отделяющий её от воли, отвечая на все попытки задержать её хоть на пять минут “Извините, мой рабочий день уже закончен”.

А лучше всего – “Извините, я в отпуске”.

И добавить про себя “Идите в жопу”.

Рита незаметно скосила глаза на экран телефона. Сорок минут рабочего времени уже ушли в никуда. Неплохо. Но, увидев всплывшее оповещение, Рита чертыхнулась. Забыла скрыть утреннюю тренировку в спортивной соцсети, надо же. А теперь уже и смысла нет – к ней насыпали с горкой язвительных комментариев. Рита могла их даже не читать, и так было ясно, что большинство желает ей удачно проехать гонку с дивана. Ничего, три дня, всего три дня. Потом отоспаться…

– Кудряшова! – голос Чайкина заставил ее подскочить.

– Да, Георгий Вениаминович? – изобразила заинтересованность Рита.

– Что у нас с проектом нового биллинга?

– Всё по плану, Георгий Вениаминович. Разработчик на неделе предоставит готовую сборку, развернём на стенде и начнем тестирование. Сценарии готовы. Пока я буду в отпуске, проект подхватит…

– Нет, Кудряшова, в отпуск ты не идёшь. Напиши мне сегодня заявление о переносе на октябрь, я согласую и отдам в кадры.

– Но как же…

Остаток реплики застрял в горле. Рита никогда не думала, что от каких-то слов может стать настолько физически больно. Фраза начальника словно оцарапала ей барабанные перепонки и у Риты на глазах выступили слёзы. Господи, да что ж это такое? Да она лишнего дня в этом аду не просидит.

– Служебная необходимость, Кудряшова. К нам, понимаешь ли, едет ревизор. Разработчики присылают представителей своих, контролировать внедрение. Сверху сроки ужесточили, через два месяца все в продакшне должно быть. Поэтому лично тебя велели к ним приставить. Указание сверху, надо исполнять.

Рита кое-как проглотила рвущуюся наружу матерную тираду.

– К кому приставить, простите?

– Завтра приедут двое… – Чайкин сунул нос в шпаргалку. – Волков и Горячев. Мне сказали, они полностью в теме.

– Горячев – основной разработчик. Волкова не знаю. А можно к ним Петю приставить? – решила всё же попытать счастья Рита. А вдруг прокатит?

– Нельзя.

Перед глазами Риты снова встали идиотские комментарии. Гонка с дивана? Накаркали. На призовое место теперь нечего и рассчитывать. Среди участников полно народу, не совмещающего тренировки с работой или вовсе работающего из дома. А в “Коннект-Телеком” два года назад отменили любую удалёнку. Чайкин-старший любил, чтобы любой сотрудник был доступен по рабочему телефону. А выдавать служебные мобильные не любил. Неэффективно.

– Есть вопросы? – Чайкин оглядел подданных сквозь фальшивые линзы.

– Есть, – Рита решила тонуть с музыкой.

Она планировала обсудить вопрос кулуарно, но раз Чайкину можно прилюдно критиковать сотрудников, почему ей нельзя?

– Георгий Вениаминович, а когда нам выделят деньги на новую форму для клуба? Я уже месяц, как готова отправить заказ на производство, но его нужно оплатить. За три месяца могли же уже принять решение.

– Слушай, Кудряшова… – Чайкин нервно закрутил в пальцах дорогую перьевую ручку. – Начальство посмотрело твою смету… В общем, велосипедная форма ваша в бюджет не вписывается. Дорогая больно. Неэффективное расходование средств.

– “Коннект-Телеком” больше не нужна реклама на массовом мероприятии?

– Мы решили, что будет достаточно обычных брендированных футболок. На них деньги дадим.

“Мы”, надо же. Решение это принимал не Чайкин-младший, такую мелочь к кормушке близко не подпускают. Скорее, двухколёсных попрошаек отфутболил его отец. Но у сыночка это означает “мы”. Рита неожиданно вспыхнула:

– Спасибо, но футболок нам не нужно. Они не технологичны и небезопасны на массовой гонке. Справимся без вас. Вот когда начальником был Алексей Николаевич…

– Алексей Николаевич тут пять лет уже не работает. И я тебе хочу напомнить, Кудряшова, что критика руководства в его адрес возникла в том числе из-за слишком вольного распоряжения бюджетом. Есть ещё вопросы?

Собравшиеся замолчали.

– Тогда прошу всех приступить к работе.

Петя догнал вылетевшую из переговорной впереди всех Риту уже у лифта, где она злобно терзала кнопку вызова. Лифт снова ехал не туда, а находиться на этаже, где располагались кабинеты начальства, она не могла больше ни единой минуты. Тогда Рита рванула к лестнице, а Петя потрусил за ней.

– Рита, ну плюнь ты на него. С самого же начала знали, что не дадут. Пусть дизайнер уберёт с макета название компании и скинемся с зарплаты, закажем. Команда есть команда.

– Петя, вот лично у тебя сколько от зарплаты останется после выплаты ипотеки и покупки комплекта формы на свои? – Рита старалась сосредоточиться на подсчёте ступенек, чтобы не распсиховаться прямо перед ним.

Сопение Пети за спиной было достаточно красноречивым ответом. Он только два года, как выпустился из института, и с окладом, полагающимся на стартовой должности, вынужден был стабильно перехватывать у коллег денег до зарплаты, даже бонус за статус молодого специалиста не спасал.

– Ну, разово я как-нибудь выкручусь. В общаге я мог же лапшой на стипендию питаться. И на транспорте летом можно сэкономить, если везде на велике ездить.

– А потом топы будут перед журналистами распинаться, как классно в нашей конторе поддерживают здоровый образ жизни сотрудников. Ох, Петь, проблема не в том, что не дали. А в том, что пообещали и прокатили практически перед самой гонкой. Я терпеть этого не могу. Пусть Чайкин засунет свои подачки себе… в карман.

Перед глазами Риты появилась табличка с номером этажа. Уже четвёртый, а у неё даже дыхание не сбилось. Вот что значит адреналин.

– Ты из-за отпуска так разозлилась? – послышалось из-за спины.

– Из-за него тоже. У меня были планы. Ей-богу, хочется дотащить этот проект и уволиться нахрен.

– А как же наш клуб?

Дыхание всё-таки перехватило. Петя бил в самую уязвимую точку.

Корпоративный велоклуб существовал в “Коннект-Телеком” ещё до того, как Рита пришла туда работать, и тогда народу там было гораздо больше. Блага не сыпались на него, как из рога изобилия – велики все покупали себе сами, но начальство обеспечивало клуб формой и подбрасывало деньжат на участие в любительских гонках, с пониманием относясь к паре отгулов перед стартом. В сезон каждый месяц организовывали походы выходного дня, в холле до сих пор стоял стенд с фотографиями оттуда, который чуть позже стал пополняться снимками с подиумов гонок и изображениями группы поддержки, встречающих спортсменов-любителей на финише с от души намалеванными плакатами. Довольно часто на этих фото среди болельщиков попадались даже лица начальства.

Рита приглядывалась к этой сплочённой компании почти год, а потом купила подержанный велосипед и, робко сжавшись в ожидании отказа, попросилась с ними в поход, когда на стенде вывесили очередное объявление. Она вдоль и поперёк перечитала все требования к участникам, но ей всё равно казалось, что именно она-то им и не подойдёт. Оказалось, что боялась она зря. Её просто спросили, есть ли у неё шлем, а когда Рита замялась, кто-то из ребят одолжил ей свой и объяснил, как подогнать его по голове. Поход, даже для начинающих, не оказался лёгкой прогулкой, но даже несмотря на это, Рита по возвращении оттуда поняла, что заболела этим навсегда.

Клуб стал для Риты именно тем, что она искала. У неё появились друзья. Они внимательно слушали её дурацкие вопросы и терпеливо отвечали, к ним всегда можно было обратиться за помощью, теоретической или технической. Даже если они не могли решить проблему сами, её направляли к толковому мастеру и подсказывали, где можно купить необходимую деталь, новую или с рук. “Велосипедисты друг друга в беде не бросают” – справедливость этого девиза Рита довольно быстро поняла на практике.

Она научилась менять цепи и заклеивать проколы. Купила собственный шлем. Двадцать километров превратились в пятьдесят, потом в сто. Потом случилась первая гонка, с которой она сошла. Просто не осилила. Тогда Рита взялась за дело всерьёз. Бросила курить, начала правильно питаться и тренировалась всю зиму – оказалось, способы есть. Первый финиш на любительской гонке показал, что просто доехать ей уже недостаточно. Ей захотелось побеждать.

Она сама не заметила, как ее одержимость подняла ее на самый верх. Теперь она сама организовывала заезды, планировала маршруты и обучала новичков. И когда она окончательно почувствовала себя счастливой, всё начало сыпаться к чертям.

В компании сменилось руководство.

Какое-то время ситуация ехала по инерции, но Рита не могла не замечать, что сначала им перестали выделять деньги на слоты в интересных гонках, предпочитая те, что подешевле. Потом перестали спонсировать форму. Потом велели оплачивать участие самостоятельно и под предлогом приоритета рабочих задач отказывать в отгулах. Пять ежегодных походов скукожились в единственный, а участники клуба один за одним начали увольняться.

И в один прекрасный момент Рита обнаружила, что их осталось всего шестеро, а клуб существует только на их одержимости. Из уважаемого элемента корпоративной культуры он превратился в занозу в начальственной заднице. И прихлопнуть его окончательно этим задницам мешала только Рита, всеми правдами и неправдами старающаяся сохранить последние крохи.

Иногда Рита думала, что это её вина. Стоило ей хоть чем-то увлечься по-настоящему, почувствовать себя нужной и причастной к чему-то большому, как это большое моментально начинало гнить и расползаться прямо в руках. Словно это она, Рита, была той бациллой, с которой начинается гангрена. И Петя был неправ, когда говорил ей, что она на самом деле во всей этой конструкции последняя опора.

Дойдя до площадки пятого этажа, Рита обернулась к нему:

– Если бы не клуб, я бы давно уволилась. Ладно, я попрошу дизайнера подправить макет.

Домой Рита решила поехать кружным путём. Не ради тренировки, а ради того, чтобы нагрузить ноги и разгрузить голову, чтобы старым испытанным способом слить куда-то свою злость. Она неспешно крутила педали вдоль свинцово-серой Невы, рассеянно поглядывала на серебристые волны, разгоняемые снующими по реке катерами, и пыталась придумать выход. Прежний план тренировок после сегодняшних известий шёл по яшмовой вазе. Значит, Рите нужен другой план.

Придётся снова идти на поклон к Игорю, ничего не попишешь.

Рите жутко не хотелось обращаться к нему, особенно учитывая, как некрасиво они полгода назад расстались. Но ради гонки можно и потерпеть пару часов общения с бывшим. В конце концов, они и так общались на совместных заездах с городским велоклубом, который он возглавлял. Ей пришлось пойти на это, чтобы пристроить туда всю свою команду и выучить своих коллег нормально ездить в группе, а заодно показать им вживую, что такое командная тактика и прочие хитрые приёмы. Всё-таки Игорь раньше был профессиональным гонщиком. Точнее, чуть не стал им. Его карьера закончилась ещё в юниорах, но порядки в его клубе были, как у профиков. Жёсткая иерархия, чёткие роли для каждого участника, даже если ехали просто покататься, без тренировки. Дурачка, решившего, что можно нарушить правила, выставляли из клуба без разговоров. Нарушать правила там можно было только самому Игорю.

Но это был единственный человек в её окружении, хоть что-то понимавший в планах подготовки. И в том цейтноте, в который загремела Рита, других вариантов не оставалось.

Глава 2

Вечерняя прогулка помогла. Всегда помогала. Рите удалось выспаться и даже выйти утром из дома практически без опоздания. Можно не гнать, не проскакивать на красный, а на парковке, наконец занять своё место, а не бросать велик абы где. Пусть парковка была закрытой, но Рита слишком хорошо была в теме, что случается с велосипедистами, неудачно выбравшими место стоянки.

Утренний летний Питер, особенно, если повезло с погодой – это что-то особенное, думала Рита, отмеряя километр за километром привычный, изученный вдоль и поперёк маршрут, который она, казалось, могла проехать с закрытыми глазами. Стоило школьникам разойтись на каникулы, как бешеный утренний траффик схлынул практически в ноль, и дорогу на работу Рите портили только вездесущие поливалки, умудряющиеся намочить асфальт прямо перед тем, как она там проедет. Надо же, иметь возможность жить в самом прекрасном городе на земле, и не видеть его красоты, загоняя себя в чёртово колесо дом-работа-дом. С велосипеда это было особенно очевидно.

Рита ехала по тихим односторонним улочкам городского центра, который ещё не успели оккупировать толпы туристов, а навстречу ей неслись разноцветные оштукатуренные фасады, резные чугунные парапеты мостов и мостиков, витые решётки скверов и арок – всё то, ради чего в город ломились толпы народу, но из местных почти никто не успевал ухватить взглядом достаточно надолго, чтобы оценить по достоинству. Срезая путь через парк, пахнувший свежескошенной усердными рабочими травой, Рита всякий раз удивлялась – да как вообще можно отсюда куда-то летом уехать, самой бы ей это даже в голову не пришло, но то, что жители города разлетелись по отпускам и освободили дороги, было отдельным, самым дорогим подарком от не балующего её милостями мироздания. Круче было только в пандемию, когда дороги совершенно опустели в любое время суток. Отличное же было время, если вспомнить без сантиментов. Народ в велоклубы ломился, как на рок-концерты, огромное количество её нынешних знакомых именно тогда и начали свою двухколёсную карьеру, пытаясь найти способ перемещаться по городу без необходимости вступать в сверхблизкие контакты с незнакомцами в общественном транспорте.

Стоило Рите только въехать на парковку, как благостное настроение растворилось без следа. Рядом с её парковочным местом маячила чья-то задница в велошортах. И эта задница явно намеревалась в очередной раз занять её место своим драндулетом.

– Так, а ну брысь с моего места, сколько можно уже! – крикнула она, спрыгивая с велосипеда, но задница испуганно развернулась, и Рита внезапно поняла, что этого парня она видит впервые. – Ой! Извините, я… Обычно я здесь паркуюсь.

Она почувствовала, как горит лицо. Но незнакомец выпрямился, поднял очки на шлем и взялся за раму своего велика.

– Ничего, я переставлю.

Пока он разматывал замок, Рита озадаченно разглядывала стилизованную букву “Р” на верхней трубе его велосипеда и еле удержалась, чтобы не присвистнуть. А парень-то упакованный. Взгляд привычно проскользил по окрашенной в модный пару лет назад оранжево-белый градиент раме и вилке, по одному изгибу которой она могла понять, что это за модель. Никаких швов, полный карбон. Взгляд заскользил ниже, к шатунам. Калькулятор в голове Риты тренькнул ещё пару раз, и выдал окончательную сумму. Сумма внушала уважение к успешному человеку, слегка омраченное лёгким оттенком зависти. И где только достал такое чудо? В российские магазины эти тачки, ясен пень, не поставлялись, и чтобы добыть велик такого уровня, недостаточно было только денег, требовались ещё связи с надёжным посредником, который привезёт под заказ, ну, или куча свободного времени, чтобы приволочь его из-за границы самостоятельно.

– Вы здесь работаете? – спросил этот внезапно свалившийся на их парковку мажор, и Рита очнулась.

С трудом оторвав взгляд от велосипеда, она, наконец, смогла рассмотреть его владельца.

Ёшкин кот, подумала Рита, а он хорош. Не хуже своего велосипеда, пожалуй.

Сложён, как классический горняк – тонкий, звонкий, ничего лишнего. Разве что высокий, такие за весом особенно тщательно следят. Белоснежные носки до середины закрывают гладкие рельефные голени, тонкая гоночная джерси туго обтягивает рёбра, а её рукава словно вросли в кожу чуть повыше локтя, на котором вился белый на фоне загорелой кожи шрам. Рита готова была поспорить, что линия загара под рукавами остра, как бритва. В нём определённо чувствовался настоящий стиль.

Парень снял шлем, взъерошил пальцами густые русые волосы, влажные от пота, и уставился на нее зелёными глазами.

– Я имею в виду, в “Коннект-Телеком”? – уточнил он, не дождавшись ответа.

– А вы у нас новенький? – выдала единственную пришедшую на ум версию Рита. Самую идиотскую из возможных. Что-то он староват для зелёного стажера.

– Можно и так сказать. Я тут в командировке, – парень бросил в её сторону дежурную улыбку, вытащил из кармана телефон и засуетился: – Ох, чёрт, меня же коллега ждёт! Но про место на парковке я понял. Извините, буду парковать рядом. Хорошего дня, мадемуазель!

И задница тут же шустро зацокала шипами на туфлях ко входу, где мариновался здоровый мрачный шкаф с огромным рюкзаком, и парочка скрылась за дверями офиса.

Проводив парочку взглядом, Рита загнала колесо велосипеда на привычное место. Хоть его удалось отвоевать. Пустячок, а приятно. Утро складывалось подозрительно удачно, настолько, что по закону сохранения энергии, к вечеру её обязательно ждёт какая-то засада.

Звонок Чайкина застал её в туалете, где она, побросав мокрую форму на крышку унитаза, успела наполовину влезть в строгое платье.

– Кудряшова, ты где ходишь? Срочно ко мне. Разработчики явились.

Тьфу ты, уже забыть успела, чертыхнулась про себя Рита. Засада не заставила себя ждать.

– Прямо с утра? – прижав телефон плечом к уху, она пыталась одновременно застегнуть невовремя заевшую молнию и не грохнуть трубку о плиточный пол.

– Ни свет, ни заря, и уже задают вопросы, – понятно, Чайкин из их вопросов только предлоги и понял, и его голос в трубке казался таким напуганным, словно визитёры уже достали столовые приборы, чтобы его съесть. – Странные они какие-то. В общем, чтобы через две минуты тут была!

Молния, наконец, застегнулась. Рита сунула босые ноги в балетки, метнулась в кабинет, швырнула форму комом в шкаф и понеслась к лифту.

Лицо Чайкина-младшего сложно было описать. На нём боролись одновременно страх, недоумение и отчаянное желание вставить свои пять копеек по поводу корпоративной культуры в компании. И было с чего ему прийти в такой раздрай. Перед ним, затянутым петлей строгого галстука, сидели двое молодых мужчин: один… в велосипедной форме, а второй в широких мятых джинсах и футболке с английской фразой на груди, которую не следовало печатать нигде, в том числе и там.

Парочка с парковки, прозрела Рита и снова тихо чертыхнулась. Можно было и сразу догадаться.

Зеленоглазый уже радостно щурился ей, подняв уголок рта в язвительной улыбке. Здоровяк, любитель матерных выражений, только голову повернул.

– Знакомься, Кудряшова. Это представители нашего подрядчика, – Чайкин нервно задёргал дужку очков. – Волков и Горячев. Я тебя вчера предупреждал.

– Евгений, – упакованный мажор подскочил со стула и протянул Рите изящную руку. – Рад познакомиться лично, Маргарита.

– Фёдор, – бросил второй, буравя её взглядом из-под насупленных бровей.

– Кудряшова, найдёшь им в вашем кабинете место?

– У нас есть свободный стол.

– Размести их и введи в курс дела. Я бы и сам, но… у меня через десять минут совещание.

– Хорошо.

Варяжские гости синхронно поднялись, почуяв, что приём у царя окончен. Но царь продолжал задумчиво жевать нижнюю губу и сверлить нелепую парочку взглядом через очки.

– И это… у нас… это… – Чайкин всё же решился, пока они не успели удрать. – Принято… в деловом стиле.

Зеленоглазый Евгений рассмеялся:

– Мы сегодня только познакомиться зашли. Осмотримся, обнюхаемся, а завтра начнём работать. Делового стиля не обещаем, но пугать никого не будем. Между прочим, я заметил, что у вас некоторые сотрудники… скажем так, похожи на меня.

– Это да, – оживился обнадёженный Чайкин. – Мы за здоровый образ жизни. У нас даже свой велосипедный клуб есть, вот, Маргарита Алексеевна заведует.

– Андреевна, – поправила его Рита, тут же вспомнив, что кто-то вчера назвал клуб неэффективным расходованием средств.

Чайкин сделал вид, что не услышал.

– Идите, размещайтесь. А завтра с утра соберёмся на планёрку.

Рита впервые за много лет обнаружила, насколько тесен лифт, ежедневно возящий её на пятый этаж. Едва ли не половину его тут же занял шкафообразный Фёдор со своим безразмерным баулом, и ей приходилось отворачиваться, нарочито пялясь на табло с номером этажа, чтобы взгляд не натыкался почти в упор на острые ключицы его товарища, бесстыдно расстегнувшего воротник дорогой гоночной джерси, которая и так показывала слишком многое. Поэтому тридцать шагов до кабинета она в этот раз пролетела пулей, чуть не вывалившись по дороге из туфель. За её спиной невозможно громко цокали шипы.

Сразу за дверью она наткнулась на серые Петины брюки, торчащие из-под стола, и его же весёленькие носки в жёлтых бананчиках. Петя носил их в знак протеста против дресс-кода, допускавшего только однотонные расцветки. На что-то большее стеснительному Пете не хватало запала. Рита нарочито громко хлопнула дверью, и Петя, суетливо запятившись, появился перед взором варяжских гостей целиком.

– А я уже и компьютер им подключил, – гордо отрапортовал он, выпрямляясь. – Проактивненько, как сказал бы Чайкин.

Петя захихикал, но Рите было не до шуток.

– Один? – спросила она.

– Больше не дали. Сказали, что разработчикам хватит одного на двоих, – Петя вытер руку о брюки и протянул гостям: – Петя Иночкин.

Его взгляд сканировал внешний вид Евгения. Рита могла поспорить, что в Петиной голове сейчас тоже щелкает калькулятор – итоговая сумма читалась на его ошарашенном лице бегущей строкой.

Гости протянули руки в ответ:

– Женя Горячев. Давай сразу на ты. Мы без церемоний.

– Фёдор Волков, – пробасил из-за его спины шкафообразный, второй рукой аккуратно спуская на пол свой баул.

– Так это твоя “Догма” стоит внизу? – Петя мотнул головой в сторону окна. – Шикарная, просто мечта. Я уж было думал, у нас тут где-то миллионеры завелись. А нет, гармония вернулась в мир.

Рита быстро нырнула в шкаф и вытащила комок своей формы, тут же принявшись развешивать её на плечики. Ей срочно требовалось чем-то занять руки.

– Жарковато у вас, – заметил Фёдор. – Можно кондишн прибавить?

Рита нервно хохотнула, а Петя потупился.

– У нас вообще кондиционера нет.

– Но у вашего начальника… – неожиданно захлопал глазами громила.

– На то он и начальник, – развёл руками Петя. – Нам только вентилятор положен. И свежий ветер перемен.

– А как же вы тут работаете?

– До обеда нормально, пока солнце с другой стороны. После обеда, конечно, сложнее. Но мы жалюзи закрываем и вроде не совсем баня.

– Но ведь господин Чайкин в курсе, что вы… – не сдавался Фёдор.

– Послушайте, Фёдор, господин Чайкин на этом этаже сроду не появлялся, – Рита повесила плечики со своим комплектом рядом с Петиным, аккуратно зашитым на бедре, и захлопнула дверцу. – В том числе и по этой причине.

– Давайте на ты, Рита, – мягко напомнил Женя, снова сощурившись, чисто кот Матроскин, делающий вид, что ему глубоко безразлична колбаса на бутерброде соседа по подъезду. – Мы вам не враги, а помощники. То, что твой начальник классический чайка-менеджер, мы поняли сразу, как с ним поздоровались.

– Так фамилия говорящая, – вздохнул Петя. – Прилетел, поорал в воздух, нагадил, улетел – раскапывайте, дорогие коллеги. И папаша его такой же, но с ним нам хотя бы по должности общаться не положено. Слишком мы для него мелкие.

– Да и Алексей Николаевич нас предупредил, что главная по этому проекту именно ты.

– Как он там? – спросила Рита. – Я его последние годы только на созвонах и слышала.

– Скучаешь?

– Скучаю, – она уставилась в бесстыжие зелёные глаза. – Петя вот его не застал, а из старых сотрудников кого ни спроси, скажут только хорошее. Алексея Николаевича все любили.

– Почему?

– Потому что человек хороший.

Она не собиралась никому рассказывать о том разговоре наедине, который дал ей понять, что хоть кому-то в этой конторе не похрену на девчонку, разрывающуюся между срочным проектом и тяжело болеющим дедом, которому она на свою скромную зарплату каждые два дня носила в больницу передачи, несмотря на то, что врачи уже подписали старику приговор. Именно прежний Ритин начальник после этого разговора прикрывал её отлучки, дав ей возможность провести время с родным человеком, пока у них оставалось это время. А потом выбил ей перенос отпуска, чтобы Рита могла спокойно погоревать и организовать похороны, а сам взял всю её работу на себя. Она была уверена, что не была единственной. Ничем другим невозможно было объяснить шок сотрудников, когда Алексей Николаевич собрал их и честно сообщил о необходимости уволиться по собственному желанию. Рите в тот день показалось, что она снова кого-то хоронит.

Со стороны стола деликатно кашлянули.

– Рита, может, соберёшь всю команду? – Фёдор смотрел на нее поверх монитора. – Завтрашняя планёрка – фикция, устроим свою. Заодно подумаем, как отрапортуемся Чайкину, чтобы он нам палки в колёса не вставлял. Есть ощущение, что он может влезть с ненужной инициативой.

– Я уже заказал на всех пиццу, – разулыбался Женя. – Курьер ждёт внизу. Надеюсь, хоть это у вас не запрещено?

– Нет, – ответила Рита. – Но я сама заберу, вас без сопровождающих никуда пускать нельзя.

– Коробки тяжёлые, – Фёдор поднялся из кресла. – Помогу донести.

Без своего бездонного рюкзака Фёдор уже не занимал половину лифта в одиночку, но всё равно аккуратно вписывался по ширине в компактную кабину, заслоняя спиной всё зеркало. Рита неловко молчала. Думала она не о работе, а о том, что идея с пиццей выглядит как-то… глупо. Неэффективно. Словно её Чайкин покусал, ей-богу.

– А что в понимании вашего начальника “деловой стиль”? В джинсах можно? – спросил Фёдор, которого молчание Риты явно начало напрягать.

– Вам можно. Вас он премии не лишит. Нам нельзя.

– А в шортах? У вас же там после обеда душегубка будет.

– В шортах не стоит.

Двери открылись и Рита зашагала ко входу, где стоял парень из доставки с пятью коробками. А мажор-то решил пустить пыль в глаза на все деньги, подумала Рита. Сами они на праздники заказывали из пиццерии попроще. Фёдор легко подхватил всю стопку и заметил, семеня вслед за ней обратно к лифту:

– Алексей Николаевич, Рита, тоже говорит о вас… о тебе только хорошее.

– Например?

– Что ты профессионал, давно переросший свою должность.

– Неужели? – Рита даже не обернулась, зло ткнув ни в чём не повинную кнопку. – Он преувеличивает, Фёдор. Я нахожусь на той позиции, которую заслуживаю.

Лифт лязгнул, останавливаясь на этаже. Рита пропустила вглубь громилу со стопкой коробок, вздыхая про себя с облегчением, что из-за них он не может видеть её лица.

Третий, четвёртый…

– И работу не хочешь сменить? – раздался из-за картонной пирамиды уже успевший ей надоесть за этот день голос.

– Не хочу.

– Просто он сказал…

Пятый. Двери лифта распахнулись, и Рита рванула наружу, в спасительный кабинет.

Внутри уже было полно народу – Петя проактивничал не только на словах. У подоконника уже о чём-то спорил с Женей Семён Наумович, реликт ушедшей эпохи, которого за глаза называли Хипаном – за собранные в хвостик поредевшие волосы и вечную жилетку из чёрной кожи, которую он напяливал поверх обязательной рубашки. Рита могла не спрашивать, о чём спор. Хипан у них отвечал за оборудование и сейчас наверняка доказывал разработчику, что если бы современные программисты умели, как раньше, писать экономно и оптимизировать код, то мощностей на весь биллинг потребовалось бы вдвое меньше против того, что затребовали по документации. Женя отбивался:

– Семён Наумович, так и писали раньше на других языках! Есть же ограничения фреймворка! Я, что мог, и так оптимизировал, уже на тетрисе можно запустить.

– Все вы так говорите. А потом оно под нагрузкой всю память сожрёт и дохнет.

– Я не с потолка это взял, у меня все решения обкатаны на личном пет-проекте. Знаете, как сейчас цены на аренду вычислительных мощностей задрали? Я просто вынужден был научиться экономить везде, где только можно: если моя писанина будет бесконтрольно жрать ресурсы, я попросту разорюсь.

– А что это за зверь такой? Ну, проект, как ты его назвал?

Женя даже растерялся. По крайней мере, пару раз хлопнул ресницами. Такого разрыва поколений он здесь увидеть явно не ожидал.

– Ну, это то, что я пишу не ради денег, а для души.

– Ради красивой строчки в резюме, – неожиданно выдал Фёдор.

– А что такого? Ты же не думаешь, что я всю жизнь буду работать в одной конторе? Пет-проекты сейчас маст хэв, и если программисту есть, что показать нанимателю, это всегда будет преимуществом. Между прочим, Федя, моё приложение и коммерческий потенциал имеет. Однажды я брошу всё и перестану работать на дядю, буду сам себе хозяин где-нибудь у тёплого моря, а оно будет меня кормить. Это пока оно мне только душу греет и деньги из меня тянет, чисто пылесос.

– Раньше для этого котов заводили. Или жену, – неодобрительно покачал головой Хипан и уставился на картонную башню в руках Фёдора, словно пытаясь понять, откуда вылезла его реплика.

Петя развлекал свежими сплетнями рассевшихся на стульях, словно на жёрдочках, рыжую веснушчатую Марину и солидную Ларису Кузьминичну, которым предстояло тестировать весь этот зоопарк. Ларисой Кузьминичной она была только для Пети, который побаивался резкую даму возрастом чуть старше Риты. Все остальные звали её просто Лялей. Но Петя, хорошо знавший, как она может пристрелить взглядом кого угодно, включая Чайкина, никак не решался на такое нарушение субординации.

Стоило Фёдору составить на стол стопку коробок, как обе тестировщицы замолчали и бросили друг на друга мимолётный взгляд, приподняв ухоженные бровки. Петины шуточки моментально перестали их интересовать.

Рита отчего-то разозлилась ещё сильнее. Устроили тут цирк с конями. Рабочей атмосферой в кабинете перестало даже пахнуть. Запахло свежей выпечкой и острым сыром – Женя, отлипший от подоконника, тут же запустил руку в верхнюю коробку, подавая пример остальным, пока суровый Фёдор садился в кресло перед компьютером и уточнял у Семёна Наумовича насчёт доступа к стенду. Рита, не глядя, включила чайник и побрела к своему месту поднимать документацию на проект.

Петя молча поставил рядом с её клавиатурой картонную тарелочку с двумя кусочками пиццы. “Маргарита”. Ну да, конечно. Самая дешёвая позиция в меню, которую наверняка дали бонусом к заказу. Рита кивком поблагодарила его и взялась за телефон, чтобы согласовать развёртывание на завтра. Формально добро должен был дать Чайкин, но она знала, что он даже проверять ничего не станет.

– Может, присоединишься к нам? – робко попросил Петин голос.

– Чуть позже, Петя, – Рита начала набирать номер. – Надо работы по всем правилам оформить, всем таски раздать.

– Тебя же это бесит. Давай я чуть позже возьмусь?

– Нет, я сама быстрее справлюсь.

Изящная ладонь опустилась на рычаг телефона.

– Рита, отложи бюрократию на полчаса, пожалуйста. – раздался над ухом совершенно другой голос. – Не поверю, если ты скажешь, что это не потерпит до нашего ухода.

Рита стиснула зубы. Ладно, полчаса и в самом деле ничего не решат. Она поднялась из кресла и подхватила картонную тарелочку. Женя едва успел отскочить.

Рабочий трёп в кабинете давно прекратился, и собравшиеся уже вовсю ворковали за жизнь.

– Фёдор, может, ещё кофе? – угрожающе подняла чайник Ляля.

– А почему ты пиццу не ешь? – в тон ей поинтересовалась Марина. – Вот Женя уже пятый кусок наворачивает.

– И правильно делает, – подхватила Ляля. – Одни кости же.

Что бы они понимали в красоте, неожиданно для себя подумала Рита.

– Я не голоден, – бросил Фёдор. – А кофе – с удовольствием. Без сливок, если можно.

– Можно, – Ляля, не отрывая от него взгляда, начала процеживать кипяток в гостевую кружку сквозь фильтр-пакет с молотым кофе.

Последние сокровища повытащили, обречённо подумала Рита. Чайкину они бы растворимого суррогата насыпали. Кажется, у них уже появились новые кумиры.

Дверь приоткрылась и на пороге появилась хрупкая девушка с большой керамической кружкой в виде пузатой тыквы.

– Петя сказал, у вас тут пир горой, – хихикнула она.

– Ты же не против, если Надя с нами посидит? – умоляюще поднял глаза на Риту Петя. – У нас вон сколько всего осталось, можно на обед не ходить.

Рита покачала головой и отпила из кружки. Иногда ей казалось, что его держит в этой конторе не только статус молодого специалиста, но и хорошенькая секретарша Чайкина. Уж больно активно он напрашивался с ней на обеденные прогулки. А тут даже обнаглел до того, что пригласил её на этот фестиваль невиданной щедрости. Надя окинула взглядом кабинет, подцепила из коробки кусочек и взобралась со своей кружкой на подоконник, во все глаза разглядывая диковинных гостей.

Фёдор перекинулся ещё парой слов с Семёном Наумовичем и, удовлетворенно кивнув, захлопнул крышку ноутбука.

– Мы закончили на сегодня, Рита, – он бросил на неё быстрый взгляд и потянулся за своим рюкзаком. – План подготовили, завтра начнем развёртывание. Семён Наумович нас до выхода проводит, не утруждайся. Нам ещё с пропусками надо кое-что уладить.

– Стало быть, до завтра? – с облегчением ответила Рита.

– Угу, – Фёдор влез в лямки рюкзака и Женя тут же спешно засунул телефон в карман.

– Во сколько вы в субботу стартуете? – обернулся он к Пете, протянув ему руку на прощание.

– В семь утра, по холодку. До траффика хотим успеть.

– Отлично, я готов.

Еле дождавшись, пока за гостями закрылась дверь кабинета, Рита тут же напустилась на коллегу:

– Ты что, на заезд его позвал? С ума сошёл?

– А что такого? Это же Игорь организует, он со старта никого не гонит, лишь бы темп держали. Тем более, мы по лайту поедем.

– Ты же его совсем не знаешь!

– Да я уже поспрашивал, пока ты в бумажках копалась. Женя специально велик в Питер тащил, чтобы тут покататься, с тусовкой познакомиться. Он не лох, он у себя в Нижнем на тумбочки приезжал в нескольких гонках.

Рита задницей почуяла неладное.

– Так…Только не говори, что…

– Я и про гонку рассказал. Ему очень интересно было. Особенно, когда узнал, что ты тоже участвуешь. При мне слот купил, там ещё остались.

Рита начала хватать ртом воздух. Прекрасно, просто прекрасно. Теперь она будет позориться не только перед своей командой и Игорем, но и ещё и перед этим залётным хлыщом.

– А он того… голубой, да? – послышался с подоконника голос Нади.

– С чего ты взяла, Надюша? – распахнул глаза Петя.

Надя потупилась и уткнулась взглядом в свою тыкву.

– Ну… Кофточка цветастая, прозрачная вся и в обтяжку. И ноги бритые. Мужчины так редко ходят. Сейчас мода на оверсайз.

Петя побагровел. Под его серыми брюками находились ровно такие же бритые ноги, как и у Жени, просто Надя, приходившая на работу раньше всех, а уходившая позже всех, за пару месяцев своей работы в “Коннект-Телеком” умудрилась ни разу не увидеть Петю в спортивной форме, которую он, как и Рита, прятал от посторонних глаз в шкафу. А велоспортом она абсолютно не интересовалась.

– Это… Это… – задыхался от возмущения Петя. – Так принято, Надя! Все шоссейные велосипедисты бреют ноги. Женя выглядит, как настоящий гонщик!

– Он выглядит, как жертва Освенцима, – засмеялась Ляля. – Видать, дома не кормят. Или глисты.

– Другой-то поинтереснее будет, – скосила на неё глаза Марина. – Просто глаз не отвести.

– Да что в нём красивого-то? – искренне удивилась Рита, садясь обратно за свой монитор. – Шкаф трёхстворчатый. Федя – съел медведя.

– Неправда твоя, Ритуля. Это у него мышцы. Такие не один год выращивают, поверь. Он поди из зала не вылазит. Качки все в одежде кажутся крупнее. Другое дело без, если ты понимаешь, о чём я, – продолжала ухмыляться Ляля.

– Но если тебе неинтересно, то мы не в претензии. Узнай как-нибудь, женат или нет, – Марина вскочила со стула и направилась к двери. – Пойдем, Ляля, сценарии ещё разок проверим. Мне по ним ещё автотесты писать.

Ляля нехотя потянулась на выход.

– Надя, неужели ты с ними согласна? – спросил Петя, как только за тестировщицами захлопнулась дверь.

– Ну да, а что? – кивнула секретарша, сползая с подоконника. – Спасибо за пиццу.

Петя проводил её полным отчаяния взглядом. Рите даже поймала себя на желании погладить беднягу по голове.

Ох уж эта молодёжь с её играми в вечную любовь.

– Мала она ещё, Петь, – бросила Рита, поднимая трубку телефона. – Ничего не понимает в настоящих спортсменах, да?

Глава 3

Когда Фёдор отпер дверь арендованной для них с Женей квартиры, Женя уже встретил его в коридоре в одних трусах, промакивая полотенцем влажные волосы. Надо же, успел уже и доехать, и ванную освободить.

– Ты где так застрял? – спросил он, забрасывая полотенце в стиральную машину поверх своих велошмоток.

– Пробка на проспекте. Автобус там полчаса стоял, ни тпру, ни ну.

– Ага, я её видел. Объехал по параллельной улице. Там ремонт, поэтому машин совсем нет. Говорил я тебе, на велике быстрее. Ты в магазин сходил?

– Сходил.

Фёдор расстегнул рюкзак и полез внутрь за продуктами. Куриная грудка, творог, свежие овощи, яйца, молоко, сметана. Это ему. Сверху на эту горку покупок он выложил пачку пельменей, которые Женя тут же схватил и вскрыл ножом. Проголодался, стало быть, уже. Жрёт всё, что не приколочено, даже на состав не смотрит.

– А шоколадку? – Женя разочарованно рассматривал остальные покупки.

– Блин, ты прямо, как моя дочка, – Фёдор открыл холодильник и по одному стал выкладывать туда яйца из упаковки. – Но раз ты уже совершеннолетний, сам сходишь и купишь. Я мусорной едой не питаюсь.

– Но пельмени купил.

– Это компромисс. По составу вроде бы ничего.

– Тебе сварить? – Женя загремел кастрюлями.

Фёдор поставил упаковку с четырьмя яйцами на стол.

– Нет, я омлет буду. Достань сковородку заодно.

– Как тебе этот “Коннект-Телеком”? – спросил Женя и со звонким хрустом откусил почти треть огурца, и что-то Фёдор не видел, как тот его мыл.

– Замшелая контора. Но это всегда от руководства зависит. Готов поспорить, молодёжь у них не задерживается. Их похвальными грамотами ко дню рождения начальника не удержишь, надо что-то ещё предложить.

– А, ты тоже заметил? – Женя завернул кран и поставил кастрюлю на плиту. – Целая пачка в витрине лежит.

– Туалет можно оклеить, – сковородка плюхнулась на соседнюю конфорку и Фёдор потянулся за миской. – Только, судя по всему, они мадам Кудряшову не особенно мотивируют, иначе бы на виду висели. Петя парочку повесил в рамках, а она без разбору в шкаф сваливает.

– А сама Рита? Что о ней думаешь?

– Честно? Вообще не понимаю, нахрена нам Алексей Николаевич велел её сманить. Она ж выгоревшая полностью. Ей если куда и уходить теперь, то в другую сферу. И абсолютно точно не на руководящую работу. Может, конечно, пять лет назад по-другому было, но…

– Но тем не менее, у неё всё к нашему приезду готово. Хотя по первоначальному плану до развертывания на стенде ещё две недели, а сообщили ей о нашей командировке только вчера.

– Не болит у нее душа за этот проект. Ей его даже обсуждать неинтересно. Перед тем, как позвонить куда-то, по три минуты сидит, настраивается, словно соображает, а нахрена ей это надо. Поперёк горла уже всё. Я не вижу смысла ей работу предлагать.

– Почему? – Женя швырнул в мусорное ведро попку от огурца.

– Потому что и у нас ей поперёк горла будет, – Фёдор плеснул в миску молока и начал взбивать содержимое вилкой.

Женя, согнувшись над плитой так, что можно было пересчитать рёбра, гипнотизировал взглядом пельмени в кастрюле и от скуки топил вилкой те, что порывались всплыть. На сковородке зашкворчал будущий омлет.

– А хлеба ты не купил?

– Забыл. Блин, да что за район тут такой дурацкий!

– Нормальный район. Зелёный, – Женя обернулся на пялящегося в телефон Фёдора. – Транспорт, магазинов куча. Метро есть.

– Метро есть, а спортзала толкового рядом нет. Я два месяца без тренировок не протяну.

– А рядом с офисом?

– Тоже. Я уже посмотрел.

– Смени дисциплину. О! Поехали со мной в субботу на заезд? Ноги во как накачаешь. И не скучно. В анонсе написано – для любого уровня подготовки.

Фёдор смерил взглядом Женины ноги. Что-то он сам не шибко их накачал. Но рельеф, в целом, есть. Планы на выходные Фёдор придумать себе не успел, а ходить по музеям – даже звучало тоскливо.

Женя тем временем начал вылавливать пельмени по одному из кастрюли.

– Между прочим, спорт Риту очень даже интересует. Не совсем она пропащая. Тащит клуб свой корпоративный на морально-волевых, к гонке готовится.

– Лучше бы она так к работе относилась, – Фёдор поддел лопаткой омлет и обнаружил, что он намертво пристал к сковороде. – Пользы было бы больше.

Женя вздохнул и полез в холодильник за сметаной.

Без пяти минут семь. Рита подъехала к месту старта и спрыгнула с велосипеда. Ещё есть время стрясти с Игоря маршрут. В последнее время он не утруждал себя тем, чтобы объявить загодя, куда группа всё-таки поедет, и это начало страшно Риту бесить. Но у неё никак не доходили руки, чтобы сказать ему об этом вслух. В том числе и потому, что на старт она являлась в последний момент.

Рита окинула взглядом толпу. А вот и Игорь, собственной персоной. Хорош, словно с обложки спортивного журнала. Идеальное тело для гонщика-темповика на треке и раздельного старта: гибкое и выносливое, способное свернуть себя в бараний рог, стать со своим велосипедом единым целым и, несмотря ни на что, держать ровную мощность на максимальных скоростях. Идеально сидящий комбинезон. Хочет выделяться даже тут, среди людей в практически одинаковой форме. Идеальный велик, ни пылинки, два месяца как из коробки. Просто мистер Совершенство, если не знать, каким дерьмом набита его черепная коробка под белоснежным аэрошлемом.

– Маршрут есть? – спросила Рита сходу, даже не поздоровавшись.

– Привет, дорогая, – Игорь обхватил её одной рукой, и не найдя более удобного участка голой кожи, чмокнул в шею. – Отправил тебе в личку пятнадцать минут назад. Замкнёшь группу сегодня?

– Замкну, – вывернулась Рита и полезла за телефоном.

Она наскоро просмотрела маршрут. Непростой, но её команда уже подобные ездила, справятся. Да и тренировка им выйдет хорошая. Но стоило ей оторвать взгляд от телефона, как она почувствовала, как мелко затряслись пальцы в предчувствии неизбежного факапа. И дело было даже не в Жене, который, хитро улыбаясь, махал ей рукой. И не в том, что он видел её с бесцеремонно лапающим её Игорем. А в стоящем рядом с ним Фёдоре.

Господи, ну и клоун, зло подумала Рита, разглядывая горный велик, который он держал за руль, хлопковые шорты на накачанной заднице и рюкзак за спиной. Хоть шлем надел, и то спасибо, но заломил его по-дембельски практически на затылок.

А потом Рита вспомнила про маршрут и сердце окончательно ухнуло в пятки.

– Игорь, можно тебя на пару слов? – она чувствовала, как начинает заводиться.

– Да, Ритуль?

– Ты головой думал, когда анонс писал?

– А что не так?

– Маршрут не для всех. А ты даже ограничения не указал.

– Какие ограничения, Рита? Мы сегодня чисто прогуляться едем.

– Это твоё “прогуляться” для тебя и вон для того чувака означают абсолютно разные вещи. Дистанция – сотня, восемьсот метров подъёма, две сложные развязки и сойти негде. Ты мог это заранее указать, чтобы те, кто не осилят, в это не вписывались? Я тебе давно твержу, что наши заезды, тем более загородные, не для всех. А ты надрачиваешь на массовость, ищешь себе дешёвой популярности, а потом нас всех поливают говном в соцсетях.

Лицо Игоря моментально перестало быть благостным.

– Чего ты от меня хочешь?

– Иди и прямо сейчас скажи ему, что он с нами не едет. Извинись и всё такое.

– Ой, да брось ты. Чувак доедет, Рит, – он смерил Фёдора презрительным взглядом, которым окидывал любого с шинами шире тридцати миллиметров. – Смотри, какой лось. С чего ты вообще так взъелась?

– Да с того, что ты поедешь впереди в своем темпе и тебе фиолетово, что происходит в хвосте группы. Тебе весь кайф и слава, а геморрой со всякими лохами разгребать мне.

– Не впервой, Рита.

– Вот именно, что не впервой.

Из толпы послышался окрик:

– Лэнс, стартуем?

– Погоди, Валера, ещё пять минут на брифинг и поедем, – ответил Игорь, и повернулся к Рите: – Если ты до сих пор бесишься из-за того, что мы расстались, ты выбрала для скандала не то время и не то место.

Игорь отправился проводить брифинг, а Рита дрожащими руками включила велокомпьютер и начала загонять туда маршрут.

– Привет, Рита, – голос Жени окончательно выбил её из колеи. – Будем держаться вместе, или ты предпочитаешь красавчиков?

– Не выйдет, – сквозь зубы ответила она. – Я сегодня еду замыкающей. А вам лучше в середине держаться. Особенно Фёдору.

Если у него это получится, с ужасом подумала она, разглядывая загруженный маршрут на крохотном экране компьютера. Лично её он вёл прямиком в ад.

Через десять километров город закончился и велосипедисты выехали на шоссе. Полёт пока нормальный. Рита бросила взгляд на группу, закладывающую поворот и сразу увидела Фёдора – остальные шарахались от него, как от прокажённого. В пару с ним никто не вставал – боялись случайно зацепиться за широкий прямой руль, и просвет вокруг него был шире, чем вокруг остальных. Ясно, не знают, чего ожидать от этого нуба, и на всякий случай держат дистанцию. Грех осуждать. Рита сама бы так сделала. Завал – последнее, что ей хотелось бы сегодня видеть.

Двадцать километров.

Надо же, ещё держится. Упорный.

Тридцать.

Тридцать пять. Фёдор сместился ближе к хвосту.

Сорок.

Ну вот и момент истины. Теперь его рюкзак болтался прямо у Риты перед глазами.

Сорок пять.

Всего-навсего второй серьёзный подъем. Первый Фёдор одолел, а вот на втором сразу посыпался. Расстояние между ним и задним колесом ближайшего в группе превысило три метра. Фёдор окончательно вывалился.

Рита знала, что он сейчас ощущает. Он пытается догнать группу и не понимает, отчего это внезапно стало так сложно. Надо будет на досуге объяснить ему, что такое слипстрим. Уроки физики для самых маленьких.

– Не догоняй их, – бросила Рита Фёдору. – Только потратишься. Едь в своём темпе. Я сейчас.

Она встала на педали и припустила вдоль группы, выискивая взглядом Петю. Он сегодня нарядился как на парад: не хотел ударить в грязь лицом перед новым знакомым и заштопанную форму оставил дома. Но его посадку Рита знала наизусть.

– Петя, замкни группу. Хвост отвалился, я доведу сама. И сообщи вперёд, чтобы нас не ждали.

Игорь и не стал бы ждать, но порядок есть порядок. Надо сообщить.

– Окей, – коротко ответил Петя и сбавил скорость.

Рита бросила крутить педали и обречённо смотрела, как вся группа проносится мимо неё. Петин задний фонарь всё удалялся, удалялся, пока, наконец, за очередным поворотом группа пропала из виду. Теперь и начнётся самое сложное.

За её спиной слышалось натужное сопение.

– Если хочешь, можем повернуть назад, – не глядя, крикнула она. – Назад пока ближе.

– Я доеду.

Ну, как хочешь, подумала Рита. Её дело предложить. Да и почти полдороги одолели. Какая уже разница. Особенно для неё.

– Может, отдохнуть хочешь? – наудачу спросила она.

– Хочу.

Ну разумеется. Телепатом тут быть не нужно. Рита автоматически подняла руку в знаке остановки и вырулила на обочину. За спиной зашелестели по песку толстые зубастые шины. Шелест затих, и Рита обернулась, заранее зная, что увидит – Фёдор с малиновым лицом присосался к бутылке с водой.

Шоссе в обе стороны было практически пустым. Один автомобиль в пять минут проезжал – и ладно. По крайней мере эта проблема сегодня стала наименьшей. Рита задумчиво буравила взглядом серый асфальт, извилистой полосой тянувшийся посреди высоких сосен, пока на горизонте не появились крохотные фигурки. Суббота, сэр. Сегодня народу будет, как на параде: надо ловить погоду и успевать всё.

С горки прямо на неё летела троица на гравийных великах. Двое парней и девчонка, длинная коса которой реяла по ветру, словно армейский штандарт. Рита подняла в приветствии руку, и группа сбросила скорость.

– Физкультпривет! – крикнула девчонка.

– Помощь не нужна? – добавил один из парней.

– Не, спасибо. Физкультпривет! – ответила Рита, и троица умчалась в неизвестность.

– Знакомые? – послышался из-за спины голос Фёдора.

– Первый раз вижу, – отозвалась Рита и потянулась к карману за батончиком.

Фёдор икнул и уставился на неё.

– Но ты поздоровалась.

– У нас так принято, даже с незнакомыми. Все велосипедисты в теории – большая неблагополучная семья. Отношения внутри могут быть разными, но пионер должен быть вежливым.

– И помощь принято предлагать?

– Ну а вдруг ты поломался? Вдруг тебе вода нужна или инструмент? Бросить тебя на дороге и проехать мимо? У тебя же даже насоса нет.

– С чего ты взяла? – Фёдор стал ещё более малиновым, чем был.

– Интуиция. И маршрут ты не знаешь.

– Я его скачал, но у меня в телефоне нет ничего, чем бы можно было бы открыть файл без интернета.

– А тут вообще связи нет. У замыкающего маршрут есть всегда, – Рита постучала пальцем по экрану своего велокомпьютера. – Это непреложное правило, как раз на такие случаи, если кто-то отвалится.

– Значит, если бы на моём месте оказался кто-то другой…

– …Я точно так же тащила бы его до финиша. Раз уж подписалась замыкать. Ты не хочешь спокойно перекусить? Не на обочине? Или дальше поедем?

– Я бы… перекусил.

– Тогда давай за деревья отойдём. Заодно в туалет можешь сходить. Цивилизованного на этом маршруте не предвидится.

– А ты?

– А я потом, – вздохнула Рита и снова вцепилась зубами в батончик. – Кто-то же велики сторожить должен.

Она смотрела, как широкая спина Фёдора в промокшей насквозь футболке мечется между редкими деревьями, пытаясь отыскать место вне её поля зрения, и отвернулась, чтобы не смущать его. Жара ещё не вышла на полную мощность, а ветер лишь изредка накатывал воздух прохладными волнами, разнося вокруг густой сосновый дух. Под туфлями Риты мягко пружинил тугой и толстый бежевый ковер из прошлогодней опавшей хвои, из которого то там, то сям всплывали поросшие мхом и только начавшим цвести черничником кочки, складываясь в сюрреалистический узор, достойный галереи современного искусства.

Что же, плохо сегодня всё-таки не всё. Несясь за ведомой наскипидаренным Игорем группой, она все сто километров обречена была бы любоваться на обтянутые лайкрой чужие задницы, а не видеть и вдыхать этот волшебный, нагретый солнцем лес, сквозь который немного тянуло сыростью. Очевидно, где-то рядом ещё и водоём. Была бы она одна или с подружками, она бы полюбопыствовала, что там, в глубине, за уходящими в самое небо рыжеватыми стволами. Тёмная торфяная речка или чистое лесное озеро? А если бы нашелся подход к воде, Рита с удовольствием бы побродила в ней и плеснула бы во вспотевшее лицо пару горстей. Она почти физически ощутила прохладу на своей коже.

За спиной мелькнула тень, и Рита, привычным движением скосив взгляд через плечо, обнаружила, что Фёдор не только вернулся, но и уже успел вытащить из рюкзака завёрнутый в бумагу сэндвич.

– Слушай, а мне тут нравится. Я в таком месте ни разу в жизни не был, представляешь? Думал, что страшно будет остаться вот так, посреди ничего, а оказывается, это такой кайф. Времени нет. Дел нет. Никого вокруг нет. Мыслей почти никаких нет, кроме как до финиша доехать. Только чистый дзен.

Рита не нашлась, что ответить новообращенному поэту.

– Я в кустики отойду, ладно? – бросила она и побрела вглубь леса.

У неё гигиеническая пауза займёт гораздо больше времени. Этот клоун даже успеет свой бутерброд доесть. В отличие от парней, которым не обязательно даже раздеваться, ей придётся полностью снять джерси и скинуть с плеч лямки шорт. Ей-богу, если нашёлся бы какой-нибудь краудфандинговый стартап, который только пообещает решить эту проблему, Рита готова была бежать вкладываться в него вперёд деньгами. Но пока женская одежда в велоспорте шьётся по образу и подобию мужской, терпеть или рассаживаться почти голыми по кустам вынуждены даже профессиональные гонщицы. Тяжела она, женская доля.

Фёдора она по возвращении обнаружила сидящим на лесной подстилке, привалившимся к дереву и блаженно закрывшим глаза. Охранник, ё-моё.

– Поехали, что ли? – грубо прервала она этот послеполуденный отдых фавна.

Фёдор тут же подскочил. Видать, всё-таки не спал.

– Тебе как часто отдыхать нужно? – решила договориться на берегу Рита.

– Как скажешь. Ноги я всё равно уже забил, хуже не будет.

– Начнёшь крутить – станет полегче. Через десять километров ещё привал будет.

– Я могу и больше проехать, – обиженно насупился Фёдор.

– Через десять километров будет магазин. Единственный на всю дистанцию. Спорю, вода у тебя уже кончилась.

Лицо Фёдора снова бросило в краску. Значит, угадала.

– Хорошо, если ты так говоришь, остановимся, конечно.

У магазина Фёдор обессиленно плюхнулся на сколоченную из грубых досок скамейку рядом с забитым мусором доверху жестяным ведром, обозначавшим урну. На крыльце сельпо курил папиросу подозрительный местный ханурик, и Рита, оставив велики на попечение человека, при одном взгляде на которого пропадает всякое желание завести душевную беседу, сама побрела в магазин, откуда вышла с пакетом песочного печенья, полторашкой воды и литровой бутылкой колы.

– Пей давай, – подсунула она ему под нос колу и начала разливать воду по своим бачкам.

– Я таким не питаюсь, – заявил Фёдор.

– А чем ты питаешься?

– Здоровой пищей. Белок, сложные углеводы… У меня весь рацион по часам рассчитан.

– Тут тебе твой ЗОЖ не поможет. Для такой дистанции питаешься ты, во-первых, недостаточно, а во-вторых, не тем.

– Ты предлагаешь мне голый сахар жрать? – растерянно уточнил Фёдор, кивнув на бутылку колы, но Рита и бровью не повела.

– Именно. Сахар и кофеин. И печеньем закусывать. Причём прямо сейчас, иначе через полчаса тебя окончательно выключит, и у нас начнутся настоящие проблемы. Можно остатки воды тебе в рюкзак положить?

Фёдор молча кивнул и пригубил прохладную коричневую жидкость. Сейчас она ему напитком богов кажется, ухмыльнулась про себя Рита. Ну точно – аж глаза прикрыл от счастья.

– Слушай, а ты с этим Игорем давно знакома? – спросил он, выдув половину бутылки и протянув остатки ей.

– Три года с ним езжу.

– Парень твой?

– Бывший, – Рита присосалась к бутылке.

– Не знаешь, что у него за прозвище такое странное? “Копьё”, если с английского, так?

– Ты что, вообще велоспортом не интересуешься? – она вопросительно наклонила голову.

Фёдор помотал головой.

– Это в честь Лэнса Армстронга. Был такой американский гонщик, семь раз Тур де Франс выиграл. А потом на допинге попался. Его всех наград лишили и из всех итоговых протоколов вымарали, словно его никогда не существовало.

– Теперь вспомнил, я же фильм смотрел.

– “Допинг”? “Ложь Армстронга”? “Программа”?

– Нет. “Хороший год”. Там герой Рассела Кроу его именем французских велосипедистов троллил. Я эту шутку не выкупал, а вот ты объяснила и теперь понял. Игорь так же крут?

– Нет, – усмехнулась Рита, – так же попался. В юниорах отлично выступал, и на треке, и на шоссе. Профессиональные команды к нему присматривались, ждали пока девятнадцать стукнет, чтобы контракт предложить. А потом в пробах эритропоэтин нашли. Если бы у него уже был контракт, то, может быть, посыпал бы голову пеплом и отделался двухлетней дисквалификацией. Но на тот момент это уже было, как чёрная метка, проблемного гонщика ни одна команда не возьмёт, как бы он крут не был. Так и закончил карьеру, в один момент.

– На что же он живёт? Работает?

– Тренирует любителей частным образом, посадку правит, планы подготовки составляет. Собственно, мы так и познакомились, мне план нужен был. В спортивных школах на их зарплату не разбежишься. А клуб свой – для души и поддержки былого величия. Чего-чего, а славы-то ему и не хватило в своё время.

– А почему вы расстались?

– А почему люди расстаются?

– Да куча причин.

– Причина ровно одна. Больше не хотят или не могут быть вместе.

Фёдор хотел ещё что-то спросить, но Рита уже не слушала – перегнулась через скамейку и вытащила из травы небольшую чёрную сумку на молнии, с болтающимися по сторонам липучками.

– Глянь, кто-то подседельную сумку потерял. Странно, почти пустая, – она потрясла сумку, в которой, судя по звуку, болталась какая-то мелкая вещица, – и нахрена брали вообще? Наверное, кто-то из наших посеял. Сто процентов у них тут стоянка была, на водопой.

– А что внутри? – поинтересовался Фёдор. – Может, можно хозяина определить, если, ну… знакомые?

Рита расстегнула молнию и, прищурившись, заглянула внутрь.

– Зажигалка, что ли? Нет, прикинь, кто-то флешку с собой таскает. Ладно, заберём с собой, вечером в чате спрошу, кто вещами так разбрасывается. Хорошая же сумочка, непромокаемая, да и новая совсем, даже засрать особо не успели.

– А если не признаются?

Рита пожала плечами.

– Значит, в других чатах спрошу, у нас тусовка тесная. Обязательно скажут, кто этим маршрутом сегодня ехал. У этого магазина все так или иначе останавливаются, он летом поди только с велосипедистов и живёт. Бананы сегодня уже подчистую вынесли, но холодильник весь колой забит – знают, на что спрос есть. Если за неделю хозяин не отзовётся – тогда себе сумочку оставлю. Удобная. Ну как, силы появились? Едем?

Основательно повеселевший Фёдор кивнул.

– Силы есть. У меня задница закончилась. Кажется, я теперь несколько дней сидеть не смогу.

– Велоспорт – это страдание, – внезапно развеселившись, подмигнула ему Рита. – Смирись и терпи. Если совсем туго будет, крути стоя.

Глава 4

К дому Риты они приехали уже в сумерках. Фёдор огляделся и тут же почувствовал себя заблудившимся среди одинаковых хрущёвских пятиэтажек. Такие дворы были и в его городе – зелёные, с высокими старыми деревьями, спускающими ветви почти на головы прохожим, заставленные к ночи автомобилями так, что не пройти, с покосившейся жестяной горкой на детской площадке, окружённой цветущим шиповником. Он вдохнул ночной воздух, наполовину состоящий из горьковатого аромата диких роз, и первый раз за командировку ощутил себя дома.

Меньше всего на свете он хотел бы, чтобы Рита сейчас заметила, что он еле стоит на ногах. Мышцы ног горели огнём, спина и руки словно в камень превратились. Болела даже шея. Если бы его сейчас спросили, он сказал бы, что всю вторую половину поездки он хочет забыть, как страшный сон. Зря он похвалялся перед Ритой, что десять километров перегона он осилит как нефиг делать. Отъехав эти десять километров от магазина, он снова почувствовал себя смертельно уставшим, стиснул зубы, но ещё через пять стыдливо попросил Риту об остановке. Через полчаса они остановились снова. А потом и вовсе стали торчать чуть ли не у каждого столба, и Рита снова и снова впихивала в него ставшее невозможно отвратительным сладкое печенье. Печенье не лезло, но он старательно жевал, пытаясь не подавиться.

Они тащились с черепашьей скоростью. Оставшиеся километры дистанции таяли так медленно, что ему казалось, они никогда не доедут до финиша и навсегда застрянут в знойном солнечном летнем дне посреди высоких сосен. Но потом за очередным поворотом показался город и Фёдор понял, что на этот раз он, к счастью, ошибся. Проносящиеся мимо автомобили заставляли его судорожно хвататься за руль и к финалу Фёдор стал думать, что скрюченные пальцы никогда больше не разожмутся, а кожа задницы намертво срастётся с седлом. Его терзали голод и жажда. Но, удивительное дело, таким счастливым, как в этот момент, он чувствовал себя, пожалуй, лишь однажды, впервые взяв на руки новорождённую дочь. Словно он всё это время жил в коробке, стенки которой внезапно исчезли. Открывшийся вокруг мир не обещал быть дружелюбным, но он стал гораздо шире, чем прежде. За это стоило заплатить болью в ногах и стёртой задницей.

– Я поеду? – спросил он вместо “до свидания”.

– Куда? – округлила глаза Рита. – Без фонарей? Чтобы мы про тебя завтра в рубрике “Происшествия” прочитали и апельсины в больницу потом носили? Велик на плечо и марш-бросок на четвёртый этаж. Лифта нет, извини.

– Я могу… по тротуарам. Аккуратно.

– Ты еле живой. Забей на церемонии, переночуешь у меня на диване.

Фёдору стало чудовищно стыдно. Ночевать у малознакомой женщины было… неудобно. У Риты там, за дверью её квартиры, есть своя жизнь, подстроенная под неё, а он вломится туда непрошенным гостем и своим присутствием сломает все её отлаженные ритуалы. Он ведь даже не знает, одна ли она живёт. Вдруг он помешает не только ей?

Одновременно с этими мыслями Фёдор был на сто сорок шесть процентов уверен, что не проедет сейчас даже пяти километров. Даже зная, куда ехать – а он совершенно не знал, где находится и каково расстояние отсюда до арендованной ими с Женей квартиры. Даже примерного направления не представлял, а разрядившийся телефон вряд ли бы смог помочь ему это направление отыскать. Все эти обстоятельства здорово склоняли чашу весов в пользу предложенной ночёвки. Может, он был и не против остаться один на один с ночными питерскими набережными, но не в таких обстоятельствах. Не сейчас.

– Идём? – напомнила о себе Рита.

Фёдор сдался и забросил ставший невероятно тяжёлым велик на плечо.

Пройдя через чистилище узких лестничных пролётов по казавшейся бесконечной череде ступенек, они втащили велики в тёмную прихожую, пахнувшую давно увядшими, но отчего-то не выброшенными цветами и растворителем. Рита помогла ему прислонить велосипеды к стене и только затем включила свет. Фёдор тут же заметил, как её лицо осунулось от усталости и снова засомневался, правильно ли он сделал, что согласился. Но жила она всё-таки одна. В квартире не было слышно больше ничего, кроме его собственного дыхания, до сих пор тяжёлого после такого восхождения.

– В душ сейчас пойдёшь?

Он поскрёб пальцами по шее, на которой уже застыла ощутимая корка из соли и дорожной пыли, и только молча покивал. Рита распахнула перед ним дверь в ванную.

Фёдор с наслаждением подставил тело под горячую воду, ощущая, как вместе с ней утекают в никуда не только грязь и пот, но и пережитой кошмар, оставляя в голове только жар раскалённого асфальта и залитый солнечным светом лес. И невероятное ощущение свободы, которое он испытал.

Но осталось в его памяти и кое-что ещё. Никогда ранее Фёдору не доводилось переживать настолько полное принятие себя другим человеком. Он прекрасно видел, как Рита еле сдерживает раздражение, чтобы не обложить его последними словами у магазина, когда он пытался отказаться от колы, но вместе с тем очень ясно понимал, что она его не бросит посреди дороги, несмотря ни на что. Потому что он… свой. Да, только там и тогда, но свой. Пусть и в её понимании недоразвитый.

Стоило ему поднести к носу бутылочку с гелем для душа, чтобы понять, чем он пахнет, как дверь неожиданно распахнулась снова. Фёдор испуганно выронил бутылочку, с глухим стуком заметавшуюся под его ногами по белому акрилу, и высунул нос из-за шторки.

– Чего буянишь? – равнодушно спросила Рита, наклоняясь к куче сваленной на полу одежды.

– Эй, погоди! Ты чего делаешь?

– Шмотки твои в стирку кину. От них воняет, как от помойки. За ночь высохнут.

– А как же?..

– Я тебе халат повесила.

Вцепившись обеими руками в пластиковую шторку, Фёдор мог только беспомощно наблюдать, как Рита уносит абсолютно всё, что он надел сегодня утром, и беззвучно ругаться по этому поводу.

Завернув кран, Фёдор снова опасливо выглянул из-за шторки. Не обнаружив Риту и с облегчением вздохнув по этому поводу, он покрутил головой в поисках обещанной ей одежды, но увидев, что именно она предложила ему надеть, только поднял глаза в набраный из алюминиевых ламелей потолок и тоскливо выдохнул очередное проклятье. На обычном стальном крючке, впившемся в кафельную плитку прозрачной пластиковой присоской, висел Халат. Именно так, с большой буквы. Если бы этот халат мог разговаривать, Фёдор обратился бы к нему “сэр”.

Слишком уж он был… Фёдор пару секунд пошевелил будто взболтанными в кашу за поездку мозгами и родил в голове слово “джентльменский”. Глубокого бордового цвета, стёганый, в пол, с атласным шалевым воротником и пышными кистями на широком поясе. В таком полагалось выходить к накрытому прислугой утреннему кофе, а никак не сидеть голышом на кухне обычной хрущёвки.

Всем телом ощущая их с сэром Халатом мезальянс, Фёдор завернулся в это произведение искусства, предательски расходившееся на груди. Затянув пояс потуже, он бросил взгляд в раковину и озадаченно задумался: на белоснежном фаянсе одиноко скрючился наполовину использованный тюбик мази. Фёдор такие уже видел раньше – когда его жена кормила грудью, она извела их больше десятка. Зачем Рита оставила его здесь?

И тут он понял.

Его отражение в зеркале побагровело, словно было сшито из той же бордовой ткани, что и халат на нём. Рита бесцеремонно решила побеспокоиться о его заднице в самом прямом смысле. На секунду Фёдору неудержимо захотелось швырнуть этот тюбик ей в лицо, заорать, что она не имеет права лезть в его жизнь, надеть обратно грязную одежду и уехать, куда глаза глядят. Он… он сам справится.

Но, едва отойдя от первого шока, он тут же пожалел о своих мыслях. Рита же явно положила тут мазь не для того, чтобы его оскорбить. Она просто хотела помочь. Как помогла бы любому, кто оказался бы на его месте.

Он аккуратно переложил тюбик на давно не мытую стеклянную полочку. Само заживёт. Как на собаке.

Фёдор вышел в коридор, и ему тут же ударил в нос запах еды. Он моментально осознал, насколько же он голоден – рот моментально наполнился слюной от запаха банальных сосисок, наверняка очень жирных, и, что самое страшное – подкопчёных. Фёдор потянулся на их одуряющий запах.

На кухне Рита, уже переодетая в безразмерную футболку и ярко-зелёные шорты, наворачивала сосиски с кетчупом и варёной гречкой, задумчиво пялясь в экран ноутбука. Рядом стояла ещё одна тарелка, содержимое которой организм требовал проглотить немедленно, даже не жуя.

Фёдор бросил взгляд на происходящее на экране. Что-то велосипедное. Какие-то парни в экипировке стояли на открытой сцене в закатных лучах и приветствовали собравшихся вокруг.

– Что смотришь? – поинтересовался он у Риты.

– Презентации команд перед Гран Департ. Завтра Тур де Франс стартует.

– Это прямая трансляция?

– Нет, запись. Извини, но стемнело сейчас уже даже в Европе. Не мал халат-то? – спросила она. – У меня больше ничего на тебя не налезет.

– Он… мужской. Хотя бы, – Фёдор сел к столу и взялся за вилку.

– Ну чего ты так подозрительно на меня смотришь? Это дедушкин, он в оперетте пел, пока не заболел. Родственники хотели все вещи после его смерти выкинуть, но я не смогла. Оставила себе на память. Висит в комнате, как будто он ещё тут живёт. Мне всегда жутко нравился этот халат, дедушка в нём выглядел, как Шерлок Холмс.

– А я?

– Честно? – заулыбалась Рита. – Как порноактёр. Всё-таки он тебе маловат.

Фёдор плотнее запахнул полы и смущённо уточнил:

– Так значит, квартира…

– Ага. По наследству досталась. Вся семейка моя на говно изошла, но дед у меня до последнего был в разуме, завещание чётко в мою пользу составил, не подкопаешься. А подкопаться пытались. Понимаешь, он мне не родной дед. У него своих детей не завелось, я внучка его сестры. Они с бабушкой двойняшки были, но она рано умерла, и когда он заболел, некому стало помогать. А мне несложно было раз в неделю приехать, купить продукты, сходить счета оплатить… Да и нравилось тут бывать, если честно. У него же друзей театральных куча была, таких же древних, но кто ещё на своих ногах передвигался, те навещали частенько. Такие деды забавные! Называли друг друга “засраки” – заслуженные работники культуры. Они же не все на сцене сами выступали, кто художник, кто композитор, заслуженных артистов таким не дают. Соберутся и давай сплетничать, кто кого триста лет назад в спектакле подсидел, потом дед за пианино садился, а я каждый раз думала, что вот-вот соседи скандалить придут. А после его смерти началось. Наслушалась я о себе всякого, но завещание ни у кого из родственников оспорить не вышло. Теперь не общаются со мной. Ладно, – Рита сунула в рот последний кусок сосиски, ткнула пару клавиш на клавиатуре, остановив ролик, и поднялась с табуретки, – чай возьмёшь в чайнике, свежий, а я мыться пойду.

– А это что? – Фёдор ткнул пальцем в запотевшую жестяную банку рядом со своей тарелкой. Вторую такую же Рита успела опустошить прямо при нём, пока травила семейные байки, и теперь он, сидя рядом, ощущал исходящий от неё горький аромат хмеля.

– Лучший способ восстановить водно-солевой баланс, – не моргнув глазом, заявила Рита. – Если хочешь, могу безалкогольного достать.

– Первый шаг к резиновой женщине?

– Оно самое, – остроту она пропустила мимо ушей. – Не хочешь, не пей, мне больше достанется.

– Погоди, а можно твоим ноутбуком воспользоваться? – спохватился Фёдор. – У меня телефон сел, а я бы почту проверил быстренько.

– Угу, – ответила она и исчезла в коридоре.

Почта проверилась за пять минут. Фёдору, несмотря на тяжёлый день, никак не сиделось на месте ровно, и отчего-то абсолютно не хотелось спать. Рядом с ноутбуком в почти пустом стеклянном цилиндре, выпущенном, как стакан для холодных напитков, клонили головы к столешнице увядшие кустовые гвоздики. Похоже, именно они и источали запах тлена, учуянный Фёдором ещё из коридора. Он поднял пальцем одну из поникших головок. Интересно, откуда они? Мужчины любимым женщинам такое не дарят, и появиться тут эти задохлики могли одним из двух способов. Или Риту одарили ими на работе, стараясь всеми возможными способами удешевить подарок, или она сама их купила. Он знавал дам, поддающихся порыву из жалости унести из супермаркета домой чахлый букетик и, обрезав стебельки, пересобрать его в такой вот сверхбюджетный декор для дома. Гвоздики для такой цели подходили как нельзя лучше – их растили сотнями разных расцветок, а стояли они долго, не меньше двух недель, распускаясь всеми бутонами, даже самыми крохотными, словно в благодарность. Удобно, если хочется порадовать глаз, но нет желания чересчур тратиться.

Фёдор, не удержавшись, плеснул в стакан воды, надеясь, что хоть один цветок в нём издох не до конца. От затянувшегося сидения в одиночестве на чужой кухне у него чесались руки и требовали чем-то их занять. Он собрал посуду, засунул её в обнаруженную за одной из дверец посудомойку, вернул так и не открытую банку в холодильник и налил себе чаю. Но лишь сделав первый глоток, снова вскочил и выскользнул в коридор, к своему рюкзаку. Сунув туда руку, он вытащил на свет их с Ритой случайную находку. Флешка постукивала внутри по жёстким стенкам сумочки, и словно жгла Фёдору руки через плотную прорезиненную ткань. Он вытряхнул её на ладонь и вернулся к ноутбуку, на экране которого застыл кадр с совсем юным, худосочным до прозрачности парнем, испуганно наклонившимся к микрофону пожилого ведущего церемонии. Фёдор свернул окно проигрывателя и привычным жестом загнал флешку в порт.

Всего одна папка с названием из цифр и тире. Кажется, вчерашняя дата. Фотографии? Фёдор кликнул по ярлыку.

И офонарел.

В папке находились вовсе не фото. И что самое плохое – все эти файлы он знал практически наизусть. Он проскроллил каталог до конца и окончательно в этом убедился. Да как это вообще могло оказаться под скамейкой у деревенского магазина?

Из коридора послышались шоркающие шаги обутых в шлёпанцы ног, и через пару секунд Рита с наверченной на голову башней из полотенца уже стояла за его спиной.

– Любишь работать по ночам?

– Это флешка, которую мы нашли.

– Какие-то исходники, – сказала Рита, заглянув через плечо. – А наша растеряша работает в IT. Слушай, пока не забыли, давай сумочку сфоткаем, а то я даже не успела ещё в чат заглянуть, очень презентацию хотелось посмотреть.

– Нет, Рита, в чат мы писать ничего не станем.

– Почему? – миролюбиво поинтересовалась она.

– Потому что это исходники биллинга для “Коннект-Телеком”. Которые мы только вчера выложили в репозиторий. Вот этот конфиг я лично писал. Эти файлы даже служба безопасности просканировать ещё не успела, а они уже утекли за пределы компании. Понимаешь, что это означает?

– Что кто-то из “Коннект-телеком” хочет изучить проект поподробнее и не в состоянии расстаться с ним даже в выходной. Кто-то очень неорганизованный. Надо же, взять и так по дурости всё посеять. Странно, что голову рядом не оставили.

Но Фёдор не отреагировал на шутку. Дело не казалось ему таким же простым, как Рите.

– Рита, возьми сумочку и застегни её. Так, как будто она на велике закреплена.

Рита пожала плечами и привычным движением взялась за ремешок. Фёдор наблюдал, как конец стропы нырнул в пластиковое кольцо, вынырнул с другой стороны и обе части липучки слились воедино. Тогда он вынул сумочку из руки Риты и просунул в образовавшееся кольцо пару пальцев.

– А теперь хорошенько дёрни.

Ладонь Риты обхватила прорезиненную ткань и нерешительно потянула сумочку на себя. Потом потянула сильнее. И, наконец, дёрнула изо всех сил. Острые края липучки проехались по пальцам Фёдора, будто лезвие, а нитки, скрепляющие детали воедино, угрожающе затрещали.

– Ой, извини, – засуетилась Рита, увидев багровую полосу на его пальце. – Я сейчас…

– Ты говорила, что эта вещь совсем новая, Рита, – перебил её Фёдор. – И липучка у неё новая, отлично держит. Проще совсем оторвать, чем разъединить. А ведь таких креплений у сумки два. Как думаешь, могла она случайно отвалиться?

– Только если хозяин сам её снял, – посерьёзнела Рита.

– Но зачем снимать сумку, если в ней ничего дельного нет? Дельного для поездки, я имею в виду.

– Только не говори, что…

– Её там намеренно оставили. Это закладка, Рита. Ориентир – сельский магазин, единственный на маршруте, скамейка рядом, тоже только одна. Абсолютно однозначная локация, не ошибёшься.

– Для кого?

– Хороший вопрос. Точно не для нас. Тот, кто оставил её там, не рассчитывал на то, что сумку подберёт случайный человек. И прикрыть постарался. Я её даже не заметил в густой траве.

Рита плеснула чаю в прозрачную кружку и опустилась на табуретку, не сводя с Фёдора растерянного взгляда.

– И что теперь?

– Ещё один хороший вопрос.

– Ты прав, в чат писать нельзя. Тот, кто это затеял, должен узнать о срыве своей операции как можно позже. Как считаешь, стоит предупредить руководство? Наши, скорее всего…

– Стоит. Только мы не можем прийти туда с пустыми руками и догадками, Рита. К таким начальникам, как твои, не ходят с вопросами, к ним ходят с решениями. Давай за выходные подумаем, кто это у вас может так спокойно с ценным проектом в сумке разъезжать.

– Критерии уж больно расплывчатые, – Рита пожевала нижнюю губу и стала загибать пальцы. – Он должен работать в “Коннект-Телеком” и иметь доступ к репозиторию. Раз. У него должна быть веская причина слить биллинг на сторону. Два. И он должен был ехать в нашей группе. Три. Значит, под подозрением весь велоклуб. Шесть человек. Хотя нет, часть из них с проектом никак не связана. Тогда получается немного.

– Не обязательно. Кто-то мог попросить ребят оставить сумку, по дружбе или за какое-то вознаграждение. Они могли не знать, что внутри. На флешке же не написано большими буквами “ЭТО БИЛЛИНГ, ЧУВАКИ!”. Поэтому подозрительного народу гораздо больше. Я ни ваших гонщиков, ни ваших связей не знаю, поэтому прошу подумать тебя. А в понедельник обсудим, ладно?

– Мы можем и сейчас… Федя.

– Нет. И ты, и я валимся с ног. В таком состоянии мы ничего не придумаем, только не выспимся. Лично у меня башка варить отказывается.

– Ой, прости, я…

– Не извиняйся. Новости-то и в самом деле сон отбивают.

– Пойдём, я постелю тебе.

Он последовал за Ритой, уютно шаркавшей плюшевыми тапочками, в гостиную, и в самом деле напоминавшую всем своим видом о старой театральной компании её деда. Высокий, под самый потолок, книжный шкаф, забитый всем вперемешку – коленкоровыми корешками беллетристики, твёрдыми лаковыми кирпичами альбомов, тонкими папками со стыдливо выглядывающими из них нотными станами. Люстра в оранжевом тряпичном абажуре с кистями. Пианино у окна. Кресло с высокой ушастой спинкой. Но вместе с тем было очень заметно, что сейчас здесь живёт человек с совершенно другими привычками. На толстом пушистом коврике стояло нечто.

Ближе всего этому подходило сравнение с кентавром. Передняя часть явно была от велосипеда. Но вместо заднего колеса рама была насажена на пластиковую конструкцию на ножках, тонувших в длинном ворсе коврика.

– Что это такое? – поинтересовался заинтригованный Фёдор.

– А это второй шаг к резиновой женщине, – ответила Рита, наполовину залезшая в ящик под диваном. – Станок.

– А, чтобы дома тренироваться?

– Да, только он не очень дорогой и шумный. Даже коврик не справляется, и теперь соседи снизу приходят скандалить уже не к дедушке, а ко мне. С – стабильность. Тебе одеяло доставать или простыни хватит? – спросила, она бросая на диван пару подушек.

– Хватит. Я не рассчитывал, что у вас в Питере так жарко. Чуть не сварился сегодня, честное слово.

– Тогда ложись, и спокойной ночи.

Рита ткнула пальцем в выключатель и нырнула в прикрытый плотной шторой альков, где, очевидно, спала сама. Фёдор растянулся на диване и блаженно зажмурился. В открытое на проветривание окно вливались ночная прохладца и шум ветра в густых зелёных кронах, разбавленный чириканьем какой-то птицы и отдалённым, еле слышным кошачьим воем. В вое ясно читалась решимость разорвать того, кому он был адресован, на тысячу фрагментов, если только…

– Федя? – неожиданно послышалось из-за шторы.

– Чего?

– Ты велик надолго арендовал-то?

– На две недели.

– Теперь прощай бабки, да? Вряд ли ты после сегодняшнего решишь ещё разок прокатиться.

Фёдор задумался. Но прежде, чем мысль оформилась во что-то конкретное, его голос неожиданно для него самого произнёс:

– Знаешь, а мне понравилось. Да и ездить на работу на велике не такая уж плохая идея. Женька добирается до вашего офиса вдвое быстрее меня. Можно попробовать, когда задница болеть перестанет.

– Чтобы перестала, надо ездить. Тогда через неделю привыкнешь. Мазь ты так и не открыл, значит, всё не так уж плохо. Ладно, спи давай.

Кошак в отдалении заорал снова. Ни пяди территории врагу, ага, подумал Фёдор и уснул.

Глава 5

Фёдор притормозил на перекрестке и достал телефон. Маршрут до их с Женей квартиры он проложил удачный, но последние минут двадцать ему казалось, что он с него давно сбился. Взглянув на табличку с названием моста, он обнаружил, что ему не показалось – этой переправы на намеченном им пути совершенно не числилось. Фёдор тяжело выдохнул и поволок велосипед в сквер – пора было сделать паузу. Он подумал было присесть на скамейку, но тут же отказался от этой мысли.

“Товарищ прокурор, он не может сесть!”

День не задался с самого утра.

Проснувшись ни свет ни заря, Фёдор стащил с сушилки свою ещё влажную одежду, решив, что на нём она высохнет быстрее, и собрался было покинуть гостеприимный дом, не прощаясь, но при попытке выволочь свой велосипед из-под Ритиного в узком коридоре навернул на пол оба. Грохот он устроил такой, что услышали бы и в Австралии, поэтому уже через минуту в коридоре появилась заспанная и всклокоченная хозяйка в мятой футболке и тех же зелёных шортах, в которых сидела за ужином. Фёдор был пойман с поличным при попытке к бегству и был наказан принудительным завтраком.

От вчерашней лёгкости не осталось и следа, и для него было предельно очевидным, как их обоих тяготит вынужденное общество друг друга. Он проглотил и яичницу с куском хлеба, и кофе, почти не ощущая их вкуса, и почувствовал облегчение только, когда за ним захлопнулась железная дверь подъезда, подмигнув на прощанье огоньком домофона. Они с Ритой за всё утро не сказали друг другу и десятка слов, словно весь вчерашний день произошёл не с ними. Ладно, пусть спокойно смотрит этот свой Тур де Франс, или какие у неё там ещё были на этот день планы. То, что планы были, Фёдор не сомневался и торопился избавить её от своего присутствия.

Заглянув в карту и сориентировавшись, Фёдор обнаружил, что до конечной точки маршрута осталось меньше километра. Дать большого крюка ему не удалось, и это Фёдора бесконечно радовало. Порадоваться красоте пустынного утреннего города ему мешало тело, ощущавшее себя так, словно он вчера дрался стенка на стенку. Ну, хотя бы Женя его не обманул – ноги и в самом деле словно налились свинцом, и Фёдор чувствовал в них каждую мышцу, даже в тех местах, о которых он ранее не задумывался.

Его мысли вернулись ко вчерашней находке. За прошедшее с момента обнаружения файлов время Фёдор и так, и сяк крутил в голове возможные варианты, но пока так ни до чего и не додумался. Он взвесил на руке телефон и внезапно набрал номер.

Алексей Николаевич ответил сразу. На фоне слышались отзвуки безмятежной дачной жизни – детский визг, перемежающийся каким-то жестяным лязгом.

– Уже проблемы, Федя? – сразу почуял начальник.

– Ещё какие, – ответил Фёдор.

Услышав, что именно произошло, Алексей Николаевич задумался:

– Чертовщина какая-то.

– Не знаете, кому может быть интересен этот проект?

– Ну, возможно, конкурентам. Но они могли просто купить у нас это решение. Довели бы его до ума под их задачи месяца за три-четыре – и пользуйтесь. Мы же не предлагаем что-то уникальное, таких решений на рынке полно. Разве что приложение для смартфона. Это наша фишка. И то, что платформа новая полностью базируется на свободном программном обеспечении, сам знаешь, что сейчас с лицензиями творится. И рады бы купить, а никак. И тут уже каждый, как может, выкручивается, в рамках бюджета.

– А кто у них основной конкурент?

– “Гамма Линк”, но, насколько я знаю, они тоже планируют перевести своих клиентов на работу с приложением и уже заказали кому-то разработку.

– Так это из-за них “Коннект-Телеком” так торопится с внедрением?

– В детали они меня не посвящали. Но вполне может быть. Я б на твоем месте прощупал почву в этом направлении.

– Спасибо за совет.

– Я тебе ничем не помог, только запутал поди.

– Всё равно спасибо.

В чём-то Алексей Николаевич был прав, подумал Фёдор, запихивая телефон в карман и поднимая с травы велик. Для него, хорошо разбиравшегося в коде, но никак – в крупном бизнесе, всё стало только непонятнее. В голове Фёдора эти разборки между конкурентами ничем не отличались от драки вчерашних котов за контроль над помойкой. Но об этом ещё можно подумать до завтра. А лучше – посоветоваться с Женей. Времени полно.

Женю Фёдор обнаружил лежащим на диване с ноутбуком на впалом животе. Даже издалека было видно, что он не работал и даже не перепиливал в очередной раз свой драгоценный личный проект, а рубился в какую-то увлекательную игрушку, судя по лицу, с которым он уставился в экран. Заметив Фёдора, Женя тут же стащил с головы наушники:

– О, финишировал, наконец-то! Мы уж думали, что тебя в лесу медведи сожрали. Или какая-то лесная нимфа заманила тебя к себе, и я тебя больше не увижу.

– Мог бы и позвонить, раз так беспокоился.

– Ну, во-первых, ты остался в неплохой компании. Никто не сомневался, что уж Рита-то тебя вытащит. Она с утра в клубном чате уже устроила за это своему бывшему прилюдный разнос, там такое творится, что я читать устал. Прямо мафиозные разборки какие-то. А во-вторых, я тебе звонил. Но у тебя телефон был выключен. Очевидно, ты нашёл себе занятие поинтереснее, чем беседы с незначительными людьми вроде меня.

Фёдор неожиданно разозлился. Ведь это именно Женя заманил его на покатушку, абсолютно точно зная, что темпа он не выдержит. А ведь пару раз и ему приходилось оставаться на обочине с пробитым колесом – Женя охотно травил подобные байки, так что то, через что пришлось пройти Фёдору, знал на собственной шкуре. Но теперь он словно забыл об этом и откровенно издевался.

– Не поверишь, но я спал.

– У неё?

– На лавочке было бы неудобно.

– И чем вы были заняты до того, как уснуть?

– Смотрели презентацию команд перед этим… – Фёдор запнулся и разозлился ещё сильнее, поняв, что название он не вспомнит. – Короче, Тур де Франс. В записи.

Женя бросил взгляд на часы:

– Ох, точно, через час первый этап стартует. Не тем вы с Маргаритой занимались, не тем, Федя. Если тебе уж так нужна обещанная за неё премия – ноль осуждения, но путь ты выбрал предельно неэффективный. Не знаю, заметил ли ты, но для нее ездить с тобой – одно мучение. Ты же еле тащишься. Это только раздражает.

– Все когда-то начинали и Рита это понимает.

– Ну-ну. То-то она скандал закатила, чтобы Игорь больше на такие выезды лохов не брал. На городские ещё куда ни шло…

– Ты тоже считаешь, что я лох? – Федор резко перебил поток Жениных рассуждений. Но тот и бровью не повёл.

– Твой уровень до этих ребят не дотягивает, думаю, ты и сам понял.

– А если я каждый день буду ездить на работу?

– Это пожалуйста. Хорошая физкультура на свежем воздухе. Но, чтобы стать даже таким, как Рита, тренироваться нужно побольше. Годика два-три. Так что она права, в её тусовке тебе делать нечего.

– Значит, ты, как я вижу, уже вовсю тренируешься? К гонке, если я ничего не путаю?

– Я достаточно подготовленный, чтобы не вкалывать каждый день.

– И рассчитываешь на победу?

– Ага.

Фёдор только вздохнул.

– Женя, я ещё хотел насчет биллинга поговорить… – начал он, но Женя демонстративно выставил вперёд обе ладони.

– Не-не-не, только не сегодня. Я хочу работать в рабочие дни, а в выходные отдыхать, а то мы укатимся туда же, куда и твоя новая подружка Рита. Ого, ты только глянь! – Женя круглыми глазами уставился в экран смартфона и подскочил на диване так, что ноутбук чуть не грохнулся на пол.

– Что?

– Скандал-то закончился, но не совсем так, как я ожидал. Игорю надоел этот срач и он удалил Риту из чата. С пожеланием больше её не видеть на заездах и замечанием, что клуб его и порядки там тоже устанавливает он. А остальные сразу же прикусили языки. Жаль, я бы с ней ещё покатался. Но готовиться к гонке ей теперь придётся как-то самостоятельно. Я-то уже во все ближайшие тренировки вписался.

А стоит ли с Женей вообще разговаривать хоть о чём-то, помимо его спортивных амбиций, раздраженно подумал Фёдор. Очень похоже, что и на проект ему предельно фиолетово, а стало быть, Женя ему с этой внезапной флешкой не помощник. Ещё разболтает, кому ни попадя – язык как помело. Выходит, придётся лезть в эту двухколёсную тусовку самому и позориться там на все деньги. Но внезапно проснувшееся желание убиваться на велике надо было как-то обосновать.

– Как называется эта твоя гонка?

– “Бёрнинг тайрс”, – бросил Женя, снова уткнувшись в экран. – По идее, не особо сложная. Мне вполне по зубам.

Фёдор достал телефон и застучал по экрану. Ага, вот она. Остался последний слот. Думать надо очень быстро. Может уйти в любой момент.

Господи, да что же я делаю, лихорадочным эхом носилось в голове Фёдора, пока его пальцы безошибочно вбивали в нужные поля данные карты, словно приняли это решение за него. Зачем он вообще в это вписывается?

Он прикрыл глаза и снова увидел перед собой залитую солнцем поляну посреди корабельных сосен, пустую утреннюю набережную, почувствовал запах реки, ветер на ночных улицах, по которым он следовал за пульсирующим в темноте алым огоньком Ритиного фонаря. Опять ощутил себя крохотным и слабым существом перед лицом целого мира. Настолько крохотным, что мог позволить себе стать наконец свободным.

И ткнул в кнопку “Оплатить”.

– Ну, на победу я не рассчитываю, но готов поспорить с тобой, что до финиша я доеду.

– Через трое суток после старта? – захохотал Женя, осознавший, что именно Фёдор только что сделал. – Там время ограничено, через шесть часов на финише уже будет пусто.

– И уложусь в лимит времени. Так на что спорим?

– На твою вожделенную премию. Если доедешь, то если Рита будет у нас работать, я скажу, что это полностью твоя заслуга. А не доедешь – отойдёшь в сторону.

– А если не согласится?

– Отдашь мне деньгами, тоже мне проблема. Мне трансмиссию давно пора менять. Или хостинг для приложения наконец-то себе нормальный оплачу, со всеми свистелками.

– Договорились, – сказал Фёдор и развернулся в сторону своей комнаты.

– Эй, ты гонку смотреть будешь, чемпион? – донеслось из-за спины.

– Я лучше поработаю.

Рита положила телефонную трубку и подпёрла подбородок руками. Надо же, как невовремя.

– Рита, – напомнил о себе Петя. – Присоединишься к нам? Ты нам во как нужна.

– Теперь минимум через час, парни. Чайкин велел ему презентацию к завтрашнему совещанию нарисовать.

– За час?!

– За час. Ему её через час кому-то показывать.

– А что, некому больше? – удивился Женя. – Ты же тимлид. Выдай задание.

– Для неё ещё данные надо собрать. А до этого – выяснить, где их брать. Задачу-то он, как всегда, поставил предельно конкретно – достать и сделать красиво. Поэтому в ближайший час я вас не слышу.

Разочарованный Петя только сделал первый шаг к своему столу, а она уже угукала в прижатую ухом к плечу трубку, стуча по клавиатуре в поисках нужного отчёта.

Но, автоматически щёлкая мышкой и переключая между собой десяток разных окон, думала Рита совершенно не об отчёте.

Надо же, как товарищи по клубу легко её сдали. Пока она доказывала Игорю, где и почему конкретно он не прав, на её сторону встало два десятка человек, но стоило только Игорю потребовать прекратить дискуссию и пригрозить отправить зачинщиков в изгнание, как она моментально осталась в этой битве с ним один на один. С точки зрения Игоря и его ближайших подпевал, она наезжала не на него персонально, а очерняла репутацию клуба, как в глазах его действующих членов, так и потенциальных. Даже Петя побоялся её поддержать, не написав вообще ни строчки, как будто его в этом чате не было. Авторитет Игоря был неприкосновенным и трогать его в этой компании означало покуситься на святое. Игорь не мог быть неправ. Даже если его амбиции подвергали доверившихся ему людей опасности.

А Рита посмела сказать вслух, что лучше всего репутацию клуба портит сам Игорь, собирая людей на кофе-райд, а потом устраивая из заезда гонку, из-за чего замыкающие каждый раз мечутся, собирая отставших, измученных, разочарованных и перепуганных людей и пытаясь как-то им объяснить, что их вины в том, то они отстали, нет никакой. У Игоря ответ на их вопросы всегда был один – надо рассчитывать свои силы. Так они рассчитывали, ё-мое! Но их никто не предупредил, что группа будет гнать, как ошпаренная, растягиваясь и проскакивая на перекрёстках на красный.

Поэтому Риту снова принесли в жертву раздутому эго Игоря, и никто не посмел за неё вступиться. В прошлый раз дискуссия закончилась их расставанием, а теперь её ещё и из городского клуба выперли. Зашибись.

Может, и в самом деле продать слот? Они кончились ещё вчера, и наверняка кому-то не хватило, с руками оторвут. Видеть Игоря она больше не может, а на гонке они обязательно пересекутся. Не смогут не пересечься, на кемп явится вся городская тусовка – не участвовать, так поболеть за своих, а потом всю ночь плясать у костра. А от Риты там теперь будут шарахаться, как от прокажённой.

Нет уж. Отказаться от участия – значит сдаться. Игорь обязательно вывернет это в свою пользу. Дескать Рита знает, что неправа и не хочет это признавать. Ни за что. Она будет участвовать. Чего бы это ей не стоило.

Рита бросила взгляд на часы – сорок девять минут, и щёлкнула по кнопке “Отправить”. Теперь у Чайкина есть никому не нужная презентация, на которую на его сраном совещании никто даже не посмотрит. Они не для этого собираются, а для того, чтобы сказать друг другу, какие они все тут молодцы. А эти презентации – как бубны на совете африканских вождей: аксессуар обязательный, но зачем они нужны, никто давно не помнит.

Перед глазами у Риты маячил предмет, никогда не появлявшийся ранее в её рабочем кабинете, да и теперь неизвестно откуда взявшийся – небольшой круглый букет из кроваво-красных роз, словно ей не тридцать, а пятьдесят и его принесли к юбилею. Он обнаружился на столе ещё утром, и Рита долго пялилась на него так, словно подозревала у себя галлюцинации.

– Тайный поклонник у тебя завёлся, Марго, – прокомментировал находку Петя, ставя букет в пивную кружку – ни одной вазы у них в кабинете сроду не было.

– Откуда это взялось?

– А непонятно. Парни утром нашли, висел на ручке двери.

Женя и Фёдор синхронно затрясли головами, подтверждая Петины слова.

– Так может, это не мне? Кабинетом ошиблись, например?

– Да некому тут больше. Но вообще-то он точно тебе, там карточка есть.

Рита просунула пальцы между алыми бутонами и вытащила картонку. Всего одно слово, нацарапанное наспех печатными буквами. “Рите”. Да, пожалуй, тут ошибиться было нельзя.

– А ты любишь цветы, Рита? – поинтересовался Женя.

– Да я… в целом без восторгов. Но интересно, кто же это так потратился. Раз, два… девять штук. В копеечку букет влетел. Да и не у метро покупали.

– С серьёзными намерениями парень! Подозреваешь кого?

– Ни одной идеи, – отбоярилась Рита.

А теперь эти дурацкие розы, пьющие искривлёнными стебельками воду из Петиной кружки, и вовсе смотрелись, словно на похоронах.

Только Рита выдохнула и потянулась к чашке с остывшим кофе, как телефон ожил снова. Чайкин всё же решил выяснить, как в выданный ему бубен эффективнее стучать.

– Семён Наумович, сборку на стенд поставили? – спросила Рита, выбираясь из рабочего кресла. – Чайкин уже статус запрашивает. Торопится наверх отчитаться.

Хипан заметно смутился и покосился на Фёдора.

– Что случилось? – почуяла неладное Рита.

– Не справились мои парни. Не смогли.

– Опять?

– Без инструкции, говорят, не разобрались.

– Это как? – распахнул зелёные глаза Женя. – Да чего там разбираться, деплой абсолютно стандартный! Вы мне, конечно, рассказывали, что у вас за кадры в подчинении, но это как-то…

– Непрофессионально, – припечатала Рита, пытаясь не сгореть со стыда перед варягами.

– Не держатся у нас нормальные, Жень, – пряча глаза, ответил Семён Наумович. – Как только научу чему-то, сразу увольняются. Город-то большой, есть кому больший оклад предложить. Ей богу, они у нас как мотоциклисты, каждый год новые. Я уже и имена перестал запоминать.

– А ведь была инструкция-то, Семён Наумович, – встрял Фёдор. – Я лично её писал, чтобы даже домохозяйка смогла развернуть. Насколько я помню, это с вашей стороны обязательное требование было. В репозитории должна лежать, вместе со всем пакетом. Там отдельная папка со всей документацией.

Семён Наумович взялся за телефон.

– Нету, говорят, – покачал он головой, отнимая трубку от уха.

– Подождите, да не может такого быть, – Фёдор застучал по клавиатуре, и спустя пару минут лицо вытянулось и у него: – Жень, а её тут и в самом деле нет. Что за ерунда?

– Выложи ещё раз, да и дело с концом, – зевнул уставший Женя. – Грохнули, поди, случайно, а теперь отмазываются.

– Придётся продлевать срок работ, Рита, – Хипан потёр пальцами подбородок. – Там весь процесс не меньше, чем на четыре часа, а задерживаться мои парни не любят. Сегодня никак не сможем развернуть. Из-за такой ерунды день потеряли.

– Ладно, – вздохнула Рита. – Выкручусь как-нибудь перед Чайкиным. Только вы уж, Семён Наумович, распечатайте своим мурзикам сегодня эту инструкцию и на стену гвоздями приколотите, чтобы они больше не говорили, что не видели. Завтра кровь из носу должно всё на стенде быть. Пойду к Чайкину на ковёр.

– Рита, можно я с тобой? – поднял взгляд от монитора Фёдор. – У меня к Георгию Вениаминовичу тоже пара вопросов есть.

Сквозь тяжёлые шаги Фёдора по коридору Рита слышала из-за спины его тихий голос:

– Рит, я клянусь, что файл там был. Я в пятницу лично его видел.

– Думаешь, специально удалили?

– Думаю, да. Тот, кто это сделал, должен был хорошо знать, что ваши криворукие сисадмины без него не справятся.

– Да не секрет это, Федя. Не первый раз уже они такое выкидывают. Кончится всё тем, что они снова скажут, что у них лапки, и развёртывать будете вы с Женей лично.

– Могу и сам, но сначала с начальником вашим надо переговорить. Есть у меня одна мыслишка, кому это всё могло понадобиться.

– Только не в лоб, хорошо? Он непредсказуемый, может наломать дров, – Рита взялась за ручку двери в кабинет Чайкина.

Тот уже вовсю разглядывал презентацию, судя по отражению корпоративного дизайна в его фальшивых линзах.

– О, Кудряшова, наконец-то! Пока ты шла, я уже сам разобрался. В принципе…

– Георгий Вениаминович, у нас к вам есть деликатный разговор, – сходу взял быка за рога Фёдор.

– Это насчёт биллинга? Он уже на стенде?

– Задерживаемся, Георгий Вениаминович, – не моргнув глазом, ответила Рита.

– По плану срок сегодня.

– Нашли неточность в скрипте, сегодня поправим, – Фёдор не дал ей вставить ни слова, словно торопился на пожар. – Но речь действительно пойдёт о биллинге. Георгий Вениаминович, признаюсь вам честно, я даже не знаю, как начать… настолько всё… Понимаете, произошла странная ситуация. На меня вышли люди из некоей “Гамма-Линк” и сделали, простите, чисто конкретное предложение.

– Какое? – засуетился Чайкин. Ручка, которую он крутил в руках, замерла, а потом мелко застучала по краю стоявшей тут же фарфоровой чашки со свежим кофе, от которого ещё шёл лёгкий пар.

А информация-то его задела, подумала Рита. Вон как глазки забегали. Начальник стал напоминать Рите какого-то мелкого хищника, вроде хорька, лапу которого прищемило капканом, но он пока рассчитывает её оттуда выдернуть.

– Передать им исходники биллинга за вознаграждение. Я, разумеется, послал их подальше, но хочу узнать у вас, что это за люди и почему они меня побеспокоили.

– Конкуренты наши, – Чайкин прекратил барабанить по чашке, стащил с носа очки и уставился на Фёдора. – Стало быть, со своим подрядчиком у них проблемы вышли, раз они к чужим подходы ищут. Не волнуйтесь, нам это только на руку.

– Что за проблемы?

– Да понимаете, есть слухи, что подрядчик их крупно подставил. Не то, чтобы прямо спланированно – у них основной разработчик неожиданно за границу уехал, уж не знаю, почему, и теперь в проекте пытаются разобраться другие люди. А это время. Поэтому нам и надо быстренько ковать, чтобы успеть первыми.

– Зачем?

– Чтобы их окончательно свалить. Простите, вы в нашем рынке хорошо ориентируетесь?

– Совсем никак, – признался Фёдор. – Поэтому к вам и пришёл за разъяснениями, что тут за ерунда происходит.

– Я так и думал, – Чайкин развалился в кресле и вернул очки на нос. – Понимаете, “Коннект-Телеком” и “Гамма Линк” – игроки примерно… одной весовой категории. И они, и мы сейчас существуем практически в ноль, чтобы была прибыль, и нам, и им требуется поднять тарифы на наши услуги. Но можно и не поднимать, если снизить расходы. Ваша биллинговая система с приложением даст нашим клиентам возможность самостоятельно управлять своими услугами через личный кабинет, и нам больше не нужно будет столько операционных офисов. Это, знаете ли, очень дорогое удовольствие – аренда помещения, зарплата операторов… Оставим парочку, остальные распустим. А то и вовсе оставим только онлайн.

– И тот, кто внедрит биллинг первым… – начал понимать Фёдор.

– Выиграет всё! – Чайкин сцепил руки на начинавшем намечаться пузе. – Опоздавший будет вынужден из-за выросших расходов поднять тарифы. И клиенты перетекут туда, где дешевле. Это очень хороший шанс разорить “Гамму-линк” и скупить их на корню по дешёвке. А потом можно и тарифы поднять, никто не помешает. Поэтому биллинг для них – вопрос выживания на рынке. Как и для нас. Жаль даже, что вы их послали, Фёдор, сейчас имеет значение каждый день, и если бы вы взяли пару дней на подумать, мы бы увеличили фору.

– Извините, но я подумал, что это обычный промышленный шпионаж. Я в таком не участвую. Ваша служба безопасности именно поэтому настояла на нашем личном присутствии?

– Да. Никто снаружи не должен иметь доступа к репозиторию и серверам. Даже вы.

– Вы и своих сотрудников подозреваете в корысти, или только нас?

– Как их не подозревать, если они через одного готовы уволиться только потому, что в другом месте оклад больше предложили? Тут за дело только у меня душа болит.

Рита неожиданно разозлилась. Интересно, а Чайкину, точнее его отцу, не приходило в голову, что сотрудникам можно больше платить? И тогда они не будут искать место пожирнее и пытаться заработать левые деньги? Конечно, душа болеть будет, если от удачного внедрения зависит его повышение, а в случае факапа даже отец не сможет протолкнуть его выше.

Она смотрела на начальника и понимала, что этот самодовольный клоп даже не свои мысли сейчас Фёдору пересказывает. Это мысли его папаши, иначе кто бы в здравом уме вообще доверил Чайкину такую стратегическую информацию, которую он сейчас вываливает первому встречному. Ведь теоретически Фёдор и сам мог быть крысой, которую они так активно разыскивают. Ему даже в репозиторий лезть не надо – наверняка все файлы и у него самого имеются, раз он разработчик. Рита могла исключить его из подозреваемых только по одной причине – всю поездку он был у неё на виду. И у него совершенно точно не было подседельной сумки. Этот дурачок поехал на сотню с рюкзаком.

К тому же, Чайкин трепался сейчас не только перед Фёдором, но и перед ней, а если бы был чуть поумней – моментально выставил бы её за дверь, чтобы не дать ей узнать, что “Гамма-Линк” готова заплатить за файлы любые деньги. Ведь она сама идеальный кандидат в шпионы: выгоревшая, с дорогостоящим хобби и окладом, не позволяющим заниматься им так, как хотелось бы. И с доступом ко всем исходникам, пусть и не напрямую, а через одни руки. И Фёдор не подозревает её ровно потому же, почему и она его. Она тоже всё время была у него на виду.

– Эй, Кудряшова, ты меня вообще слушаешь? – Чайкин повысил голос и Рита вывалилась из своих размышлений обратно в его кабинет.

– Задумалась, Георгий Вениаминович.

– Думай лучше о том, где вы велики теперь парковать будете. Ваша парковка занимает два автомобильных места, поэтому завтра её срежут. Я тебя заранее предупреждаю, чтобы сюрпризом не было.

Рите показалось, что её ударили. Она со свистом втянула воздух в лёгкие, чтобы как-то продышать услышанное.

– Постойте… постойте, а как же клуб?

– Ты ещё не поняла? Нет у нас больше официально никакого клуба. Я ж тебе тут втолковываю, что руководство велело вам больше финансирования не выделять. Времена суровые, каждый рубль на счету. Велено парковку за счет вашей бандуры расширить. Её ставили на двадцать человек, а вас шестеро всего. Неэффективно.

– И похода в этом году не будет? Мы уже объявили…

– Можете сами сорганизоваться, если хотите. Это же в выходные, работе не мешает… Эй, куда ты?

– Ребятам надо сообщить, – бросила Рита и выскочила за дверь, чуть не сбив с ног окликнувшую её в приёмной Надю.

Глава 6

Фёдор нашел её на лестнице, привалившейся к стене и размазывающей по щекам слёзы и сопли, которые она никак не могла остановить. Никаких сил, чтобы вернуться обратно в кабинет, у Риты не осталось. Ноги просто не шли туда, где придётся объяснять Пете, что они все теперь сами по себе.

– Выйдем во двор, Рит? Поговорим, – неловко предложил Фёдор, и она автоматически кивнула.

Надо хоть немного взять себя в руки. И свежий воздух – то, что доктор прописал.

Кое-как, цепляясь одной ногой за другую, Рита вышла во двор и уселась на скамейку, где уже точили лясы две курящие девицы. Фёдор потерялся где-то по дороге, но Рите показалось, что это и к лучшему – он уже и так стал случайным свидетелем её безобразной истерики, которую она бы предпочла не демонстрировать ни единому человеку на свете. Людей со слабостями обычно с большим удовольствием используют все, кому не лень.

Медленный вдох. И такой же медленный выдох.

Так, что мы имеем с гуся? Свой велик она, пусть и не без беспокойства, может парковать и у МФЦ рядом с офисом. Их основные клиенты не в том возрасте уже, чтобы пользоваться велопарковкой, и она обычно пустует. Просто замок нужен понадёжнее. Разве что Женин велик там оставлять нельзя – разберут на компоненты прямо под камерой, но спасение утопающего в данном случае – забота самого утопающего, выкрутится. Деньгами своими Чайкины пусть подавятся, отменять поход она не собирается. У неё уже и маршрут готов, и стоянка у озера присмотрена. Скинутся ребята на еду и всё. С гонкой вот сложнее. Тренироваться можно самостоятельно, без плана. Просто на это надо выкроить время.

Да и желание где-то найти, шепнул тихий голосок где-то глубоко внутри.

В носу снова защипало. Да что ж за сволочи-то кругом, а? Вот ей-богу, если бы она прямо сейчас знала, кто в их офисе шпионит в пользу “Гамма-Линк”, она бы три раза подумала уже, стоит ли его сдавать, настолько руководство “Коннект-Телеком” было ей отвратительнее любого преступника. Даже отвратительнее Игоря, у него хотя бы логика какая-то прослеживается.

– Держи, тебе умыться надо, – возникший из ниоткуда Фёдор протягивал ей пластиковую бутылку с водой.

Понятно теперь, куда он пропал – тормознул у вендингового аппарата, давно покрытого пылью, потому что покупать там что-то втридорога в конторе дураков не было.

А теперь, стало быть, нашёлся один.

Не дожидаясь её ответа, Фёдор свернул с бутылки крышечку, и она подставила ладони под прохладную воду, а потом опустила в неё опухшее от слёз лицо, разбрызгивая половину на подол. Когда Рита подняла взгляд, в бутылке уже не осталось ни капли. Жаль, пара глоточков ей бы абсолютно не помешала.

– Пить хочешь? – Фёдор, словно фокусник, вытащил из-под мышки ещё одну бутылку, на этот раз с колой.

Будто мысли читает, не иначе, мелькнуло в голове у Риты, пока пальцы принимали у него бутылку со сладкой жижей.

– Спасибо, – буркнула она, утолив жажду.

– Где ты теперь парковаться будешь?

– Да у соседнего здания. Велика беда.

– Я тогда тоже там буду, – Фёдор уселся на скамейку рядом с ней и подставил лицо солнцу. – Я с Женей в гонку вписался, мне теперь тренироваться надо. Завтра же начну в офис на велике ездить.

Рита не поверила своим ушам. Все её отчаяние как ветром сдуло. Её собеседник так и сидел, не поменяв позы. В его усах, бороде и выгоревшей добела чёлке умиротворённо золотились солнечные зайчики, и Риту поражало такое спокойствие, учитывая то, что сейчас ей сказал.

– Ты дурак, что ли? – только и смогла выговорить она.

– Нет, мне интересно, смогу ли я доехать и уложиться во время.

– А ты хоть знаешь, что это за гонка?

Фёдор неопределённо пожал плечами и повернул к ней курносое лицо. Ясно, и в самом деле дурак.

– Это гравийная гонка.

Он продолжал смотреть на нее так, словно это не имело никакого значения.

– По лесу, – уточнила Рита. – Ни метра асфальта, только грунтовка и бездорожье. Одних только силы и выносливости мало. Нужна техничность и везение. Иначе гонка закончится в канаве.

– Я буду участвовать.

Рите стало жаль идиота. Ладно, раз он такой упёртый…

– И я хотел бы попросить тебя о помощи. Я уже понял, что мой велик для гонки не годится. Нужен другой. И экипировка, по минимуму. Эта штука… – его пальцы лениво выписали в воздухе сложную фигуру, – с навигацией. Кроме тебя, мне не с кем посоветоваться. И ещё я знаю, что Игорь выставил тебя из клуба.

– Откуда?

– Женя сказал. Вчера.

– А он сам не хочет тебе помочь?

– Я его просить не буду. Он… Не буду, короче.

Понятно. Рита эту шоссейную публику знала, как облупленную. Женя, разумеется, включил сноба и только посмеялся над лохом.

– В общем, я хочу попросить тебя… Давай вместе тренироваться. Можно утром, можно вечером. Как тебе будет удобно.

– У меня нет для тебя программы.

– Подумаешь… Ты мне скажи, по каким книжкам вы готовитесь, нейросетка план за три минуты составит.

– Ты серьёзно? Нейросетка тебе насоставляет, потом колени лечить будешь.

– Серьёзнее некуда. Просто надо промты нормальные уметь писать. Я потом смогу в клуб пролезть, если нам… понадобится там что-то разузнать. Мы же из остальных ребят никому доверять не можем. Но мне хотя бы минимально нужно подготовиться. Научиться всем этим пользоваться.

Рита молчала, не в силах подобрать слов. Ишь какой, уже всё за неё решил и план составил. Но злиться уже не было сил, поэтому она тяжело вздохнула и спросила:

– Ты свободен вечером?

– Конечно.

– Тогда поедешь со мной в одно место. Вопросов там не задавай, просто стой и делай умный вид, окей?

– Ладно. Ты сейчас можешь вернуться в кабинет? Нас там, наверное, ищут уже.

От Фёдора не укрылось её снова окаменевшее лицо.

– Это не твоя вина, Рита. Ребята поймут. Пойдём.

Ребята, как ни странно, поняли. Петя даже вызвался сообщить новость остальным. Ни для него, ни для Жени она трагедией не стала – с Чайкиным и политикой компании они уже познакомились на своей шкуре и чего-то такого вполне ожидали. Поэтому, пока Рита снова зарылась в перенос работ, они, оставленные подопечными Хипана без дела, увлечённо смотрели второй этап Тур де Франс.

– Ну как там? – бросила Рита, не отрываясь от монитора.

– Да спокойно пока, – ответил Петя, даже не глядя в её сторону, только потягивая из кружки остывший чай с лимоном. – До финиша ещё тридцать километров, пока ни одной серьёзной атаки. Сиди, работай, мы тебе скажем, как начнётся.

– Как вы это смотрите? – точно так же маявшийся от безделья Фёдор пытался смотреть в экран вместе с ними и уже отчаянно зевал. – Ничего же не происходит, скучища какая-то. Как будто покататься толпой выехали.

– Происходит, Федя, – тоном знатока сообщил Женя. – Идёт борьба за позиции. Через семь километров начнётся подъём, на нём и начнут атаковать. А пока силы берегут.

– А ты откуда знаешь?

– Про что? Тактика-то у всех команд стандартная в этом случае.

– Про подъём.

– Так профили всех этапов уже полгода назад опубликовали. Я вчера подробно его изучил.

Внезапно зазвонивший телефон заставил Риту поднять голову. Но она успела увидеть только спину Фёдора, скрывающуюся за дверью кабинета.

– Дочка звонит, – пояснил Женя. – Было бы по делу, он бы при нас разговаривал. А с ней стесняется. Девять лет, уже самостоятельная, вот и названивает каждый день на каникулах. Она у него папина дочка. Ты б знал, как он пытался от командировки отбрыкаться, да не вышло.

Рита удивлённо вылупила на Женю глаза:

– А сколько ж ему лет тогда, раз у него уже такая дочка? Я думала, что…

– А я его неженатого и не знал никогда, – Женя потянулся, чтобы размять затёкшую в кресле спину, и стал словно в полтора раза длиннее, чем был. – Федька же ещё в институте женился и работать к нам пришёл семейным человеком. Пока все его однокурсники в танчики играли, у него случилась великая любовь, с предсказуемым результатом. И он вместо того, чтобы к карьере присматриваться, предложение побежал делать. Рассказывал даже, что чуть диплом не завалил – дочь у них с женой родилась аккурат под защиту. Так что он совсем не древний дед, ему всего тридцать один, если тебе интересно.

– Да не особо.

– Точно? – Женя внимательно смотрел на Риту, щуря свои кошачьи глаза.

– Точно. Ну чего там, Петь?

– Подъезжают. Иди сюда, сейчас самая жара пойдёт.

Дверь снова распахнулась и из-под тяжёлой руки Фёдора в кабинет просочилась Надя.

– О, наконец-то вы все в сборе! Помните, что у нас корпоратив в пятницу? Я пыталась вас у Чайкина поймать, но вы неслись куда-то, будто он вас наскипидарил.

– Ого, – оживился Женя. – А что за повод?

Рита, которой он и адресовал свой вопрос, только засопела, но Петя пояснил:

– День компании. На Новый год мы сами собираемся, но летняя тусовка для начальства – святое. Ну и очень удачно совпадает с днём рождения Чайкина-старшего. Отмечает за счёт конторы.

– Так времена же суровые? Какой-то пир во время чумы, – удивился Фёдор.

– Ты сейчас этой фразой оскорбляешь чувства верующих. Денег у начальства только на наш клуб нет, а на корпоратив всегда находятся, – ответила ему Рита и повернулась к секретарше: – Надюша, а можно не ходить?

– Нельзя, – казалось, Надю вопрос Риты удивил. – Меня к вам и послали-то затем, чтобы сказать, что… ну, гостей ваших тоже ждут обязательно. Вы не волнуйтесь, ресторан хороший заказали. И шоу-программу. С танцами. Вы вместе все хотите сидеть, или вас лучше рассадить?

– Барин желает всю дворню видеть. Ясно, понятно, – протянул Петя и снова уставился в экран. Но спустя минуту подскочил на кресле: – Атака! Началось!

Все в кабинете сгрудились вокруг Жениного ноутбука, включая Надю. На экране отрыв из пяти человек, встав на педали, шустро улепётывал в гору от пелотона.

– Женя, а правду Петя говорит, что у них ноги бритые? – зашептала наивная Надя. Петя моментально сравнялся цветом со спелым помидором.

– Чистую правду, – кивнул ей в ответ Женя. – Голая кожа удобнее для массажистов, да и врачам ссадины обрабатывать проще.

– А как же аэродинамика? – подозрительно покосился на него Петя.

– Ты до сих пор веришь в эти сказки? – Женины брови высокомерно взлетели вверх. – Экономия энергии меньше процента! Правильная каска экономит больше, это в аэротрубе даже замеряли.

Петя хлопнул глазами и снова уставился в экран.

– Ну я тогда скажу Георгию Вениаминовичу, что вы точно будете, да? – напомнила о себе Надя.

– Конечно, Наденька. И пусть нас всех вместе посадят, мы тут больше ни с кем не знакомы, будет неловко, – ответил Женя сразу за двоих.

После его слов Фёдор лишь тяжело вздохнул.

– Федя! – окликнула его Рита, одним глазом оценивая ситуацию на экране. – Жди меня на парковке через… Минут через сорок.

И тут же вздрогнула, внезапно заметив упёршийся прямо в неё пристальный кошачий взгляд. Женя смотрел на Риту, чуть изогнув губы, словно не получил ответа на так и не высказанный им вслух вопрос. Рита поймала себя на том, что рассматривает его точёное лицо, словно скроенное по идеальным лекалам талантливого скульптора, падающие на лоб русые волосы, острый подбородок и длинную шею, скрывающуюся в распахнутом воротнике белого поло, которое Женя притащил с собой и вечером, переодевшись, повесит в шкаф, рядом с её строгим платьем. От того, как он смотрел на неё, от его спокойного лица Рите стало тепло.

А потом горячо.

– Ой! Ой, какой ужас! Они же… Бедненькие! Зачем вы это смотрите?! – запищал пожарной сиреной Надин голосок.

Рите даже не нужно было смотреть на экран. По встревоженному голосу комментатора (англоязычного, разумеется – такой сноб, как Женя, не стал бы искать дубляж) ей уже было понятно, что Надя видит.

Одно неверное движение в плотной группе – и одно колесо цепляет другое. А за ним, как костяшки домино, сыплются на асфальт один за одним гонщики, обдирая об его тёрку тонкую лайкру, свою единственную защиту, а когда она сдаётся – и кожу. В интершуме не слышно хруста ломаемых рам и жуткого скрежета металла – только еле пробивающиеся сквозь хрип радиосвязи суетливые вопли спортивных директоров, пытающихся понять, кого из команды они потеряли на этот раз. Но большинство этих ребят встанет и поедет дальше, несмотря на сочащиеся кровью ссадины, разорванную одежду, возможные переломы… Потому для тех, кто сдался – Тур закончен.

Зелёные глаза жгли Риту, словно лазером.

– Завал, Надя. Это называется завал, – Женя говорил, а Рита словно не слышала его мягкого голоса, только смотрела, как распахиваются его губы. – Что поделать, велогонки – очень рискованный спорт.

Фёдор собрался было уточнить у Риты пункт назначения, но, увидев выражение её лица, тут же передумал. Ритины руки наматывали на раму трос замка так, словно замок в чём-то провинился. Словно из-за него она лишилась чего-то ценного. Поэтому Фёдор молчал. Слишком уж он хорошо знал, что женщинам в таком взвинченном состоянии лучше отдать всю инициативу и просто ждать, когда они успокоятся.

Тем более, что ей было, с чего психовать. Как она в этой конторе вообще столько лет протянула? Это же пыточная какая-то. Что её вообще тут держит? Неужели только эта крохотная тусовка на шесть человек? Если бы не деликатность момента, Фёдор бы прямо тут, на парковке, вскрыл карты и прямым текстом рассказал о предложении Алексея Николаевича. Но Рита вряд ли способна была сейчас воспринять его адекватно.

– Значит, слушай легенду, – она подняла на него побледневшее лицо. – Ты залётный мажор, решил попробовать себя в другой дисциплине, шоссе не зашло, задумался о гравии. На любое предложение криви морду и отвечай “А поприличнее ничего нет?”. У Валерки не будет, но лишних денег он тогда с тебя не сдерёт.

– Кто такой Валерка?

– Увидишь.

Минут через двадцать они с Ритой оказались в каких-то проходных дворах, стиснутые стенами неухоженных домов, сплошняком покрытыми граффити прямо поверх облезлой штукатурки. Посреди этого благолепия зиял провал поднятой роллеты, откуда прямо на них вынырнул тощий парень в спецовке на голое тело.

– О, королева Марго пожаловала! Что на этот раз полетело, втулки или переключатель? Давно говорил тебе – меняй свой драндулет на что-нибудь поновее. Ну неприлично уже с ободными тормозами ездить, – парень скользнул пальцами по колесу, въехав указательным аккурат в пыльные колодки. – Позапрошлый век, прости господи.

Очевидно, это и есть Валера, подумал Фёдор, заметив, как парень настороженно косится на него.

– У тебя всё равно на мою ростовку ничего нет.

– Это ты зря, Рит. Такую эсочку недавно надыбал, прямо для тебя. Гонки не ездила, в завалах не была, только гидролинии прокачать – и катайся. Отличное предложение! Учти, раму твоего размера ты сейчас в наличии точно не найдёшь, только под заказ. Ведь вы этого достойны! Хочешь посмотреть?

– Хочу, но не для себя. Парню надо на два месяца в аренду гравийник или циклокросс.

– Бюджет?

– Без лимита. Ему под гонку.

Валера покосился на Фёдора ещё раз, уже внимательнее.

– Так я его на заезде видел, Рит. Гонщик из него, как из меня балерина.

– Много ты понимаешь, Валер. Он из маунтинбайка, шоссе ваше видит раз в год из окошка тачки, пока до трассы добирается. А на бездорожье ещё посмотрим, кто кого.

– Если лимита нет, почему ко мне пришли?

– В пунктах проката один хлам. А у тебя может найтись вариант поинтереснее.

– Потому, что я толковый? – разулыбался механик.

– Потому что ты барыга, – подал голос Фёдор, которому насчёт Валеры уже всё стало ясно.

– Только велик нужен? – Валеру, похоже, род его деятельности давно не задевал.

– Ещё компьютер. Свой дома оставил.

– Ладно, найдётся. Прошу!

Они нырнули в провал, за которым обнаружилась захламленная мастерская с наполовину разобранным велосипедом, закреплённым на хитрой треноге, кучей непонятных железок на верстаке и стеклянной банкой, в которой что-то неаппетитно поблёскивало сквозь мутную жижу, распространяющую резкий химический запах. Валера проскочил своё вонючее царство без остановки и юркнул в смежное с ним помещение, где на вбитых в стену крюках был развешан десяток разномастных великов, словно туши на скотобойне. Фёдору впервые в жизни стало неуютно. За его спиной цокали по бетону ботинки Риты, и осознание того, что она за его спиной, кое-как примиряло его с увиденной хтонью.

– Точно не хочешь посмотреть, Рита? – рука Валеры потянулась к переливающейся из бордового в золото раме. – Любовь с первого взгляда.

– Краденый?

– Обижаешь, у меня все с документами. Девчонке муж подарил, а она руку сломала и накаталась. Теперь продаёт, но сама возиться не хочет.

– Ты про все так говоришь. Показывай большие рамы.

– Вот кроссовый, в углу два гравийника. Выбирайте.

Фёдор вспомнил Ритину инструкцию и старательно окинул взглядом предложенное:

– А поприличнее нет?

Валера даже глаз на него не поднял, только поднёс к лицу зажигалку татуированной рукой и сообщил, закуривая:

– Сезон, сэр. Уходят, как горячие беляши на вокзале. Фулл-карбона не будет, извиняйте.

Рита тем временем обшаривала цепким взглядом все три велосипеда, а потом повернулась к Фёдору:

– Что думаешь, хочется комфорта или поманевренней?

– Комфорта, пожалуй.

– Тогда сними нам вот этот, Валер.

– Я бы и сам его предложил, – ответил механик, туша окурок об окрашенную масляной краской стену. – Педали маунтибайкерские, привычные нужны?

– Угу, – кивнула Рита. – Седло по ширине, велокомп и туфли…

– Сорок третий размер, – наудачу подхватил Фёдор, внутренне содрогаясь от ужаса неизвестности, в который его тащили эти двое. Про то, что есть какие-то специальные педали, он слышал впервые.

Точнее, тащил он себя сам. Они только дорогу показывали.

– А размер седла помнишь?

– Надо подобрать.

– У-у, Ритуль, – резко развернулся к Рите механик, – ты оставь нас тогда наедине. Момент уж больно интимный.

– Есть тут у тебя, где в туалет сходить? В городе Ленинграде, как известно, ходят не когда хочется, а когда есть возможность.

– За углом веганская столовка. Будет идеально, если ты там даже кофе попьёшь. Только кекс не бери, он у них сегодня как кирпич, все зубы там оставишь.

– Разберусь, – бросила Рита и зашагала к выходу, провожаемая пристальным Валеркиным взглядом.

Дождавшись, пока Рита окончательно покинет помещение, Валера окинул взглядом свои сокровища и принялся отрывать кусок картона от стоящей у стены здоровенной коробки.

– Ты не её новый парень, так? Иначе бы она не ушла.

Логика механика Фёдору была непонятна, но он на всякий случай кивнул. Одна из ртутных ламп под потолком угрожающе заморгала, заставив его вздрогнуть, но Валера лишь задрал на неё взгляд и коротко матернулся. Лампа притихла.

– На Игоря шпионишь? – решил уточнить Фёдор.

– Лэнс кто угодно, но не дурак. Он отлично понимает, что Рита к нему не вернётся. А жаль, могло бы получиться, год вместе прожили, а расстались одним днём.

– Это ж как накосячить надо было! – Фёдор от такого поворота только рот распахнул.

– А Лэнс и накосячил. Знаешь, что такое спонсорские заезды?

– Нет.

– Ну да, вам из леса не видно. Штаны снимай.

– Зачем? – захлопал глазами Фёдор.

– Мы через них мерить будем что ли? Снимай и садись, – механик хлопнул картонкой о жёсткий табурет. – Не ёрзай и ноги не поджимай.

Фёдор неуверенно взялся за пуговицу на джинсах. Теперь понятно, с чего тощий механик сделал такие выводы. Будь Рита его девушкой, она бы осталась. Вряд ли бы её смутили трусы собственного бойфренда. Чего она там не видела? Почувствовав себя подростком на вещевом рынке, Фёдор опустил зад на картонку.

– Вот так ровно посиди минутку. В общем, у нас городской бизнес иногда делает себе за счёт спортивных тусовок рекламу. Организуют спонсированные городские заезды. Не всегда за деньги, иногда бартер – кормят на финише или скидку дают. Игорь умеет договариваться, а клуб у него распиаренный. Выгодно с ним сотрудничать.

– А Рита тут причём?

– Так а кто это всё организовывал? Маршрут, анонс, порядок в группе… Всё, можно вставать.

Валера выскочил в мастерскую, а Фёдор судорожно бросился натягивать джинсы обратно и успел сделать это ровно за три секунды, что понадобились механику на поиски металлической линейки, которую он тут же приложил к картонке.

– Ага, надо седло менять на что-то пошире… Так вот, внезапно выяснилось, что Игорь только с теми договаривался, кто деньги предлагал, и все их клал себе в карман. А те, кто ему помогал постоянно, об этом даже не знали, бесплатно пахали.

– Это Рита выяснила? – начал догадываться Фёдор.

– Ага, – Валера снял со стеллажа коробку и принялся в ней рыться. – Случайно спонсор ей позвонил вместо Игоря и сдал с потрохами. Слушай, ты фанат конкретной марки или тебе всё равно?

– Всё равно. Странно как-то, я не думал, что Рита такая корыстная.

– Да не в бабках дело. Она обман терпеть не может. И за ребят ей обидно стало. Они-то с Игорем не жили, мог бы и поделиться. Давай попробуем эту парочку, – и Валера, отложив в сторону пару вытянутых из коробки пластиковых конструкций, вытянул из кармана ключ и стал снимать седло с выбранного Ритой велосипеда.

– И в клубе это так легко схавали?

– Личная преданность, знаешь ли. Да и большинству фиолетово было – они-то в организации не помогали. Скандал был, конечно, знатный – Ритка ни минуты не стала молчать, тут же всему клубу новость вывалила. Ну, садись. В джинсах, конечно, полное порно настраивать. Ощущения не те. Тебе бы нормальный фит сделать, я только на глазок могу выставить.

– Давай пока на глазок, я лучше потом ещё раз заеду, если что не так будет. А почему Рита в клубе осталась?

– Идейная она. Да и умеет отделять личное от общественного. Тем более, что Лэнс все-таки ошибку признал, и с бабками в клубе теперь полная прозрачность. Может, если бы сразу признался, а не лепил отмазки две недели, получил бы второй шанс.

– Нашёл другую девчонку? – Фёдор прикинулся, что не понял.

– Да откуда бы? Сам знаешь, спорт в основном мужской, девчонок у нас мало. Редкий случай, когда дискриминируют в тусовке исключительно по средней скорости: если девчонка темп держит – респект ей и уважуха, никаких “баба за рулём”. Даже страшненькие обычно заняты, если у них мозги на месте и руки не из жопы. А большинство парней этсамое только с великами своими.

– Так не обязательно же среди своих искать.

– С одной стороны – не обязательно. А с другой стороны, ни одна баба не из тусовки нас никогда до конца не поймёт. Ну, как седло?

– Как будто не очень. Давай второе попробуем.

– Слезай тогда. Игорю вот повезло, сама к нему пришла. Любил он Риту.

– Ага, любил, а потом из клуба выставил.

– Если бы не выставил, его бы не поняли, – Валера снова потянулся за ключом. – Авторитет ронять нельзя. Лэнс его слишком долго зарабатывал.

Слух Фёдора уловил приближающийся цокот по бетонному полу мастерской и пожалел – на самом интересном месте разговор придётся закончить. Но из болтливого Валеры можно попытаться вытащить и кое-что ещё.

– Слушай, а вы в субботу останавливались у магазина? – спросил он, поглядывая на Риту, доцокавшую до них, наконец, и прислонившуюся к стене. Он ожидал увидеть на её лице испуг от того, что он собирается сдать этому помелу их находку, но Рита выглядела спокойной, даже скучающей.

– Останавливались, конечно. Где ж нам воду брать?

– Ну есть, наверное, источники. Колодцы.

– Лично я некипячёную в наших краях даже из колодца пить не буду, да и из-под крана подумаю. Не Финляндия, чай. До финиша хотелось бы без поноса доехать. А с чего такой интерес?

– Да хотел узнать, не потерял ли кто чего.

Валера пожал плечами.

– Вроде нет. Если бы потеряли, вой бы на финише стоял выше гор, и в чате обязательно тоже.

– В чате он и стоял. Правда, по другому поводу, – ядовито вклинилась Рита.

– А ты что, нашёл что-то? – неожиданно засмущался механик.

– Да, – Фёдор снова глянул на Риту. – Катафот чей-то на скамейке лежал. Даже не поцарапанный. Я подумал, что…

– Точно не наш, – расхохотался Валера. – Мы с катафотами не ездим. Это преступление против стиля. Второе седло как? Лучше?

– Да, пожалуй, давай его и оставим. Сколько я тебе должен?

– Ради Марго скидку сделаю, тем более ты на длительный срок берёшь. Тридцать за аренду на два месяца и столько же залог.

– А остальное?

– Бонусом. Я его тебе даже обслужу по минимуму. Заходи дня через три с баблом, получишь всё в лучшем виде. Я только наличкой беру, учти. Марго!

– Чего?

– Если он тебя за это шавермой не угостит, скажи мне. Я тогда цепь парафинить не буду, пусть так ездит, на ржавой. А то давай я угощу, за клиента?

– Не, Валер, мне Наташка шины проколет, если узнает. Она уже грозилась как-то. Пойдём, Федя.

Стоило им отойти от мастерской, как Фёдор поинтересовался:

– А кто такая Наташка?

– Жена. Да ты не думай, она в шутку.

– Тоже… из ваших?

– Угу. Но пока не ездит, ребёнок маленький. Валерка теперь тоже не каждый день работает. Сезон закончится – осядет дома, Наташка работать будет.

– И как же они это совмещают? И работу, и ребёнка, и тренировки?

– Не знаю. По идее, дети много времени требуют. Ну, тебе ли не знать.

– Женька сдал?

– Ну он так, между прочим. Тоже мне, тайна Мадридского двора.

– Слушай, Рита… Давай в самом деле заедем куда-нибудь. Жутко есть захотелось.

– А как же здоровое питание?

– Шаверма – это здоровое. Мясо и овощи. Да и поговорить я хотел про… Ну, про файлы. На работе никак, десяток ушей вокруг. Только с великами непонятно, как быть.

– Это как раз ерунда, я все велофрендли места в округе знаю. И шаверма есть. Не бойся, она сетевая, приличная, можно даже попросить соуса много не наливать. Сядем на веранде, велики на глазах поставим. Поехали?

Как же с ней сложно, думал Фёдор, расплачиваясь у кассы и набирая побольше салфеток в ожидании, пока им приготовят еду. Рита упорно отнекивалась и утверждала, что может заплатить за себя сама даже после того, как он напомнил ей, что она вообще-то кормила его на заезде. Причем по ценам местного монополиста. Пришлось просто встать и пойти заказывать – велики она бы не бросила без присмотра. Подумав, он попросил добавить к заказу два стакана лимонада. Кто знает, сколько воды осталось в её фляжке, а зной пока и не думал спадать.

Она не прекратила дуться и после того, как он молча поставил перед ней поднос с едой.

– Миллионер, что ли? Ты уже у Валеры на шестьдесят косарей попал и продолжаешь швыряться купюрами. Себестоимость этого лимонада три копейки, а продают по цене шампанского.

Фёдор так же молча порылся в рюкзаке и достал авторучку. Потом сел за липковатый деревянный столик и развернул одну из салфеток.

– Во-первых, тридцать косарей он мне вернёт. А во-вторых – значит, я машину чуть позже обновлю, вот и всё. Смотри, – он провёл по белой салфетке три вертикальные линии и начал подписывать промежутки между ними. – В этом столбце у нас будут подозреваемые. В этом – возможность доступа к репозиторию и стенду. Тут – мотив. Тут – связь с заездом. Всё просто.

Рита аккуратно откусила лаваш и уставилась на белый квадрат.

– Возьмём, к примеру, меня, – ручка вывела под первым заголовком слово “Фёдор”. – Доступ к файлам у меня самый полный. Они хранятся у меня на рабочем месте в Нижнем, в моём ноутбуке, доступ к репозиторию и стенду мне Семён Наумович предоставил. На заезде я был. Мотив… Мотив под вопросом пока. Зарплаты мне хватает, должность устраивает. Рисковать потерей того и другого не хочется, сколько бы не предложили.

– Мы можем исключить…

– Мы никого не можем исключить. Лучше лишнего напишем. Сама знаешь, что для корректного анализа…

– Нужно обеспечить полноту данных. Пиши и меня тогда.

Под его собственным именем появилось имя Риты. Последняя буква вышла корявая – рука предательски дрогнула, когда он понял, что сейчас им придётся быть друг перед другом предельно откровенными.

– На заезде ты была. Мотив есть, – он взглянул в её напрягшееся лицо. – Платят тебе копейки, унижают, заслуги признавать отказываются. У тебя дорогое хобби, которое тебе не по карману. Доступ?

– Только к стенду. Не положено и его, но я пользуюсь чужой учёткой.

– Чьей?

– Петиной. Он сам мне дал, чтобы я могла подстраховать, если что. А твой мотив не может быть… в семье?

– Не может.

Уже не может, добавил он про себя. И понял, что ответил слишком резко.

– Семья требует больше времени, нежели денег. И достаточно хорошо держит меня в Нижнем Новгороде, чтобы я не искал карьеры в другом месте. Дальше. Женя.

– У него, наверное, как у тебя?

– Что?

– Доступ.

– Да. Но он к месту меньше привязан. Парень одинокий, живёт в съёмной квартире. Ну и по характеру он…

– Безбашенный. Даже странно, что девушки нет. Я думала…

– Он у нас романтик, ищет идеал. А вот про Петю лучше ты мне расскажи. Я его пока за неделю не понял.