Артем Барабашкин
Предречение

Красный дождь лился с небес по всему миру. – Дурной знак! Гнев Экхалора! – в страхе вопили люди Священного союза. – Буря принесла из пустыни красную пыль, – уверяли ученые Империи. И только маги Альянса знали – это проделки неопытного заклинателя погоды.

Пролог

Йоан

Холод. Ветер, казалось, пронизывал насквозь, промораживал кости и бросал в лицо снег, который иголками впивался в онемевшую от холода кожу. Снежная завеса закрывала небольшую группу людей, и им приходилось вслепую пробираться в горы. Йоан Нил сильнее натянул на лицо шарф и упорно продолжил бороться с ледяным безумием. Погода словно специально желала избавиться от десяти агентов ордена Возрождения.

Им сопротивлялись и обледенелые скалы, заставляющие людей находить обходные пути, и тропы, лежавшие среди разломов и расщелин. Подъем шел уже пятый день, а сами поиски затянулись на полтора месяца. Горы надоели Йоану как зубная боль, но он не мог вернуться к Мастеру с пустыми руками. Его не покидало чувство, что цель поисков где-то рядом, что осталось совсем чуть-чуть. Горцы, населяющие Эндорийские горы, уверенно указывали на пик Горести, который члены ордена сейчас покоряли. Именно эта гора фигурировала во всех их преданиях, которые касались древней расы, построившей горные проходы, тропы и стоянки. Группа Йоана нашла немало уникальных предметов, сложных приборов и необычных инструментов. Всем этим не мог не заинтересоваться Мастер.

Загадочный куб, полый внутри и покрытый вязью таинственных рун снаружи, занял прочное место в мыслях их господина. Предводитель Возрождения узнал о нём из неведомой Йоану книги и стал практически одержим идеей найти куб. Мастер постоянно говорил о своих странных теориях, о том, что именно этот артефакт будет лежать в основе величия всех людей будущего. Йоан не верил, что какой-то прибор исчезнувшей расы способен изменить жизнь человечества. Но у него было задание, исполнительность, а также стремление к изучению новых культур, и это заставляло натянуть капюшон поглубже и продолжать упорно искать неведомый артефакт. Но, естественно, некоторые болтали, что командир просто боялся Мастера.

Путь исследователям перегородил огромный валун. Обойти его было невозможно.

Мрачный широкоплечий бородач Бьор, уперся в валун ногой. – Будем взрывать? – В куртке, с бородой, росшей от самых глаз и с кустистыми бровями он напоминал небольшого медведя.

– Может лучше просто домой? – с надеждой блеснул зубами Джейм, самый молодой в их отряде. Его волосы на улице выглядели настолько светлыми, что казались прозрачными. Из-за этого редкая щетина Джейма была незаметна, и он казался подростком.

Йоан перевел на юношу насупленный взгляд. Затем хрипло кашлянул и махнул рукой Бьору: – Взрывай.

Взрывчатку устанавливали настоящие мастера и через двадцать минут горы потряс мощный взрыв. Уши Йоана заложило, он закрыл глаза и потряс головой. Когда он поднял веки, пыль уже почти улеглась.

Несмотря на уверения Бьора, проход не появился, множество мелких обломков валуна по-прежнему преграждали путь. Ничего не оставалось, как разбирать созданный ими же завал.

Ветер завывал все сильнее. Погода портилась, температура падала, ноги мерзли. Осколки каменной скалы быстро смерзались между собой и пальцы не могли спасти даже толстые перчатки. Холодный камень, вкупе с сильным ветром, заставлял исследователей сжимать зубы от боли в обмерзших руках. Лицо быстро потеряло чувствительность, следом и пальцы. Люди начали жаловаться на онемение в ногах, но Йоан оставался непреклонен.

«Артефакт где-то рядом», – пронеслось в мыслях исследователя. Спроси кто-нибудь, почему от так в этом уверен, Йоан развел бы руками в стороны, но не прекратил своих поисков.

Едва проход был расчищен достаточно, чтобы пройти по обломкам взорванной скалы, Йоан отдал приказ к движению.

С трудом, поскальзываясь на обледеневших камнях, поддерживая друг друга, исследователи перебрались на другую сторону преградившего путь завала.

И обнаружили вход в пещеру.

– Это послание Экхалора, не иначе, – рассмеялся Джейм.

– Командир, замерзшим и уставшим людям нужен привал, – сказал Аристид тоном, не терпящим возражений.

Йоан кивнул, и исследователи вошли внутрь. Бьор и Борей разожгли масляную печку. Неясный свет пламени затанцевал на каменных стенах и выхватил из мрака таинственные письмена. Командир мгновенно сорвал факел, привязанный к рюкзаку, и сунул в горнило печки. Когда пакля занялась, Йоан поднял огонь повыше. Все пространство каменного зала, сверху донизу, было покрыто вязью рун, отливающих ядовитой зеленью.

Йоан всегда отличался хорошей памятью и без труда узнал в них знаки, которые он видел в книге Мастера.

Внутри все затрепетало. Вот он! Момент, которого он так долго ждал.

Командир вышел на середину пещеры. – Мы у цели, друзья. Сегодня мы изменим будущее всех людей!

Бьор выругался, а Тейлон, которую многие считали лучшим лингвистом Альянса, свистнула от восторга. Остальные с осторожностью закивали.

Затерянная пещера практически случайно оказалась тем самым плодом многолетних поисков. Йоану повезло, что в команде была Тейлон. Еще перед походом она смогла обобщить данные о языках народов этой горной гряды и нашла схожие элементы в рунах Мастера. Это позволило им начать перевод.

– Эта расщелина послужила первым убежищем «пришедшим со звезд», – у Тейлон был приятный высокий голос. – Они оставили эти руны на память. Это слова благодарности нашему миру и еще кое-что, из-за чего наш командир должен меня расцеловать. – Тейлон улыбнулась и приподняла брови вверх, а косые лучи солнца, падающие от входа в пещеру, подсветили её волосы медового цвета.

– Я сделаю все, что захочешь, – улыбнулся в бороду Йоан, – если это…

– Правильно! Они указали место своего будущего укрытия. И это буквально за соседней горой! – покрасневшее лицо Тейлон не могло скрыть эмоций, её глаза горели от восторга. – Целуй! – горячее дыхание подбежавшей женщины показалось замерзшему исследователю пламенем горна. Он неловко чмокнул Тейлон чуть ниже уха.

Несмотря на то, что Йоана захватил дух исследователя, он сдержал себя, и решил разделить группу на две части. Меньшую оставил заканчивать перевод, а остальных, включая Тейлон, взял на поиски артефактов. Йоан был далек от высших ступеней посвященности, но слышал, мельком, от членов других исследовательских групп Экспедиции, что Возрождение ищет любые артефакты, описанные в книгах Мастера. Естественно, узнать, откуда эти книги у Мастера не отважился бы даже командор ордена.

– Обмерзшие скалы плохое место для убежища, – прокричал Йоан, прижимаясь к валуну.

– А может тут не всегда такая погода? – предположил Борей. Самый высокий в отряде, он всегда немного горбился, а сейчас холодный ветер гнул его к земле еще сильнее. Его длинное вытянутое лицо морщилось от колючих снежинок.

Тейлон покачала головой. – Здесь всегда такая погода. Словно мрачный гений взял две кисти и рисует конец света.

Борей хмыкнул. – Как поэтично. А что за кисти?

– Жуткий ветер и мороз.

– Смотрите! – прокричал Бьор, ушедший вперед на разведку.

– Двигаемся цепью! – Йоан силился перекричать ветер. – Я первый, остальные за мной.

– А почему «пришедшие со звезд», Тейлон? – спросил Борей. – Руны не сообщают, почему такое странное название?

– Это связано с легендами местных племен. У них всегда какие-нибудь пришельцы приходят: то ли боги, то ли духи. Кто с солнца пришел, кто с луны. Эти, вот, со звезд.

Они прошли еще двести шагов и завернули за скалу. Перед ними открылась горная долина, полная обледенелых камней. На другой стороне поднималась гора, из камней которой выступала скульптура огромного льва с крыльями.

– Мантикора, – прошептала Тейлон.

– Это убежище, я уверен, – Йоан начал спуск. – Нужно найти вход.

Но среди обледенелых камней ничего не выделялось. Они обошли долину несколько раз, пока Джейм не заметил руну, похожую на те, что они видели в пещере. Отличалась она только тем, что не светилась и была похожа на червяка, который свернулся в кольцо.

– Такого я еще не видела, – сморщила лоб Тейлон. Она очистила от намерзшего льда камень по соседству и нашла новый знак: крест, сложенный из ромбов и заключенный в круг.

– Это переводится «ключ». – Тейлон нажала на руну рукой. –Думаю, лучше отойти.

Под камнями что-то заскрежетало, осколки льда и камня полетели в сторону экспедиторов. Они повернулись спинами и прикрыли уши. Скрежет стал просто невыносимым. С грохотом упал камень, в воздухе запахло грозой. Когда они повернулись, над упавшими камнями висела снежная дымка, а прямо в скале виднелась черная пасть входа.

– Кто первый? – Джейм облизнул обветренные губы.

– Это доля командира, – тяжело вздохнул Йоан.

Внутри висела густая мгла, скрывавшая все дальше вытянутой руки. – Факелы! – раздался крик Джейма. Бьор зажег огонь и передал факел командиру.

Экспедиторы двинулись дальше. В неровном свете факелов на темных стенах сверкали таинственные руны, вырубленные прямо в твердой толще скалы и заполненные зеленой краской.

Постепенно коридор начал уходить вниз, потолок стал выше, стены раздались вширь. Они шли уже по парам, затем по трое.

Йоан первым нарушил вековую тишину этого туннеля: – Не могу понять, зачем кому-то в столь холодном крае строить подобное? – Йоан подошел к огромной прямоугольной колонне со сложными и непонятными барельефами, изображающих мифических чудовищ. – С такими технологиями они не могли бояться горных племен, а значит, им ничто не мешало спуститься на равнину.

– Согласно рунам в пещере это убежище, – сказал Аристид, один из ведущих ученых проекта «Экспедиция». Командиру никогда не нравился его хриплый низкий голос.

– Я понимаю. Но от кого? – хмыкнул Йоан и погладил короткую бороду.

– Сложно сказать, нужно расшифровать руны, – Тейлон подошла к одной из колонн, – меня больше удивляет, как они смогли так искусно обработать этот гранит.

– Они прятались от чудовищ, которых повсюду малевали, – рассмеялся Джейм.

– Сомневаюсь, – Тейлон скинула капюшон куртки, – в мифах местных народов много легенд о чудовищах, сторожащих огромные сокровища.

– Значит, рисунки и барельефы – это предупреждение? – спросил Йоан.

– Возможно, сложно сказать без перевода.

– Сколько времени это займет?

– Не знаю. Много, – покачала головой Тейлон. Она села на пол, вывалив из сумки тетради.

– Времени нет, Йоан, – громко кашлянул Аристид, – мы должны найти артефакты как можно быстрее, а скульптурами чудовищ нас не запугать.

– Не думаю, что это для нас, скорее для живущих здесь племен. Однако рисковать мы не будем. Цивилизация, способная высечь подобные проходы сквозь крепчайший гранит, способна создать такие ловушки, которые и ученым нашего мира и не снились.

– От того, что мы прочтем закорючки, которые скажут: «Бойтесь глупцы. Здесь живет страшное чудище, гигантский мордоворот!», ничего не изменится, – рассмеялся Аристид. – Мы все равно пойдем вперед, независимо от успехов перевода.

– Он прав, командир, – пробасил хмурый Борей, – мы все равно должны исследовать эти руины.

– Ладно, – кивнул Йоан, – Тейлон, собирай свои записи, двигаемся дальше.

Одни огромные залы сменялись другими, на колоннах менялись сюжеты барельефов на все более устрашающие. Грозные монстры, легенды страшных сказок, смотрели на исследователей со стен, множество мрачных сюжетов было выгравировано на полу.

– Тут и без перевода понятно, – прошептал Йоан. – Все они обещают гибель незадачливым кладоискателям.

Часы Йоана говорили, что они блуждают по залам подземного убежища уже больше часа. Иногда им попадались странные находки: непонятные и неработающие механизмы. Мрачная тишина то и дело нарушалась глухими грохочущими звуками, идущими из-под земли, Йоану казалось, что колонны дрожат. Звуки становились громче, их частота нарастала с каждой минутой.

– Мне это нравится все меньше и меньше, – Йоан всмотрелся в изображение, где мантикора рвала человека на части.

Исследователи приблизились к гигантской двустворчатой двери, перекрытой семью мощными печатями со сложной вереницей рун на каждой. Пол под ногами исследователей уже не прекращал гудеть. Йоан подошел к двум величественным статуям у двери. Они, на удивление, изображали не легендарных монстров, а людей. Их черты лица неуловимо отличались от представителей современных горных племен, а на головах не было ни единого волоска. Вместо глаз тускло светились синие камни. Печати тоже поблескивали в сумраке зала красными линиями рун.

– Артефакт там, без сомнения, – Аристид подошел к статуям.

– Но почему я не хочу туда? – Йоан почувствовал пробежавший по спине холодок.

– Это все подземный гул и этот грохот. Мне не по себе, – даже всегда невозмутимый Борей выглядел взволнованно.

– Мастер дал приказ: принести артефакт любой ценой! – Аристид пристально смотрел на Йоана.

– Что может вызвать этот гул? – Йоан повернулся к членам своего отряда, стоявшего в нескольких метрах от двери.

– Сторожевая магия? – предположил маг Феолосий.

– Что за неуверенность в голосе, дипломированный маг? – Йоан не отрывал взгляда от Феолосия.

– Я ничего не ощущаю, на развертывание приборов понадобиться десять минут.

– Приступай, – кивнул Йоан. Маг и два его подручных скинули со спины рюкзаки и начали собирать магитрониум – самый точный прибор регистрации магии в мире. Командир подозвал к себе Тейлон.

– Что думаешь насчет рун? – Йоан кивнул на красные символы.

– Те, что на самой двери более или менее понятны, обозначают что-то вроде: «Это последнее предупреждение… поверни назад или, ммм, тут сложно точно сказать… преклонись, нет, пади ниц… перед могуществом короля сильнейших…» – Тейлон замолчала, подошла к двери и провела пальцем по руне, повторяя ее начертание.

– Сильнейших кого?

– Здесь составлена новая руна из нескольких элементов традиционных рун протоязыка горных племен.

– И что она может значить? – тихо спросил Йоан.

– Леоаллис, – с ярко-выраженным эндорийским акцентом произнесла Тейлон и пристально посмотрела на Йоана. Ему показалось, что её изумрудные глаза горят в темноте. Не дожидаясь нового вопроса, Тейлон продолжила: – Это слово вбирает в себя значение трех или четырех других рун и, дословно, значит: «крылатых. Получается, «перед могуществом короля сильнейших крылатых». – Приблизительно.

– А что насчет рун на печатях? – Йоан кивком указал на дверь.

– Не знаю. Те, кто выгравировал эти руны, не стремились сделать их понятными для местных племен. Они чрезвычайно сложны и самобытны.

– Никаких зацепок насчет того, как их открыть?

– Боюсь, что нет.

– Жаль, – покачал головой Йоан. – Феолосий, что показывает магитрониум?

– Магия есть, командир, но с таким я не сталкивался. Ученым Возрождения и магам Атенея не встречалось подобное.

– Кхм, а на что это похоже?

– Есть одна аналогия… Но не думаю, что здесь есть связь. Это защитная магия, она связана непосредственно с механизмом, запершим двери.

– Ну, если ты так считаешь… Сможешь открыть?

– Да, но потребуется время и помощь других магов. Мы попробуем изменить направленность чар, тогда печати разорвет от избытка магии. Это сломает механизм, двери можно будет открыть грубой силой.

– Приступайте.

Аристид начал громко спорить со своими помощниками, но Йоан решил не вникать в смысл их отрывистых фраз, наполненных терминологией магов. Он вновь подошел к двери и начал всматриваться в печати. Странные руны больше напоминали пиктограммы. Ему даже показалось, что первые четыре печати напоминают всадников, вставших в разные позы.

Йоан помотал головой, и руны вновь предстали перед ним в привычном виде, представляя собой набор несвязных для непосвященного человека линий. Эти линии манили исследователя, заставляя все глубже всматриваться, стараться вглядеться в их смысл. Голоса спутников доносились до его ушей все слабее и слабее, он стоял, очарованный переплетением линий. Все яснее становились образы рун, которые переливались разными цветами, хотя некоторые все отчетливее становились однородными. Вот оранжевый, здесь белый, а вот первая руна почернела. Из оцепенения, Йоана вывел окрик Джейма, который заметил, что командир стоит, всматриваясь в руны остекленевшим взглядом.

Йоан помотал головой, сбросил наваждение и заметил, что руны так же гипнотизируют Тейлон. Йоан приказал Джейму отвлечь ее, а сам направился к Аристиду.

– Не проверял печати на предмет магии заманивания?

– Есть прецеденты?

Йоан многозначительно кивнул. Маг тяжело вздохнул и вернулся за магитрониум. Поколдовав за ним минут десять, он вернулся:

– Есть, но не совсем заманивания. Я бы сказал оцепенения. Если долго всматриваться в эти руны, то можно запросто получить паралич.

– Встречался с таким?

– На удивление, да. Это особая школа магических рун, практиковалась древними шаманами еще на территории Эндория. Этими рунами написан тот самый легендарный, первый вариант книги Экхалора. Они всегда несут в себе магическую силу. Но можно сказать, что магия оцепенения последний рубеж обороны. Магитрониум больше не улавливает никаких чар.

– Тем лучше для нас. Снимайте чары. – Йоан небрежно махнул в сторону печатей. Аристид сощурился, но ничего не сказал и вернулся к своим вещам.

Командир поспешил отойти, а за ним и все члены группы, кроме Аристида, Феолосия и двух его помощников. Они начали устанавливать «ромпликастер». Он представлял собой необычное устройство, напоминающее аркебузу на сошках, щедро украшенную множеством магических камней всех цветов радуги, с кучей цветных линз, расположенных на месте фитиля. «Ромпликастер» был изобретен учеными Возрождения с задачей облегчить работу магов, которым зачастую приходилось вытягивать чары прямо в свои руки.

Йоан знал, что даже первый архимаг Эндорийского Альянса, сильнейший маг, погиб при неудачной попытке снять огненную охранную магию с убежища имперских повстанцев. От «аркебузы» в стороны отходили две ручки, которые помощники Феолосия начали крутить. Магические камни грозно засверкали, из дула ромпликастера посыпались искры. Аристид склонился к линзам, начал быстро менять их положение, всматриваясь в печати. Он беспрерывно шептал заклинания, и с каждой секундой искры «магической аркебузы» били все дальше.

Вскоре, искры достигли двери и начали бить в печати. Аристид перестал менять положение линз и начал двигать магические камни. Его заклинания стали тише, вокруг беспрерывно бившей в нижнюю печать молнии начали кружить разноцветные шары, соответствующие цветам магических камней на ромпликастере. Йоан поймал себя на том, что опять всматривается в руны. Усилием воли он перевел взгляд на Аристида. Тот напряженно застыл за ромпликастером в неудобной позе. Длинные черные волосы растрепались, у мага дрожали губы. Даже Йоан, человек весьма далекий от магии, почувствовал всю исходящую от печатей мощь.

Командир вновь начал неотрывно смотреть на нижнюю печать, как вдруг та с оглушительным треском лопнула. Осколки полетели в разные стороны, а Аристид тут же принялся менять положения линз, переводя искрящуюся волну магической силы на следующую печать. Теперь дело пошло быстрее, печати лопались одна за другой, каждый раз издавая протяжный и какой-то тоскливый гул. Дрожание пола нарастало, но, когда последняя печать лопнула, оно резко прекратилось. Руны на двери ярко вспыхнули, и гигантская дверь отворилась.

Исследователи вошли в просторный зал. Пол был усеян осколками стекла от разбитого гигантского резервуара в центре. По полу была разлита густая прозрачная жидкость, от стен тянулись многочисленные шланги, порванные в нескольких местах. Что бы или кто бы не был в этом резервуаре, он смог выбраться и сбежал.

– Всем быть настороже. Здесь, очевидно, более опасно, чем мы думали… – начал говорить Йоан, но тут раздался грохот.

Йоан присел, пряча голову. Стены содрогнулись от страшного рева и, когда исследователь медленно повернул голову, позади них приземлилась мантикора.

Гигантский лев с крыльями летучей мыши и хвостом скорпиона зарычал и начал подбираться к исследователям. Йоан почувствовал, как горячая волна побежала по телу, обостряя зрение, заглушая обеспокоенный шепот экспедиторов. Командир дал знак Джейму.

Тот надел перчатки с когтями-лезвиями и мощным прыжком подпрыгнул к голове мантикоры. Джейм нанес несколько ударов по лицу монстра, затем ловко нырнул под его лапу, и ударил мантикору в шею. Но когти-лезвия не пробили шкуру монстра, и он отшвырнул Джейма в стену.

«Джейм один из сильнейших мутантов Возрождения», – мелькнуло в мыслях Йоана и он отошел на несколько шагов. – Попытаюсь выстрелить в нее, обходите!

Командир выстрелил с двух пистолей. Он метил по глазам. Одна пуля чиркнула мантикору по носу, а вторая задела глаз. Он лопнул, и обезумевший монстр бросился на Йоана.

– Отступайте к проходу! – крикнул командир своей группе. Но у монстра были свои планы. Прямо перед Йоаном монстр развернулся и прыжком перекрыл выход, отшвырнул Тейлон и двух других исследователей ударами крыльев.

В этот момент, Аристид выпустил несколько огненных шаров в лицо зверя.

Йоан замер. Магический огонь потух, едва коснувшись шкуры монстра.

Мантикора издала клокочущий рев и ударом хвоста пробила грудь Феолосия. Йоан закричал, нырнул под лапу монстра и попытался несколько раз вонзить клинок в грудь чудовища. Но сталь не смогла причинить зверю вреда. Мантикора взлетела и всем весом обрушилась на пол, раскидав оставшихся исследователей ударами хвоста и крыльев.

Бьор снял со спины зачарованный щит в рост человека. – Я тебя достану! – прорычал он, медленно подбираясь к твари.

– Отходим! – просипел Йоан, держась за ушибленную грудь.

Мантикора отвлеклась на Бьора и начала бить того хвостом с такой интенсивностью, что мужчина едва успевал отбивать удары. Бьор, как и Джейм был мутантом, но и ему с большим трудом удавалось удержать щит. С края хвоста мантикоры капала ярко-красная жидкость, разъедая пол. Щит Бьора еще держался, но следы коррозии были видны даже на зачарованном металле.

Йоан добрался до Аристида:

– Придумал, как нам одолеть этого монстра?

Маг фыркнул. – Я похож на сказочника? Это же персонаж сказок!

– Довольно опасный надо сказать, – хрипло рассмеялся Йоан. – Сейчас самое время показать чудеса, маг.

– Я думаю… – Аристид не успел договорить, его прервал крик Тейлон. Мантикора подобралась к Бьору и мощным ударом лапы отбросила его щит. Бьор побежал влево, но хвост мантикоры оказался быстрее и пробил мутанту ногу. Он взвыл от боли и рухнул на пол.

Мантикора прижала Бьора к земле и склонилась над ним. Йоан вырвал у одного из неуверенно целившегося члена группы ружье и выстрелил. Пуля выбила чудовищу второй глаз.

Мантикора взревела, резко дернула хвостом, вырвала жало из ноги Бьора и бросилась на Йоана. Но, неожиданно, Аристид выскочил перед командиром и, не прошептав ни одного заклинания, ударил по мантикоре зелеными молниями. Монстра отбросило назад, он взвыл и упал на живот. Аристид продолжил пускать в него молнии, пока монстр не перестал шевелиться.

Йоан махнул врачу отряда Абелю, лысому, с топорщащимися ушами. и указал на Бьора.

Командир же присел на корточки перед Феолосием. Жало скорпиона не оставило ему шансов, пробив насквозь, красная жидкость обожгла края раны, они дымились. Видеть подобное Йоану еще не приходилось. Аристид рассматривал мантикору.

– Странно, я думал у мантикор лица людей, – в полголоса обратился к магу Йоан.

Кожа, и так вечно бледного Аристида, побелела еще сильнее. – В сказках. А здесь реальность.

– Что ты думаешь об этом? – Йоану стало жарко, и он стянул капюшон, растрепав черные волосы; в неровном пламени факелов они отливали сальным блеском.

Маг пожал плечами. – Только то, что подобные монстры не существуют в природе.

– Ты думаешь, это мутант?

– Уверен. Тварей, объединявших в себе две черты зверя, создавал Доктор. Их называли в ордене химерами. Но подобное и таких размеров: это что-то невообразимое.

– Размеров?

– Мутанты, которых создавал Доктор, были очень мелкими и быстро умирали. Ничего похожего на эту мантикору. В ней объединены черты, по меньшей мере, трех животных. И магии примешано столько, что я не могу даже представить. Те, кто создал эту мантикору, превзошли в развитии магии и технологии наш орден в несколько раз, – в голосе Аристида проскользнуло восхищение.

– Удивительно, что подобные технологии все еще не в наших руках, – пробормотал Йоан себе под нос. – Как ты смог остановить мантикору, Аристид? Что это за заклинание?

Скажу только, что в ордене есть люди, боящиеся мутантов. Они создали заклинание, разрушающее связь между инородными элементами в телах тех, кто подвергся мутации. Это спасет Возрождение, если подобные твари взбунтуются.

– Я не знал об этом.

– Боюсь, уровень доверия к тебе не так высок, как твоя должность, командир. Это интриги верхушки ордена, и правила не позволят мне рассекретить заклинание.

– Этого следовало ожидать от Мастера и его командоров. Но Ищущий поставил четкую цель от Мастера: принести артефакт. И по всем расчётам артефакт здесь. Так что держи свою магию наготове, Аристид.

– Простите, командир, – голос Аристида заставил Йоана остановиться, но он слушал его, не повернувшись к магу лицом. – Как можно держать магию наготове? – в голосе Аристида чувствовалась усмешка.

– А, – неопределенно махнул рукой Йоан, и поспешил к Тейлон. Девушка стояла, опираясь о стену. Когда Йоан подошел, Тейлон указала на руны позади емкости, в которой когда-то видимо и держали мантикору. – Эти руны говорят, что мы здесь нежеланные гости. А мантикора страж.

– Мы потеряли человека ради мнимой побрякушки: пресловутого магического куба. Хотелось бы верить, что персонажам сказок на этом конец. – Йоан вытер пот со лба и расстегнул куртку. – Как твое самочувствие, Тейлон?

– Крыло монстра задело меня и стряхнуло книжную пыль, которой я покрыта уже лет пять, – Тейлон улыбнулась и игриво отряхнула мнимую грязь с груди. – Все некому было стряхнуть.

– Я рад, что ты в хорошем расположении духа, – кашлянул Йоан. – Думаю, твои знания помогут нам, и помогают… в общем, ты молодец, – Йоан не нашел нужных слов и поспешил отойти к Бьору и Авелю. Мутант криво улыбался, пока врач был занят ногой.

– Что насчет яда мантикоры?

– Он не мертв только потому, что сам мутант. И непременно умрет, если мы не отправим его обратно в орден. А нам месяц добираться до отделения на территории Альянса. – Врач говорил будничным тоном, стараясь не смотреть в глаза Бьора. Йоан потер бороду и присел около мутанта.

– Сейчас мы не можем повернуть обратно, Бьор. А разделять группу опасно. Потерпи немного. – Командир дождался кивка мутанта. – Мы вернемся в орден через неделю, максимум две. Отправимся в отделение Священного союза.

– Но Мастер… – начал говорить Авель, но Йоан движением руки прервал его.

– Никаких но. Мы принесем артефакт. Ничего страшного если мы потеряем несколько дней.

Вскоре, группа исследователей двинулась дальше. Феолосия оставили как есть, лишь прикрыв окровавленным плащом. В этом холодном подземелье его тело сохранится на долгие годы, и другие исследователи найдут его и будут гадать: – Кто убил мантикору?

В дальнем конце зала оказался небольшой проход, ведущий к крутой каменной винтовой лестнице. Исследователи спустились, чувствуя все нарастающую дрожь. Приближалось нечто, обладающее колоссальной силой.

Экспедиторы замерли, когда попали в новый зал. Теперь им стал понятна природа дрожи. Прямо посередине огромной пещеры, глубоко под землю уходил колодец, на дне которого плескалась лава. Вверх из него поднималась сотня металлических шлангов, ведущих к механизму, закрепленному на потолке пещеры. Он напоминал огромного свернувшегося червя, из сегментов которого выходят множество трубочек. Конец червя выходил на другую сторону колодца.

Там, на невысоком постаменте, был подключен к системе куб, который искал орден. Он светился кроваво-красным и издавал негромкие звуки, напоминающие звучание небольшого колокольчика. Но каждой негромкой мелодии куба вторило громогласное эхо подземного огня, стены и пол пещеры содрогались под мощью энергии недр земли.

Аристид подошел к краю колодца. Мощный поток воздуха бил по его лицу, длинные черные волосы развевались.

– Безграничная мощь! Вот чем Мастер сможет ответить на магическую силу Альянса. Подземная энергия снабдит нас всем необходимым! – перекрывая гул, закричал маг. Он засмеялся, в красноватых отблесках лавы бледное лицо в обрамлении длинных черных волос показалось Йоану жутким.

Командир ничего не ответил и начал медленно обходить колодец слева. Стена подходила очень близко к краю, поэтому Йоан приказал всем остаться, и в одиночку начал перебираться на ту сторону. Порывы воздуха и дрожащий пол заставляли его то и дело замирать, он чувствовал, как внутри живота все сжимается. Казалось, что еще шаг, и он полетит вниз. Красный свет во мраке пещеры придавал этому место демонический вид.

Кое-как Йоан перебрался на другую сторону колодца. Куб поддерживал треножник, связанный металлическими нитями с устройством на потолке пещеры. Артефакт был точной копией того, что Ищущий показывал Йоану в книге Мастера.

Командир поднял руку над кубом. Его пальцы мелко подрагивали, а по лицу бежал пот. – Здесь жарко. Или я боюсь? – прошептал Йоан и, закрыв глаза, резким движением коснулся артефакта. Он оказался слегка теплым и приятно вибрировал под рукой.

– Чего ты медлишь, командир? – прокричал Аристид, сложив руки у рта.

Йоан быстрым движением снял куб с треножника.

Ничего не произошло. Командир медленно выдохнул и крикнул: – Топай на эту сторону, колдун!

Аристид с опаской перебрался на другую сторону колодца и начал сверять руны на артефакте со своими записями в блокноте. – Он настоящий, – маг поднял лицо от блокнота, его глаза блестели от восторга. – Мы нашли артефакт Мастера.

– Хорошо. Вернемся тем же путем.

– Стой! – Аристид схватил командира за рукав. – Здесь проход!

Глава I. Имя им – Тысяча

Артемида

Белоснежный шпиль на фоне слепящего солнца рос перед глазами. Артемида поднималась по мраморным ступеням в сердце Эндорийского Альянса – Атеней, который был единственной высшей школой магов.

– Волчий холм, – выдохнул рядом с ней восхищенный гость столицы.

– Любой человек найдет дорогу в средоточие магического мира, – отозвалась низкорослая женщина, с такой гордостью, будто сама строила величественное строение цвета свежевыпавшего снега.

Артемида остановилась. Восхищение и ликование сплелись в её душе, сердце забилось чаще, когда девушка с упоением всматривалась в белое острие, прорезавшее лазурное небо. Артемида шла, словно завороженная, и не заметила, как вокруг неё смыкается толпа. Это было ошибкой.

На неё накинулся застарелый страх, который прятался так глубоко и был почти позабыт. Удушающие объятия толпы сомкнулись, и девушка закусила губу, чтобы не закричать. Люди вокруг изменились, потускнели, взгляд Артемиды то и дело выхватывал из проходящей толпы чье-то мрачное напряженное лицо или отвратительную ухмылку. Четкие фигуры расплылись, их сменил серый туман. Облако набежало на солнце. Артемида сжалась, у неё стремительно холодели пальцы. Девушка судорожно вздохнула, сжала ладони, затравленно оглянулась.

Резкий, грубый толчок в бок и Артемида ощутила, как вынырнула из смрадного болота страха. – Не стойте на дороге, мешаете же пройти! – возмутилась худощавая старушка с благородной серебряной сединой.

Артемида что-то прошептала и нырнула в свободное пространство сбоку. Девушка тяжело выдохнула, её взгляд метался, как у загнанного зверя. Её предупреждали, что в столице много людей, но она даже не могла представить насколько.

– Так много людей идет в Атеней, – прошептала Артемида. Мелькнула спасительная мысль: бросить все и уйти. Она представила дорогу назад и увидела, словно наяву, тряску повозок и ухмылки незнакомцев. Артемида разжала кулаки и практически побежала вперед к ажурным воротам.

Изящные, словно сплетенные из белого кружева, они казались невесомыми. Перед входом высился белый обелиск, покрытый древними символами. Артемиде показалось, что на её плечи опустилась вся тяжесть мира, когда девушка склонила голову, чтобы войти в чудесные ворота. Мощь древнего сооружения подавляла чувство собственного достоинства, заставляла преклониться перед вершиной магического зодчества.

Высокий юноша призывно замахал Артемиде рукой, едва она прошла ворота.

– Мой друг! – восхищенно выдохнула девушка. Она мигом забыла все свои страхи и проблемы. С широкой детской улыбкой она бросилась на плечи Андронику. Юноша легко подхватил Артемиду и крепко обнял. Девушка охнула и с изворотливостью рыбы вырвалась из его сильных рук.

Вокруг них начинались тропинки знаменитых аллей Волчьего холма. Они стояли перед развилкой, которая делила ревущий поток толпы на множество ручейков. Артемида не обращала внимания на гул возмущенных голосов. Взгляд приковали столь обожаемые ею тяжелые черные кудри и чистые как хрусталь голубые глаза. И она видела в них всё те же золотые искорки.

– Проведешь мне экскурсию? – Артемида призывно махнула в сторону тропинки, выложенной белым камнем. Она извивалась между светло-зеленым газоном, на котором возвышались многочисленные статуи древних магов.

– Для тебя что угодно, моя волшебница, – загадочно улыбнулся Андроник.

Девушка сжала губы и смущенно опустила голову. За целый год она уже успела позабыть про особенное обращение Андроника к ней.

– Маги все такие напыщенные и самовлюбленные? – Артемида подбежала к статуе с пафосным лицом и напряженной позой тела.

– Почти, – Андроник сел на колени скульптуре, изображающей медитирующего мага. – Ты послушаешь, как они себя нахваливают и тоже проникнешься этим ощущением. Ощущением, что ты самая великая и лучшая среди людей. И еще весь мир держится благодаря тебе, – Андроник считал веснушки на лице Артемиды. Это было любимое занятие молодого мага.

– Ты проникся… этим ощущением?

– А как же.

– То есть, теперь от твоей гордыни будет невозможно вздохнуть?

Андроник улыбнулся и сделал жест рукой: – После тебя, моя принцесса.

Маг тем временем продолжал: – Согласись, в этом есть огромный контраст с тем, что мы знали о магах в своей деревне? Там мы считали, что волшебство непостижимое, великое и притягательное, а волшебники – величайшие и благороднейшие из людей. – Андроник пнул комок земли, невесть откуда взявшийся на идеальном газоне. – А на деле: обычные напыщенные глупцы, – он шлепнул ладонью по горделиво вознесенной руке скульптуры неизвестного Артемиде мага. – Что скажешь?

– Не знаю, – она пожала плечами, – ты первый маг, с которым я общаюсь, но эти слова точно описывают твой характер, – рассмеялась Артемида.

– Неужели? – наигранно удивился он. – Ты не права. Я лучший среди нашей братии. Хотя, и до полноценного мага мне еще учиться и учиться.

– Что-нибудь освоил за этот год?

– Дом спалить смогу, огненным шаром.

– Устроить пожар ты и в детстве мог, стоило ради этого поступать в Атеней, – Артемида приподняла одну бровь.

– Мы в Атенее не ради этого, ты знаешь, – лицо Андроника стало серьезным, – магия наш шанс пробиться в люди.

– Я и так человек. Магия мне интересна сама по себе. Она таинственна и могущественна. Я бы хотела стать исследователем, – Артемида восхищено остановилась около статуи мага с поднятой рукой, над которой повис в воздухе серебристый шар.

– Типичный взгляд дилетанта, – Андроник оставался серьезным. – Через несколько месяцев и ты поймешь, что нет в магии ничего таинственного. Маги больше политики, чем исследователи. Здесь быстро понимаешь принцип: либо командуют тобой, либо ты командуешь остальными. А ранг в иерархии волшебников зачастую определяют не твои магические силы, а умения интригана, – Андроник одним движением руки заставил исчезнуть шар, который завладел вниманием Артемиды больше, чем юноша.

– Ты повзрослел, Андроник, – нахмурилась она. – Где тот, парень с которым мы воровали книги шарлатанов и старались превратить куриц в волков?

– О, боги, сколько несчастных животных мы загубили, – Андроник закрыл лицо рукой. – Но ты не права, я все такой же. Год не изменил меня, – с этими словами он легко столкнул девушку магической волной.

Артемида почувствовала, как горячие руки злобы проникли в сердце и раззадорили девушку. Она вскочила и закрыла глаза, чтобы представить искру в центре груди в заклинание. Краски мира померкли, а смех Андроника превратился в едва различимый звук на периферии сознания. Сейчас Артемида видела лишь сумрак, в котором пульсировала слабая желтая искорка. Девушка выдохнула и наполнила её энергией. Девушку обдало жаром, посреди груди вспыхнуло желтое пламя. Артемида представила, как оно плавно перетекает в руку и прошептала Истинное Имя. Дрожащее марево вырвалось из-под пальцев и ударило в грудь Андронику. Ударило и разбилось о невидимый щит разглядывающего свои ногти мага.

– Так не честно! – Артемида сузила глаза, рассматривая друга из-под бровей.

– А что ты хотела? Я теперь не только огненные шары разбрасываю, но могу и от твоей тирании защититься.

– Какой еще тирании?!

– Ты всегда обходила меня в скорости заклинаний. Теперь, роль победителя моя, – улыбнулся юноша.

– Ты не стал великим магом. Но превратился в напыщенного и самовлюбленного идиота.

– Ты уже говорила подобное про мой характер. Получается, Атеней только подчеркнул его?

– Повторяться моя страсть, – парировала Артемида. – Сложно не повториться, когда тебя водят вокруг одних и тех же статуй. Что ты там обещал показать: магические чудеса? Эти три статуи поразили мое воображение.

– Я всего лишь хотел подготовить твои глаза, моя дорогая. Идем, – призывно махнул он.

Артемида закатила глаза и фыркнула.

Он отвел ее за основное здание. Артемида охнула, когда, неожиданно, перед ней разверзлись края обрыва.

– Я не знала, что Волчий холм…, – Артемида резко замолчала. – Внизу, прямо над колышущейся водной гладью, летали многочисленные островки. Это были идеально круглые площадки из белого камня, вокруг которых яркими пятнами мерцали магические поля. Сотни разноцветных искрящихся шаров метались между ними, заполняя пустое пространство сложной палитрой цветов.

– Вот оно: единственное место в мире, где учат магии, – Андроник поджал губы и задрал подбородок. Его ноздри трепетали, когда он полной грудью втягивал воздух. Артемида тоже вдохнула. Над краем обрыва висел тяжелый влажный воздух, который казался пропитан разрушительной энергией. И он пах как после грозы.

– Размечтался. Есть еще Универсариум магических искусств за Таласским морем, в Риле. – Голова девушки начала кружиться от бешеной энергии, что вливалась в неё из воздуха. Андроник же, казалось, наслаждался этим.

– Там изучают магию как явление, а не учат Истинным Именам, – тихо ответил Андроник. Он повернулся, и Артемида увидела его потемневшие глаза. Золотые искорки сменились отблесками лиловых молний. – Рильцы странные люди. Науку они возносят в абсолют, даже больше, чем имперцы, у них есть доступ к магическим артефактам, но они не учатся волшебству. Только они могли создать науку о магии, писать о ней трактаты, но не использовать её.

– Почему здесь такой тяжелый воздух? – Артемида не слышала последние слова, её голова закружилась. Перед глазами закрутились разноцветные шары, начало тошнить. Андроник подхватил её за руку, не давая отступиться к краю обрыва.

– Ты чувствуешь обелиск, моя чародейка. Помнишь белую стелу перед входом? Ты видела только её маленькую часть. Основание глубоко под землей и прямо под нами важнейшая часть.

– Я думала, что это только украшение. Для придания атмосферы загадочности, – Артемида прижала руку ко лбу. Её тело бросило в холодный пот, а колени дрожали. Если бы не Андроник, она бы непременно упала с обрыва.

– Этот обелиск старше, чем любой рукотворный предмет в этом мире, – покачал головой Андроник. – Это центр магического мира и один из крупнейших источников магии. – Смотри. – Андроник опустился на колени и осторожно свесил голову с обрыва. Артемида последовала за ним, сдерживая тошноту. Холм состоял из песчаника, но ветер и волны размыли часть породы и обнажили белый мрамор обелиска. По нему, то и дело, пролетали воздушные искажения, сменяя черные знаки.

– День, когда обелиск будет разрушен, станет последним для нашего мира. – Андроник помог её подняться. – Пойдем отсюда, это тяжело для новичка. – Артемида нетвердо последовала за ним, приходилось жмурить глаза, борясь с головной болью.

– Экхалор говорил, что мы не вправе использовать магию, – прошептала она. – Теперь я понимаю почему.

– Глупости. Ты привыкнешь. Экхалор, если, конечно, допустить, что он существовал, утверждал, что магия независимая стихия, но архимаги давно установили, что все источники силы рукотворны.

– Он говорил, что это нарушает баланс природы. – Артемида остановилась около статуи с протянутой рукой. Над ней больше не было магического шара. Беломраморную кисть покрыла сеть мелких трещин, а на ногте большого пальца рос мох. Поднялся холодный ветер, он пах солью и водорослями.

– Он врал. Экхалор хотел, чтобы мы ограничили магию, отказались от величайшего дара богов. Я не готов к этому.

– Я слышала, что ты отказался от веры предков, но не могла в это поверить.

– Не отказался, – возразил Андроник. – Лишь сменил на веру других предков. Ты знала, что моя мать потомок артарийцев? Я принял их веру, она близка моему духу, и к духу магии вообще. Эта вера дает право использовать силу, она уравнивает людей с богами. Человек в ней совершенство, а маг величайшее творение, проводник магических сил и создатель нового, – с восторгом и жаром сказал Андроник.

– Не знаю, – покачала головой Артемида, – по-моему, менять веру – это последнее дело…

– Многие маги вообще не верят ни в кого, кроме себя. И они в чем-то правы.

– Столица тебя испортила…

– Нет, ты глубоко не права, Артемида. Этот город дал мне понять, насколько человек велик на самом деле. Дал почувствовать настоящую свободу. В нашей деревне, в Галении на нас все давили – отец Никонтий, родители, псевдоаристократы, что чувствовали себя благороднейшими из людей. Здесь маги выше остальных и, к счастью, я обладатель магических способностей. Как и ты, моя волшебница.

– Я никогда не стремилась в столицу. Я здесь просто из-за того, что ты потратил целый год, чтобы уговорить меня приехать. И ты мог остаться в Галении.

– Остаться? – резко переспросил Андроник. – Мать отправляла меня учится у дяди. Я бы стал ювелиром!

– Уважаемым, между прочим, человеком.

– В Галении, в деревне. Мои амбиции ведут меня гораздо дальше. Я не мог дождаться двадцати лет, чтобы отправиться сюда. Да я просто терпеть не мог эту патриархальную, загнивающую культуру.

– Загнивающую? – возмутилась Артемида. На глаза навернулись слезы, а на груди потяжелело. – Я люблю Галению. Наша культура одна из самобытнейших в Альянсе.

– Посмотри на эти статуи, посмотри на парящие острова, посмотри, в конце концов, на это здание. Вот она, вот, самобытнейшая и величайшая культура этого мира. А не хлев и поле с репой!

– Знаешь, я отправилась в Атеней, вслед за тобой, за твоими письмами и уговорами, и уже успела пожалеть о своем решении, – Артемида быстрым шагом направилась к Волчьим воротам.

– Артемида, подожди, я за этот год сильно подзабыл твою любовь к Галении и то, сколько времени ты проводишь с отцом Никонтием, – Андроник догнал её. – Я не должен был высказываться так резко об Экхалоре и Галении. Прости, моя волшебница, – он положил руку на плечо девушки.

– Я всегда стараюсь соединить в себе веру и магию. Но видимо это невозможно, раз ты так быстро разорвал свою связь и с домом и с всем, во что мы верили раньше, – сбивчиво пробормотала Артемида.

– Мы всегда верили в магию, помнишь? – Андроник заглянул в ее глаза, тихо касаясь плеч. – Мы верили, что станем величайшими волшебниками, изменим этот мир. И самое главное, мы верили в себя. И сейчас, я по-прежнему верю в магию, верю в себя и верю в тебя, – на этих словах Андроник рассмеялся. – Заметила, как часто я употребляю слово «верю». Очевидно, отец Никонтий сильно повлиял и на меня.

– Если ты до сих пор называешь его «отец»…

– Он хороший человек, многому научил нас. Но история его слабой борьбы против наших убеждений закончена. Это пройденный этап. Здесь, в стенах Атенея мы станем великими магами.

– Я устала от этих разговоров, Андроник. Я долго добиралась, а завтра мне проходить испытания. Лучше, пожелай мне удачи и отпусти отдохнуть, – хмуро сказала Артемида. Она чувствовала давящую усталость, которая навалилась на голову и плечи. Девушку утомил этот разговор больше любой дороги.

– Удачи тебе, моя чародейка, – Андроник не улыбался. – Надеюсь, что ты не передумаешь и останешься здесь. Со мной.

Артемида сидела на высоком обрыве. Сюда часто приходили гости столицы, посмотреть на своенравное Северное море. Артемида видела море лишь один раз, в далеком детстве. Она навсегда запомнила соленый привкус густого влажного воздуха, лазурную гладь воды, медленные волны, величаво накатывающиеся на широкие песчаные пляжи. Таким было Таласское море. Отец выбрался за пределы Альянса к своим ученым друзьям и взял с собой семью. Море она помнила, а отца нет.

Северное море было другим. Вечно хмурым, неспокойным, гнетущим. Высокие тяжелые седые волны, увитые бахромой белоснежной пены, били в скалистый берег Леймиона – столицы Альянса и осыпали набережную ворохом мелких капель. Это море как нельзя лучше подходило настроению Артемиды. А затянутое низкими темными тучами небо возвещало о приближающейся осени и помогало Артемиде грустить о доме. Она вспоминала беззаботные дни с Андроником, которые они проводили в древней библиотеке. Теперь он стал совсем другим.

Она не хотела уезжать из Галении, но мать стремилась дать дочери лучшее будущее. Она уверяла Артемиду, что заботы и быстрая жизнь большого города увлекут ее, не дадут грустить о любимой Галении. Но почему-то Артемида сильно сомневалась в этом. Она не верила, что сможет измениться, подобно Андронику.

– Он уже полгода не шлет писем отцу и матери, – прошептала Артемида крупной черно-белой чайке, которая наклонила голову и рассматривала девушку.

Она встала со скамейки и неторопливо пошла в сторону гостиницы. Ей с трудом удалось урвать там небольшую комнатку. К моменту испытаний, в Атеней приезжало множество молодых людей, желающих учиться магии. Многие из них не обладали даже малейшими магическими дарованиями и лишь человека два-три на сотню могли начать учиться.

– Я хочу изучать магию, правда, – беседовала Артемида сама с собой. – И всегда этого хотела. Да что я себя уговариваю! Это ведь… Магия, вот она. Можно её потрогать, исследовать, попробовать на вкус. Вдохнуть, как сегодня. Все мои мечты ведут меня в Атеней. Но… Почему же я не хочу здесь оставаться?

Людей на улице было немного, поэтому среди немногочисленных прохожих в серых неприметных одеждах, ярко выделялась грустная девушка в длинном черном пальто, с распущенными яркими волосами цвета начищенной меди. Если прохожие захотели бы приглядеться, то заметили в ее больших зеленых глазах слезинки, мерцающие в свете магических фонарей. Но много им было дела до очередной приезжей девушки?

Артемида чувствовала необъяснимое гнетущее чувство тревоги, медленным тягучим потоком растекавшееся в груди.

– Я могу вернуться, – начала спорить Артемида. – Вот бы моих магических способностей оказалось слишком мало. – Можно конечно и так все бросить. Но… Мама столько сделала для того, чтобы я сюда попала. Лучше пусть не хватит магии. Тогда никто не осудит.

Она скучала по матери, своему братишке, по кривым улочкам и старым домам Галении, по тихой и спокойной жизни. Город пугал её незнакомыми лицами прохожих и серым безличьем зданий.

В здешних местах темнело быстро и вскоре на улице стало очень неуютно. В сумерках, снующие по углам домов тени, пугали одинокую девушку, а громко выругавшийся пьяница, лежавший на скамейке, заставил Артемиду вздрогнуть, когда она проходила мимо. Чувство тревоги не покидало, и девушка поспешила уйти с прибрежной скалы. Строения в Леймионе располагались хаотично и, хотя улицы оказались относительно широкими, девушка сильно путалась в нагромождении высоких каменных домов, зачастую попадая в тупики. Артемида привыкла к небольшим деревянным домам, поэтому двух и трехэтажные мрачные здания из серого камня заставляли нервничать и сбивали с пути. Здесь, в сыром прибрежном городе, жилища были увиты бахромой темного мха и блеклыми пятнами серых лишайников.

– Не надо раскисать, Артемида, – прошептала девушка. Она втянула голову в плечи, когда проходило мимо толпы хмурых людей на углу. – Лишь бы не заблудиться. Где же эта гостиница, прокляни её Роадранер? – Девушка упомянула главу демонов и втянула голову в плечи. Поминать короля страха в такой обстановке было глупой идеей.

«Можно, конечно, спросить у прохожих. Но ты же предпочитаешь несколько часов мотаться по городу, чем разговаривать с незнакомцами на улице?» – думала Артемида, обходя очередного мрачного человека. «В этом городе все такие злые? Понятно, почему Андроник изменился».

Единственные ориентиры: шум моря с одной стороны и высокий Волчий холм с другой. Белый шпиль Атенея на холме, формой напоминающим запрокинутую к луне голову волка, постепенно скрывался в сумраке наступающей ночи, и девушка теряла последний шанс найти путь. Она пересилила себя, и почти было обратилась к прохожему, но мужчина с кустистыми седыми бровями и куцей бородкой так угрожающе посмотрел на нее из-под полей своей шляпы, что Артемида отступила назад.

Она снова и снова петляла между этими бесконечными домами, когда наткнулась в одном из тупиков на странного человека в бесформенном сером плаще. Он чертил красным мелом на брусчатке улицы странные знаки, сильно схожие с теми пентаграммами для вызова демонов, что Артемида видела в одной старой книге. Человек заметил ее и одним быстрым движением начертил перед собой золотой знак. Он повис в воздухе.

«Разумно было бы бежать», – решила Артемида и помчалась, не разбирая дороги. Прямо перед ней выросла груда желтых камней. Они быстро сформировалась в нечто, похожее на человеческий силуэт. Глаза и стыки между камнями заполнял красный мерцающий свет. Артемида резко повернулась и уткнулась в еще одно существо.

– Против големов магия бесплодна, чары никчемны и волшебство не у дел, – пропел человек в плаще.

Ее знания упорно подсказывали, что это правда, но Артемида торопливо прошептала Истинное Имя и вытянула руки в сторону одного из големов. Огненный шар врезался в желтого гиганта, но не смог даже поколебать несокрушимое тело.

Других атакующих заклинаний девушка не знала. Ей оставалось только бессильно следить за тем, как неизвестный человек заканчивает пентаграмму. Когда она попыталась проскользнуть мимо големов, один из них выпустил против нее волну магической энергии и сбил Артемиду с ног.

Больше девушка не пыталась обойти големов. Вскоре пентаграмма была закончена и человек в плаще начал выть словно волк. Вой сменился странными шипящими словами и через несколько секунд в столбе красного огня появился демон. От человека его отличали только горящие глаза и рога на голове, закрученные наподобие бараньих. Человек подошел к нему и обратился на имперском:

– Ты тот, кого называют ужас ночи, посланник Роадранера? – Артемиде показалось, что человек дрогнул, словно хотел поклониться вызванному монстру.

– Да, смертный, – ответил демон. – Владыка обеспокоен вашей нерасторопностью.

– Все очень сложно, нам не хватает несколько важных вещей, – заискивающе ответил вызыватель.

– Что еще?

– Для создания врат нужно два человека со способностями… И нужны оба, одновременно. Найти таких сложно, их способности, ммм, выходят за рамки обычных.

– Владыка уже нашел их и указал вам на одного из них…

– Мы уже занялись этим, – поспешил ответить человек в плаще, – но нам не хватает того, кто владеет солнечными способностями.

– Вы слепы, раз не видите очевидного. Владыка больше не намерен ждать. Или вы открываете Врата или умрете.

– Хотя бы намекните нам, ужас ночи.

– Что? – захохотал демон. – Владыка сказал все, что нужно было знать. Если вы до сих пор не нашли её, то глупее баранов.

– Хорошо, о ужас ночи, мы будем искать.

– Да, потому что Владыка так сказал, – рассмеялся демон, – теперь дай мне свежую кровь.

– Та девушка, – вызыватель указал на Артемиду, – она забрела сюда не в то время. Полагаю, она подойдет?

– Ещё как, – демон повернулся к Артемиде и медленными шагами двинулся навстречу.

Девушка стояла, парализованная страхом, сердце громко стучало, а в голове шумело. «Вот и пришел мой последний час», – отрешенно подумала Артемида.

Демон был уже близко, когда в его голову прилетела пуля. Ужас ночи дернулся и резко повернулся к стрелку. В этот момент две огромные призрачные руки ярко-зеленого цвета появились из-под земли и схватили демона за плечи. Тот начал вырываться и реветь, а в него одна за другой впивались пули. Черная кровь хлынула на мостовую.

Вскоре, демон ослаб и неподвижно повис. Артемида испуганно вжалась в стену, наступила тишина, только вызыватель хрипло сопел, стоя неподвижно у крайнего дома, формирующего тупик.

Из тени вышел человек в красивом синем плаще, фиолетовые ветви и листья изящным узором оплетали его плечи. Лицо наполовину скрывала серая стальная маска, а шею украшал бордовый платок. Незнакомец подошел к демону и вонзил в него короткий кинжал. Резко совершил надрез, а потом рукой в безупречно-белой перчатке вытащил огненное сердце ужаса ночи. Артемида даже не могла представить себе подобного. Он бросил сердце на камни улицы и раздавил сапогом. Демон громко зарычал и исчез во вспышке пламени, оставив после себя груду пепла. Исчезли и магические руки, что удерживали его.

Загадочный человек обернулся к вызывателю. Тот упал на колени и закричал:

– Нет, послушайте, прошу вас. Я не думал, что она…, – но его крики оборвались выстрелом.

Артемиде показалось, что человек выстрелил развернутой к вызывателю ладонью. Но она помотала головой, пытаясь убедить себя, что подобного не бывает.

Человек в маске подошел к голему и коснулся его плеча. Тот тут же рассыпался на желтые камешки, которые быстро растворились в воздухе. Ту же судьбу повторил второй голем.

Девушка выпрямилась во весь рост и тихо поблагодарила неожиданного спасителя.

– Артемида, не благодари, – у человека в маске был сильный и глубокий голос, с бархатистыми нотками. – Мы с братьями искали тебя, – из теней вышло несколько человек с винтовками.

– Искали? – её голос дрожал. Невольно, она сделала шаг назад, мысли лихорадочно метались: «Что за новая напасть?»

– Ты редчайшее сокровище для людей, Артемида, – человек снял перчатку и спокойно прикоснулся к ее лицу. Она отстранилась, с удивлением разглядывая руки человека в маске. Длинные ровные пальцы, кожа с идеальным загаром, аккуратные ногти.

– Кто вы? – она отступила на пару шагов назад.

– Мы те, кто несет Возрождение. Мы те, кто несет мир.

– Похоже на лозунг, – девушка чувствовала, как паника душным покрывалом окутывает её. Эти странные люди окружали Артемиду, а человек в маске стоял слишком близко.

«Они спасли меня, а значит не сделают мне ничего плохого», – старалась она убедить саму себя. – Как вас зовут? – набралась храбрости Артемида и заглянула в изумрудно-зеленые глаза человека в маске.

– У нас нет имен как у вас. Имена не отражают сути. Я – Ищущий, так меня называют братья, я ищу единственно правильный путь и указываю направление остальным.

– Что за единственно правильный путь? – спросила Артемида. Испуг отступил. Она не чувствовала угрозы от человека в маске.

– Ты видела, что здесь творилось?

– Вызов демона?

– Давно в столице магического мира никто не решался на подобное. Но теперь все поменялось, – голос Ищущего очень нравился девушке. Она бы его так и слушала целый день.

– Что изменилось?

– Возрождение стремится воссоздать Империю, которая была до Раскола. Великая и могущественная. Мы хотим избавить государства от вечных войн. В той Империи, к которой мы стремимся, мирно сосуществовали бы магия, наука и религия.

– Благородно, – заметила Артемида. – Но не осуществимо.

– Признайся, ты и сама к этому стремишься.

Артемида испуганно кивнула. Только сейчас она поняла, что Ищущий знал не только её имя, но и тайные желания.

«Глупышка, поверила, что эти странные сектанты не причинят вреда. Они слишком много знают».

– Я много к чему стремлюсь, – напряженный голос выдавал страх. Артемида приготовилась в любой момент выпустить огненный шар.

– Если бы не было тех, кто мешает, – в голосе Ищущего прорезалось сожаление. – Мы называем их отступники. Бывшие члены ордена Возрождения мешают нашим планам. Они создали Врата…

– Их упоминал вызыватель, – Артемида облизнула пересохшие губы. Она бросила взгляд назад. Люди с винтовками перекрыли выход из тупика.

– Это гигантское сооружение глубоко под землей в Эндорийских горах. Только там можно вызвать сразу множество орд демонов, и, в том числе, Роадранера.

– То есть этот человек, – она показала на убитого, – пытался открыть Врата.

– Нет, он искал того, кто сможет их открыть.

– И кто же это? Только не говорите, что я. Не хочу быть избранной. Сколько я книг не читала, никому это добра не принесло.

– Это не дар избранного Артемида, а проклятие. В мире существует только два человека способного открыть Врата. И именно тебе уготовано судьбой стоять перед ними.

– И тем, кто хочет их открыть, нужна я?

– Точно. И нам.

– Для чего? Убить меня и не дать этому свершиться?

– Нет, – Ищущий улыбнулся уголком рта, не скрытым маской. – Человек, который открывает Врата, может и закрыть их.

– Логично. И что я должна для этого сделать? – Артемида внимательно смотрела на Ищущего.

– Подожди, – он поднес палец к губам. – Сюда идут люди. Видимо даже наша ловушка звуков не сработала.

– Ловушка звуков?

– Позже. Позволь нам показать убежище, где мы можем тебе все объяснить.

– А можно я лучше не пойду с вами, – Артемида сделала шаг назад. – Ночь все-таки. Да и знакомы мы всего ничего.

– Не бойся, нас, Артемида. – Ищущий шагнул ей навстречу. – Мы служим благому делу. Единый мир без войн, это так прекрасно.

Артемида прикусила губу и настороженно посмотрела на тускло блестящую в свете луны маску Ищущего. «Эти люди что-то скрывают. Но они спасли меня от демонопоклонника. Да и есть ли у меня выбор?»

Словно в подтверждение её мыслей, человек сзади крепче перехватил винтовку.

– Хорошо, я пойду с вами.

– Следуй за мной, – Ищущий шагнул в сторону и словно растворился во тьме. Артемида шагнула следом и увидела узкий проход между домами, скрытый тенью.

Ищущий петлял, он прекрасно ориентировался в городе. Артемида с трудом поспевала за таинственным спасителем, который шёл широким размашистым шагом. Они остановились у неприметного слива под стеной одного из домов, и девушка шумно задышала, пытаясь восстановить дыхание.

– Сюда, – Ищущий вытащил решетку и нырнул внутрь, в темноту.

Артемида сглотнула ком в горле, медленно выдохнула и прыгнула за ним. Здесь оказалось невысоко. Едва она приземлилась на влажный пол, Ищущий поставил решетку на место.

– А остальные?

– Они найдут другой путь. Так безопаснее.

Идти пришлось, склонив голову. С потолка постоянно капало за шиворот, отчего девушка постоянно вздрагивала. Ищущий же шел невозмутимо, находя дорогу так, словно видел в темноте.

«Сейчас еще и здесь потеряюсь. А с другой стороны, тут так темно и все одинаковое. Без Ищущего мне не выйти. Может его так прозвали, потому что он проводник?»

Шел ли Ищущий по каким-то знакам, либо ориентировался на какие-то свои чувства, Артемида не знала. Девушку начало клонить в сон, и она уже клевала носом прямо на ходу. Но тут Ищущий резко остановился и коснулся нескольких неприметных точек на влажной серой стене, абсолютно ничем не отличающейся от всех остальных. Заскрежетали механизмы, и стена резко повернулась, открывая проход.

Перед Артемидой открылось потрясающее зрелище. Они спускались по каменным ступеням в огромный хорошо освещенный подземный зал. Здесь были сотни металлических лестниц, балок, перекрытий, мостиков, они усыпали стены, потолок и пространство между ними. Всюду были люди, в серых плащах, они толкали какие-то тележки, переносили странное оборудование, носили ящики.

– Позволь тебе представить тайное убежище Возрождения! – с нескрываемой гордостью объявил Ищущий.

– Это, это… Потрясающе! – восхищенно сказала Артемида. – Не думала, что можно спрятать такое помещение под землей.

– Это лишь главный зал. Здесь потрясающие механизмы, лучшая вентиляция во всем мире. Даже рильские шахты не могут подобным похвастаться.

– Как вам это все удалось? – внимание Артемиды привлек небольшой ящик, с надписью «Экспедиция».

– Это благодаря тому, что мы связываем магию и технологию. Мы исследователи и экспериментаторы, мы стремимся использовать все, что даровал Экхалор.

– Все это мне нравится, – улыбнулась Артемида, – но что такого есть у меня, чего нет у вас?

– Твоя магическая сила. Она отличается от той, что у всех других существ. Ты проводник энергии Солнца, которая необходима, чтобы запустить Врата.

Она передернула плечами, когда по спине пробежал холодок. Здесь в подземном зале было очень много людей. И девушка чувствовала их напряжение, словно все были готовы по первому приказу кинуться на нее. «Это тебе кажется, – попыталась успокоить себя Артемида. – Для тебя это не впервые. Твои страхи только мешают».

– Хорошо, допустим, у меня есть некие силы. Но как их использовать, чтобы закрыть Врата. И кто их открыл?

– Они еще не открыты. Мы много лет работали над этой проблемой и знаем, как навсегда остановить работу Врат. – Ищущий выдержал паузу. – Нам нужно перехватить их у наших врагов. После того как они откроют Врата с помощью второго человека, мы используем твою силу, чтобы закрыть их.

– А разве демон не говорил, что только двое одновременно смогут открыть Врата.

– Ммм, сомневаюсь. Мы бы знали. Возможно, демон что-то путал, может, плел какие-то интриги против Роадранера. Не знаю. В любом случае, даже если демон прав, если один из них не откроет, не откроет и другой. Тогда нам вообще не придется ничего делать. Мы сможем защитить тебя. Только… – замялся Ищущий.

– Что?

– Тебе будет нужно вступить в Возрождение.

– В ваш орден? Это так важно?

– Тогда мы сможем передать тебе технологии для защиты.

– Я могу подумать над этим?

– Думай. Только недолго. Отступники уже близко ко второму человеку.

– Может проводите меня до моей гостиницы? – зевнула Артемида. Она устала и решила все проблемы отложить на завтра. «А ведь завтра очень тяжелый день. Всегда ты так».

– Наша система подземных ходов способна вывести куда угодно в городе. За мной.

Артемида шла за Ищущим. Девушка чувствовала усталость и боль в ногах от долгой ходьбы. Поездка, прогулка с Андроником, еще одна прогулка по вечернему городу, нападение големов и демона, подземелье Возрождения… Слишком много для одного дня.

– Ищущий, а как вы победили демона? Ведь это сам ужас ночи.

Мужчина рассмеялся. – Он обманул вызывателя. Это был обычный посланник Роадранера.

– А как его имя? – в Артемиде проснулся исследовательский интерес.

– Имя ему Тысяча, ибо много тысяч таких как он.

– То есть не все демоны носят имена?

– Только высшие, этот к ним не относился, – махнул рукой человек в маске. – А вот и твой выход, – Ищущий указал рукой на невзрачную лестницу, приставленную к стене около одного из канализационных люков. – Она ведет прямо во внутренний двор гостиницы, – сказал мужчина. Сделав паузу, он добавил:

– Подумай над нашим предложением, Артемида. Цели у нас благородные, нам не нужна ни власть, ни богатства. Мы не хотим войны, только мира, – Ищущий протянул ей странный амулет, напоминающий стального ангела, который завернулся в собственные крылья. – Возьми этот амулет, он может защитить.

– Спасибо, и… я подумаю о вступлении в Возрождение, – Артемида замялась. – Выглядит все это пугающе, понимаете? – Артемида начала подниматься наверх.

– Я бы на твоем месте тоже боялся.

От этих слов Артемиде стало жутко. Она обернулась. Ищущий словно растворился в тенях туннеля.

Рассветные лучи солнца Артемида встретила перед пыльным окном гостиницы. Уснуть она не смогла, несмотря на всю усталость. Голова раскалывалась, а покрасневшие глаза выдавали бессонную ночь. Пальцы дрожали, пока Артемида заплетала волосы в косу.

– Я вчерашнего демона боюсь меньше, чем испытания, – пожаловалась Артемида своему неясному отражению. – Интересно, что придумали в Атенее? Андроник не то, чтобы помочь, даже просто рассказать не захотел!

Пальто оказалось заляпано пахнущей плесенью слизью. Артемиде пришлось сменить его на длинное, утянутое корсетом, черное платье, которое она украсила несколькими серебряными бабочками и бордовым болеро. Девушка уже поднималась со стула, когда вспомнила об амулете. Сталь неприятно холодила кожу рук, металл местами позеленел, а лицо ангела истерлось до неузнаваемости. Артемида заколебалась. Амулет едва заметно вибрировал, словно хотел подтолкнуть девушку к решению.

Девушка решительно выдохнула и надела амулет. Она ожидала ловушки или прилива сил, но к своему разочарованию ничего не испытала.

На улице моросил легкий дождик. Артемида открыла белый зонт. Утренняя прохлада заставляла прохожих зябко подергиваться и втягивать головы в воротники. Но девушка чувствовала только жаркое удушье, которое обняло её за плечи, уговаривало все бросить и вернуться назад. Артемида крепче сжала рукоять зонта и медленно пошла, стараясь не упускать из вида подернутого туманной дымкой белого шпиля.

Девушке казалось, что она чувствовала под подошвами сапог каждый камень мостовой. Шероховатые серые булыжники, мокрые, заросшие жухлой мелкой травой. Девушка представила как ниже, под тонкой прослойкой почвы протянулись бесконечные лиги канализационных тоннелей.

– Интересно, может ли Возрождение добраться до поземной части обелиска? – спросила у себя Артемида, чтобы отвлечься. Мимо пронеслось несколько карет, с торопящимися детьми аристократов.

«Для них есть преимущества? – задумалась Артемида. – Или здесь, и правда, главное – магический талант?»

Сегодня любопытных зевак на пути к Волчьему холму не было. Атеней в день испытаний был закрыт для всех, кроме искателей знаний. Перед воротами собралось человек пятьдесят. Некоторых сюда привело желание вступить на путь мага, другие были из числа учащихся Атенея. Артемида привстала на цыпочки, пытаясь высмотреть Андроника.

«Скорее всего, бесстыдно дрыхнет», – про себя выдохнула Артемида.

Почти все люди собрались в одну группу, лишь парень с мрачным выражением лица стоял поодаль, осматривал остальных. Артемида его понимала, она бы ни за что ни сунулась в тесное столпотворение незнакомцев. Рядом с толпой стоял лысый человек в ярко-желтой тоге. Солнечный страж. Артемида скривилась, её неприятно удивило отношение магов к артарийской религии. Они позволяли посетить главное магическое событие в году последователю артарийских богов, но, если бы священник Экхалора появился на Волчьем холме…

– Проклятия магов, наверное, было бы слышно и в Галении, – прошептала Артемида и улыбнулась. Даже едва не рассмеялась. Волнение, которое выдавала дрожь в руках, исчезло, сменившись необоснованной радостью. Имей девушка возможность рассмотреть себя со стороны – то испугалась бы. Если бы сомнения, тревогу и возбужденное беспокойство Артемиды можно было измерить термометром – стеклянный сосуд бы взорвался.

Она прислонилась к обелиску перед воротами. От него исходило приятное тепло и на Артемиду впервые за долгую ночь навалилось чувство легкой дремоты. Она задумалась об испытании. Сознание упорно рисовало каких-то драконов, и невероятные прыжки по летающим островам. Она рассмеялась над своими фантазиям и подошла к остальным.

Толпа зевак не обратила внимания на запрет и собралась вокруг будущих магов. Солнце поднялось выше. Андроник все-таки мелькнул где-то в толпе и весело помахал рукой. Она кивнула в ответ.

Шум толпы прервал громкий, до скрежета зубов, скрип ворот. Вышел высокий худощавый человек в белой мантии, с идеально выбритым лицом и жидкими пепельными волосами. Сухая желтая кожа, запавшие глаза. «Мда, если это один из лучших магов Альянса, ну эту магию в…» – подумала Артемида. Ее мысли сбили слова Ювеналия – главы Атенея:

– Приветствую, недомаги, – начал магистр. – Понабежали, – он недружелюбно обвел толпу взглядом. – Думаешь, ты такой исключительный? – крикнул он парню в стороне. Тот смущенно шагнул в сторону и слился с толпой. – Вы ничего не стоите. Половина уйдет уже через час. Хорошо если треть пройдет. А может и никто. За мной! – он развернулся, даже не удосужившись узнать, идут ли за ним.

Неорганизованная толпа двинулась следом, в воротах образовалась давка. Два мага в черных мантиях с фиолетовыми фартуками закрыли ворота. Артемида обернулась и заметила среди толпы человека в сером плаще. «А вдруг амулет помогает следить за мной? – задумалась она. Человек в плаще быстро спрятался за спинами зевак. – А так ли сильно я нужна Возрождению?»

К магистру подошел темнокожий маг в полностью фиолетовой мантии с красным шарфом. Это был знаменитый Клементий Рильский, самый известный и, как слышала Артемида, единственный маг-рилец.

Магистр принял от Клементия шкатулку. Из нее ударил столб света, прямиком в небо. Солнечный страж отделился от толпы и начал быстро шептать магистру.

Страж указал пальцами на десяток человек в толпе. Сухим, подчеркнуто безразличным голосом он объявил:

– Вы не несете в себе достаточного количества магической силы. То, что вы считаете магической силой, с трудом хватит на детские фокусы. Вам тут не место.

«Получается солнечный страж тоже маг? Почему среди отвергнутых нет ни одного благородного?» – подумала Артемида. Она рассматривала пятерых молодых аристократов. Их шеи украшали серебряные цепи с драгоценными камнями. Знаток смог бы по ним легко определить, к какому из родов Леймиона принадлежит тот или иной носитель элитных драгоценностей.

По толпе прошелся возмущенный ропот. – Это и есть великое испытание? – крикнул кто-то из отвергнутых. – Мы здесь ради желтого столба?

Магистр невозмутимо передал шкатулку Клементию. Андроник и другие учащиеся Атенея отделились от толпы. В руках у них отливали металлическим блеском несколько цилиндров. На них сверкали знаки, которые Артемида уже видела на подземной части обелиска.

Клементий коснулся их, знаки засветились разными цветами. Андроник напротив Артемиды держал цилиндр с ярко-желтым иероглифом. Девушка заметила, как некоторые подходят к стелам и кладут на них руки.

«Может они уже бывали на испытаниях?» – Артемида решила повторять за другими. От цилиндра шло едва ощутимое тепло. Она подняла глаза, надеясь заметить на лице Андроника ободряющую улыбку. Но он не улыбался. Под глазами друга собрались темные мешки, губы едва заметно подрагивали. «Ох, это наверное сложная магия!»

Артемида поспешила положить руку на знак. Андроник медленно сглотнул. Окружающее пространство подернулось дымкой, в глазах начало расплываться, а через несколько секунд девушка нырнула в белое ничто.

Тьма, холодная как снег, черными хлопьями кружила свой танец вокруг Артемиды. Девушка не чувствовала под ногами земли, зубы стучали, кожа покрывалась инеем. Она протянула руку, надеясь вырваться. Её кто-то схватил и, прежде чем она успела закричать, выдернул из темного вихря. Андроник стоял перед ней, обнаженный до пояса, в правой руке он держал цветок цикуты.

– Где мы? – голос Артемиды показался ей очень слабым. Хлопья черного снега унесли слова вдаль. Андроник ответил, но она не понимала языка, на котором он говорил. Он произнес неясное слово, второе пропел другой голос. Ему вторил третий, затем четвертый, пока речь Андроника не слилась в многоголосный хор.

– Я не понимаю, – Артемида попыталась выдернуть руку из крепкой хватки Андроника. Маг легко удержал её и протянул цветок. Из-за плеча Андроника вышел Ищущий. Маска на его лице отливала нестерпимым белым светом. Этот блеск заполнил все вокруг.

Артемида очнулась на поляне, среди необычного леса. Она никогда не видела подобных деревьев, которые напоминали собой гигантские луговые и комнатные растения. Вдали Артемида заметила гигантское алоэ, а прямо перед ней росли кустарники, которые напоминали фиолетовые амаранты. Вокруг стоял тяжелый неприятно-сладкий запах гнилой земляники.

Вместе с ней на поляне оказалось еще двое. Мужчина зрелого возраста и совсем молодая светловолосая девушка. Судя по отсутствию цепей с камнями – из простых.

«Непонятно, зачем приходят смотреть испытание» – подумала Артемида. – Все равно самая интересная часть проходит в другом месте».

Она заметила несколько ярких птиц. Определить их вид девушка не успела, те мгновенно скрылись среди растительности. Артемида сомневалась, принадлежали ли они к определенному виду. Скорее тоже были творениями волшебников, что создали этот лес.

«Интересно, я на другом конце мира или все это у меня в сознании? Тогда этот лес продукт моего воображения? Да ну, я бы не придумала такого бреда» – подумала Артемида, когда рассмотрела ромашку размером со столетний дуб. Заговорить с незнакомцами первой она не решалась. Они также молчали.

Кусты амаранта зашевелились, и на поляну выскочил снежный барс. Огромное мускулистое животное с длинным хвостом остановилось напротив испытуемых. Артемида тихо пискнула и прижалась спиной к гигантской ромашке. Она была готова увидеть в царстве растений-исполинов огромных жуков или гусениц, но не горного кота…

Барс прилег на траву. Он следил за людьми немигающими льдинками голубых глаз. Артемида решила зайти ему за спину, так как за барсом, среди травы, начиналась узкая тропинка. Но, едва она сделала несколько шагов, барс резко повернулся и пристально посмотрел на Артемиду.

Девушка прижалась спиной к толстому стволу с серебристым опушением. По мгновенно появившийся горечи во рту, девушка поняла, что за ней огромная полынь.

– Сейчас я его огоньком то согрею, – пробормотал мужчина и поднял руку. Артемида не сводила взгляда с барса. Ледяной взгляд цепко следил за её руками. Там, где лапы барса касались травы, мерцали синие искры. Магический щит.

– Нет! – крикнула Артемида.

Поздно. Огненный шар сорвался с пальцев мужчины. Ярко-рыжий сгусток отскочил в сторону от уплотнившегося воздуха и ушел вверх, оставив за собой дымный след.

Барс даже не рычал. Бесшумно прыгнул вперед и одним рывком могучих челюстей порвал мужчине горло. Девушка, которая стояла за ним завизжала и упала на спину. Артемида отстранено коснулась лица. Она бессмысленно размазала по щеке черную, неприятно теплую кровь.

Внутри словно разгорелось пламя. Жидкий огонь поплыл по венам, заставляя Артемиду мелко дрожать. Она согнулась, когда огненные линии сошлись в центре живота, и её стошнило на траву.

Артемида упала на колени, неподвижный испуганный взгляд остановился на барсе. Гордое животное невозмутимо легко на траву, облизнуло окровавленную морду.

– Это испытание, – прошептала сзади девушка. – Это не правда. Они… Они только испытывают нас. Он не умер по-настоящему. Я не поддамся. Я справлюсь! – голос девушки сорвался.

Артемида покачала головой. Все было слишком натурально. Одуряющий тошнотворный запах крови смешивался с тяжелым ароматом травяного леса.

– Надо пробежать мимо, – продолжала шептать девушка. – Ты отвлеки его, а я накину заклинание невидимости.

– Что? Он тебя учует, – Артемида встала. Колени дрожали. Первый раз на её глазах погиб человек. Артемида зажала нос рукой, стараясь не дышать.

– Отвлеки. Здесь сильно пахнет кровью, он не заметит.

– А что насчет меня? Я не знаю Истинного Имени для невидимости.

– Тогда я сама, – пожала плечами девушка. Она быстро прошептала Истинное Имя и провела руками по телу с головы до ног. Кожа замерцала, и девушка стала прозрачной. Через несколько секунд пропал и силуэт.

Но не пропал звук её шагов. Барс не реагировал, пока девушка не поравнялась с ним. Артемида вскрикнула, пытаясь предупредить девушку или отвлечь барса. Но у нее ничего не получилось. В ту же секунду зверь кинулся на невидимую девушку и порвал на части. Артемида старалась не смотреть в сторону кровавой тучи, что оседала на траву.

– Лихо маги устраняют конкурентов такими испытаниями, – пробормотала Артемида. – Много магов никому не нужно. Андроник оказывается такой отморозок, мог бы и предупредить.

Она попыталась пробраться сквозь плотные заросли амаранта, но между фиолетовых стволиков, как змеи, заскользили крепкие стебли вьюнка. Они хищно покачивались и пытались оплести ноги девушки.

– Значит, только через барса.

Окровавленная морда зверя скривилась в ленивом зевке.

Артемида перебирала в уме все Истинные Имена атакующих заклинаний, про которые читала. Кровавая расправа, что устроил барс подстегнуло ум Артемиды покрепче каменных големов. Она вспомнила «Ледяное копье» и «Молнию».

– Это все не то. Щит этим не пробить.

«Словом, я очищу мир от скверны», – в уме словно пронесся шепот отца Никонтия. Эта цитата слов Экхалора оказалась как нельзя кстати. У Артемиды уже не единожды бывало, что одно слово заставляет выйти на свет ворох других и девушка вспомнила детское заклинание.

– Помнишь, Андроник, у нас не вышло превратить куриц в волков? Тогда мы не знали, что Имя трансформации не действует на живых существ. Но подействует на камень.

Артемида закрыла глаза. Зеленая искра в центре груди. Воздух в этом лесу был буквально наполнен нитями магии, но девушке хватило своего запаса сил. Она прошептала Истинное Имя и представила, как камень под барсом превращается в лезвие. Громкий и отчаянный всхрап превратился в скулеж, барс рухнул, пронзенный насквозь.

Барс был магическим созданием и растворился в воздухе. Невидимое тело девушки так и не появилось. Видимо, заклинание продолжала подпитывать магия леса.

Артемида облегченно выдохнула. Вида еще одного трупа она бы не выдержала.

Тропка едва заметной нитью петляла среди деревьев, Артемида старалась не сбиться с пути.

«Интересно, это еще одно испытание? Проверяют на ориентировку по местности? Мое самое слабое место. Неужели Андроник рассказал им обо мне? Я уже не знаю, что от него ожидать», – подумала Артемида.

Лес казался небольшим. Она прошла алоэ, затем еще минут двадцать тропка пыталась увлечь её в сторону, но девушка все-таки вышла из леса. Вышла прямо к магической стене, перекрывшей путь. Она напоминала плотный воздух с синеватым отливом и сквозь неё было видно летающие острова; доносился рев морских волн.

– Лживая тропа, – Артемида закусила губу от досады. – Два человека погибло из-за фантома.

Сама магическая стена довольно ощутимо покалывала руку при попытке прикоснуться. Девушка двинулась назад.

Полчаса потребовалось, чтобы, ошибаясь и забредая в густые заросли, вернуться к месту своего появления. Труп мужчины исчез, кровавое пятно с силуэтом девушки тоже. В центре поляны возвышалась металлическая стела с желтым знаком. Артемида не удержала радостного крика и кинулась к центру поляны.

Она коснулась холодного металла. Желтый знак под ладонью вспыхнул, замерцал, окутал руку теплым нежным светом и… ничего не произошло. Артемида глупо выпучила глаза и уставилась на свою ладонь.

– Может они хотят, чтобы я показала свою магическую силу? Но… телепортация? Не слишком ли сложно для новичков? Истинного Имени я не знаю, значит все завязано на стеле. – Артемида хмыкнула. – Надо завязывать говорить сама с собой.

Артемида прикрыла глаза, положила левую руку на правую и начала вливать в стелу магию. Она держала руки минуты две, после чего ей показалось, будто мир подёрнулся пленкой.

Она резко повернулась. Позади Артемиды стоял демон, ростом чуть выше человека. Он был покрыт оранжевой чешуей, сзади виднелись гигантские крылья, похожие на нетопырьи.

Артемиде слабо верилось, что Атеней мог разместить для испытуемых подобные испытания. В демона один за другим полетели два огненных шара, сотворенных девушкой. Монстр взревел и бросился на девушку.

Артемида с трудом увернулась от удара. Демон отбросил стелу, развернулся и выплюнул волну пламени. Артемида вновь увернулась. Сердце бешено колотилось, язык заплетался.

Лиловая искра. Магия, холодная как мерзлое молоко. Бледно-фиолетовые струйки сошлись в руках. Артемида увернулась от очередной атаки и создала магического фантома.

Детская забава, цель которой была обхитрить Андроника, теперь спасала жизнь Артемиды. Демон отвлекся на фантом, изрыгая на него все новые и новые потоки пламени. Артемида побежала. Огромные деревья-травы замелькали вокруг в безумном карнавале. Девушка врезалась в крапиву, засадив под кожу руки иголку, размером с ладонь.

Артемида упала на землю, растирая покрасневшую руку. Стальной ангел на груди завибрировал.

– Ищущий говорил, что амулет может защитить, – прошептала Артемида. Рев демона раздался совсем близко.

Девушка сняла амулет, сжала в своих руках и вытянула вперед. Иголки были прямо за её спиной, все вокруг заросло густым амарантом.

– Ты мой шанс, – прошептала она амулету. Ангел озарился серебряным светом. Демон вышел из-за деревьев и остановился, когда сияние коснулось его. Амулет раскалился, Артемида закричала, было трудно удержать его в руках. Голова закружилась, она чувствовала, как магическая энергия из ее тела насильно вливается в амулет.

Артемида почувствовала себя мокрой тряпкой, которую небрежно выжимали. Разница была лишь одна: выжатый досуха маг умирал.

Сияние стало очень ярким, оно сгустилось в луч и ударило демона, который заревел и превратился в пепел.

Артемида упала на колени, судорожно дергаясь и пытаясь вдохнуть. Резкая боль собралась в сердце, горячий кол словно пронзил девушку.

Рядом в воздухе разлилось бледно-розовое сияние. Через секунду около нее появились маги Атенея.

Клементий бросился к ней и прижал руку к сердцу. Артемида забилась у него в руках, пытаясь отстраниться от холодной чужой магии. Она была тяжелой, тягучей, но смогла добраться до её сердца и разжечь искру магии. Черные руки Клементия вспыхнули белым светом, и девушка свободно вздохнула. Мир перед глазами плыл от переизбытка чужеродной энергии.

– Как ты одолела демона? – сухо спросил Ювеналий. Артемида посмотрела на свою руку. Стальной ангел исчез.

– Демон просто распался на части и исчез.

– Сам? – Ювеналий приподнял брови.

– Ну может получил приказ свыше… Вернее снизу. – Артемида слабо улыбнулась. В другой ситуации она бы дрожала перед магистром Атенея, но сейчас девушке было наплевать.

– Мы следили за тобой, – Клементий говорил мягко. – Ты прекрасно справилась с испытанием. Но потом мы не смогли установить связь с мостом телепортации. Ты правильно поступила, когда попыталась зарядить мост. Но потом появился демон и мы потеряли связь. Мы смогли телепортироваться только когда он исчез.

– Барс был частью испытания, демон нет, – Ювеналий говорил раздраженным голосом, почти грубо.

– Что это был за демон? – любознательность некстати проснулась в девушке.

– Имя им Тысяча, – покачал головой Клементий.

Ювеналий начал шептать Истинное Имя телепортации.

Спустя полчаса Артемида стояла за трибуной в главном зале Атенея. Рядом с десятью счастливчиками в грязной и рваной одежде. На многих была чужая кровь. Артемида посчитала аристократов. Пятеро, как и до испытания. «Такие удачливые?»

Артемида не слушала поздравления магистра. Внутри неё боролась радость и отвращение. Столько было сделано и пережито ради Атенея… Артемиду бил озноб, кружилась голова от быстрых перепадов магической силы. Хотелось лечь и закрыть глаза, поддаться головокружению, как если бы она собралась лечь на воду и разрешить волнам нести себя вперед.

– Скажите магистр, а где остальные участники? – Артемида сама не ожидала от себя этого. Но не успела она подумать, а слова уже прозвучали.

– Они не прошли испытания и отправились домой, – тихо, но с нажимом ответил Ювеналий. Он смотрел прямо в глаза Артемиды.

– Не правда! – тонким срывающимся голосом закричала девушка в трех шагах от Артемиды. – Вы их всех убили!

– Вы не подходите Атенею, – махнул рукой Ювеналий. Несколько магов тут же подхватили девушку под локти и поволокли к выходу. Она дергалась, верещала и пыталась произнести Истинное Имя, но маги легко блокировали её силу.

– Настоящий маг должен уметь хранить секреты, – магистр снова смотрел в глаза Артемиды. – Теперь для вас одна правда. Они не прошли и вернулись домой. Вы теперь не обычные люди. Вы избранные. А избранных всегда связывают тайны. А теперь… аплодисменты! – магистр поднял ладони. Ученики Атенея с готовностью вскинули руки.

Под грохот аплодисментов Артемида отошла от трибуны и села на скамейку. Ноги дрожали.

– Прости, – Андроник появился за спиной как призрак.

Артемида не вздрогнула, лишь прикусила губу и дернула рукой.

– После сегодняшнего, тебе меня не испугать, – её голос был олицетворением усталости.

– Я и не пытался, моя волшебница.

– А раньше тебе это нравилось. И я тебе нравилась.

– И сейчас…

– Не похоже, – Артемида перебила его. – Ты. Мог. Предупредить. – Пальцы Артемиды мелко задрожали. Она злилась.

– Маги должны хранить секреты, – твердо ответил Андроник.

– Даже от друзей?

– Даже от любимых.

– Мне не нужна такая избранность! – Артемида встала. – Ты будешь хорошим магом. Лицемерным и жестоким. – Она пошла быстрым шагом к дверям, за которые уволокли девушку. Андроник растерянно стоял.

– Артемида. – На пути девушки неожиданно встал Клементий. – Не спеши.

Артемида замерла. – Ты очень храбрая, – темные губы рильца тронула едва заметная улыбка. – Ювеналий выгнал бы и тебя, не будь он так заинтригован твоим спасением от демона.

– Лучше бы выгнал. Извините, – Артемида начала обходить рильца. Клементий быстрым движением перегородил ей дорогу. – Ты будешь великим магом, Артемида. Ум и талант я вижу сразу.

– Я не хотела быть великим магом. Мне просто нравилось постигать новое. А не смотреть на кровавую бойню.

– Исследовать магию сложно и опасно. Нужно быть сильной духом. Ты сильная. Ты прошла. Неужели готова все оставить и уйти?

– Артемида, прости! – Андроник подбежал к ним.

– Магия облагает нас определенным долгом. Ради её опасных секретов мы грешим и искажаем истину. Экхалор нам простит.

Упоминание имени Бога смягчило Артемиду. Она остановилась и вспомнила о родителях. Они так хотели видеть дочь благополучной. «Но, если я погибну здесь, им легче не станет».

– Твои способности неординарны. Ты можешь спасти многих от демонов, – слова Клементия текли ласковым ручейком воды. – Некоторые становятся магами из-за амбиций. Я же верю, что мой дар от Экхалора и использую его для защиты других.

– Экхалор говорил, что мы не должны пользоваться магией.

– Зачем же он наделил тебя и меня этой силой?

– Прости, Артемида, – Андроник коснулся её плеча.

Она фыркнула и дернула плечом, сбрасывая его ладонь.

– Я останусь, – на решение ушло меньше секунды. «Просто и сразу. Так легче».

– Ты теперь мафитрия, Артемида. Андроник, проводи новую ученицу к её дому.

– Пойдем, – Андроник попытался ухватить Артемиду за руку. Она выдернула ладонь.

– Благодарю, – кивнула она рильцу, прежде чем уйти за Андроником. Клементий криво улыбнулся одним уголком губ.

Городок для учеников Атенея был выстроен на левой стороне Волчьего холма.

– Он назвал меня мафитрия? – Артемида смотрела на ясное небо.

– Да, а я мафитрис, – улыбнулся Андроник.

– Экхалор так называл своих первых последователей.

– Символично, не правда ли? – Андроник все пытался коснуться девушки. – Я тебе писал о наших домах?

– Только, что: «маг в какой-то захудалой комнатушке ютиться не будет!» – передразнила его письмо Артемида.

– Тогда тебе будет чему удивиться.

Артемида посмотрела вниз. На холме расположились простые белые домики. «Ну и чему тут удивляться?»

Андроник неожиданно остановился. – Готова увидеть скиты магов? – спросил он и шагнул вперед. Артемида не особенно удивилась, когда он растворился в воздухе.

«Слишком много фиглярства у этих магов», – вздохнула Артемида и шагнула следом.

Свет померк. Здесь царил сумрак. Хмурые серые облака затянули небо. Вокруг шелестел лес. Артемиду окружали дубы с белой кроной и синей корой, красноствольные сосны с бирюзовой хвоей. Тонкие черные клены шелестели на ветру золотыми листьями. Деревья окружали озеро, гладь которого застыла словно темное зеркало. У самых ног стелился изумрудный туман.

– Ну как? Есть ощущение, что попала в сказку? – Андроник наполовину высунулся из-за клена.

– Да, в сказках лес вечно безлюдный.

– Большинство на празднике в честь поступления. Остальные те еще затворники. Маги они почти как монахи, поэтому я местные дома скитами называю.

– Оскорбляешь монахов, – мышцы на ногах Артемиды заныли. – Я хочу отдохнуть.

Пойдем, моя принцесса. Я поведу тебя в глубину сказочного леса.

Андроник повел её между необычных домов, в виде огромных грибов со светящимися окошками, над которыми висела золотая искрящаяся пыль. Густые облака в нескольких, строго определенных местах, прорывали солнечные лучи, они падали на дома в виде больших беломраморных рук, на которых росли зеленые ростки. В этих ростках были искусно вырезаны входные двери, а вместо ногтей белую руку венчали витражи окон.

– Я специально выпросил у Клементия для тебя дом около меня, – они остановились у озера.

– Откуда он мог знать, что я поступлю?

– Я ему много про тебя рассказывал. Я верил в тебя, и он это чувствовал. Поэтому я еще не говорил ничего, не предупреждал. Знал, что ты справишься.

– Слабое оправдание.

– Это не оправдание.

Артемида поморщилась. – Мне неприятно. Не люблю, когда меня обсуждают с посторонними людьми.

Маг попытался обнять её. – Прости уже. А с Клементием я тебя не обсуждал, просто хвалил таланты.

– Это и есть обсуждать, – фыркнула девушка.

Андроник щелкнул пальцами. На поверхности озера булькнуло несколько пузырей, и из темных глубин всплыла дверь, покачиваясь на волнах как настоящий плот. – Здесь живу я.

– А где мой дом? – Артемида оглянулась. Вокруг не было ни грибов, ни белых рук.

– Скажу, если простишь меня, моя чародейка. Я не хотел для тебя зла, правда.

– Не вымогай прощение.

– Твой дом в том дубе, – обиженно скривился Андроник и махнул рукой в сторону ближайшего дуба. Он шагнул в проем, качающийся на волнах. Дверь захлопнулась и скрылась под темной гладью воды.

Артемида остановилась перед могучим дубом. Девушка оторвала синий волнистый лист и решительно постучала по белой коре. На дереве появился контур двери. Никто не ответил и не открыл.

Артемида толкнула дверь и вошла в дом.

Девушка не удивилась, когда пространства внутри оказалось гораздо больше, чем могло уместиться в дереве. Но она уже устала от этих магических фокусов. Внутри шел ровный коридор с двумя дверями напротив друг друга. Еще один проход в конце.

Она толкнула ту дверь, что справа. Хаос и бардак – первые слова, что всплыли в разуме Артемиды при виде этой комнаты. Вещи, книги, бесформенный мешок из красной мантии, все это лежало горой у двери. Кровать стояла вертикально, у стены. Девушка с волнистыми каштановыми волосами стояла посередине комнаты на коленях, сцепив руки перед собой.

– Привет, соседка! – она открыла глаза, когда Артемида переступила порог.

– Я вообще за солью к вам зашла, – Артемида решила начать знакомство с шутки.

– Да? – разочарованно переспросила девушка. – У меня нет, – она закрыла глаза и хотела уже вернуться к своему занятию.

Артемида пожала плечами. – Подожди. Ты угадала, я твоя новая соседка.

– Ура! – девушка весело вскочила с пола. – Я уже четыре месяца одна живу. Так надоело!

– Правда? А почему, – насторожилась Артемида.

– Да так, не везло предыдущим, – отмахнулась девушка. – Давай знакомиться! Я Аквилина, – девушка протянула Артемиде руку.

– Артемида.

– Приятно познакомиться, – глаза Аквилины потухли, когда она узнала имя новой соседки. – Осмотрись тут, – она вернулась в свою позу на полу.

Артемида вышла в пустой коридор, зашла в свою комнату. Там была такая же зияющая пустота, что и в коридоре, лишь деревянная кровать и маленький квадратный столик в углу, без стула. «Вот он – комфорт для магов».

К вечеру она нашла свой стул, заваленный вещами в комнате Аквилины.

– А как тут дело обстоит зимой, – Артемида сидела в комнате соседки, которая так и не поднялась с пола, с момента их последнего знакомства.

– Ты насчет тепла? Не бойся, маги Атенея вставили в стены этих домов магические кристаллы, которые подпитываются от обелиска, который перед воротами. Здесь никогда не бывает проблем с теплом, не бывает сырости.

– А что насчет занятий?

– Занятия? – засмеялась Аквилина, – ты хочешь узнать, как проходят занятия! Ты приходишь и пишешь, пишешь, пишешь. А потом учишь, учишь, учишь.

– Думаю, справлюсь.

– Я думала, что немного понимаю в магии, я думала, что люблю магию, пока не поступила сюда. Это скука страшная.

– Наверное тоже ждет и меня. Завтра два занятия демонологии.

– Поздравляю, – издевка мелькнула в глазах Аквилины, – отличное знакомство с Атенеем.

Глава II. Бездушный металл

Тони

Утро в лагере имперской армии начиналось с похмелья. Солдаты с хмурыми лицами морщились и пошатывались на пути к умывальникам с мутной водой. Запах перегара и дешевого алкоголя по меткому выражению капитана Энтони Уотерса за лигу выдавал их местоположение врагам. Капитан учуял знакомый тяжелый аромат, брезгливо поморщился, плеснул на лицо холодной воды и поспешил покинуть жилую часть лагеря, который находился на небольшой равнине между песчаными холмами, на одном из которых сверкали на солнце боевые машины Империи.

Тони запустил руки в длинные густые волосы. Ветер растрепал их, создав ежедневную прическу капитана. Тони небрежно зачесал волосы назад. Эта прическа его гордость. Способ позлить полковника Синглтона.

– Друг, я готов терпеть даже волосы, которые лезут в глаза, лишь бы позлить нашего любимого полковника, – сказал Тони проходящему мимо солдату. Тот испуганно остановился, несколько раз шатнулся, словно ветер мог в любую минуту сдуть его как семена одуванчика. Тони брезгливо поморщился.

Чтобы покинуть нестройные ряды коричневых палаток, гордо называемых лагерем, предстояло стоически преодолеть всего лишь с полтысячи двойных шагов и перепрыгнуть через низкую деревянную ограду. Какой легкий рецепт создания пути в иной мир. Так любил говорить Кристофер, и так было в любое время суток кроме утра. Утром Тони овладевали воспоминания. Вернее одно воспоминание. Его всегда порождал тягучий спертый запах перегара.

В памяти Тони это событие осталось двумя неясными пятнами и одной четкой картинкой. Первое пятно – серое, угрожающе огромное, обладало голосом отца, от него веяло липким страхом и запахом перегара. Второе – маленькое темно-синее, сжалось в углу. Большое серое пятно надвигается на маленькое, Тони слышит звук побоев, всхлипы брата… Одна четкая картинка. Тони, совсем маленький, четырех лет от роду, стоит около кровати. Лицо брата до неузнаваемой гримасы исказила боль. Отца рвало на соседней кровати. Маска боли стала уроком для Тони, отбила у него охоту к выпивке получше рассказов ученых докторов.

Тони почувствовал под рукой шероховатое дерево ограды и словно вынырнул из пучины памяти. В ином мире пахло машинным маслом и латунью, а безмолвные механизмы окружали человека, представ фантастическими существами, которые металлической стеной оградили капитана от остального мира.

– В Империи существовала загадка: в каком городе красные реки? – Тони обращался к огромным шагоходом, совершенно не волнуясь, что кто-то его услышит. – Любой имперец отвечал неизменно: в Арихе. Ты, друг, спросишь, а почему? Реки крови, друг.

Тони сел на землю, оперся головой на металлическую ногу шагохода и улыбнулся бездумной улыбкой, направленной в безоблачное небо. Среди напряженной атмосферы древних развалин осталась его бродить его невинность.

– Я убил много людей, друг. Безвинных душ. Убил, сидя за штурвалом самого совершенного творения людей, – взгляд Тони метался среди одинаковых грозных золотистых воинов. – Арих – древняя столица артарийцев. Престиж государства. И сражения, сражения… сражения, где погибал каждый третий солдат имперской армии.

Капитан положил руку на холодный золотистый металл. Шагоход, который в империи их было принято называть амбулатами, бросал на лагерь длинную тень. Тони гордился тем, что был офицером ИАМ, как сокращенно именовали Имперскую армию машин. Капитан любил и ненавидел эти механизмы.

– Я помню белые колонны, друг. Белые колонны в росчерках крови, словно сама война расписалась в своих и моих грехах. Клубы черного густого дыма, воздух, раскаленный как пар, он ревел, обжигал, и мне казалось, что я вступил в пламя костра…

Тони смотрел прямо на приближающуюся фигуру женщины перед ним и не видел её. Капитан вскочил, не в силах сдержать пробивающиеся из глубины души эмоции. – Яростный пульс боя! – страстно воскликнул Тони. – Настоящая боевая лихорадка, восхищение! – голос капитана сорвался, поник. – Я увлекал солдат в безумные атаки, – хрипло продолжил он. – Тогда имперская армия казалась единым мощным монолитом, непобедимой армадой, а что теперь? Все осталось в Арихе.

Сзади звонко захлопали в ладони. Тони вздрогнул и обернулся. Рука сама собой нашарила кобуру на поясе.

– Мне говорили, что вы капитан ИАМ, а оказывается настоящий актер. Как будто в театре побывала. – Напротив Тони улыбалась молодая особа, с распущенными волосами цвета вороного крыла. Она дерзко рассматривала капитана.

Тони отвел взгляд от её больших темных глаз. Осмотрел плохо сидевшую форму, но не заметил ни единого знака различия.

– С кем имею честь говорить? – холодно осведомился Тони.

Девушка проигнорировала его вопрос. – А вы просто одержимы амбулатами. Похвально для офицера ИАМ, но мне странно видеть, как с раннего утра кто-то бежит гладить бездушный металл. О, и разговаривать с ним.

– Подруга, я не люблю повторяться. – Капитану решительно не нравилась эта девушка. Он нервно облизнул губы и присмотрелся к её мундиру. Там, где у других офицеров гордо сверкали золотые львы, торчало несколько едва заметных ниток. Знаки различия просто вырвали.

– Милина Рич, – девушка наклонила голову набок, наблюдая за реакцией капитана. Тони молчал.

– Первый раз слышишь обо мне, капитан? Я уж на «ты», раз теперь твоя подруга. – Милина подошла и стряхнула пыль с плеча капитана. От нее пахнуло алкоголем. Тони побагровел, сжал и медленно разжал кулаки.

– А моя фамилия ни о чем не говорит? – Милина рассмеялась.

Тони не любил читать бумаги, которые направлял к нему полковник Синглтон и сейчас лихорадочно пытался вспомнить, не забыл ли каких важных сведений. – Ваше звание? – буркнул он. – Назначение от штаба?

– Снова на «вы»? – Милина наигранно вытянула губы вперед. – Разве одна моя фамилия не должна Вам говорить, что звания не играют в данном случае особой роли?

– Подруга, что ты цепляешься за свою фамилию? Звания всегда играют какую-либо роль, это символ особого положения, предметом гордости и честолюбивых ожиданий.

Тони еще раз осмотрел мундир оливкового цвета со стоячим воротником. – Вы, штрафник, госпожа Рич.

Веселый настрой девушки пропал, она сжала губы, черные густые брови искривились, придавая ей грозный вид. – Разберись в своих словах, капитан. Подруга я тебе или госпожа? Я легко могу быть и той и другой.

– Вы что, украли офицерскую форму? – Тони перешел в наступление, теперь он владел информацией. – И не придирайтесь к моей манере говорить, подруга.

– А ты очень неприятный человек, друг, – Милина подчеркнула последнее слово. – Я лейтенант.

– Если только в Ваших мечтах. Что, фамилия не помогла?

– Помогла. Я была артиллеристом, а теперь в ИАМ. И ты поможешь полковнику Синглтону восстановить меня в звании. Напишешь лучшую рекомендацию во всем мире.

– Да я Вас даже в бой не выпущу, подруга.

– Тогда я займу твое место. Полковник так и сказал. – Милина вскинула голову, задрав острый подбородок. В её взгляде капитан чувствовал угрозу.

Тони ухмыльнулся. – Это невозможно.

– А полковник сказал, что возможно. – У тебя косяков достаточно, капитан. Р-раз! И ты уже бывший капитан.

Их прервал посыльный из почтового отделения. – Капитан, вас вызывает полковник. И вот еще – письмо. – Солдат передал желтый конверт, запечатанный красным сургучом с оттиском грифона, семейного герба дома Уотерсов.

– Решай быстрее, – Милина откровенно веселилась. – Полковник вызывает. Ждет наверное, что ты меня не примешь и он с удовольствием выпихнет твою задницу из ИАМ.

– Зарываешься, подруга, – у Тони задергалось веко от злости. Когда подобное происходило, любой, кто знал капитана, торопился закончить разговор.

– Я считаю, смотри. Раз, два…

– Твоя взяла, Рич. – Тони покашлял. – Но если узнаю, что ты соврала… Не быть тебе тогда офицером ИАМ.

– Не грози сделать того, что не можешь, капитан. – Милина криво неприятно улыбнулась и ушла.

Тони выругался. День начинался очень плохо. Он покрутил в руках конверт. Новости из дома? Мама переживает и просит вернуться? Или это от отца. Последнее предположение заставило Тони похолодеть. Он сломал сургуч.

Строгие прямые буквы. Крупный почерк. Подчеркнуто холодный и отстраненный тон. Так мог писать только отец Тони. И только своему сыну. Еще начиная читать письмо, Тони понимал, что отец делает еще одну глупую попытку перевести Тони в штаб, подальше от боевых действий.

– Нет, отец, тебе не получится затащить меня в пыльный и душный штаб, – рассмеялся Тони, нервно скомкивая письмо.

– Тебе лучше среди пыли и духоты шерфской пустыни? – раздался веселый тонкий голос за спиной. Тони, не оборачиваясь, узнал Оливера.

– Оливер, будь здоров. Есть что-то новенькое для моих ушей? – шутливо приветствовал знакомого капитана разведчиков Тони.

– Твои уши хотят узнать мои сведения быстрее, чем полковник?

– Да брось, расскажи. Полковник не подзаправит тебя отличным бренди. Что там ты такого высмотрел со своими разведчиками?

– Бренди? И давно у тебя порочные связи со спиртным? Это точно Тони? – Оливер начал сосредоточенно разглядывать мундир Тони.

– С тех самых пор, как моим другом стал разведчик со склонностями к алкоголизму. Рассказывай быстрее, с меня две бутылки. – Капитан внутренне скривился, но внешне остался невозмутимым.

– Ничего хорошего для наших солдат, Тони. Многочисленные силы идут в направлении старой столицы. Шерфы объединились в могучую армию, а это для них не характерно. У кочевников не меньше трех тысяч всадников в авангарде, и за собой они ведут стрелков…

– Стрелки, друг Оливер. Оставь подробный отчет для полковника. Что там с оружием грома и дыма? Много у кочевников ружей? Штук пятьсот, вряд ли больше…

– Послать тебя, Тони, и доложить полковнику мои сведения. Ты их все равно не ценишь.

– Не ломайся. Сколько ружей?

– Немного, ты прав, но… – Оливер выдержал эффектную паузу. – А вот винтовок у них будь здоров.

– Винтовок? – непонимающе переспросил Тони. – Какие еще винтовки? Откуда, у этих примитивов винтовки? – Тони сам не заметил, как начал быстрыми шагами мерить площадку перед шагоходами.

– Спокойно, Тони. Оставь свой пыл для наших врагов. Чего так разозлился?

– Я разозлился, друг? Когда я служил в Арихе, винтовки только появились. Здесь в Экспедиционном корпусе про них многие даже не слышали! Откуда у шерфов винтовки? – голос Тони охрип.

– Не знаю, – пожал плечами Оливер. – Кто-нибудь из чинуш в Имперском штабе продал под шумок. Шерфы уже давно разрабатывают рудники, у них золота больше, чем в имперской казне.

– Ааа, все через…!

– Спокойно, Тони. Если это тебя так раздражает, мои следующие слова тебя просто взорвут.

– С утра уже успели испортить настроение. Ну, давай, обрадуй меня, – Тони скривился, ожидая слов Оливера.– Давай уже, а!

– Три тысячи стрелков с винтовками. Около двадцати пушек.

– Да, надери мне император зад! – взревел Тони. – У нас стрелков немногим больше. Сюда надо было армию посылать, а не наш корпус. Ах, да, в корпус же включен отряд ИАМ, – передразнил Тони отчет штаба по Экспедиционному корпусу. – Пятнадцать амбулатов, Оливер! Раздолбанных амбулатов!

– Слышал, у тебя три новых шагохода. Чего ругаться. Да еще и с пушками, – широко улыбнулся Оливер.

– Я об этом не слышал, друг. – Тони редко и тяжело дышал, стараясь успокоиться.

– Ты чересчур эмоционален. Пошли, полковник Синглтон вызывал всех офицеров.

– Лейтенанта Уотерса перевели в экспедиционный корпус около месяца назад. Дали звание капитана и постарались забыть о несносном офицере, – веселый голос Синглтона гремел над половиной лагеря.

Тони слушал его и мрачнел по мере приближения полевого штаба. Солдаты почтительно уступали дорогу капитану. Энтони был невысок, но твердый шаг и резкий взгляд вселяли уверенность. Он привлекал к себе внимание крепким телосложением, волевым квадратным подбородком. Солдаты, страдающие от птичьей болезни, стремились спрятать покрасневшие глаза от слепящего солнца и капитана, уже успевшего прославиться нетерпимостью к пьяным солдатам.

– Сделал он не так уж и много, – отвечал полковник тихому собеседнику. Раскрыл махинации генерала Альпина, ну того, который командовал в Арихе, ты, наверное, слышал. Тот очень выгодно продавал военные технологии врагам. Так хитрить уметь надо. Чувство справедливости у Уотерса что надо. Чего не скажешь о мозгах. К счастью, для капитана все обернулось самым лучшим образом. Генерала Альпина арестовали, а его перевели сюда. На другое острие атаки. Более тупое. – Голос полковника перекрыл смех.

Тони замер, громко выдыхая. Оливер смущенно закашлял сзади.

Энтони сжал веки и откинул тяжелую узорную занавесь в сторону. Офицеры сидели вокруг круглого деревянного стола, на котором небрежно валялось несколько карт местности. Друг Энтони – Кристофер Блумквист оживленно спорил со щуплым капитаном артиллеристов Гвайдом. Уотерс занял свое место около лейтенанта и, дождавшись паузы, громко обратился к полковнику:

– Господин Синглтон, не ваша ли эта светлая идея послать ко мне в ИАМ штрафника с громкой фамилией?

Полковник – крупный мужчина, с большими седыми усами и здоровенной плешью на голове, наклонился в кресле: – Вы, как всегда, исключительно тактичны, господин Уотерс. Моя идея. И советую вам быть поосторожнее с данной особой. Несмотря на свой возраст, она уже успела проявиться себя, и…

– И у нее влиятельный папаша, я понял! И зачем же вы изволили засунуть это сокровище ко мне?

Кристофер схватил руку Тони и сильно сжал. Он знал, что фамильярное обращение Тони вернейший знак скорых проблем для друга.

– Чтобы вы ее послушали, Уотерс, и поняли, как деликатно вы обращаетесь к начальству. Или хотите рядовым, куда-нибудь в пехоту? – стальной взор Синглтона ни уступал в твердости взгляду капитана. – Так я это устрою, быстро.

– А ты не думай, что за мной поддержки нет, полковник. Думаешь, почему меня за Альпина в утиль не отправили? – Тони поднялся и сжал кулаки. Темная пелена гнева застила его глаза.

– Что вы себе позволяете, капитан? – полковник вставать не стал, но поднялись несколько офицеров, в руках которых заблестели пистоли. Кристофер больно пнул Тони под столом.

– Извините, – Энтони опустил глаза. – Милина Рич сказала мне, что вы пообещали выкинуть меня из ИАМ, если я не дам на неё блистательной рекомендации. Неужели мы теперь пишем рекомендации за фамилию?

– Извинения приняты, капитан, – сухо ответил полковник. Если бы не ваше обостренное чувство справедливости, которое мне импонирует… – Синглтон замолчал. – А впрочем, ладно. Сейчас на повестке другой вопрос. Садитесь. – Полковник умело ушел от ответа.

Вслед за Тони, сели остальные офицеры.

Полковник покашлял. – Сейчас наша главная задача разобраться с планом нападения на шерфов. Лейтенант Блумквист предлагает пустить в авангарде шагоходы и прикрыть наступление пехотинцев пушечными залпами. Капитан Гвайд предлагает не наступать до прибытия новых кавалерийских частей, после чего отправить конницу в центре атаки и использовать шагоходы на флангах. Артиллерия же даст несколько залпов перед атакой, а потом капитан Гвайд предлагает её отвести.

– Тактика труса! – не сдержался Кристофер. Гвайд помрачнел, но промолчал.

Полковник поморщился. – Что не так с субординацией в этом корпусе? Собрание штрафников и дебилов! – Синглтон ударил по столу кулаком. – А ну-ка ведите себя как положено по уставу!

– Тактика капитана Гвайда кажется мне более предпочтительной, – Тони склонился над картой, – кочевники уже видели наши шагоходы и напугать их лобовой атакой наших амбулатов будет сложно. Нападают они обычно врассыпную, обстреливают противника и стараются взять в клещи, поэтому шагоходы на флангах нас прикроют. Не надо отводить артиллерию, ее нужно разместить на холмах, сбоку, вот тут, – Тони ткнул в карту, – там самая хорошая возможность для обстрела врага.

– Возможно, – полковник провел рукой по шее, – что считаете, господа?

– Определенно, капитан Уотерс хочет сохранить свои драгоценные шагоходы, раз соглашается с вариантом капитана Гвайда, – пробурчал дородный майор, чьего имени Тони никак не мог запомнить, – но план лейтенанта не годится вообще. План же Гвайда зависит от прибытия кавалерии, да и артиллерию он планирует оставить в невыгодном положении без защиты…

– Это глупо, Энтони, – перебил майора Кристофер, – наши шагоходы сомнут этих варваров!

– Их пятнадцать, Крис. – Пятнадцать! Еще и не самые совершенные. Что мы сделаем против двух-трех тысяч всадников? – повысил голос Тони.

– Они дрогнут после выстрелов…

– Дрогнут? Они же встречались с ними в бою. Может, ты один всех раскидаешь?

– Успокойтесь, господа, – подал голос полковник, – Уотерс прав, лейтенант. Шагоходы играют лишь вспомогательную роль и не могут идти в атаку в одиночку. Предлагаю подкорректировать план капитана Гвайда, и выступать утром, чтобы быстрее занять выгодную позицию на холмах. Нельзя надеяться на амбулатов, все то, что уничтожает вражеских солдат больше, чем одного за выстрел, одинаково опасно и для нашего войска.

– Подход традиционалиста, – улыбнулся капитан Гвайд. – Вот увидите, артиллерия еще будет царицей войны.

– Артиллерия… – подал голос толстый майор, собираясь продолжить спор.

– Голосую за план Гвайда с уточнениями, – Тони быстро поднял руку. Его жест повторило большинство офицеров.

Синглтон кивнул. Он хотел что-то сказать, но тут в шатер ворвался адъютант. – Полковник! Кавалергарды прибыли!

– Превосходно! Значит, утверждаем план капитана Гвайда. Артиллерией я рисковать не буду, и мы оставим её позади позиций наших войск. Теперь пойдемте, разместим гостей. Капитан Уотерс, полагаю, вы захотите осмотреть новых амбулатов, которые должны были прибыть с отрядом кавалергардов.

Тони кивнул и вышел вслед за Кристофером.

Новые шагоходы были прекрасны. Высотой в три человеческих роста, они сверкали темно-серебристым покрытием в заходящем солнце.

– Они дают самое яркое представление о могуществе и силе Империи, – букрнул Кристофер с кислым лицом.

Тони, наоборот, радовался как ребенок. Сейчас, он с удовольствием подставлял лицо ласковым лучам солнца и беспечно улыбался, рассматривая хмурого друга.

– Три модели «Гранног-63» – тихо сказал Кристофер, – новые, более прочные, чем все модели до этого.

Тони кивнул и решил поинтересоваться: – Раньше амбулаты легко могли привести тебя в возбужденный трепет, друг. Что случилось?

– Что было там, в штабе? Ты опять не поддержал меня.

– Крис, не начинай. – Ты хочешь угробить амбулаты, а я хочу их спасти. Мы по разные стороны баррикад. Я не понимаю твоих стремлений залезть в самую гущу боя.

– Ну конечно, – Кристофер скривился и решил сменить тему: – Ладно, проехали. Я тут письмо с завода читал. «Гранноги» несут на себе встроенную в манипулятор пушку, паровой двигатель уменьшили, он теперь экономнее, спрятан в корпус машины.

– Да, мне не нравилась пыхтящая бандура на спине моего Орленога.

– Как делить новых амбулатов будем?

– Один мне, два лейтенантам. – Тони говорил тихо, любуясь отражением заката на стекле боевой машины. Долговязому и худощавому Кристоферу, который с трудом помещался в кабине шагохода из-за своего роста, Тони доверял руководить вторым флангом в наступлениях.

Через пару часов Тони решил опробовать «Гранног-63».

– Капитан, ты пыхтишь как толстяк после забега в лигу, – услышал Тони вместо приветствия, когда забрался в кабину. Верный боевой товарищ капитана – капрал Джек развалился в кресле водителя, демонстрируя худощавое жилистое тело, заросшее густым черным волосом.

– Друг, ты бы хоть рубашку надел, – пробормотал Тони, пока рассматривал показания датчиков. По беглому осмотру он мог судить, что приборная доска в новой модели не изменилась.

– Пот и так ведрами течет, – отмахнулся капрал. На кнопочки не смотри, тут все как на Орленоге.

– Рычаг пароперегревателя теперь справа, – деликатно кашлянул крепкий парень, который полусогнулся возле двигателя.

– Тебе откуда знать, Коллинз, это твой первый выезд, – Джек громко зевнул.

– Ну… нас же учили на «Орленогах», – смутился Коллинз.

– В этих яслях для обслуги амбулатов? Я там был, ничего дельного не узнал. Меня капитан всему заново обучал потом.

– Это потому что ты не учился как положено, Джек. – Тони довольно поцокал языком, осмотрев двигатель. – Поднимай свою задницу, твоя задача за двигателем следить, а не кресло для офицера греть.

Капрал заворчал, лениво потягиваясь.

Тони шутливо взъерошил всколоченные черные волосы капрала. – Не бойся Коллинз, я тебя всему научу, лучше Джека справишься с этой махиной.

Рядовой быстро кивнул.

– Имя у тебя есть, друг? – Тони занял кресло водителя. Новехонькая жесткая кожа неприятно заскрипела.

– Матушка Джаром назвала. – Коллинз поспешил уйти с дороги Джека, поигрывающего жесткими узлами мускулов.

– Смотри, не перепутай нас, капитан, а то я обижусь, – Джек засмеялся.

– Дж-дж-дж, – начал наигранно заикаться Тони.

Коллинз неловко улыбнулся. Милая улыбка, большие голубые глаза на худом лице. У капитана сжалось сердце, когда он представил, как очерствеет этот открытый взгляд. Как часто он будет улыбаться вот так открыто, после двух-трех боев?

Капрал тем временем согнулся до самого пола, кашляя от смеха.

– Ладно. – Тони завел двигатель. – Посмеялись и хватит. Завтра, послезавтра бой, мы должны объездить этого красавца, а то…

– А то это будет отличный огромный металлический гроб на ножках, – Джек все никак не мог прокашляться.

– Вот именно, – Тони нахмурился. – Всем занять свои места. Бросал бы ты, друг, курить.

– Это от дыма двигателя, – прохрипел Джек, то и дело вздрагивал от подавляемого кашля.

Педали сцепления и правой, и левой ноги Граннога были туже, а подача пара шла с большей задержкой, но после получаса вождения Тони уже неплохо освоился с нюансами нового амбулата. Джек отмахнулся от помощи рядового и великодушно доверил Коллинзу зарядку орудий.

– А раньше кто заряжал? Капитан? – поинтересовался Джар.

– Наивный, – Джек свистнул сквозь отсутствующий передний зуб. – Капитан себя утруждать не будет.

Тони усмехнулся. Он еще не привык к повышенным габаритам машины. Гранног с громким лязгом маневрировал среди больших валунов песчаника, в полулиге от лагеря.

– Просто у нас эту функцию водитель выполнял. Ему ближе и…

– Вот поэтому капитан меня и переучивал. Те, кто вас учит, в жизни в бою не бывали.

– И со здравым смыслом не знакомы, иначе бы догадались, что водителю некогда отвлекаться на это, – добавил Тони, прикусив язык. Гранног в полушаге разминулся с огромным камнем.

– Да и на Орленоге одна легкая гаубица, а здесь, видишь, две мощные пушки, серьезная сила. Одни заряды сколько весят. Когда-нибудь амбулаты станут ведущей боевой силой в Империи.

Тони хмыкнул. – Ты только полковнику об этом не говори, от такой перспективы его удар хватит. То, что для нашего корпуса прислали новые машины – чудо, которое самому Экхалору и не снилось.

Капитан полулежал в тени Граннога, лениво вытирая руки от машинного масла. Мимо бегали солдаты в полном обмундировании. Тони нравились бурые плотные доспехи из кожи с широкими стальными нагрудными пластинами и шлемами-капеллинами, на которые какой-то оружейный гений установил приближающие окуляры. А вот оружие вызывало лишь слезы жалости, это были палаши, да старые кремневые ружья. Если в Арихе людям помогали технологии, здесь на границе с шерфской пустыней не слышали не только про цивилизацию, но и про современное оружие. Солдаты ни разу не видели многозарядных орудий.

Ограду перепрыгнул посыльный. Его лицо раскраснелось на полуденной жаре, и он тяжело дышал. – Шерфы перешли в наступление, кха. – Синглтон, полковник Синглтон, кха…

– Отдышись, неужто помирать торопишься, – сказал Тони солдату и бросил ветошь в дремавшего Джека. Тот, не разлепляя глаз, отмахнулся и продолжил храпеть.

– Полковник Синглтон приказывает заводить машины, – наконец сказал посыльный.

Тони передернуло. Капитан словно наяву услышал приказ генерала Альпина: – Заводите машины! Они тогда пошли в бой доверху груженые боеприпасами. Вернее, они так думали. Их амбулаты несли пустые металлические болванки, с которых ссыпали порох. Джек дал таким боеприпасам меткое прозвище – металл без души. Потом Тони узнает, что Альпин продал порох их врагам из Альянса. Но он навсегда запомнил тот злополучный приказ, исполнив который, он повел машины своей роты на верную гибель.

Капитан повернулся к посыльному, но тот исчез, точно полуденное марево под набежавшими тучами.

– Выступаем, командир? – Коллинз был уже в броне, пот бежал из-под раскалившегося на солнце шлема-кабассета.

– Джек, ты только посмотри на новичка. Он, наверное, первый кто нацепил кабассет без приказа. Раздери меня демоны, друг, если я надену этот горшок на себя, – сказал Тони.

– Но приказ полковника Синглтона… – растерялся Коллинз.

– Пусть Синглтон нассыт в этот шлем, – отмахнулся Тони. – В такую жару кабассет может пригодиться только как ночная ваза по последнему писку военной моды.

– Тони, ты готов? – Кристофер перепрыгнул через ограду, вслед за другими офицерами и солдатами. Милина Рич перепрыгнула следом и улыбнулась, небрежно поправив прядь волос.

Тони отер пот со лба и взобрался в шагоход. Он сел в кресло водителя. Коллинз, так и не снявший шлема, встал у орудий.

– Первый бой, как жарко мне и больно, первый бой сломал мне голову! – пропел Джек глупую солдатскую песенку ИАМ.

– Не первый! – возмутился Коллинз, словно капрал его жутко оскорбил.

– Учебные бои не в счет, – отмахнулся Джек и подбросил угля. Кабина быстро нагревалась.

– Я был в Арихе. В Тестальфе, – Коллинз утер пот и с вызовом посмотрел в глаза Джека.

Капрал отвел взгляд. Тони прикрыл глаза. Если этот парень не очерствел после Тестальфа, сохранив детскую непосредственность во взгляде, значит для него не все потеряно.

– Тестальфская мясорубка, – сказал Тони. – Зря, друг, мы дразнили тебя новичком. А почему сразу не сказал?

– Да нечем там хвастать. Подвигов не было. Людей не хватало, вот нас и послали, сразу после учебы. – Коллинз замолчал на несколько секунд. – Из нашей роты десять машин уцелели.

– Это еще хорошо, для Тестальфа то, – скривился Джек.

Тони повел металлического друга во главе шагающих монстров. Их тяжелые «ноги», до боли схожие с лапами курицы, подымали тучи пыли, тяжело неся гигантские кабины. Смотровое стекло быстро покрылось пылью.

– Мы в тот день Горденский округ пытались отбить у Альянса, – кашлянул Джек.

– В тот день Империя потеряла много людей, – Тони кивнул.

– Было жарко и шлем надел только я, – продолжал рассказывать Коллинз. – Одному кадету пол головы срезало осколком металла, когда в нашу машину магический заряд попал. Командир сказал, будь на нем шлем, обошлось бы сотрясением.

Тони и Джек переглянулись, но никто и не подумал потянуть к шлему.

Взгляд рядового замер на пыльном стекле. Коллинз вздрогнул. – Надеюсь, когда-нибудь придумают ставить автоматические щетки на стекла и что-нибудь что поддерживает оптимальную температуру, – сказал он, пытаясь разрядить обстановку.

– Чего? – удивился Джек. – Еще что придумаешь? – обычная самоуверенность всегда быстро возвращалась к капралу.

– А что? Я был бы не против, – улыбнулся Коллинз.

– Мечтатель, – буркнул Джек, и вновь склонился над датчиками давления.

– Ворчишь, старина Джек,– усмехнулся Тони, – а вообще, рядовой прав. Не помешали бы нам щетки на стекло и вентиляция хорошая.

– Нам бы много чего не помешало… Слова капрала прервал звук шерфского рога, мощный трубной гул, но из-за шума стучащих и дребезжащих деталей двигателя и амбулата, он дошел до экипажа лишь легким мычанием.

Вдали, у самого горизонта, появилась туча пыли, а звуку рога вторил низкий рокот. Коллинз громко сглотнул. Тони отчетливо слышал рокот сквозь гудение двигателя, перешедшего в режим ускорения. По спине капитана прошелся холодок. Тони выпрямился в сидении и прибавил ходу.

Только когда гул затих, экипаж смог выдохнуть свободно.

Так прошел час. Солдаты брели чуть в стороне от шагоходов, которые походили на бакены в волнующемся море. Пыль тучами поднималась вокруг машин, песок скрежетал в механизмах шагохода. Гранног нравился Тони все меньше и меньше. Громкий скрежет и лязганье говорило капитану, что новый шагоход совсем не приспособлен для песков, его вес снижал маневренность и скорость. После юркого Орленога Тони чувствовал себя неуверенно. Джек то и дело бурчал из-за спины о прожорливости двигателя. Но крепкая броня должна была защитить от оружия кочевников.

Капитану не давало покоя какое-то странное чувство. Духота мешала думать, пот струился по телу, запыленное стекло раздражало, и у Тони внезапно разболелась голова. Появилось четкое ощутимое желание все бросить и повернуть назад. Тони оттолкнул эти мысли на задний план.

Джек из-за спины сопел больше обычного, рядовой побледнел. Происходящее начинало напрягать еще до начала битвы.

Внезапно, прямо перед шагоходами, просел песок, и оттуда ринулось нечто, напоминающее гигантского червя. Червь изогнулся и с силой ударил по соседнему с Гранногом Тони шагоходу, вмяв кабину в несущую платформу. То, что осталось резко накренилось и рухнуло под «ноги» машины капитана.

– Что за!.. – вскрикнул сзади Коллинз, в этом момент чудище ринулось в сторону их шагохода.

Капитан не стал проверять прочность брони и смотрового стекла Граннога и резко дернул руль в сторону. Шагоход накренился влево, прервав вскрик Коллинза, и ушел от прямой атаки червя. Но тот все равно достал шагоход. Червь всем телом упал рядом и задел одну из «ног». Амбулат накренился и рухнул бы, если бы Тони не успел дернуть рычаг, подняв и переставив неповрежденную «ногу» машины.

– Коллинз, картечь!

Парень быстро зарядил пушку. Едва червь поднялся, его встретил мощный залп картечи прямо в то, что Тони с трудом мог назвать головой. Червь взревел и резко нырнул в песок. Капитан не успел вдохнуть, а червь уже зарылся вглубь.

– Джек, сигнал на отступление! – капрал тут же нажал несколько кнопок. Это открыло часть клапанов – раздался свистящий рев пара, который вырвался из сигнальной трубы с протяжным свистом. Этот звук означал в ИАМ сигнал об отступлении.

Тони резко развернул амбулат и повел назад.

Как раз вовремя. На месте, где стоял Гранног, появился червь и ринулся к отступающим. Один удар сердца и мощным броском оказался снесен еще один шагоход.

– Коллинз, – взревел разъярённый Тони, – заряжай ядрами! Капитан развернул машину в сторону червя, разрушающего очередной шагоход.

– Получи, тварь! – ядра врезались в тело червя. Тот взревел и рухнул на землю, из рваных ран начала хлестать черная кровь.

От визга червя сводило зубы. Стекло у края треснуло, и Тони решил не досматривать агонию монстра. Он развернул шагоход в сторону сражения. Всадники шерфов не вступали в прямой бой с пехотой, а кружили перед имперским войском, осыпая его тучами черных свистящих стрел. Большинство солдат дезориентировано втягивали голову в шею, стараясь спрятаться от страшного визга.

– Даже если червь не связан с шерфами, появился он ужасно вовремя для кочевников, – раздался хриплый голос Джека.

–Хорошо хоть часть кавалергардов прикрыла фланг, который мы оставили. – Тони задумчиво потер подбородок. – Надеюсь, эти проклятые пески больше не таят подобных монстров. Давай сигнал в атаку!

Под трубный рёв сигнала, шагоходы развернулись в сторону стреляющих с лошадей кавалергардов. Те дождались подхода машин и быстро развернули отряды в сторону кочевников, чтобы ударить сбоку.

– Мне нравится их командующий, Джек. Надо будет с ним познакомиться, если мы переживем эту битву. – Тони кивнул капралу. – Вот и наш черед. Коллинз, картечь! – Выстрелы картечи сносили всадников, но те держали расстояние между собой и картечь стала малоэффективной. Тогда Тони ускорил шагоход и ворвался в ряды кочевников, снося их ударами манипуляторов. Послышался звук рога и ему вновь вторил леденящий кровь гул, шерфы начали слаженно отступать.

– А мне описывали их как варваров, не умеющих ничего, кроме как скакать в лобовую, – голос Коллинза звучал глухо из оружейного гнезда, где наполовину скрылось его тело.

– Тебе наврали, – Тони не нравилось развитие ситуации.

Кочевники отступили за укрепления, на ряды пехоты и оставшиеся шагоходы посыпались выстрелы винтовок. Пули защелкали по стеклу. Выстрелы были не особо опасны для Граннога и Тони уверенно вел его на баррикады.

– Надеюсь, там не окажется сюрприза, вроде волчьих ям, – Джек подошел к сидению Тони, он пытался разглядеть сквозь пыль и пороховой дым ловушки.

– Ты же знаешь, шерфы мастера ловушек, – ответил Тони. – Они придумают что-то более изящное.

Капитан до жгучей боли закусил губу и вцепился в рычаги управления. Шагоходы с левого фланга вел Кристофер, они ворвались в бой раньше. Амбулаты быстро разобрались со стрелками и развернули свое оружие на шерфских всадников. Кочевники дрогнули и попятились.

С громкими криками имперские солдаты бросились вперед, занимая позиции на остатках баррикад пустынников. Раздались слаженные залпы винтовок. С высоты шагохода Тони было прекрасно видно падающие навзничь тела. Он потянул рычаг скорости и амбулат быстрыми шагами двинулся вперед. С хрустом нога Граннога наступила на вертикально стоящие обломки бревен. А вот с неприятным влажным чавканьем на тело человека. Тони поднял орудийный ствол – залп! Второй! Люди падали и кричали. Повсюду темнели воронки, черный густой дым от горевших обломков смешивался с белым пороховым.

Шерфы бежали совсем рядом с Гранногом. Тони резко потянул рукоятку с цепью, раздался неприятный лязг шестеренок, и манипулятор амбулата схватил человека. Тони отвернул лицо и дернул рукоять на себя. Сдавленный крик сообщил Тони, что пора разжать манипулятор. Коллинз с трудом сдержал рвотные позывы, громкий гортанный звук заставил капитана вздрогнуть.

– А как же Тестфальская мясорубка? – Тони показалось, что в голосе Джека мелькнули ехидные нотки.

– Там не довелось людей напротив смотрового экрана давить. И вообще, вон, капитан тоже отвернулся.

– Да, он у нас слабенький, – засмеялся капрал. Тони только фыркнул.

Шерфы внезапно развернулись и бросились с саблями на ряды пехоты. Имперцы встретили их дружным залпом. Началась штыковая. Вмешаться Тони не мог, опасаясь попасть в своих. Гранног начал обходить шерфов с фланга. Громкие крики смешались со звуками рога и с глиняных холмов посыпались всадники, они растянулись цепью и мчались на имперцев с флангов.

Тони круто развернул Гранног направо, краем глаза заметив, как кавалергарды бросились наперерез всадникам, а часть пехотинцев начали стрелять. Двое всадников растянули металлический трос и начали обегать шагоход, надеясь закрутить вокруг ног. Тони не стал этого дожидаться, манипулятором отбросив одного всадника. Второй отпустил трос и поскакал назад. Откуда-то сбоку грянули выстрелы артиллерии. Капитан Гвайд не смог усидеть в стороне.

Один за другим расцвели цветки взрывов среди всадников. В легком кольчужном нагруднике, накинутом поверх белого стеганого халата, кочевники были отличной целью для осколков. Лошади, обезумев от страха, бросились в рассыпную. Некоторые всадники вылетели из седел, а подбитые кони покатились через голову. Одно из обезумевших животных врезалось в амбулата. Гранног покачнулся, но устоял, несколько всадников остановилось и начали стучать по ногам амбулата саблями. Тони дернул несколько рычажков и разметал всадников в стороны, но новые еще более плотно облепили шагоход.

– Джек, усиль давление! – крикнул капитан, пытаясь перекричать звук двигателя и ржание коней.

Капрал кивнул, двигатель стал рычать сильнее, в его мерном рокоте прорезался вой и хрип. Один из пустынников догадался перестать бить ноги амбулата и метнул копье в покрытый железной сеткой смотровой иллюминатор. Ему повезло, копье попало в трещину, которую оставил умирающий червь. Трещина расползлась. Шерфы увидели это и начали, с улюлюканьем, метать копья и стрелять из луков.

Тони бросил взгляд на шкалу давления и быстро нажал большую красную кнопку. Гранног рывком присел и громко задрожал, словно собираясь рассыпаться. Кочевники в страхе отпрянули в сторону, но тут амбулат затих. Пустынники переглянулись и подъехали ближе. И вот тут капитан раскрыл клапаны и выпустил на них раскаленный пар.

– Зрелище не для слабонервных, – прошептал капитан.

Вопли обожженных шерфов на несколько секунд оглушили экипаж. Тони резко дернул рычаг, и с громким лязганьем Гранног встал. Капитану показалось, что рев двигателя изменился. Несколько раз раздался негромкий редкий стук. Сзади ругался Джек, восстанавливая давление, а Коллинз напряженно смотрел в пол.

Тони огляделся по сторонам. Амбулаты ИАМ задержали всадников и значительно проредили их ряды, но бой завязался на флангах пехотных построений. С левой стороны кавалергарды выбивали всадников из седел короткими пиками и выстрелами пистолей.

Тони поднял амбулат на вершину холма. Шатер предводителя кочевников был в половине лиги отсюда. И к ним быстро двигались ряды стрелковой пехоты шерфов. Капитан удивился, что их не встречали залпы артиллерии. – Скорее всего, Оливер со своими ребятами обезвредил пушки. Было бы неплохо, – прошептал Тони. Капитан подал сигнал амбулатам у подножия холма, боевые машины двинулись к нему.

– Мы побеждаем, капитан? – неуверенно спросил Коллинз.

– Положение у нас непростое, но…

Капрал перебил Тони. – Мы надрали им зад, Джар! Понимаешь! Твой первый выезд на Гранноге, а мы уже надрали им зад! – радости Джека хватило бы на весь лагерь.

– Я бы не был столь категоричен, друг, – улыбнулся Тони. – Но мы ближе к победе, чем шерфы.

– Ура! – Коллинз шутливо похлопал.

Капитан развернул шагоход и бегло осмотрел три боевые машины, что двигались за Гранногом Тони. – Состояние сносное, только у Орленога сержанта Паркинса поврежден один из манипуляторов, – сказал Тони.

– Подождем своих? – Джек устало присел на стул около ящика с углем.

– Впереди пехота шерфов, капитан. – Коллинз поправил кабассет, по лбу ручейками тек пот. – Нам надо задержать их, они идут на помощь всадникам.

Тони, неожиданно, почувствовал одуряющую духоту. В кабине стоял горячий спертый воздух, но азарт боя не давал Тони отвлечься на это.

Тони предстояло принять непростое решение.

– Капитан? – Коллинз тяжело оперся на короб с картечными зарядами.

Тони закрыл глаза. Ему показалось или звук двигателя опять изменился? В нем снова появился стук. Он появлялся хаотично или отбивал ритм? Капитан облизнул губы, на ощупь нашел под столом бутыль с водой. Тони точно слышал ритм. Медленный, даже торжественный. Как на похоронах старого императора, на которых он бывал в детстве.

– Капитан, решать надо. – Джек подбросил угля. Сквозь пыльное стекло пробивался блеск шагоходов Кристофера, они поднялись на холм.

– Сигнал, – Тони поперхнулся теплой водой. – Наступаем.

Под свист сигнала, амбулаты выстроились клином и двинулись наперерез шерфам. Стрелки пустынников присели и начали стрельбу. Дробь выстрелов застучала по корпусу Граннога, одна пуля ударила по иллюминатору, стекло треснуло от края до края, но выдержало. Пули шерфов оказались более крупного калибра, чем пули имперцев и с такого небольшого расстоянию обладали чудовищной убойной силой. Тони сильно сомневался, что у них хватило бы знаний модернизировать купленное оружие. «Видимо и с этим им помогли» – горько подумал капитан.

После залпа все вокруг мгновенно заволокло пороховым дымом. Капитан сделал манипулятором круговой жест, скомандовав отступление. Амбулаты попятились назад, не рискуя стрелять в заволокшем их тумане. Один из легких шагоходов кренился на левый бок, у него оказалось повреждено коленное сцепление, второй шел нормально, а третий затерялся в дыму. Энтони скользил взглядом по усыпанной пулями земле.

– Орленог Паркинса! – крикнул Джек. Он оставил двигатель и вцепился в плечо капитана. Пальцы капрала дрожали.

– Коллинз, займи пост у двигателя, – приказал Тони. – Джек, к оружейному гнезду.

Капрал поперхнулся и ничего не ответил.

Тони подвел шагоход к амбулату сержанта Паркинса и одним ударом сорвал смотровой иллюминатор. Сержант был еще жив. Глаза на закопченном лице с болью смотрели в небо, струйка крови текла с головы, рассеченной обломком металла. Тони выстрелил в сторону предполагаемых кочевников. Их кони истошно ржали в пороховом дыму. Капитан аккуратно просунул манипулятор в смотровое отверстие, сержант ухватился за него и Тони вытянул его из исходящего черным дымом Орленога. Второму члену экипажа было уже не помочь. Его накрыло отлетевшим от обшивки листом металла, окровавленная неподвижная рука торчала из-под раскаленной плиты.

– Видимо, бомбу забросили, – пробормотал Коллинз.

Тони кивнул, гневно играя желваками. Джек внезапно согнулся и с ревом закашлял, выплевывая на пол желто-красные сгустки. Капрал рухнул на колени, он дергался и рвал рубашку на груди. Двигатель застучал громче, отбивая торжественную мелодию. Этот звук нравился Тони все меньше и меньше.

– Демоны его побери! – Тони ударил кулаком по подлокотнику кресла. – Рядовой, вернись к двигателю, – крикнул он на Коллинза, который бросился на помощь Джеку. – Сволочь, доигрался со своим куревом.

– Душно, – прохрипел Джек.

– Коллинз, люк!

Аккуратно прижав сержанта к иллюминатору, капитан повел шагоход за отступающими амбулатами. Коллинз открыл люк, впустил в кабину поток горячего воздуха, смешанного с пороховым дымом. – Нужно помочь сержанту! – крикнул он капитану и полез наружу.

– Куда?! – только и успел воскликнуть Тони.

Коллинз, цепляясь за обшивку амбулата, добрался до Паркинса и втянул его внутрь. Сзади загромыхали выстрелы перезарядивших винтовки кочевников. Следом раздался оглушающий грохот – это взорвался «Орленног» Паркинса, раскидывая комья песка и глины. Испуганные пустынники притихли, пороховой дым мешал им стрелять.

– Будем надеяться, что чиновники Штаба не выписали им достаточно боеприпасов, чтобы палить вслепую, – прошептал Тони.

Вновь послышался звук рога. Леденящие кровь звуки заставили Тони вздрогнуть.

– Что у них за рог такой! – Тони выругался. – Коллинз, к двигателю. Что там с давлением? Почему он так стучит? – Рядовой похлопал Паркинса по плечу и вернулся к датчикам давления.

Через несколько секунд рог замолчал. Из-под песка вынырнул гигантский червь. Среагировать Тони не успел и червь всей своей массой обрушился на Гранног. Могучий шагоход повалился назад. Все перевернулось вверх дном, болезненный хрип Джека раздался совсем рядом с ногами Тони.

Червь навис над кабиной шагохода и в этот момент Тони выстрелил картечью. Монстр заревел и обрушился на смотровой экран. Стекло провалилось и внутрь хлынула черная кровь. Тони быстро отстегнул ремень, схватил Джека. – Коллинз, уходим!

Рядовой повернулся, его голубые глаза расширились от испуга. Двигатель застучал быстрее. Взрыв оглушил Тони и выбросил его вместе с Джеком и Паркинсом через открытый люк.

Дым, гарь и копоть… Тони тяжело открыл глаза, перевернулся на бок и зашелся в затяжном кашле. Голова звенела, взгляд то и дело вело в сторону. От Граннога осталась лишь груда металла, над которым весело плясало пламя. Коллинз лежал рядом с горящими обломками. Тони встал, собираясь ему помочь, и тут их накрыло…

Мысли путались.

– Что произошло? – простонал Тони в лазурное небо, затянутое пороховыми облаками. Капитан не мог дать этому название. Удар? Или волна? В любом случае это нечто такой мощи, что смяло и стройные ряды имперской пехоты и могучие шагоходы.

Тяжело поднявшись на колени, Тони с ужасом осмотрел поле боя. Кочевники сновали далеко в стороне, а все пространство перед глазами Тони было усеяно трупами людей, лошадей и обломками боевых машин.

Он тяжело встал на колени и подполз к Джеку. – Жив, – капитан похлопал капрала по груди. Глаза Джека словно подернулись пеленой, но он судорожно дышал. На слова Тони он не отзывался, лишь иногда вздрагивал, ударяясь головой о песок. Паркинсон лежал рядом, остекленевший взгляд был направлен в сторону солнца, скрытого за мутной пеленой пыли. Тони со вздохом закрыл сержанту глаза.

– Рядовой, ты как? – крикнул Тони. Коллинз не ответил. Он лежал на спине, не замечая бешеной температуры от горящих обломков. Тони за руку оттащил его от огня, жмурясь от иссушающего жара.

Голубые большие глаза Коллинза так и не очерствели. Все тем же невинным взглядом он смотрел на Тони. Кабассет сдвинутый, чтобы оттереть пот так и остался в том же положении. Осколок двигателя пришелся в незащищенную часть лба. Тони расстегнул ремешок шлема, шея рядового посинела от огромной гематомы.

– Не спас тебя кабассет, – Тони сжал зубы.

Капитан достал платок, отер лицо Коллинза и закрыл пронзительно голубые глаза. – Прости меня, Джар. Если бы я не поставил тебя у двигателя, – капитан облизнул пересохшие губы. – И если бы я остановил машину после того стука…

Тони аккуратно положил голову Коллинза на песок. В нем закипел гнев. Тони взревел и ударил по земле. Но промахнулся, удар пришелся по голове мертвого Коллинза, которая мотнулась от бешеного удара. – Тише, тише, – забормотал Тони, осторожно поглаживая рядового по лицу. Капитан неловко на четвереньках отбежал в сторону, прежде чем встать напротив трещащего пламени.

Полыхающий жар мешал подойти к обломкам шагохода, Тони прищурился и, медленно, вдыхая горячий воздух, приблизился. – Теперь это и, правда, бездушный металл, – прошептал Тони, вспомнив слова Милины Рич. – Коллинз был твоей душой, Гранног, и ты убил свою душу.

– Дефект конструкции, – языком штабных документов сказал Тони. – Проклятье! Распродали и пропили! А потом напишут – низкое качество материалов. Неужели, такие как Альпин будут преследовать меня всю жизнь! – крикнул Тони и упал на колени. Он прикрыл покрасневшие глаза. Ветер разносил запах гари, кожа на лице ссыхалась от жара.

– Мы проиграли? – сзади раздался стон Джека. Капитан прислушался.

– Нет, мне кажется, на левом фланге еще идет бой, – Тони быстро поднялся и, слегка пошатываясь, побрел в сторону звуков сражения.

Цепляясь за трещины в глинистой почве, Тони взобрался на крутой холм. Ветер унес черную дымку гари, и капитан рассмотрел тело еще одного червя и кочевников, что преследовали отступающие части имперской пехоты. Тони облегчённо вздохнул, когда рассмотрел среди отступающих силуэты боевых машин.

Капитан медленно брел, натыкаясь на тела людей и лошадей. Шерфы лежали вповалку с имперцами, под удар некой силы попали все без исключения. Многие выжили, звали на помощь, но Тони упрямо шел мимо. Почему-то сейчас для Тони казалось крайне важным найти ответ на вопрос – что вызвало все это?

– Похоже на магию, но откуда среди шерфов маги? Может у них союз с Альянсом? Тогда наши не продавали им оружие? – размышлял капитан, спотыкаясь об тела. В боку настойчиво ныло, Тони хотелось лечь на окровавленный песок. Следом заныла спина и капитан, тихо выругавшись, сел около убитого шерфа. У бедняги была свернута шея.

Вокруг стало очень тихо. Большинство воинов ушли в погоню за отступающими.

Но капитан не успел насладиться тишиной. Сзади раздалось знакомое лязганье. Он обернулся и заметил одиноко бредущий в отдалении Орленог. «Кто-то из отряда Блумквиста?» Несколько шерфов тоже заметили шагоход и устремились к нему. Тони видел только силуэты всадников, беззвучно проносившиеся в пороховом дыму.

Тони начал осторожно подбираться к шагоходу. «Водитель скорее всего контужен», – подумал Тони, заметив, как дергано двигается Орленог. Коленное сцепление повреждено, амбулат заметно прихрамывал, двигаясь с минимальной скоростью. Всадники окружили шагоход и начали метать копья в смотровое окно, сплошь покрытое трещинами. К счастью, у этих шерфов не было огнестрельного оружия.

– Ну, давай, раздави их! – прошептал капитан, следя за тем, как шерфы продолжали калечить шагоход. Одно из копий пролетело через защитную сетку и пробило стекло, второе копье попало в коленное сцепление и Орленог застыл на месте.

Наконец, манипулятор шагохода начал двигаться и пронесся недалеко от головы ближайшего всадника. Тот испуганно отъехал и начал стрелять из лука, но стекло пока держалось.

Тони быстро пересчитал врагов. Шестеро. Есть шанс справиться с ними, если водитель Орленога станет чуть правильнее бить. И тут, он словно услышал Тони; манипулятор опустился на голову одного из всадников.

– Пора, – решил Тони и выстрелил в лучника из пистоля. Тот нелепо взмахнул руками и выпал из седла. Остальные испуганно обернулись, начали что-то кричать на своем гортанном языке. В этот момент Орленог скинул ещё одного из седла ударом в бок. Остальные шерфы поскакали в сторону лагеря. Тони перезарядил пистоль и выстрелил следом, попав в коня одного из убегающих. Конь перевернулся через себя, и всадник вылетел вперед. Второй кочевник обернулся и еще подстегнул коня.

Тони поспешил к остановившемуся амбулату. Люк Орленога был сбоку, и оттуда высунулась уже знакомая Тони черноволосая голова. Милина Рич.

– Кто водитель? – Тони отмахнулся от чувства неприязни.

– Он без сознания, я заменила его, – прокричала Милина.

– Хорошо, скинь лестницу, мы должны вытащить его.

– Может, лучше починим шагоход? – спросила она.

– Не знаю, – Тони осмотрел поврежденное коленное сцепление. – Вряд ли успеем до прибытия шерфов.

– Ладно, я сейчас, – Милина исчезла внутри амбулата, а затем сбросила веревочную лестницу.

Тони забрался внутрь. Большая часть приборов была повреждена, командир Орленога лежал в углу, Милина закрепила его около котла ремнями.

– Он ударился головой. – Милина присела около него и начала отцеплять ремни.

– Почему не отвела шагоход в лагерь?

– Я с трудом освоила управление, капитан. Меня взяли котел загружать, – язвительно сказала она.

– Я сказал Кристоферу назначить тебя мойщиком стекол, – буркнул Тони, усаживаясь за пульт управления.

– Я упросила его взять меня в битву. Я умею уговаривать даже самых упрямых мужчин, – хмыкнула Милина.

– Сама виновата, – Тони повеселел. Одинокий путь среди трупов угнетал его.

Милина Рич скривила лицо и с громким вздохом подняла водителя.

– Помочь не хочешь? – девушка разражено сжала губы.

Капитан выбрался из люка и помог Милине спустить командира Орленога. На горизонте поднимал пыль еще один отряд всадников.

– Не успеем уйти, – покачала головой девушка.

Они спрятали командира среди тел убитых шерфов, поднялись в шагоход и заблокировали люк. Всадники приближались.

– Что будем делать… капитан?

– Не знаю… Есть оружие?

– Да, пистоль командира экипажа.

– Хорошо, постараемся отстреляться. Надо попробовать воспользоваться гаубицей Орленога. Сможешь зарядить?

– Во время битвы я этим тоже занималась, – Милины скривила губы.

– Отлично, тогда вперед. Заряжай!

Тони окончательно разбил стекло, покрытое густой сетью трещин. Проку от него немного, а обзор загораживало. Напряженно стуча пальцами по пульту управления, он следил за быстро приближающимся облаком пыли. Едва Милина доложила о готовности орудия, Тони нетерпеливо дернул рычаг.

Выстрел накрыл приближающихся. Трое всадников исчезли в вихре взрыва. Но лошади шерфов привыкли встречаться и с амбулатами, и с артиллерией, поэтому всадники легко справились с испугом животных и вновь направились к шагоходу.

– Готово? – крикнул Тони.

– Сейчас, – пропыхтела Милина из оружейного гнезда, которое на Орленоге располагалось вверху кабины.

«Не успеем», – подумал Тони.

Когда гаубица оказалась заряженной, снаряд пролетел над головами пригнувшихся шерфов и разорвался позади них.

– Поздно, готовь пистоль, – крикнул он Милине, которая пыталась зарядить гаубицу. Сейчас Тони полностью понял преимущество Граннога. Когда Орленог подвижен, он легко сохраняет дистанцию, но теперь Тони бы предпочел скрипучий Гранног с его пушками. «Но не с его двигателем», – грустно усмехнулся Тони.

Капитан выхватил пистоль и выстрелил. Один из шерфов упал, остальные разъехались вокруг шагохода и начали обстреливать Тони и его спутницу из ружей.

– Ха, а эти огнестрелом запаслись, – крикнула Милина, спрятавшаяся с другого края смотрового экрана. Тони только вздохнул, стараясь высунуться и выстрелить в ответ.

– Вот это бой! – весело крикнула девушка. Судя по настрою, ситуация нисколько не напрягала наследницу известной фамилии.

– То ли еще будет, – хмыкнул Тони.

В этот момент один из всадников, с красным плюмажем на шлеме, вспрыгнул на седло и выпрямился в полный рост, легко сохраняя равновесие.

Тони видел подобное впервые. Конь поскакал прямо на шагоход, а другие всадники выстрелами прикрывали его. Всадник запрыгнул в кабину, выхватил меч и набросился на Тони. Капитан блокировал меч стволом пистоля и пинком оттолкнул кочевника на кинжал Милины. Шерфы отъехали от смотрового экрана в слепую зону.

– Что теперь? – прошептала Милина.

– Не знаю! – ответил Тони. Раздался громкий стук о крышку входного люка.

– Кто там? – крикнула Милина и улыбнулась капитану.

– Сейчас посмотрим, – хмыкнул Тони. Он подошел к небольшому смотровому отверстию около люка. Шерфы закрепили веревку у люка и собирались с помощью лошадей выдернуть его.

– Они хотят оторвать люк.

– У них получится?

– Скорее всего… да, – растягивая слова ответил Тони.

– И?

– Да не знаю я! – крикнул Тони и ударил кулаком об стену. Ситуация, когда он попадал из одной проблемы в другую, внезапно надломила капитана. – Я вам что, провидец? Не смогла даже нормально воспользоваться амбулатом… В этот момент Милина отвесила Тони оплеуху. Капитан застыл. Рука сжалась в кулак.

– Возьми себя в руки, капитан. Лейтенант вчера расписывал твои подвиги в Арихе. Он что, врал?

Эти слова отрезвили Тони быстрее удара. Он вздохнул полной грудью.

– Обычно я на исправном шагоходе в бою. Но сейчас что-нибудь придумаем, – Тони быстро забегал от приборов парового котла к пульту управления. Входной люк скрежетал и торопил капитана.

– Истеричка, – улыбнулась Милина.

– Бить офицера было не обязательно, – пробормотал Тони.

– А как я, по-твоему, попала в компанию твоих металлически друзей, – улыбнулась она. – Встретила в столице одного зарвавшегося майора и быстро его проучила. Теперь я тут.

– Стоит сказать это еще неплохо за такое.

– Да, папа тоже так сказал, – вздохнула Милина. – Что ты хочешь сделать?

– Не знаю получится ли такое на твоем Орленоге, подруга. На моем и на Гранноге можно было выпустить пар в нападающих. Но здесь повреждены коленные сцепления, да и модификации от машины к машине отличаются.

Крышку люка крепко дернуло, и образовался приличный зазор.

– Чтобы ты не хотел сделать, капитан, поторопись, иначе нам несдобровать.

– Еще бы, – усмехнулся Тони. – Слышал, шерфы снимают скальп со своих врагов.

– Я такого не слышала.

– Я это придумал. Но кто знает, в жизни всякое бывает, – Тони быстро открутил заслонку на котле. – Добавь угля.

– Ага, – кивнула Милина и закинула новые порции топлива. Люк уже был раскрыт на половину, а котел жалобно ревел.

– Быстрее, капитан.

– Сейчас, сейчас, – Тони быстро настраивал котел, нервно стуча ногой. – Так, так! Сейчас! – Милина вслед за Тони отпрянула к смотровому экрану. Амбулат накренился на бок, рухнул на люк, а от котла во все стороны ринулся раскаленный пар. Он заполнил и кабину.

– Уходим! – они с заряженными пистолями выпрыгнули через смотровой экран. Выжившие всадники с трудом пытались удержать коней, но Милина и Тони справились с ними несколькими выстрелами, прячась за шагоходом.

– Нужно помочь командиру, – Милина посмотрела на Тони.

– Да… Сможешь?

Милина вытянула губы вперед. – Одна?

– Нужно узнать, что за магию используют шерфы.

– Сдурел? Нам надо возвращаться.

– Мне кажется это очень важно, подруга. Я позаимствую доспехи у одного из них, – Тони кивнул на убитых шерфов.

– Ты притворишься одним из них? – рассмеялась Милина.

– Постараюсь.

– Они убьют тебя еще на подходе, – Милина иронично скривила губы и вернулась к спрятанному командиру.

Тони, слегка улыбнувшись, начал снимать доспех с мертвого кочевника. Лицо он замотал грубой белой тканью тюрбана шерфов. Такой же он натянул на голову. Ткань пахла крепким потом, во рту сразу появился солоноватый привкус.

Шерфский конь, жилистый зверь с длинной шеей и свирепыми глазами, на удивление легко подчинился капитану. Шерфские всадники, которых он встречал по пути, изумленно оглядывались ему вслед, но не преследовали. Глинистые пустоши сменялись настоящей пустыней, копыта лошади то и дело увязали в холмиках красно-бурого песка. Тони одолел полухолм-полубархан и его взору открылся лагерь шерфов: сотни шатров всех цветов радуги.

– Будет сложно найти источник их магии, – прошептал Тони.

Всадник, что проезжал под барханом посмотрел на него и спросил что-то на своем гортанном языке. Тони прикусил язык и приветливо помахал рукой. Всадник кивнул и отправился дальше. Капитан тяжело выдохнул.

Внутри лагеря он шел пешком, старался не показывать свое лицо. Шерфы переговаривались на своем языке, несколько раз окликали Тони. Капитан предпочел не обращать на них внимания. На его счастье, шерфы за ним не последовали.

Около разукрашенного лазурной вышивкой белого шатра Тони почувствовал покалывание в затылке и висках. Ноющая боль медленно завладевала головой по мере приближения к этому шатру. Тони заметил, что все шерфы обходят эту часть лагеря стороной. «Видимо здесь сокрыт источник их магии» – пронеслось в голове у Тони.

У шатра был высокий шпиль, на котором развевался от ветра синий плюмаж. Вход разукрасили изысканной зеленой вязью, а весь шатер оказался исписан золотыми буквами на языке шерфов.

Тони достал пистоль и вошел внутрь. Его взору предстала необычная картина: сапфировый шар висел над раскрытым золотым сундуком. Вокруг шара крутились струйки песка, а над ними летали фиолетовые светлячки. Неподалеку от шара, на высоком резном деревянном стуле, восседал немолодой мужчина, с невероятно густыми черными волосами, которые падали на его лицо слипшимися прядями, губы этого человека беспрерывно шептали неизвестные Энтони слова.

Головная боль не хотела отпускать капитана даже внутри шатра. Он переступил с ноги на ногу и навел заряженный пистоль на грудь человека.

– Прекрати творить свою проклятую магию, кочевник!

Шерф медленно открыл глаза. Зрачки светились синим цветом. Шерф облизнул губы, и в эту же секунду исчезла головная боль, сжимавшая голову Тони в тисках. Он быстро оглянулся на магический шар. Струйки песка, упали на пол шатра, а фиолетовые светлячки исчезли.

– Что это было? – у Тони резко задергалось веко.

– То, что ты не поймешь имперец, – медленно ответил человек, выделяя голосом каждое слово.

– Ну, я постараюсь, друг. Отвечай!

– Друг, – рассмеялся человек. Каждый звук, который он произносил, доходил до Тони медленными волнами. – То, что происходит здесь непонятно никому. Оно нарушает законы вашей науки, мнимые законы околомагической чепухи Альянса, то, что создаю я, не поймет ни один священник.

– Больно складно говоришь, кочевник. Шерфы открыли школу? – голос Тони звучал непривычно. Капитан бы сказал, что это было… слишком быстро?

– Ты не прав, имперец. Я не шерф, – медленная манера разговора косматого мага начали раздражать Тони, ему сильно хотелось поторопить этого странного человека.

– Не шерф? Тогда кто? Ты называешь меня имперцем, значит не отсюда. Эндориец? Или ты из-за моря?

– Я другой, имперец.

– Да, мне плевать какой ты! – медленная речь этого человека окончательно вывела Тони из себя. – Ты можешь быть кем угодно, главное, что ты служишь шерфам, помогаешь им убивать имперцев.

– Я служу тому, перед кем любой из правителей встанет на колени. Я это делаю, пытаясь остановить грядущие события.

– Ну, ну. И какие же, разрешишь спросить? Наверняка, хочешь остановить грабежи имперцев. Оглядись вокруг, здесь нечего грабить, – Тони вспомнил лозунги противников войны с шерфами. – Тут голая степь. А потом пустыня. И песок, песок и еще раз песок. Мы здесь воюем с одной целью: остановить ваши набеги.

– Нет, имперец, это не так. Ни ты, ни твои соратники, ни твой император не собираетесь остановить кочевников. Одни стремятся к золотым рудникам, другие к славе, ты пытаешься что-то доказать, но не знаешь… что… и не знаешь кому. Себе, отцу, брату, которого ты потерял.

– Откуда ты…

– Я знаю больше, чем ты можешь себе представить. Но здесь я не из-за тебя. Время еще не пришло. В твоих силах помочь мне.

– Еще пару раз так медленно ответишь, друг, и получишь пулю. Давай лучше, заверни мне свое барахло, я отдам его нужным людям на изучение. Да, и ты больше не будешь мешать имперцам.

– Я разочарован в тебе, – с этими словами человек медленно встал и вскинул руки; в сторону Тони устремился белый свет. Он шел очень медленно, поэтому капитан без труда уклонился и выстрелил в странного человека. Пуля пробила его насквозь, он упал обратно на стул.

– Недооценивать технологии опасно, – сказал мужчина.

К удивлению Тони, этот человек говорил спокойно, словно пуля не пробила его грудь мгновение назад.

– Я две сотни лет не видел такого оружия. Предостерегаю тебя, человек, в твоем лагере есть тот, кто принесет всем вам боль, имперцы. Всем вам, – сказал человек и просто растворился в воздухе.

Тони было не до удивления. Да и доводилось ему видеть телепорты магов Альянса. Капитан боялся шерфов, которые прибегут на выстрел. Он завернул шар в роскошную красно-золотую ткань, которая покрывала невысокий столик. На ощупь шар оказался очень холодным, Тони почудилось, что руки онемели. Но это ощущение прошло, стоило лишь покинуть шатер. К его удивлению, на выходе из шатра капитана не ждал отряд шерфов, более того, один из них, замеченный Тони в отдалении перед входом в шатер, по-прежнему стоял на том же месте. Хотя, по ощущениям Тони, он провел в шатре не меньше десяти минут.

Уйти пешком, со свертком в руках незамеченным? Тони понимал, что это невозможно. Капитан отправился к стойлу, где были привязаны оседланные кони шерфов. Он отвязал одного из них, вспрыгнул в седло и, с прижатым к груди свертком, начал медленно отъезжать в сторону. У него почти удалось уйти, но одиноким всадником, едущем в сторону боя, заинтересовались шерфы. Двое кочевников неспешно поскакали к Тони, весело крича.

Капитан медленно удалялся от них, поэтому, когда они все же прибавили скорости и нагнали его, он был уже недалеко от поломанного Орленога.

Всадники забеспокоились, когда увидели многочисленные трупы шерфов и лошадей, достали оружие.

В этот момент Тони резко развернул коня и выстрелил в грудь одного из преследователей. Второй не растерялся, на всем скаку двинулся к нему и ударом руки выбил Тони из седла. Капитан ударился спиной о землю, шар выкатился из рук. Кочевник подъехал и спрыгнул прямо на грудь. Капитан охнул от боли.

– Пришло твое время, грязная собака! – с ярко выраженным акцентом выругался шерф и занес над ним меч. Тони зажмурился.

Свистнула пуля. Капитан открыл глаза и увидел заваливающегося назад кочевника. Тони захрипел и тяжело поднялся. Шерфы отступали. Милина сидела на коне, в окружении кавалергардов. Тони вымученно улыбнулся и упал без сил.

Тони сидел за столом. Понемногу ему становилось лучше, боль в груди появлялась только, когда он резко двигался.

Полы шатра приподнялись, впуская солнечные лучи. Капитан нахмурился. Человек, чью тень он легко узнал по распущенным длинным волосам, стоял не двигаясь.

– Милина?

– Да. – Девушка, уже с золотым львом лейтенанта на груди, нерешительно остановилась у стола. Тони ощутил беспокойный зуд в горле и тяжело сглотнул.

– Болит? – Милина кивнула на его грудь.

– Ты не за этим пришла, подруга.

– Не за этим… – Милина поджала губы. – Тебе письмо. – Она подала конверт из крепкой бумаги золотого цвета, с оттиском в виде красного орла и витиеватой надписью вокруг. Знак Его Императорского Величества.

Тони распечатал конверт. По мере движения его глаз по строкам лицо Энтони становились все мрачнее и мрачнее.

– Демоны бы побрали этого Аллена Гроу! Он переводит меня в отдел стратегических разработок Имперского Штаба! Меня боевого офицера хотят сделать штабистом! – Тони в гневе вскочил со стула, поморщившись от резкой дергающей боли в ребрах.

– Это хорошие новости, – тихо заметила Милина.

– Хорошие? Ну да, меня наградили. За заслуги перед Империей! – передразнивая, прочитал он строки письма. – Нет, ну почему штабная должность?

– Ну, до майора тебе еще служить и служить, – Милина выдавила улыбку.

– Мне не нужны ни повышение, ни эта штабная должность! Чёртов Гроу!

– А он тут причем? Разве не Первый Генерал занимается награждением?

–По личной рекомендации Его Императорского Величества Первого Генерала. А Первый Генерал у нас сейчас кто? Правильно, его превосходительство – генерал Гроу! – с громким возмущением сказал Тони. Он не заметил, как от гнева вновь задергался глаз.

– Ничего себе. Два месяца назад была в столице, Гроу только начал руководить Штабом. А теперь Первый Генерал. Неплохо, – Милина осторожно наблюдала за гневной реакцией капитана.

– Еще бы, – прошипел Тони. – Теперь Штабом командует генерал Росс, как раз под его командование я и поступаю! Нет, ну как это можно назвать? Я прорываю магический заслон, проникаю в самое сердце лагеря врага, похищаю для исследований важный магический предмет и что? Меня отправляют в отдел стратегических разработок! Это они меня пытаются отгородить от подобных подвигов?! Боятся, я им войны выиграю?! – Тони гневно начал пинать стол.

– Ох, сколько самомнения. Прямо твои подвиги все войны выиграют, – рассмеялась Милина. – Откуда столько злости? Может там лучше, поближе к нормальной, цивилизованной жизни. А то тут нередко руки песком приходится мыть.

Тони ничего не ответил, но его красноречивого взгляда хватало, чтобы понять отношение Тони к подобной цивилизованности.

– И что теперь?

– Откажусь, – сказал Тони и сам себе кивнул. – Я боевой офицер, меня не затащить в штаб. Я командир амбулатов…

– Ты больше не командир, – тихо, но твердо перебила его Милина.

– Что? – Тони пошатнулся. Горячий ток крови предупредил его о выбросе адреналина. Голова потяжелела, а пальцы против воли задрожали.

– Меня назначили командовать силами ИАМ Экспедиционного корпуса. Прости.

– Как? За что?

– За твое спасение и за решительное сопротивление…

– Меня за что? – взревел Тони и ударил по столу, не замечая боли.

– Не знаю.

– Значит, перевод в Штаб, только чтобы тебя на мое место поставить?

– Не знаю. Я не хотела. Отец… он сам…

– Так откажись! – прошипел Тони, вцепившись в стол. Он даже не заметил, что сломал ноготь.

Взгляд Милины колебался лишь секунду. – Нет, – твердо ответила она и подняла голову, растрепав угольно-черные волосы.

Тони разочарованно скользнул по ней взглядом. – Разрешите попрощаться, командир?

– Энтони…

– Всего хорошего на новом посту, командир. – Тони выскочил из шатра.

Несколько часов спустя Тони пришел к могиле Коллинза. Невзрачный холмик из рыжей глины венчала простая деревяшка с фамилией рядового.

Рядом, прямо на земле, сидел Джек, опустив голову. Около него стояла недопитая бутыль со спиртным. Впервые Тони не почувствовал презрения к пьяному человеку. Он даже захотел хлебнуть из горла отравы, но помотал головой, прогоняя наваждение.

– Что сказал врач?

– Это «тяжелое дыхание», командир. Не из-за курева, представляешь? Зря ты меня корил. Это потому что я много с котлом работал. Надышался. Дряни этой, – Джек сплюнул на землю, подальше от могилы.

– Теперь тебе придется уйти из ИАМ, – кивнул Тони.

– Да. – Джек усмехнулся. – Найдешь себе нового капрала, командир.

– Не найду, друг. Меня переводят в штаб.

– Вон оно как. Значит, и свидеться нам не придется. Я собираюсь здесь остаться, при кухне. Айрин знаешь? Она добрая женщина. Мне кажется, она меня любит.

– Жалеет она тебя, друг. За что тебя любить то?

– Не за что, командир. Как и тебя, – Джек криво улыбнулся. – Гнилые мы с тобой люди, капитан. Злые. Вот он хороший был, – капрал кивнул на могилу. – Хорошо, что он умер, не успел испачкаться в крови.

– Тебе хуже чем обычно, – Тони закрыл глаза, стараясь не вдыхать перегар Джека.

– Нет, командир. – Джек встал, пошатываясь. – Он хороший малый был. Я с ним может и мало общался, а понять успел. Он не чета нам. Вот тебе человека убить как раз плюнуть. А он бы переживал.

– Не правда, – Тони разозлился и сжал кулаки. – Я убиваю только врагов.

– А ты думаешь о них? Вспомнишь лицо шерфа, в которого стрелял, у?

– Я стрелял во многих.

– Вот именно. Они расплылись, лица то. Их слишком много. Лицо, лицо, лицо. А потом бац и выскочит одно. – Тот, которого ты манипулятором раздавил, помнишь его?

– Я отвернулся.

– А я нет! – Джек приблизил лицо к глазам Тони. Рот капрала перекосился. – А его лицо ты запомнишь? – Джек начал тыкать в сторону могилы. – Паренька вспомнишь?

– Его лицо я запомню, Джек. Успокойся, – Тони положил руку на плечо капрала.

– Оставь меня, – Джек стряхнул руку капитана. – Я столько сражений прошел. А теперь меня в утиль. А знаешь? Это хорошо. Вот сдох бы я там, в бою этом никчемном. И что? Была бы вот такая же могилка. Они даже имени его не удосужились узнать. Рядовой Коллинз. А сколько у нас в Империи Коллинзов?

– Немало, – Тони потер грудь, у него опять заныли ребра.

Джек вытащил карманный нож и принялся неаккуратно царапать рядом с фамилией рядового имя: «Джар».

– Это правильно, Джек, – капитан старался не смотреть в глаза капрала. – Благодарю тебя за службу. Я не забуду тебя.

– А, – махнул рукой Джек и, не оборачиваясь, ушел.

Тони остался у могилы. Кривая надпись резко выделялась на фоне ровных безликих букв. – Теперь у этой деревяшки есть душа. Джар, покойся с миром. – Тони сморгнул слезу.

– Что это с твоим капралом? – голос Кристофера заставил Энтони вздрогнуть.

– Парню не повезло. Война доконала его. Присмотри за ним, когда я уеду.

– Ты все-таки решил ехать?

– Ну не в отставку же подавать.

– Все из-за этой гадины, Милины. А казалась нормальной.

– Она умеет очаровывать. Но это не только из-за нее. Даже Гроу не причем. Тут виноват отец.

– То есть? – Крис изумлено приподнял бровь.

– Отец решил, что я себя загублю. Поэтому он связался с дядей Нерком, а тот и устроил все. Я удивлен, что он умудрился уговорить Гроу. – Тони сжал губы и развел руками в стороны.

– То есть, папа решил спрятать тебя в более теплое местечко? – усмешка мелькнула на лице Криса.

– Ну, это смотря с какой стороны смотреть. Мы с тобой на границе пустыни, а в Ренимус-Лотинуме сейчас сезон дождей.

– А кто такой дядя Нерк?

– Нерконтий Азарий – его превосходительство, капитан Гвардии!

– Ого! Вот тебе и дядя Нерк, – Крис потер подбородок. – Небось, сам своих влиятельных родственничков попросил о переводе, а тут изображаешь трагедию.

– Да пошел ты. И дядя Нерк не родственник, он старый друг семьи. Да и не он один. Многие Азарии и Уотерсы были дружны, еще до Раскола.

– Он же не артариец?

– Нет, до пришествия артарийцев, Дом Азариев был владыкой Северных островов, у них там свой народ.

– Интересно, как ты с такими связями умудрился не поступить в Гвардию?

– О, тому море причин. Да и отец надеялся отговорить меня от военной службы, все боялся, что я повторю либо судьбу Брэндона, либо его собственную… Да и дядя Нерк, не из тех, кто берет в Гвардию неподходящих, и… экзамен на поступление в Гвардейский Корпус, я провалил. – Тони махнул рукой.

– Ага, значит, все-таки, пытался! – Крис весело сощурился. – Меня удивляет твой отец, он же бывший офицер Имперских воздушных сил. И боится военной службы?

– У него вместе с ногой ушло и бесстрашие. Да и мама всегда говорила отцу, что военная служба – это не дело нового поколения Уотерсов.

– Но ты ведь в войсках. И брат твой там был…

– Брат был… Эх, в столице я еще дальше от поисков Брэндона… Я уговорил мать, только из-за Брэндона. Обещал найти его.

– А почему твоя семья не наймет людей для поиска?

– Если бы все было так просто… Отец когда узнал, что Брендон пропал без вести, будто обезумел. Он решил, что брат погиб и пытался навязать эту идею нам. Однако, ни это главная проблема. Мама нанимала людей из Гильдии Ищущих, они ничего не нашли…

– Ну, значит и тебе нечего беспокоиться. Ведь если не нашли Ищущие, то…

– А что ты предлагаешь, все бросить, да? Думать, что если не нашли чужие люди, то мне надо плюнуть на брата? Уверен, Брэндон в Альянсе и мне тоже надо будет туда попасть… – капитан напряженно посмотрел на Криса.

– Но сейчас твой путь лежит в столицу? – спросил Кристофер.

– К сожалению, да, – покачал головой Тони.

Тони смотрел на качающийся потолок сквозь неплотно сомкнутые веки. Паровоз стучал колесами и оглашал округу громким пыхтением, мешая капитану уснуть. – Хорошо, хоть в купе один, – пробормотал Тони, поворачиваясь на другой бок. Он думал о брате.

Брэндон во всем был лучше него. Умнее, сильнее, удачливее. Он поступил в имперские воздушные силы, пойдя по следам отца. Тони вздохнул, за шесть лет, что он не видел брата, забылись черты его крепкого волевого лица. В памяти Тони остались только глаза: изумрудно-зеленые, как у мамы. Удивительно, но он до сих пор помнил его голос – бархатистый и звучный. Брэндон был единственным в их семье, кто не боялся отца. Поэтому он смог нарушить его волю и пошел в ИВС. Это брата и погубило.

Тони снова повернулся на другой бок. В глазах неприятно защипало. Капитан несколько раз сжал кулаки, справляясь с эмоциями. Воспоминания о брате преследовали его, с тех пор как он дал матери клятву разыскать его. И вот уже пять лет он не может выполнить своего обещания.

В дверь купе громко постучали. Энтони в подобные минуты предпочитал одиночество.

– Кто там? – с нескрываемым раздражением спросил Тони. «Если у этого человека билет в купе, мне ничего не сделать. Но если это очередной любитель поболтать…»

Незнакомец не стал ждать разрешения и вошел. Сердце Тони екнуло. Он вскочил на ноги, его рука дернулась к кобуре с пистолем. Это был тот самый мужчина, которого он видел в шатре шерфов. Или…

Тони встряхнул головой.

Немолодой, с копной черных слипшихся прядей волос.

Точно он! Тони судорожно сглотнул.

– Как ты сюда попал? – Тони направил пистоль в грудь человека. На лице мужчины сохранилось безразличие, он закрыл дверь и сел напротив Тони.

– Убери оружие, Энтони. Оно не поможет, ты же помнишь.

У Тони задергался глаз. Он облизнул пересохшие губы и нетвердой рукой убрал пистоль. – Что бы ты тут не потерял, проваливай. Мне не до тебя.

– Наш мир – Эпангелиас, стоит на пороге катастрофы, капитан. И ты актер одного многоактового спектакля, хотя выход на сцену произойдет не скоро. Я хотел бы тебя предупредить…

Тони не слушал колдуна. Он лихорадочно думал, как ему захватить шерфа. Имперская разведка все у него выпытает. Но что могут сделать его руки, если даже пуля не остановила колдуна. Хотя… Тони вспомнил, что любому магу необходимо сначала произнести заклинание и напитать его слова силой. Мастера делают это быстро. Но не мгновенно. А значит, сейчас все зависит от скорости его реакции. «Нужно действовать неожиданно».

– Почему ты так заботишься о моем будущем, колдун? Следующие года три-четыре, я буду прозябать в пыли имперского штаба.

– Не будешь, – губы мужчины тронула едва заметная улыбка.

Тони на него прыгнул. Мужчина не успел даже открыть рот, капитан ударил его коленом в грудь, добавил локтем по затылку и повалил на пол, взгромоздившись сверху. Удары посыпались по голове колдуна. Шерф затих.

Тони был в шоке, он не особо верил, что у него получится. Капитан связал шерфа шнурками от ботинок и потянулся к двери, собираясь позвать проводника.

– И что ты будешь делать со мной, капитан? – спокойный голос колдуна заставил Тони передернуть плечами. Рука дернулась к кобуре.

– Очухался? Сдам тебя имперской разведке.

– А ты хорошо подумай, капитан. Освободишь меня, сможем поговорить, я предостерегу тебя от опрометчивых решений.

– Ты не можешь знать моего будущего, колдун. – Тони сомневался в своих словах. Он задумался. Перспектива узнать будущее была соблазнительной. А вот стать пешкой в планах шерфского колдуна – нет.

Тони открыл дверь и позвал проводника. А когда обернулся, увидел мужчину уже без пут.

– Ты сделал выбор, капитан. И да поможет вам Экхалор в грядущих бедах, имперцы. – Шерф провернул тот же трюк, что и в шатре. Просто растворился в воздухе.

Прибежавший проводник увидел только покрасневшего от гнева капитана посередине пустой каюты.

– Роадранер побрал бы этих магов! – выругался Тони, упомянув короля демонов из старой религии.

Глава III. Благословенная охота

Корнелио

Сумрачно. Большое серебряное зеркало в потрескавшейся деревянной раме. Тускло горят свечи. Неровное пламя колышется от дуновений воздуха из приоткрытого окна. Длинный дубовый стол. На нем толстая книга в потрепанном кожаном переплете, раскрыта где-то на середине. Рядом лежит черный плащ в обрамлении серебряных перекрещенных молний.

Напротив зеркала стоял мужчина в черном камзоле с серебряной вязью, в жестких простых брюках, заправленных в высокие кожаные сапоги. Волнистые черные волосы небрежно перехвачены в хвост.

Корнелио протянул руку, снял со стола подсвечник с горящей свечой и поднес к зеркалу. В нем отразилось загорелое уставшее лицо, запавшие серые глаза, под которыми пролегли глубокие тени, длинный нос и тонкие губы. И шрам. Косой шрам шел от правого виска и терялся в аккуратной черной бороде, подстриженной клином. Корнелио улыбнулся, красноватый шрам исказил лицо в страшной гримасе, которая отпугнула бы любую ночную тварь. В серых глазах не было улыбки. Редко кто видел в них отражение каких-либо эмоций.

Корнелио отвернулся и отошел к окну. Холодный воздух обволакивал его, холодил грудь, лунный свет упал на серебряный медальон с перекрещивающимися молниями. Знак Святой Экхалорианской Церкви. А медальон был знаком её верного слуги – охотника на еретиков.

Корнелио закрыл глаза. Воспоминания нахлынули на него. Такое случалось, когда он оставался наедине в комнате полной свежего воздуха, который прогонял аромат сгоревшего жира некачественных свечей. В такие минуты ему хотелось натянуть на себя плащ и забыться в беспечной дремоте, погрузиться в далекие воспоминания. И как это часто у него бывало – в самые неприятные.

Он хорошо помнил небо в тот летний вечер. Полную луну, темно-серые обрывки облаков, робкие первые звездочки. В тот день Богу было угодно изменить судьбу шестилетнего крестьянского мальчика.

Только закончилась уборка ржи, по поводу чего устроили ночной праздник. Корнелио помнил танцующих девушек, украшенных венками из ржаной соломы и задорную мелодию волынки. И отчаянный визг.

Волколак выпрыгнул на поляну. Все бросились бежать, а ноги мальчика онемели от страха. Так Корнелио и стоял, ожидая неминуемой смерти. Черная свалявшаяся шерсть, колдовские изумрудные глаза человека. Клыки с локоть. Запах псины. Как Корнелио не старался он не мог вспомнить волколака целиком, в памяти всплывали лишь отдельные детали.

И когда волколак разинул пасть, собираясь откусить мальчику голову, глаза Корнелио вспыхнули серебряным светом. Волколак странно заскулил и убежал. Дар? Возможно, для деревни, но для мальчика он оказался проклятием. Через два дня в деревне уже был Святой отдел по борьбе с магией. Инквизиторы.

Корнелио сжал кулаки. Капельки пота выступили на лбу, несмотря на холодный воздух из окна. Охотник промокнул лоб черным шелковым платком.

Он помнил, как его травили собаками соседи. Как заперли его родителей в доме. Его хотели сжечь те, кого он спас.

Инквизиция в какой-то мере спасла его. Заинтересовалась его способностями и решила проверить их на другой нечисти. Нежить была хуже любого волколака. Мальчика бросили в яму с пойманными тварями. Вопреки надеждам соседей он выжил. Не оставил не одного ожившего мертвеца, способного нанести ему вред.

Инквизиторы стояли полукругом над мальчиком, залитым своей и чужой кровью, в рваной одежде, с вырванными клочьями волос. Мертвая черная кровь стекала с Корнелио на пол, обезумевшие глаза пытались найти поддержки у взрослых, но видели лишь ненависть… и страх. Корнелио хорошо запомнил этот страх в их глазах. Он стоял и смотрел на них, запоминал черты каждого. Навсегда. Их лица словно выжгли клеймом в памяти.

Святой отдел по борьбе с магией пощадил его. Корнелио подозревал, что они просто не нашли упоминания о таких способностях в своем страшном кодексе.

Необычная способность не раз спасла Корнелио. Но все имеет последствия. Глаза почти потеряли выразительность, став двумя кусочками льда, зрение с каждым годом портилось. Скоро придет день и Корнелио придется надеть стекляшки, которые часто приходилось носить ученым людям.

Если бы не было этой способности… И того волколака… Как он тосковал по простой деревенской жизни.

Корнелио встряхнулся. Не ему принадлежала роскошь мечтать. Не в эту ночь.

Он подошел к столу, упер палец в книгу. Корнелио искал поддержку в вере. И часто находил. Он страстно верил в Небесного Отца – Экхалора, создателя и наставника всех людей. Тысячу лет назад он спустился с небес, в обличье простого человека, чтобы спасти эндорийцев, несших в своей душе истинную веру, пришедшую из глубины веков. Спасти от гнёта всесильных магов.

«Маги отвергли Небесного Отца, уверенные в своем могуществе. Для них магия, сила природных стихий была источником власти и огромной мощи. Экхалор проповедовал против магов в землях эндорийцев, смог переубедить и многих чародеев. Но совет архимагов видел в нем угрозу. Во время Великой проповеди архимаги направили в Небесного Отца молнию. На глазах многих тысяч людей молния не смогла причинить вреда Господу, но вызвала гигантский столб света с небес, что вновь вознес Бога на небеса. Охваченные праведным гневом люди веры уничтожили архимагов, и всесилию магов был положен конец.

Но бедствия эндорийцев не закончатся, пока не окрепнет вера в их душах. Многобожники-артарийцы поклонялись огню. Их магия открыла портал в мир демонов, они возродили ордена магов. С тех пор зло царит в нашем мире. Отголоски тех событий до сих пор бродят по земле в виде нечисти и демонов, изредка прорывавшихся в этот мир. Ты, взявший книгу в руки, уверуй в Экхалора или Эпангелиас ждет забвение». – Корнелио прочитал вступление на первой странице.

Охотник закрыл книгу и убрал в заплечный мешок. Это книга была не той, что должно носить благочестивому охотнику на еретиков. Ее написали еще до Раскола, в ней не было глав про исключительную благодать Экхалорианской Церкви, про необходимость борьбы с другими государствами, про Святой отдел по борьбе с магией… Корнелио слышал, что её написал древний историк, уверовавший совсем недавно, и поставивший своей целью изменить устройство самой религии. Кощунство! Ересь! Как иронично, что именно Корнелио, живший по заветам этой книги истреблял еретиков.

Корнелио бросил взгляд на зеркало и в очередной раз увидел свое обезображенное лицо. Обругав себя за то, что снял комнату с зеркалом, он вышел из комнаты.

Старый придорожный трактир. Грязные деревянные столы, низкий закопченный потолок, вечный табачный дым. Ранним утром еще не встал ни один постоялец. Хозяин спал, положив голову на стойку. Корнелио подошел и требовательно постучал пальцами около его уха. Трактирщик вскочил, ошалело хлопая глазами, хрипло спросил:

– Чего-то надобно, мастер?

– Скажи, неподалеку есть лес или роща?

– В двадцати пяти лигах, мастер, Медвежий лес, – трактирщик часто закивал головой.

– Значит, без коня не обойтись, – Корнелио прикинул оставшееся время. – Ты продашь мне коня, – с этими словами Корнелио положил перед ним грамоту Экхалорианской церкви. – Запишешь сюда сумму, отдашь в ближайшее отделение Святого отдела борьбы с магией.

– Но, господин охотник, ближайшее в сотни лиг отсюда.

– Предлагаешь отнять? – Корнелио наклонился к его лицу, кривя лицо в страшной ухмылке.

– Пожалуй, возьму бумагу, – сглотнул трактирщик.

– Верное решение. Так где мой транспорт?

– Что? А, лошадь. За трактиром конюшня. В третьем стойле мой конь, стало быть.

– Молодец, – кивнул Корнелио, – да поможет Экхалор в твоих бедах.

Трактирщик проводил его кислой улыбкой.

На улице хмуро. Небо заволокло низкими серыми тучами, а на поля черной шляпы упало несколько капель дождя. Корнелио подошел к низкой, потемневшей от времени калитке и начал не спеша натягивать перчатки. Темная тень отделилась от стены и скользнула в сторону охотника. Он не сдвинулся с места, лишь невзначай положил руку на рукоять меча. Тень несколько секунд стояла, покачиваясь из стороны в сторону, а затем резко бросилась вперед. Корнелио мгновенно развернулся и отбросил тварь ударом меча плашмя.

Нечисть тут же вскочила на ноги и низко наклонилась вперед. Корнелио ушел от атаки и ловко прыгнул за её спину, нанес рубящий удар по спине. Тварь захрипела и упала. Корнелио рывком перевернул её, наступил ногой на грудь и приставил кончик меча к горлу нечисти. Темное ссохшееся лицо, серые спутанные космы грязных волос, нижней губы нет, видны игольчатые зубы. Корнелио вглядывался в выпученные красные глаза.

– Ты что, тварь, спутала день с ночью?

Его расчет оказался верен. Еще с вечера, заприметив надвигающиеся тучи, Корнелио укрылся на ночь в трактире, так как эта тварь не способна зайти в населенный дом. Днем же она теряет большую часть силы. Нет, конечно, будь на месте охотника обычный человек, нечисть легко разобралась бы с ним и днем, а ночью даже Корнелио не рискнул бы тягаться с «вестником».

– Ну, что молчишь? – Корнелио свободной рукой промокнул платком лоб.

– Отпусссс-тиии, меня-кгх-сс, – дернулась нечисть всем телом.

– Отпущу. В преисподнюю. Когда узнаю, кто послал тебя!

– Меня никто не посссылал.

– Не верю. Вестник не появляется просто так, он не крадет коров, не воруют младенцев. Он исполняет чужую волю. Что за черный ритуал навел тебя, – Корнелио слегка проткнул горло нечисти.

– Тебе-ссс, никогдаааа, не узнать-ссс.

– Да неужели, – Корнелио резко наклонился. – Смотри, тварь, смотри, – он шире распахнул веки, облил нечисть серебристым сиянием. Тварь громко захрипела. Корнелио быстро осмотрелся, и вновь наклонился над вестником.

– Нет-ссс, нет-ссс, не надо, убери-ссс, – тварь орала, пыталась закрыть веки, но они сгорели, и лицо твари начало обугливаться. От такого запаха, что пошел от нечисти вывернуло бы любого, кто не провел лет десять в монастыре охотников.

– Ну, я жду!

– Аххх-грксс, госпожа, лесная госпожа! – тварь издала еще один горловой вопль.

– Так я и знал, что ведьма в лесу. Какой это лес, Медвежий?

– Не знать-ссс, не знать-ссс, как его называть-ссс людишки-сс.

– Ну и ладно, – пробормотал Корнелио и одним движением отрубил твари голову. – Найдем.

Вырезав на теле твари две скрещивающиеся молнии, охотник пошел в конюшню. Лошадь испуганно отпрянула от него, чуя запах вестника. Корнелио вздохнул и принялся осторожно подходить к лошади, стараясь подхватить поводья. Со второй попытки ему это удалось.

Ведя лошадь за собой, Корнелио вышел на улицу. Труп твари лежал там, распространяя зловоние.

«Это еще солнца нет, под ним нечисть разлагается очень быстро», – мелькнуло в голове у Корнелио. Он привязал один конец веревки к ноге мертвой твари, второй конец к луке седла. Затем отворил калитку, вскочил в седло и поехал в направлении леса. Тварь бросил на тракте примерно через поллиги.

Места начинались дикие, на весь путь всего одно поселение и нужно было до ночи прибыть туда. У Корнелио была задача поймать лесную колдунью. Неделю назад в орден Святой Охоты пришла информация о появлениях на северных границах нежити. Поползли слухи о демонах. Люди в той самой деревеньке, куда Корнелио ехал, начали болеть, случился большой падеж скота. На лицо все признаки ведьмы. Корнелио тогда только вернулся с охоты на оборотня.

Охотник даже не догадывался, как ведьма узнала, что он ищет ее. Но нечисть стала лезть отовсюду, да и вестник увязался три дня назад, даже задрал прежнюю лошадь. Корнелио считал вестников одними из самых неприятных тварей. Их обычно у ведьмы не много. Чтобы получить такую тварь нужно долго напитывать энергией зомби. Причем не всякий зомби сможет принять в свое ветхое тело такое количество энергии. При этом во время накачки энергией зомби имеют обыкновение становиться неконтролируемыми, и если ведьма не имеет сильных способностей некроманта, то все её эксперименты с вестником заканчивались неприятным для колдуньи событием. Он пожирал её.

Вокруг проносились безлюдные места. Поросшие густой травой луга, редкие деревца. Приближалась осень, часто шли мелкие моросящие дожди, а по утрам на северные земли опускались холода. Этот холод, забирающийся под плащ, напомнил Корнелио дорогу в горный монастырь.

Та дорого была узкой тропкой среди замшелых серых камней. Мальчик испуганно жался к ослу инквизитора. Здесь дул холодный пронизывающий ветер и одетого по-летнему Корнелио пробирало насквозь. Далеко в облаках угадывались строгие узкие шпили монастыря.

Здесь готовили верных слуг Экхалорианской церкви. Не паладинов, годных, по мнению Корнелио, только блистать освященной броней на парадах и не инквизиторов, годных только смеяться над мальчиком, что боролся за свою жизнь в яме с нечистью.

Корнелио передернуло от воспоминаний. Воспоминания о четырнадцати годах в монастыре стали его главным кошмаром. Там готовили тех, кто делает черную работу, о которой предпочитают молчать и даже не думать. Там готовили охотников на еретиков, которые преследовали иноверцев, ведьм, огнепоклонников, магов. Преследовали и убивали.

А еще там готовили черных братьев. Верных убийц, готовых пожертвовать своей жизнью, чтобы забрать чужую. В этот монастырь редко попадали по своей воле. В основном там были дети тех, кто оказался неугоден руководству Священного союза. Дети политических и религиозных деятелей, смещенных со своих постов, сироты, а также те, чьи необычные возможности выбивались из категории «святых способностей».

Корнелио посильнее затянул завязки плаща, досадуя, что не надел шерстяную безрукавку. Дорога была хорошей, но лошадь Корнелио начала прихрамывать. Охотник уже догадался, что хитрый трактирщик подсунул ему больную клячу. Ничего не оставалось, как спешиться и дать лошади передохнуть. Громко и с наслаждением выругавшись, он растянулся на траве. Места вокруг тянулись безлюдные, надеяться на чью-то помощь в такой глухомани даже не стоило. С такой скоростью Корнелио до темноты не успеть.

– Интересно, выжил бы я в том монастыре без своих способностей? – спросил Корнелио у лошади. Она лишь фыркнула в ответ.

– Вот и я думаю, что нет. Хотя демоны обращают на нее внимания не больше, чем на надоедливую мошкару. Мне, слава Экхалору, не приходилось. И тебе не советую. – Лошадь затрясла головой, отгоняя слепней. – Но инквизиторы часто заставляли меня направлять свет на пойманных демонов. Те только злились.

Когда Корнелио вышел из монастыря на свою первую охоту, он первым делом посетил свою деревню. Дом его родителей заняли те самые трусливые соседи, что написали донос в инквизицию. А мать и отец покинули деревню сразу после того как Корнелио увезли. Он бы мог попытаться найти их. Если бы не считал, что такой как он не нужен своей семье. Корнелио только навлечет на них гнев тех, на кого охотился. А добрые люди напишут очередной донос. А потому, уже четыре года Корнелио ловил и уничтожал нечисть, не особо задумываясь о будущем. За него думала Церковь.

Сумрак опустился на старое заброшенное поле, едва потускневшее солнце коснулось кромки леса. Корнелио не проехал и половину пути до поселения. Ему пришлось сойти с тракта к ручью почти в полулиге от дороги. Он напоил лошадь и привязал её к одинокому деревцу, вокруг которого начертил круг мечом.

Затем рассыпал по границам круга жгучий порошок из смеси чеснока и пахучих южных трав. Он неплохо отпугивал зверей и низшую нечисть. Их слишком сильное обоняние не позволяло вытерпеть запах этой смеси. Человеку тоже приходилось не просто, но Корнелио было не привыкать. Он сел под деревом, прижался к коре спиной и, закинув голову вверх, принялся молиться, скрестив руки на груди. Обнаженный меч лежал в траве у ног. Корнелио чутко прислушивался к ночи, шепча слова молитв. Пришлось нарушать один из запретов Экхалорианской церкви, которая учила всю внимательность вкладывать в молитву.

По коже пробежали мурашки, а внизу спины затаился холодок страха.

Он знал, что его не оставят в покое. Нечисть полезла со всех сторон. С рычанием твари подбегали к границе круга, замирали, а потом начинали выть, тенями носились вдоль ручья, их темная кожа отражала бледный лунный свет. Корнелио не стал обращать на них внимания. Завершил долгую молитву и заснул.

Проснулся Корнелио от того, что леденящее чувство страха проняло его с пяток до головы. Перед кругом, наклонив голову на левое плечо, стоял ноктиум. Страшная тварь, равных по силе которой не так много среди нежити. Двухметровый монстр, собранный из мышц. Некромант даже не удосужился покрыть их кожей. Лицо скрывала потрескавшаяся красная маска с гротескной улыбкой, вызывавшая леденящий кровь ужас.

Корнелио вспомнил, что ноктиум мог насылать страх на своих жертв. Корнелио осторожно встал на колени, медленно протягивая руку к мечу.

Создать ноктиума не под силу ведьме, какой бы сильной она не была. Для этого нужно быть как минимум выпускником Атенея магов в Альянсе, причем специалисту в некромантии. Таких тварей Корнелио в своей короткой жизни еще не видел. Зато слышал истории, которые рассказывал будущим охотникам преподаватель по основам некромантии и демонологии.

Этот странноватый заросший темными волосами монах сказал: – Вы все сидящее здесь, вы думаете, что ноктиум плод чьих-нибудь фантазий, не так ли? О, нет, мои дорогие, – после этих слов он засмеялся. – Любой из вас, какими бы он способностями ни обладал, не выживет после встречи с ним. Двадцать лет назад, я с отрядом других охотников встретил одного такого. Нас было шестеро. Вернулось двое. Я без руки, а мой друг без глаз», – и он снова засмеялся, потрясая культей в рукаве красной рясы. Почему он смеялся, Корнелио так и не понял. Наверное, его разум пострадал после встречи с этим монстром.

И вот сейчас Корнелио видел перед собой такую тварь. Ноктиум не суетился. Он вообще не двигался. Но когда охотник взялся за рукоятку меча, он просто перешагнул через защитный круг. И остановился, снова наклонив голову к плечу. Корнелио нервно сглотнул и медленно потянул меч на себя.

Абсолютно безмолвно ноктиум прыгнул вперед. Свет из глаз Корнелио остановил его всего на одну секунду. А в следующую он просто оказался около охотника и нанес удар страшной силы. Корнелио успел заблокировать его, но от силы удара рука безжизненно повисла, а меч выскользнул из ослабевшей ладони.

Страх захлестнул его бурным потоком. А ноктиум прыгнул назад и приземлился в нескольких метрах. Он развел свои передние конечности, с трудом напоминающие руки, в стороны, из них с противным чавканьем выскользнули зазубренные клинки. Монстр поднял голову. Маска не была покрыта красной краской, как ему поначалу показалось в темноте. Дерево покрывала бурая кровь.

В следующее мгновение нечисть раздвоилась и ноктиум с двойником бросились в сторону охотника. Думать времени не было, и Корнелио положился на свое чутье. Он поднял меч левой рукой и блокировал удар одного из ноктиумов. Клинки второго пронзили охотника насквозь.

Тело пробило волной холода. Морок исчез. Охотник перекатился в сторону и поднялся. Ноктиум стоял слева и медленно наклонял голову то в одну, то в другую сторону. А потом просто растворился в черной дымке.

Появился он через секунду позади охотника. Мощный удар отправил Корнелио на землю, однако он успел совершить перекат при падении и, подбежав к ноктиуму, ударил по его конечности сорванным с груди медальоном. Старый трюк охотников на еретиков, который спас многим из них жизнь. Ноктиум попытался оторвать медальон, но он прочно прилип к коже. Медальон плавил плоть, причиняя чудовищу дикую боль. Однако тварь и не думала визжать подобно вестнику у трактира. Она резким движением клинка отсекла себе конечность.

Корнелио вновь ощутил укол ужаса, на этот раз внизу живота. Ноктиум не потерял прежней ловкости, но бился теперь только одним клинком, и больше не пытался переместиться Корнелио за спину. Охотник принялся быстро читать молитвы, блокируя удары чудовища и одновременно вытаптывая ногами знак священной молнии. После того, как Корнелио громко выкрикнул земное имя Небесного Отца: – Экхалор! – земля под ногами полыхнула белым пламенем, тварь упала на спину, и тут же вскочила, слепо метаясь из стороны в сторону.

Корнелио дождался, когда ноктиум повернется к нему спиной. Прочный клинок с вкраплением серебра пронзил защитные пластины ноктиума и вышел из середины груди. На Корнелио брызнуло черной дурно пахнущей жижею, которая мгновенно прожгла одежду и попала на кожу.

Корнелио вскрикнул, выпустил меч и упал на колени. Ноктиум повернулся и медленно склонился над тяжело дышавшим охотником. Корнелио превозмогая сильную боль, вгляделся в глаза нечисти. Сгустки тьмы за прорезями деревянной маски наводили безумный ужас. Корнелио закричал, силясь закрыть веки. Но у него не получалось, взгляд ноктиума словно засасывал внутрь. Охотнику казалось, что он горит на костре. Тело жгло, а разум окутывала пелена страха. И вдруг ноктиум отвел голову в сторону, а затем резко растворился в черной дымке. Сознание покинуло Корнелио, и он повалился на залитую черной кровью траву.

Корнелио очнулся в полдень, одна рука онемела, а на щеке, которой он упал в кровь монстра, образовался сильный ожог. Пошатываясь, Корнелио с трудом подошел к дереву. Там валялись его вещи и сиротливо лежала на траве оборванная веревка. Ужас, который наводил ноктиум, действовал не только на людей и лошадь смогла разорвать путы. В отличие от Корнелио, ей повезло.

Охотник осмотрел свои раны. Ожоги выглядели отвратительно, на ладони левой руки кожи почти не осталось, стоило пошевелить хотя бы одним пальцем, как руку охотника сводило от сильной боли. Корнелио пришлось плохо слушающейся правой рукой растереть лежавшие в его сумке сушеные листья поризника и столетника, смешать их со слюной и наложить на бурые ожоги. Боль резко усилилась, охотник застонал, сильно ударив правой рукой по дереву.

Наконец, он пересилил себя и кое-как обвязал руку лоскутом от разорванной запасной рубашки. Нужно было где-то найти помощь. Все надежды Корнелио были в поселении, что находилось недалеко от Медвежьего леса.

Но сейчас ум охотника волновал другой вопрос. Почему ноктиум пощадил его? Этому не было объяснения. По свидетельствам немногих уцелевших, спасти от него могли только быстрые ноги и гибнувшие соратники, прикрывавшие твое бегство.

Корнелио, пошатываясь, нашел руку ноктиума. Она представляла собой сшитые вместе мышцы вокруг почерневших костей. Медальон прожег руку насквозь. Стараясь не касаться отрубленной конечности, Корнелио вытащил медальон.

Он не просто атрибут охотников. Серебряный круг с черным знаком молнии был освящен и впитал в себя силу семи молитв. Он отпугивал слабую нечисть и был своеобразным оберегом от злых чар. Медальон, по сути, являлся усиленной версией нательного знака молнии из серебра, который носил каждый житель Союза и который был одним из самых важных предметов в жизни верующего. Снимать нательную молнию запрещалось одним из первых указов Экхалорианской церкви.

Охотник набрал воды во фляжку и вышел на тракт. Идти было тяжело, тело горело, пот крупными каплями катился по лицу, задевая ожог на щеке. К тому же сегодня и намека не осталось на вчерашние тучи, палило солнце. Как охотник не старался беречь воду, начинающаяся лихорадка заставила его выпить все уже через два часа. Когда это случилось, Корнелио устало сел в придорожную траву, вскинул голову к яркому голубому небу, скрестил руки на груди и принялся шептать молитвы Анжелосу – одному из небесных созданий Экхалора, покровителю ордена охотников, защитнику путников и путешественников. Позже Корнелио принялся шептать и лечебные молитвы. Сначала в монастыре Корнелио заставляли молиться в свободное время из-под палки, потом это вошло в привычку, а теперь, за время своих странствий он понял их немалую практическую пользу.

Он, конечно, подозревал, что в этом было что-то от обыкновенной магии, а не от высших сил, но старался об этом не думать. Лечат и ладно. Они снова не подвели его, как и сотни поколений людей, живших до него, и будущих жить после. Раны стали болеть меньше, на горизонте показалась пыль, а через несколько минут стал слышен и стук колес деревянной повозки. Корнелио воспрянул духом. Скорее всего, кто-то из жителей поселения возвращался из далекого города. Такую удачу мог послать только сам Экхалор.

Корнелио поднялся, отряхнул плащ и принялся ждать. Вскоре показался повозка, запряженная одной лошадью. На козлах сидел худой, настороженный старик с пепельными волосами.

– Доброго здоровья! Куда путь держишь?

– И тебе не хворать, почтенный. Домой еду, в деревню, – осторожно ответил старик. Корнелио подумал, как выглядит его лицо, на котором теперь помимо шрама красовалось багровое пятно ожога.

– Не подвезешь?

– Это, конечно, можно, – медленно и осторожно проговорил старик, – да только ты не обижайся, но рожа больно у тебя разбойничья. Уж не беду ли к нам в деревню несешь? Нам и так непросто…

– Молнию на тебя, старик! Я по приказу церкви, – с этими словами Корнелио показал ему медальон.

– Ну, – сощурился мужик, – знаки на тебе вроде божеские, нечисти не пристало таких носить. Да только медальона я такого не знаю. Да и мало ли, с кого ты его снял. Вона, цепочка то оторвана.

– Тьфу ты, – сплюнул Корнелио на траву и пробормотал: – Малоизвестны мы вот в таких удаленных деревеньках, куда охотники и инквизиторы заходят раз в десять лет.

– Инквизиторы? – с испугом переспросил старик. – Т-ты инквизитор? Коли так, то милости просим, господин, с радостью подвезу.

– Почти инквизитор, – сказал Корнелио, но видя его малопонимающий взгляд, со вздохом сказал: – для тебя никакой разницы.

– Ладно, залезайте господин, – старик указал рукой на повозку.

Там стояло два ящика, куча мешков непонятно с чем, да бочонок, в котором, судя по намалеванному краской названию, было что-то из спиртных напитков. Охотникам пить запрещалось. Мало того, что хмельные напитки считались колдовскими зельями, так вдобавок к этому пьяного человека легче подвергнуть магии или ментальному контролю. Что в работе охотников на еретиков явно не к добру.

– А ты чего бледный такой, мужик? Хворь что ли, у тя какая? – обеспокоенно спросил мужик.

– Нет. Ранение небольшое, сил нет, – Корнелио показал любопытному старику перевязанную руку.

– А… Ну лады тогда, – и отвернувшись он дернул поводья.

Старая лошадь медленно тянула повозку. Пейзаж был однообразным и привычным. Солнце разморило и охотника начало клонить ко сну. Но из сонной дремоты его вывел дребезжащий голос старика.

– А ты зачем к нам-то. Жечь что ли кого собрался?

«Вот ведь надоедливый мужик» – мелькнуло в уме Корнелио.

– Нет, я еду расследовать дело ваше, говорят у вас в деревне мракобесие творится.

– Да, энтого у нас достаточно. Наконец-то хоть кто-то будет заниматься этим, а то двое других приезжало, ничего не сказали, взяли припасы и уехали.

– Так, так, так, – заинтересовался Корнелио, – что за люди? – вкрадчиво спросил он. «Неужели еще охотники, мелькнуло у него в голове. Вряд ли, ведь орден послал только меня. Хотя… колдунья ведь непростая. Если это конечно женщина… Но все равно, странно почему они не предупредили меня. Инквизиторы бы сами не поехали. Не их это дело – ручки марать».

– Да бес их знает. Странные люди, в странной одежде. У одного червленые доспехи, а второй весь в зеленом, с капюшоном.

– Ты, старик, нечистых не упоминай. Но люди действительно странные, – пробормотал Корнелио на его вопрошающий взгляд и отвернулся. «Паладин и епископальный следопыт. Скорее всего. С первым все ясно. Инквизиция решила подстраховаться. А второму что здесь нужно? Они вообще Инквизиции не подотчетны, насколько это возможно в нашей стране, где даже матриарха Священного союза проверяют на наличие потусторонних сил. Явно этим делом обеспокоился и местный «феодал» – епископ Чермоланский. Странно».

Тут о себе решили напомнить раны. Сильная ноющая боль пронзила всю руку. Корнелио тихо застонал сквозь сжатые зубы.

– Э, мужик, ты чего? Помираешь что-ли?

– Не дождешься, старик, – прошипел Корнелио и, облизав пересохшие губы, спросил: – А церковь у вас есть?

– А то. Без церкви то никак.

– А священник ваш, помогают его молитвы?

– Отец Марино то? Конечно, его лечебные молитвы всегда помогают. Да только отварами и травами оно как-то привычней, чем у него.

Корнелио пытался заснуть, но его беспокойный сон постоянно прерывали дорожные кочки, от тряски рука стала болеть еще сильнее. Старик все пытался что-то выведать у него, но Корнелио старался отвечать односложными фразами, либо не отвечать вообще.

Показалось поселение. Бедное. Впрочем Корнелио видел мало богатых деревень. Покосившиеся лачуги, с соломенными крышами, маленькая часовня из потемневших досок. Ни частокола, ни сторожевой башни. Корнелио кинул медную монетку старику и отправился прямиком к старосте. Старостой оказался невысокий мужичок, с окладистой черной бородой и сединой на висках. Он стоял на пороге высокого деревянного дома.

– Ты еще кто оборванец? Пошел прочь! – махнул рукой староста.

«С этим надо поиграть в злого инквизитора», – подумал Корнелио.

– Именем Инквизиции! – Корнелио поднял медальон.

Староста сощурился. – Охотник на еретиков пожаловал. Думал я совсем дурак? Не надо меня Инквизицией пугать.

– Я приехал по вашему делу.

– Заходи, – неохотно проворчал староста.

– Зачем приезжал епископальный следопыт и паладин? Они прибыли вместе? О чем спрашивали, что делали? – с порога завалил вопросами старосту охотник.

У него начала кружиться голова, видимо кровь ноктиума была ядовитой.

– Этого тебе знать не положено. Твое дело нехитрое. Убить ведьму. Она в Медвежьем лесу.

– С чего ты решил, что это женщина? И что она не из деревни?

Староста замялся. – Колдуньи почти всегда женщины. А своих я хорошо знаю.

– В прошлом году Инквизиция сожгла двести мужчин-колдунов, а женщин в два раза меньше. – Корнелио тяжело оперся на стул у двери.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.