# Ангро-майнью и крысиный король

Леонид Викторович Кудрявцев

В сборнике две повести: "Черная стена" и "Претендент", а так же рассказ "Ангро-майнью". Героями в них являются великий маг Ангро-майнью, владыка двадцати пяти миров и большой пройдоха крысиный король, предводитель крысиного племени.

## Черная стена


повесть


Солнце жарило вовсю. Посреди улицы танцевали два смерчика, и усталый водовоз, облокотившись на пустой кувшин, провожал их равнодушным взглядом.

А Эрику было холодно. Холод жил у него в затылке и теперь, проснувшись, расползался по всему телу, сковывая движения и наполняя голову странным гулом, из которого временами можно было выловить слова типа “черный воронок” и “приведение приговора”. Ему не хотелось даже пытаться прикинуть размеры “черного воронка” и вспомнить, как выглядит эта птица, или же сообразить, куда приводит этот самый “приговор”, потому что мысли сковывал холод, с которым надо было обязательно что-то сделать, и как можно скорее.

Эрик шел вдоль по улице, машинально поглядывая на единорогов, тащивших разукрашенные поникшими от жары цветами тележки мимо чайханы, где толстые бородачи в ватных халатах пили зеленый чай, мимо собак, которые подобно трупам лежали в пыли, свесив изо ртов красные тряпки языков. Он прошел мимо дома, на котором висело объявление: “Супердантист. Лечу зубы вампирам, василискам, драконам средних размеров. Стоимость лечения василисков (за риск!) увеличена на двадцать процентов”.

Миновав этот дом, Эрик свернул в переулок, прошел его весь, мимо парочки суккубов, стоявших в раскованных позах возле дома, на котором белела вывеска “Хаза Хусейна. Здесь вы получите все!”.

Остановившись возле невысокого забора и оглянувшись на суккубов, которые безразлично смотрели куда-то вверх, Эрик раздвинул доски. Проскользнув в образовавшийся лаз, он оказался на базаре.

Холод и не думал отпускать его тело. Поэтому Эрик вяло побрел сквозь многоцветье базарной толпы, мимо лотков с самыми различными товарами, потных, отчаянно зазывавших покупателей продавцов, не менее отчаянно торговавшихся покупателей, а также пыльных нищих.

Он шел через толпу, криво усмехаясь, правой рукой придерживая полы старого брезентового плаща, расталкивая тех, кто не уступал ему дорогу. Впрочем, таких было немного. Его деревянная походка безошибочно указывала на то, чем он является.

Какая-то бабенка упустила утку, и та, забив крыльями, попыталась взлететь, но не смогла и бестолково заметалась по базару, истошно крякая, роняя на утоптанную землю белые перья. Мужик в рваном армяке, проводив Эрика внимательным взглядом и вполголоса выматерившись, вытащил из кармана кисет. Ловко орудуя пальцами, он свернул цигарку и судорожно закурил. Два дюжих парня остановились за его спиной, и один из них сказал вслед Эрику:

– Ну ты, фраер…

Даже не обернувшись, тот снял с головы шапку, помахал ею перед лицом, словно ему было жарко, и у парней, когда они увидели его затылок, вытянулись лица.

– Зомби, – сказал торговавший финиками седой дедок.

Эрик даже бровью не повел, а все шел вперед, размеренно переставляя ноги, и лица людей, которые его видели, недовольно кривились, будто они неожиданно посреди яркого праздника цветов и жизни услышали заунывный звон кладбищенского колокола.

А солнце жарило немилосердно, и мутные ручейки пота промывали морщины на лицах пожилых крестьян и крестьянок.

– Господи Иисусе, спаси и сохрани… о великий бык Мордух и сын его, владыка подземного царства… О Один могучий, в шлеме наших отцов, защити меня своим огненным мечом… – едва слышно бормотала девчонка с васильковыми испуганными глазами.

А Эрик все шел через толпу, неторопливо и размеренно, зная, что стоит ему хоть на секунду остановиться, как это разорвет невидимую паутину, которая опустилась на людей, мешая им опомниться и броситься на него, чтобы наказать за святотатство.

(Пусть зомби будут в их городе, пусть они даже изредка появляются днем на улицах. Но не хватает еще, чтобы они шлялись по базару! Нет, это недопустимо!)

Чувствуя, как отступает холод, Эрик искренне наслаждался ситуацией, вдруг узнав, что это ему доступно. Ему даже на секунду показалось, что у него вот-вот забьется сердце. Наверное, в этот момент его лицо слегка дрогнуло. Что-то изменилось, с людей спали невидимые путы. Эрик услышал, как многие вокруг него едва слышно вздохнули, словно пробуждаясь от сна, и понял, что теперь у него осталось всего несколько секунд.

Впрочем, до выхода с базара тоже было совсем чуть-чуть. Эрик побежал. Он даже успел проскочить через ворота базара, возле которых стоял здоровенный дэв. Увидев Эрика, тот вздрогнул и, заморгав большими, слегка навыкате глазами, схватился за меч, но зомби успел проскользнуть мимо, похожий на серого призрака в своем брезентовом плаще, в правом кармане которого позвякивало золото, найденное в заброшенном пеликанском городе.

Базар взорвался гневными криками, потом послышался топот.

Вообще-то именно это Эрику и было нужно. Он припустил со всех ног. Кто-то из гнавшейся за ним толпы все же изловчился метнуть ему вслед огромный ржавый гвоздь, который воткнулся Эрику в плечо. Впрочем, это были пустяки, совершеннейшие пустяки. На бегу выдернув гвоздь, Эрик отшвырнул его далеко в сторону и поднажал.

Толпа сзади яростно взвыла.

Все-таки у него было преимущество. Он мог бежать сколько угодно долго и совершенно не бояться того, что не хватит воздуха в легких или что сердце, не справившись с бешеной гонкой, заставит его остановиться.

Оглянувшись, Эрик увидел, что его преследуют человек тридцать, и удовлетворенно улыбнулся.

Вот теперь-то побегаем! Сейчас вы растрясете свой жирок, господа благонадежные торговцы и не менее благонадежные покупатели. Вы, считающие меня совсем не человеком, попробуйте-ка догнать и покарать за дерзость. Мы славно повеселимся!

Злорадно улыбаясь, Эрик бежал по улице, хорошо представляя, каково приходится тем, кто за ним гонится. Он слышал сзади шумное дыхание потной, злобной толпы, вооруженной колами и огромными, прихваченными на рынке мясницкими ножами.

Правда, минут через пятнадцать она поредела, но все же оставалось еще человек двадцать самых упорных и выносливых, видимо, решивших догнать его во что бы то ни стало.

Сворачивая в узкий переулок, Эрик даже подумал, что такое упорство заслуживает уважения.

Хотя, если честно сказать, погоня ему уже надоела. Чувствуя, как отступает холод, Эрик решил, что пора с этим покончить, и, кроме того, ему просто стало жалко людей, с таким завидным упорством его преследовавших.

Он оглянулся.

Ближе всех к нему бежал молодой парень в шортах и расстегнутой красной рубахе. Маленькая иконка Матери-Спасительницы болталась на его волосатой груди. Дышал он широко и ровно.

Отделаться от него было трудно, но все же…

Те, кто бежал дальше, сливались в сплошную массу. Да, собственно, ему и не нужно было их разглядывать.

Пробежав еще полсотни шагов, он повернулся и резко остановился. Высоко вскинув над головой руки, Эрик оскалился и дико зарычал. Бежавший впереди парень по инерции едва не врезался в него.

Страшная рожа, которую скорчил Эрик, и вытянутые вверх руки сделали свое дело. Парень закричал от испуга и отпрянул назад. Этого было достаточно. В ту же секунду Эрик уцепился за торчащую из стены над его головой балку, на которой висел жестяной сапог, знак лавки сапожника, и мгновенно подтянулся. Сев на балку верхом, он вскочил и перепрыгнул на крышу. Обернувшись, он еще успел увидеть распаренную толпу, бледное лицо бежавшего впереди паренька, струйку, которая стекала по его ноге из-под шорт, и, помахав на прощание рукой, побежал прочь.

Кто-то выстрелил в него из окна ближайшей мансарды, и, посмотрев в ту сторону, Эрик увидел прекрасное девичье лицо, обрамленное пушистыми светлыми волосами, а также толстое дуло мушкета, из которого вился дымок. Перепрыгивая на соседнюю крышу, он покачал головой.

Мушкет – плохо, очень плохо. Какая-нибудь магазинка была бы для него словно дробина слону, а вот мушкетная пуля способна, например, начисто снести голову.

Эрик миновал с пяток крыш, потом спрыгнул вниз, в пыльный переулок, в котором не было ни одной живой души. Он пробежал его до конца, выскочил на более широкую улицу, промчался через покрытый чахлой, съеденной зноем травой дворик. Коза, которая была привязана в нем и в этот момент пила воду из деревянного корыта, проводила его задумчивым, меланхоличным взглядом. Потом был еще один узкий и запутанный, как лабиринт, переулок.

Эрик с размаху нырнул под навес во дворе очередного заброшенного дома и остановился там, прислушиваясь к крикам и шуму погони, которая явно уходила левее. Точно, совсем неподалеку от него по крыше соседнего дома протопали чьи-то ноги. Потом шум погони стал удаляться.

Тогда Эрик огляделся.

Погоня его не интересовала, поскольку она должна была вот-вот прекратиться. Не могут же люди бегать за ним весь день?! Вот только нужно подождать с часок, чтобы все наверняка стихло.

Он огляделся и увидел, что здесь, под навесом, имелась дверь в подвальчик, в котором, наверное, когда-то хранили уголь. Вот она со скрипом отворилась, и из-за нее выглянул старик с пышными, тронутыми молью усами. Лицо у него было синюшное, какое бывает у тех, кто отравился газом.

– Развлекаешься? – угрюмо спросил старик. Было совершенно ясно, что ему просто скучно и он задал этот вопрос, надеясь втянуть Эрика в разговор.

– Ага! – идиотски улыбнувшись, сказал Эрик.

– Ну-ну, – осуждающе покачал головой старик. – Доиграешься когда-нибудь…

– Ага! – согласился с ним Эрик и вытаращил глаза.

Покачав головой, старик скрылся в подвальчике, но дверь за собой не закрыл. Эрик слышал, как он там завозился, видимо, устраиваясь поудобнее. Потом что-то заскрипело, и послышался недовольный женский голос:

– Ну и что там?

– Так, пустяки. Похоже, какой-то парень с людьми в догонялки играет.

– Неймется ему, мазурику. Допрыгается, накличет на себя беду, не попадет в Вингальв, а будет жить здесь вечно, и это ему только поделом.

– Помолчи, старая трещотка, – послышался недовольный голос старика. – В жизни мне не давала покоя и после смерти – тоже. Чума на тебя. Ну балуется паренек. Так это его дело, не наше. А на месте Господа Спасителя так я бы лучше в Вингальв не взял тебя. Или же взял, но сначала укоротил язык раза в три, не меньше.

– Все-то тебе бы зверствовать, старый хрыч. Уморил меня, а теперь еще что-то бормочешь. Кто тебе свою молодость отдал и красоту?

– Это я тебя уморил? – поразился старик. – Да ты же сама сказала, что так больше жить нельзя. Это когда меня лишили пенсии и осталось лишь умирать с голоду. Ведь ты сказала, будто хочешь уйти сама, чтобы этим гадам наша смерть аукнулась.

– А ты меня поддержал, хотя как любящий муж не должен был. Уж если хотел развязаться с жизнью, так и ушел бы один. Меня-то зачем прихватил?

– Действительно, зачем? – послышался вдруг задумчивый голос старика. – Тьфу на тебя, старая корова. Нет, это теперь получается, что только я и виноват?

– А кто же? Краник-то у газовой плиты отвернул ты!

– Но ты же сказала, что это должен сделать я.

– Сказать-то сказала, но мало ли что я говорю, а ты, конечно, рад стараться. Ты всегда был рад, всегда…

Из подвальчика послышались рыдания старухи, и Эрик представил, как старик, отвернувшись от нее, страдальчески морщится. А толстая старуха с синюшным лицом все плачет, вернее говоря, пытается плакать, поскольку слезы из ее глаз не льются, и говорит:

– Господи, Господи, помоги мне с этим человеком! Зачем ты забрал нас одновременно? Боже, я думала, что царствие твое – это деревья и ангелы… арфы и благодать. О, как я хотела благодати, Господи. А тут… Да полно, царствие ли это твое? Дай мне хоть один маленький знак, что это оно и таким должно быть. Тогда я успокоюсь и все приму. Только бы знать, что это по твоей воле, Господи, а не искушение врага рода человеческого.

Эрику вдруг стало неудобно подслушивать, и он вышел из-под навеса на солнце, а там, постояв некоторое время посреди дворика, махнул рукой, решив, что ждать больше не имеет смысла. Наверняка те, кто за ним гнался, пьют теперь чай в какой-нибудь чайхане и обсуждают достоинства военных фениксов. В конце концов, если что, он опять убежит по крышам или же придумает другой трюк, такой же успешный. А еще крысиный король наверняка его уже ждет в условленном месте.

Махнув рукой, Эрик быстрым шагом направился из дворика на улицу и на выходе из него чуть ли не лицом к лицу столкнулся с девчушкой лет девяти-десяти. Самая обыкновенная девчонка: копна волос, худые загорелые до черноты руки и ноги, капризно вздернутый нос, голубые глаза. Она стояла перед ним и держала резиновый мячик, а потом, неожиданно испугавшись, выпустила его из рук, и тот покатился к ногам Эрика.

Остановившись, он наклонился и, подобрав мячик, некоторое время любовался его разноцветными полосками. Потом протянул его девчонке. Та молча схватила мяч и прижалась спиной к стене, освобождая дорогу.

Эрик хотел сказать ей, что она напрасно боится, так как у него и в мыслях не было причинять ей зло, что он сам когда-то точно так же, как она, жил, дышал, и сердце его билось… если бы не пуля, которая разворотила затылок, то он бы сейчас даже помнил, кем он был, но лишь махнул рукой и пошел прочь.

Толстая женщина, высунувшись из окна соседнего дома, попыталась ошпарить его кипятком из большой кастрюли, но Эрик увернулся и, метнувшись, перескочил через заборчик, оказавшись в точно таком же дворике, как и предыдущий. Перемахнув через другой забор, он выскочил на широкую проезжую улицу.

Быстро прикинув, где находится, он уверенно двинулся в путь и через полчаса, свернув за угол знакомого глинобитного дома, увидел крысиного короля, который сидел у стенки и занимался тем, что чистил зубы. Делал он это так: крупная, с ухоженной белой шерстью крыса, устроившись у него на плече, быстро просовывала голову в его широко открытый рот и выгрызала застрявшие между зубами остатки пищи.

Увидев Эрика, крысиный король ему подмигнул, но рот не закрыл, и крыса не прекратила своей работы. Усевшись с ним рядом, Эрик тоже привалился спиной к глинобитной стене и стал слушать, как коготки крысы скребут по толстой шкуре крысиного короля.

И это царапанье странным образом заставило его вдруг вспомнить то, что он пытался вспомнить уже давно, но никак не мог, – улыбку. Да, это была именно та улыбка. Она появилась откуда-то из глубин его утраченной памяти и соединилась со всем, что удалось вспомнить до этого, с глазами, носом, волосами, черными бровями в единое целое.

Эрик глухо охнул, потому что теперь перед ним было лицо. То самое, которое он так мучительно пытался вспомнить с тех пор, как оказался здесь, в этом странном мире. Оно снова возникло перед ним. И виной тому было царапанье коготков. Но почему?

Он закрыл глаза, и на него словно бы повеяло теплым забытым запахом. Он даже несколько раз вдохнул воздух. Это было излишне, так как ничего говорить он не собирался.

Весь окружающий мир уплыл в сторону, он снова падал в темноту и слышал чей-то неумолимый голос:

– Ничего, руки, руки ему крути посильнее!

И другой, девичий голос:

– Пустите его… зачем вы его… пустите.

А потом смертельный ужас и холод во всем теле, холод страха… Шум прибоя и шелест волн заслонили все это, и он был чайкой, летящей к своему видневшемуся на горизонте острову, устало махая крыльями, хорошо понимая, что не долетит. Волны пытались дотянуться до него своими жуткими синими пальцами. Горизонт кренился и снова выравнивался, а он летел, зная, что перестанет это делать, только когда умрет, да и то кто его знает, потому что там, на берегу острова, виднелась тоненькая бронзовая фигурка и махала ему рукой. Невыразимая тоска вдруг охватила его, рванула навстречу… Тоска и любовь… Любовь? Да, он вдруг понял, что такое любовь, она проснулась в нем, зашевелилась и наполнила тело странно забытой сладостью, а еще волнами, сотрясавшими его…

Он открыл глаза и понял, что это все… Он больше не может, не способен жить здесь, и наплевать ему на этот город, на этот мир и даже на всю цепь миров… Эрик вдруг понял, что не уйдет из этого города, потому что где-то здесь скрыта возможность вернуться обратно в тот мир, в котором он умер, и попробовать все сначала. Собственно, какой смысл идти куда-то, ведь все города мира похожи друг на друга, как близнецы, и точно так же окружены бесконечными песками?

Нет, он отсюда не уйдет. Не нужно ему Вингальва, где, говорят, все точно так, как описывается в Библии, – царство Божье… Нет, он должен вернуться.

Вот только как это сделать?

Кто-то тряс его за плечо, и, открыв глаза, Эрик увидел, что это крысиный король.

– Эй, ты что? Очнись!

– Нет, – сказал Эрик, пытаясь стряхнуть остатки овладевшего им дурмана. – Плевал я на холод и одновременно на жару, на эти пески и на этот второй мир.

– Ну-ну, – сказал король и убрал с его плеч лапы. – Значит, опять думал.

– Мне это свойственно, – сказал Эрик. – В отличие от некоторых.

Он обиделся на крысиного короля за то, что тот не дал ему досмотреть, не дал додумать. Может быть, он сумел бы придумать, как ему вернуться назад. Кто знает?

– Сам ты три дня не умывался, – обиделся крысиный король. – Что, философом заделался? Ну ты, философ, на “Летучий голландец” сегодня пойдешь?

“Хоть бы какой-нибудь дождичек”, – с тоской подумал Эрик.

– Плевал я на твой “Летучий голландец”, – сказал он крысиному королю.

– Так, – протянул тот. – Еще на что ты плевал?

– На все вообще…

– Может, и на меня?

– Может, и на тебя.

– Так, значит? Да ты кто такой?! – взорвался крысиный король.

– Кто надо, – буркнул Эрик.

– Нет, я тебе скажу, кто ты…

– Ну и кто?

– Нет, я тебе скажу, кто ты есть на самом деле!

– Кто? Кто? Кто?

– Ты паршивый зомби.

– Паршивый?

– Да! И к тому же холодный, как лягушка, и мерзкий, как…

Договорить он не успел.

Небритый тип в старом вельветовом пальто, с острым носиком и бегающими глазами притиснулся к ним. Глаза у него бегали ритмично, словно были маятниками двух вделанных в череп метрономов.

Крысиный король хмыкнул, и по выражению его мордочки Эрик догадался, что тот пытается определить, с какой примерно частотой в минуту бегают глаза этого человека.

Некоторое время все трое молчали. Потом человек с бегающими глазами вплотную придвинулся к Эрику и прошептал:

– Частная фирма.

– Ну? – равнодушно сказал тот.

Представитель частной фирмы пугливо огляделся и со значением сообщил:

– Очень частная.

– Это хорошо, – промолвил Эрик, лихорадочно пытаясь сообразить, что же все это означает. Не слышал он раньше ни про какие частные фирмы.

– Услуги. – Незнакомец прокашлялся. – Частные услуги.

– Какого рода? – поинтересовался крысиный король.

Досадливо поморщившись, словно при нем сказали что-то неприличное, тип с бегающими глазами вопросительно посмотрел на Эрика, словно спрашивал у него разрешения говорить дальше. Тот машинально кивнул, и тотчас же нос представителя частной фирмы стал вращаться, постепенно увеличивая обороты.

– Самые разные… На вкус клиента… Можем последить за оставшейся там женой. Можем передать весточку. Берем на себя сведение счетов с оставшимися там врагами, но это по особому прейскуранту на двести восемьдесят названий. Понятно, что разные несчастные случаи тоже по нашей части. Безусловно, берем на себя охрану кладов и могил. Девиз нашей фирмы: “Все для клиента!” Любое, даже самое причудливое ваше желание будет исполнено.

– А деньги? – спросил Эрик.

– О, деньги, – доверительно сказал агент частной фирмы, нос которого уже вращался с частотой вентилятора. – Мы знаем, что вы совсем недавно ходили в заброшенный пеликанский город и взяли там столько золота, что у вас теперь… гы… его куры не клюют…

– Понятно, – сказал Эрик. – Нет, мне это не подходит.

– Вы подумайте, – не отставал представитель.

– Да не хочу я ничего обратно передавать, кроме себя самого.

– Это исключено.

– Тогда мне вообще ничего от вас не надо.

– Но вы подумайте, мы гарантируем вам полную надежность, мы гарантируем вам…

– Да не хочу я… – слабо сопротивлялся Эрик.

Но настырный представитель не унимался и, схватив Эрика цепкой рукой за полу плаща, забормотал:

– Мы ничего не требуем. Мы только с вами подпишем договор о намерениях и больше ничего, чтобы вы только с нами… если будет потребность.

– Вот что, милый. – Крысиный король положил лапу на плечо представителя. – Хочешь, я тебя с Мунькой познакомлю?

– С кем? – не понял тот и, повернувшись к нему, перестал вращать носом.

– А вот с кем, – сказал крысиный король и пронзительно свистнул. Тотчас же словно из-под земли вынырнула большая белая крыса и вскарабкалась на плечо представителя. Очевидно, он ей не совсем понравился, потому что она сразу, не раздумывая, цапнула его за нос.

– Иезус Мария! – завопил представитель частной фирмы и, сбросив Муньку на землю, резво кинулся наутек.

– Вот так-то, – удовлетворенно сказал крысиный король и, наклонившись, погладил очень довольную собой Муньку, которая как ни в чем не бывало деловито обнюхивала ботинки Эрика.

– Может, не стоило так? – спросил он.

– Стоило, – ответил крысиный король и вдруг закричал вслед убегавшему представителю: – Ату его, братцы, ату!

Услышав крик крысиного короля, представитель замахал руками, да так быстро, словно они были лопастями вертолета, и, оторвавшись от земли, полетел прочь.

– Шляются тут всякие, потом личные вещи пропадают, – удовлетворенно пробормотал крысиный король. – Так ты пойдешь сегодня на “Летучий голландец”?

– Не знаю, – сказал Эрик, плотнее запахивая полы плаща. – А впрочем… Только еще рано.

– Безусловно, рано, – согласился крысиный король. – Сейчас мы просто погуляем.

И они пошли по улице. Им почему-то было весело…

Они гуляли по городу до вечера, до тех пор, пока не стало темнеть и на небе не появился гигантский желтый глаз кометы. Хлопали ставни закрывавшихся на ночь окон. Какая-то гражданка спешно выкладывала на подоконник головки чеснока, скрежетали задвигаемые изнутри дверные засовы. Загорелось несколько фонарей. В дальнем конце улицы улепетывал, поджав хвост, молоденький дракончик, который их поджег.

Крысиный король покачал головой:

– Ну и ну. Шалости с огнем до добра не доводят.

Несколько балабошек кувыркались в огне одного из горящих фонарей, то ныряя в жаркие языки пламени, то снова появляясь из них с блаженно раскинутыми бесплотными руками и раскрытыми в радостном хохоте зубастыми ртами.

– А здорово ты их сегодня, этих людишек, – сказал крысиный король.

– Угу, – согласился с ним Эрик. – Здорово!

Тут на них наскочил дэв.

– Это кто? – свирепо оскалившись, спросил он и двинул своими чудовищно мускулистыми руками, словно откупоривая бутылку шампанского.

– Что – кто? – удивился Эрик.

– Поджег.

– Где?

– Да ну вас, – махнул рукой дэв и, внимательно на них посмотрев, запоминая на всякий случай, кинулся дальше вдоль улицы, очевидно, искать хулигана-дракончика.

– Фараон, – сказал ему вслед Эрик.

Проходивший мимо Тутмос Четвертый с разбитой боевой дубинкой головой, услышав эти слова, страшно обиделся, но, не желая терять достоинство – связываться с каким-то простым, а не коронованным зомби, – бросил на них свирепый взгляд.

– Скучно, – взмахнул лапой крысиный король. – Давай уйдем в другой мир, например, в третий.

– Но ты же знаешь, что приказом Ангро-майнью зомби запрещено путешествовать по мирам.

– Пустяки, – убежденно сказал крысиный король. – Все это – совершеннейшие пустяки.

– Да, но меня через ворота не пустит дэв-охранник.

– А мы пойдем не через ворота. Есть средство.

Крысиный король свистнул. Из норки в ближайшей стене выскочила Мунька. Она тащила серебряный медальон на цепочке.

– Вот он! – довольно воскликнул крысиный король и помахал медальоном в воздухе. Потом он надел его себе на шею. Эрик сумел только разглядеть, что он круглый и на нем изображено забавное, улыбающееся, толстое лицо.

– Ну что? – спросил крысиный король и положил лапу на медальон. – Значит, в третий мир?

Он опустил другую лапу на плечо Эрика, и тут медальон сработал.

Эрику на секунду показалось, что он летит в полной темноте в скоростном лифте, но уже в следующее мгновение вспыхнул свет, и они оказались в третьем мире.

– Как это получилось? – ошарашенно спросил Эрик.

– Это называется “транспортный амулет”, – оглядываясь, самодовольно сообщил крысиный король. – У каждого дэва такой есть. А теперь надвинь-ка быстрее шляпу на затылок.

Торопливо надвинув шляпу, Эрик тоже огляделся. В третьем мире был день, и это был мир леса. Вокруг них вздымались к небу исполинские стволы гигантских деревьев. Впрочем, друзья находились в самом настоящем городе, только лесном.

Тут Эрик увидел дэва, который внимательно за ними наблюдал.

Так вот для чего надо было надвинуть шляпу – чтобы дэв по ране на затылке не опознал Эрика как зомби. Безмятежно улыбнувшись дэву, крысиный король подхватил Эрика под руку, и они чинно-благородно проследовали прочь, до тех пор, пока ствол огромного дерева их не заслонил.

– Чуть не влипли, – сказал крысиный король и облегченно засмеялся.

– Да уж, – согласился Эрик и, сняв шляпу, стал исследовать пальцем пулевое отверстие у себя на затылке.

Нет, все нормально, грязь в него не набилась. Надев шляпу обратно на голову и аккуратно надвинув ее на затылок, Эрик весело подмигнул крысиному королю:

– Ну что, пошли?

– Пошли. Только не забудь, что ты живой человек.

Эрик поморщился, но все же крысиный король был прав, и он добросовестно задышал. Это было непривычно, поскольку его легкие от подобного отвыкли. Собственно говоря, обычно он их использовал лишь для того, чтобы говорить.

– Не так энергично, – усмехнулся крысиный король.

Эрик постарался дышать тише и более ритмично.

– Вот так лучше.

Они пошли вдоль по улице, между стволами гигантских деревьев. Дома здесь представляли собой огромные дупла в этих стволах.

Эрик и крысиный король шли мимо дворцов с огромными входами, с веток над которыми свешивались зеленые флаги, мимо маленьких кафе, уютных и тихих, входы в которые прятались в складках толстой, отставшей от стволов коры, мимо жилых домов, испятнавших своими дверными и оконными отверстиями стволы аж на высоту десятиэтажного дома.

По дорогам катили самоходные стручки, вращая экранами, ловя просочившиеся сквозь листву лучики солнца и самодовольно поводя по сторонам зелеными палочками побегов. Серьезные, явно деревенские дяденьки, покуривая пенковые трубки, правили ими, неторопливо думая свои долгие думы, наверное, о видах на урожай сладких шишек, о том, что рисовые деревья в этом году могут покрыться гигантскими тлями, так как дождей выпало немного, а вот гречневые, конечно…

Временами мимо Эрика и крысиного короля проносились даже шустрые семена бамбуковых деревьев, на которых сидели верхом либо дэвы, либо правительственные агенты по сбору и взиманию налогов. Один раз мимо них проскакал, очевидно, на вызов, врач деревьев – странное, до невозможности худое, казалось, состоящее из одних палок и огромных ушей создание, которое держало на коленях клетку с похожими на дятлов птицами.

Пройдя мимо очередного кафе, Эрик спросил у крысиного короля:

– А мы не сильно рискуем? Ведь в этом мире, как правило, отдыхают после дежурства дэвы. Посмотри, как они часто встречаются.

Дэвов было действительно много.

– Пустяки, – отмахнулся от него крысиный король. – Ну вот хочешь, сейчас зайдем в одно кафе?

– Да мне, собственно, не очень… – начал было неуверенно Эрик. Ему казалось, что стоит им так поступить, как сейчас же какой-нибудь дэв сообразит, что они собой представляют, и тогда – пиши пропало. Могут послать, например, в десятый мир осушать болота. А как их осушить, если он весь состоит из болот?

– Войдем, – решительно сказал крысиный король и потянул Эрика вслед за собой. Тому не оставалось ничего иного, как последовать за ним.

Они ввалились в кафе, где сидели всего лишь несколько похожих на белок местных жителей и так, по мелочи, гостей из других миров. Стараясь казаться уверенными, они подошли к стойке. Похожий на хорька бармен, с такой же, как у того, острой мордочкой и треугольными ушками, сейчас же застыл перед ними по другую сторону стойки, ожидая заказа.

– Эй, по стаканчику “Лунной сонаты”, – сказал крысиный король.

Бармен, не глядя, протянул длинную, тонкую и корявую, словно ветку, руку и налил им в высокие бокалы желтой с искринкой жидкости. Крысиный король взял свой бокал и с удовольствием из него отхлебнул. Мысленно поморщившись, Эрик взял свой.

Нет, не нужно было ему никакой “Лунной сонаты”. Он бы с удовольствием вместо нее выкурил палочку дерева флю. Хотя, будь он по-прежнему живым, ни за что не отказался бы от выпивки.

“Спокойно, спокойно, – сказал он себе. – Тебе эта жидкость нравится, и ты с удовольствием ее пьешь”.

Он заставил себя сделать глоток и поразился тому странному, непривычному и немного противному ощущению, которое возникло, когда жидкость попала в пищевод.

Крысиный король вопросительно посмотрел на него. Эрик вытащил из кармана плаща маленькую стертую золотую монету и положил на мокрую стойку.

Они забрали бокалы с собой и прошли к окну, откуда можно было наблюдать за улицей. Крысиный король явно наслаждался. Эрик попытался сделать вид, что неравнодушен к тому, что виднелось за окном, и, сев рядом с ним, стал пить напиток маленькими глотками, с неудовольствием чувствуя, как жидкость слегка жжет желудок.

Эх, сейчас бы палочку флю!

Неподалеку от них сидел дэв с блаженным выражением на клыкастой морде. За другим столиком, левее, расположился кто-то в плаще с капюшоном. Единственное, что можно было сказать с уверенностью, так это что хотя плащ и скрывал очертания его фигуры, а капюшон – лицо, все же откуда-то возникало ощущение, будто под ним человек.

Минуты через две дэв со шрамом через всю морду, забрав свой бокал, пересел к ним за столик.

– Это ничего, парни? – спросил он, непринужденно улыбнувшись.

Крысиный король и Эрик как по команде кивнули. Нет, с дэвом в таком положении мог поссориться только безумец.

– Ну вот и ладно. – Дэв вытащил из кармана портсигар из бегемотовой кожи и, раскрыв его, протянул. Эрику аж стало плохо, поскольку портсигар оказался набит до отказа палочками флю, но закурить хоть одну из них было бы для него непростительной ошибкой. Все знали, что палочки флю, кроме дэвов и зомби, не курил никто. На дэва он похож не был, значит…

Стоп, но зачем тогда дэв их ему предлагает?

– Нет, – твердо сказал крысиный король. – Этого мы не употребляем.

– Странно, – удивился дэв. – А мне показалось… Хотя, может быть, я и ошибся.

– Вот именно, – отрезал крысиный король.

А Эрику было не по себе. Он чувствовал, как у него внутри, в желудке, выпитая им жидкость бурлит и стремится вырваться наружу.

“Черт, палочка флю могла бы здорово помочь”.

Закурив, дэв блаженно вдохнул зеленый дым и, удовлетворенно посмотрев на них, хлопнул крысиного короля по мохнатому плечу:

– Ну и как вам здесь нравится?

Мысленно пожалев, что согласился отправиться с крысиным королем в этот мир, Эрик как можно более жизнерадостнее улыбнулся и постарался дышать ровнее.

– О, конечно! – воскликнул крысиный король и залпом осушил свой стакан.

– Это хорошо, – удовлетворенно сообщил дэв и провел ладонью по шраму на морде. Тут ему в голову пришла новая мысль.

– А давайте-ка я вас угощу.

Он встал и направился к бару, по дороге случайно задев рукой человека в плаще, да так, что капюшон соскользнул с его головы. Человек мгновенно вернул его на место, но Эрик успел разглядеть странное, похожее на страшную маску лицо. Вполголоса извинившись и даже не взглянув на то, что скрывалось под капюшоном, дэв протопал к стойке.

Эрик переглянулся с крысиным королем.

– Нет, – сказал тот. – Если мы сейчас уйдем, то он нас заподозрит.

Эрик понимал, что король прав, но у него было ощущение, что сейчас им лучше было бы находиться как можно дальше от этого кафе. Он почувствовал, как по залу распространяются волны тревоги. Посмотрев в сторону стойки, он увидел, как дэв, наклонившись над ней, вроде бы что-то шепнул бармену. Впрочем, это ему могло и показаться, потому что мордочка бармена осталась бесстрастной.

Эрик посмотрел на человека в плаще и вдруг увидел, как тот опустил руку вниз, так что рукав плаща едва не коснулся пола. Потом из рукава выскользнул стеклянный шарик и медленно покатился в сторону Эрика. Совершенно машинально тот тоже опустил руку вниз. К счастью, стулья, на которых они сидели, были низкие, поэтому, чтобы достать до пола, ему не пришлось сильно наклоняться.

Быстро схватив шарик, Эрик сунул его в карман.

В кафе вошли два дэва. Один из них помахал рукой тому, который уже был здесь давно. Тот в свою очередь улыбнулся и энергично закивал.

Тотчас же человек в плаще прыгнул вверх. Столик, за которым он сидел, отлетел прочь, а человек метнулся к выходу. Дэв со шрамом на морде оказался далеко от места событий и ничего не успел предпринять, но двое у дверей действовали четко и заученно. Мгновенно выхватив из-за пояса электрические хлыстовники и взмахнув ими, чтобы пробудить их от спячки, дэвы приготовились отразить нападение.

Бегущий на них человек не казался таким уж и грозным, поскольку был раза в два их меньше. Но вот плащ отлетел в сторону, и Эрик, увидев того, кто скрывался под ним, ахнул.

Ничего человеческого в нем не было. Больше всего это существо напоминало кузнечика со странными многосуставчатыми лапками, на концах которых поблескивало по серпообразному клинку. Туловище его тускло поблескивало, словно было металлическое, а сильные задние ноги покрывала жесткая черная шерсть.

Увидев перед собой такого странного противника и ничуть не удивившись, дэвы приготовились к обороне, взяв своих хлыстовников за самые кончики хвостов.

Тут кузнечик на них напал, и в воздухе затрещали электрические разряды. Схватка длилась лишь несколько мгновений. “Кузнечик” был отброшен от двери, но и дэвам пришлось несладко. У обоих появилось по нескольку глубоких, кровоточащих ран. А “кузнечик” замер, казалось, прикидывая, стоит ли ему прорываться на улицу, и тут на него сзади обрушился удар столиком. Его нанес дэв со шрамом, наконец перешедший к решительным действиям. Столик разлетелся на кусочки, а “кузнечик” осел на пол.

– Неплохо сработано, – сказал один из защищавших дверь дэвов, подходя к лежащему “кузнечику”. – Только кто мне объяснит, с чего это он так развоевался?

– Там видно будет, – сказал тот, который ударил столиком. Он шагнул было к “кузнечику”, но тот вдруг подпрыгнул и, уцепившись своими лапами, на которых вместо клинков теперь поблескивали острые когти, за потолок, быстро помчался по нему к выходу. Оставшийся у двери дэв поспешно взмахнул хлыстовником, но “кузнечик”, молниеносно от него увернувшись, выскочил вон и был таков.

– Ушел! – завопили все три дэва и бросились на улицу.

Некоторое время в кафе царила тишина, наконец крысиный король, который с интересом наблюдал, как похожие на белок создания вылезают из-под столиков, под которые они мгновенно спрятались, лишь только началась заварушка, положил лапу на плечо Эрика:

– Нам, пожалуй, пора, не так ли?

– Пожалуй, – согласился Эрик, и они поспешно вышли из кафе.

– Черт, – сказал крысиный король. – А ведь нам повезло. Тот дэв не зря к нам подсел. Еще немного – и стал бы проверять, откуда мы такие, а тогда… Вовремя этот кузнечикообразный…

Эрик его не слушал; хорошо понимая, что на этом их путешествие в третий мир закончилось, он старался напоследок увидеть как можно больше.

– Пошли, – сказал крысиный король, и они двинулись вдоль по улице, стремясь оказаться как можно дальше от злополучного кафе.

Друзья знали, что дэвы никогда ничего не забывают, а стало быть, рано или поздно про них вспомнят и тогда обязательно попытаются выяснить, куда они делись. К этому времени хорошо бы уже находиться в своем родном втором мире. Да и вообще здесь теперь опасно. Но для того чтобы использовать транспортный амулет, нужно было уединиться. Крысиный король и Эрик не хотели, чтобы кто-то видел, как они исчезают. Пусть лучше дэвы думают, что они все еще находятся здесь. Оставалось только найти подходящее дупло.

К сожалению, все, мимо которых они проходили, были заняты то магазинчиком одежды, которая росла тут же на дереве и возле которой обязательно сидела миловидная зеленокожая дриада, по мере надобности исполнявшая роль продавщицы, то бесконечными кафе и закусочными, то клубами “Дубового листа”, “Первого цветка пшеничного дерева” или же “Общества покорителей вершин самых высоких, еще диких деревьев”.

Эрик и крысиный король свернули в первый попавшийся переулок. Здесь расстояния между деревьями были поменьше, соответственно и сами они были потоньше и пониже.

Впрочем, друзей это занимало мало. Они искали свободное дупло, и неожиданно переулок вывел их к воротам, за которыми должна была быть перемычка со вторым миром.

Да только здесь было не пройти. Возле ворот стояли два дэва, хотя обычно хватало одного. Еще бы, так и должно было быть! Ведь в этом мире уже, несомненно, объявили треногу. Нет, убираться надо было отсюда как можно скорее.

Все же Эрик не мог не поглазеть на ворота хотя бы несколько секунд. Ему как зомби не часто приходилось их видеть. Он попытался представить ощущения, которые испытывал тот, кто проходил по скрывавшейся за ними перемычке, шириной, как говорят, всего шагов двадцать и длиной около сотни, соединявшей третий мир со вторым. Где-то здесь неподалеку должны были находиться еще одни ворота, в четвертый мир – мир дождя, за которым, безусловно, был еще один, и так далее, и так далее. Больше всего это напоминало огромную цепь, в которой каждый мир был звеном. Эрик не знал, какой она длины, да, впрочем, это его и не интересовало. Он знал только, что его второй мир соединялся с первым. А тот не соединялся больше ни с одним миром, поскольку на нем перемычка обрывалась черной стеной.

– Пошли, пошли, – поторопил его крысиный король.

Они побежали в сторону, и через несколько десятков метров крысиный король дернул его за рукав плаща и показал на расположенное неподалеку от них дупло. На нем была прибита покосившаяся вывеска “Общество любителей корневой системы”.

Быстро оглянувшись, друзья убедились, что за ними никто не следит, и мгновенно юркнули в дупло. Здесь сильно пахло сыростью. Сидевший у самого входа паучок-сторож запротестовал было против их незаконного вторжения на охраняемую им территорию, но стоило Эрику сунуть ему в лапу золотую монету, как он, довольный, удалился в глубь дупла.

– Пора, – сказал крысиный король, поправляя у себя на груди амулет и смешно топорща длинные белые усы.

– Давай быстрее, – поторопил его Эрик, вдруг почувствовав, что холод снова стал растекаться по его телу. – Неудачно мы с тобой повеселились.

– Да уж, – сказал крысиный король и положил лапу на амулет. – Если бы не этот кузнечик…

А “кузнечик” в этот момент был совсем близко. Решив, что настал момент вернуть обратно свою вещь, он со всех ног несся к дуплу, в которое вошли приятели. И только оказавшись внутри, он понял, что опоздал. Эрика и крысиного короля в третьем мире уже не было.


## * * *


Ангро-майнью проснулся поздно. Накануне он долго не мог уснуть, поскольку в драконниках ревели драконы, у которых как раз наступил период гона. Перед тем как заснуть, он дал себе клятву, что покончит со всеми этими крылатыми ящерицами, но сейчас, встав со своего роскошного ложа и выйдя на балкон, увидел двух парящих возле дворца в ожидании его приказаний драконов, услышал шум их крыльев и, конечно же, передумал. Тем более что ему все же удалось выспаться, и теперь у него было преотличное настроение.

Вернувшись с балкона в спальню, он позволил двум подхалимам третьего разряда помочь себе одеться, после чего важно прошествовал в обеденный зал, где для него был готов легкий завтрак. Попивая свой неизменный утренний кофе, он лениво размышлял о том, что надо бы дня на два слетать в шестой мир, мир джунглей и крупных ящеров. Там уже должны подрасти молодые дракончики, и неплохо бы выбрать несколько штук взамен ослабевших от старости, которых уже, право слово, пора отправлять на покой.

Так он и сделает. Только дня через три, никак не раньше. Хотя бы потому, что сейчас ему ничего вообще не хотелось, кроме покоя и тишины. Вчера он подавил в девятом мире восстание робооборотней и теперь хотел как следует отдохнуть.

Допивая кофе, Ангро-майнью подумал, что показал этим упрямым робооборотням кузькину мать. Ничего, пусть знают, кто в этих мирах хозяин! Теперь они, поди, надолго хвосты поджали! Вообще, если разобраться, ему достались самые хлопотные миры. Вот у других – тишь да гладь.

Ангро-майнью представил ту часть цепи, которую знал.

Значит, так: ему, собственно, принадлежало начало, потому что первый мир, с которого и велась нумерация, открывался черной стеной, и о том, что за ней находится, не знал никто, даже он сам.

С одной стороны, это было большим преимуществом, так как у него оказывался только один сосед. Правда, хоть и один, но довольно пакостный. Все время строит козни. И зовут этого соседа Ахумурадза, а принадлежат ему пятнадцать миров. Между прочим, Ангро-майнью владеет аж целыми двадцатью пятью. Кстати, может, поэтому сосед и строит свои козни? Впрочем, кто мешает ему приналечь на магические науки, увеличить свою мощь и отобрать у Ангро-майнью все его миры? Да никто! Только собственная лень.

Может быть, он хочет, чтобы Ангро-майнью отдал ему эти миры даром, за красивые глазки?

Удовлетворенно вздохнув, Ангро-майнью взял кусок булки и, намазывая его маслом, попытался вспомнить, кто же правит за Ахумурадзой.

Так, значит, дальнейшие двадцать три мира принадлежат некоему хитрецу Йима, следующие пять – Спитьюри. Кстати, Йима с этим Спитьюри тоже не ладили, даром что братья. В основном это было из-за того, что невоздержанный на язык Спитьюри как-то по пьяному делу пообещал распилить этого Йиму пополам. Стоп, не надо отвлекаться. Дальше, за этими милыми братьями, правит Вивахнанг, а потом… Кто же? Впрочем, это совершенно не важно. Вообще, все это не важно.

Откусив кусок булки, Ангро-майнью злорадно подумал, что уж его-то никто не только распиливать, но даже и подумать об этом не посмеет.

Стало быть, этот Спитьюри не слишком силен. Почему же тогда никто не отберет у него его несчастные пять миров? Вот к нему, Ангро-майнью, претенденты на его добро являются чуть ли не каждую неделю, а к этому Спитьюри… Черт-те что получается!

Позавтракав, Ангро-майнью хотел было выйти на балкон, чтобы с часок покататься на одном из драконов, но тут вошел с докладом верховный лизоблюд. Низко кланяясь, едва не касаясь своей заплетенной в косичку бородой паркетного пола, он приблизился и застыл в почтительном поклоне, ожидая, когда Ангро-майнью соблаговолит его заметить.

А тот не торопился, стоя у окна и рассматривая роскошный парк вокруг дворца, протекавшую за ним неглубокую речку, поля, небольшой лесок, в котором обитали ручные оборотни, а также горные пики на горизонте.

Наконец, насладившись таким привычным, но все равно интересным для него зрелищем, Ангро-майнью решил, что настала пора заняться государственными делами, повернулся и, взглянув на верховного лизоблюда, нахмурил брови.

– Ну, чем порадуешь?

Верховный лизоблюд изогнулся так, что казалось, у него вот-вот сломается позвоночник, и, почтительно завиляв хвостом, стал докладывать:

– О великий владыка, несравненный…

– Короче, – прервал его Ангро-майнью.

Верховный лизоблюд сейчас же поклонился и, облизнув губы розовым язычком, так что на секунду мелькнули белые остренькие зубки, продолжил:

– За истекшие сутки не произошло ничего замечательного, если не считать того, что к вашему двору прибыло посольство от племени кентавров из двадцать второго мира.

– Что им нужно?

– Жалуются, что их предводитель, ссылаясь на ваш приказ, заставляет носить панталоны, мотивируя это тем, что в противном случае они выглядят неприлично. А эти самые панталоны якобы сильно сковывают движения.

– Кто же там у них предводитель? – вслух подумал Ангро-майнью. – А, знаю я этого жулика! Но ведь когда я говорил о панталонах, то всего лишь шутил… Дьявол, скажи кентаврам, что принять их у меня нет времени, а панталоны они могут не носить.

Новая мысль пришла ему в голову, и Ангро-майнью хихикнул:

– Кстати, прежде чем они отправятся в свою страну, пусть один из них покажется мне. Никогда не видел кентавра в панталонах.

Почтительно оскалившись, верховный лизоблюд снова поклонился.

– Все? – нетерпеливо спросил Ангро-майнью.

– Почти все. Если не считать того, что три дэва утверждают, будто в третьем мире подверглись нападению странного разумного существа, определить которое они не могут. Есть подозрение, что ни в одном из подвластных вам миров такое не обитает. Поэтому возникло предположение, что это существо пробралось из неподвластных вам миров. К сожалению, схватить его не удалось.

– Ну-ну, – встревоженно сказал Ангро-майнью. – И как же оно выглядело?

Собственно говоря, все двадцать пять подвластных ему миров были наполнены таким количеством живых существ, что запомнить их не было никакой возможности, но разумные расы он был обязан знать все.

Верховный лизоблюд щелкнул пальцами, и мгновенно как из-под земли появившийся рядом с ним подхалим первой степени подал магический кубик. Осторожно взяв его, Ангро-майнью с минуту рассматривал находившееся внутри трехмерное изображение странного, похожего на кузнечика существа, составленное по воспоминаниям видевших его дэвов.

– Надеюсь, перемычки ко второму и четвертому миру перекрыты? – осведомился Ангро-майнью.

– О, ваша мудрость не знает границ, – залебезил верховный лизоблюд. – Все так и сделано. Смею вас уверить, что не пройдет и нескольких часов, как наши доблестные дэвы…

– Хватит, хватит, – остановил его Ангро-майнью, которому все это уже наскучило. – Что-нибудь действительно важное есть?

– Нет, все в лучшем виде. Все миры находятся в покое, а это потому, что нами правит самый…

– Все, все, – поморщился Ангро-майнью и махнул рукой, отсылая верховного лизоблюда, который сейчас же выскользнул из комнаты.

Взяв со стола оставленный им кубик, Ангро-майнью еще раз внимательно на него посмотрел и, немного помедлив, поставил обратно.

Где-то он кого-то подобного видел или, может быть, что-то про него слышал…

Не важно, все это не важно…

Не хотелось ему в это славное утро думать о делах, хотелось чего-то другого, простого и спокойного. Может, слетать, например, в шестой мир и устроить маленький пикничок с цыганками Ганками и шелкопрядущим философом из шестнадцатого мира? Нет, это потребовало бы от него определенных затрат энергии, а ему сегодня не хотелось вообще ничего, даже смотреть на кентавра в панталонах. Пусть посольство задержится и подождет до завтра. Может быть, завтра…

Он вдруг понял, что ему и в самом деле ничего не хочется делать. То есть вообще ничего. Лениво развалившись в мягком кресле, Ангро-майнью расслабленно думал о том, что хорошо было бы бросить все, выбрать себе мир получше, например, семнадцатый, и пожить в нем пару лет, никуда не высовывая носа.

Только так не получится. Как же – жди. Мгновенно налетят шустрые бродячие маги и растащат все двадцать пять миров, не успеешь даже моргнуть глазом. А потом начинай с самого начала, интригами, лестью, наконец, силой завоевывай по одному миру… Нет, если уж он впрягся в этот воз, то надо его везти до конца, до самого конца… И вообще все, что происходит с ним сейчас, – ненадолго. Это всего лишь реакция на то дикое напряжение, которое он испытал, подавляя мятеж робооборотней.

Ничего, пройдет пара дней, и все будет как прежде. Вот только какое бы развлечение придумать именно сейчас?

Подхалим второго класса, изящно шагая на самых кончиках лап, вкатил тележку, на которой был поднос со свежим, еще кровоточащим мясом, и бесшумно удалился.

Вот именно! Это то, что он должен сделать именно сейчас. Покормить драконов.

Солнечный зайчик пробился сквозь шторы и кольнул глаза. Ангро-майнью зажмурился и неохотно отодвинул голову.

“Странное ощущение, – подумал он. – Мне не хочется делать даже это”.

Тяжело вздохнув, Ангро-майнью вышел на балкон. Вновь появившийся подхалим второго класса выкатил вслед за ним тележку с мясом.

Теперь один из драконов парил совсем рядом с балконом, и, посмотрев на него, Ангро-майнью залюбовался его тяжелой, огромной головой, могучими перепончатыми крыльями и блестящей чешуей. Повернув голову к балкону, дракон открыл усеянную острыми зубами пасть и тоненько заверещал, выпрашивая лакомство.

– Умница, Страйк, – сказал Ангро-майнью и, взяв с подноса кусок мяса, швырнул его дракону. В стороне, там, где виднелись драконники, в небо поспешно взлетела стайка других любителей мяса.

Правда, к тому времени, когда они будут здесь, Страйку достанется львиная доля. Наверное, так и должно быть. Самые проворные и умные получают больше всего. Закон жизни.

Он стал азартно швырять кусок за куском в пасть Страйка. К тому времени, когда другие драконы достигли балкона, на подносе остался только один небольшой кусочек. Взяв его, Ангро-майнью задумчиво прищурился, потом, оглянувшись, увидел, что позади уже стоит наготове подхалим первого класса с полотенцем и тазиком, чтобы он после кормления мог вымыть руки. Вновь посмотрев на парившего неподалеку дракона, Ангро-майнью заглянул в его желтые, с вертикальными зрачками глаза, неожиданно поразившись тому, какие же они мудрые и спокойные, словно бы Страйк знал что-то, о чем он никогда даже и не сможет догадаться.

И вот тут-то Ангро-майнью вспомнил, кем был тот, чье изображение он пятнадцать минут назад разглядывал в магическом кубике.

Правитель двадцати пяти миров выронил кусок мяса, и тот, кувыркаясь, полетел вниз.

– Страйк, – обиженно сказал дракон и стрелой спикировал вслед за мясом. Но Ангро-майнью этого уже не видел, потому что, словно сомнамбула, ушел с балкона в комнату. Не замечая подхалима с тазиком и полотенцем, который суетился вокруг него, Ангро-майнью плюхнулся в кресло. Машинально, марая дорогую обивку, он положил руки на подлокотники и тут же потянулся к столику, на котором в хрустальной коробочке лежали сигареты. Он вытащил одну, но так и не закурил, мгновенно о ней забыв. В зеркальной стене напротив него отразился стоявший за его спиной подхалим. Вот он недоуменно дернул головой, что являлось грубейшим нарушением этикета. Впрочем, Ангро-майнью теперь было не до этого. Он лихорадочно копался в своей памяти, пытаясь установить, не ошибся ли он.

Нет, ошибки быть не могло. Напавшее на дэвов существо было стерхом и никем иным. Окончательно удостоверившись в этом, Ангро-майнью вздрогнул и почувствовал, как мурашки страха побежали по его спине…


## ***


Колеса телеги немилосердно скрипели.

“Смазать он их, что ли, не мог?” – раздраженно подумал Хару, зарывшись в сено за спиной возницы. Он чувствовал, что лежит на каких-то бутылках, ящичках, коробках.

Один глаз Кару выдвинулся на гибком стебельке вверх и, вынырнув из сена словно перископ, стал поворачиваться вправо и влево.

Так, все обстояло неплохо. По крайней мере он не ошибся, и телега действительно катила к перемычке между третьим и вторым мирами. Уже виднелись ворота и охранявшие их два дэва.

“Ого! – подумал Хару. – Это уже серьезно!”

Получается, что правитель этого участка цепи встревожился не на шутку. Выходит, пройти последние два мира будет труднее, чем все прочие. Подумать только, он миновал их семьдесят с лишним, и вот, когда до конца пути осталось совсем чуть-чуть, бездарно провалил все. Только даже это не было самым ужасным.

Потеря зерна священного дерева…

Хару стало грустно.

Он провел лапой по складке кожи на животе, которую использовал как сумку для зерна, и вздохнул.

Подумать только, он попался как глупый маленький червячок-фурак! Сейчас, спустя некоторое время после стычки в кафе, он понимал, что наделал много глупостей. Так ли все было на самом деле, как ему тогда казалось? Может быть, дэв задел его совершенно случайно? Может быть, он даже не обратил внимания на то, что под плащом скрывается совсем не человек? Тогда в кафе ему казалось, что он попал в хорошо подстроенную ловушку. Именно поэтому он поспешил избавиться от зерна священного дерева. Но так ли все было на самом деле?

Ладно, сейчас можно думать все что угодно, а факт остается фактом: проделав путь в семьдесят миров, он стал непростительно беспечен. За что и поплатился. А ведь мать священного дерева его предупреждала… Хотя, может быть, еще не все потеряно. Миров пятьдесят назад уже случилось нечто похожее. Для того чтобы не попасться, он спрятал зерно в стогу сушеных водорослей. Когда опасность миновала, он за ним вернулся… Правда, теперь был совсем другой случай. Более серьезный. Хотя бы потому, что зерном завладели разумные создания, которые могли догадаться о том, что оно собой представляет. Кроме того, на него самого велась планомерная, профессиональная охота.

Черт побери! За прошедшие пятьсот лет еще ни одному стерху не удавалось пробраться так далеко по цепи миров! Да, за большим везением всегда следует крупная неудача.

В том, что дэвы караулят именно его, он не сомневался. Ладно, дэвы так дэвы! В конце концов, надо же узнать, насколько они хорошие ищейки. Хотя тут ему, похоже, повезло. Влипни он в такую ситуацию в начале пути, в тех мирах, где привыкли вылавливать несущих семена священного дерева стерхов, все было бы значительно хуже. А в данном случае совершенно ясно, что эти дэвы уже по крайней мере пятьсот лет не сталкивались с подобным ему противником. Вот то ли дело, например, шурале из шестьдесят пятого мира! От них-то, пожалуй, он не смог бы так просто ускользнуть.

Хотя и здесь – не сахар. Взять, например, этих двоих, что завладели зерном. По тому, как они покинули третий мир, можно сказать, что у них есть транспортный амулет. На его удачу, они прыгнули во второй мир, а не в семьдесят пятый, например. Может быть, это даже упростило дело. По крайней мере поскольку он был носителем священного зерна, то его местоположение определял запросто. Теперь бы только оказалось, что эти двое живут во втором мире, и дело в шляпе. А ну как они станут прыгать по мирам почем зря? Ведь он же тогда за ними не поспеет.

Вот и получается, что ему оставалось надеяться только на голое везение. Даже для того, чтобы сейчас проскользнуть через ворота во второй мир.

А телега тем временем все катила и катила вперед. Когда до ворот осталось совсем немного, Хару втянул глаз и почти перестал дышать. Через некоторое время послышались низкие голоса дэвов, приказывавшие возничему остановиться.

С протяжным скрипом телега остановилась, и Хару услышал оживленный разговор между дэвами и возницей, происходивший едва ли не у него над головой.

– Значит, говоришь, это у тебя сено?

– Ну да. А что еще это может быть?

– Брось притворяться. Уж мы-то знаем, что у тебя под ним. Хочешь сказать, что там ничегошеньки не спрятано?

– Может, и спрятано, да только это не мое, и если от него хоть чуть-чуть убудет – хозяин с меня шкуру спустит.

– Прекрасно! Раз ты упорствуешь, то мы настаиваем на тщательном осмотре поклажи. Вываливай сено, сейчас определим, что у тебя на телеге подлежит провозу в другой мир, а что – нет.

Хару осторожно втянул когти на передних лапах и, выпустив взамен них длинные, острые лезвия, напружинился. Похоже, теперь единственным выходом для него было резко, пока дэвы этого не ожидают, выскочить из телеги и убежать. В конце концов, можно попытаться проникнуть во второй мир и другим путем. Например, украсть транспортный амулет. Хотя это еще опаснее. По этому амулету его найти будет – раз плюнуть. Однако если эта попытка не удастся, у него не остается выбора. Он не мог надолго оставить зерно священного дерева в руках чужих разумных.

На его счастье, возница обреченно сказал:

– Ну ладно, чего вы, на самом деле? Или я тут не езжу каждый день? Но только немного, а то хозяин и в самом деле задаст мне хорошую взбучку.

– Давай, давай, – обрадованно сказал один из дэвов. – Не томи душу.

Хару услышал, как возница зашуршал сеном, видимо, отыскивая то, что было под ним спрятано. Вдруг он коснулся его лапы и ошарашенно застыл. Хару мгновенно ее поджал и стал молиться священному дереву, чтобы все обошлось, и возница, понимая, как ему трудно будет доказать свою непричастность к тому, что Хару оказался в его телеге, не издал ни звука.

– Ну что ты застыл? Вытаскивай живее, – нетерпеливо сказал один из стражников.

Хару услышал, как возница сглотнул и стал поспешно копаться в сене, немного в стороне от того места, где лежал он. Потом шорох сена стих и послышались радостные голоса дэвов:

– Ну вот видишь, все очень просто. Давай сюда да побыстрее вытаскивай пробку. Думаешь, приятно торчать у ворот день-деньской и не иметь возможности даже промочить горло?

Послышалось бульканье, которое несколько раз прерывалось, когда один дэв передавал другому сосуд, из которого они пили.

Под это бульканье возничий спросил:

– А что это вас сегодня двое?

– Да ловим тут кое-кого, – крякнув, сказал один из дэвов. – Есть сведения, что он попытается пробраться во второй мир. Кстати, может, ты случайно видел? Из себя он серый, немного смахивает на кузнечика. Чертовски опасен, надо сказать. Так видел или нет?

– Нет, вроде не видел.

– То-то. Если увидишь – обязательно скажи. Впрочем, как же ты его увидишь, если уезжаешь во второй мир? Нет, забористое у тебя пойло. Где хоть его покупаешь?

– Да у старого кракена в “Гнилой лощине”.

– А, знаем. После дежурства обязательно надо зайти и еще раз испробовать… Ну ладно, вот тебе твоя бутыль, и давай дуй по холодку.

Хару расслабился, поскольку понял, что теперь возница будет с ним заодно. Пожалуй, в данный момент это было для него единственным способом выбраться из создавшейся ситуации без неприятностей. Похоже, теперь можно и расслабиться.

Он услышал, как возница плюхнулся на телегу. Бутыль в сено он закапывать не стал, а небрежно бросил рядом с собой. Стало быть, она была пуста. В этом Хару окончательно убедился, потому что, отъехав от ворот, возница едва слышно пробормотал:

– Жадные морды.

“Это его проблемы”, – подумал Хару.

До них ему не было совершенно никакого дела. Он хотел лишь перебраться во второй мир, а там этот возница пусть катится на все четыре стороны. Собственно говоря, можно уже считать, что он перебрался, поскольку первые ворота остались позади, а на вторых, как правило, совершенно не проверяют.

Между тем телега ехала по перемычке между двумя мирами. Она по-прежнему немилосердно скрипела, но Хару, уже притерпевшись, перестал обращать на это внимание. Неожиданно телега остановилась.

Хару подумал, что это очень странно, поскольку перемычка должна быть гораздо длиннее. А так выходило, что они остановились где-то на ее середине.

Возница слез с телеги и, сделав вид, что поправляет разворошенное сено, спросил:

– Ну, ты, ты кто?

– А тот самый, – ответил Хару. – Непонятно разве?

– Понятно, – сказал возница. – Когда же ты успел ко мне в телегу залезть?

– А когда ты кабачок “Гнилая лощина” навещал, за пойлом для этих…

Несколько секунд возница молча уминал сено, очевидно, размышляя, потом не очень уверенно сказал:

– Значит, так. Либо ты сейчас уберешься из моей телеги, либо я на вторых воротах мигну стражникам.

Вместо ответа Хару высунул из сена лапу и продемонстрировал вознице поблескивающее на ее конце длинное серпообразное лезвие.

– Ого! – ошарашенно произнес возница.

– Прежде чем меня схватят, я тебя на кусочки порежу, и даже пикнуть не успеешь. Понял?

– Понял, – упавшим голосом сказал возница.

– Хорошо понял?

– Хорошо.

– Ну то-то…

Хару услышал, как возница, вернувшись к передку телеги, вскарабкался на него. Потом телега тронулась, и снова заскрипели колеса.

Вообще же то, что произошло, было плохо. Теперь возница знает, что в его телеге едет кто-то, кого ищут, и будет бояться. Опытный дэв это заметит обязательно. Правда, есть надежда на то, что вторые ворота миновать легче. Хотя, если честно сказать, каких только неожиданностей не бывает на свете!

Лишь бы возница чего-нибудь не выкинул. Впрочем, насчет этого стерх волновался не сильно. То, что он сказал вознице, было отнюдь не пустой угрозой. В случае предательства…

Телега подъехала к воротам. Тут история с бутылкой повторилась. Здесь тоже было два дэва, и они, как и предыдущие, любили пойло. Когда телега тронулась дальше и дэвы закричали вслед, чтобы возница почаще проезжал мимо, Хару расслабился окончательно. Правда, как оказалось – преждевременно.

Не успела телега отъехать и пяти метров от ворот, как у нее отвалилось колесо. Она накренилась, и Хару вместе с сеном вывалился на дорогу.

Вскочив, он увидел, что во втором мире уже наступил вечер. До темноты оставалось полчаса, не больше. Потом он увидел двух дэвов, ржавших над извозчиком, который ошарашенно сидел возле перевернувшейся телеги.

Быстро оглянувшись, Хару прикинул, что до ближайших домов, за которыми можно укрыться, не менее ста шагов, и рванул к ним на максимальной скорости. Счет теперь шел на секунды. Хару хорошо понимал это, поскольку успел заметить, что хотя один из дэвов и вооружен всего лишь электрическим хлыстовником, который, повернув свою изящную головку, с удивлением рассматривал происшествие на дороге, зато у другого на боку висело гнездо смертоносных пчел.

Пробежав половину расстояния до домов, Хару оглянулся и увидел, что тот дэв, у которого было гнездо, уже вытаскивает из него затычку. Теперь только бы угадать нужный момент…

Ага, вот он вытащил затычку. Сейчас же из отверстия гнезда вырвались смертоносные пчелы. Вот они уже полетели к нему. Самое главное было так рассчитать свои действия, чтобы пчелы не успели изменить траекторию полета и пронеслись мимо.

Хару вовремя упал на землю, откатился в сторону и, снова вскакивая, успел заметить, как стена дома, к которому он бежал, вдруг покрылась десятками сквозных дыр и, дрогнув, рухнула.

Впрочем, игра была еще не сыграна. Он находился как раз на середине пути к спасительным домам, и надо было суметь угадать, когда дэв выпустит второй рой. Правда, был еще шанс достичь домов раньше, чем это случится.

Хару отчаянно понесся к домам.

Сзади ему что-то кричал возничий, но что именно, Хару не слышал. И все же дэв успел выпустить второй рой быстрее. Правда, Хару повезло и тут.

До домов оставалось шагов десять, когда он запнулся о валявшийся на его пути обломок доски и со всего маху покатился по земле, подняв тучу пыли. В этот момент у него над головой пронесся второй рой пчел, и другая стена все того же дома, развалившись на куски, рухнула.

Не обратив на это внимания, Хару мгновенно вскочил и, метнувшись к домам, до которых было уже рукой подать, с размаху влетел в переулок. Миновав его, он пробежал через полуразрушенный дворец, и только выскочив из него через широкий пролом в стене, сообразил, что все уже кончено. Он прорвался.

Тогда, остановившись, Хару прислонился к полуразрушенной стене дворца и, отдышавшись, стал оглядываться, вдруг осознав, что место, в которое он попал, было очень странное. Судя по всему, тот кусок города, в котором он оказался, был нежилой.

Хотя…

Неподалеку треснула под чьей-то ногой доска. Напружинившись, Хару приготовился, судя по обстоятельствам, либо задать стрекача, либо вступить в бой.

Шаги слышались все ближе… Что-то зашуршало, вроде бы битая черепица. Потом из-за угла вышел и неторопливо направился к Хару самый настоящий скелет в мушкетерской шляпе. Метрах в пяти от Хару он остановился и, лязгнув нижней челюстью, крикнул:

– Добро пожаловать во второй мир, о чужеземец!


## ***


Огни святого Эльма плясали на верхушках мачт “Летучего голландца”. Сквозь дырявые паруса виднелись кровавый глаз кометы и усеянное точками звезд ночное небо. Оркестр состоял из медведя панды, игравшего на гитаре, горбатого гномика, прилежно дувшего в флейту, двух балабошек, вовсю наяривавших на старом разбитом пианино, а также большой морской черепахи, без устали колотившей по панцирям других черепах, поменьше.

Крысиный король и Эрик стояли неподалеку от оркестра. Крысиный король потягивал коктейль зеленого цвета, в который для вкуса была кинута живая пиявка, и меланхолично следил за тем, как нос корабля с сухим шелестом режет дюны, взметая в небо целые тучи песка. Повернувшись к нему боком и покуривая палочку флю, Эрик следил за двумя легкими изящными эльфами, танцевавшими какой-то старинный, до невозможности красивый танец.

– Слушай, а ведь если наш кораблик резко остановится, то его накроет огромное облако пыли, которое сейчас тянется за ним, словно шлейф за модницей, – пробормотал крысиный король. Он был уже “хорош”.

– Угу, – отозвался Эрик. Под действием палочки дерева флю на его щеках появился румянец, словно он был живой, даже глаза немного заблестели, а движения, утратив угловатость и замедленность, стали быстрыми и точными.

– Может, попробуешь? – Крысиный король протянул ему свой бокал.

– А что? – усмехнулся Эрик. – Могу и попробовать. Вот только выкурю еще палочку, и почему бы мне не попробовать то, что пьешь ты…

Какая-то девица с перерезанным горлом на секунду прижалась своим крутым боком к руке Эрика и, задорно поводя плечами, бросила на него чарующий взгляд. Глаза ее неестественно ярко блестели. Очевидно, она накурилась палочками флю по самые уши.

– Ну что, красавчик, посеем рожь?

– А сожнешь?

– Сожну.

– Экая ты, право… – ласково проведя ладонью по страшной ране у нее на шее, усмехнулся Эрик. – Ну хорошо… я сейчас, вот только еще десять минут, и буду готов, как мартовский кот. Вот только десять минут, не больше. Ты не уходи далеко…

Чувствуя, что у него слегка закружилась голова, Эрик выкинул недокуренную палочку и, быстро достав из кармана новую, зажег спичку. Его несло. Ему сейчас все было нипочем. Лишь бы выкурить достаточное количество палочек, чтобы пусть на час, на пару часов снова поверить, что он живой, что стоит ему захотеть, и в груди у него забьется сердце и он сможет любить… Да, любить, это самое главное… Именно для этого…

– Я жду тебя, мужчинка, – ласково улыбнулась девица и, похлопав его по щеке, пошла прочь. А Эрик выкинул спичку, от которой прикуривал палочку, и, затянувшись как можно глубже, проводил ее красное платье долгим взглядом. Толкнув крысиного короля в бок, он глазами показал вслед девушке. Тот невозмутимо отхлебнул из своего бокала и мечтательно сказал:

– Да, у меня тоже была одна крыска, такая, понимаешь, серенькая, а хвостик у нее был длинный-длинный, начинался аж от самых ушей, наверное. Ах, какой же у нее был ровный, длинный хвостик…

Эрик его не слышал. Он вдыхал и выдыхал дым палочки флю и весь отдался этому занятию, поскольку при этом у него создавалась иллюзия, что он дышит, по-настоящему дышит… Что вот сейчас все свершится и он проснется завтра, чувствуя, как под кожей струится самая настоящая, взаправдашняя кровь.

– А вообще это проходит, – продолжал крысиный король. – Женщины не стоят того, чтобы на них тратить много времени. Махни на нее хвостом. В конце концов, все, что у нас с ними происходит, – неоправданно и глупо. А потом приходит протрезвление, и становится гадко.

– Ты старый циник, – блаженно улыбнулся Эрик и неожиданно даже для самого себя взъярился: – Глупо, говоришь? А что не глупо? Нет, ты мне скажи, что, по-твоему, не глупо? Шататься по этому выжженному дотла городу? Пытаться понять, кто ты есть такой, что с тобой случилось и как ты здесь оказался? Спрашивать у себя, та ли это загробная жизнь, о которой все так мечтали, все, кто верил в Бога? Ну хорошо, я не знаю, верил ли я в Бога, но ведь есть же масса других, которые верили, но все же, независимо от этого, попали сюда! И даже если это именно та загробная, будь ты трижды проклятая, жизнь, то что нам с ней делать? И к чему мне такое счастье? И кто я теперь? Зомби? Человек? Не знаю. Я живу, если это только можно назвать жизнью, я мыслю, но вот человек ли я?

– Брось, – сказал крысиный король. – Человек ты, конечно. Только человек может задавать такие глупые вопросы. И злишься ты чисто по-человечески. Стоило красивой бабенке состроить тебе глазки, как сейчас же ты, как истинный человек, захотел показать, насколько умен, или несчастлив, или глуп. Брось, не стоит все выеденного яйца.

– Может, ты и прав, – сказал Эрик и, попыхивая палочкой флю, побрел на корму. По дороге он то и дело перешагивал через ползущие из трюма, для того чтобы погреться в свете звезд, обрубки рук, похожие на больших пятиногих пауков. За ним полетел какой-то балабошка, то сжимаясь в лицо с бородавкой на носу и щеточкой рыжих усов под ним, то расплываясь в бесформенное облако. Он летел за Эриком и канючил, что ничуть не хуже его, что всю жизнь работал и много сделал, а оставил после себя такую память, что в этом мире может быть только балабошкой и не больше. И не мог бы Эрик, поскольку он материален, отправиться к самому Ангро-майнью и попросить сделать так, чтобы его имя занесли там, в жизни, в какой-нибудь документ. Тогда он, балабошка, станет таким же зомби, не хуже других, и отблагодарит так… будет ему пятки лизать… станет его рабом и прочее… прочее.

Эрик от него отмахнулся, и обиженный балабошка взлетел вверх, к самым мачтам, да так неудачно, что коснулся огонька святого Эльма, который прожег в его боку дыру. С протяжным стоном балабошка взлетел еще выше и исчез в ночном небе. А Эрик продолжал брести к корме, то и дело натыкаясь то на парочку брауни, уныло попивавших шотландское виски и судачивших о вересковых пустошах и искусстве игры на волынке, то на безмятежно попыхивавшего палочкой флю такого же, как и он, зомби, то на нескольких ведьмочек, сосредоточенно рассуждавших о пи-цепях сцепления и недостаточной тяге подъема.

Потом Эрик чуть не провалился в трюм через огромную дыру, но все же умудрился зацепиться за ее край и выползти обратно на палубу. Кстати, сделал он это вовремя. Через секунду из дыры появилось тяжелое щупальце, пошарило по сторонам и уползло обратно в трюм, из которого послышалось разочарованное уханье.

Все же он достиг кормы. Звуки оркестра едва долетали сюда, да и народу было значительно меньше, поскольку здесь уже чувствовалось следовавшее за “Летучим голландцем” пылевое облако. Впрочем, Эрику на это было наплевать. Правда, ко вкусу палочки флю теперь стал примешиваться вкус песка, который заскрипел у него на зубах, но Эрик решил не обращать на него внимания.

Теперь ему было уже легко, хорошо и весело. Ему хотелось поразвлечься. Он спрятался за стоявшую на корме телефонную будку и стал поджидать того, кто мимо нее пройдет. И конечно же, это оказался карликовый грифон. Эрик выпрыгнул из-за будки и, преградив ему дорогу, грозно спросил:

– Ты кто?

– Дед Пихто, – сказал грифон.

– Очень приятно познакомиться. А я старый идиот.

– Рад. – Грифон протянул лапу и с уважением пожал Эрику руку. Потом он слегка поклонился и, протопав мимо него к самому борту, расправил большие кожистые крылья. Немного помахав ими в воздухе, словно пытаясь взлететь, он сложил их и, сконфуженно пробормотав: “Я тут одну штуку забыл…” – поспешно побежал на нос корабля. Эрик посмотрел ему вслед и уныло подумал, что шутка не удалась. И вообще она была не самая лучшая. Но попробовать еще раз стоит.

Он снова спрятался за будку и через минуту, выскочив из-за нее, спросил у разыскивающего его крысиного короля:

– Ты кто?

– Хана твоя, вот кто я, – угрюмо сказал крысиный король. – Кончай ты это… вечер такой грустный, пить больше не хочется, а ты с дурацкими шутками.

Он отхлебнул из своего бокала, уселся на палубу и привалился спиной к телефонной будке. Эрик последовал его примеру, и минут десять они молча смотрели на исчезающие за кормой барханы, полузасыпанные песком, заброшенные города и почти уничтоженные временем могильники пеликанских королей и героев.

А потом зазвонил телефон в будке. Эрик, не глядя, протянул руку и, сняв трубку, приложил ее к уху. Из трубки высунулась крабья клешня и ущипнула его за мочку.

Боли он не почувствовал, поэтому, продолжая прижимать трубку к уху, сказал в нее:

– Алле, я слушаю.

– Слушаешь? – спросил из трубки старческий голос.

– Еще как.

– Ну тогда скажи мне… Тебе никогда не приходило в голову, что каждый человек – это два разумных существа в одном теле? Причем если представить жизнь как длинную железнодорожную колею, сознание каждого из них словно поезд. И эти поезда идут навстречу друг другу. Только для одного сознания все идет в нормальном времени, а для другого – в обратном. То есть для того, который движется от конца жизни к началу, все происходит наоборот, и это вполне логично.

– А если они встретятся? – заинтересовался Эрик.

– Вот в том-то и суть. Это будет момент встречи, когда на несколько секунд человек получает сверхспособности, потому что в нем соединяются два интеллекта. И такой момент бывает у каждого… Вот у тебя такой момент был?

– Не помню, – сказал Эрик. – Я вообще ничего из своей прежней жизни не помню, за исключением… ну вообще, это не важно.

– А жаль! Если такой момент подловить, то можно высчитать, сколько человеку осталось жить, поскольку эти два сознания встречаются точно на середине между рождением и смертью. А отсюда…

– Надоел ты мне, – сказал Эрик и, положив трубку на рычаг, спросил у крысиного короля: – Может, подадимся отсюда?

– Еще рано, – ответил тот. – Если нас засекли и теперь прочесывают город, то тут самое безопасное место. Сюда до утра ни один дэв не сунется.

– Твоя правда, – согласился с ним Эрик и, сняв трубку, снова приложил ее к уху. Из трубки плюнули. Это не понравилось Эрику, но он вытер ухо рукавом плаща и снова приложил к нему трубку.

– Мало? – спросил из нее все тот же старческий голос.

– Нет, вполне достаточно, – ответил Эрик и попросил: – Бросьте вы эти штуки, а?

– Какие?

– Ну, с плевками.

– Молодой человек, да за кого вы меня принимаете? Я не способен на такие пошлые вещи… Ну, там вылить в ухо порцию кипящей смолы или, на худой конец, серной кислоты, но плевать… Бр-р-р-р… Не за того вы меня принимаете.

– Ах, извините, – устало сказал Эрик и повесил трубку.

К этому времени крысиный король уже допил свой коктейль и швырнул бокал за борт. Через мгновение над бортом показалась голова одного из духов пустыни. Обругав крысиного короля, он покрутил пальцем у виска, давая понять, что считает его чокнутым, и исчез.

– А не подходи близко! – крикнул ему вслед крысиный король. – Нет, удивительно, какие недотепы встречаются среди духов. Ну просто удивительно!

Эрик рассеянно ему поддакнул и, прикинув, что надо бы сходить на нос и там подкупить еще палочек флю, вытащил очередную. Сделав первую затяжку, он ощутил, как в его голове становится все яснее и яснее. Это, конечно, была определенная стадия, которую следовало преодолеть стойко.

Кстати, что там крысиный король говорил насчет их маленького приключения? Приключения…

Эрик вытащил из кармана шарик, который получил от “кузнечика”, и стал его рассматривать в неверном свете кометы.

– Что это у тебя? – спросил крысиный король.

Эрик объяснил, откуда взялся шарик, и тот заметно встревожился.

– Ну-ка, дай эту штуку поглядеть поближе.

Он забрал шарик у Эрика.

– Как ты думаешь, что у него внутри? – спросил крысиный король, вдоволь насмотревшись.

– Да какое это имеет значение?

– А все же?

– По-моему, это что-то похожее на дерево.

– Дерево, говоришь? Гм, действительно похоже. Что-то я про такие деревья не слышал. Хотя вру, где-то слышал, но так давно, очень давно. Дай бог вспомнить…

– Да какая разница? Все равно эта штука не наша, и надо бы ее вернуть владельцу.

– Как? – спросил крысиный король и, оскалив клыки, еще раз стал внимательно рассматривать шарик. – Найди его теперь в этом третьем мире…

– Не знаю, ничего не знаю, – раздраженно сказал Эрик. – Но надо вернуть и… может быть, слетаем в этот третий мир?

– Шутишь! Нас там только и ждут. Я уверен, что сейчас весь третий мир уже поставили на уши и планомерно перетряхивают. Кстати, точно так же, как и наш второй. А заодно, может быть, и четвертый.

– Почему?

– Какой ты глупый! Да потому! Первое, что они сделали, как только поднялась тревога, это сейчас же перекрыли ворота. И поскольку через них мы ускользнуть не могли, а в третьем мире нас не обнаружили, то они уже предположили, что нам удалось проскочить в один из соседних миров. Они могут даже догадываться, что у нас есть транспортный амулет. Понимаешь, они не могут допустить, чтобы кто-то, кроме дэвов, обладал такой штукой. Можешь не сомневаться, стоит нам использовать амулет, как нас махом засекут.

– И что нам остается? – рассеянно спросил Эрик. Сделал он это только для того, чтобы что-то сказать, так как чувствовал, как холод снова стал расползаться по телу.

– Не знаю… хотя… знаю… Нам надо утром, когда дэвы устанут искать, попытаться прыгнуть, например, в первый мир и там отсидеться, пока вся буза не кончится. Может, утром нас не засекут, хотя риск, конечно, большой. Но что делать?

Чувствуя, как деревенеют пальцы, Эрик поднял руку и стряхнул с затылка иней, успев мимоходом подумать о том, что подобных приступов ни у одного из его знакомых зомби не бывает. Может быть, это как-то связано с тем, что у него прострелен затылок?

Чтобы отвлечься, он снял с рычага трубку и спросил у крысиного короля:

– А как ты достал амулет?

– Как? – усмехнулся тот. – Стибрил давным-давно, понятное дело. Они тогда его долго искали, очень долго. Но то, что попало к крысам, вернуть невозможно. В принципе я бы сейчас мог спрятаться под землей, но там ты просто не поместишься. Там есть такие узкие щели, в которые могу проскользнуть только я.

– Ладно, в первый мир так в первый мир. Хоть на знаменитую черную стену поглядим, – сказал Эрик и приложил телефонную трубку к уху. А из нее все тот же старческий голос вещал:

– А теперь представьте себе мир, в который попадают люди, умершие только насильственным образом. Это объясняется, например, тем, что у погибших насильственным образом происходят определенные изменения в организме. Может быть, в момент смерти организм того, кто умирает насильственно, вырабатывает определенное вещество или какие-то волны. Этого достаточно, чтобы попасть в тот мир, где сложились данные условия. Более того, попав в этот мир, люди сохраняют свое тело, способное двигаться и мыслить, но не являются живыми. Как они воспринимают тот мир, в который попали? Может, им он кажется адом, раем? Скорее всего преддверием ада, из которого можно за определенные заслуги попасть в рай.

Кстати, одним из обязательных условий превращения в зомби служит то, что им оказывается только тот, после кого за Земле осталась определенная память, хоть в виде нескольких строчек на квитанции, в газете, архивном деле, справке. А тех, после кого этой памяти по тем или иным причинам не осталось, ждет другая форма жизни, полуматериальная. Они получают лишь самую малость энергии, которую должны восстанавливать за счет других живых существ. На языке того мира, в который они попали, такие создания могут называться, например, балабошками. Вопрос: какие выражения трансцендентности…

– Чтоб ты сдох, – сказал Эрик в трубку и повесил ее на место.

Он немного поерзал по палубе, стараясь устроиться поудобнее. Холод стремительно захватывал его тело. Вот он уже почувствовал, что может двигать лишь руками. Капельки воды побежали с его тела на палубу. Это таял выступивший на затылке иней. Чувствуя, как мысли, словно замерзая, становятся медленными и неповоротливыми, Эрик подумал о том, что с ним, наверное, неладно. Может быть, при его переносе в этот мир что-то сработало не так?