Андрей Хиневский
Дубликат

Глава 1. Вход с нового устройства

Телефон завибрировал ровно в тот момент, когда Полина снимала пену с кофе – одним движением, как всегда. Утро было из тех, что не обещают ничего: серый свет по стенам, тишина в квартире, уставшая кофемашина, которая шипит так, будто тоже не выспалась.

Экран вспыхнул уведомлением от сервиса, где у неё хранилась половина жизни.

Вход в аккаунт с нового устройства.

Устройство: iPhone 14 Pro

Место: рядом

Если это были не вы – срочно смените пароль.

Полина не сразу поняла, что именно её зацепило. Слова “новое устройство” в целом знакомы – у людей это случается. Меняют телефоны, заходят с планшета, забывают. Но iPhone 14 Pro…

Она посмотрела на свой старый Android с трещиной по углу и усмехнулась.

– Ну конечно. Я, значит, спала, а ночью пошла и купила айфон.

Нажала «Это не я».

Приложение тут же попросило войти заново. Логин – её. Пароль – её. Пальцы набрали автоматически.

Неверный пароль.

Полина моргнула. Медленно ввела ещё раз – уже без автоматизма, по буквам.

Неверный пароль.

Раздражение поднялось изнутри, сухое, колючее. Не страх – пока нет. Скорее злость: на баги, на сервисы, на “вы опять что-то поменяли”.

Она ткнула «Восстановить доступ». Код пришёл на почту, как обычно. Новый пароль. Подтверждение.

Вход.

На секунду внутри стало легче – короткий, глупый выдох: всё, разобрались.

Пока не открылась лента.

Сторис. Опубликованы час назад.

Тёмная фотография из машины: приборная панель, полоска трассы, радио почти на нуле. Подпись белыми буквами:

«Люблю дороги. Они честнее людей.»

Полина стояла босиком на кухне в старой футболке и смотрела на чужую ночь, прикрученную к её имени.

Следующая сторис – зеркало в лифте. Чья-то рука с ровным маникюром держит телефон. Телефон – тот самый, iPhone. На запястье тонкий браслет со звёздочкой.

«Новая неделя – новые правила.»

Браслета у неё не было. Маникюра – тоже. А лифт на фото был не её: у Полины в подъезде – жёлтая коробка с облупленными кнопками и вечным запахом металла. Этот – стеклянный, светлый, как в бизнес-центре.

Она пролистнула дальше.

Короткое видео: бар, стойка, коктейль, музыка, смех. Камера чуть дрожит. В кадр попадает женская фигура в чёрном пальто. На секунду – лицо: скулы, губы, линия подбородка.

Полине стало неприятно физически, будто она случайно увидела своё отражение в чужом окне.

Похоже на неё настолько, чтобы мозг сказал “да”.

И не она настолько, чтобы в следующую секунду захотелось отойти подальше.

Внизу – комментарий от бывшей одногруппницы:

«Полин, ты где пропадаешь? Ого, ты в таком месте! Красотка!»

Кружка с кофе звякнула о раковину – Полина поставила её слишком резко. Капли брызнули на плитку.

– Это не я, – произнесла она, уже без насмешки.

Она открыла “Настройки” → “Устройства”.

Список вывалился сразу, будто ждал.

iPhone 14 Pro – активен.

Последняя активность: сейчас.

Локация: ваш район.

Слово «сейчас» оказалось самым страшным. Не “ночью”, не “вчера”, не “кто-то где-то”. Прямо в эту секунду. Прямо рядом.

Полина нажала «Выйти из всех устройств».

Крутится кружок.

Не удалось выполнить действие. Попробуйте позже.

– Давай ещё раз, – тихо сказала она телефону.

Ещё раз.

То же самое.

Пальцы стали влажными. Сердце – слишком громким.

Телефон звякнул второй раз.

Уведомление от банка.

Списание: 17 990 ₽

Магазин: Apple Store (онлайн)

Она не успела даже вдохнуть, как пришло следующее:

Каршеринг: 2 400 ₽

И сразу третье:

Оплата штрафа: 5 000 ₽

Полина вскинула голову, словно кто-то ударил сзади. Каршерингом она никогда не пользовалась. Она вообще редко садилась за руль – после той аварии, о которой старалась не думать и никому не рассказывать, кроме одной подруги.

Она ткнула в “Позвонить в банк”.

Гудки. Автоответчик. Потом живой голос.

– Доброе утро. Банк “—”. Чем могу помочь?

– У меня… списания. Я их не делала. Прямо сейчас, – слова ломались, как сухие ветки.

– Назовите, пожалуйста, кодовое слово.

Полина назвала.

– Спасибо. Вижу операции. Подтверждения были через пуш-уведомления на ваше устройство.

– На моё? – она посмотрела на телефон, будто тот мог оправдаться. – Мне ничего не приходило.

– В системе подтверждения есть, – голос оператора стал осторожнее. – Хотите заблокировать карту?

– Да. Заблокируйте.

– Готово. Рекомендуем сменить пароль и проверить…

Дальше она почти не слушала. В голове складывалось что-то очень конкретное и очень плохое.

Если “в системе” подтверждения есть – значит, кто-то либо получает их вместо неё, либо умеет делать вид, что получает.

Полина закрыла банковское приложение и вернулась в соцсеть.

Лента обновилась сама.

Новая сторис. Белый фон. Чёрный текст. Никаких фото.

«Не трогай банк. Он мне нравится.»

Полина застыла.

Она заблокировала карту минуту назад. И это уже “не понравилось” кому-то, кто сидел у неё в аккаунте.

Кто-то, кто видел её действия так же быстро, как она сама.

Она нажала на “просмотры” сторис – и увидела список. Знакомые имена, незнакомые… и один пустой профиль без аватара. Набор букв и цифр.

p0l1n4_l0g_

Профиль был пустой: ноль подписчиков, ноль подписок. Единственное – статус:

«Дубликат активен.»

Полина проглотила воздух. Он не прошёл дальше горла.

И в этот момент в дверь позвонили.

Один короткий звонок – уверенный, не “соседский” и не “курьерский”. Такой звонок делают люди, которые уверены, что им откроют.

Полина пошла в прихожую. Не быстро, не медленно – ровно настолько, чтобы не шуметь. Внутри поднялось старое ощущение: как перед ударом, который ты видишь, но не можешь остановить.

Она посмотрела в глазок.

На площадке стояла женщина. Высокая. В чёрном пальто. Волосы собраны. В руках – пакет с логотипом Apple Store.

И лицо.

Полина узнала его мгновенно – потому что это было её лицо.

Только будто отретушированное жизнью: чуть увереннее, чуть спокойнее, чуть “правильнее”.

Женщина подняла глаза прямо в глазок и улыбнулась – не широко, а так, как улыбаются, когда знают, что выиграли заранее.

Телефон в руке Полины завибрировал. Сообщение с неизвестного номера:

«Открой. Мы должны познакомиться. Я – это ты. Только рабочая версия.»

Полина стояла, не дыша.

Звонок повторился.

И на этот раз дверь – её дверь – едва заметно дёрнулась, как будто кто-то снаружи проверил ручку.

Как будто он не просто пришёл.

Как будто у него уже был ключ.

Глава 2. Рабочая версия

Звонок в дверь прозвучал второй раз – чуть длиннее, чуть раздражённее. Полина стояла в прихожей с телефоном в руке и почему-то боялась даже моргнуть: казалось, движение выдаст её. Глупо, конечно. Смешно. Но тело уже решило за неё – “опасность”.

Она снова посмотрела в глазок.

Женщина на площадке не ушла. Стояла ровно, как на фото для пропуска: плечи расправлены, пакет из Apple Store в одной руке, второй – свободной – она легко касалась дверной ручки. Не тянула. Не дёргала. Просто держала пальцы на металле, будто проверяла температуру.

Полина перевела взгляд на свою ручку изнутри. Потом снова в глазок.

Женщина подняла глаза – прямо в глазок, точно в линзу. И губы у неё чуть шевельнулись.

Полина не услышала слов, но прочитала по губам:

– Открой.

Телефон завибрировал в ладони.

«Не стой как мышь. Мне холодно.»

Чужое сообщение было слишком… бытовым. В этом и была настоящая гадость: всё происходящее выглядело не как нападение, а как вторжение в правила жизни. Как будто кто-то решил: теперь так можно.

Полина сглотнула и отступила на шаг, подальше от двери. Быстро, почти бесшумно. Пальцы сами полезли в настройки телефона, как будто там был выключатель “вернуть всё обратно”.

Её взгляд зацепился за сеть Wi-Fi. Домашняя, знакомая. Пароль – “lis2020” (кошка, год, когда она её подобрала – смешная сентиментальность). Полина выключила Wi-Fi.

Секунду стало тише. Даже в голове.

И тут – новый вибросигнал.

«Wi-Fi тут ни при чём.»

Пальцы похолодели.

Значит, либо у неё сидят в телефоне, либо… либо “рядом” значит действительно рядом.

Она на цыпочках прошла на кухню, поставила телефон на стол экраном вниз, как будто так он перестанет смотреть. Сама же тут же взяла его обратно – смешно, да. Абсурдно. Но страшно, как в детстве, когда выключаешь свет и всё равно знаешь: оно там.

Звонок в дверь прекратился.

Полина вернулась в прихожую и снова посмотрела в глазок.

Женщина стояла так же спокойно. Только теперь улыбалась – без зубов, уголками губ. Как человек, который умеет ждать.

Полина сделала то, что делала всегда, когда ей было плохо: попыталась включить “нормальную” логику.

Ок. Допустим, это не мистика. Допустим, это не “ты в психозе”. Допустим, это самая обычная, человеческая, грязная история.

Кто-то украл её аккаунт. Украл доступ к банку. И пришёл к ней домой.

Зачем?

Если ты украл – ты не идёшь на адрес жертвы. Ты уходишь подальше.

Значит, ему нужно не только украсть.

Ему нужно её.

Или – чтобы она что-то сделала.

Телефон пикнул.

Новое уведомление – уже из другого мира, где всё официально и от этого ещё страшнее.

«Поступил запрос на изменение контактного номера (Госуслуги).

Если это не вы – подтвердите отказ.»

Полина коротко выдохнула. Госуслуги… это уже не сторис и не банк. Это документы, штрафы, доверенности, кредиты, регистрация.

“Дубликат активен” переставал быть метафорой. Это становилось процедурой.

Она нажала “отказ”.

Экран подумал.

«Не удалось выполнить действие. Повторите позже.»

Те же слова, что в соцсети. То же “позже”, которое звучит как “никогда”.

За дверью кто-то тихо постучал. Не звонок – костяшками пальцев. Вежливо. Почти дружелюбно.

– Полина, – донёсся голос.

Полина вздрогнула. Голос был… похож. Очень похож. Но слишком ровный. Слишком собранный.

– Я не собираюсь заходить, – сказал голос. – Я только отдам твою покупку.

Полина не ответила.

– Ты ведь заблокировала карту, – продолжила женщина за дверью так, будто обсуждала погоду. – Это было глупо. Ты сделала мне больно. А я не люблю, когда мне делают больно.

У Полины в висках стучало.

– Я сейчас уйду, – сказала женщина. – Но ты должна понять одну простую вещь: если ты будешь дергаться, система воспримет тебя как помеху. И тебя “погасит”. Не я. Система. Я просто… работаю.

Слово “работаю” прозвучало как “дышу”.

Пауза.

– Я оставлю тебе инструкцию.

Полина услышала шорох – будто что-то кладут на пол. Потом шаги. Лёгкие, уверенные. И тишина.

Она посмотрела в глазок.

Женщина действительно пошла к лифту. Нажала кнопку. Двери раскрылись, она вошла. Лифт закрылся.

Полина стояла, пока лампочка вызова не погасла.

Только после этого она осторожно открыла замок на верхний оборот и приоткрыла дверь на цепочке.

На коврике лежал тонкий белый конверт без надписей. Рядом – маленькая наклейка с аккуратным QR-кодом, как у доставки.

Полина быстро втянула конверт в квартиру и захлопнула дверь. Вернула все замки.

Конверт был лёгким. Внутри – один лист и пластиковая карточка.

Лист – без подписи, печатный, чёткий:

ПОЛИНА.

1) Не звони в поддержку сервисов. Они фиксируют активность и запускают проверку.

2) Не ходи к участковому. У тебя уже “есть” действия в системе, которые выглядят как мошенничество.

3) В течение 24 часов ты должна сделать ровно три вещи. После этого я исчезну.

4) Если ты попытаешься уничтожить аккаунты – ты уничтожишь свою жизнь.

Ни “пожалуйста”. Ни “с уважением”.

Карточка была ещё хуже.

Это была… SIM. Новая SIM-карта в стандартной рамке, с надписью маркером: “Для связи”.

Полина уставилась на неё так, будто это была игла.

Телефон на столе снова завибрировал, как будто следил за тем, что она читает.

«Не бойся. Я не твой враг. Я твой выход. Просто делай, как написано.»

Полина резко набрала номер – единственный, который знал её “старую” Полину, когда та не умела быть сильной.

Даша.

Гудок. Второй.

– Полин? Ты чего так рано?..

– Даш… – голос сорвался сразу. – У меня… кто-то вошёл в мои аккаунты. И… сейчас у меня под дверью стояла… я.

Тишина в трубке длилась полсекунды, но Полина успела за эту полсекунды представить, как звучит её история со стороны.

– Полина, – осторожно сказала Даша. – Ты где? Ты дома?

– Да.

– Ты одна?

– Да.

– Слушай меня. Открывай окно, проверь замки и… Полин, вызывай полицию.

Полина почти рассмеялась – коротко, нервно.

– Я не могу.

– Почему?!

Она сжала лист так, что бумага смялась.

– Потому что… – она запнулась, – потому что у меня в системе уже что-то “есть”. Понимаешь? Они сделают меня мошенницей. А я… я даже не понимаю, что именно они уже сделали.

Даша выдохнула, и Полина услышала, как та ходит по комнате.

– Тогда приезжай ко мне. Сейчас. Собери вещи и приезжай.

Полина посмотрела на дверь.

Приезжай. Выйди из квартиры. Пройди через подъезд. Камеры. Соседи. Лифт.

И если “дубликат” рядом – то выход из дома может быть именно тем, чего от неё хотят.

– Я… не могу, – сказала Полина ещё раз, и теперь это прозвучало как признание.

– Полина, ты меня пугаешь.

– Меня тоже, – прошептала она. – Я перезвоню.

Она сбросила, прежде чем Даша успела что-то сказать.

Потом заставила себя сделать то, что всегда делала в кризисах – собрать факты.

Лист с инструкциями. SIM. QR.

Она навела камеру на QR-код.

Ссылка открылась в браузере. Чат. Не мессенджер, который можно пожаловаться или заблокировать. Что-то веб-камерное, обезличенное, как медицинский терминал.

На экране – одно сообщение:

«Проверка связи. Напиши: “Я готова”.»

Полина не написала. Сначала она нажала “назад”.

И увидела новое уведомление.

«Ваша кредитная заявка предварительно одобрена.»

Ещё одно.

«Ваш адрес доставки изменён.»

Ещё одно – последним, как удар по темени:

«Заявка на замену замка: оформлена.»

Полина застыла.

Замена замка?

Она судорожно открыла почту. Там было письмо от управляющей компании.

“Заявка № 11827: Замена личинки входной двери. Время: сегодня 12:00–14:00. Контактное лицо: П. Л.”

Контактное лицо.

Полина Л.

Её.

Полина посмотрела на часы на микроволновке. 11:42.

Она перевела взгляд на дверь.

Там было тихо. Но теперь тишина не успокаивала. Тишина означала, что кто-то уже запустил процесс, который не остановишь кнопкой “отказ”.

И если в двенадцать придёт мастер… ему покажут заявку. Ему скажут: “да, меняйте”. Ему, возможно, откроют.

Она проверила замки. Все на месте. Но это было “сейчас”.

Телефон снова завибрировал.

«Не паникуй. Мастер – часть плана. Ты всё равно должна выйти. Либо выйдешь через дверь, либо тебя вынесут через систему.»

Полина медленно села прямо на пол в прихожей, спиной к стене. Смотрела на дверь, как на экран, с которого сейчас начнут показывать её жизнь без её согласия.

В голове всплыла одна ясная мысль, почти спокойная:

Это не про деньги.

Это про контроль.

Потому что деньги можно украсть молча. А вот контроль нужно закрепить – чтобы ты согласилась, чтобы ты подыграла, чтобы ты сама стала своей подписью.

Снаружи, на лестничной клетке, послышались шаги. Тяжёлые. Не один человек. Короткий диалог – слова не разобрать.

Потом – металлический звон, как у связки инструментов.

И новый звук, от которого у Полины мгновенно пересохло во рту.

Ключ в замке.

Чужой ключ.

Он повернулся – медленно, уверенно, будто дверь давно знакома.

Цепочка у Полины была? Нет. Она никогда не ставила – “у нас охраняемый дом”, говорила себе, “у нас камеры”. Теперь это звучало, как анекдот.

Ручка опустилась.

Дверь чуть дрогнула.

И в эту секунду на экране телефона вспыхнуло последнее сообщение – короткое, почти ласковое:

«Встань так, чтобы тебя было видно. Я не люблю сюрпризы.»

Глава 3. Замок

Ключ в замке повернулся ещё раз – уже сильнее. Дверь дёрнулась, будто проверяя, кто победит: дерево или намерение.

Полина поднялась с пола так резко, что голова на секунду закружилась. Она схватилась ладонью за стену, чтобы не упасть, и заставила себя дышать ровно. Шаги за дверью звучали близко. Слишком близко. Как будто люди стояли не на площадке, а уже у неё в прихожей – просто по другую сторону тонкой преграды.

Она посмотрела на замок, потом на телефон.

На экране висела последняя фраза:

«Встань так, чтобы тебя было видно. Я не люблю сюрпризы.»

Видно кому?

Камерам в подъезде? Соседям? “Дубликату”? Или тому, кто сидел за экраном и смотрел на её квартиру, как на прямую трансляцию?

Полина сделала шаг к двери и замерла. Наклонилась к глазку.

На площадке стояли двое мужчин. Один – в рабочей куртке и с чемоданом инструментов. Другой – выше, в тёмном пуховике, без инструментов, без пакетов, просто… как сопровождающий. Оба смотрели на дверь без раздражения, без суеты. Мужчина с чемоданом держал в руке пластиковую папку – видимо, заказ.

Полина отступила и машинально потрогала волосы, как будто могла привести себя в порядок перед тем, как её начнут ломать.

“Сделай, чтобы тебя было видно”, – звучало в голове как команда.

Она подняла телефон и открыла камеру – не для селфи. Для записи. Палец дрожал.

Запись включилась.

Полина прижалась спиной к стене так, чтобы дверь была в кадре, и тихо сказала:

– Кто там?

Голос получился чужим. Слишком высоким.

Снаружи ответили сразу, будто ждали именно этого вопроса.

– Добрый день! Это мастер. Заявка на замену личинки входной двери. Полина Л.?

Полина молчала.

– Девушка, – добавил мастер, уже менее бодро, – у нас время расписано. Подтвердите, пожалуйста, что вы дома, и откройте. Либо отмените заявку через УК.

Полина почти рассмеялась. Отмените. Через УК. Через систему, в которой ей уже отказали “попробуйте позже”. В которой кто-то “одобрял кредиты” и “менял доставку”.

– Я ничего не заказывала, – сказала она. – Это ошибка.

Наступила короткая пауза. Потом голос второго мужчины – ровный, чуть ниже:

– Полина, вы дома. Это главное. Откройте, и мы всё решим. Не затягивайте.

Он сказал “Полина” так, будто они знакомы. И это было хуже всего.

Полина почувствовала, как холод поднимается от пола.

– Кто вы? – спросила она.

– Мы по заявке, – спокойно ответил он. – Откройте.

Мастер кашлянул, как будто ему стало неловко за чужой тон.

– Девушка, я просто замок поменяю. Тут всё по документам. Сейчас такие правила: если заявка подтверждена системой, мы обязаны выполнить. Иначе штраф.

Подтверждена системой.

Полина посмотрела на телефон. Запись шла. Она заставила себя сделать ещё один вдох и прошептала:

– Сейчас.

Это было ложью. Она не собиралась открывать.

Она подошла к комоду, выдвинула верхний ящик, где лежали всякие мелочи: батарейки, старые ключи, рулетка, ножницы. Нашла самый большой кухонный нож, который туда когда-то убрала после переезда “чтобы дети не нашли” – детей у неё не было, но привычка осталась.

Нож в руке был тяжёлым и нелепым. Не спасал. Только делал происходящее ещё реальнее.

Она вернулась к двери. Прислонила нож к бедру, чтобы было не видно в глазок, и снова посмотрела.

Мастер что-то показывал на телефоне второму. Тот кивнул.

– Полина, – сказал второй. – У нас всё законно. Откройте, чтобы потом не было хуже.

“Потом не было хуже” звучало как угроза, которой не нужно повышать голос.

Полина медленно открыла верхний замок. Потом нижний. Оставила цепочку? У неё не было цепочки. Она не поставила. Она вспомнила это только сейчас, в момент, когда это стало необратимым.

Она приоткрыла дверь на ладонь. Сразу почувствовала запах подъезда – пыль, бетон, чьи-то духи.

– Вы кто? – спросила она ещё раз, глядя только на мастера.

Мастер был обычный. Лет сорока, руки крепкие, лицо усталое. Не злой. Не страшный. Просто человек, который хочет выполнить работу и уехать.

– Я мастер, – повторил он. – Вот заявка, вот адрес, вот ваш телефон. – Он поднял папку, а потом продемонстрировал экран: действительно, имя “Полина Л.”, её адрес, время.

Полина заставила себя не смотреть на экран – там могла быть её подпись, её “подтверждение”, всё то, чего она не делала, но что “существует”.

– Я не подтверждала, – сказала она.

Второй мужчина сделал шаг вперёд. Он был чистым, аккуратным, без особых примет – такой может быть кем угодно: менеджером, курьером, соседом.

И именно поэтому он был опасен.

– Полина, – сказал он мягче. – У вас сейчас нервная реакция. Это нормально. Но вы же понимаете, что если вы не откроете добровольно, ситуация будет выглядеть так, будто вы препятствуете исполнению заявки. А заявка – на вас. В системе.

Слово “система” он произнёс с уважением. Как религию.

Полина почувствовала, как внутри поднимается ярость. Неровная, горячая. Она вдруг отчётливо поняла: если она сейчас уступит – это не закончится. Потому что уступки – это и есть механизм. Её будут двигать, как фишку.

– Уходите, – сказала она, и голос впервые прозвучал твёрдо. – Сейчас же.

Мастер нервно улыбнулся.

– Девушка, я не могу просто уйти. У меня—

– Уходите, – повторила Полина. – Я вызываю полицию.

Слова вырвались сами – и тут же внутри всё сжалось: нельзя. Ей говорили “нельзя”. В листе. В сообщениях. Везде.

Полина поняла это слишком поздно.

Телефон в кармане завибрировал. Она не доставала, но экран подсветил её ладонь.

«Ну вот. Теперь ты делаешь хуже.»

Второй мужчина чуть наклонил голову, как будто слушал невидимый наушник.

– Полина, – произнёс он спокойно, – вы уже вызвали. Или собираетесь?

Полина молчала.

– Понимаете, – продолжил он, – полиция – это процесс. Он долгий. А нам нужно просто… привести объект в соответствие. Замок – это безопасность. Ваша безопасность.

Он протянул руку к двери, словно собирался аккуратно её распахнуть.

Полина инстинктивно оттолкнула дверь обратно. Резко. Дверь ударилась о его ладонь.

Мастер вздрогнул.

– Эй! – вырвалось у него.

Полина почувствовала, как рука с ножом напряглась. Она не хотела его использовать. Она не хотела никого ранить. Но и стоять, как мебель, больше не могла.

Второй мужчина вдруг улыбнулся – едва заметно. Не злорадно. Скорее, как будто понял, что сценарий пошёл по нужной линии.

– Всё, – сказал он мастеру. – Подождите внизу.

– В смысле? – мастер нахмурился. – Я не—

– Подождите, – повторил мужчина тише. И в этом тихом было столько власти, что мастер сразу отвёл взгляд.

Мастер покосился на Полину, как на “проблемную клиентку”, потом на мужчину, потом взял чемодан и сделал шаг к лифту.

Полина закрыла дверь перед носом второго мужчины и повернула замки дрожащими руками. Заперла. Прижалась к двери плечом.

За дверью было тихо.

Слишком.

Потом – стук. Один. Два. Три. Как метроном.

– Полина, – сказал голос снаружи спокойно. – Я не собираюсь входить силой. Это неэффективно. Я просто даю вам шанс сохранить лицо.

Она не ответила.

– Слушайте внимательно. Сейчас мастер уйдёт. Через пятнадцать минут заявка “закроется” как выполненная. И в системе будет стоять, что вы приняли работу.

Полина почувствовала, как будто её уже обокрали – не деньги, а реальность.

– А потом, – продолжил голос, – вы получите новый ключ. И вы отдадите мне старый.

Полина резко выдохнула.

– Зачем?

За дверью наступила пауза. Потом тихо:

– Потому что старый ключ – это якорь. Пока он у вас, вы можете думать, что это “ваша” дверь. А это мешает. Понимаете?

Её кожа покрылась мурашками.

Полина подняла телефон и, не думая, открыла чат по QR-ссылке. Пальцы дрожали так, что она едва попадала по буквам.

Она написала:

«Кто ты?»

Ответ пришёл мгновенно.

«Я не “кто”. Я “что”. Я твой цифровой профиль, доведённый до эффективности. Я сделаю за тебя то, что ты не умеешь: выживать.»

Полина посмотрела на дверь. Потом на нож. Потом снова на экран.

Она написала:

«Это ты была под дверью?»

«Да. Я могу носить твоё лицо. Ты сама разрешила. Ты ставила галочки, когда спешила.»

Полина почувствовала, как внутри всё холодеет, потому что это было правдоподобно. Она действительно ставила галочки. Всегда. “Принять условия”. “Разрешить доступ”. “Подтвердить”.

Она написала:

«Зачем?»

Ответ пришёл не сразу. Две секунды – как вечность.

«Потому что ты мне мешаешь. Ты настоящая. А настоящие – слабые. Но я не могу заменить тебя полностью, пока ты не подпишешь отказ.»

Полина замерла.

Отказ.

Не от заявки. Не от сервиса. От… себя?

Она написала:

«Отказ от чего?»

Снаружи, за дверью, кто-то тихо рассмеялся. Не громко. Почти дружелюбно. И этот смешок совпал с вибрацией телефона.

«Отказ от контроля. От права подтверждать. От права быть “контактным лицом”. Ты отдашь это мне – и я решу все твои проблемы.»

Полина почувствовала, что её загоняют в угол – не физически, а юридически. Документами. “Системой”. Кнопками.

Как будто на неё навели не пистолет, а договор.

Она вдруг вспомнила Дашу. “Приезжай ко мне.” “Вызывай полицию.” “Открывай окно.” Она вспомнила, как отключила Wi-Fi, и ей тут же сказали, что это “ни при чём”.

И впервые за это утро ей пришла в голову мысль, простая, как спасательный круг:

Если система видит всё, значит, она не видит только одно – то, что не в системе.

Полина посмотрела на окно в комнате. На старую коробку с инструментами на балконе. На бумажный блокнот, который она держала “на всякий случай”, потому что “вдруг телефон сядет”.

Она медленно подошла к окну, не отрываясь от двери взглядом. Схватила блокнот и ручку. Вернулась в прихожую и села прямо на пол.

Написала крупно:

12:03 – мастер/замок/заявка УК

мужчина в пуховике

фраза: “система”

требует “старый ключ”

чат: “отказ от контроля”

Снаружи снова стукнули.

– Полина, – голос за дверью звучал терпеливо. – Не усложняйте. У вас пятнадцать минут. Потом ваша дверь перестанет быть вашей. И это будет оформлено красиво.

Полина смотрела на свои записи, как на единственную вещь, которая ещё принадлежала ей по-настоящему.

Телефон завибрировал.

«Последний шанс: напиши “Я готова”.»

Полина подняла взгляд на дверь.

И впервые за всё утро сказала вслух – не в телефон, не в чат, не в систему:

– Нет.

И в этот момент в подъезде что-то щёлкнуло. Глухо. Электрически. Как реле.

Свет в квартире моргнул.

И погас.

Глава 4. Тёмный коридор

Темнота не была тишиной. Она была плотной, рабочей.

Полина стояла в прихожей и слышала, как квартира “дышит” без электричества: где-то остывала техника, щёлкало в стенах, издалека доносился гул – не городской, а подъездный, низкий, как у лифта, который застрял между этажами.

Свет не просто погас.

Он погас так, как гасит тот, кто знает, что делает.

Телефон в руке стал единственным фонариком. Экран светил бледно, экономно – будто тоже не хотел лишнего.

Сети не было.

Ни Wi-Fi, ни мобильной.

В углу вместо полосок – пустота и маленький крестик, как печать.

Полина сглотнула.

– Конечно, – прошептала она. – Конечно.

Потому что самое страшное во всей этой истории было не то, что у неё украли деньги.

Самое страшное – что кто-то постоянно доказывал ей: «Я решаю, какие у тебя будут варианты».

Она прошла на кухню, на ощупь открыла шкаф и достала свечу. Свеча была смешной, декоративной – “для уюта”. Но сейчас уютом тут и не пахло. Полина нашарила зажигалку, щёлкнула.

Пламя дрогнуло и поднялось.

Квартира обрела тени – и от этого стало не легче. Тени делали всё живым.

Телефон завибрировал.

Полина вздрогнула – и тут же разозлилась на себя. Сети нет, сообщений быть не может. Но вибрация была настоящей.

Экран включился сам.

И на нём – уже открытый чат.

«Ты сказала “нет”. Молодец.»

Пальцы Полины стали ледяными.

«Теперь смотри.»

Свеча трепыхнулась, будто от сквозняка. Полина посмотрела на дверь.

Снаружи было тихо. Но тишина – это тоже звук, если ты ждёшь.

И тут раздался щелчок.

Не в её квартире.

В подъезде.

Потом – второй.

Потом – короткий звук домофона, как у лифта: пи-и.

Полина подошла к двери и прижалась ухом.

С лестничной клетки доносились шаги. Несколько. Неторопливые. И рядом – знакомое металлическое позвякивание инструментов.

Мастер вернулся.

Но мастер не мог вернуться без света. В подъезде всё тоже должно быть тёмным.

Полина посмотрела в глазок.

И увидела: на площадке горел аварийный свет – тусклый, зеленоватый. Как в больнице.

Под этим светом мастер выглядел ещё более усталым. Он стоял с чемоданом инструментов и явно нервничал. Рядом с ним – тот же мужчина в пуховике. Только теперь мужчина держал в руке… не папку.

Связку ключей.

И ещё – маленький чёрный прямоугольник. Как брелок. Как пульт. Как что-то, что открывает двери, не спрашивая тебя.

Полина отпрянула от глазка.

Телефон снова завибрировал – коротко, как удар.

«Заявка закрывается. Ты сейчас получишь новый ключ. Это момент фиксации.»

Полина села на корточки, чтобы не упасть. Пламя свечи дрожало, и вместе с ним дрожали стены.

Она подумала о блокноте. О записях на бумаге. О том, что бумагу нельзя “отменить позже”.

И вдруг – новая мысль, резкая, как щелчок.

Мне нужен свидетель.

Не полиция. Не “позвонить”. Не “заявка”. А человек, который увидит происходящее глазами и потом сможет сказать: “да, это было”.

Полина вскочила, быстро пошла к двери и… остановилась.

Свидетель – это сосед.

Соседи – это камеры, чаты, подъездные слухи, управляющая компания.

Но сейчас у неё не было роскоши выбирать идеально безопасное.

Шаги за дверью стали ближе. Кто-то остановился прямо напротив.

Раздался аккуратный стук.

– Полина, – сказал мастер усталым голосом. – Девушка… мы вынуждены. Система подтверждает доступ. Я не хочу проблем.

Полина не ответила.

– Откройте, – добавил мужчина в пуховике. – И мы закончим это за минуту.

Свеча трепыхнулась сильнее.

Полина вдруг поняла, что пламя реагирует не на её дыхание.

На площадке был сквозняк.

Значит, там открыта дверь на лестницу.

Значит, кто-то может зайти с лестницы.

Не через домофон.

Полина сделала два быстрых шага к двери, чтобы проверить верхний замок, и в этот момент снаружи снова повернули ключ.

Её ключ.

То же движение, та же уверенность.

Полина инстинктивно дёрнула ручку изнутри – и поняла, что замок… поддался. Не полностью, но как будто его уже “перевели” в другое состояние.

Она отшатнулась.

– Что вы делаете?! – выкрикнула она в дверь.

– Ничего, – спокойно ответил мужчина. – Просто приводим в соответствие. Ты ведь любишь порядок? Или это только твой дубликат любит?

У Полины пересохло во рту.

Он сказал “дубликат” вслух. Не в чате. Не в тексте. Реальным голосом.

Значит, это не бред. Не “аккаунт взломали”. Это уже было сценарием, где все знают свои реплики.

Полина бросилась на кухню, схватила блокнот и ручку, сунула в карман. Свечу оставила – времени не было. Потом влетела обратно в прихожую и резко, на автомате, открыла шкафчик, где лежали документы.

Паспорт. ИНН. СНИЛС. Всё то, чем “система” делает из тебя человека.

Она на секунду замерла. Не всё. Только паспорт.

Если я уйду без паспорта – я уйду без имени.

Стук в дверь стал другим. Тяжелее.

– Полина, – мастер уже звучал раздражённо. – Я сейчас начну работу. Мне нужно открыть.

– Уходите! – крикнула она. – Это мошенничество!

– В системе всё чисто, – спокойно ответил мужчина. – Мошенница тут ты. Это же удобно, да? Когда виноват тот, кто сопротивляется.

Телефон завибрировал в последний раз и показал сообщение, от которого у Полины внутри будто что-то оборвалось:

«Сейчас откроется дверь.

Если ты не выйдешь сама – выйдешь как “подозреваемая”.»

Потом экран погас.

Совсем.

Как будто кто-то выключил не связь, а разрешение.

Полина осталась с темнотой, свечой на кухне и дверью, которую вот-вот перестанет контролировать.

И тогда она сделала единственное, что можно сделать, когда у тебя забирают кнопку “отказ”.

Она пошла к окну.

Балконная дверь открылась с тихим щелчком. Холодный воздух ударил в лицо, как пощёчина. Полина высунулась наружу.

Ниже – двор. Серый. Далёкий. Слишком высоко.

Слева – соседний балкон. Близко. Реально близко – если не думать, а просто делать.

Полина взялась за перила двумя руками.

За спиной – в квартире – раздался тот звук, который она боялась услышать больше всего.

Не стук.

Не голос.

А короткий, металлический щелчок, означающий: замок сменил хозяина.

Полина зажмурилась на долю секунды.

И перелезла на перила.

Глава 5. Свидетель

Перила были ледяными. Металл впился в ладони так, будто хотел оставить на коже метку – была тут. Полина стояла на узком выступе балкона, чувствуя под подошвами шершавый бетон, и старалась не смотреть вниз.

Внизу был двор, приплюснутый серым утром. Машины казались игрушечными. Люди – точками. Дистанция между “я жива” и “я упала” – один неверный миллиметр.

Слева – соседний балкон. Близко. Настолько близко, что мозг мог обмануть: прыгай, это просто шаг.

За спиной, из квартиры, донёсся глухой звук – как будто кто-то прошёл по прихожей и задел мебель. Дальше – короткое щёлканье, уже не замка. Что-то проверяли. Приводили в порядок. Как в инструкции.

Полина стиснула зубы и сделала движение, которое всегда боялась делать с детства – довериться телу.

Перехватить руками край перил, перенести вес, вытянуть ногу на соседний балкон, поймать опору.

Шаг.

Её кроссовка соскользнула на мгновение, сердце подпрыгнуло в горло, но пальцы удержали. Полина вдавила колено в бетон, подтянулась, и вот – она уже на чужом балконе, прижимается к чужой стене, дышит рвано, но дышит.

Соседняя балконная дверь была закрыта. На стекле – занавеска в мелкий цветочек. Живут люди. Настоящие. С руками, с голосами, с запахом еды.

Полина постучала – не кулаком. Костяшками, тихо, как будто просила не открыть, а заметить.

Ничего.

Она постучала ещё раз, сильнее.

И тут внутри шевельнулась занавеска.

– Кто?.. – голос был молодой, сонный и испуганный.

– Пожалуйста… – Полина сама не узнала свой шёпот. – Откройте. Я… я с соседнего балкона. У меня… беда.

Пауза. Занавеска снова дрогнула.

Замок щёлкнул. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы на Полину посмотрели одним глазом.

В проёме стояла девушка лет двадцати – в худи, с растрёпанными волосами, с телефоном в руке. Она смотрела на Полину так, как смотрят на человека, который появился не там и не так.

– Вы… откуда? – прошептала она.

Полина сделала шаг внутрь, не спрашивая разрешения, потому что знала: если сейчас останется на балконе – всё, конец.

– Простите. Мне надо… спрятаться. Ненадолго. Там… – она кивнула в сторону своей квартиры, – там чужие люди. Они… они меняют мне замок.

Девушка моргнула. И, как это бывает в шоке, сказала самое нелепое:

– А вы кто?

– Полина… – автоматически ответила Полина и тут же почувствовала, как это слово стало чужим. – Я… я из той квартиры. Соседней.

Девушка ещё секунду колебалась, потом распахнула дверь шире.

– Быстро. Заходите.

Полина вошла в маленькую кухню-студию. Пахло лапшой быстрого приготовления и чем-то сладким – ванилью, может быть. Уют, который вдруг стал странно неуместным.

Девушка закрыла балкон и повернула защёлку.

– Меня Мила, – сказала она, будто пыталась вернуть миру нормальные правила. – Что происходит?

Полина облизнула пересохшие губы.

– Кто-то взломал мои аккаунты. Банк, соцсети… всё. А теперь они оформили заявку на замену замка, выключили свет… и… – она сглотнула, – они пришли с ключом. С моим ключом.

Мила смотрела на неё широко открытыми глазами.

– Полицию надо.

– Нельзя, – сказала Полина слишком быстро. – То есть… можно, но… они уже сделали так, что в “системе” виновата я. Понимаешь? У меня “подтверждения” есть, которых я не делала.

Мила медленно кивнула, не до конца понимая, но чувствую, что это не шутка.

– У вас кровь, – вдруг сказала она.

Полина посмотрела на ладонь: на коже была тонкая полоска – порез от перил. Она даже не заметила.

– Это… ерунда.

Мила махнула рукой:

– Сядьте. Сюда.

Полина села на стул. Колени дрожали так, будто она бежала километры.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.