Вел Рин
Ледяное сердце

Глава 1: Последний долг

Декабрь, 1989 год. Холод просачивался сквозь тонкую ткань куртки, жалил кожу, заставляя Маркуса ежиться. Он стоял, зарывшись руками в карманы, под ржавым арочным пролетом моста, разделявшим индустриальную зону Харбор-Сити и его беднеющие спальные районы. Внизу темная вода канала медленно и лениво несла в себе осколки ночных огней, отражая тусклый свет одинокого фонаря на набережной.

Зима в этом году была особенно суровой. Но не этот, привычный холод, беспокоил его. Внутри бушевало ледяное пламя отчаяния. В кармане его джинсов лежал сложенный вчетверо листок – счет из клиники «Харбор-Медикал». Сумма, указанная там, была неподъемной. А рядом с ним, в потрепанном бумажнике, – единственная фотография, которую он всегда носил с собой. Сара, смеющаяся, с солнцем в волосах. Та, какой она была до болезни. До этого проклятого диагноза, который перевернул их жизнь.

Он закрыл глаза, пытаясь заглушить внутреннюю дрожь. Деньги. Нужны были деньги. Все его накопления, все займы у друзей – всё это было каплей в море дорогостоящего лечения. И время уходило. Каждый день видел, как она слабеет, как тускнеет свет в её глазах.

Шорох шагов по мокрому асфальту заставил его вздрогнуть и обернуться. Из тени, отбрасываемой опорой моста, вышли двое. Они двигались с развязной уверенностью хищников, давно освоивших свои охотничьи угодья. Первый, крупный, в кожаной куртке, щелкнул зажигалкой, поднося огонь к сигарете. Второй, тощий, с нервным взглядом, потер руки от холода.

– Ну что, парень, решился? – голос кожаной куртки, так мысленно для себя окрестил его Маркус, был хриплым, пропитанным дымом и ложной доброжелательностью.

Маркус кивнул, слова застряли у него в горле. Он достал из внутреннего кармана конверт. В нём были все наличные, что он смог собрать – задаток.

Тощий парень ловко выхватил конверт, быстро пересчитал купюры.

– Мало, – буркнул он, суя добычу в карман.

– Это… это всё, что у меня есть. Остальное… я найду. Обещаю. Просто дайте мне время,» – голос Маркуса дрогнул, выдавая страх, который он так старался скрыть.

– Время – деньги, друг, – кожаная куртка сделал затяжку, дым вырвался в ледяной воздух облаком. – У нас свои кредиторы. Не любят ждать. Ты же не хочешь проблем?

– Нет. Конечно, нет. Я… я устроюсь на вторую работу. Что угодно.

– Умный парень. Держи, – крупный мужчина протянул ему визитку без каких-либо опознавательных знаков, только номер телефона. – Будут деньги – звони. Но долго ждать не будем. Понял?

Маркус взял картонку, пальцы похолодели сильнее обычного.

– Понял.

Они ушли так же бесшумно, как и появились, растворившись в ночи. Маркус остался один под мостом, сжимая в кулаке злополучную визитку. Чувство унижения и безысходности подкатило к горлу горьким комом. Он сделал это. Он переступил черту. Но ради Сары. Только ради неё.

Недели, превратившиеся в бесконечный кошмар, промелькнули как один мучительный день. Вторая работа, ночные смены, продажа всего, что имело хоть какую-то ценность. Каждая копейка уходила на лечение. И на проценты. Проценты росли как снежный ком, катящийся с горы, с каждым днем становясь все тяжелее и неумолимее.

Прошел месяц. Он стоял на том же месте. Под тем же мостом. Но на этот раз дождь сменился мокрым снегом, крупные хлопья медленно опускались на землю. Перед ним снова были те двое, кто уже навещали его. Но на сей раз в их глазах не было и тени делового спокойствия.

– Где деньги, Маркус? – спросил тот, что в кожаной куртке. Его тон был спокоен, но в этой тишине таилась угроза.

– Я… Я не могу собрать всю сумму. Вот, это всё, что смог, – он протянул толстую пачку купюр. Это была почти вся сумма, но не та, о которой они договорились с учетом их чудовищных процентов.

Тощий парень выхватил деньги, пересчитал и с презрительной усмешкой швырнул их в лицо Маркусу. Банкноты разлетелись по грязному снегу.

– Шутишь? Это за наши ожидания?

– Я больше не могу! У меня ничего нет! – крикнул Маркус, отчаяние наконец прорвалось наружу. – Её лечение… Оно дорожает! Вы же понимаете!?

– Мы понимаем, что нашему боссу не заплатили, – кожаная куртка сделал шаг вперёд. Его тень накрыла Маркуса. – И мы понимаем, что доброта – не наш конёк.

Удар был стремительным и жёстким. Кулак врезался Маркусу в живот, заставляя его согнуться от боли, захлебываясь ледяным воздухом. Он рухнул на колени, кашляя.

– Пожалуйста… – прошептал он, глотая кровь. – Дайте ещё немного времени…

– Время вышло.

Второй удар, по лицу, отбросил его на спину. Мир поплыл, закружился в вихре боли и падающего снега. Он видел, как их сапоги приближаются к нему. Он слышал их грубый смех, приглушенный шумом в ушах.

– Надо было думать головой, прежде чем лезть в дела взрослых дядь, мальчик.

Он попытался подняться, сделать хоть что-то, но очередной удар пинком в ребра заставил его сжаться. Боль была огненной, разливаясь по всему телу. Они продолжали избивать его, методично, без злобы, с холодной, деловой эффективностью. Он лежал в грязном снегу, и последнее, что он увидел, прежде чем сознание начало угасать, – это лицо Сары на фотографии, выпавшей из его бумажника. Оно медленно намокало, расплываясь под падающим снегом.

– Всё, прикончим и в канал. Пусть ищут, – прозвучал отдалённый, как будто из-под воды, голос.

Сначала Маркус услышал три выстрела, каждый сопровождался болезненными толчками в грудь. Далее он почувствовал, как его грубо хватают за руки и ноги. Потом – ощущение полёта, короткое и стремительное. Удар о ледяную воду был шокирующим. Холод пронизывал до костей, обжигая болью в десятки раз сильнее, чем их кулаки или пули. Тьма сомкнулась над ним. Он пытался бороться, инстинкт самосохранения заставлял его конечности двигаться, но тяжелая одежда, сковывающая движения, и боль тянули его на дно.

«Сара…» – последняя мысль пронеслась в его угасающем сознании. «Прости…»

Легкие горели, наполняясь ледяной водой. Тьма становилась абсолютной, поглощая свет, звук, саму боль.

А потом… ничего.

Тишина. Бесконечная, беззвездная, ледяная пустота.

И в самой сердцевине этой пустоты что-то шевельнулось. Не мысль. Не чувство. Чистая, неоформленная воля. Ярость от несправедливости. Боль от потери. Любовь, которая оказалась сильнее смерти. Эта смесь из самых сильных человеческих эмоций столкнулась с всепоглощающим холодом небытия и… не погасла. Она кристаллизовалась.

Он открыл глаза. Два уголька синеватого льда, вспыхнувшие в мутной воде на дне канала. Он не вдохнул. Воздух, вернее, нечто, его заменяющее, наполнило его само, сгустившись из холода вокруг.

Он не поплыл. Он просто… поднялся. Его тело, еще минуту назад безжизненное и обмякшее, выпрямилось. Он ступил на поверхность воды, и она не поддалась, застыв под его ногами мгновенным, идеально гладким льдом.

Он стоял посреди канала. Мокрый снег теперь касался его кожи, но не таял. Он застывал крошечными кристалликами на его щеках, в его волосах, которые стали белыми, как снежная равнина. Он поднял руки. Его кожа отливала мертвенной синевой. Внутри бушевала сила. Тихая, безжалостная, всесокрушающая. Сила вечной зимы.

Маркус посмотрел в сторону своего дома. Там была его жизнь. Его прошлое. Теперь он был частью чего-то другого. Он был болью, которая не кончается. Он был холодом, который не согреть.

Он был жив. Но той ценой, которую заплатил, была его собственная человечность.

Глава 2: Ледяной ангел-хранитель

Сара возвращалась домой поздно. Смена в цветочном магазине затянулась – готовили большой заказ к свадьбе. Путь лежал через промзону, самый короткий, но безрадостный маршрут. Улицы здесь были плохо освещены, а громадные тени заброшенных цехов наводили тоску. Она куталась в тонкое пальто, сжимая в кармане ключи – глупая привычка, оставшаяся с тех пор, как Маркуса не стало.

Его не было полгода. Официальная версия – несчастный случай, утопление. Тело, как говорили, так и не нашли. Она прошла через ад идентификации по сомнительным фотографиям, через пустые соболезнования, через месяцы, когда каждое утро она просыпалась с мыслью, что это кошмар, и засыпала, надеясь проснуться от его звонка.

Но жизнь, жестокая и практичная, брала свое. Лечение, оплаченное странными анонимными переводами, наконец-то дало результаты. Ремиссия. Врачи разводили руками, называя это чудом. Для Сары это было горьким чудом. Он спас ее, заплатив за это своей жизнью. И теперь ей приходилось жить с этой ношей.

Из подворотни между двумя кирпичными зданиями, откуда пахло ржавчиной и влажным бетоном, вышли двое. Шли целенаправленно, перекрывая тротуар.

– Эй, красавица! Не спеши так, – один из них, коренастый, в помятой кепке, ухмыльнулся, обнажив кривые зубы.

Второй, повыше и молчаливее, просто протянул руку

– Сумку сюда. И телефон.

Сара замерла, сердце заколотилось где-то в горле. Она оглянулась – улица была пустынна. Фонарь в конце квартала мигнул и погас.

– Я… у меня нет денег, – выдавила она, чувствуя, как дрожат колени.

– Тогда погреемся твоим компанией, – тот, что в кепке сделал шаг вперед.

И вдруг стало холодно. Не просто холодно – крайне морозно. Температура упала на десятки градусов за какие-то секунды. Воздух застыл, и в нем, словно конфетти, закружились густые хлопья снега, которых минуту назад не было и в помине. Сара ахнула, увидев, как ее собственное дыхание превратилось в густое ледяное облачко.

Грабители замерли в недоумении.

– Что за черт? – пробормотал кепка, потирая замерзшие руки.

Из темноты, из самой сердцевины внезапно наступившей зимы, выплыла фигура. Она не шла, а словно скользила над заиндевевшим асфальтом. Силуэт отливал призрачным синеватым свечением. Это был мужчина, но его кожа была бледно-синей, волосы – белыми, как свежий снег, а глаза горели холодным голубым пламенем, в котором не было ничего человеческого.

Он не произнес ни слова. Просто поднял руку в тонкой перчатке из инея. Воздух вокруг двух громил с хрустом замерз. Сара услышала тихий, похожий на ломающиеся ветки, скрежет. Ледяные кристаллы срастались со скоростью мысли, сковывая грабителей в массивные, прозрачные глыбы по самую шею. Их испуганные крики застыли у рта, превратившись в немые маски ужаса.

Сара стояла, не в силах пошевелиться, впиваясь взглядом в ледяного пришельца. И сквозь наплывающие слезы, сквозь марево снежной пелены, она узнала черты. Изменившиеся, искаженные силой и страданием, но все те же.

– Маркус?.. – ее голос прозвучал как хрупкий шепот, который мог разбиться о ледяной воздух. – Это… ты? Но… ты погиб… Я ходила в участок… Свидетели говорили…

Ледяная фигура медленно опустилась на землю. Его ступни коснулись асфальта, и от них побежали паутинки инея.

– Его убили. Они убили того парня, которого ты любила, Сара, – его голос звучал глухо, отдаленно, словно доносясь из глубины ледника. Но в этом эхе был отзвук того тембра, который она слышала каждый день, который снился ей по ночам. – Того, кто мог держать тебя за руку. Меня… от него осталось только это.

Он сделал шаг к ней. Его рука, синяя и прекрасная в своей неестественности, медленно поднялась, словно он хотел коснуться ее щеки. Сара, все еще не веря, инстинктивно потянулась ему навстречу.

Но он резко отпрянул, словно обжегшись.

– Нет! Не трогай меня! – в его голосе впервые прорвалась эмоция – отчаянный, панический страх.

Он с силой сжал кулак, и от него во все стороны рванулся порыв ледяного ветра, отбрасывая клочья снега. Воздух вокруг него завыл.

– Видишь? – его голос снова стал холодным и пустым. – Я – смерть для всего живого. Одно прикосновение – и твоя плоть превратится в лёд.

Сара смотрела на него, и сквозь страх и шок пробивалось другое чувство – щемящая, невыносимая жалость. Она видела боль в этих светящихся глазах. Ту самую боль, что жила в ней все эти месяцы.

– Но ты спас меня, – прошептала она, и слезы наконец потекли по ее щекам, замерзая на лету. – Ты… оплатил мое лечение, да? Эти анонимные переводы… Это был ты.

– Это была последняя вещь, которую я мог для тебя сделать, – ответил он. Его взгляд блуждал по ее лицу, словно пытаясь запечатлеть каждую черту. – Теперь я могу только это. Быть тенью. Бурей. Наказанием для таких, как они. Но не твоим Маркусом.

Он смотрел на нее с бесконечной тоской, и по его синей, мертвенной щеке скатилась единственная слеза. Она не успела упасть, замерзнув на полпути и превратившись в крошечный, идеальный алмаз. С тихим, звенящим стуком ледяная слеза упала на асфальт и покатилась к ее ногам.

– Я всё ещё люблю тебя, Сара, – сказал он, и эти слова, произнесенные ледяным эхом, были страшнее любого признания. – Но моя любовь стала оружием. И я не смогу пережить, если причиню тебе боль.

Он не мог больше выносить ее взгляд – полный ужаса, жалости, любви и отчаяния. Он отступил назад, в тень. Вокруг него закрутился вихрь из снега и колотого льда, поднимаясь все выше, скрывая его от ее глаз.

– Живи. Забудь меня. Просто знай… что я всегда буду где-то рядом. Охраняя твой покой.

Вихрь стих так же внезапно, как и появился. Снегопад прекратился. Температура медленно поползла вверх. На месте, где он стоял, осталась лишь небольшая ледяная корочка на асфальте. И два ледяных блока, в которых, как в саркофагах, замерли в немом крике двое грабителей.

Сара осталась одна посреди внезапно наступившей и так же внезапно закончившейся зимы. Она медленно опустилась на колени перед ледяным асфальтом, протянула руку, но так и не осмелилась прикоснуться. Она плакала тихо, ее тело сотрясали рыдания, над символом ее потерянной любви. Он был жив. Но он был потерян для нее навсегда.

Глава 3: Снег в августе

Город Харбор-Сити задыхался от непривычной жары. Воздух над раскаленным асфальтом дрожал, превращая очертания доков и портовых кранов в зыбкий мираж. Лео Марлоу, стоя у открытого окна своего номера в дешевой гостинице, чувствовал, как рубашка прилипает к спине. Он смотрел на панораму индустриального пейзажа и пытался отогнать навязчивый образ – лицо Элиаса Уэйнрайта, растворяющееся в тумане. Его победа. Единственная и окончательная. Так он себе тогда сказал.

Прошел почти год с тех пор, как Грей-Фоллз вздохнул свободно. Почти год, за который Лео из одержимого местью брата превратился в странствующего охотника за призраками. Только призраки эти были вполне реальны, оставляли после себя трупы и разрушения. Его скромная известность как «специалиста по необъяснимому» привела его сюда, в Харбор-Сити, где в разгар августовского зноя случилось нечто невозможное.

Резкий звонок комнатного телефона на тумбочке прервал его размышления. Он снял трубку.

– Марлоу? Райдер. Есть новый случай. Док 17. Будет похлеще прошлого. Готов поспорить, твой «конек».

Этого звонка он и ждал. Контакт в местной полиции, от которого он ждал информации наконец то ее дал. Лео схватил ключи от своего потрепанного «Форда» и выбежал из номера. Воздух на улице был густым и тяжелым, но когда он свернул в сторону порта, его встретил странный, пронизывающий холод. Он висел в воздухе локализованным пятном, как ледяной пузырь в кипящей воде.