Я больше не сильная
Оксана Беляева

© Оксана Беляева, 2025

ISBN 978-5-0068-8342-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Балкон, море и почти 48

Мне почти 48. «Почти» – потому что до нового 2026 года, когда меня настигнет цифра сорок восемь, ещё пара недель, а значит, формально можно не паниковать. Формально – ключевое слово.

Моё утро начинается одинаково: ноутбук, сигарета, балкон с видом на море и ощущение, что жизнь вроде бы удалась, но можно было и без сквозняка.

Балкон – мой кабинет. Гнездо. Рабочее место. Символ свободы. Зимой – символ идиотизма.

Потому что зимой в этом символе холодно так, что пальцы печатают тексты быстрее мозга – лишь бы согреться. В такие дни я капитулирую и сбегаю на кухню. Кухня тёплая, надёжная и не задаёт лишних вопросов. Как хороший старый друг, который видел всё и всё простил.

Я – копирайтер. Эксперт. Фрилансер. Человек, который зарабатывает словами и периодически ловит себя на мысли: «Господи, я правда этим зарабатываю?»

Да. Этим. Текстами. Контентом. Соцсетями. И вечным объяснением знакомым, что «нет, это не хобби», «да, это работа» и «нет, я не сижу целыми днями в интернете просто так».

Я курю. Давно. Осознанно. Бросала два раза – оба раза из-за беременности. А беременела я четыре раза.

Первый – по молодости и глупости (тут, как не печально, в мир я никого не выдала)

Второй – сын Кеша, ему со дня на день исполнится 25 лет, взрослый, самостоятельный и периодически умнее всех вокруг.

Третий – сын Дюша, на пять лет младше, и отдельная глава про «мам, ну ты же понимаешь» (кстати, хотя, вероятно не очень кстати, но в эту беременность отказаться от никотина мне не удалось – организм требовал дымных палок или волок меня обниматься с унитазом).

Четвёртая – дочь Шу, на днях ей исполнилось 13 лет, человек с характером, который явно передался по наследству без инструкции.

Все мои дети – от одного счастливого брака. Счастливого – потому что закончился. 20 лет жизни, которые были как большой сериал: местами захватывающе, местами затянуто, а финал – «хвала Богам».

Развелись мы шесть лет назад. После развода я устроила генеральную уборку – не в квартире, а в жизни. Выкинула лишнее, пыльное, токсичное и «ну мы же столько лет дружим». Осталось немного. Но своё.

Сейчас я живу с Володенькой. Четыре года. В марте 2026 – свадьба. Не то чтобы он сильно сопротивлялся, но и не то чтобы сам догадался сделать мне предложение этой осенью. Иногда мужчине просто нужен чёткий дедлайн.

У меня хорошие отношения почти со всеми. С детьми. С бывшим. С Володенькой. С сестрой. С Олечкой (которая вообще непонятно кто по родству, но по факту – семья). С клиентами. И даже с собой – в те дни, когда я выспалась и не читала новости.

Я сижу на балконе, курю, смотрю на море и думаю: «Ну что, жизнь. Пока нормально. Продолжаем».

И жизнь, как правило, соглашается.

Свобода иногда выглядит как «я туда не пойду»

На днях моему Кеше исполняется 25. Двадцать пять. Я сама до конца в это не верю. Вроде вот только учила завязывать шнурки, а теперь человек заказывает баню и раздаёт условия.

Забегает он ко мне на чай. Обычный такой заход – чай, разговоры, жизнь. И вдруг:

– Мам, короче. Днюха моя. Праздновать буду как хочу, поэтому не обижайся. Отказы не принимаются. Я жду тебя на свой день рождения без Володеньки. Я заказал баню и хочу видеть там только мою семью: тебя, Дюшу, Шу, Ланчика и отца. Повторюсь: отказы не принимаются.

Я выкачиваю глаза. Медленно. С расстановкой.

– Ты вообще как себе это представляешь? А Володенька что скажет?

– Мама, я так решил.

Окей.

Вечером того же дня я иду огорошивать Володеньку. Он становится как серая тучка. Не гроза. Не скандал. Просто молчаливое потемнение.

Потом спокойно говорит:

– Выбор твой.

И вот тут начинается ад.

Сутки я не нахожу себе места. Хожу, думаю, разговариваю с Олечкой, прокручиваю варианты, взвешиваю, примеряю. Моя извечная попытка угодить детям упирается в бетонную стену.

Ситуация, если честно, паршивая. Потому что если бы Володенька пришёл ко мне и сказал: «Я пойду в баньку со своей бывшей», – я бы ему голову отгрызла. Без вариантов. Спокойно, но уверенно.

А тут – я. В бане. С бывшим. И нет, дело не только в бывшем.

Я терпеть не могу бани. Сауны. И вообще все общественные места, где человеки ходят не совсем одетые и делают вид, что так и надо.

Но сутки моих терзаний привели меня к простому и неприятно честному выводу.

Я могу выбрать сына. И поехать. И «ну это же Кешина днюха». И «ну он же так хочет». И «ну Володенька же промолчал».

А могу выбрать себя.

Кешу я люблю. Очень. Он мой сын. А значит – простит.

А вот себя я не прощу, если поеду туда, где мне некомфортно, с людьми, с которыми мне странно, наплевав на чувства человека, которого я люблю.

Так что на следующий вечер я сказала Володеньке: – Я ни в какие бани не поеду.

Он удивился:

– Но я молчал.

– И я это бесконечно ценю, – ответила я.

Вот так свобода иногда и выглядит. Не как громкое «я выбираю себя». А как тихое «я туда не пойду».

Без скандала. Без жертвенности. Без объяснительной сыну, миру и вселенной.

Просто выбор. Мой.

Про мудрость и ЗАГС как комнату страха

Володенька старше меня на семь лет. Мудрый – как Каа. Красивый – как… да к чёрту сравнения, просто красивый.

И от природы, и потому что тренер по бодибилдингу не может быть некрасивым по определению. Это как если бы повар был голодным – теория, не подтверждённая практикой.

И вот представьте моё удивление, когда спустя три года совместной жизни я выяснила, что Володенька… сомневается в своей внешности.

Серьёзно.

Хорош ли он. Красив ли. Привлекателен ли.

Прям как барышня. Ну или как я в ПМС, когда зеркало внезапно становится врагом народа.

Я смотрю на этого взрослого, сильного, спокойного мужчину и думаю: «Господи, да кто вас так поломал-то аккуратно?»

Но самое интересное вскрылось не с внешностью.

Володенька, как выяснилось, ужасно боится жениться. Не громко. Не истерично. А интеллигентно, взросло и с фантазией.

Потому что мудрый мужчина – это мужчина, который не говорит «я боюсь», а говорит «давай рационально подумаем».

Первый год отношений:

– Сама подумай, что я смогу тебе дать…

Второй год:

– Ты не понимаешь, я сложный человек.

Третий:

– Ты осознаёшь, что если я стану твоим мужем, тебе придётся нести энергетическую ответственность за весь мой род?

Четвёртый:

– Ты ведь в курсе, что тебе придётся взять мою фамилию. Это принципиально.

И вот тут я сказала:

– Да.

Просто «да». И в этот момент у Володеньки, кажется, закончились отмазки. Как будто сценарий оборвался на самом интересном месте.

Вообще, если честно, меня долго мучил вопрос: почему взрослые мужчины так боятся этого самого ЗАГСа?

Хотя, если быть совсем честной – я встречала и женщин, готовых съесть собственный паспорт, лишь бы не оформлять отношения официально.

Так что дело, видимо, не в штампе.

А в том, что ЗАГС – это не про любовь. Это про выбор без возможности съехать на «потом». Про «я здесь». Про «я остаюсь». Про «я беру ответственность не потому что обязан, а потому что решил».

И вот это пугает.

Не обязательства как таковые. А невозможность больше прятаться за красивые формулировки.

Володенька боится. Я это вижу. И уважаю. Потому что он не бегает. Не врёт. Не делает вид, что «ему и так нормально».

Он просто честно боится – и при этом остаётся рядом.

А я… Я больше не хочу спасать. Не хочу уговаривать. Не хочу быть той, кто «ну давай ещё чуть-чуть подождём». Я выбираю не отсутствие страхов. А присутствие честности. И если уж мы идём в эту комнату страха под названием «официально», то только с открытыми глазами. И вдвоём.

В первый раз – добровольно

С Володенькой я пойду в ЗАГС добровольно. В первый раз.

И вот от этого мне самой немного смешно. И странно. И тепло.

Я даже подумываю купить себе платье. Прямо настоящее. Ну хоть что-нибудь беленькое.

Потому что, как ни крути, свадебного платья в моей жизни ещё не было.

Фату брать не буду – не девственница, как говорится. Тут без иллюзий. Но платье… Платье – возможно.

Моя первая и пока что единственная свадьба случилась по залёту. Без романтики. Без «он встал на одно колено». Без «я сказала да и заплакала».

Вы же помните, писала: моя самая первая беременность не привела к появлению кого бы то ни было на свет. Зато привела к раннему избавлению от беременности и к такому количеству проблем со здоровьем, что врачи всерьёз говорили о бесплодии.

Ошибки молодости – они такие. Громкие. Болезненные. С долгим послевкусием.

И, как вы понимаете, услышав в юные годы «детей у вас, скорее всего, не будет», я тут же решила, что детей у меня будет много.

Психология, здравствуй.

Поэтому, когда случайный секс с бывшим одноклассником после вечеринки выдал на тесте две полоски, я была счастлива.

Беременности – да. Человеку, от которого она произошла – нет. И в моей голове даже не мелькала мысль о свадьбе. Вообще.

Но у моей родни было своё мнение.

– У ребёнка должен быть отец, – заявили они хором. – Иди и говори новость своему однокласснику. Хотя одному Богу ведомо, как тебя угораздило переспать именно с ним, это ж…

Да, моё семейство тоже прекрасно понимало, что мы с «женихом» – люди с разных планет. Но устои победили.

Я сообщила будущему отцу об его отцовстве. Он радостно крикнул: – Да!

И побежал свататься.

Дальше всё было быстро, чётко и без сантиментов. Родня похлопотала. Оплатила минимальный пакет «Свадьба торжественная». И уже на четвёртом месяце беременности я стала дамой замужней.

Без восторга. Без ожиданий. Без ощущения «это навсегда».

И вот тут логичный вопрос: а где платье? А где фата?

А не было.

Я выбрала белый брючный костюм. Потому что счастья эта церемония у меня не вызывала. А фата… Ну вы поняли. Не девственница.

Это был не праздник выбора. Это был акт соответствия. Я тогда выходила замуж не «потому что хочу», а «потому что так надо».

И вот теперь, спустя годы, развод, жизнь, детей, опыт, ошибки и честность с собой, я стою перед совершенно другим решением.

Иду в ЗАГС не из долга. Не из страха. Не потому что «пора». А потому что хочу.

Без залёта. Без давления. Без семейного хора за спиной.

В первый раз – добровольно.

И знаете что? Вот ради этого ощущения платье, пожалуй, можно купить.

Даже без фаты.

Платье = вызов

Но есть нюанс. Платье – это сложно. Для меня. Сейчас.

Я с детства была пацанкой. И, если копнуть глубже, это не просто «характер». Моя мама плакала, когда узнала, что родилась не мальчик, а я. Вероятно, где-то там всё и началось.

Я дружила с мальчишками. Носилась, лазила, падала, вставала. Постоянно слышала: – Оксана, ну ты же девочка!

И каждый раз после этой фразы хотелось сделать что-нибудь максимально недевочковое. А ещё была бабушка, которая с упорством, достойным лучшего применения, норовила одеть меня в платьице и подстричь под горшок. Но это, как говорится, уже другая история и отдельная терапия.

Брюки я полюбила рано и навсегда. Брюки – это свобода. Устойчивость. Опора.

Хотя, конечно, в юности был этап. Гормоны, Москва, институт. Мини-платья. Шпильки. Даже в метро. Я училась на факультете автомобилестроения и была там единственной девочкой. Да-да, девчонки, наматывайте на ус.

Это был не стиль. Это был бунт. Попытка доказать себе и миру, что я ещё и секси-чика, между прочим.

Потом был брак. И там любовь к брюкам укоренилась окончательно. Когда тебя изводят сценами необоснованной ревности, ты готова хоть в брюки, хоть в паранжу, хоть в мешок из-под картошки одеться – лишь бы не отсвечивать.

Так что да. В брюках мне комфортно. Особенно в джинсах. Это моя форма безопасности.

И вот теперь – свадьба. Добровольная. Сознательная. И вдруг – платье.

Хочется. Честно хочется. Но внутри голос: «Я очкую, Славик».

Потому что мне уже не 16. И даже не 29. А за последний год я изрядно набрала в весе – спасибо спокойной жизни и гормональной перестройке организма.

Нет, я не гиппопо. Кстати, замечали, что дамы именно этой комплекции обожают платья в облипочку? У меня всего лишь 68 кг при росте 164. Не идеал, но вполне себе.

Но страшно.

Платье – это не про фигуру. Платье – это про видимость. Про то, что тебя видно. Что ты не прячешься, а выходишь в мир. Не в броне, а в уязвимости.

И вот тут мне приходится честно признаться: я боюсь не платья. Боюсь разрешить себе быть женщиной не для кого-то, а для себя.

Платье в 48 – это не про смелость. Это про разрешение. Разрешение не быть удобной. Не быть защищённой. Не быть «правильной».

А просто быть.

Не знаю, куплю ли я это платье. Возможно, да. Возможно, выберу снова брюки…

И вот это, пожалуй, и есть главное отличие моей жизни сейчас от жизни тогда.

Я больше не бегу от себя. Даже если немного страшно.

Про платья, которые не носят

Кстати, моя дочь тоже не любит платья.

У неё есть одно. Чёрное. То самое, из серии «у каждой женщины должно быть маленькое чёрное платье». Она буквально уговорила меня его купить. Мы выбирали, обсуждали – всё как положено.

И… Она ни разу его не надела.

Поколение моей дочери вообще не носит платья. Их вайб – это широченные брюки, оверсайз-зипки, шарфы, кроссы. Свобода, слои, комфорт. И она в этом вайбе – абсолютно органично.

Я смотрю на неё и понимаю: она не «прячется». Она просто так живёт.

Но если вернуться назад, в её детство, – там был совсем другой персонаж.

Шу была принцессой на максималках. Юбочки. Платьица. Бижутерия – килограммами. Сумочки – сто двадцать пять штук. Смена нарядов по десять раз на день.

Очень похожа на мою маму. И я тогда искренне удивлялась:

– В кого?!

Потому что уж точно не в меня.

Шу – маленькая актриса. Капризуля. Девочка-девочка.

Ресницы красить начала лет в десять. Причём делала это искуснее меня – без комков, без трагедий, без «мам, ну помоги». Я смотрела и думала: «Ну всё, приехали».

А потом – бац. И оверсайз.

Резко. Без объяснений. Как будто один акт закончился, и занавес сменили.

Я, конечно, надеюсь, что она это перерастёт. Потому что, по моему внутреннему убеждению, рождённые принцессами пацанками не вырастают.

Хотя, если быть честной, может, это я просто пытаюсь себе что-то объяснить.

Я смотрю на неё – и вдруг вижу не конфликт, а цикл.

Моя мама – платья как норма. Я – брюки как защита. Моя дочь – оверсайз как свобода.

Не протест. Не бегство. А способ быть собой в своём времени.

И, возможно, дело вообще не в платьях. А в праве выбирать форму, в которой тебе безопасно, удобно и по-настоящему.

Может быть, она когда-нибудь наденет то самое маленькое чёрное. А может – нет.

Как и я, возможно, надену платье на свою свадьбу. А может, снова выберу брюки.

И это будет нормально.

Потому что женственность – она не в подоле. И не в длине. И не в том, надела ты платье или оставила его висеть в шкафу.

Она в том, что ты разрешила себе выбор.

А всё остальное – просто ткань.

Я не растила себя. Я растила людей

Вообще, у нас с Шу очень интересные отношения.

Я никогда не пыталась вырастить из неё меня. Не потому что я себе не нравлюсь – с этим как раз всё в порядке. А потому что я всегда считала: дети и их родители – это не единое целое.

Да, семья. Да, близость. Но каждый в этой семье – отдельная личность. Со своим характером. Своей дорогой. И правом быть таким, каким он хочет сам, а не таким, каким его удобнее любить.

Эта мысль очень тяжело давалась моему бывшему. Особенно с сыновьями. Особенно со старшим.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.