Александр Посохов
Политические басни

Глава

Хау ду ю ду

В семье московских старичков беда:

Жена чужой язык на курсах изучает

И русский позабыла навсегда.

Дед за предательство её ругает,

А бабка ничего не понимает

И только «хау ду ю ду» твердит в ответ

Иль «ай донт си» красиво изрекает.

––

Мораль в сей басенке такая:

Чужих словечек полон свет,

Но без своих и Родины как будто нет.

* * *

Богатый Барсук

Живёт Барсук царю под стать,

Нору в дворец преображая:

Из золота его кровать,

Большие вазы из Китая,

Из Франции вино, коньяк,

Камин из малахита,

Ковры – Афганистан, Ирак,

Из Англии мохито.

А в Форбс по осени попал,

Так выпил всё и в спячку впал.

Проснулся аж в начале мая,

Наружу вылез – мать честная:

За мочажиной волчья стая,

Перед норой медвежий след,

Прохода никакого нет,

Коряги, топь, лесоповал,

Лопух, крапива, мох да сучья.

– Эх, голова твоя барсучья! –

Сказала тут ему Сова. –

Живая правда такова:

Дворцом тогда бывает дом,

Когда по-царски всё кругом.

* * *

Карл Маркс и жестянщик

У нас «Das Kapital»

Бессилен.

––

– Ну ты, лихач, попал! –

Сказал учёному Василий. –

Куда ж ты так упрямо гнал!

Я Опель твой, конечно, отрихтую,

Загрунтую, зашпатлюю, зашлифую.

Но кто за это всё готов платить?

– Ну, если на партийном сленге,

То верный мой соратник Энгельс.

Однако я хочу у вас спросить,

Прибавочная стоимость в зачёте?

– Чего? – наморщил лоб жестянщик.

– То есть какая разница меж тем,

Что стоит ваш тяжёлый труд,

И тем, что вы с меня возьмёте?

– Ты думаешь, что я обманщик?

– Ну что вы, сударь, вовсе нет.

Но всё должно быть по науке.

– У нас сейчас своя наука, дед:

Бери, сколь загребают руки.

* * *

Господин и Товарищ

На тропке у реки

Сошлись Кабан и Волк,

И у того клыки

И у того.

Но вепрь матёрый здоровее

И сильнее.

– Посторонись, болван! –

Воскликнул Волк. – Я господин!

– А я товарищ! – возразил Кабан. –

Господь один!

И выпихнул, как хлам,

Присвоившего себе имя божье

К бездорожью.

––

Ни тога не подходит нам,

Ни плащ без петель,

Мы все равны на этом свете,

Ещё грешны и смертны тоже.

* * *

Прыщ

Процесс судебный начался, и аккурат

У бедного судьи прыщ на лице вскочил.

На что тут прокурор сурово заключил:

– Давить!

– Ни в коем случае! – заспорил адвокат. –

Прыщ по закону надо удалить,

В больнице.

Судебный пристав к знахарке судью послал,

Свидетель мазь какую-то достал,

Несчастный потерпевший плакать стал,

Старушка в зале осенила всех крестом,

А обвиняемый, взглянув на прыщ, заржал.

Потом

Судья так и судил с прыщом,

Пока не разнесло весь фейс, как говорится.

––

Я, собственно, здесь вот о чём:

Для власти сохранить лицо –

Не просто красное словцо.

* * *

Старик и Маузер

В сей басенке, друзья, везуха

Ну абсолютно ни при чём.

––

Жили-были старик и старуха

У самого моря Балтийского.

Раз холодным октябрём

Закинул старик невод в море –

Пришёл невод с Маузером матросским.

И молвит тот голосом человечьим:

– Чего тебе надобно, старче?

Ему с поклоном старик отвечает:

– Да надобно нам машину новую,

Старая совсем уже не стирает.

А пенсия у меня – кот наплакал,

И у жены – с нос гулькин.

Забранил Маузер старика:

– Дурачина ты, простофиля.

Сказал же Владимир наш Маяковский:

«Разворачивайтесь в марше!

Довольно жить рабским законом,

Данным когда-то Адамом и Евой,

Буржуйскую клячу загоним,

Левой, Левой, Левой!»

Не понял старик ни слова

Из слов товарища Маузера

И продал его антиквару

Аккурат по цене новой стиралки.

––

Судьба к тому благоволит,

Кто без дела не сидит.

* * *

Муравьед-заказчик

Все обижают муравьишек:

То их придавит лапой мишка,

То прокопает дырку крот,

То заяц пнёт,

То ёжик ткнёт,

То белка шишку в них швырнёт,

Нет им, букашечкам, покоя.

И вдруг такое.

– Лечу я, значит, с краю пашни, –

Жужжит мохнатый Шмель. – А там

Бобры дома возводят вам,

Похожие на башни.

При этом клевер губят, хоть реви.

Пришли на стройку муравьи

И спрашивают у бобров:

– А кто заказчик?

– Муравьед, –

Услышали они в ответ.

––

Морали никакой тут нет,

Поскольку я плохой рассказчик.

А, может быть, и есть, без слов.

* * *

Разоружение

– Вот это да,

Вот это гребень, борода,

Ну точно важная персона

С высоким уровнем тестостерона! –

Расхваливала Петуха Лиса

Из-за большого колеса

Стоящей во дворе телеги. –

А хвост, такого не видала я вовеки!

Окрас его любую курочку сведёт с ума

Без стрел и лука Купидона.

Да и осанка у тебя породиста, пряма.

И лапы крепкие, как две опоры.

Но жалко, что на них есть шпоры.

А, если б ты их удалил совсем,

Вот эту угрожающую пару,

То был бы первою жар-птицей на селе.

Сходи с утра к ветеринару.

Петух так возгордился, что сходил

И то, что хитрую лису пугало, удалил.

А ночкой тёмною его не стало.

Потом лиса и кур всех потаскала.

––

Таких примеров и средь нас немало:

Хвалу елейную пропел,

Разоружил и съел.

* * *

Яма

Когда политики упрямо

Копают лихо заодно,

Не зная, где оно там – дно,

То остаётся только яма.

––

Играл в песочнице мальчонка,

Ручонкой ямочку копал.

Вдруг слева кто-то крикнул звонко:

– Ну что, малыш, поди, устал?

А ну-ка, сядь-ка,

Я копну.

И здоровенный с виду дядька

Берёт лопату, раз лишь ткнул –

Полметра вглубь как не бывало.

Потом ещё копнул, и стала

Ему уж яма по плечо.

Вдруг справа кто-то горячо:

Привет, малыш!

Сидишь?

Сиди.

Я помогу тебе, гляди.

И вот другой уж дядька в яме.

Копают вместе, кто быстрей.

Притом стараются позлей.

Азартно шевелят ноздрями,

Пыхтят, толкаются, потеют.

Передохнуть никак не смеют,

Перекурить,

Обговорить,

Зачем вообще-то надо рыть?

Мальчонка наш тут от дыры,

В какую превратилась яма,

Отполз назад и сразу в дом.

Пришёл, спросил тревожно: – Мама,

А дядьки вылезут потом?

––

И я не ведаю о том.

* * *

Заяц в раю

– Там рай, а здесь бардак! –

Пробарабанил вдруг беляк. –

И убежал в Европу.

Но заячью, простите, попу

В жилище кроличье не пропихнёшь.

Вот и живи, как хошь.

А как?

Зима бесснежная, лесок сквозной,

И стал мишенью белою косой.

А шляпы у охотников чудные,

С пером на трезвых головах.

Короче, ох да ах,

Скорей домой,

Пока живой.

Да здравствуют места родные!

Сугробы по уши, леса густые,

Под каждым пнём готовая нора,

Охотнички весёлые с утра

И дуют не в рожок.

––

Читай Есенина, дружок.

«Если крикнет рать святая:

«Кинь ты Русь, живи в раю!»

Я скажу: «Не надо рая,

Дайте родину мою»

* * *

Душа и Закон

Заспорили Душа с Законом,

Кто ж всё-таки главнее для людей?

Душа звенела колокольным звоном,

Закон кивал на право и судей.

Не сговорились

И за решением к Всевышнему явились.

Послушал их Творец и говорит:

– Вот было б так, что всё цветёт, а не горит,

То главною была бы ты, родная.

Но на Земле одна война, потом другая.

Поэтому там главным должен быть Закон,

И не иначе.

Когда духовного единства в мире нет,

Душа почти что ничего не значит.

––

И я хочу сказать, хоть я не Он,

Примерно то же:

С враждой людской весь божий свет

Совсем не божий.

* * *

Непобедимый

Тьма хищников в миру безбожном,

И жадность их границ не знает.

––

Окружили,

Обложили

Медведя бурого и ждут,

Когда он околеет тут,

В краю таёжном,

Замрёт

Помрёт

И прекратит рычать.

А он лишь выбирал, с кого начать.

Пришиб, как мух, одним ударом

Койота, пуму, ягуара.

А тех, кто с Сены, Одера и Темзы,

Он продырявил, словно пемзу,

Когтями крепкими, как сталь.

Затем улёгся возле ели

И говорит хохлатой свиристели:

– Не верю я,

Что можно победить меня!

––

Мораль:

Всесилен тот, кто поражение своё

Не допускает.

* * *

Заяц и телевизор

– Вчера по телику узнал,

Как сделать шашлычок из жабы,

Представляешь,

Очень хвалят, –

Сказал соседу Ёж. –

Берёшь побольше нож

И режешь пополам.

Потом все бородавки вырезаешь.

Постой, Косой,

А где же телевизор твой?

– А я его кроту отдал,

Пусть слушает хотя бы.

– А сам-то почему смотреть не стал?

– Но я же не медведь,

Чтоб, не дрожа, на то глазеть,

Как волки там

Всё время зубы скалят!

* * *

Дуб и стервятник

В посёлке Дубовом

Есть Дуб, цепями огороженный.

И вдруг к нему на ветку сел

Стервятник с голой кожею

На голове, на шее и на попе.

Решить явился он вопрос о том,

Кому чего достанется в Европе.

– Мне триста восемьдесят лет

И столько же за мной побед, –

Сказал сурово Дуб в ответ. –

Кому чего я сам решаю.

И так заморского гонца огрел

Другою веткой толщиной со сваю,

Что сгинул тот куда – бог весть.

––

Мораль я здесь

Такую предлагаю:

С делёжкой к сильному не лезь,

Коль не желаешь весь облезть.

* * *

Язык и Лопата

Где трудиться не хотят

И не знают толк в работе,

Там Лопата не в почёте,

А Язык почти что свят.

––

В одном заштатном городишке

Почти разрушились домишки,

А грязь такая, что лишь вброд

По улицам ходил народ.

И вот

Собрался, наконец, всеобщий сход

По поводу того, что делать надо.

– Давайте же засучим рукава,

Я поработать буду только рада, –

Произнесла совковая Лопата.

Но развязавшийся Язык

Враз перебил её и в крик:

– Послушайте меня, друзья!

Необходимо!.. Следует!.. Вперёд!..

Свобода!.. Рынок!.. Инвестиции!..

Недавно побывал там я,

В провинции:

Лопату не видать, Язык орёт.

А что народ?

Всё слушает его который год.