# Проснись!

Екатерина Геннадьевна Никандрова

Алиса с детства видела яркие и странные сны. Во сне она проживала целые истории – детективные расследования, фантастические приключения, чужие жизни, порой настолько реалистичные, что их трудно было отличить от яви. Но в каждом сне всегда находилось что-то неуловимо неправильное. Со временем Алиса научилась это чувствовать – и просыпаться.

Игры с осознанными сновидениями увлекли её слишком далеко. Очередной сон оказался иным. Серый и мрачный мир за запретной границей – с собственными законами и тем, что за ними наблюдает.

Алиса оказалась там, куда нет пути живым. И то, что её удерживает, не собирается отпускать.

В это же время наяву продолжается обычная жизнь.

Сможет ли Алиса вернуться и вернуть своё тело – зависит от того, удастся ли ей вырваться из чужого мира и обойти того, кто следит за границей.

И пока ей есть ради чего возвращаться, она не отступит. Теперь проснуться – значит выжить.

## Глава

Пролог

Что такое сны?

Откуда приходят образы, которых никогда не встречал в реальной жизни? Почему, едва погрузившись в сон, мы теряем власть над разумом и видим то, что невозможно наяву, испытываем восторг от полёта, слышим голоса тех, кого давно нет с нами? Кто автор этих сюжетов? Мы сами? Или та часть нас, что живёт за гранью тела?

Может быть, сны – это мост между мирами, где душа, освобождённая от плоти, примеряет чужие судьбы, как платья?

Обрывки дневных воспоминаний прилипают к сознанию, превращаясь в декорации. Они тянут нас туда, где не действуют привычные законы, где время теряет смысл, где душа блуждает в лабиринтах памяти и предчувствий.

Зачем всё это?

Казалось бы, ночь для отдыха, восстановления. Но почему вместо этого мозг рисует такие яркие, а порой и жуткие картины? Почему одни видят цветные сны, другие чёрно-белые? Почему мы пугаемся, когда вдруг понимаем, что всё происходящее нереально? Может, страх возникает из-за столкновения с неизведанным? С той частью нас, что живёт вне логики?

Или это голос инстинкта, зовущий: «Проснись».

А люди во сне – кто они? Персонажи? Или чужие души, тоже спящие? Задай им вопрос: «Мы во сне?» – и они промолчат. Посмотрят мимо, будто не услышали. Возможно, они просто черновики сценария. Наброски. Эскизы.

Меня зовут Алиса. Мне двадцать семь. Я всегда думала, что сны – это просто игра воображения. Но теперь знаю: в них скрыто нечто большее.

Если вы читаете эти строки – значит, вы готовы. Готовы погрузиться в мой мир. Мир, где сны полны тайн.

Я прожила каждое слово этой истории. Я была там. Я видела. И чувствовала всё, о чём собираюсь рассказать.

## Часть 1

### Глава 1

Всё началось две недели назад, когда я поняла, что не могу проснуться. Каждый раз, открывая глаза, я снова оказывалась внутри сна – слишком правдоподобного, слишком похожего на явь.

Было обычное летнее утро. В комнате царила тишина. Тёплый воздух с улицы наполнил комнату ароматами свежей выпечки из соседней пекарни, и мое первое желание было простое и понятное: выпить кофе и съесть булочку с корицей на хрустящей корочке. Я покинула уютную постель и пошла в кухню.

В коридоре увидела брата. Он шел мне навстречу.

– Доброе утро, – поздоровалась я сонно.

Он только кивнул, потому что всегда не очень многословен.

Мой взгляд остановился на его волосах. Они почему-то такие длинные… Он не мог отрастить волосы так быстро. И он вообще всегда стригся под машинку. Это несоответствие с реальностью означало одно: я всё ещё сплю. Осознание того, что всё вокруг не настоящее, вызвало тревогу…

И меня тут же выкинуло из сна.

Я проснулась с облегчением, но и с легким разочарованием – снова не удержала эмоции, и сон растворился. Так происходило почти всегда. Я много читала об осознанных снах, пыталась практиковать их, вела дневники. Мечтала однажды остаться во сне подольше, исследовать в нем все, пройти как можно дальше и увидеть то, что скрыто. Но сон срывался после первой же эмоции. Каждый раз я их не сдерживала.

И вот опять.

Сегодня у меня свободный день. Я планировала провести его в абсолютном безделье, но лежать в постели не хотелось. Вдруг из кухни донесся мамин голос:

– Алиса, заправь постель. – Мама будто видела сквозь стены, что я встала.

– Спасибо, что напомнила, – ответила я с теплой иронией.

Мама – моя личная служба напоминаний, без которой я бы точно забыла навести порядок. Натянула простыню, пригладила одеяло, подбросила подушку, встряхнула её и, аккуратно уложив, натянула уголки. Всё должно лежать ровно – это мой маленький пунктик.

Открыв окно, вдохнула аромат свежеиспечённого хлеба:

– Ммм…

Закрыла глаза, смакуя вкусный запах, и направилась к двери. Вышла из комнаты… и увидела проходящего мимо брата. Дежавю? Я посмотрела на голову брата. Стрижка короткая. Лицо сонное. И шёл он, чуть ссутулившись – как обычно по утрам. Кажется, в этот раз всё по-настоящему.

– Доброе утро, – сказала я с улыбкой.

Брат кивнул мне в ответ и ушёл дальше по коридору.

«Как рано он пришёл в гости», – подумала я и обернулась, чтобы посмотреть ему вслед.

И у меня даже дыхание замерло.

Потому что от затылка до пояса по спине брата тянулся хвост, собранный из его светлых густых волос. Один только его вид вызывал у меня отторжение, такое, что по телу пробежала дрожь.

Это не мог быть мой брат.

Снова сон? Я быстро осмотрелась: коридор, стены, старый мамин трельяж с царапиной – я в детстве задела его велосипедом. Каждая деталь выглядела до жути реально: пахло свежим кофе, кожей я чувствовала тепло. Осмотрела себя: на мне плюшевые тапочки и голубая пижама.

Всё казалось пугающе настоящим. И лишь абсурдность прически брата выбивалась из реальности, словно кто-то нарочно вставил в привычный мир глюк.

И я поняла, что все еще сплю.

Мне показалось, что я проснулась. Ложное пробуждение. Сон, маскирующийся под явь. Хорошо знакомое ощущение, что со мной это уже случалось, поэтому я не испугалась. Наоборот – испытала то самое предвкушение, что я могу еще оставаться внутри сна.

Но вместе с этим я испытывала тихую тревогу. Мир будто дрожал, и я теряла опору. Это как предупреждение, настойчивый внутренний сигнал, который невозможно игнорировать.

Любопытство подталкивало меня вперёд. Хотелось пойти за братом, заглянуть в сон дальше, понять, куда он приведёт. Я набралась смелости и решительно шагнула в гостиную.

Рядом с братом стояла его жена. Она повернула ко мне голову, посмотрела слегка недовольно… И я поняла: это не она. От удивления и растерянности я даже вздохнула.

И меня снова выкинуло из сна так, будто я случайно вторглась туда, где мне не место, и меня вышвырнули за наглость.

– Алиса, вставай и заправь постель, – прозвучал за дверью голос громко и четко.

Я открыла глаза.

Белый потолок. Шторы с серыми полосами. Запах выпечки и гул чайника, доносящиеся из кухни.

Всё то же.

Слишком то же самое.

Что-то не так.

Биение сердца отзывалось шумом в ушах. Мне совсем не нравилось то, что происходило.

– Алиса, вставай и заправь постель, – повторила мама с ноткой раздражения.

Я уже слышала это. Не «похожее», не «почти такое же». А именно это.

Я подскочила на кровати. Вздрогнула от того, что леденящий холод прошелся по позвоночнику. Встала и вышла в коридор проверить, появится ли брат снова. Но его не было. Зато мимо прошла мама с чашкой в руке.

– Мам… Ты же мне это уже говорила?

Она мельком посмотрела на меня и ответила равнодушно:

– Утро уже давно.

Я вернулась в комнату и уставилась на разобранную постель… которую только что заправляла… Или это было во сне? События перепутались.

Это всё ещё сон – я точно знала это. Просто знала.

И вдруг всё исчезло. Комната провалилась в темноту, а меня будто вытолкнули прочь.

Я застряла. Реальность расползалась. Всё начиналось заново, будто кто-то включил перемотку: я просыпалась, доходила до двери и снова просыпалась. Каждое «новое» утро сливалось с предыдущим. Я уже не считала, сколько их было. Каждый новый «подъём» становился все более тягучим и смазанным. Всё было на своих местах, но что-то все равно не сходилось. Свет в комнате с каждым разом тускнел все больше, обои меняли цвет, а иногда и рисунок, будто дом сам не знал, какой он на самом деле.

Только мамин голос оставался прежним. Почти.

Я будто сходила с ума. Сознание отказывалось принимать происходящее. Всё реже я задавалась вопросом, проснулась ли я на самом деле. Просто открывала глаза и думала: вот она – моя комната. Делала попытку встать – и проваливалась обратно.

Мне лишь казалось, что я у себя дома. К сожалению, я совсем не задумывалась, почему просыпалась именно здесь – в маминой квартире.

В одно из пробуждений я настороженно огляделась, надеясь – нет, почти молясь, – что наконец-то проснулась. В этот раз казалось, что так и есть. В коридоре слышались голоса. Гости? Наверное. Выходить к ним совсем не хотелось. Безумно хотелось спать. Я чувствовала себя разбитой – сон постепенно отбирал у меня силы.

– Алиса, вставай и заправь постель.

Голос мамы прозвучал резче – как пронзительный звон старого будильника в ночной тишине. Она заглянула в комнату так, будто делала это уже не первый раз.

Я уже слышала это раньше, но во сне. Посмотрела на маму сонным взглядом, убеждаясь, что это действительно она.

В комнате было темно, несмотря на день. В этот раз редкие лучи света едва пробивались в щель между тяжёлыми глухими шторами.

Шум в голове становился невыносимым, а когда я попыталась встать, то ноги налились свинцом, а мир вокруг зашатался. Сил больше не осталось. Я не могла даже просто стоять.

Вдруг за дверью промелькнула тень. За окном раздался резкий хлопок, и я пошатнулась от испуга.

Всё внутри меня оборвалось. Я провалилась глубже, чем прежде. Туда, где уже нет ни звуков, ни света.

Только пустота.

И сон.

Глава 2

Я открыла глаза. Вокруг было темно, и я с трудом понимала, где нахожусь. Усталость после череды ложных пробуждений всё ещё давила на тело, но ноги стояли крепко – я уже могла двигаться.

Постепенно глаза привыкли к тусклому свету, и я смогла рассмотреть, куда попала.

Место было незнакомое. Снова сон? Я не помнила, как оказалась здесь… Значит, это точно сон.

Я стояла между этажами на узкой лестничной площадке старого подъезда. Тусклый свет пробивался через узкое окошко под потолком. Облезлые стены, стертые деревянные ступени придавали месту печальный запущенный вид. Выше виднелись двери квартир и железная лестница, ведущая, наверное, на чердак.

Я сжала пальцы на перилах. Они были реальными на ощупь – холодными, шероховатыми. Провела ладонью по дереву, ощущая трещины, оставленные временем. Всё выглядело настоящим. Я была спокойна, меня это больше не пугало – может, поэтому сон и не выталкивал меня. Разглядывая каждую деталь и впитывая запах старого дерева и пыли, я чувствовала себя всё увереннее. Усталость ушла. Теперь мне хотелось идти дальше.

Я спустилась по лестнице и остановилась на площадке, где было две двери. Прислушалась – ни звука… тишина.

Дальше лестница вела к выходу. Одинокая лампочка в пролёте едва освещала пространство, бросая длинные дрожащие тени. Всё, что находилось дальше нескольких метров, выглядело слегка размытым, скрытым тонкой дымкой. Я спустилась еще ниже. Хотелось поскорее выйти на воздух, на открытое пространство.

Старая входная дверь покрыта множеством слоёв краски разных оттенков, будто сама история этого дома отпечаталась в трещинах облупившейся поверхности. Казалось, стоит надавить чуть сильнее – и всё развалится. Я осторожно взялась за железную ручку, и дверь с протяжным скрипом нехотя поддалась.

Я выглянула на улицу, прислушиваясь и всматриваясь: безопасно ли там? Никого не увидела и сделала робкий шаг наружу.

Всё вокруг дышало осенней хандрой. Сквозь потрескавшийся асфальт у подъезда, образуя неровный узор, пробивалась редкая трава. Мокрые сплющенные листья облепили скамейку и заросший газон. Осень. Только недавно за окном было лето. Это несоответствие сразу напомнило: я всё ещё сплю.

Я огляделась. Передо мной стоял старый двухэтажный барак. Над входом нависал шаткий козырёк из досок и старого шифера, качавшийся на ветру. Я невольно представила, как он падает на меня, когда я выхожу, и ужаснулась от собственных мыслей.

Всё в этом доме было изношенным, пропитанным сыростью, он будто держался на честном слове. Окна были перекошены и пусты. Лишь одно – с чистыми стеклами и рамой, выкрашенной кое-как в белый цвет – выделялось из общей картины, как единственное живое пятно.

Вдоль всей улицы тянулись такие же дома, забытые и почерневшие от времени. Это вызвало дрожь – не только по коже, но и где-то глубоко внутри. Я машинально обняла себя за плечи, чтобы почувствовать свое тело, убедиться, что я настоящая. Это место отличалось от обычного сна. Здесь я помнила себя, свою реальную жизнь. И понимала: здесь я чужая.

Я стояла, погружённая в мысли, и не сразу заметила женщину, приблизившуюся к дому. Лет шестидесяти, среднего роста, в сером плаще и аккуратном берете. Чёрные ботинки на низком каблуке стучали по мокрому асфальту неожиданно громко.

Она посмотрела на меня удивительно тёплым взглядом, как будто ждала именно меня, и вдруг произнесла:

– Алиса, как дела?

Это точно мне? Я застыла, в смятении оглядываясь по сторонам. Здесь ведь больше никого нет…

– Ты легко одета, – сказала женщина так, будто давно знает меня.

Я опустила взгляд и только сейчас поняла: на мне всего лишь чёрные джинсы и рубашка. Одета я не по погоде, но – странно – холодно мне не было.

– Давай зайдём, замерзнешь ведь.

Женщина бережно взяла меня под руку. Я почувствовала странное тепло и одновременно тревогу, но, не сказав ни слова, послушно вошла обратно в подъезд, из которого только что вышла.

Сердце колотилось сильнее – такая реалистичность казалась одновременно манящей и пугающей.

Навстречу спускались мужчина и девушка. Судя по возрасту, отец и дочь. В полумраке их лица казались серыми и неприметными.

– Привет, Алиса. Давно тебя не было видно, – сказал мужчина устало, но доброжелательно.

Я что-то пробормотала в ответ. Они оба улыбались так тепло, словно действительно были рады меня видеть. «Они тоже узнали меня…» Этот факт только усиливал моё смятение.

Не задумываясь, я подошла к левой двери на первом этаже, точно знала, что это «моя». Она открылась без усилия с моей стороны. Женщины в сером плаще рядом уже не было. Я вошла в комнату. Дверь за спиной закрылась сама, и щелчок замка был единственным звуком в тишине.

В квартире было темно, свет из окна едва просачивался сквозь плотные шторы, заливая всё глухим красноватым светом, похожим на тревожный отблеск пожара. Комната оказалась пустой. Ни мебели, ни звуков – только голые стены и окно.

Почему везде так мрачно?

Я всё ещё сплю, – напомнила я себе. Удерживать осознанность становилось всё труднее, напряжение росло.

И тут впервые промелькнула мысль: я заняла чьё-то место. Если они приняли меня за Алису из этого мира – значит, мы похожи. Я в её теле? А если я здесь… то кто вместо меня там? Эта мысль пронзила ледяным ужасом от того, что кто-то другой теперь живёт моей жизнью. Я зажмурилась, будто могла вытолкнуть этого кого-то прочь.

Но мысль вспыхнула и погасла, как искра – слишком страшная, чтобы её удерживать. А тревога усилилась. Потому что здесь у меня не было ощущения сна – наоборот, я будто проваливалась в чужую жизнь, чужой мир, от которого веяло холодом. Он отличался, но чем, я не знала. Знала лишь, что сплю и по-настоящему давно не просыпалась. Меня больше не «выкидывало» из сна. Мир сна будто сомкнулся вокруг меня, не оставив выхода в реальность.

Пока я пыталась удержать осознанность, внезапно исчезло ощущение комнаты и собственного тела. Всё растворилось, и я снова оказалась дома у мамы.

Мы сидели в кухне и пили чай. Но мамина привычная мягкость исчезла: лицо стало настороженным, отстранённым.

Это место… Я была здесь уже много раз и каждый раз надеялась, что проснулась, что всё по-настоящему. Но память рвалась, как ветхая киноплёнка: только что я была в другом месте… и не помню, как оказалась здесь. Последнее, что помнила, – это пустая комната с красными шторами. А до этого?..

Перед глазами мелькнули обрывки: лестница, женщина в плаще, голос, произносящий моё имя, но они тут же рассыпались, как пепел.

Видимо, я не заметила, как заснула. На ходу. Будто кто-то вырезал кусок из памяти. Вернулась слабость. Глаза слипались, тело ныло, но я цеплялась за мысль: я дома. Так мне казалось. С каждым разом ясность сознания сохранять становилось всё сложнее, будто это место затуманивало разум.

Мы с мамой о чём-то говорили, она собиралась готовить ужин. Её сдержанная холодность вызывала у меня тревогу. Я наконец решилась спросить:

– Мам, всё хорошо?

Она, сидевшая напротив и смотревшая в окно, вдруг резко повернулась. Движение было слишком быстрым, будто кто-то другой управлял ее телом. Взгляд был чужим: холодным, пронзающим до дрожи, словно на меня смотрела не мама, а что-то чужое, древнее. На мгновение в её зелёных глазах открылась бездна – тёмная, бесконечная, враждебная.

Я перестала дышать. Боялась, что если пошевелюсь, то эта бездна затянет меня.

– Алиса, заправь постель, и хватит уже спать, – произнесла мама требовательно…

…и ее глаза снова стали такими родными.

Что?

Я едва не вскрикнула от внезапной перемены, но промолчала. Медленно поднялась и пошла в свою комнату. Эти слова точно были из кошмарного сценария, но я не могла вспомнить, где и когда их слышала.

Я зашла в комнату. Кровать и подушка манили прилечь. Я догадывалась, что ложиться нельзя, что это место – ловушка, и я все еще сплю, но сил сопротивляться не осталось. Всё моё тело ныло от единственного желания – лечь. Я рухнула на кровать, чувствуя, как сон затягивает меня, будто трясина. В последний миг успела подумать: больше не выберусь.

И тьма сомкнулась.

Глава 3

Сонная пелена ослабила хватку, и я проснулась… в движении. Ноги сами несли меня вниз по старой лестнице, а тело ещё помнило тяжесть сна: голова немного кружилась, дыхание было тяжелым. Я шла за женщиной, уже знакомой мне по старому бараку. Её шаги были мягкими, но уверенными, а от серого пальто тянуло запахом сырой шерсти.

Женщина толкнула старую обшарпанную дверь, и та снова издала печальный скрип. Мы вышли на улицу, и я, оглянувшись, увидела тот самый двухэтажный дом. Не просто похожий – именно тот самый, с тем же скошенным козырьком над подъездом. Я знала это наверняка, хотя не могла объяснить почему. Это было очевидно. Мое сознание прояснилось, и память вернулась. Я понимала, что все еще сплю, но это место ощущала иначе – по-настоящему.

Или это уже не сон?.. Может быть, я шагнула в чужую реальность?

С прошлого раза здесь прошло какое-то время. Я снова очутилась в чужом теле из этого мира и не знала, что происходило, пока меня не было.

Но страха больше не чувствовала. Вообще почти ничего не чувствовала. На душе было спокойно и безмятежно.

– У меня есть срочное дело. Нам нужно вернуться, пока не стемнело, – сказала мне женщина.

– Поняла, – кивнула я автоматически, будто знала, о чём она говорит.

Я шла, как марионетка. Казалось, что тело и разум жили отдельной жизнью. Я старалась вести себя естественно, ведь стоит ошибиться, и обман раскроется. Раз уж вышла из дома вместе с женщиной, придется держаться с ней рядом. Я украдкой разглядывала ее: четкие скулы, мягкие складки у глаз, в которых читались спокойствие и усталость. Из-под берета выбивались седые пряди, собранные в небрежный низкий пучок, словно она торопилась, но всё равно получилось красиво. В её мягком голосе звучала скрытая властность – как у того, кто привык руководить. Когда её взгляд останавливался на мне, казалось, она знает всё, что я ещё не вспомнила.

Она выглядела хозяйкой этого места и была озабочена каким-то своим делом. Я не знала, почему следую за ней, но она меня не отпускала – не держала за руку, а просто направляла лёгким поворотом тела, жестом, взглядом.

Место оставалось мрачным. Окна домов пустовали, и выглядели заброшенными. Небо было бледно-оранжевым – солнце спряталось за горизонт, и на плотных облаках еще горел его тускнеющий свет.

Осень застыла – не ранняя и не поздняя, а вечная. Было пасмурно, но без дождя. Безветренно, но с холодком, который въелся в стены домов.

И тихо…

Очень тихо…

Так тихо, что я снова почувствовала себя чужой.

Мы шли вдоль улицы. Одинаковые на вид дома сливались в одно бесконечное строение. Мой разум не успевал за телом, был тенью, эхом в памяти, шептал: «Ты уже была здесь». Да, это та самая улица, что снилась мне раньше – сомнений не оставалось.

Мимо люди неспешно шли по своим делам. Кажется, что они научились не замечать серость своих будней, их лица были приветливыми. И я ощущала, как город пытался успокоить меня так же, как и всех других своих жителей.

– Не бойся. Тебе ничего не угрожает, – раздался в голове тихий голос. Не мой.

Мы с женщиной свернули направо, и передо мной открылся другой облик города.

Тишина наполнилась звуками жизни. В холодном воздухе пахло сыростью и тиной – здесь текла мутная река. Волны тихо плескались о берега, заливая жухлую траву. Река была не шире десяти метров, но казалась глубокой и вызывала опасение – в такой вряд ли кто-то захочет купаться. Она затопила улицу, и люди передвигались по воде на самодельных плотах, сколоченных из досок, старых дверей и кусков мебели, тихо скрипевших под тяжестью путников. На некоторых плотах стояли фанерные ящики, на других – старые стулья с пледами, добавлявшими капельку уюта и тепла, создавая ощущение безопасности этого шаткого транспорта.

Вдоль берега стояли старые дома, бараки, серые многоэтажки. Женщина в сером подвела меня к реке.

– Выбери себе плот, – приказала она тихо, не оставляя возможности отказаться.

– А они чьи? – спросила я с лёгким беспокойством.

Женщина посмотрела мимо меня на речку, словно в ней таилась опасность.

– Они для всех, – ответила мне. – Потом вернём на место.

Я не стала больше задавать вопросов. Всё хоть и выглядело странным, но не вызывало страха. Плоты стояли на берегу, и я смотрела на них, пытаясь понять, насколько могу довериться этому плавучему средству. В груди жгло странное напряжение, а тело продолжало двигаться само по себе.

Мы с женщиной выбрали по одному плоту, оттолкнулись и поплыли вдоль берега.

– Куда мы? – спросила я.

– Мне нужно забрать девочку на занятия. Я иногда даю уроки.

В голосе женщины звучала грусть, будто на её плечах лежала печаль всего этого города. «Жизнь здесь, видимо, тяжёлая. Приходится хвататься за всё, чтобы выжить», – подумала я, невольно вспоминая свою реальность. Разрыв между мирами казался слишком глубоким. Мне было жалко этих людей, но я бессильна им помочь – я здесь случайно и не могу вмешиваться.

Я сидела, подогнув ноги, и смотрела, как плот медленно скользит по воде, движимый невидимой силой. Моторчика, как у других плотов, и вёсел не было – это вызывало одновременно ощущение бессилия и странное спокойствие. Плот сам нёс меня туда, куда нужно.

Внезапно в тишине раздался шум моторной лодки, звук которой перекрикивали громкие голоса и смех мальчишек. На вид им было лет по десять-двенадцать, и в их веселье чувствовалась дикая безудержность, почти агрессия. Они намеренно столкнули в воду мужчину, проплывавшего мимо них, и явно получили от этого удовольствие.

Упавший бедолага уцепился за край плота и растерянным взглядом, видимо, не понимая, как в один миг оказался в воде, следил за подростками, которые теперь уверенно направлялись нам навстречу.

– Не подплывай к ним близко, – настороженно сказала моя заботливая спутница.

Я и сама понимала, что нужно держаться от мальчишек подальше, но не знала, как отплыть от них без вёсел. А хулиганы направлялись прямо ко мне. Подплыв слишком близко, они задели мой плот. Он резко пошатнулся и неестественно сильно раскачался. Я испуганно цеплялась за доски, сжалась от напряжения, стараясь удержаться. Но меня бросало из стороны в сторону так сильно, что я все-таки упала в воду.

Самый старший на вид пацан победно крикнул:

– Поймали!

Я отчаянно хваталась за край плота, но руки соскользнули…

Странно, но воду я не ощущала. Я проваливалась не в реку, а в пустоту. Разум окутало густым туманом, мысли в нем затихали в забвении. В глазах потемнело. Тело не чувствовало ни холода, ни тепла – только провал в невесомость и жуткое ощущение, что я на мгновение исчезла из мира.

Страх утонуть здесь, во сне, сжал сердце и заставил собрать осколки рассудка. Я лихорадочно принялась искать опору. Нащупала плот и с трудом, с волнением и облегчением забралась на него. Моя одежда осталась сухой – странность, на которую я не обратила внимания.

Мальчишки уплыли уже далеко, их никто не трогал и не осуждал. Все сторонились их, опасаясь невидимой силы, которая стоит за их дерзостью. Странные ребята… Я была рада, что сумела выбраться из воды – казалось, в ней можно исчезнуть и никогда не проснуться.

Оглядевшись, я встретилась взглядом с моей спутницей. Она смотрела, спокойно ожидая, когда я буду готова плыть дальше.

Я устроилась поудобнее и попыталась сосредоточиться. Прокручивала в памяти последние минуты. Всё это было необычным. Я знала, что это сон, но не могла управлять им, и это наполняло меня чувством бессилия и безысходности.

Куда я плыву? И хочу ли я знать ответ? Сомнения и любопытство переплетались, сковывая меня невидимыми цепями и не давая расслабиться.

Плот медленно уносил меня следом за загадочной женщиной.

Глава 4

Мы наконец повернули к берегу. На нем стояла девочка лет девяти, может, десяти. Ее белое платье с длинными рукавами было местами в пятнах серой пыли и земли. По подолу тянулись едва заметные разрывы. В руках она держала небольшой рюкзачок, потускневший от времени.

Женщина шагнула к девочке и тихо, почти шёпотом, заговорила. Она успокаивала ребенка, гладила по волосам. Потом взяла за руку и помогла ступить на плот.

Я оказалась рядом с ними – даже не заметила как. Смотрела на них и ловила себя на мыслях, которые не находили ответа: зачем я пришла сюда? почему меня взяли с собой?

Плот из цельного куска дерева был гладким, отполированным до тёплого блеска. Он вызывал ощущение надёжности и словно понимал, куда и зачем нас несёт. Мы плыли в обратную сторону, и вскоре по обе стороны реки начали появляться знакомые дома – те самые, мимо которых мы уже проплывали.

– Вы подрабатываете репетиторством? – тихо спросила я, вспомнив, что она упоминала уроки.

– Обучением никто давно не занимается…

Голос прозвучал глухо, будто исходил откуда-то из глубины и отвечал на собственные мысли женщины. Её явно расстраивала непростая жизнь в этом городе. Она сидела на старом стульчике, чуть сгорбившись, глядя на горизонт и пальцами перебирала пуговицы на плаще.

– Хорошо, если школу заканчивают, – добавила она.

– А как же тогда люди получают профессии? – осторожно спросила я. – Как устраиваются на работу?

Она тяжело вздохнула:

– Никак. Институты давно закрылись. Мы тут все сами по себе. И работы почти нет – кто чем может, тем и занимается.

Я молчала, не находя слов. Чуть придвинулась, оперлась на ладонь. Захотелось быть ближе – не физически, а по-человечески. Этот город всё меньше казался сном, и всё больше настоящим миром с живыми людьми, с их болью, усталостью и надеждами.

Теперь я смотрела на женщину внимательнее – морщины у глаз, в уголках рта. Не от злобы, а от усталости. И… какая-то тихая забота, она всё ещё верит, что что-то можно изменить. Она обернулась, взглянула на девочку, тихо сидевшую на краю плота, а затем на меня. В её глазах читалась глубокая печаль и смирение.

Я понимала: их положение хуже, чем просто отсутствие институтов. Время для них остановилось много лет назад. Мир вокруг выцвел, лишился красок, а люди остались один на один со своими скромными умениями – без смысла, без перспектив и без надежды.

О своём красном дипломе экономиста я не стала говорить – слишком сложно было бы объяснить, что в моём мире институты ещё живы, что где-то там, за границами этого моего сна, существует другая, светлая жизнь.

Ни одного плота не было видно, мы остались совсем одни вдоль всей речки. Внутреннее напряжение всё ещё держало меня. Я снова и снова напоминала себе: это сон. Всё происходящее – нереально. Не задавая больше вопросов, я просто шла по сюжету, в который меня занесло.

Пока я была погружена в свои мысли, мы подплыли к тому месту, с которого отплывали. Сошли на берег и вернули плот на место. Один вместо двух… И это здесь было совершенно обычным делом.

«А куда делась девочка?» – мелькнула мысль. Она была как все здесь, но в то же время слишком потерянная. Кажется она, как и я, случайно оказалась в этом городе. Её образ остался в памяти и вызвал странное двоякое чувство. Мне хотелось ей помочь… Но как? Наверное, пора смириться с этим непостижимым порядком вещей.

Мы снова остались с женщиной вдвоём. В следующий миг уже шли по улице с бараками. Я не помню, как дошла туда. Декорации сменились, а момент перехода растворился в провале памяти.

Навстречу, словно ожившая фотография, шли мужчина и женщина. Казалось, время ошиблось адресом. Но ни они, ни окружающие, похоже, этого не замечали. Мужчина в чёрном костюме с жилетом, галстуком и шляпой, как из туманного Лондона. Женщина в длинном платье с узким поясом и пышной юбкой. Я не могла отвести от них взгляда. В них было что-то странное, и дело не в одежде. Их лица притягивали, в них чувствовалась жизнь.

Их глаза… Они были живыми. Да – именно живыми. Взгляды настоящих людей, а не картинок из сна. От них исходило тепло, ощутимое, почти осязаемое. Они дышали жизнью. Я ощутила это очень ясно.

Я знаю, как выглядят люди во сне – чаще всего это пустые манекены. Они движутся и играют роль, но остаются лишь оболочкой. А эти другие. Каждое их движение, каждый взгляд говорили, что эти двое настоящие.

Они вежливо поздоровались с нами и спокойно пошли дальше.

У меня в голове тут же перемешались непонимание, страх и тревога.

«Что тут происходит?» Я посмотрела на ту, что уже несколько часов водит меня за собой по этому странному городу. Женщина в сером пальто, видя моё смятение, смотрела мне в глаза. Она молчала, но взгляд говорил вместо слов: «Да, они живые». И она сама была живая… Как же я сразу этого не почувствовала?

Перед глазами пронеслись все, кого я видела в этом городе. Теперь они все казались настоящими людьми, а не симуляцией, как герои обычных снов. Вот почему здесь всё кажется странным и необычным: я сплю, но это место вовсе не сон.

Но почему? Кто они? Кто она? Я в поисках ответа продолжала смотреть на свою загадочную спутницу. Она смотрела по сторонам, словно знала больше, чем могла сказать, и я заметила едва заметную дрожь в её чертах.

Молчание затянулось. Внутри я уже засыпала женщину вопросами, но мои губы оставались плотно сжатыми. На мгновение наши взгляды снова встретились, но она сразу отвернулась.

Я уже ничего не понимала. Это место ожило и теперь давило. Холодный промозглый ветер пробежал по телу, покрывая его мурашками. К моей тревоге примешалось смятение.

Женщина, прерывая поток моих мыслей, взяла меня за руку, снова заглянула в глаза. Тепло от ее ладоней и взгляда разлилось по мне, и тревога отступила. Я неожиданно почувствовала себя в безопасности.

Она повела меня к подъезду. Снова этот дом. Он вызывал странные ощущения, и заходить в него совсем не хотелось. Но я вспомнила, что меня тут приняли за кого-то другого, и потому не сопротивлялась.

Мы остановились у входа.

– Тебе пора идти. Тебя очень ждут дома, – сказала она, точно прощаясь.

Положила руку мне на спину и аккуратно направила к двери. В её голосе звучала настойчивая забота, и мне показалось, что там, внутри, действительно меня кто-то ждал. Спрашивать, кто именно, было неуместно – предполагалось, что я и так знаю. Видимо, мне ещё какое-то время придётся побыть Алисой из этого мира… Эта мысль совсем не радовала – я бродила по этому городу, как марионетка, лишённая возможности контролировать собственную жизнь.

Я открыла дверь и… оказалась в полной темноте. Протянула руки вперёд и нащупала стену. Обернулась назад – и там стена. Пространство сжалось, как клетка, заперев меня в ловушке. Тело затряслось от страха, я боялась, что останусь тут навсегда и исчезну.

Но едва подумала об этом, как меня затянуло в узкий чёрный коридор… И мгновение спустя я уже сидела за столом в кухне мамы с ощущением, что только что пережила нечто невообразимо страшное, но невероятно настоящее.

Эти перемещения стали уже почти привычными. Они больше не пугали, но каждый раз мне требовалось время, чтобы прийти в себя.

Я отчётливо понимала – проснуться не получается. Здесь, в этой квартире, я тоже чужая. По инерции поднялась и шагнула в комнату, легла на кровать, стараясь заглушить возраставшие страх и отчаяние. Сил сопротивляться не было. Я просто лежала и слушала, как мама что-то делает за дверью. Несколько раз она заходила, просила встать – «уже давно полдень». Снова пришли гости, которых я не узнавала по голосам.

Мне хотелось закрыть глаза, чтобы… проснуться.

Но как вернуться? Я не знала. Я кричала внутри себя:

– Разбудите меня кто-нибудь!

Тишина…

И вдруг голос. Прямо из этой тишины:

– Проснись!

Слово вспыхнуло в воздухе, и его буквы пронеслись у меня перед глазами…

Глава 5

Я проснулась, осторожно открыла глаза и с облегчением поняла: я дома. В комнате светло и спокойно, воздух пахнет свежестью утра. Сколько же я проспала? Сон был долгим и тяжёлым. Наконец он остался позади, и я теперь вдыхала полной грудью.

Ещё совсем недавно я была там – в том странном сне, тёмном и угрожающем. Теперь я здесь, и мир вокруг такой тёплый и настоящий.

И всё же что-то не отпускало: послевкусие тревоги по-прежнему было со мной.

Я сладко потянулась, чувствуя, как просыпается тело – неторопливо, с удовольствием. Пора вставать. Как приятно просто… быть. Это ощущение реальной жизни теперь казалось редким, драгоценным. Мысль об этом подняла настроение. Надо выпить кофе и решить, чем наполнить это прекрасное утро.

Окно было распахнуто, и лёгкий ветерок приносил в комнату свежий воздух.

Сейчас я смотрела на улицу и видела мой город: те же дома, улицы, запахи. Всё вокруг знакомое. Солнце мягко согревало кожу. Это моё тело.

Я вернулась…

Прокрутила в памяти сон: странный, пугающий… Я будто ходила между реальностью и безумием. От воспоминаний по коже пробежали мурашки, я невольно вздрогнула.

– Нет… Это просто остатки сна, – прошептала я, отгоняя ненужную мысль. – Всё хорошо. Всё… нормально.

А что было вчера? Что я делала перед этим странным сном?.. Чем занималась? Как уснула?

– Не помню…

Пусто.

Себя помнила. Точно. Я Алиса. У меня насыщенная интересная жизнь, хорошая работа… Вот только где именно я работаю?

На столе лежал перекидной календарь, половина страниц уже были небрежно оторваны. Дата на новой: 20 июня 1998 года.

Откуда он у меня? Может, кто-то принёс?

Я попыталась перебрать в памяти лица… и наткнулась на пустоту. Не вспомнила ни одного человека, которого должна знать.

– Ничего не понимаю… Это невозможно. Я ведь проснулась? Я здесь?

Сердце заныло, снова появилась тихо нараставшая тревога.

Надо выйти и осмотреться. Может, смена обстановки вернёт ясность.

Я надела джинсы, футболку и кеды – привычную одежду, в которой мне комфортно и удобно. Спустилась по лестнице чуть быстрее обычного, стараясь не думать, а поскорее оказаться на улице.

Слава богу… мой двор. Настоящий. Всё вокруг знакомое и родное.

Прогуляюсь, успокоюсь… и всё вспомню.

На детской площадке играли дети. Я неторопливо шла по тротуару, когда за спиной прозвенел велосипедный звонок. Я машинально отступила в сторону. Мимо пронеслась девушка.

Вдоль дороги стояли припаркованные машины, под окнами дома на клумбе цвели цветы. Всё до мелочей привычно. Я хожу здесь каждый день. Обычное утро. Жизнь шла своим чередом.

Свернув за угол, я узнала знакомые улицы. Люди спешили, автобусы рычали, отъезжая один за другим…

Автостанция?..

Слово вспыхнуло в голове, как тревожный сигнал. И в ту же секунду – сдвиг. Будто кто-то наложил друг на друга два кадра одного места, снятые с разницей в годы.

Картинка задрожала. Автостанция сменилась автостоянкой… и обратно.

Да. Я помнила. Её давно снесли. Здесь теперь стоянка, я сама парковалась тут. Было же…

Я остановилась. Передо мной была автостанция. Будто её и не сносили. Как такое возможно?

Тревога холодком прокатилось по коже. Я заставила себя дышать ровно, не паниковать. Я всё ещё сплю? Нет, все слишком реальное. Всё слишком настоящее.

И всё же…

Меня снова втянуло в странный сон. Но в этот раз он воспринимался иначе. Я дышала, чувствовала кожей ветер, тепло солнца… и испытывала эмоции. Живые. Настоящие. Мир вокруг был ясный, чёткий, стабильный. В него невозможно было не поверить.

Я просыпалась столько раз, что сбилась со счёта. И каждый раз не по-настоящему – казалось, выхода из сновидений просто не существует. Меня пугало неприятное ощущение, что реальная жизнь стала недосягаемой.

Оставалось только ждать момента, когда сон устанет держать меня и отпустит.

Я не помнила ни вчера, ни позавчера, ни до этого. Я не помнила никого. А себя? Нет. Даже себя – тоже нет.

Память предательски ускользала с каждой попыткой вспомнить хоть что-то. Ком застрял в горле, паника парализовала лёгкие. Хотелось заплакать, но я держалась.

Вдох.

Глубже.

Ещё один.

Вдох… выдох… Но сердце всё равно не слушалось – оно ныло и билось вразнос. Я уговаривала себя: дыши, Алиса, всё будет хорошо. Но тело не верило словам. Дрожь в пальцах только усиливалась, в горле ком не рассасывался. И всё же я заставила себя сделать ещё один вдох. И ещё.

«Не сдавайся… дыши», – строчка знакомой мелодии всплыла в памяти. Я не помнила её целиком – только эти слова, как спасительное заклинание.

Дыши, Алиса. Ты справишься.

Сейчас… ещё немного, и я соберу себя в кучу. Я должна разобраться.

Я чувствовала себя, как маленький ребенок, который заблудился в чужом городе. Всё вокруг вроде знакомо, и в то же время всё не так.

Что ещё, кроме автостанции?

Будто этого недостаточно, я искала подтверждения, что все реально, что я – это я. Что я дома.

Так… Магазинов стало меньше. Раньше они были на каждом углу. Здесь всегда было оживлённо – много машин, людей… А теперь как-то слишком тихо. И машины как из девяностых, ни одной современной иномарки.

Люди обычные, в привычной одежде. Те же улицы, те же тропинки. Всё на своих местах.

И вот ещё: вывески простые – такие делали, когда я была маленькой. Я стояла перед стеклянной витриной, видела внутри прилавки, покупателей. Помнила, что здесь был супермаркет… но не этот.

Через стекло на меня смотрел мужчина. Слишком внимательно. Как будто узнал. Встретил мой взгляд и тут же отвёл свой.

Нет. Туда я не пойду.

Стало не по себе. Надо вернуться домой.

В животе громко заурчало, я вдруг почувствовала острый голод. Захотелось отвлечь себя хоть чем-то вкусным, заглушить тревогу.

Рядом с домом был маленький магазинчик.

Куплю что-нибудь там. Но в этот магазин не зайду. Я сжалась глядя на странного мужчину. Огляделась и вдруг поняла, что не помню, как и откуда пришла в это место.

Я забыла, где мой дом… В памяти остался лишь смутный ориентир: где-то там, за перекрёстком, среди серых многоэтажек.

В висках застучало. Мир поплыл. Затем наступила тьма.

И в следующий миг я уже стояла в коридоре в квартире.

Только сейчас я осознавала: это не моя квартира. Я живу не здесь. «Надо было запомнить дорогу», – мелькнула мысль и вопросы: кто живёт со мной? с кем я общаюсь? если я всё ещё во сне и выхода нет, то что мне делать?

Я сдалась.

Решила остаться, прожить эту роль… до тех пор, пока не найду путь назад.

И в этот момент раздался звонок в дверь. Я вздрогнула от неожиданности. Я ведь никого не жду. Или… просто не помню?

Снова звонок. Настойчивый. Кто-то точно знал, что я внутри.

И во мне вдруг что-то переключилось. Паника ослабла, дыхание выровнялось. Словно кто-то нажимал кнопки невидимого пульта, меняя мои настройки, а моё тело покорно подстраивалось под чужую игру.

Я подошла к двери, пальцами коснулась холодного металлического замка. Щёлк. Дверь открылась.

– Привет! Я ключи забыла, представляешь? Хорошо, что ты дома, – весело выпалила девушка и, почти впрыгнув в квартиру, пронеслась мимо меня и поставила сумку у стены.

Клетчатый баул с осевшими боками, с металлическими застёжками – нелепый привет из девяностых. Вырванный из чужого времени кусок.

Я невольно склонила голову набок, будто так можно было лучше понять, что вижу.

– Лампа в кухне опять моргает, – сказала девушка так, словно мы давно живём вместе. – А ещё я новый коврик купила.

Я опустила взгляд.