Дженейра Калини
Волшебная шапка Санты

Дорогие читатели!

«Волшебная шапка Санты» – это сказка, с которой начинается мой творческий путь. Я пишу не только потому, что хочу воплотить в жизнь давнюю мечту – иметь работу, от которой поет душа и растут крылья за спиной. И поэтому, разумеется, тоже. Но еще и потому, что я не могу не писать и не могу не дать свободу всем тем героям, что живут в моей придуманной реальности. Я не могу запереть внутри себя этот яркий и красочный мир, который параллельно и ежесекундно существует в моем сознании. Он уникальный и необыкновенный, и он жаждет быть услышанным. И сегодня я готова вам его открыть.

Сказка была написана в 2024 году. В 2025 году произведение претерпело ряд изменений и было дополнено. Свое окончательное название «Волшебная шапка Санты» сказка получила в этом же году.

Явных прототипов здесь нет, но в любом герое, не важно, мужчина то, женщина или ребенок, есть частичка меня. Еще и поэтому мне дорог каждый из них, и каждый из них любим. Внутри моего мира они яркие, уникальные, живые, со своим характером, харизмой, со своей судьбой. Удалось ли мне передать это на бумаге, я узнаю только от вас. Поэтому смело хвалите или критикуйте! К критике я отношусь абсолютно нормально и, конечно, рада буду любой объективной развернутой оценке.

И еще… Я писатель-фантаст, и все мои герои – это люди, которые проживают исключительно в моей голове. И любые совпадения имен, фамилий или событий прошу счесть лишь совпадением.

Да, вся эта история – чистый вымысел, однако федеральная трасса Р-258 «Байкал», она же – Култукский тракт, где попадает в аварию мой герой, существует в действительности.

С 2018 по 2024 год на трассе было реконструировано несколько участков с крутыми поворотами и аварийными спусками. Однако Култукский тракт – это дорога, которую водители большегрузов по сей день считают самой опасной в Сибири.

Приятного вам прочтения!

Костенко Анне Карповне – моей бабушке;

Калининой Ларисе Владимировне – моей маме

Посвящается

А знаете ли вы, что в нашей повседневной жизни случаются самые настоящие чудеса? И ведь не так уж важно, где этим чудесам на сей раз задумано случиться: в Новой Зеландии, посреди Атлантического океана или, например, в центре Восточной Сибири, в таком неприметном на первый взгляд городке, как Иркутск? Городке со своим непредсказуемым климатом: порой капризным летом и теплой осенью. Там, где цветущие в мае одуванчики может неожиданно засыпать снегом, а в середине декабря – запросто пойти дождь; где не покрывается толщей льда проходящая через весь город река Ангара, а в глубине величественных хвойных лесов на деревьях лежат красивые снежные шапки. Может быть, именно здесь и поселилась наша самая необыкновенная сказка со всеми своими чудесами?

И, конечно же, в Иркутске, как и в любом другом городе, живут самые обыкновенные взрослые и самые обыкновенные дети, которые, будем надеяться, в эти чудеса хотя бы капельку да верят.

Ну, а когда же этим самым настоящим чудесам случаться, как не под Новый год – время сказок, тайн и исполнения желаний?

Да, да, именно в ваших загаданных желаниях и кроется невероятная сила волшебства. Ибо вы себе даже не представляете, насколько самое необыкновенное чудо зависит от самых простых человеческих фраз, произнесенных с верой, от чистого сердца, от всей души!

А впрочем, давайте все по порядку…

Пролог

В просторном светлом зале ресторана было шумно. Веселые и румяные мужчины и женщины отплясывали сначала румбу, потом хип-хоп, а после и вовсе перешли на русские-народные. Потом они садились за столы, кто-то произносил тост, остальные – громко хлопали и часто выкрикивали: «Горько! Горько!». Отмечалась свадьба.

– А теперь, дорогие гости, дамы приглашают мужчин на белый танец! – скомандовала звонким, задорным голосом тамада.

Среди большого количества мужчин, блудивших по залу, Она выбрала Его. Мужчина стоял, прислонившись к подоконнику, и потерянным взглядом изучал гостей. Незнакомка смело взяла Его за руку. Он был робок и застенчив, так что сам бы, наверное, вряд ли кого-то осмелился пригласить. А Она была совсем другая. Стройная, изящная дама среднего роста в роскошном голубом платье, очень женственная и хрупкая, но при этом смелая и напористая. У Нее были длинные светлые волосы, аккуратно уложенные в прическу, и звонкий приветливый голос. Она… казалась Ему просто Богиней. Дама смело вытащила Его на середину зала и произнесла:

– Хочется поближе познакомиться с отцом невесты! Вы Виктор Васильевич, правильно я поняла?

– Совершенно верно. Видите ли… – начал Виктор, виновато улыбаясь. Говорил он медленно, неуверенно, иногда делая слишком большие паузы между словами, отчего производил впечатление человека замкнутого, которому общение с большим количеством людей было совсем не в радость. – Я был в рейсе, приехал… а разгрузку задержали, и я… битых полтора часа стоял и… ждал. Поэтому опоздал… и чувствую себя очень… неловко. Да и к тому же половину гостей я тут вообще не знаю…

– Ничего страшного, спрашивайте! С кем знакома, расскажу, – женщина одарила гостя невероятно доброй и теплой улыбкой. И видя, как Виктор по-прежнему мнется, не находя слов, она решила поддержать беседу. – А вы, выходит, водитель-дальнобойщик?

– Да. Водитель-дальнобойщик. И… вот из-за своей работы и вечной дороги, я, к стыду своему, так и не познакомился с мамой жениха. И… – Виктор негромко прокашлялся, поскольку от волнения во рту стало сухо и язык, будто прилип к небу. – Если не сложно, вы мне ее покажете?

– Конечно, покажу! – хитро засмеялась дама, а Виктор сделал вывод, что она превосходно танцует.

У нее была божественная улыбка и большие голубые глаза. Легкий, еле заметный макияж лишь подчеркивал красоту, делая Ее просто неотразимой.

С женщинами Виктор общался неохотно. После трагической смерти супруги он жил лишь ради дочери, даже не пытаясь завести с кем-либо близкие отношения. Разговоры с прекрасным полом давались тяжело: Виктор краснел, потел, иногда заикался, а порой путался в словах и вообще забывал, что хотел сказать. В какой-то момент он оставил всяческие попытки завоевать чье-то сердце. А может просто не было того самого подходящего человечка, чье сердце он бы хотел завоевать. Поэтому Виктор нашел себе отдушину – вечная дорога. Он растворился в работе, глупо надеясь, что так ему будет лучше…

Когда дочь знакомилась с мамой жениха, Виктор был в рейсе, когда обсуждали организацию свадьбы, тоже не смог присутствовать. И вот сейчас он стоял и перебирал в голове всевозможные вопросы, чтобы поддержать беседу – все, кроме одного. Он забыл спросить, как зовут эту прекрасную незнакомку.

А еще Виктору вдруг показалось, что сегодня и сейчас, держа ее руку и обнимая за талию, он что-то почувствовал. А глядя в эти невероятно-красивые глаза, он забыл, где находится, и ему захотелось, чтобы этот танец длился вечно.

– Виктор Васильевич, вы не спросите, как меня зовут? – звенящим веселым голосом спросила незнакомка, прервав его мысли. – Я-то вас знаю, а вот вы, похоже, не догадались, с кем танцуете!

– Ой! Простите! Вы, я так понял, кто-то со стороны жениха. А как вас зовут?

– Так и есть! Я кто-то со стороны жениха – это вы верно подметили! – женщина засмеялась, хитро поглядывая в глаза Виктору, от чего мужчина был сражен наповал ее обаянием. Она тянула момент раскрытия своего имени, ловя себя на том, что это ее забавляет. Ей хотелось продлить интригу, раз уж отец невесты так и не нашел время поучаствовать в организации свадьбы и познакомиться с ней лично. – Моя профессия – инструктор по альпинизму. Ну, это самореклама. Будет желание испытать адреналин – обращайтесь!

– Как интересно! А зовут-то все-таки вас как?

– А зовут меня Тамара Николаевна Кудряшова.

Виктор Васильевич открыл рот и перестал двигаться.

– Да, ладно! Мама жениха?

– Совершенно верно – мама Антона. Приятно познакомиться! – дама еще раз мило улыбнулась и покружилась вокруг себя, отчего вечернее голубое платье с ассиметричным низом заиграло вокруг ее стройных ног.

– А… а… понятно… – Виктор был растерян и смущен. И слово «понятно» было произнесено с такой интонацией, будто на самом деле ему было не совсем понятно; напротив, в глазах мужчины даже читалось подозрение, что, возможно, его разыгрывают. – А тогда еще вопрос – невеста-то где?

– Так украли невесту! – Тамара Николаевна поправила прическу, все так же по-хитрому улыбаясь.

– Как «украли»? – Виктор был в недоумении.

– Виктор Васильевич, это традиция такая: крадут невесту на свадьбе, потом жених ее ищет. Ну… игра такая. Развлекается молодежь…

– Да, да, конечно, я понял, – кивал мужчина, однако его все еще потерянный взгляд говорил о том, что он как раз чего-то недопонимает. Прекрасная незнакомка выглядела невероятно молодо. Он смог бы дать ей тридцать пять, максимум тридцать семь лет.

Музыка закончилась, и Тамара Николаевна приветливо по-дружески обняла свата:

– Пойдемте, я посажу вас с торца, там всех видно будет. Я сейчас отойду, проконтролирую, насколько готово горячее, а потом присяду к вам! И со всеми вас познакомлю. Договорились?

Виктор до сих пор был в легком шоке. Он даже не представлял себе, что мама Антона может выглядеть как подружка невесты.

– Договорились!

Диагноз

Восемь лет спустя

Стройная женщина среднего роста в бежевом деловом костюме и черном пальто вошла в кафе и заняла столик у окна. Она сняла с головы платок такой же небесно-голубой, как и ее глаза, и положила его в сумочку. Затем она поправила прическу и огляделась по сторонам. Интерьер заведения приятно радовал глаз: стены окрашены в легкий цвет капучино, потолки с мелкими кружками встроенных ламп – идеально-белые, над каждым столиком спускались на тонком проводе лампы побольше, одетые в ярко-желтые плафоны в виде глубоких перевернутых дном кверху тарелок. В помещении приятно пахло кофе и свежей выпечкой.

Женщина не спеша отодвинула широкий стул из ротанга и присела. Затем она посмотрела на часы. Было без трех двенадцать, когда к ней подошел мужчина в сером деловом костюме, идеально отглаженной белой рубашке и при галстуке. Он встал напротив нее и произнес:

– Привет, мама! – мужчина осмотрел ее внимательно, потом добавил: – По телефону у тебя был такой голос, будто что-то случилось…

– Антоша, присаживайся! У меня к тебе очень важный разговор.

– Мама, ну и время ты, конечно, выбрала! – мужчина послушно присел, однако поза его говорила о том, что он может соскочить в любую секунду. – Двенадцать часов, к тому же пятница. Сейчас самый разгар рабочего дня, а у меня здесь администратор заболела. Вот, видишь?! – Антон в доказательство тронул правой рукой нагрудный бейджик, который гласил о том, что владелец заведения с легкой «руки» клавиатуры и принтера переквалифицировался в администратора.

– Ты не рад меня видеть в своем кафе? – сказала Тамара печальным голосом.

– Рад, рад! Конечно же, рад, мама! – одумался сын. Потом он еще раз внимательно оглядел свою мать и сделал вывод, что она сильно похудела.

– Антон Семенович! – к столу подошла невысокая полненькая девушка в костюме повара. – Можно вас на минутку?

– Прости, мама, я сейчас! – Антон встал и протянул своей матери меню – несколько заламинированных листов, сшитых металлической скобой, на которых красовались яркие и вызывающие аппетит рисунки здешних блюд. – Выбирай пока, что будешь есть!

Антон ушел с девушкой-поваром, но через две минуты вернулся и опять присел:

– Мама, ты что-то совсем себя диетами замучила! На вид какая-то бледная и нездоровая! – мужчина заботливо тронул ее за руку.

Тамара молчала. Она смотрела в глаза сыну и никак не могла решиться. Предстояло сообщить ему новость. Новость, которая, она знала точно, его не обрадует. Она долго настраивала себя на этот тяжелый для нее разговор…

– Антоша, я…хотела…

Ей не удалось закончить фразу, так как зазвонил телефон в кармане у сына. Мужчина достал мобильник и сбросил вызов.

– Мама, если ты насчет машины, то я помню, и я уже связывался с Игорем – мастер, про которого я тебе говорил. Помнишь? Просто у них много заказов в сервисе, и он поставил тебя в очередь…

– Нет, я не по поводу машины, – ответила Тамара, сдержанно покачивая головой.

Она так долго и так неохотно настраивалась на этот разговор, наверное, еще потому, что не любила, когда ее жалели. Она всегда была сильной, самостоятельной и независимой женщиной и даже собственного сына просила о чем-либо крайне редко. Но сейчас был один из тех случаев, когда она действительно не могла решить вопрос самостоятельно, потому что не знала как.

Опять раздался телефонный звонок. Мужчина выключил мобильник. Затем, вспомнив, что ему могли позвонить по какому-то важному делу, он привстал, суетливо бросая взгляд на уже отключенный телефон. Ввиду неожиданности этой незапланированной встречи Антон отлично понимал, что сидеть на месте долго не сможет. Но и уйти в данном случае было бы некрасиво – обидеть маму он не хотел. Поэтому и поза, и мимика были слегка напряженными.

– Мама, а мы не можем как-нибудь в другой раз поговорить? Давай я тебя просто вкусно покормлю и…

– Сядь! – приказала женщина. Голос ее был слегка хрипловатым.

Мужчина послушался и сел.

– Антон Семенович! – еще одна девушка в форме повара, только другого цвета, спешила к нему, поправляя на голове колпак. Подойдя к столику, она протянула ему трубку стационарного телефона. – Это Коваленко – по поводу оборудования! Не может до вас дозвониться…

– Мама, выбери пока что-нибудь! Я сейчас! – Антон начинал нервничать, хотя всем своим видом пытался это скрыть. Ему опять пришлось встать.

– Ты можешь, наконец, попросить, чтобы тебя не беспокоили?! – бросила Тамара вслед уходящему сыну. И тут он неожиданно понял, что голос у нее изменился и стал сиплым. – У меня разговор всего на десять минут…

Антон оглянулся.

– Что у тебя с голосом? Ты что простыла? – он буквально впился глазами в ее бледное лицо и не мог узнать в этой женщине свою мать. Это вовсе не та энергичная бабушка-супергерой, которая еще вчера готова была возиться с внуками двадцать четыре часа в сутки, и не та, что еще месяц назад совершала пробежки по утрам, а после забегала к нему в кафе. Обычно она брала чашечку кофе и что-нибудь из сладкого. Что-то изменилось в ней. Мужчина на какое-то время замер, но почти сразу пришел в себя. – Хорошо! Я сейчас… подойду, и ты мне все расскажешь.

Медленно поднеся трубку к уху, Антон попятился, попутно расставляя в своей голове приоритеты между работой и близкими людьми. Тамара послушно кивнула. Сидя за столиком, она наблюдала, как ее сын-бизнесмен скрылся в дверях служебного помещения. Через минуту подошла официантка и заботливо поставила на стол чашечку кофе, рядом – небольшой молочник и сахарницу.

– Антон Семенович просил передать, что через пять минут подойдет.

– Спасибо, – сухо ответила гостья.

Тамара сидела, равнодушно помешивая в чашке кофе, не положив, однако, туда ни сахар, ни сливки, и задумчиво смотрела в окно, за которым царила мрачная картина межсезонья. Золотая осень уже наигралась листопадом и, оставив деревья и кустарники совершенно голыми, нет-нет да сбрызгивала их холодными и скользкими каплями серого дождя, позволяя ветру раскидывать свои вчерашние труды в виде мятых, скрюченных листочков, что не успели собрать в пакеты дворники, вдоль дорог и тротуаров. А эти неугомонные капли холодного дождя, гонимые ветром, остервенело набрасывались на панорамные окна кафе и, не задерживаясь ни на секунду, медленно сползали, вливаясь в вечно спешащий поток в узком ручье водостока вдоль бесконечного тротуара.

– Мама, я освободился! – радостно сообщил Антон. – Двадцать минут нас никто не будет беспокоить!

Вернулся он в добром расположении духа. Было очевидно, что состоявшийся по телефону разговор поднял ему настроение.

Женщина грустно посмотрела на сына.

– У тебя что-то случилось? – настороженно поинтересовался Антон.

– Сядь, – ответил ему все тот же охрипший голос.

Антон послушно опустился на стул.

– Ты выбрала, что будешь есть? – вновь заботливо, с улыбкой на лице спросил он.

Тамара покачала головой и отодвинула меню, после чего несколько секунд молчала, не решаясь сказать правду. Ее сын был успешным предпринимателем, вместе с супругой владел сетью ресторанов и кафе. Они могли позволить себе все: комфортный автомобиль, просторную квартиру в новостройке, престижную школу и платные кружки для детей, регулярные путешествия… И теперь она прекрасно понимала, что все их материальные блага могут рухнуть в одночасье, стоит ей лишь озвучить эту… новость.

– Ты, наверное, обиделась, что я не приехал и не починил тебе это дурацкое окно?.. – мужчина вглядывался в лицо своей матери и не мог понять, что с ней не так. Почему она выглядит так, будто то ли съела что-то несвежее и отравилась, то ли вообще не ела несколько дней?.. – Но, я не смог… ты же прекрасно понимаешь, сколько я работаю! Мама, ты почему ничего не выбрала? Не будешь есть?..

– Нет, – женщина качала головой. – Я не буду есть, и окно здесь ни при чем…

– Тогда что случилось?

– Мне диагностировали рак…

Снеговик

Наверное, этот день всегда будет всплывать в ее воспоминании под аккомпанемент беззаботного детского смеха. Даже сквозь годы, сквозь тысячи прожитых ярких и насыщенных дней, он все равно будет храниться в ее душе, в ее сердце, на самой ближней полочке, с которой, словно любимую книгу, его можно будет легко достать, открыть, перечитать заново и оживить этот чудесный детский смех.

Маленькая Хонда универсал остановилась возле жилого комплекса, состоящего из нескольких блок-секций по пятнадцать этажей. Стоял октябрь. Настроение у природы было капризное. С утра непрерывно лил холодный дождь, а теперь, на пороге надвигающихся сумерек, сквозь густоту тяжелых серых облаков пробрасывали редкие снежинки. Пока Тамара довезла Лидочку от ее тренировки до дома, по пути подхватив Виталика, эти редкие воздушные снежинки переросли в густой плотный снег, который старательно упаковал зеленые островки газона на детской площадке.

– Баба Тома, смотри, сколько снегу навалило! – произнесла Лида, когда бабушка с внуками выходила из машины.

– И правда… – ответила Тамара и посмотрела на небо. Оно было все в серых тучах, женщина подумала и добавила: – как хорошо, что мы уже приехали!

– Почему? – спросил Виталик. – Ты не любишь ездить в снег?

– Люблю. Просто у меня резина летняя, – улыбаясь, ответила баба Тома и глянула на припаркованный автомобиль, крыша которого уже вполне могла похвастаться пятисантиметровой снежной шапкой. – На днях нужно поменять обязательно. А сейчас лучше не рисковать. Впрочем, мы уже приехали!

– Баба Тома, а можно мы немного погуляем? – предложил Виталик.

– Ну что ж, давайте погуляем! – ответила баба Тома. Сегодня ей некуда было торопиться. Уже некуда…

– А можно мы поиграем в снежки? – спросила Лида.

Тамара строго посмотрела на внуков, словно была совсем недовольна этой затеей, затем присела на корточки и хитро исподлобья поглядела на них, после чего ладони ее скрылись под мягким белоснежным ковром. Она сгребла в охапку небольшую порцию податливого легкого снега, скатала в ладонях комочек, который от тепла ее тела стремительно уменьшался в размере, затем выпрямилась.

– В снежки, говорите?! – произнесла Тамара, и лицо ее вмиг сменилось от строгой и требовательной бабушки-воспитателя до озорной смеющейся женщины, в которой проснулся ребенок. – Так вот вам снежки! Ии-ех!

И первый снежок полетел девочке в грудь. Лида неожиданно повернулась вполоборота, и некрепкий комочек снега, ударившись о ее плечо, рассыпался на две половинки. Из уст девочки раздался звонкий хохот, и она бросилась бежать.

Второй снежок прилетел уже бабушке за воротник от внука, когда она, присев на корточки, стала лепить следующий снежный шарик.

– Эй! Так нечестно! – смеясь, кричала бабушка. С этими словами она выпрямилась и побежала с очередным снежком в руках догонять мальчика.

Далеко убегать Виталик не стал. Он сделал небольшой круг, развернулся и пошел в наступление на бабу Тому.

– Я метатель шаровых молний! – кричал мальчик и вместе с сестрой давился от смеха от своих собственных фантазий.

– А я ракета, сбивающая на своем пути астероиды! – сказала девочка и с визгом понеслась на брата; в ту же минуту пара добрых твердых снежков посыпалась ему на спину.

– Только за шиворот не кидать! И в лицо! – предупредила баба Тома. Ей тоже было весело. Она на время забылась, и все симптомы болезни отступили куда-то на второй план. Остались лишь красивый снежный вечер, ее любимые внуки, и их улыбающиеся лица, и смеющиеся глаза, и снежки… Они еще долго бегали друг за другом, с визгом и криком, одновременно изворачиваясь от «противника». Щеки детей покрылись здоровым румянцем, их лица озаряла улыбка, а глаза были наполнены озорством и ребячеством, ровно так же, как и глаза их смеющейся бабушки. С одной лишь разницей – на ее щеках румянца не было.

Потом Лида предложила слепить снеговика. Снеговик получился не очень большой, потому что снега, как ни крути, было мало. Баба Тома, Лидочка и Виталик скатали каждый по снежному шарику, самый большой из которых был размером с вилок капусты, остальные два – с крупное и среднее яблоко. Глазки снеговику сделали из упавших веток, уши и рот – из желтых мятых листьев, а для носа Виталик нашел в своем портфеле колпачок от фломастера оранжевого цвета.

– Симпатичный получился у нас снеговичок! – похвалила Лидочка их совместную работу.

– Баба Тома, а наш снеговик растает? – неожиданно спросил Виталик. Однако ответ на этот вопрос он нашел сам и тут же добавил: – Ну да! Это же очевидно!

Тамара посмотрела на грустные глаза ребенка, потом на Лидины глазки, на которые в силу сентиментальной и ранимой девчачьей натуры по любому поводу и без могли навернуться слезы, и ей самой стало жаль этого симпатичного снеговика.

– Этот – да, растает, – спокойно ответила баба Тома, затем она достала из кармана телефон, открыла камеру, нажала на кнопку «сфотографировать», повернула смартфон экраном к Виталику и Лиде и, улыбаясь, обнадеживающе добавила: – а этот – никогда.

– Ты же не будешь хранить его вечно? – любопытствовала внучка.

– А что мне помешает?.. – возразила бабушка, ловя себя на мысли, что понятие «вечность» с недавних пор стало таким зыбким и неопределенным. Для нее, во всяком случае.

Дети задумались. Стемнело. Все трое устали и проголодались. Бабушка обняла своих внуков и сказала:

– Мне с вами очень весело и хорошо, но нам пора по домам!

И дети уставшие, но довольные побежали к своему подъезду.

Тамарина квартира находилась в этом же доме, в блок-секции напротив, и она не спешила. Когда дверь за малышами захлопнулась, женщина еще долго стояла, глядя на кухонное окно на третьем этаже, откуда непременно должны были помахать ей руками внуки – Виталик и Лида. Они уже знали, что завтра их бабушке предстоит лечь в больницу, не знали другое: вероятность следующей их встречи была окружена точно такой же неопределенностью, как и вышесказанное слово «вечность».

Деда Мороза не существует

Ольга сидела на стуле между двумя кроватками и держала перед собой большую книгу со сказками. Сказка близилась к финалу, а сна у детей не было, как говорится, ни в одном глазу:

– «…злая колдунья растворилась в воздухе, превратившись в тонкую струйку дыма, потом и вовсе исчезла, будто ее и не было. А маленький Володя побежал домой, чтобы скорей обнять маму, папу, сестренку и убедиться, что с ними все хорошо. С тех пор он старался быть добрым и храбрым мальчиком и зла больше не желал никому и никогда». Сказка закончилась, и теперь, зайки мои, пора спать! – произнесла она ласковым, убаюкивающим голосом, убирая книгу на стол.

– Мама, а можно еще одну сказку? – умоляющим голоском просил Виталик. – Ну, пожалуйста!

– Пожалуйста! Пожалуйста! – поддержала брата Лида. Двойняшкам было по семь лет, и они уже превосходно читали сами, но каждый раз перед сном просили маму или бабушку прочесть хотя бы одну сказку. Со временем это стало традицией.

– Нет, дети мои любимые! – мама была непоколебима. – Время уже позднее, и вам пора спать! А завтра мы прямо с утра будем писать письма Деду Морозу. Потому что до Нового года остался ровно месяц, так что пора бы нам с вами определиться с подарками.

– Ура! – Лида захлопала в ладоши и от нетерпения запрыгала, сидя на кровати.

– Мама, а этот Дед Мороз точно существует?! – Виталик не то чтобы не обрадовался, а, скорее, расстроился, хотя и не понятно почему. Он сквасил губки и сложил бровки домиком. – И… он точно сам эти подарки покупает?..

Он был с Лидой одного возраста, но заметно ниже ростом, и поэтому выглядел младше. Это на первый взгляд. Однако иногда этот милый малыш казался даже чересчур взрослым, размышлял серьезно, зрело и порой задавал такие вопросы, на которые мальчику его возраста сложно было ответить прямо, не солгав.

Мама наклонилась к сыну, убрала с его лба челку, которая забавными завитками падала на его лицо и улыбнулась:

– Естественно! – ее тон звучал очень убедительно. – Неужели кто-то сомневается?

– Просто… мои одноклассники Слава и Костя говорят, что он не настоящий, а выдуманный персонаж, – потом он посмотрел на маму сонными глазами, зевнул и потянул на себя одеяло. – Еще друзья во дворе пришли к выводу, что все подарки детям покупают родители и кладут их ночью под елку, пока они спят. А… про Деда Мороза – это все сказка…

– Они так говорят от обиды, – Ольга упорно стояла на своем, она понимала, что когда-нибудь дети все равно раскроют тайну этого сказочного волшебника. И, вполне вероятно, им станет немного грустно от осознания того, что все подарки покупаются мамой, папой или бабушкой. Детство не будет длиться вечно, и, конечно, этот момент придет. Но как бы ей хотелось хоть немного оттянуть его пришествие… – Потому что, мои дорогие, они, скорее всего, не слушали родителей, не совершали добрые поступки или не помогали маме, может, выражались скверно, грубили старшим – вот им и не принес Дед Мороз ничего вовсе. Родители просто пожалели этих детей и решили самостоятельно купить эти самые подарки! Понятно?!

– Понятно, – вздохнул Виталик, а его сестра только молча кивнула, как бы соглашаясь с мамой.

– А сейчас закрываем глазки и спать! Маму нужно слушаться! Учтите, Дед Мороз всех видит и слышит! – с этими словами Ольга заботливо подоткнула ребятишкам одеяло у ног и поцеловала каждого в щечку. – Спокойной ночи!

Затем она вышла из комнаты и прикрыла дверь.

– Лида! – шепотом позвал мальчик сестру. Ему не спалось. В голове возникало много нерешенных вопросов по поводу этого загадочного деда, который все видит и все может.

– Что? – также шепотом отозвалась девочка.

– А как же Дед Мороз за один месяц успеет прочитать все письма и купить подарки всем детишкам на свете? – в вопросах брата все же чувствовались нотки сомнения насчет этого сказочного существа.

Что касается самой Лиды, она еще в прошлом году раскрыла тайну, что никакой волшебный дед не покупает им эти подарки. Она просто увидела игрушки, спрятанные у мамы с папой в шкафу, а потом на Новый год эти же игрушки в блестящей упаковке были красиво разложены под елкой. Она хотела спросить родителей, но почему-то не решилась. А теперь… девочка понимает, что ее брат прав, но она, в точности копируя свою мать, старается убедить его, да и себя, пожалуй, в обратном.

«Ладно, – подумала Лида, – еще один Новый год сделаю вид, что я вам верю, уважаемые взрослые! Но… потом придется вам рассказать все начистоту!»

– Не знаю. Ну… наверняка, он не один работает, – размышляла девочка, понимая, что ей нравится фантазировать и предполагать каким был бы Дед Мороз, существуй он на самом деле. – Раз Дед Мороз сказочный волшебник, то у него непременно есть помощники. К тому же, подарки он будет дарить только хорошим детям.

– А мы с тобой хорошие? – не унимался мальчик.

– Ну, ты сам-то как думаешь?! – ответила сестра. Она попыталась припомнить, что же говорила мама на этот счет. – Чтоб быть хорошим ребенком, нужно стараться делать добрые дела, например, помогать маме: мыть посуду, протирать пыль…

– А я протираю пыль!

– Не врать родителям…

– Я никогда не вру! – оправдывался брат.

– Нужно говорить взрослым «Здравствуйте!», «Спасибо!», уважать пожилых людей. Очень важно не обзываться плохими словами, не драться, быть вежливым и никому не грубить. А теперь подумай сам, насколько ты хороший мальчик?

– Я хороший!

– Конечно! Только кто-то на днях подрался с Игорем на детской площадке, еще и обзывал его плохими словами. Не помнишь, кто это?

– Помню, – виновато признался Виталик, – он первый начал.

– Имей в виду, Дед Мороз все видит и слышит! – предупредила Лида, грозя при этом пальчиком и копируя интонацию строгого учителя, который лишний раз поспешит напомнить ребятишкам, что со своего учительского стола он замечает абсолютно все, особенно во время проверочной работы.

– А как же он видит разом всех детей? – не унимался мальчик.

– Я же сказала, у него помощники есть! – девочка зевнула и, не задумываясь, высказала предположение, которое спонтанно пришло ей в голову. – Много-много помощников. Они живут в нашем мире под видом обычных людей и животных и следят за детьми. Но ты никогда об этом не узнаешь!

– Почему?! – брат невольно повысил голос.

– Тсс! – она приложила палец к губам. – Не кричи громко! Сейчас мама придет и будет ругаться!

– Почему?! – повторил Виталик уже шепотом.

– Потому что это волшебство! – девочка еле сдержалась, чтобы не засмеяться.

В голове мальчика роились, словно тысяча мух, наивные детские мысли: «Может быть, на самом деле Дед Мороз существует? Ведь мама такая взрослая и такая умная, и она, наверняка, знает больше, чем мы с сестрой. Или… ей очень-очень нужно, чтобы мы думали так…?»

– А теперь давай спать! – с этими словами Лида отвернулась к стене и закрыла глаза.

Виталик тоже закрыл глаза, но какое-то время он просто лежал, потому что сон не шел к нему. Однако было уже поздно, и мама всегда говорила в таком случае: «Если тебе не спится, то закрой глаза и просто помечтай о чем-нибудь приятном. В этом есть большой плюс – ты не будешь мешать тем, кто действительно хочет спать, ну и, таким образом, быстрее заснешь сам!»

«Странные, однако же, вы, взрослые люди», – размышлял мальчик.

Для своих семи лет он был умен, всесторонне развит, тянулся к знаниям, уверенно читал книги, смотрел не только мультфильмы, но и познавательные программы, документальные фильмы. Виталик всегда был спокоен, сдержан, больше размышлял, не тараторя без умолку, как, например, его сестра. И иногда… впрочем, это было чаще, чем отмечалось у любого другого первоклассника, мальчик погружался в свои мысли. Он размышлял, очень много размышлял.

«Напридумывали себе легенды разные про Дедов Морозов всяких со Снегурочками, Санта Клаусов с оленями… Для чего? Для развлечения малышей? Или для того, чтобы ими можно было легко управлять? Можно с них стребовать что угодно. И ребенок старается: моет посуду, выносит мусор, учит все подряд, – неважно, спросят или не спросят. А вот интересно, хотя бы один родитель на всем белом свете сказал честно своему ребенку: «Сыночек, я куплю тебе игрушку, о которой ты давно мечтал. Затем мы завернем ее в красивую фольгу, завяжем бантик. Только я тебе ее сразу не отдам. В Новогоднюю ночь, когда ты уйдешь спать, я поставлю твой подарок под большую наряженную елку. А утром ты встанешь, увидишь подарок и с удивленным лицом и блестящими восторженными глазами будешь выкрикивать, что мама и папа – настоящие волшебники!» А ребенок при этом непременно бы ответил: «Конечно, мама и папа! Ведь я в вас верю!» Хм, забавно… – мальчик в душе посмеялся над ходом своих мыслей. – Может взрослые сочиняют эти сказки, потому что думают, что дети наивные и верят в них? Или им самим хотелось бы поверить? Может им так нравится делать сюрпризы? Или потому, что с ними точно таким же образом поступали их родители?.. Эх… знать бы!»

Виталик вскоре заснул. Однако сестре его не спалось. Она слышала, как мама зашла в ванную и включила воду.

«Наверное, принимает душ, – подумала она. – Сейчас выйдет, включит фен, чтобы уложить прическу, а потом нальет себе какой-то полезный травяной чай и пойдет смотреть телевизор. Там сейчас показывают турецкий сериал, который она очень любит… А папа, как всегда, задержится, потому что у него собственный бизнес, и он очень много работает – так говорит мама».

Девочка думала не только о родителях. Лида больше месяца не видела свою бабушку, а это по ребячьим меркам – очень давно, и от этого ей было немного грустно. В голове всплыл момент последнего разговора с бабушкой. Они тогда слепили снеговика на детской площадке. Виталик переживал, что осенний снег очень ненадежный, поэтому снеговик вряд ли доживет до середины следующего дня. Тогда баба Тома сделала снимок на свой смартфон и сказала, что этот снеговик в ее галерее не растает никогда. А потом она обняла своих внуков и сказала, что завтра ложится в больницу на обследование. Это был очень трогательный и в то же время очень печальный момент, когда они с братом стояли, обняв бабушку, и между ними возникла какая-то вспышка теплых родственных чувств, которые ни она – Лида, ни Виталик не смогли передать словами.

Баба Тома

Баба Тома была как раз той золотой свекровью и золотой бабушкой, о которой многие родители только мечтают. Ей можно было смело доверить все: отвезти внуков в школу и забрать их, помочь с уроками, свозить Лиду на тренировку, потом опять забрать, а по пути домой успеть захватить Виталика с карате. Иногда это делала Ольга, поскольку секция карате находилась в шаговой доступности от их дома. Ольга, в отличие от Тамары Николаевны, не водила автомобиль. Ну и раз уж свекровь на своем маленьком автомобиле на дороге чувствовала себя, как птица в небе, было решено, что роль детского такси, она берет на себя. Кстати, в небе она ощущала себя тоже довольно-таки неплохо, вернее – в горах. Бесстрашная до любых высот, вот уже пятнадцать лет Тамара Николаевна занималась альпинизмом и в теплое время года много путешествовала с группой единомышленников.

А еще Тамара Николаевна водила детей на всевозможные развлекательные программы: цирк, кино, музеи и выставки, и это было по-настоящему здорово иметь такую бабушку. Кроме всего прочего она еще успевала стряпать вкусные пироги и торты и организовывать ребятишкам праздники.

Баба Тома была неисправимой альтруисткой – отзывчивым, неравнодушным к чужой беде человеком, и Ольга была просто счастлива, что ей так повезло со свекровью, тогда как ее собственный отец не хотел проводить время с внуками даже в те моменты, когда имел на это время.

Девочка прислушалась к тому, как ровно дышал ее брат, отвернувшись к стене. Очевидно, он уже смотрел десятый сон. А вот ей что-то совсем не спалось.

И снова мысли о бабушке, и почему-то тревожно на душе, как никогда. И чем больше девочка думала, как сильно она по ней соскучилась, тем грустнее становилось ей с каждой минутой.

«И что это за обследование такое, что они держат бабу Тому в больнице так долго?» – Лидочке это было совсем не понятно. Непонятны были еще некоторые вещи: почему, например, мама разрешает звонить бабушке только в ее присутствии и совсем не разрешает общаться по видеосвязи; почему папа все время грустный, а на вопрос «когда бабу Тому, наконец, выпишут?», он отводит взгляд и ничего конкретного не говорит?

Нет, конечно, дедушку она тоже любила. Мама, папа, баба Тома и деда Витя – они все такие разные, но, безусловно, все для них с братом очень дорогие люди. Только вот бабушка была всегда рядом, даже когда находилась в своей квартире, даже когда она проводила выездные тренировки где-то далеко от города, она была рядом и часто звонила, и Лида понимала, что спустя пару дней баба Тома вновь вернется веселая, загорелая, полная впечатлений и сил… А теперь… такой уверенности у Лидочки уже нет.

Пока девочка ворочалась с боку на бок, она захотела в туалет. Лиде пришлось встать потому, что иначе уснуть она уже не могла. Маленькая худенькая принцесса в ярко-розовой пижаме с длинными темно-русыми волосами до пояса потихоньку зашлепала босыми ножками в сторону туалета.

Уборная находилась рядом с кухней и Лида, подойдя ближе, увидела, что дверь в кухню закрыта, но из-за двери был слышен мамин голос.

«Интересно, с кем это она разговаривает?» – девочка прижалась к стене спиной, будто замерла. Она никогда не подслушивала взрослых, ведь мама говорила, что подслушивать и вникать в темы, которые тебя не касаются – это дурной тон. Это еще хуже, чем врать родителям. Воспитанные дети так не делают. И Лидочка уже хотела уйти, чтобы не казаться такой невоспитанной даже самой себе, не то что – маме.

Девочка отошла от кухни и приблизилась к туалету, она даже прислонила ладонь к дверной ручке, чтобы ее повернуть, но что-то заставило ее опять замереть. Рука будто приклеилась к этой золотистой шарообразной ручке и никак не могла начать движение по часовой стрелке, чтобы дверь в туалет открылась. Опять мамин голос:

– Конечно, дорогой, поезжай к маме! Как она себя чувствует?

«Мама разговаривает с папой… И, кажется, речь идет про бабу Тому…»

Снова тишина. Ну, это для Лиды была тишина в кухне. А на другом конце трубки удрученным голосом Антон объяснял своей супруге, что у его матери по результатам обследования выявили злокачественную опухоль пищевода четвертой стадии и признали ее неоперабельной.

Затем вновь мамин голос:

– Я до сих пор поверить не могу! Бедная Тамара Николаевна! Антон, чем я могу помочь?

«Почему бедная? Что-то случилось с бабушкой? Вот почему она долго не возвращается с этого обследования!» – сердечко Лиды, чувствуя неладное, так сильно заколотилось, и во рту пересохло, и она чуть было не закашляла, однако вовремя сдержала себя.

Тишина. Мама Оля опять слушает папин голос, который не был слышен Лиде. И вновь в диалог вступает мама:

– Я пока не знаю, как сказать детям. Они же еще такие маленькие. Фразы «Онкологический диспансер» и «неоперабельный рак» для детей такого возраста будут совсем не информативными, а если добавить словосочетание «неизлечимая болезнь» – это уже будет слишком жестко. И… наверное… нужно их как-то к этой беседе подготовить. А я пока не могу настроить себя на откровенный разговор с детьми на эту тему. Ты меня знаешь, я разревусь вперед них так, что потом меня не остановишь… Да и потом у Лидочки выступление в субботу, и я хочу, чтобы она была максимально собрана. Поэтому давай не будем рассказывать им все подробности! Пока… не будем…

Девочка перестала дышать. Стоя между дверями кухни и туалета, она прислонилась спиной и будто вжалась в эту стену всем своим хрупким телом. Ей стало очень грустно, просто невыносимо грустно. Она невольно подслушала разговор, который ее не касается… и узнала, кажется, что-то страшное, что, по мнению взрослых, не должна была знать.

«Хотя, почему не касается? Это же моя бабушка! – думала Лида, борясь сама с собой и со своей совестью. – И это что-то страшное под названием «неизлечимая болезнь» или «Окнологический диспансер», – именно так ей послышалось это длинное и непонятное слово, – от нас, детей, мама и папа скрывают! Но при этом утверждают, что врать либо утаивать какие-то важные вещи бессовестно и подло?!».

Девочка изо всех сил старалась дышать ровно, чтобы еще чуть-чуть остаться незамеченной и уловить еще хотя бы капельку подробностей, в которых… в которых есть надежда.

После тишины примерно в полминуты опять послышался мамин голос:

– Очень жаль, что она не сможет посмотреть Лидочкино выступление, хотя мы можем записать для нее специально видео, и я даже знаю, кто нам в этом поможет!

«Ура! На мое выступление приедет тетя Ника!» – подумала девочка и от этой мысли ей стало хотя бы чуточку легче. Она разгадала мамин план: ее снимать будет лучшая, нет, единственная мамина подруга и их любимая тетя Ника, которая всегда приезжает с большой видеокамерой на все их детские утренники и дни рождения.

Лида немного успокоилась, тихонько включила свет в уборной и зашла туда, куда, собственно, и собиралась. В ее детской голове цепко засели фразы: «Неизлечимая болезнь» и «Окнологический диспансер». И в ее несозревшем сознании, в ее по-детски наивном восприятии действительности все смешалось и стало еще более загадочным и неопределенным, чем оно было до того момента, как она подслушала разговор.

«Спросить завтра у мамы, что это означает? Нет, наверное, не стоит! – размышляла девочка. – Ибо тогда придется объяснить, откуда я эти слова услышала. Сказать, что папа их упомянул в разговоре – тогда это будет неправда. Врать – это некрасиво и бессовестно, а не сказать – значит утаить правду от мамы, от брата. Тоже нехорошо… Как быть? Замкнутый круг какой-то…»

Лида сделала вывод, что поднять эту тему можно и даже нужно. Но только после того, как она основательно все взвесит и найдет подходящий момент.

«Ах…Эти взрослые такие странные. И если подумать хорошо, то они сами нарушают свои правила и сами иногда обманывают детей, – думала Лидочка уже на обратном пути в комнату. – Вот, например, про Деда Мороза… Родители сочиняют какие-то глупые сказки и приводят неубедительные доводы, рассказывая об этом Волшебном дедушке. А вот все мои одноклассники, взять, например, Катю, Свету, Карину, – они смеются при словосочетании Дед Мороз и утверждают, что никакой волшебный дед не бегает по магазинам игрушек и спорттоваров, не скупает оптом подарки и не складывает их в большой красный мешок – это все выдумка! На самом деле подарки детям перед Новым годом прячутся где-то под грудой белья в плательном шкафу. Никакой Санта Клаус не проносится по небу на санях с оленями – это тоже фальшь! Тогда почему нас, детей, так стыдят, когда мы что-то выдумываем или говорим неправду? Это же так не справедливо! – девочка глубоко вздохнула и улеглась в постель. – Как сложно быть ребенком!»

Однако через минуту она открыла для себя, что, пожалуй, очень обрадовалась, если бы добрые волшебники и правда существовали на свете со всеми своими чудесами. На этом Лида заснула.

Мама что-то недоговаривает

Итак, ровно за месяц до Нового года Лидочка и Виталик (с маминой подсказкой, конечно же) написали письма Деду Морозу.

Виталик загадал большую машину с пультом управления, а Лида – кукольный домик для Барби. И так как игрушками их родители не баловали, подарки от Деда Мороза были особо желанными. С этого дня дети изо всех сил старались делать добрые дела, быть вежливыми и послушными. Они даже вели спор о том, кто будет в очередной раз мыть посуду и протирать пыль. Ольге было с одной стороны забавно, а с другой – приятно наблюдать за своими чадами.

В субботу с раннего утра началась подготовка к фестивалю по художественной гимнастике. Для Лиды это было самое первое, самое важное и самое волнительное выступление. Девочка переживала: сначала у нее пропал аппетит, потом пару раз она едва не расплакалась безо всякой причины и чуть было не подралась с братом. Вовремя вспомнила, что Дед Мороз все видит, а значит, вести себя надо послушно.

После десятиминутных маминых уговоров завтрак был съеден, и началась укладка Лидиных длинных волос в аккуратную шишку на голове.

– Ай, ай, ай! – кричала девочка. – Ты что так тянешь? Мне же больно!

– Я не тяну! Ты преувеличиваешь! – успокаивала мама. – Сядь прямо!

Девочка постаралась выпрямиться. Она сидела на стуле с высокой спинкой и все время вертелась. Для своего возраста Лида была высокой девочкой. У нее были красивые карие глаза, как у мамы, и темно-русые волосы, и со временем девочка обещала перецвести, скорее, в брюнетку или шатенку, в отличие от брата-двойняшки, который, предположительно, станет светловолосым, как отец. Виталик же унаследовал от отца и бабушки голубые глаза, светлые золотистые волосы, которые, ко всему прочему завивались в кудри, и их не стригли коротко по желанию родителей, да и самого мальчика. В будущем Виталик обещал вырасти в крепкого широкоплечего мужчину среднего роста, как его отец.

В целом брат и сестра были так не похожи друг на друга, что даже в классе, пока с ними толком не познакомились, все думали, что они просто однофамильцы. По характеру двойняшки тоже сильно отличались. Девочка слыла заводилой как в своем классе, так и во дворе с друзьями, она была очень решительна, смекалиста и всегда полна идей. Брат же ее был ведомым ребенком, он поддерживал сестру, если идея ему нравилась, однако сам неохотно выступал в роли организатора, неважно чего касалось дело – помощи по дому или обыкновенных детских шалостей. В школе мальчик тоже вел себя тихо, он не выкрикивал с места и не тянул руку. Но если его вызывали к доске, Виталик выходил достаточно смело и уверенно рассказывал заданную тему.

– Ай-ай! Мама! – опять вскрикнула Лида.

– Что случилось? – Ольга тревожно склонилась и посмотрела в лицо дочери.

– Ты опять тянешь! – раздраженно ответила та.

– Еще минуточку терпения! Я уже закалываю шишку, – спокойным тоном объясняла мать и, обращаясь к сыну, произнесла чуть громче: – Виталик, ты опять в телефоне сидишь, играешь?

– А что мне еще делать? Мне же не надо шишку завязывать на макушке, – недовольно возразил мальчик, сидя на диване все еще в пижаме.

– Ха-ха! – засмеялась Лида, показывая пальцем на брата. – Виталя с шишкой пойдет! Нет, мы ему лучше хвостик сделаем, как у девчонки, пусть из-под резинки кудряшки торчат!

– Ах, ты!.. – мальчик взял с дивана небольшую подушку и хотел закинуть ей в свою сестру, но увидев строгий взгляд матери, тут же передумал.

– Быстренько пошел в свою комнату и приготовил, в чем ты поедешь! – командовала мама, указывая жестом направление.

– А папа нас увезет?

– Конечно, папа вас увезет! – отец и глава семейства в банном халате вышел из душа, причесывая русые с золотистым оттенком слегка вьющиеся волосы. Затем он подошел к мальчику и потрепал его густую шевелюру. – Дай угадаю, сын еще даже не причесывался?!

– А мы его не возьмем с собой! – пошутила Ольга и, повернувшись к мужу, добавила: – Любимый, завтрак на столе!

– Спасибо, дорогая! – Антон поцеловал супругу в щечку. – Не обидитесь, если я не смогу увезти вас обратно домой?

– Сегодня же суббота! Еще скажи, что тебе опять на работу надо?!

– Небольшая проблема с арендодателем кафе «Ягодка». Ничего страшного, но мне нужно появиться.

– Но ты же посмотришь выступление дочери?

– Конечно, посмотрю! На обратном пути такси закажете!

– Погода сегодня хорошая, совсем не холодно. Мы можем прогуляться через центр, затем сесть на трамвай, – предложила Ольга.

– Может быть, все-таки, моя любимая Оленька пойдет учиться в автошколу? – Антон обнял супругу за плечи и нежно поцеловал ее в шею, потом легонько прикусил и она поежилась. – И мы вместе подберем ей маленький удобный автомобиль?..

– Антон, я уже говорила тебе, что никогда не сяду за руль! – Ольга занервничала, впрочем, она каждый раз нервничала и уходила от этого разговора, когда Антон предлагал ей обучение в автошколе. – И ты прекрасно знаешь – почему…

– Ладно! Все. Молчу. – Супруг спокойно и терпеливо выдохнул, решив для себя, что чуть позже и в другой обстановке еще раз обязательно поднимет этот разговор.

После небольшой порции гримас, показанных языков и наивных детских шуток по отношению друг к другу, брат и сестра успокоились. Виталик пошел составить компанию папе за завтраком, а Лида все еще не могла покинуть стул и, само собой, роль модели, поскольку на лицо в обязательном порядке для таких мероприятий нужно было нанести макияж.

– Не крути головой! – делала замечания мама. Однако замереть и сидеть так в одном положении для девочки было настоящей пыткой.

Поняв окончательно, что ни дедушка, ни бабушка не приедут посмотреть на нее, Лида, конечно, расстроилась.

– И деда Витя не приедет? Но почему?

– Деда Витя сейчас далеко. Он не успевает приехать!

– Его никогда нет рядом! – обиженно заявила девочка.

И если отсутствие бабы Томы было сильно ощутимо как для двойняшек, так и для самой Ольги, то дедушку внуки видели настолько редко, что мама детишек переживала, что скоро они забудут, как он выглядит.

– Деда Витя приедет на Новый год и обязательно привезет подарки!

– Он обещал свозить нас на каток и научить кататься на коньках! – добавил Виталик, который неожиданно явился в гостиную уже одетым и причесанным. – Как в прошлом году… Наверное, он опять забыл про свое обещание…

На этот счет Ольга, пожалуй, согласилась бы с детьми. Ее отец постоянно работает, и его месяцами не бывает дома. Но когда он берет отпуск, то проводит время не с внуками, а со своей старой машиной, напрасно пытаясь что-то слепить из этого, как считает Ольга, ржавого ведра с гайками. Сама она не видела смысла в этой затее, поскольку знала, сколько зарабатывает папа, и что на эти деньги он вполне себе мог купить приличный новый автомобиль и просто ездить на нем и радоваться. Но… разве он ее послушает. Касательно внуков деда Витя только раздает обещания провести с ними время, о которых вскоре забывает.

– Хорошо, мои милые! С дедушкой я поговорю сама лично, как только он будет в городе, – она погладила детей по голове и поцеловала каждого в лоб. – Да, и видео с выступления мы отправим и бабе Томе, и деду Вите. А заодно напомним ему про все его обещания. Договорились?!

– Договорились… – расстроенным голосом ответила девочка и набрала в легкие воздуха, словно собиралась сказать что-то или спросить о чем-то еще, но не решалась. В этот момент маленькое худенькое личико Лиды стало необычайно грустным, и Ольга уже догадалась, о чем в очередной раз хочет спросить ребенок. – Мама, а бабу Тому скоро выпишут из больницы?

Женщина не представляла себе, как правильно ответить на этот вопрос. Врачи не сказали прямым текстом, что Тамара Николаевна не выкарабкается, однако все словесные хождения вдоль и поперек по понятной только им медицинской заумной терминологии и не только это – позы, жесты, молчаливое покачивание головой открыто говорили, что шансов на выздоровление у нее ноль.

Дети уже не были малышами, но еще и не считались достаточно большими, поэтому Ольга не совсем понимала, что в такой ситуации нужно говорить, а о чем лучше умолчать. Или все же сказать, но чуточку позже?..

– Бабушка Тома пока все еще болеет, – ответила мама и обняла ребятишек. – Но если мы все дружно пожелаем ей скорейшего выздоровления, возможно, произойдет чудо и баба Тома встретит Новый год с нами.

– Мама! – Лида вдруг вспомнила подслушанный разговор. Раньше Лида никогда так не делала, ведь мама считала, что детям лезть во взрослые разговоры некрасиво, и теперь девочке было ужасно стыдно. Однако и сдерживать внутри себя свое детское любопытство она больше не могла. Поэтому Лида решила: если и задавать этот вопрос, то прямо сейчас, иначе потом она уже не решится. – А что такое окнологический диспансер?

– Так, так… И где же моя принцесса услышала эту фразу? – Ольга была возмущена и поставлена в тупик этим вопросом.

– Я случайно! Я… не специально…

– Ты подслушивала?

– Просто пошла в туалет… и… случайно услышала… – лицо девочки в пару секунд изменилось до невероятно грустной гримасы, глазки стали будто стеклянные, потому что в них уже стояли слезы, и они были готовы вот-вот покатиться из ее почти что накрашенных глаз. И Ольга поняла, что нужно срочно что-то предпринять и плавно соскользнуть с этой темы, в противном случае настрой, от которого зависит и результат выступления, будет тот час испорчен. А Ольга никак не могла этого допустить.

– Ну-ка, немедленно слезки убрать! – мама улыбнулась, бодро и шутя пощипала дочку за носик, потом за щечки. – Ты опять вертишься?! Сейчас накрашу криво, будет один глаз больше, другой – меньше, – подумав немного, она добавила: – Онкологический диспансер – правильно. А если ОКНОлогический диспансер – это, пожалуй, уже по ремонту окон.

Ольга выдавила из себя смех. Смех вышел каким-то вымученным. Женщина шутила, тем самым пытаясь отложить этот тяжелый для нее разговор. Будучи примерно в таком же возрасте, как Лида, Ольга осталась без матери, и теперь любая мысль о неизбежном конце вводила ее в уныние. Она очень привязалась к Тамаре Николаевне, и, несомненно, ей было очень больно даже при одной мысли, что двойняшки могут потерять единственную бабушку. Она понимала также, что, объясняя все это, сама может расплакаться, а на кону стоит выступление дочери – самое первое, самое ответственное. Да и потом… неподходящее время сейчас для этого разговора. И вот, наверное, в таких ситуациях и выручает пусть некрасивая и подлая, но такая сладкая ложь.

– А что это значит? – не унималась девочка.

– Больница, в которой проходят лечение люди с онкологическими заболеваниями, и в наше время все они успешно лечатся.

– А что это за заболевание?

– Это… это что-то вроде затяжной простуды с осложнением, – Ольга нервничала. – Но ты не переживай! Все не так страшно!

– А это правда лечится? – девочка пытливо посмотрела на мать, не понимая почему у той немного сконфуженное выражение лица и натянутая улыбка.

– Конечно! Просто нужно подождать какое-то время, – спокойно, как могла, ответила мама. Однако Лида сделала для себя вывод, что словосочетания «неизлечимая болезнь» и «все не так страшно» просто-напросто друг другу противоречат. А это значило, что мама явно что-то не договаривает.

Странная старушка и ее подарок

Посмотреть на Лидочку кроме мамы с папой приехала мамина подруга Вероника Большевицкая. Или попросту – тетя Ника. Фамилия невероятно точно подходила под внешность этой девушки. Девушка внушительных размеров с широкими плечами, серьезная на вид, но внутри мягкая и добрая, она обожала Ольгиных ребятишек и всегда с удовольствием оставалась за ними приглядеть. Лида и Виталик в свою очередь очень любили тетю Нику, особенно им нравилось кататься у нее на плечах. А еще Вероника работала на телеканале Иркутских новостей видеооператором, и, в качестве хобби, увлекалась фотографией. И, конечно, она постоянно снимала ребятишек Ольги на разных детских мероприятиях.

Итак, отгремел Лидин номер, видео было благополучно записано (еще бы с ростом Ники метр девяносто два и профессиональной камерой – все мамочки и папочки просто стояли с открытыми ртами и завидовали). Получив всевозможные медали и кубки, и заняв первое призовое место в своей возрастной категории, Лидочка сияла от счастья. А через полчаса, когда награждение закончилось, сияние на лице сменилось страдальческой гримасой. Все поняли – ребенок устал. Устала девочка от большого количества народа, от ожидания, волнения. Надо ли говорить о том, что вымотался и Виталик, которому вскоре стало скучно, и он просто слонялся без дела несколько часов.

После выступления папа вновь уехал в больницу. А затем на работу. Ольга особо не расстраивалась по поводу того, что домой им придется ехать на трамвае.

Пока Тамара Николаевна была здорова, ребятишки полностью находились под ее опекой. Сама же Ольга, имея образование экономиста и бухгалтера, решала все бумажные вопросы в их сети ресторанов, а также была ответственной за проведение ежеквартальных инвентаризаций. Теперь она вынужденно сидела дома, работая по полдня на удаленке, попутно вспоминая предметы начальной школы, в то время как Антону приходилось самому ездить и контролировать документооборот и решать спонтанно возникающие проблемы на каждой точке. Разумеется, проводить встречи и решать важные вопросы по рекламе, продвижению и расширению сети – это его основная работа, которую никто не отменял.

Была суббота, последний день ноября. Шел снег. На улице было свежо и совсем не холодно. Трамвай подъехал быстро, Ольга с ребятишками даже не успели замерзнуть. Красно-белый вагон пестрел рекламой такси и популярных мест быстрого питания, среди которых Ольга увидела их с Антоном кафе. Дети немного расстроились и скорчили страдальческие лица, когда поняли, что вагон битком набит людьми. Они даже попытались сделать вид, что падают поочередно в обмороки. Ситуацию спас студент, он уступил ребятишкам свое место.

– Спасибо! – уставшим голосом пролепетали Лидочка и Виталик и, толкая друг друга, начали делить сиденье. Детей, которые минуту назад еле волочили ноги, было не узнать.

– Дай я сяду! – кричал Виталик.

– Нет, я сяду! – спорила Лида, отталкивая брата.

– А ну, прекратите оба сейчас же! – вмешалась строгая мамочка. – Если хорошо подумать, поместитесь вы оба.

Разместившись на удобное широкое сидение трамвая с мягкой дерматиновой обивкой, дети угомонились и уставились в окно. Трамвай не спеша пополз по рельсам, дребезжа как старая советская стиральная машинка. Ольга, уцепившись за верхний поручень, прикрыла глаза и дремала, слегка покачиваясь в разные стороны. Вчерашняя подготовка Лидиного костюма до полуночи плюс сегодняшний ранний подъем тоже выбили ее из сил. Она не заметила, как на следующей остановке вошла старушка и встала рядом. Однако, ее заметили дети. Сначала Лида, так как она сидела с краю, потом она толкнула локтем брата – тот обернулся и тоже заметил бабушку.

Оба соскочили враз:

– Садитесь, пожалуйста! – негромко в голос предложили дети.

– Да, ладно! Я постою! – высоким приятным голоском пролепетала старушка. – Я же вижу, что вы устали!

– Мы не устали! – сказала Лида.

– Нет-нет, – поддержал Виталик. – Совсем не устали!

– Какие милые и воспитанные ребятишки! – радушно улыбнулась бабушка. – Пожалуй, я сяду! Спасибо вам!

– Пожалуйста! – ответили те и каждый молча для себя заметил, что голосок у бабушки был тоненький и какой-то необыкновенно звонкий, как колокольчик.

Ольга открыла глаза и приятно удивилась. Виталик и Лида самостоятельно без ее подсказки уступили место пожилому человеку. А это означает, что воспитание проходит на должном уровне.

– А можно узнать, как зовут этих очаровательных детей? – не унималась приветливая старушка. На вид ей было далеко за восемьдесят, возможно, уже девяносто. Она была очень маленькая и горбатая. На бабушке было драповое пальто коричневого цвета, местами потертое, с песцовым воротником – такие были в моде в восьмидесятых годах. А на голове, едва касаясь волос, на правом боку крепился берет, так, словно его пристегнули невидимками. Из-под берета выбивались аккуратно уложенные мелкие седые кудри. Она сняла с себя рукавички, стряхнула с них снег на колени, потерла ладони друг о дружку и, откинувшись на спинку сидения, устремила вопросительный взгляд на детей.

– Меня – Виталик! – доложил мальчик.

– Меня – Лида! – улыбаясь, ответила девочка.

– Надо же! А меня тоже Лида зовут, – сказала бабушка, потом поправилась. – Лидочка… Петровна.

Дети улыбнулись и удивились тому, как странно представилась пожилая незнакомка. У брата с сестрой сложилось впечатление, что имя и отчество она придумала на ходу.

– Вы, наверное, хотели сказать Лидия Петровна, – поправила ее Ольга.

– Точно! Лидия Петровна! – живо сообразила старушка и, подняв голову на Ольгу, благодарно улыбнулась, обнажив полный комплект здоровых белых зубов. В этом не было ничего удивительного, ведь современная стоматология способна на многие чудеса, если это позволяют финансовые возможности самой бабушки или ее детей.

Лидия Петровна сосредоточила взор на своей маленькой сумочке, что стояла у нее на коленях, и зачем-то открыла ее. Сумка была из черной натуральной кожи с застежкой фермуар и длинным ремешком через плечо из такого же цвета кожи. А из сумочки вырывался на свободу запах корвалола (незаменимого помощника пожилого человека в любой ситуации), перебиваемый не менее нужным соратником – духами «Красная Москва».

– А у нас тоже есть бабушка, баба Тома! – оживленно рассказывала Лида. – Только она заболела!

– Ой! Ой! Ой! – качала головой Лидия Петровна. – Как печально! А вы любите свою бабушку?

– Очень любим, она у нас одна, – сказали в голос Лида и Виталик. Немного подумав, Лидочка добавила. – И дедушку тоже очень любим. Он тоже у нас один.

Виталик добавил:

– Он работает дальнобойщиком на большой машине. Скания называется.

– Мама говорит, что он сейчас очень далеко и приедет только перед Новым годом, – поддержала Лида.

– А еще, – признался мальчик, – деда Витя обещал меня научить кататься на коньках!

– Боже! Как интересно! – восклицала старушка.

На трамвае дети ездили очень редко, и, если уж доводилось им добираться до дома именно таким способом, да еще и стоя, Лида и Виталик забывали, что нужно крепко держаться за спинку любого сиденья, так как до поручня наверху дети попросту не доставали. Вот так случилось и сейчас. Трамвай остановился, они отпустили руки, затем трамвай двинулся вперед, а Лида и Виталик полетели назад. Лида уткнулась лицом в мамино длинное пальто, а Виталик упал к бабушке на колени.

– Ой! Извините! – произнес мальчик, затем он оглядел старенькую бабушку внимательно, словно хотел убедиться, не травмировал ли он ее.

– Ничего! Бывает! – баба Лида улыбнулась, и Виталик улыбнулся ей в ответ.

– Аккуратнее, пожалуйста! – сделала замечание мама. Ольге было неловко. Однако тот факт, что ее сын еще и извинился без напоминания, оказался для нее очень приятным сюрпризом.

Бабушка, улыбаясь и поглядывая на забавных ребятишек, которые, не умолкая, наперебой что-то лепетали, погрузила маленькую морщинистую руку в сумочку и начала что-то суетливо искать в ней.

– Вот жаль, конфеток у меня нет! Я бы угостила…

– Спасибо! – вмешалась Ольга. – Не нужно!

– Хотя все-таки есть у меня для вас подарок – лучше любых конфет!

Лида и Виталик вытаращили глаза и стали с нетерпением наблюдать за правой рукой старушки, которая, словно рука фокусника, обещала вытащить что-то необыкновенное из недр маленькой дамской сумки.

– Вот! Нашла! – с этими словами из сумочки показалась, наконец, бабушкина рука, в которой находилась маленькая шапочка – колпачок из красного бархата с оторочкой из искусственного меха. – Шапка Санты! Это вам!

И бабушка взяла Лиду за руку таким образом, чтобы ладошка девочки оказалась вверху, и положила эту шапочку девочке на ладонь. И пока дети соображали, радоваться им или нет (было бы интересней получить, например, набор конфет или раскраску, или фломастеры, или…), мама Оля вмешалась:

– Спасибо большое! Не стоит!

– Я все-таки попрошу вас принять этот подарок! – настаивала Лидия Петровна.

– Ну что вы! Зачем?

– Шапка эта не простая! – вполголоса с интригующей интонацией ответила она. – Она исполнит ваши самые заветные желания, загаданные в канун Нового года до полудня.

– Прямо так и исполнит?! – удивилась Лида, и, конечно же, засомневалась в правдивости слов бабушки.

– Да, ладно?! – в голосе Виталика чувствовалось недоверие, ожидание, что их разыгрывают, принимая за детсадовских малышей. При этом мальчик, все-таки пытаясь изобразить удивление, округлил свои большие голубые глаза, потом захлопал ресницами, а Ольга, глядя на сына с высоты своего роста, для себя отметила, что эти необыкновенные темные и густые ресницы мальчик унаследовал от бабушки Томы.

– Исполнит, – продолжала Лидия Петровна чересчур убедительным тоном. В глазах у нее мелькнула искорка. – Но при одном условии: надеть ее нужно на того, кого вы сами из беды выручите. После загадать ваше заветное желание, – она приложила обе ладони к губам, предварительно сложив их трубочкой, и шепотом, чтобы никто из посторонних, не дай Бог, не расслышал этот секрет, предназначенный лишь для избранных, добавила: – и оно обязательно сбудется!

«Странная бабулечка! – подумала Ольга. Она взяла шапочку из рук дочки, покрутила ее в своих руках, подняла и опустила брови, натянуто улыбнулась, чтобы ненароком не обидеть благодарную старушку, и убрала подарок к себе в сумку. – Такого размера колпачок можно надеть разве что на куклу. Ладно, кукол у Лиды предостаточно, пускай наряжает».

– Дети, а где спасибо?

– Спасибо! – как-то безрадостно ответили ребятишки в голос.

Еще несколько остановок Лида и Виталик болтали и делились с бабушкой всеми школьными и детсадовскими событиями, а та, в свою очередь, рассказывала, как она в молодости встречала Новый год и Рождество.

– И все-таки, почему Санта? – не унималась Ольга. – Мы же в России живем, у нас свои традиции. У нас Дед Мороз, и шапка у него другая – высокая, полукруглая с орнаментом и звездой посередине.

На что Лидия Петровна хитро, но тепло улыбнулась и подняла глаза на Ольгу:

– Это верно! Мы в России, однако Чудо живет везде, независимо от вашего географического местоположения, независимо от традиций. Чудо живет внутри каждого из нас. И только Ваша вера способна разбудить его! И тут уже не столь важно, как вы это Чудо назовете. Важно лишь то, насколько сильно вы поверите в него.

В воздухе витала некая таинственность. Бабушка несколько секунд помолчала и, в очередной раз, обращаясь к Ольге, добавила:

– Да не берите в голову! На самом деле все намного проще: шапочки Деда Мороза я уже раздала таким же хорошим ребятишкам, как ваши. – Лидия Петровна еще раз хитро улыбнулась, потом подмигнула – уже детям, при этом каждая ее морщинка дарила мягкое приятное тепло и частичку Новогоднего волшебства, а затем, обращаясь непосредственно к ним, добавила: – Так что загадывайте смелее! Только помните: в канун Нового года до полудня! Ну все, мне нужно продвигаться на выход. Всего вам доброго!

С этими словами бабушка встала, затем шустро и легко, будто в этом теле девяностолетней старушки жила веселая и энергичная девчонка, прошмыгнула к выходу.

– До свидания! – попрощалась Ольга. А ребятишки, очарованные этим ее волшебством, открыв рты, в такт махали руками.

По пути от остановки до дома Виталик с мамой, держась за руку, обсуждали, что они приготовят на ужин, а Лида шла позади них и тоже думала о своем.

– Сегодня именно тот день, – размышляла Ольга вслух, – когда я смело могу сказать вашему папе: «Я сегодня ничего не буду готовить! Отправь нам что-нибудь вкусненькое из нашего ресторана с курьером!»

– А сегодня что – Восьмое марта? – шутя, спросил Виталик. – Или твой День рождения?

– Ни то, ни другое. Сегодня наша Лидочка сияла, как самая настоящая звезда! Она большая молодец, а в ее победе есть и моя заслуга. Поэтому я имею полное право отдохнуть от кухни! Как ты считаешь, сын?

– Угу, – устало бормотал мальчик. Волочась рядом с мамой, он держал ее за руку. «Звезда» тоже не спеша плелась позади них, предварительно сбагрив рюкзак с гимнастическим купальником и прочими аксессуарами маме.

День был в самом разгаре. К тому моменту, когда Ольга и дети доехали до своей остановки, снег полностью прекратился, ватные тучи расползлись по углам, обнажив голубое полотно. А солнце, твердо уверенное, что его уже заждались, протянуло свои лучи над Сибирской, застеленной плотным снегом, землей. Во дворах с визгом и хохотом «стайки» малышей катались с горок и закидывали друг дружку снежками, а на вычищенных тротуарах, подперев мохнатыми спинами сугробы серого, убранного с асфальта снега, зажмурив глаза от ярких солнечных лучей, дремали бездомные дворняги.

– Ну так что в итоге мы заказываем на ужин? – мама оглянулась проверить, не падает ли ребенок от усталости позади нее. – Лида, ты как считаешь?

– Картошку фри.

– Пиццу! – предложил Виталик. На самом деле мальчик не думал сейчас о еде. Не то, чтобы ему было все равно, что поесть. Нет. Просто из головы никак не выходила странная бабушка, по его мнению, похожая на маленькую Бабу Ягу, только добрую. Она как будто бы пришла из сказки. Но сказки ведь не существует… Поэтому, решил Виталик, она специально сделала такой высокий голосок, чтобы дети поверили в ее рассказ про эту шапку волшебную. Это все для забавы и развлечения детей: мультики, фантастические фильмы, книги про колдунов, Золушек и Богатырей – это… тоже все для развлечения. Это ведь все выдумки, это не по-настоящему?! Сказки не бывает в нашей повседневной жизни… И старенькая бабушка, вручая им шапочку, хотела просто пофантазировать или поиграть с ними.

«Я надеваю голову куклы на руку и вуаля – она оживает, она становится одноногим пиратом с подвязанным глазом. Более того, она движется и говорит измененным голосом обладателя руки. И все до единого зрители знают, что внутри пирата рука актера театра кукол, но, тем не менее, все так внимательно смотрят этот спектакль, громко хохоча или переживая за судьбу этого персонажа, а по большому счету – руки. И всем зрителям нравится это представление…» – размышлял Виталик.

– Дети, вы серьезно? Какая пицца? Какая фри? – сказала мама обиженно. – Давайте закажем что-то из горячего! Суп, картошку пюре, бефстроганов, например, или тефтельки с рисом! – Немного подумав, она добавила: – Ну и возьмем пару салатов. Ведь мы не так уж часто пользуемся кухней собственного ресторана!

– Я буду салат из кальмаров! – послышался сзади голос Лиды.

«Интересно, кто же этот кто-то, на кого мы наденем шапку Санты, но предварительно мы его из беды выручим?! – думала девочка. – Загадка какая-то! Может это Стасик Михалев, который в очередной раз забудет дома пенал и придется на всех уроках давать ему ручку, карандаш и ластик? Или это Катя Березкина, которую Вадик будет дергать за косички, а мне придется врезать ему портфелем по голове, потому что Катя – моя лучшая подруга? И кроме меня защитить в классе ее никто не может. Ох, что же бабушка Лида все так загадками наговорила?!»

«С другой стороны… если хорошо подумать, мы с таким удовольствием смотрим сказки: «Гарри Поттер», «Волшебник Изумрудного города», ну, и разные фэнтези про драконов и прочих вымышленных существ, – продолжал мальчик. Он так увлекся мыслительным процессом, что на данный момент ему было совершенно не важно, что они с мамой и сестрой будут есть сегодня на ужин. – И все мы при этом знаем, что нет на свете волшебных вещей, которые исполняют твои желания, что нет такой школы, где обучают магии способных детей, но почему же мы, дети, так радостно бежим к экранам телевизора или кинотеатра, чтобы эти сказки посмотреть? Почему мы смотрим на экран с таким интересом? И никому из зала не придет в голову выкрикнуть: «Да вы что, ребята? Это же не правда! Волшебства не существует! Магии тоже не существует! Вас обманывают!»? Никто так не делает, хотя все знают – это результат фантазии творческих людей: писателей, режиссеров, сценаристов…»

– … А, Виталя?! – мама легонько потеребила сына за плечи. – Виталя! Ты салатик какой будешь?!

Кажется, он задумался и прослушал маму. Однако мальчик быстро включился в разговор и даже смог предложить свой вариант ответа, хотя и шуточный:

– Из мороженного! Я буду салат из мороженного! – затем Виталя громко засмеялся.

Это было на него непохоже. Мама тоже отметила, что обычно сын ее был, как бы это выразиться, скупым на шутки, оставаясь слишком серьезным и молчаливым. Похоже, что сегодняшний день выдался каким-то удивительным для всех, и даже Виталий сделал исключение из правил.

– Тогда… я буду… салат из шоколадных конфет с бананом и манго! – выкрикнула его сестра, и все трое громко рассмеялись.

«… может быть, и с этим Дедом Морозом все точно так же? – стараясь не отставать от матери, Виталик продолжал думать о своем. – Все вокруг знают, что он вымышленный персонаж, просто никто никогда об этом не говорит. Всем детям нравится делать большие удивленные глаза и восторженные лица и кричать на весь дом от счастья: «Мама, папа, смотрите, что Дед Мороз мне принес!..», а родители в этот момент тоже показывают откровенное удивление и точно такие же восторженные лица, отвечая своим чадам: «Да не может быть! Вот это чудо!»»

Поразмышляли дети о чудесной шапке, о Волшебном дедушке, о чуде по дороге к дому, а когда пришли, то переключились на ужин и про все это, в том числе и шапочку, подаренную незнакомой старушкой, попросту забыли.

А мама достала из сумки подарок бабы Лиды и убрала его на верхнюю полку шкафа незаметно от ребятишек. Касательно бабушки Ольга подумала так: «И все же странная старушка. Скорее всего, когда-то она играла в театре. Больно уж голос у нее необычный был. Таким голосом только мультфильмы озвучивать. Да и фантазия у бабульки разыгралась. А если учесть ее возраст, то тут уже и деменцией попахивает. Так что… всерьез ее слова принимать, наверное, не стоит. К тому же Новый год еще не скоро! Достану позже. А то сейчас заиграются, бросят куда-нибудь, не найдешь потом. А так, может, действительно куклу нарядим и под елку посадим».

Котенок

Декабрь в том году был снежный и теплый. Лида и Виталик с мамой, соседскими детьми и их родителями поставили во дворе большую горку и залили ее водой. Счастью детворы не было предела! Вооружившись кто ледянками, кто самодельной клеенкой, кто просто картонкой, детвора устраивала веселые соревнования, кто дальше укатится. Самые шустрые с ловкой ледянкой докатывались аж до мусорных баков, а это метров пятнадцать по ровной плоскости.

Мусорные контейнеры стояли не так близко к детской площадке, однако все же немного портили общую картину. Горку расположить можно было только в одном месте, и главным критерием выбора местоположения было направление от проезжей части, а не к ней. А контейнеры находились неподалеку. Со всех сторон, подобно паучьим лапкам, рассредоточились блок-секции многоэтажного дома, вокруг – дорога. Другого места ей просто не нашлось. В итоге родители подумали, что будет небольшой бедой, если при скоростном спуске по льду кто-то упрется в мусорный контейнер, но, как правило, до них не доезжали. А детей эти баки вовсе не смущали.

В десять часов утра в воскресенье горка стояла во дворе одна-одинешенька слегка припорошенная снегом. Погода обещала быть теплой.

Лида и Виталик, едва открыв глаза, отодвинули штору и посмотрели в окно: к горке стали подтягиваться их соседи – друзья. Брат и сестра спешно начали одеваться. С горем пополам Ольга заставила их позавтракать.

– В школу бы так собирались! – крикнула Ольга вслед убегающим ребятишкам. – А мусор вынести?!

– А, точно! – Виталик схватил мусорный пакет и побежал догонять сестру.

– С детской площадки никуда не уходить! Я буду следить в окно!

– Хорошо, мама!

– Пока, мама!

Ольга занялась тем, что поставила размораживать мясо для борща и заодно суетилась с уборкой на кухне, постоянно поглядывая за ребятишками.

Не прошло и часа, как она увидела такую картину: две небольшие собаки облаивали Лиду. Девочка подняла вверх ледянку и размахивала ею, при этом она притопывала ногой. А за спиной у Лиды стоял Виталик. Ольга быстро накинула куртку и выскочила во двор.

«Странно! – подумала она. – Это же местные Тоша и Дуся. Они стерилизованные, спокойные и никогда на ребятишек не кидались. Кошек гоняли, конечно, но детей никогда не трогали. Более того, дети всегда их угощали и гладили».

Ольга неслась в тапочках на босу ногу туда, где стояли мусорные баки, а перед ними – Лида и Виталик. Два раза она поскользнулась и чуть не упала лицом в снег. Тоша и Дуся – две невысокие откормленные местной ребятней до формы пуфиков собачонки, увидев Ольгу, побежали ей на встречу, радостно виляя хвостами.

– Это что такое?! – закричала она на собак, размахивая руками. – Как вам не стыдно?! А ну-ка кыш отсюда! Я с вами не разговариваю и угощать вас больше не буду!

Подумав о том, что, вероятно, она слишком эмоционально кричит, пытаясь пристыдить четвероногих (а это всего-то лишь дворовые собаки, которые человеческую речь не понимают), и со стороны она может выглядеть нелепо, женщина в душе посмеялась над собой, а когда увидела, что дети целы и невредимы, быстро успокоилась.

Собаки стыдливо прижимали головы и складывали назад уши. Несколько секунд они, скуля и похныкивая, пытались объяснить свое поведение Ольге, после чего, прижавшись к земле, подмели под собой снег хвостом, будто бы извинились, и затем удалились по своим собачьим делам.

– Все в порядке? – Ольга обернулась к своим детям.

– Да, все хорошо, – ответила Лида.

– Молодец, что встала на защиту своего брата! – мама обняла дочку. – Ты у меня смелая девочка!

И тут из-за Лидиной спины, как из укрытия, вышел Виталик и доложил:

– Нет, они не на меня лаяли и не на Лиду!

– Разве? – удивилась мама. – Ведь я сама видела?!

– Мы у них котенка отобрали! – доложила девочка, а ее брат в качестве доказательства расстегнул верхнюю часть куртки, из которой вылезла обслюнявленная голова маленького испуганного существа. – Вот этого!

Ольга от неожиданности чуть не села мягким местом в сугроб.

– Мама, а мы сделали доброе дело, да? – с улыбкой на лице произнес Виталик, заталкивая эту голову обратно в куртку на всякий случай, чтобы мама не отобрала у них котенка и тут же не выкинула. – Ведь Дед Мороз сейчас нас видит? Правда, мама? – про себя, конечно, мальчик подумал, что от этого вымышленного Деда Мороза хоть какой-то да есть толк. И… ну что тут мама скажет?..

– Мамулечка, мы же его теперь не бросим? – забеспокоилась Лида, при этом глазки ее чуть заблестели, бровки сложились домиком, а губки трубочкой. И все выражение ее детского милого личика хотело показать маме, что она готова пообещать перемыть всю квартиру и сделать все уроки на год вперед, только чтобы найденный питомец отправился тотчас вместе с ними домой. – Смотри, какой он маленький!

Ольга сделала недовольное лицо и, про себя, конечно, выругалась. Животных брать в квартиру они с мужем не планировали. Дети еще такие несамостоятельные, с ними самими хлопот полно. А если еще питомцев заводить…

Она набрала полную грудь воздуха, потом медленно выдохнула:

«Так… Ольга Викторовна, спокойно! Дед Мороз тебя тоже видит!»

– Где вы его нашли?

– Да вот, тут! – наперебой кричали дети, указывая руками. – Возле мусорного бака. Собаки гоняли его, как игрушку, ну, мы и отобрали…

Ольга вздохнула:

– Эх… Ну, что с вами теперь делать? Идем домой!

«Если муж не согласится его оставить, попробуем пристроить малыша в хорошие руки. Наверное, это тоже будет считаться добрым делом, – подумала она, заходя в подъезд. – И если не Дед Мороз, то кто-то по любому эти добрые дела записывает себе в большой и толстый «блокнот».

Дети зашли следом за мамой и радостно побежали по лестнице.

День был ясным, солнце по-зимнему добрым, небо – синим и безоблачным. Легкий ветерок слегка раскатывал поземкой небольшую порцию выпавшего утром снега. Его еще не успели притоптать прохожие.

Оставив детей с котенком дома, Ольга побежала до ближайшего зоомагазина закупать все необходимое для малыша. Появление питомца в доме было для нее неожиданностью.

– Итак, я стала счастливой (или не совсем счастливой) обладательницей маленького серого пушистика! – делилась она со своей лучшей подругой по телефону.

– Ну и с кем вас поздравить? – спросила Ника.

– В смысле? – Ольга не поняла вопроса.

– В смысле – мальчик, девочка?

– Ника, там один сплошной пушистый комочек! Где мне искать среди этого серого шарика его половые признаки? Даже представить не могу, что у кого-то рука поднялась такую прелесть зимой на улицу выкинуть!

– Хм! А ты зайди на страничку зооволонтеров «ВКонтакте», посмотри, и не таких выкидывают!

– Пожалуй, я воздержусь, – ответила Ольга. – Ну так как узнать, мальчик он или девочка?

– А ты подуй в пах! Там и увидишь. Если все равно непонятно будет, сфотографируй и отправь мне!

– Не поверишь! – взволнованно сказала Ольга, перезвонив Нике через некоторое время. – Полчаса дули и разбирали шерсть, но там ничего не видно…

Подруга вздохнула и покачала головой. На другом конце трубки этого, конечно, было не видно, но по голосу Ники Ольга поняла, что в ее глазах она такая неграмотная в вопросе содержания домашних питомцев.

– Совсем-совсем ничего?

– Ника, мне показалось, он какой-то странный! Ну, или она…

Подруга засмеялась в трубку:

– Маленькие детки, когда писают в штаны и не могут объяснить, чего им хочется, тоже многим кажутся странными! Особенно тем, у кого их нет. Например, мне.

Ольга проигнорировала замечание подруги. Она действительно общалась с домашними питомцами очень давно, еще в своем детстве, и этот опыт спустя годы, безусловно, был утерян.

– Ника… А ты можешь вечерком забежать ко мне посмотреть? Так, на всякий случай. Я не уверена…

– Понятно, – ответила подруга, оценив ситуацию опытным взглядом кошко-собаковладельца. – Я забегу. Антону-то сказала? Как он отреагировал?

– Он вроде не против. Сказал: «Смотри сама!»

– Ну и славненько! Если кошка пришла в дом под Новый год – это к счастью! Примета такая, – радостно сообщила подруга. Она очень любила животных и всегда считала, что если ребенок ухаживает за питомцем, он никогда не вырастет эгоистом.

– А если это кот?

– Тоже к счастью! – уверенно заявила подруга.

– Ника, ты ведь эту примету выдумала прямо на ходу?! Так?

– Да, выдумала! – честно призналась Ника. – Все, Оленька, мой перерыв на обед заканчивается! Убежала работать! До вечера!

Ольга вздохнула.

Получив в зоомагазине консультацию по поводу корма и кошачьего туалета, а также приобретя все необходимое, Ольга, полная сомнений, готова ли она к такому Новогоднему счастью или нет, неслась обратно доваривать суп. Магазин товаров для животных находился в пятнадцати минутах ходьбы от ее дома, и женщина решила сэкономить на транспорте. Тем более, что погода позволяла.

Войдя в квартиру, Ольга сразу забыла про суп и про все свои важные дела, потому что ее ждал сюрприз: в гостиной на идеально-белом ковре среди Виталькиных игрушек красовалась пирамидка из отходов жизнедеятельности котенка; с журнального столика было сброшено все, до чего смог дотянуться усатый; дети носились, как сумасшедшие с самодельной игрушкой, развлекая, похоже, не столько котенка, сколько самих себя, а на шторе, резво размахивая хвостом, катался спасенный кото-ребенок. А глядя в его широко раскрытые от удивления глаза, можно было предположить, что пушистик до конца еще не понял, бояться ему этих громкоголосых детей или с ними можно подружиться.

– Мамочка! Мы назвали ее Стеша! Это же девочка? – щебетала Лида.

Ольга плюхнулась на диван:

– Девочка, девочка… – сказала мамочка, и в ее голосе читалось, что сейчас ей абсолютно все равно – мальчик оно или девочка. Потому что убирать, как ни крути, придется ей, независимо от пола этого маленького пушистого котенка.

– Ура! Она такая классная! – запрыгала Лида.

Тяжело вздохнув, Ольга аккуратно сняла Стешу с дорогого нового тюля и пошла убирать разгром. Время близилось к двум часам дня, а запланированный ей борщ не прошел и полпути к той стадии готовности, в которой он смело мог бы называться таковым.

Вечером того же дня заглянула на чай ее подруга Ника, внимательно рассмотрела животное и восторженно доложила:

– Ха-ха! А ваша Стеша-то вовсе не Стеша!

– Как так? – удивилась Ольга.

– Так! Вот! Смотри! – Ника поднесла котенка Ольге так, чтобы можно было увидеть ту достопримечательность, которая указывала на принадлежность малыша к мужскому полу. – Ваша Стеша – мальчик!

– Значит, Степка будет! – воскликнула Лида, ничуть не расстроившись.

– Ура! – запрыгал Виталя. Хотя, если бы тетя Ника утвердительно заявила, что Стеша на сто процентов девочка, его реакция была бы точно такой же.

– По возрасту примерно два месяца, – добавила опытная подруга.

В целом дети были несказанно счастливы появлению в доме питомца. Вероника подробно рассказала, как приучить котенка к лотку, как ухаживать за длинной шерсткой, а также взяла с них обещание, что все обязанности по уходу за малышом они распределят между собой, и будут беспрекословно их выполнять.

– Если же мама хоть раз пожалуется, что вы не справляетесь, что Степа голодный или у него не убрано, не вопрос – котенка забираю к себе домой! Все понятно?! – Ника старалась держать максимально убедительный и строгий тон. – Мне ваш пушистик очень и очень понравился!

– Дааа! – в голос ответили дети.

Неоперабельная

Его медицинский костюм был темно-бордового, почти коричневого цвета, на верхнем нагрудном кармане висел бейджик: Аполлонов Артур Игнатьевич, врач-онколог. А на столе, за которым он сидел, стояла еще одна информативная табличка: доктор медицинских наук, старший научный сотрудник хирургического отделения, далее повторялось имя доктора.

Это был мужчина в годах, невысокого роста, коренастый, с небольшим животиком и лысиной почти на всю голову. На глазах Артура Игнатьевича сидели очки с тоненькими душками и узкими стеклами. Очки придавали лицу доктора очень серьезный и невозмутимый вид. Однако приятная улыбка, манера общения, готовность принять пациента или его родственника в любой момент говорили о простодушии врача-онколога, о его доброй натуре и его неугасаемом стремлении спасть людей.

– …. Мы с коллегами очень надеялись, – начал, наконец, доктор Аполлонов после приветствия, – что первый курс химиотерапии притормозит рост раковых клеток. Но… но… Вчера очередное обследование Кудряшовой нам показало, мягко говоря, не очень хороший результат.

– Вы назначите маме другой препарат? Или может операция? – волнительно спросил Антон.

– Понимаете, Антон Семенович, здесь мы с вами имеем дело с так называемым терминальным раком, и в нашей непростой ситуации добиться ремиссии уже невозможно. Было упущено время, и будет замечательно, если мы добьемся хотя бы контроля над развитием опухоли. Однако о полном выздоровлении или длительной стабильной ремиссии, увы, речи быть не может. И на данный момент все лечение сводится к тому, чтобы облегчить симптомы и купировать боль. Ну и, разумеется, поддерживать удовлетворительное, комфортное для жизни состояние, насколько это будет возможно.

– Почему вы уводите разговор на другую тему, когда я спрашиваю об операции? – Антон решительно шел в наступление. – Если дело в деньгах, я заплачу любую сумму!

– Мы не Боги. Мы врачи, – ответил доктор. Опустив глаза на папку с историей болезни, которую, как студент дипломную работу, бережно держал в руках, он задумчиво уставился на какой-то листочек. – На данный момент Тамара Николаевна слишком слаба для операции, об этом говорят кровь, моча и, увы, кардиограмма. Основной акцент лечения сейчас будет направлен на симптоматическую терапию – это то, о чем я сказал выше.

Артур Игнатьевич встал, вышел из-за стола и немного размял затекшие ноги. Затем он закрыл историю болезни Тамары Николаевны и положил ее на стол.

– Доктор! Артур Игнатьевич… Это моя мама! – мужчина подошел к врачу настолько близко, что, наверное, это выглядело уже нетактично с его стороны. Лицо этого маленького доктора с седой бородой оказалось так близко к его лицу, что он смог разглядеть каждую морщинку и каждую отдельно взятую волосинку на его бороде. Доктор сделал два шага назад, затем вплотную приблизился к своему овальному столу, обошел его справа и повернулся лицом к собеседнику. Они вновь оказались друг напротив друга. На сей раз между ними был большой овальный стол в цвет дуба. Какое-то время оба молчали, и эта молчаливая пауза продлилась около минуты.

Аполлонов всегда старался быть прямым. Он не юлил, не убегал от разговора и не обещал сверхъестественное моментальное выздоровление, если понимал, что это не в его власти. Он любил своих пациентов и в каждого вкладывал все свои знания, усилия и опыт, потому что прекрасно понимал одну жизненную истину: каждый человек уникален, и даже на пути к выздоровлению он остается таковым.

Сделав еще несколько шагов, Артур Игнатьевич отодвинул большое ортопедическое кресло, вновь сел в него и положил обе руки на стол, скрестив пальцы в кулаке.

– Могу предложить Тамаре Николаевне платную палату. У нее будет телевизор, ноутбук, если хотите, интернет, кнопка вызова персонала, ну и другие привилегии.

– То есть… – Антон постепенно начал понимать, к чему клонит доктор. Колени его затряслись. – Вы хотите сказать, что операции не будет?!

– Я хочу, чтобы вы поняли, Антон Семенович, и отнеслись ко всему сказанному ниже достаточно спокойно. В ситуации с вашей мамой мы действительно мало чем можем помочь, – со всей серьезностью доложил доктор Аполлонов.

– Но как же так?! Пару дней назад речь шла о том, что мы не можем оперировать маму в России, но ведь существуют высококвалифицированные специалисты в других странах с иными возможностями.

Артур Игнатьевич покачал головой.

– Мне очень жаль. Это один из видов скоротечного рака пищевода – случай бывает примерно у одного из ста пациентов. Характерная особенность этого вида рака заключается в том, что до какой-то поры он себя никак не выдает, о чем я уже говорил вам. Ну да ладно, повторюсь. Боли бывают нечастыми, неинтенсивными, и пациенты могут путать их с изжогой, например, а першение и дискомфорт при глотании – с ангиной. Но в какой-то момент эта коварная аденокарцинома вступает в стадию интенсивного роста. Вот тогда-то и начинает она беспокоить своего хозяина. И если она имеет скоротечный характер, то от начала интенсивного разрастания очага опухоли до летального исхода пациента может пройти всего три-четыре месяца. Поэтому, когда Тамаре Николаевне поставили диагноз, отсчет уже пошел.

– Какой еще, к черту, летальный исход? – голос Антона дрожал. Он заметно волновался. – Нет, подождите! На прошлой неделе вы говорили о химиотерапии. Вы сказали, что есть инновационный препарат, который поможет. Импортный препарат…

– Химиотерапию вторым курсом мы проведем, если вы так настаиваете! Тот препарат, о котором я вам говорил, в России не выпускают. Его нужно заказать из Германии. Медицинские страховые компании такое не оплачивают. Имеется в виду сам препарат и его доставка. Стоимость курса инъекций вот такая! – произнеся это, Артур Игнатьевич протянул листочек для записей, на нем значилась сумма. После чего доктор пристально посмотрел в глаза Антону, пытаясь прочесть его реакцию.

– Хорошо, – сказал Антон. – Я готов эту сумму оплатить.

– Прежде чем вести разговор об оплате, я еще раз повторюсь: у Тамары Николаевны рак четвертой стадии, и время упущено… сильно упущено… – доктор выдохнул воздух и поправил очки на глазах. Антону показалось, что в этой фразе читалось следующее: «Что бы мы сейчас ни делали, ваша мама вряд ли доживет до Нового года!» И эта правда – отвратительная и жестокая мысль читалась открытым текстом в его глазах. – Я бы на вашем месте на эту химиотерапию не возлагал больших надежд.

– Вы хотите сказать, что в ней уже нет смысла?

– Я так не говорил!

Из уст Антона вырвался почти что крик:

– Но, черт возьми, подумали!..

– Антон Семенович, спокойней, пожалуйста! – доктор слегка кашлянул, затем продолжил: – С момента подачи заявки на препарат, его транспортировки и ответной реакции организма на него пройдет какое-то время. Предполагаю, что речь идет не о днях, а в лучшем случае, неделях. Еще раз прошу вас. Подумайте хорошо!

– Подумайте хорошо – это в вашем понимании подождите, вдруг она скоро умрет?! – вновь повышенным тоном спросил Антон.

– Иными словами, есть такая вероятность, что Тамара Николаевна может попросту его не дождаться.

– Но я же не могу просто так сидеть, сложа руки, и ждать! – Мужчина встал, поправил пиджак, нервно походил вокруг этого овального огромного стола, затем он опять сел и потер друг о дружку вспотевшие ладони. – Это моя мама, понимаете! – последнюю фразу Антон буквально выкрикнул, и доктор Аполлонов увидел, что в его глазах, полных мольбы, застыли слезы.

– Я как врач высказал свои предположения. Повторюсь, решение остается за вами!

– Скажите честно, что еще мы можем сделать в этой ситуации? Может ли кто-то или что-то спасти мою мать?

Доктор задумчиво качал головой. На какое-то время он опустил глаза перед собой и задержал взгляд на этом клочке бумаги, где минутами ранее была старательно выведена сумма к оплате. Затем он поднял эти глаза опять и еще раз покачал головой.

– Или мне искать других специалистов и другую клинику? Сделайте же что-нибудь! Свяжитесь с вашими коллегами из других городов, из другой страны, в конце концов! Я заплачу любые деньги! – продолжал настаивать Антон.

– Мы можем поискать другую клинику, других специалистов, страну, в конце концов… Если вы решите забрать маму и перевести ее в другую клинику – ну что ж… Это ваше решение.

– Еще раз повторю вопрос: может ли что-то ее спасти? Что-то… кроме этой химии?

Доктор Аполлонов снял очки, протер их платком, затем подул и еще раз тщательно вытер каждое стеклышко. Пока длилась эта несложная манипуляция, он не поднимал глаз на своего собеседника. И только когда очки сели на свое привычное место, Артур Игнатьевич поднял голову и, глядя Антону в глаза, развел руками и честно сказал:

– Спасти вашу маму сможет только… чудо…

После чего доктор, как бы ненавязчиво, поглядел на часы, и этот жест напомнил Антону, что его тоже ждут неотложные дела.

Он надел пиджак и зашагал к двери кабинета. Перед тем, как открыть ее, мужчина еще раз обернулся и добавил:

– Хорошо! Давайте вашу импортную химию и платную палату!

Между тем Старый год неумолимо приближался к своему завершению, уступая место новому, молодому и сильному, вместе со всеми его радостными или не очень радостными событиями…

Тамара Николаевна, стойко выдержав два курса химиотерапии, сильно похудела, но изо всех сил держалась. Ольга и Антон подбадривали маму как могли и молились за ее скорейшее выздоровление.

Подрастал и маленький Степа. Котенок хорошо кушал, был здоров, активен и разбойничал в доме, как и подобает малышам в его возрасте.

Лида и Виталик очень старались быть образцовыми и послушными детьми, и каждый вечер спрашивали у мамы с папой про бабушку и дедушку. Им так не терпелось похвастаться новым членом семьи, от которого они оба были в восторге. Однако в таких разговорах витало ощутимое напряжение, и дети чувствовали некий недобрый подтекст в успокоительных фразах матери с отцом.

А Шапка Санты, забытая детьми, затаилась в шкафу на верхней полке, куда заботливо убрала ее Ольга, и ожидала того волшебного часа, когда она с радостью и гордостью исполнит свое предназначение.

В пути

«…И в заключение новости о погоде. По области ожидаются обильный снегопад и порывистый ветер до двадцати пяти метров в секунду. В Слюдянский район стартует сильная метель, которая, по прогнозам синоптиков, продержится несколько дней. После чего холодный фронт сдвинется на север. МЧС предупреждает жителей Иркутской области, в частности, Слюдянского района, об очень плохой видимости в связи с погодными условиями и просит воздержаться от поездок по федеральной трассе Р-258 «Байкал». С вами были новости СейЧас, в студии ведущая Галина Тарасова…»

Ольга убавила звук на небольшом телевизоре, что находился в кухне, положила пульт на маленькую полочку под ним и взяла со стола телефон.

– Папа, ну возьми трубку! Ну что же ты?.. Вот! Наконец-то!..

– Доченька, слушаю! – радостным голосом ответил отец.

– Папа, ты далеко от Иркутска? – поинтересовалась дочь.

– Чуть больше ста километров… до Култука не доехал… еще…

– Папа, передавали сильную метель! Я тебя прошу, будь осторожен! – голос у Ольги дрожал.

Она стояла перед большим зеркалом в прихожей, над которым висели яркие светодиодные лампы. На ней были домашние серые шорты и белая футболка с надписью «Happy». Ее волосы до плеч были аккуратно заколоты крабиком на затылке, а на лоб спадала густая ровная челка. Держа телефон в правой руке, левой Ольга аккуратно приподняла со лба прядь темно-каштановых волос и подошла еще ближе, пытаясь разглядеть в хаотично расположенных шрамах на лбу, приобретенных ей в детстве, что-то новое.

«…Плюшевый мишка…»

Почему каждый раз, когда она разглядывает эти шрамы, в памяти невольно всплывает ее любимая в детстве игрушка – коричневый плюшевый медведь размером с крупного кота с необычной смешной кличкой Буба?

Шрамы эти были не столь заметны, даже если убрать челку и закалывать ее наверх. Один совсем крохотный над правой бровью, самый большой в три сантиметра – на виске, но он тоненький, еще два по полтора сантиметра еле заметные – высоко на лбу наполовину заходили в волосы. Врачи говорили, что девочка ударилась головой о крышу или стойку кузова и отделалась, что называется, малой бедой. И это действительно было так. Потому что стекло… оно было целым. Она все помнила. Ольга на миг погрузилась в воспоминания – это было что-то вроде сна наяву, сна с открытыми глазами.

Они ехали по трассе с мамой. Маленькая Оленька сидела на заднем сиденье, откинувшись на спинку. В то время детские автокресла только-только появились в продаже и имелись далеко не в каждой машине. Поездка была долгой, они с мамой шутили, пели песни, и в какой-то момент Оля задремала, откинув голову назад. Мамин крик неожиданно разбудил девочку. Оленька открыла глаза и… от страха опять зажмурила их. Девочка видела, что с их машиной происходит что-то нехорошее… машина почему-то едет боком, прямо под колеса еще одной большой машины. Девочка не успела толком ничего сообразить и… удар… стекло, в которое она смотрела, оказывается так близко к ее лицу, однако оно по-прежнему остается целым, потом крыша автомобиля, подголовник переднего сидения. В голове маленькой девочки что-то звенит, словно это не голова вовсе, а туго надутый баскетбольный мяч. Она кричит. Громко кричит и прижимает к себе плюшевого мишку по прозвищу Буба. Девочка от страха прячет лицо в плюшевую ткань игрушечного медведя, прижимая его к себе изо всех сил, но Буба вырывается из ее объятий так, точно он не игрушечный, а живой… потом опять стекло – его что-то осветило… с той стороны. И именно на этом боковом закрытом окне были сфокусированы все ее многолетние воспоминания и переживания. Что-то в нем было необычное, и еще… что-то в этой аварии пошло вразрез с ожидаемой страшной действительностью. Еще крик мамы, но она не может разобрать слов…или… просто их не помнит…

Женщину вернул в реальность голос на том конце трубки:

– Оленька, я буду очень осторожен! Плетусь как черепашка, – смеялся отец, поглядывая на дорогу через лобовое стекло. – Я же хочу увидеть внуков, поцеловать их в щечки и завалить целой кучей подарков.

– Несколько месяцев назад ты был другого мнения касательно общения с внуками, – придя в себя, заметила Ольга.

– Да, я помню, – признался Виктор. – Прости, если я тебя обидел! У меня тогда… как бы тебе это сказать?.. Что-то накатило…

– Угу! Очередной приступ самобичевания! – смеясь, ответила дочь. Она прекрасно помнила, как четыре месяца назад отец отказался подменить Тамару Николаевну, когда та уезжала в горы. Малыши пошли в первый класс, и им с Антоном пришлось нанять няню. Однако через пару дней, когда няня не нашла общего языка с детьми, ее с удовольствием заменила Ника и прекрасно с этой ролью справилась. – Ладно, что ж с тобой сделаешь? Не первый год тебя знаю. Простила давно уже! Папа, не спеши, ладно! Главное – ты сам, а не подарки! Лучше остановись где-нибудь, пережди! Слышишь?!

– Да, тут до гостиницы пару километров. Остановлюсь в ней. Ты… это… Оля, связь может теряться в некоторых местах – не пугайся. А то будешь переживать!

– Переживать я и так буду… – тревожным голосом ответила дочь.

У Ольги было такое состояние, когда говорят «душа не на месте». Ни с того ни с сего с самого утра всплывали воспоминания из прошлого, хотя, с рождением двойняшек, память все реже и реже возвращала ее в тот роковой день… И еще… тогда тоже была метель… двадцать три года назад…

«Может всего лишь навязчивая мысль и ассоциация с непогодой вызвала волну переживаний?!» – подумала Ольга.

– Ты скажи, как там Тамара Николаевна! Лучше стало? Ты говорила, что Антон подсуетился и заказал ей какую-то высокоэффективную импортную химиотерапию! Как там ее?..

– Да, все так… Химиотерапию провели… два курса. – Ольга не знала, что сказать. На какое-то время химиотерапия действительно притормозит развитие опухоли и предотвратит появление новых метастаз. Однако Тамара Николаевна очень слаба, и доктор откровенно сказал: «Ничего хорошего не ждите!». Ольга не стала говорить это отцу.

Возникла небольшая пауза.

– Как ты думаешь, она ведь… поможет? – настаивал Виктор, не выдержав этой паузы. – У Тамары Николаевны есть шансы?!

– Пап… Ну, что я тебе скажу?.. Возвращайся домой, навестишь ее сам. Я думаю, увидев тебя, она обрадуется…

– Действительно… – Виктор задумался. – Если сегодня остановлюсь в гостинице, завтра с утра тронусь домой.

– Хорошо. Целую, папа! Будь осторожен! – сказала Ольга. В голосе чувствовалась тревога.

– Оль, что ты так переживаешь? До дома то километров сто с небольшим осталось – это для меня вообще не расстояние. Целую, обнимаю!

Ольга завершила разговор. Потом она открыла в телефоне старое фото своей покойной мамы и несколько секунд разглядывала его, между делом помешивая суп. Сделав контрольную пробу блюда, женщина выключила плиту и пошла одеваться. Пора было забирать из школы детей.

Ольга еще раз подошла к зеркалу и причесалась. Уже надевая длинное пуховое пальто, она шепотом произнесла:

– Тамара Николаевна, нам вас очень не хватает…

У Леонидовны

Виктор подъехал на заправку, а потом переместился на просторную парковку для крупногабаритных авто, где находилось кафе, пара магазинов с хозяйственными товарами, туалет и гостиница для водителей-дальнобойщиков. Мужчина вышел, застегнул легкую болоньевую куртку, размял затекшие ноги и огляделся. Впереди дорога уходила извилистой змейкой, состоящей из бесконечных спусков и подъемов, прозванных на водительском жаргоне серпантином. По обе ее стороны холмы чередовались со склонами, местами густо заселенными хвойными деревьями, местами – скупыми на растительность. Вдалеке, на горизонте, высоченной глыбой, подобно множеству остроконечных айсбергов, во всей своей красоте и уникальности упирались в небо вершины Саянских гор. А вокруг хороводом клубились ватные серые тучи, трепетно охраняя всю эту красоту и великолепие.

Виктор подумал, что снегопад уже на подходе. Он хлопнул дверью кабины и направился в кафе. Приближающиеся погодные изменения сказывались и на самочувствии. Виктор ощущал себя каким-то разбитым и постоянно зевал чуть ли не с самого утра.

«Мерзкая погодка!» – выругался он про себя.

По левую руку от заправки стоял двухэтажный домик из бруса, в котором, собственно, и находилось кафе на первом этаже, и гостиница – на втором. Он был тщательно отшлифован и покрыт лаком на пару тонов темнее самого дерева. Домик был довольно молод – лет пять, не больше. С фасадной стороны имелось по четыре окна на каждом этаже, с которых просматривалась вся парковка, и была возможность наблюдать за своей машиной, что Виктору очень нравилось. Мужчина перед входом далеко не в первый раз, но уже по привычке прочитал название заведения: «У Леонидовны».

Внутри самого помещения стены из бруса также были обработаны защитным покрытием и не подвергались какой-либо дополнительной отделке. Местами брус повело, это было видно по выпирающей стене, а кое-где ветвистыми линиями расползались трещины. Однако в целом все эти несовершенства и неровности даже придавали изюминку интерьеру заведения. А запах свежей сосны витал в воздухе с самого порога, даже несмотря на то, что выстроили этот гостиничный комплекс далеко не вчера. На потолке имелся утеплитель, закрепленный дранкой, по обеим сторонам – справа и слева – стояло в ряд по четыре обеденных столика, застеленных белой клеенкой, над каждым столиком висели простые лампочки, одетые в раздутые шарообразные плафоны. Весь этот минимализм и простота вызывали у Виктора ощущение домашнего уюта и умиротворения каждый раз, когда он посещал это кафе. Даже при большом скоплении народа здесь было просторно и всегда чисто.

Это была простая закусочная для дальнобойщиков с разумными ценами и вкусными, по-домашнему приготовленными блюдами. Виктор открыл железную с пластиковой ручкой дверь, вошел внутрь и, подойдя к свободному столику у окна, торопливо присел, пока его любимое место не занял кто-то другой. В кафе народу на сегодняшний день было немало. Мужчина осмотрелся, затем, не найдя ни одного знакомого лица, с кем можно было поздороваться, открыл меню.

– А, Виктор, день добрый! – услышал он женский голос у себя за спиной. Это было неожиданно, и Виктор слегка вздрогнул. С ним заговорила хозяйка кафе Татьяна Леонидовна, которая брала на себя работу официантки, когда это было необходимо, и даже порой стояла за кассой. – Неужто ты совсем не отдыхаешь?

Женщина обошла своего гостя, с которым перебрасывалась стандартным набором фраз вроде «Как дела?» и «Куда едешь?» уже на протяжении двух лет, и встала лицом к нему. Это была пышногрудая зеленоглазая шатенка с ярким макияжем и огромными кольцами в ушах. Каштанового цвета волосы она всегда носила распущенными и уложенными в крупные завитки. Поверх пышных волос – белый ободок буфетчицы. На вид ей было немного за сорок. Одета дама была в яркую цветастую блузу и длинную юбку, поверх которой аккуратно лег белоснежный фартук с рюшами по краям, как у горничной. Женщина общалась приветливо со всеми посетителями, кто был не прочь поговорить, но к Виктору, как ему показалось, она имела чуть больший интерес и по умолчанию, как-то незаметно для него и для самой себя перешла на «ты»

– Здравствуйте, Татьяна! – Виктор улыбнулся. В отличие от Татьяны Леонидовны, на «ты» переходить он был не готов. – Так некогда отдыхать! Пока есть работа, надо работать! Новогодние праздники скоро, там и отдохну.

– Не было такого, чтобы больше недели ты ко мне не заглядывал! Складывается впечатление, будто ты только до дома добрался и обратно в рейс.

Виктор молча пожал плечами, чуть приподнимая левую бровь, подумав про себя: «Наверное, так оно и есть!»

– Сегодня солянка. Будешь? – заметно приблизившись к нему, предложила Татьяна.

– Солянка – это хорошо! Давайте солянку! А салат что-то типа оливье есть?

– Из «что-то типа оливье» есть только оливье, – нараспев произнесла дама.

– Тогда мне двойную порцию салатика!

– Будет сделано! – послушно отчеканила хозяйка. Играя всем телом перед мужчиной, в котором уже давно заприметила порядочного холостяка, Татьяна записала заказ у себя в блокноте, затем выпрямилась и направилась на кухню. Однако не прошло и пары минут, как она появилась вновь с подносом, на котором был салат, хлеб, салфетки и приборы.

– Дома-то ждет тебя кто? – она упорно пыталась продолжить разговор.

– Ну, да. Дочь у меня, внуки. Конечно, ждут!

– А женщина? – опять эта улыбка Татьяны, пытливо вглядывающиеся в его лицо глаза…

– Со мной катается, – отшутился Виктор.

– Да врешь ты все! – засмеялась Татьяна. По ее глазам и по всему ее виду можно было сказать, что собеседница настойчиво пытается обратить на себя внимание.

– Нет, не вру я! Вот она стоит… отсюда первая. В окно посмотрите! – Виктор улыбнулся и кивнул головой на стоянку, где вряд стояло четыре фуры. Та, что ближе к окну, была его рабочей машиной. С лицом, полным серьезности, он оторвал взгляд от окна и посмотрел на реакцию Татьяны. Виктор прекрасно понимал, что интересен этой женщине. И каждый раз, когда он останавливался и заходил в ее кафе, Татьяна прямо сияла от счастья, улыбалась и кокетничала, готовая при этом выложить ему на стол все свои самые вкусные блюда. Но как бы та ни старалась, Виктору она не нравилась хотя бы потому, что этой женщины всегда было как-то много. Татьяна вместе со всеми своими попытками постоянно угодить казалась ему чересчур приторной и надоедливой, да и в разговор с женщиной он вступал неохотно, потому что главной целью посещения кафе было все-таки поесть и взять что-то в дорогу. Виктор всегда был немногословен, отвечал по сути и короткими фразами. Как, впрочем, и сейчас.

– И как же зовут твою избранницу? – ехидным сладким голоском пропела Татьяна, заправляя за уши пышные кудри.

– Блондинка!

– Что?

– Блондинкой зовут мою избранницу, мою попутчицу, мою механическую подругу. – Виктор смотрел на Татьяну и понимал: она не сразу догадалась, что он имел в виду свою машину. Мужчина редко шутил с прекрасным полом и в какие-то моменты приходил к выводу, что вовсе лишен чувства юмора. Поэтому эту уже вылетевшую фразу еще очень долго переваривал у себя в голове, обдумывая, не обидел ли он словами свою собеседницу. При всем том, что ее внимание порой надоедало, готовили здесь вкусно, с торца заведения были душ и уборная, что тоже очень важно, на втором этаже – гостиница, которой он хоть и редко, но пользовался, поэтому портить отношения с хозяйкой или показаться грубым Виктор не хотел. Он поймал себя на мысли, что был бы не против, если бы эти отношения остались чисто приятельскими. Решив исправиться, он пояснил: – Это тягач мой – Скания. Я так прозвал ее за кабину белого цвета, ну… она вроде не обижается. Она меня никогда не подводит, ну, и любит, когда я к ней ласково, с душой… Да вы присядьте уже, Татьяна Леонидовна! Что-то некрасиво получается: я сижу, а дама стоит передо мной!

– Ну что ты придуриваешься?! Я же вижу, что ты один! Не надоела тебе жизнь холостяцкая?!

Виктор не ответил, он лишь молча пожал плечами. Хозяйка опять ушла на кухню, и мужчина подумал, что все же она обиделась. Себе же он пообещал, что будет аккуратнее разбрасываться шутками. Через пару минут Татьяна принесла солянку и поставила на стол.

– Аккуратно! Горячая! – заботливо предупредила женщина. – Остренькая, как ты любишь!

Виктор был голодный, поэтому с жадностью набросился на салат и солянку. Он ел и чувствовал, как по его телу разливается приятное тепло от горячего супа. На лбу Виктора выступили несколько капелек пота, но мужчина не обращал на них внимания, также как и на сидевшую напротив Татьяну. Он был всецело поглощен созерцанием своего супа и только наполовину опустошив тарелку, поднял глаза на собеседницу.

– Жаль мне тебя, Витя! – причитала Татьяна. – Нормальный мужик, непьющий, работящий! И вроде не дурак!.. Почему же один?!

– Была жена… – сухо ответил мужчина, затем вновь опустил глаза на остатки супа и тарелку с салатом и добавил: – когда-то…

Потом он вновь принялся за свой обед, но уже не так жадно и торопливо. Татьяна тем временем несколько раз прошла до кухни и обратно, успев собрать заказы и разнести порции еще нескольким посетителям. Спустя еще пару минут, когда Виктор покончил с супом и салатом, она вновь подошла к столику, держа на тарелке что-то типа пирога.

– Что это? – спросил мужчина. Отодвигая тарелку, в которой еще несколько минут назад пребывал горячий суп, он бросил любопытный взгляд на блюдце.

– Десерт – брусничный пирог. Угощаю! – Татьяна расплылась в улыбке, затем, сметая хлебные крошки со стола, опять вернулась к теме, которая, по всей видимости, ее очень беспокоила. – Ушла?!

– Что? – спросил Виктор.

– Жена, говорю, ушла? – хозяйка вновь присела напротив.

– А! Вы все о том же… Ушла… – он покачал головой и неохотно выдавил из себя: – туда, откуда не возвращаются…

– Не хочешь рассказать? – осторожно, вполголоса спросила Татьяна.

Виктор глубоко вздохнул, потом на пару секунд отвернулся в сторону окна, наблюдая за хмурым небом и начинающимся редким снегом, затем повернул голову и посмотрел собеседнице в глаза, та не спешила сдаваться:

– Я знаю, ты замкнутый человек, и у тебя нет друзей… Просто подумала, может, хочешь с кем-то поделиться?.. Если нет, я уйду, не буду больше докучать…

Виктор промокнул губы салфеткой. «Ну, ведь, не отстанет теперь!» – подумал он. Следующей салфеткой он вытер лоб, затем поправил на макушке торчащие в разные стороны не столь густые волосы, потом непонятно для чего взял еще одну и скрутил в трубочку. Нехотя, вытягивая из своего прошлого как дорогие сердцу моменты, так и те, что вспоминать ему было крайне тяжело, он все же решил вынести свои тревоги и переживания хоть какому-то другу. Именно как другу, потому что более близкие отношения с этой женщиной он не рассматривал.

– Ее звали Катерина… Боже, как давно это было! Это была самая красивая девочка из моего класса. Большие карие глаза, черные вьющиеся волосы… иногда она заплетала две косички, а я так любил дергать ее за эти толстые длинные косички и называть ее Катюша. Мы были такие молодые, такие влюбленные и такие красивые… Я сделал предложение ей сразу по окончании школы, и она… согласилась. Через год родилась Ольга… И вот так в любви и согласии, без единой, представьте себе, ссоры, без единого скандала мы прожили вместе счастливых девять лет.

– Что же случилось?.. – не удержалась Татьяна, затем сразу отругала мысленно себя за крепко сидящую в ней привычку лезть в чужую личную жизнь. – Извини, я, наверное, зря… Если не хочешь, можешь не рассказывать.

– Катюша выучилась и успешно сдала на права, – продолжал Виктор, не обращая ни малейшего внимания на тот факт, что любопытство Татьяны притормозило на полпути. Наверное, теперь это было уже неважно. Потому что он начал рассказ и твердо был уверен, что именно эта женщина станет его слушателем и, наверное, утешителем. – И летом 2001 я подарил ей новенькую иномарку. Она так радовалась… А в декабре того же 2001 они с Олей ехали навестить мою младшую сестру, Ольгину тетю, за городом. Это было 31 декабря, и я планировал приехать туда прямо с работы, с другого конца города. Мы хотели вместе отметить праздник. Катя не справилась с управлением на трассе: главная дорога уходила в плавный поворот по дуге, и перед поворотом она не успела сбросить скорость. Заднюю часть автомобиля занесло вправо, а моей супруге не хватило практики на тот момент, чтобы вовремя выровнять машину. Возможно, еще темнота и погодные условия сыграли здесь не последнюю роль, и когда машина ушла в занос, Катя поддалась панике, а в таком случае какие-то важные вещи вмиг вылетают из головы. Все это я мог только предположить, поскольку меня рядом не было. По скользкой дороге, несмотря на наличие зимней резины, автомобиль вынесло боком на встречную полосу, где на приличной скорости мчался грузовичок трехтонник. Водитель взял правее, пытаясь всеми возможными способами уйти от столкновения, но… чему быть, как говорится, того не миновать. Подмяв под себя иномарку моей супруги, он влетел в бетонный столб…. – на этой фразе Виктор затих, потом опустил глаза и пару минут молча смотрел вниз, изучая свой еще нетронутый десерт. Татьяна тоже сидела молча. Она уже пожалела, что так бессовестно залезла к нему в душу, однако женщина решила помолчать и не закидывать Виктора еще большим ворохом вопросов, дабы не спугнуть его совсем. Помешивая в стакане горячий чай, мужчина, наконец, продолжил. – Катя погибла на месте, а маленькую Оленьку выбросило в окно. Врачи, когда осматривали ребенка, сказали, это просто чудо, что она так легко отделалась и не разбила голову о толстое автомобильное стекло. Девочка получила несколько ушибов, небольших порезов и панический страх перед поездкой на любом автомобиле, от которого она не могла избавиться на протяжении нескольких лет. Теперь, конечно, все уже позади, однако даже со своим супругом Ольга ездит уверенно только в качестве пассажира.

– Ты воспитывал дочку один? – осторожно спросила Татьяна.

– До ее восемнадцатилетия была жива моя бабушка – это была очень сильная и незаменимая помощь. Родителей моих, к сожалению, тоже уже не было на тот момент… Я, чтобы притупить боль потери, стал больше работать, реже бывать дома. Каждый раз, когда я возвращался, мне было тяжело, не передать словами, как тяжело… Дома все напоминало о ней… Вскоре подвернулась хорошо оплачиваемое место водителя фуры, и я… согласился. Ольгу с десяти лет растила бабушка, меня они видели нечасто, зато в деньгах не нуждались. Мне хорошо платили, и я им все до копеечки отдавал. Потом Ольга поступила в престижный институт, я смог оплатить ей обучение, и не только. Она всегда хорошо одевалась, покупала себе модные дорогие вещички. Но… наверное, это не совсем то… потому что, пока она росла, меня рядом с ней… не было… Мне очень жаль, и очень-очень стыдно, что я такой отец, но я не смог по-другому… Я не смог уделять столько заботы и внимания своему ребенку, сколько было необходимо, и я очень надеюсь, что Оленька не держит на меня зла. И еще дочка, вырастая, стала сильно походить на свою покойную мать, и от этого мне было еще тяжелее. Я не мог забыть свою Катюшу, и я не мог какое-то время смотреть не женщин вообще, понимаете?! Они были все какие-то… чужие, что ли… Мне сложно с ними общаться… и сейчас…если вы… заметили…

Татьяна посмотрела на Виктора и заметила, что глаза у него заблестели. Он сделал паузу, зашмыгал носом, потом отвернулся и уставился в окно.

– Да, я заметила… – собеседница сочувственно вздохнула и выпрямила спину. – Двадцать три года ты не можешь забыть свою Катю! Вить, я понимаю, трагический уход любимого человека принять всегда тяжело, но…так нельзя! Нельзя жить одними воспоминаниями!

– Восемь лет назад на свадьбе собственной дочери я увидел одну прекрасную незнакомку, – как бы не обращая внимания на слова Татьяны, продолжил Виктор, продолжая теребить свернутую в трубочку салфетку, – и мне показалось, будто что-то во мне проснулось. Внешне она совсем другая и совсем не похожа на мою Катюшу. Она голубоглазая, светловолосая, очень хрупкая, но в то же время такая спортивная, подтянутая и… всегда следит за собой. А еще она добрая, приветливая, отзывчивая, всегда рада помочь. Она просто необыкновенная. Женщина – огонь! Думаю, рядом с ней я смог бы забыть прошлое и принять все, как есть.

– Ну, так что же ты?.. – Татьяна чуть тронула Виктора за руку, и тот прочитал в ее глазах, что женщина хочет отнюдь не завоевать его, а напротив – она хочет помочь. Помочь найти то, что, может быть, он искал несколько лет.

– Мне кажется, это любовь, – Виктор засмущался и опустил глаза, – но я никогда не решусь сказать ей об этом.

– Почему? – удивилась Татьяна. – Она замужем?

– Ее муж погиб, когда сын был еще маленький, и Тамара Николаевна тоже одна. Это мать мужа моей дочери.

– Получается, сватья, что ли?

– Ну, да! – Виктор смущенно опустил глаза. На его щеках появился легкий румянец, Татьяна для себя отметила, что горячий суп похоже не был причиной его появления.

– Это не помешает вам быть вместе, если вы оба одиноки и если она тебе нравится! Тогда я тебя не понимаю! Почему ты не подойдешь к ней и хотя бы не спросишь, почему не попытаешься проявить внимание, подарить цветы, например? Я ведь на сто процентов уверена, что ты этого не делал!

– Вы меня никогда не поймете! Все слишком сложно! – сказал Виктор. В голосе слышалась нотка отчаяния и чувства вины. У Татьяны сложилось впечатление, что этот человек считает виновным себя в случившемся, отчего строго-настрого запретил себе влюбляться и быть счастливым.

– Вить, покажи мне пальцем на того человека, у которого все в жизни просто! Их нет. Их нет, потому что так не бывает! – Татьяна вновь одарила гостя дружеской улыбкой. – За все в этом мире надо бороться! И любовь здесь не исключение.

– К сожалению, я опоздал! Тамаре диагностировали рак пищевода.

– Дурак ты, Витя, если думаешь, что опоздал! Прости меня за прямоту! Пока человек дышит, у тебя всегда есть время – знай это! И именно сейчас, как никогда, ей нужна твоя поддержка и твое внимание. И если ты будешь изначально внушать себе, что бой проигран, то, поверь мне, так оно и будет. Послушай, не бывает такого, чтобы судьба просто так забирала близких людей, ничего не давая взамен. Ты вырастил дочь, ты дал ей жизнь, образование, любовь. Что тебе самому мешает стать счастливым? Если тебе нравится Тамара, так иди и скажи ей об этом! В чем проблема? Зачем все усложнять и придумывать какие-то неубедительные оправдания своему одиночеству. Я считаю, что проблема только в тебе. Что касается рака, да, заболевание тяжелое, но ты не поверишь, скольких людей я знаю, которые излечились от этого страшного недуга! Они живут и по сей день.

– Моя жизнь – это вечная дорога! Наверное, такой я ей не подхожу…

– Знаешь, почему ты выбрал такую жизнь? Почему ты выбрал вечную дорогу?

– Почему же? – равнодушно спросил Виктор так, словно ответ его не интересовал вовсе.

– Ты бежишь от самого себя! – Татьяна сказала эту фразу так убедительно, словно знала его давным-давно.

На что мужчине осталось только кивнуть головой. Он и сам знал, что бежит от себя.

– Даже если и так! Этот образ жизни уже вошел в привычку.

– Послушай меня, Витя! Бросай ты эту дорогу! Работу водителя можно найти и в городе, а вот женщину такую упустишь – потом ведь жалеть будешь!

– Катюша… я не знаю, как бы она отнеслась к этому…

– Катюша теперь в другом мире, она, возможно, не видит, как ты всеми силами цепляешься за прошлое, которое ты уже никогда не сможешь изменить. Зато есть настоящее и есть будущее. И вот его изменить и сделать для себя ярким, интересным и полным впечатлений, ты вполне способен – знай это! Витя, у тебя полжизни впереди! Только подумай! И если ты здесь, на земле, проживешь эту жизнь счастливым, в окружении близких людей, а не вдали от них, наивно прикрываясь работой, наверняка где-то там, наверху, твоя покойная супруга сможет порадоваться за тебя!

Виктор еще раз тяжело вздохнул, задумчиво разглядывая свою потрепанную салфетку, потом опять посмотрел в окно, где начинающий снегопад с каждой секундой набирал силу.

– Метель передавали ночью… – только и произнес мужчина в ответ на все слова переживания и поддержки от Татьяны. А что еще он мог сказать? Наверное, он подписался бы лично под каждым ее словом, если бы это прибавило ему хоть капельку решимости. Только ведь он знал себя и был на сто процентов уверен, что не позвонит Тамаре и не скажет ей о своих чувствах.

– Да, я тоже слышала, – ответила Татьяна. – Переночуешь здесь?

– Нет, спасибо вам, Танюша! – Виктор встал. – Не беспокойтесь, тут до Иркутска не так далеко. Надеюсь, успею обогнать непогоду. А вот пирожки мне в дорогу положите с собой, будьте добры!

Мужчина достал наличные, рассчитался, застегнул куртку, надел шапку и шарф и задвинул стул. Глядя на провожающую его Татьяну, он подумал про себя: «А она не такая уж и зануда… Зря я о ней так…». И вслух добавил:

– Штук шесть… и чайку можно горячего?! Я сейчас термос принесу.

ДТП

Автомобильные дворники синхронно зашлепали по лобовому стеклу. Редкие снежинки с каждой минутой становились все более частыми и более крупными. Скания плелась по тракту почти в одиночестве, не считая нескольких встречных легковушек, старательно сбрасывала со стекла эти прилипчивые снежинки и так же старательно подминала под колеса весь успевший нападать на дорогу снег.

Виктор покрутил настройку радио – оно работало с большими перебоями. Точно так же вела себя рация, где дорожные шутки и нецензурные высказывания коллег относительно погоды не складывались в законченные предложения, так как из-за сильных помех половина слов терялась, а вместо них слышался неприятный скрежет. Ветер набирал силу. Мужчина, едва разогнавшись, снизил скорость. Он уже пожалел, что не остался в гостинице. Прошел час, как он плотно пообедал, и его начало клонить в сон.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.