Александр Хабло
Жажда жизни или выпавшие из обоймы

Глава 1

Посвящается моему брату и моим друзьям.

Верю ли я в Бога – да, верит ли он в меня – думаю ровно настолько, – насколько я сам верю в себя, есть ли он в моей жизни – вряд ли. Нет, я не длань господня и не перст судьбы – я просто делаю то, что умею делать хорошо и к чему меня вынудила жизнь. Почему я это делаю – конечно, из-за денег и той жизни, что можно за них купить. Кто-то за деньги печёт пироги, кто-то пишет песни, а я просто убиваю людей – вот и всё.

Я сижу на скамье рядом с детской площадкой в обычном ничем не примечательном дворе, окружённом старыми многоэтажными домами в историческом центре Нижнего Новгорода в ожидании, когда же появится нужный мне человек. Мне всегда нравились такие дома и дворы, даже не смотря на ветхость зданий, потому что в них всегда тихо и спокойно, а за их пределами, только стоит выйти со двора во всю кипит жизнь практически круглые сутки – люди снуют по делам и просто прогуливаются, наслаждаясь архитектурой, зеленью парков и скверов, и рядом, как правило, всегда очень много кафе с летними террасами, в которых приятно пить кофе, да и просто проводить время, наблюдая за происходящим вокруг. Вот и сейчас, до меня изредка доносятся крики и смех из-за пределов двора, а здесь никого нет, кроме меня и только из редких окон ещё пробивается в темноту свет от работающих мониторов телевизоров или компьютеров, а игра теней прохладной весенней ночи, как нельзя кстати, делает размытой мою фигуру и практически невидимым моё лицо, таким образом, что если случайный свидетель моего присутствия во дворе обратит внимание на меня, то вместо привычных очертаний лица ему представится лишь тёмное пятно под капюшоном. К тому же прогресс, в виде уличных камер, проник ещё не во все подобные дворики. Ещё одна причина моей любви таких дворов, в них можно будто раствориться при желании и стать абсолютно не видимым для окружающих, – отличное качество в моём деле.

Порывы ветра начинают усиливаться, предвещая ливень, и вся эта погода мне начинает напоминать промозглые вёсны и осени моих будней в зоне КТО. Только там было намного больше грязи. Этой густой, липкой глиняной грязи, от которой так тяжело было избавиться. Её запах и ощущение присутствия на обуви преследует меня и сейчас всякий раз, когда я чувствую приближение непогоды.

Наконец тот, кого я жду, вышел из подъезда и направился к своей машине. Я встал со скамьи и молча выдвинулся в его сторону. Человек неожиданно замер и посмотрел на меня, видимо предчувствуя опасность, но дальше что-либо сделать он уже не в силах. Страх сковал его. Ещё недавно такой деятельный и знающий кажется из любой ситуации выход человек, вдруг оцепенел именно в тот момент, когда надо действовать, потому что от этого зависит его жизнь. Меня всегда так поражало это бессилие и отсутствие попыток что-либо сделать в минуты смертельной опасности десятков, сотен, тысяч и, наверное, даже миллионов людей, которое вызвано так называемым эффектом неожиданности.

Сделав ещё пару шагов, я подошёл почти вплотную, спокойно и, не раздумывая, поднимаю руку, сжимающую рукоять ПМ. Очень вовремя для меня раздаётся гром и под его раскат, я стреляю. Моя жертва медленно сползает вниз, в попытках ухватиться за дверную ручку припаркованной машины, чтобы попробовать встать и бежать. Неплохая идея, если бы он последовал ей секунду назад. Тогда у него, возможно, был бы шанс. А сейчас я делаю ещё несколько шагов и стою уже над ним. Пуля видимо пробила лёгкое, судя по тому, как кровь брызнула из его рта при попытке что-то сказать. Я не чувствую никакой жалости к лежащему у моих ног человеку, только возможно хотел бы ему сказать: «Сейчас всё закончится», – но зачем мне это делать?

Контрольный выстрел в голову и дело сделано, после чего я быстрым шагом направляюсь к выходу из двора и прячу пистолет в карман куртки. «Что я сейчас вообще чувствую?», – думаю про себя, – «К человеку, которого только что убил?». А в этом факте у меня нет никаких сомнений, поскольку я это делал десятки раз, и выясняю, что абсолютного ничего: ни жалости, ни переживаний, – эти эмоции во мне атрофировались, как у патологоанатомов отсутствует всякое отвращение к человеческому трупу до такой степени, что они могут спокойно есть бутерброд с тарелки, лежащей на разобранном теле. Близость завершённости своей работы и небольшой адреналин от возможности быть остановленным сейчас патрулём ППС для проверки документов, – ведь они могут запомнить моё лицо. Вот, что на самом деле меня беспокоит в данный момент, и не более.

Крупные капли дождя начинают падать на землю и некоторые из них попадают на меня. Как мне сегодня везёт – думаю я про себя. После такого дождя будет тяжело найти следы моего присутствия во дворе. Отлично. Я выхожу на тротуар, ведущий вдоль широкого проспекта и, опустив голову вниз, чтобы не засветиться ни на одну из камер, быстро направляюсь к толпе прохожих, которые бегут застигнутые дождём к подземному переходу, чтобы на время укрыться в нём. Я смешиваюсь с потоком людей и, спешно преодолевая пешеходный переход, направляюсь к парковке, где находится ранее угнанный мной автомобиль. Дождь начинает усиливаться и мне хочется уже поскорее сесть в машину.

Пройдя метров пятьсот, я добираюсь до парковки и с секунду ищу нужный мне автомобиль марки Рено, коими в последнее время кишат все города России, да и многие города Старого света. Спустя мгновение мне это удаётся, и я сажусь внутрь авто, уже успев изрядно промокнуть. Завожу двигатель и первым делом приоткрываю боковые стёкла, потому что от моего дыхания все они начали быстро запотевать. Пока двигатель прогревался и стёкла отпотевали, я ещё раз вспомнил каким маршрутом мне нужно ехать, чтобы минимизировать вероятность быть остановленным патрулём ДПС и скинуть ствол.

Я добрался до развалин из красного кирпича и серого бетона на окраине города, которыми изобилуют все города в нашей стране, предварительно выкинув пистолет в Оку. Дождём здесь и не пахло. Наверное, раньше здесь была какая-то пекарня или другое предприятие пищевой промышленности, построенное ещё при советах, пока после перестройки его не прибрали к рукам деятельные люди, выжившие все соки, а после обанкротившие ради быстрых барышей когда-то действующее предприятие, которое давало возможность работать и кормить семьи десяткам, а может и сотням работяг. Сейчас вся эта огромная территория находилась в полном запустении и зарастала огромными кустами амброзии. Только следы кострищ, а также наличие шприцов, пустой пивной тары, стёкла битых бутылок, прочего мусора и уродливые надписи с ненормативной лексикой на стенах выдавали редкое присутствие здесь людей с маргинальным уклоном, которые явно уже давно не появлялись, что мне и было на руку.

Я остановился на площадке у высокого бетонного забора, вышел из машины, снял с себя куртку и кинул её на водительское сиденье. После чего достал канистру с бензином и залил им весь салон, багажник, капот, крышу, снял перчатки, в которых был всё это время, швырнул их в салон, поджёг сразу несколько спичек и кинул их вовнутрь автомобиля. Пламя вмиг заполнило салон машины и я пошёл сквозь кирпичное обветшалое здание. Пройдя его насквозь, я вышел к площадке, где стоял мой «горец», сел в салон, нажал кнопку запуска двигателя и услышал приятный рокот, включил стереосистему и нашёл на диске «Never let me down again» Depeche Mode после чего, откинувшись, в кресле нажал на газ. Перед выездом с территории заброшенных построек я посмотрел в заднее стекло, чтобы лишний раз убедиться в том, что подожженное мной авто объято пламенем, а вместе с ним и малейшие следы, указывающие на моё сегодняшнее присутствие поздним вечером в одном из дворов Нижнего Новгорода, где произошло заказное убийство очередного чиновника, пойманного на взятке и решившего сдать людей, с которыми он был в сговоре. Что же, его желание пойти на сделку с правосудием и сократить свой срок пребывания в местах не столь отдалённых, стоило ему жизни, а мне пары недели слежки за ним и небольших хлопот за сто тысяч долларов.

Я выехал из города на трассу Р-158, и прибавил скорость, чтобы даже с остановками через девять часов оказаться дома. Главное соблюдать скоростной режим перед камерами контроля скорости, а в остальное время можно спокойно поддавливать на «тапку», чтобы как можно быстрее исполнить желание последних дней, – добраться до своей квартиры и выспаться на своей кровати, так как сон в машине в течение последних двух дней сомнительное удовольствие.

Рассвет застал меня на подъезде к Волжскому, когда мне оставалось не больше часа до города. Глаза уже изрядно щипало, будто резало песком, и даже крепкий кофе и прохладный воздух из приоткрытого бокового окна не были уже такими же эффективными в борьбе со сном, как пару часов назад. Да, наверное, ещё и возраст уже давал о себе знать и не давал переносить все тяготы и лишения присущие моему занятию, как раньше. Как ни как – пятый десяток через несколько лет пойдёт, – подумал я про себя и сбавил скорость, понимая, что утренние пробки начнутся только через пару часов, а значит – я в любом случае успею до их начала добраться до одной из своих квартир и, следовательно, топить под 140 км/ч уже не стоит, учитывая не лучшее качество дороги и мою замедлившуюся реакцию.

Окраины Волжского я быстро проехал и, перебравшись по мосту через ГЭС, въехал в город-герой. Гнать у меня уже не было ни какого желания, и я спокойно доехал до квартиры, расположенной в Центральном районе – ехать до Тулака я уже не хотел. Припарковав машину на обочине дороги улицы Ковентри, я пошёл к своему подъезду через дворы, так чтобы не попасть под камеры. Надо сказать, что и машину я всегда парковал в разных местах, – всё для того, чтобы моё убежище для всех оставалось тайной. Возможно паранойя, но я всегда чувствовал себя спокойнее, максимально соблюдая конспирацию, когда вопрос стоял о моей работе.

В доме на Ковентри меня никто не знал, потому что я редко здесь появлялся. Да и сама квартира была записана на другого человека, которого вряд ли уже кто найдёт, как и его наследников, на случай если я вдруг погорю на одном из дел, и у меня решат провести обыск. На этой квартире было моё хранилище драгоценностей и денег почти всех, которые я заработал своим ремеслом, за исключением тех, что уже успел потратить на тачки, девок и попойки, всего где-то около пятиста тысяч баксов. Азарт беспорядочной траты денег покинул меня несколько лет назад, и теперь я более бережно относился к финансам, стараясь сделать пенсионный фонд достаточный для того, чтобы обеспечить себе отличный стэйк и бокал хорошего бренди не меньше двух раз в неделю до конца жизни, а также возможность раз в три года менять своё авто на новоё. Надо сказать, что с возрастом я стал скромнее в своих запросах, но с учётом нескончаемой инфляции и финансовой нестабильности, имеющихся у меня денег всё равно казалось мне не достаточным, чтобы окончательно уйти на покой.

Закрыв входную дверь, я защёлкнул один из замков и кинул ключи на комод в прихожей. Спать мне конечно меньше не стало хотеться, но чувство голода проснулось просто безумное и поэтому я побрёл к холодильнику словно зомби с затуманенным разумом. Пошарив в холодильнике и по шкафам, мной была найдена банка тушёнки, упаковка с чаем и не понятно откуда взявшиеся хлебцы. Идти в магазин или куда-то ещё, чтобы поесть, мне не хотелось, как и греть тушняк, поэтому я открыл банку и принялся жадно уплетать содержимое прямо из жестяной тары. Чтобы не сидеть в тишине я включил телик. По ящику показывали новости, в которых шёл репортаж об очередных санкциях, вводимых против некогда сверхдержавы. Я доел тушёнку и, запив её горячим чаем, лёг на не разложенный диван, не снимая верхней одежды. Веки вмиг стали смыкаться, даже не смотря на звук, доносящийся из динамиков телевизора.

Глава 2

Горы

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.