Богдан Заматов
Переселенец

Глава 1

Я не знаю, с чего обычно начинают свои рассказы те люди, собирающиеся поведать об ужасных и необъяснимых происшествиях. Хотя столько раз писал нудные бюрократические документы, ведь я работал в полиции, в уголовном розыске. Эта история, заставила меня покинуть город и затеряться на необъятных просторах матушки России. Откуда я пишу? В данный момент я набираю текст на компьютере, чтобы сделать несколько электронных копий на всякий случай. Так же, к этому рассказу я приложу документ и ещё кое-что, доказывающее подлинность моих слов. Но обо всём по порядку. Начну я, пожалуй, со дня X который и стал отправной точкой в этой истории.

– Ну и кто там такой бессмертный? – Подумал я, поднимая налитую свинцом голову с подушки, на которую вчера так и не удосужился напялить наволочку. И только на кой хрен я её снял? Серое вещество в мозгу с влажным хрустом двинулось, зашумело запуская мыслительный процесс отдающей болью где-то темечке. Ах да наволочка, как и простынь были сняты потому, что неделю назад ночью меня рвало во сне, помню, как встал утром ничего не понимая, а во рту вселенский смрад, как будто я подобно огромному космическому божеству вчера сожрал каждого человека на Земле, а ночью выблевал их на спех пережёванные тела, потому как они вызвали у меня отторжение желудка, настолько они противны. И сейчас они лежали останками в моей пасти засохшие, застрявшие костями между щелей зубов, забились в раскуроченные пломбы как в погребальные чумные ямы, переплетаясь между собой ароматами разложения миллиардов трупных кусков. Стук, настойчивый, дерзкий, как уличный пацанёнок вновь раздался. Боже, как будто прям по голове стучит паршивец и кого принесло в такую рань. Я посмотрел на часы, висевшие на стене, почти час дня, ну ладно, не такая уж и рань, но все одно, совесть иметь надо. А то ломятся как к себе домой. Я встал с неразложенного дивана, тело слушалась, но как-то с неохотой я шёл подобно старому деревянному солдату шаркая тапками о немытый пол. Пока я шёл к двери стук повторился ещё пару раз, заставляя меня раз, за разом жмурится от боли в голове. Подойдя к двери и прильнув к глазку, я увидел человека в костюме серого цвета и водолазке под самое горло. Он был один, на вид лет тридцати с небольшим. Он было вновь замахнулся для стука, но я оборвал его действие.

– Кто там и чего надо? – выдавил я из себя. Хотя я и так знал кто и зачем. Задолбали сюда ходить, как к себе домой ей богу.

Парень замер с занесенной рукой, по его молодой гладкой роже скользнула какая-то воодушевленная улыбка. Он выудил из кармана удостоверение и ткнул им в дверной глазок словно видел сквозь дверь и знал, что я смотрю и одновременно затараторив.

– Я из полиции, зовут меня Семён Решетников, я являюсь помощником следователя.

Я к тому моменту перестал уже смотреть в глазок, после того как услышал слово «полиция» и уткнулся лбом в дверь закрыв глаза. Ну вот его только с пахмура не хватало. Голос мента, что-то продолжал щебетать за дверью. Решив открыть, я впустил его, тот резво юркнул в открывшуюся дверь как будто только этого и ждал, и затворил её за собой. Ключи, торчащие из замочной скважины брякнулись брелками о дверь и затихли.

– Это что опять допрос? – дыхнул я на него перегаром, разумеется, специально, что бы этот тип уже отвалил от меня решив, что допрос не имеет смысла.

– Нет, Роман Витальевич, не допрос. Хотя конечно, да, я пришел поговорить с вами, не официально, разумеется, – на лице мента блуждала дебильное выражение, будто он насмехался и в одно и тоже время проявлял уважение. Насмешливое уважение.

– Это и есть допрос дурья твоя башка – буркнул я и почувствовал, как к горлу подкатил рвотный ком. Жестом попросив подождать незваного гостя я шмыгнул в ванну и запер за собой дверь, едва успевая склониться над унитазом высвобождая нетерпеливый поток нечистот. Закончив эту гадкую процедуру, я нажал смыв и умыл лицо. В зеркале показалось заросшее лицо некогда блестящего сыскаря, а сейчас, сейчас моя рожа походила на тех людей, которых я обычно задерживал и допрашивал. Не в силах больше видеть себя я вышел из ванной почти забыв, что в коридоре меня дожидался мент.

Окинув его мутным взглядом, я зашагал на кухню, мент какое-то время потупил стоя в прихожей раздумывая над тем снимать обувь или нет, но решив, что полы у меня не чище чем лестница в подъезде он зашаг не снимая обуви. В то время, когда я шарил по холодильнику, который уже два дня как опустел в надежде найти что-нибудь съедобное и не испорченное мент зашёл, я услышал его шарканье и обернулся, бросив взгляд на его ноги. Мент виновато посмотрел на меня в ответ, мол, что ты хочешь дядя полы срам, носки пачкать не в кассу. Я прошёл к столу пододвинул стул и сел, стаскивая со стола полупустую пачку сигарет. Выудив одну, я тут же закурил, грустно оглядывая кухню. Срач тут царил знатный, мусорка забита битком настаивался как компост стекая бурой жидкостью на дно мусорного пакета, посуда кладбищем кораблей лежала в раковине. Из медитативного созерцания этой сюрреалистичной картины меня вытащил голос мента. Господи дай памяти, как его зовут то? Пусть пока будет мент.

– Чего? – переспросил я, потому что ни черта не слушал его.

– Я говорю Роман Витальевич, что я пришёл поговорить по поводу дела, которое вы вели год назад.

– Без еды – выдохнул я едкий, но такой приятный дым сигареты и проговорил с мудрым видимо Лао Дзы – разговор не пойдёт. Пустое брюхо, к учению глухо – добил я названного гостя поговоркой невесть откуда всплывшую у меня в голове. Мент не понимающе уставился на меня потом окинул взглядом кухню и наконец выдавил

– Вы есть что ли хотите?

Я скосил на него красные от похмелья и недосыпа глаза и медленно кивнул, голова всё ещё трещала.

– Ну так, это я сейчас схожу до магазинчика, тут у дома, вы только обратно спать не ложитесь, мне очень надо с вами поговорить. – засуетился мент вставая.

– Пивка купи, темненького, здоровье поправить. – сказал я вдогонку резво удаляющемуся менту.

Шатался этот олух минут десять, а то и пятнадцать, затем он завалился ко мне, все так же не снимая обуви и водрузил пакет с едой на стол. Купил он десяток яиц, хлеб, колбасы вареной со шпиком, нарезку сыра, сигарет пару пачек, две бутылки минералки боржоми и молоко в бутылке. Я осмотрел его покупки и не найдя пива скосил на него недовольный взгляд страдальца. Мент уловил его и вновь затараторил.

– Вы уж извините Роман Витальевич, давайте без пива обойдёмся, вы миниралочки, миниралочки попейте, она получше будет.

Я сорвал горлышко минералки представляя горло мента и замахнул половину, газики весело защекотали в ноздрях.

– Ладно, смягчился я, без пива так без пива, падай на стул – я забыл имя мента и зажмурился, указывая на стул в бесполезных попытках вспомнить имя.

– Семён – отозвался мент, избавив меня от мозговых усилий.

– Присаживайся Семён, я сейчас по-быстрому яичницу приготовлю, поем, а потом уж и разговор лады? А то с перепоя на голодный желудок полощет мама не горюй.

Семён поднял руки в знак согласия, и я принялся готовить завтрак. Накидал четыре яйца на сковородку, та за шкворчала, создавая приятную корочку, нарезал колбасы, хлеба, поставил на стол. Ткнула пальцем кнопку чайника велев ему греть воду. Тарелки решил больше не пачкать, итак, мало осталось, поставив доску на стол водрузил на неё сковороду с яйцами и взяв последнюю чистую вилку сел, посыпая солью и перцем дымящиеся блюдо. Тут же вскипел чайник, и я постави банку кофе на стол и дал Семёну последнюю чистую кружку и наконец-то приступил к трапезе. Семён намешал себе кофе, приняв предложение попить его, добавил молока и отставив кружку в сторону начал, видимо так ему не терпелось.

– Роман Витальевич, вы ешьте, а я начну. Год назад вы расследовали запутанный случай. Я бы для начала хотел с ваших слов всё записать, – он достал из нагрудного кармана пиджака диктофон и положил на стол – как было на самом деле, не то, что вы отразили в отчётах и рапортах, вы понимаете, о чём я?

Я кивнул, жуя хлеб обмокнув его предварительно в желток.

– Очень хорошо – сказал Семён и отпил кофе, затем взял ломтик хлеба накинул колбасы и сыра и заметив, что я закончил поедать яичницу проговорил – можете начинать.

Я отхлебнул ещё пару раз минералки, не утруждая себя пить из стакана. Живая вода напитала мои члены и мне понемногу становилось лучше похмелье отняло свои бледные удушливые руки от шеи, и голова по немного становилась яснее, но до полного отрезвления пока речи не шло.

– С чего начинать то? – уточнил я у Семёна.

– Да вот с самого начала и начните.

Я заскрипел шестерёнками думая с чего бы начать, хочет с начала этот Семён, хорошо будет ему, сука, начало, пусть сидит и слушает. И я начал повествовать о тех странных событиях конца августа, которые вот уже на протяжении года снились мне в кошмарах.

– Я сам лично выезжал на это происшествие к тому моменту я уже успел насмотреться и на убийства свежие, где труп едва остыл и на залежалых и уже думал ну до выхода на пенсию вряд ли увижу что-нибудь из ряда вон. Как оказалось, я ошибся. В общем и целом, всё по порядку, ночью ориентировочно во втором часу позвонили с вызовом. Что мол, в квартире двадцать четыре, на улице Ленина раздаются крики женщины, пожилой соседки и шум, похожий на погром мебели. Оперативники выехали на вызов и так там и остались. Следующий вызов уже был на звук стрельбы и бьющееся стекла. Вот уже в этом составе выехал и я.

Войдя в квартиру, сразу с порога я заметил смотрящие на меня ноги одного из оперативников он лежал в конце коридора подобно указателю растянувшись и указывал своими верхними конечностями путь. Я замер осматриваясь и машинально стал шарить в кармане куртки в поисках бахил, старая привычка таскать с собой парочку на всякий случай, сами понимаете на подобных выездах всякое бывает, а пачкать обувь не хотелось. Надев бахилы, я подошёл к первому трупу.

Он лежал с рваной раной на лице, идущей от ключицы и заканчивающийся где-то на затылке. Я слегка нагнулся, всматриваясь в характер раны. Местами кожа была рассечена до кости, резали не бритвой, нет, не ножом, такое ощущение, что ему сзади накинули на голову несколько крюков, которые он пытался сорвать с себя метаясь в панике по комнате. Но крюки, только плотнее впивались, причиняя немыслимую боль и в конце концов обессилев от кровопотери он упал и испустил дух. Мне в тот момент вспомнилась картина из далекого детства, когда мы мелкими в деревне дразнили бродячих кошек пойманной рыбой. И вот одна из них так резко бросилась пружиной на тушку плотвы, я едва успел убрать её в сторону. Но когти голодного животного угодили по рыбьей тушке и так ловко рассекли брюхо рыбе, что плоть едва сдерживала внутренности, которые выглядывали из раны грозя вот-вот выпасть. Я выпрямился, и переступив тело вошёл в зал, где во всю велась фиксация места преступления.

У стены зала, проломив своим телом шкаф-стенку сидел второй оперативник похожий на сломанную и брошенную всеми игрушку. Голова его была не естественно вывернута, а роба на груди напиталась бурым стекая сплошным пятном вниз образовывая лужу, в которой он сидел в пересмешку с упавшими книгами, поломанным МДФ и прочим хламом. Я подошёл ближе под ногами похрустывали стрелянные гильзы и всякий хлам свалившейся со шкафа. Шею ему свернули, а точнее выкрутили так, как я давеча минеральной воде. Шею крепкому мужчине свернули так что позвонок сместился и торчал в бок. Я отстранился и посмотрел на сидящего на стуле и курившего патологоанатома.

– Изящно скажи? – выдавил он вместе с дымом. Я беззвучно кивнул, подтверждая тем самым, что на такие дела мы выезжаем слава богу или кому там не часто.

– Ромка – начал патологоанатом, всё так же покуривая – это какой-то право слово фильм ужасов. Тому бедолаге чуть скальп не сняли личико попортив, а этому грудь пробили и шею сломали. А он детина хоть куда, попробуй такому шею сломать, очень постараться надо. Другое дело, когда такой вот крепкий мужик ребенку шею так скрутит, а тут же наоборот.

Я оглядел комнату, судя по всему, в ней то и случился конфликт, переросший в побоище. Стены комнаты были изрешечены выстрелами табельных автоматов пустые гильзы валялись тут же среди общего хаоса, как опята в осеннем лесу. Один АКС-74У лежал в паре метров от тела второго оперативниками. Второй лежал у окна без рожка, который пустой валялся по середине комнаты.

Помимо двух тел патрульных, были ещё два. Пожилая женщина, как в дальнейшем выяснилось Тамара Михайловна, хозяйка квартиры ну с ней ничего не ясного не было, скончалась женщина от выстрелов. Четкие две дыры коричневым пятном расплылись на груди женщины.

– Кучно попали в старушку, – обернулся я к Василию (он же патологоанатом).

– Да, досталось бедной, как утку на охоте расстреляли. – с грустью в голосе и покачивая головой заметил Василий.

И действительно она лежала как утка нелепо раскинув дряблые руки, царстве ей небесное.

Я прервал рассказ у меня пересохло в горле, и я допили бутылку минералки со свистом. Поставив допитую тару под стол, где она звонко пискнула, увидев в соседстве кучу стеклотары из-под водки и коньяка. Свернул голову второй бутылке, но уже как-то нежнее, перед глазами всплыла и тут же погасла картина «полицейский со свёрнутый шеей» автор не известен, но уже у меня на кухне. Он стоял у Семёна за спиной, в арке кухни, белесый его глаз дико вращался, пытаясь посмотреть на меня, но ему не давала сломанная шея. я как-то не произвольно сильно зажмурился и потряс головой. Затем резко открыл, готовый метнуть бутылку, но видение уже растворилось. Семён смотрел на меня пытаясь понять, что со мной, но вопросов не задавал, он вообще молчал, с тех пор как включил диктофон и сидел, поедая бутерброды запивая их кофе. Выдохнув, я открыл крышку бутылки, поставил на стол, чтобы газики немного вышли и продолжил рассказ.

– Второе тело принадлежало девочке лет десяти или двенадцати. Но то есть, по началу я не знал, поскольку тело было закрыто. Я подошёл, нагнулся и неспешно открыл мешок.

– Белоснежное личико, которое было заляпано кровью, с вздернутым носиком больше походило на фарфоровую куклу, насколько её кожа была гладкой и ровной. Светлые, почти белые волосы были перепачканы бурым, как и всё тело. Я закрыл её почти сразу и достав сигареты подошёл к Василию. Угостив его, мы закурили.

– Девчушка без ранений, переломов тоже не видно, как её убили, не понятно, уже будет в морге разбираться. – словно прочитав в моих глазах вопрос ответил Василий – ну что скажешь Роман, как думаешь, чего же у их тут случилось?

– Понятия не имею – дёрнул плечами я – ты как думаешь?

– Я думаю, девушку ту, что живая была допросить надо, она точно расскажет.

Я скосился на коллег, упаковывающих вещь доки. Поймав мой негодующий взгляд один из них, доложил, что в комнате был ещё один человек, девушка лет двадцати, без сознания, но живая, её на скорой увезли. Так же мне дали адрес больницы, наспех написанный на листке бумаги. Василий, наконец оторвавший свою задницу от стула, подошёл ко мне и дёрнул за рукав дёрнув головой намекая отойти.

– Пойдём, там ещё есть на что посмотреть – он зашагал во вторую комнату. Подойдя к столу, во второй комнате он остановился и принялся разглядывать всё лежащее на нём с неподдельным интересом будто и не видел всего этого ранее. Я встал рядом и правда стол бы очень интересным. Обычный, старый письменный стол был накрыт белой простынью, но она не совсем была белой из-за бурых капель предположительно засохшей крови. Тут же стояла медицинская бикса с инструментами, в прямом смысле, там были отвертки, плоскогубцы. На столе лежали кожницы, скальпель одноразовый, несколько использованных перчаток, зажимы и щипцы. Все было перепачкано кровью как будто тут препарировали кролика. Я окинул комнату взглядом, две кровати, большой шкаф с одеждой и единственное окно с видом на двор, словом, обычная комната, не считая этого хирургического стола.

– Видал такое? Твои уже всё запечатлели, я попросил пока не убирать их в вещь доки, хотел тебе показать. Ей богу Рома, тут творился какой-то религиозный вертеп, не спроста это всё тут накрыли, вот попомни, не с проста.

– Думаешь? – протянул я – Тут ни надписей, ни свечей, вон, только лампу на струбцине поставили. Нет Василий, не похоже, тут что-то другое. Надо ждать, пока девушка та очнётся, а пока вскрытия дождаться, да и улики все изучить.

Василий на слове улики вновь потащил меня с собой, подвёл к столу в зале и поднял бережно упакованный прозрачный пакет. В нём лежало месиво из частей очков виртуальной реальности, болтов, небольших штифтов и бог весть чего ещё. Всё это было вымазано кровью.

– Вот эту штуку нашли на полу в той комнате у стола с инструментами. Видал раньше такое?

Я отрицательно покачал головой. Положив по-дружески руку на плечо Василию, я произнес.

– Дождёмся экспертиз, а там посмотрим.

Так я и сделал. Улик было как у дурака фантиков, но что толку от них? Никаких посторонних следов нет. Результаты экспертизы дали мне понять, что в квартире, до злощастных двух часов ночи находилось трое. А именно не известная девочка как установлено одиннадцати лет, девушка двадцати одного года Екатерина Андреева, как было установлено по паспорту, и которая второй день прибывает без сознания и хозяйка квартиры Тамара. Эти три разные по возрасту женщины не являлись друг другу родственниками, со слов опрошенных соседей, не известную девочку никто не смог опознать, а вот Екатерину узнали сразу. Она снимала комнату у Тамары, пенсия как не крути, а у преподавателя института не большая, а жить как-нибудь надо, ну так это в прочем отношения к делу не имеет. Екатерина эта уже год как живёт у Тамары и ничего плохого про неё соседи сказать не могли, да и сама Тамара отзывалась о ней с большой любовь по словам соседей. Откуда взялась маленькая девочка у Тамары и Кати было не ясно, да и что они с ней собирались делать тоже. Отпечатки пальцев, кровь, волосы – всё это принадлежало лишь тем, кто находился в квартире в эту ночь, других следов найдено не было. Результаты вскрытия ничего нового не показали, хозяйка скончалась от пулевых ранений, слуги закона от перелома шеи и потери крови, вызванной разрыванием мягкий тканей лица и аорты. А вот с девочкой, с девочкой было вот что.

Глава 2

ГЛА