Наталья Нагорнова
Петровна, выходи!

Первый день на пенсии

Как встретишь – нет, не Новый год – пенсию, так её и… Ну, буду надеяться. Дело в том, что первые сутки моей официальной неработы начались с новой работы в буквальном смысле, с первой минуты: срочная онлайн консультация – ровно в 00:00. Точнее, не совсем с новой, а с предпоследней, с которой уходила на последнюю и которые иногда совмещала. Проще говоря: была у меня частная психологическая практика, потом я вышла на работу психологом в крупную организацию, продолжала параллельно совмещать с частными консультациями, и вот на пенсии официально уволилась – надоели транспорт, отчёты и составление Положений, остались только клиенты, в основном, онлайн.

Коллега из другого региона прислала свою чудесную книгу с “52 притчами на каждую неделю”, и утром, выспавшись, я пошла на почту. Спокойно, не как после работы – забежать, когда там такие же после трудового дня. Но народу в почтовом отделении было полно. Больше, конечно, пенсионеры, они все показались мне медлительными, многословными… Пока, за новенького, мне это заметно, а вот расслаблюсь, сбавлю обороты, скорость и тоже, наверное, такой стану.

В магазине у дома кассирша спросила:

– Пенсионный есть?

– Да.

– Не забывайте об этом говорить! Понимаете же сами, что не тянете на пенсионерку, я вас каждый раз спрашивать не будут, – назидательно обучала кассирша чуть старше меня – приятно.

Штампы–галька

Выход на пенсию учёбе не мешает, мне нравится учиться онлайн в школе писательского мастерства “CWS”. На семинаре по литературным штампам писатель Марина Степнова сравнила их с обкатанными береговыми камушками, ими мы общаемся, понимая друг друга с полуслова. А литературная речь, по аналогии с галькой – необработанный камушек первоначальной аутентичной формы с выпуклостями и зазубринами.

Если следовать этой метафоре дальше: когда сидишь на берегу, находишься на мелководье, где галька и мелкая рыбёшка. И только на глубине – самое ценное. А в чём глубина для словесника, где? – в море классической литературы, куда стекаются ручейки и реки, несущие в него свои воды.

Там и возможно найти – древнюю амфору, какой-нибудь артефакт, жемчужину, сокровища с затонувшего корабля, редкостную рыбину или вообще – бутылку с джинном. Но для этого необходимо отправиться на глубину, на поиски самого удивительного, ценного, уникального.

В поисках новых приятельских отношений, чтобы вживую – взглядами, приветствиями, улыбками – я отправилась в фитнес–клуб. Расположен он в соседнем доме. Лет десять назад я туда уже ходила, потом забросила. Так что представление имела, и вот теперь снова – за укреплением мышц, общением, людской толчеёй, неожиданными встречами. Спасибо детям – снова подарили абонемент, сама я собиралась бы годами.

Первая неделя на пенсии

На даче затопили с мужем баньку. Стыдно сказать – два года не растапливали, некогда было.

Поставила импланты зубов, а то всё не решалась: вдруг потом понадобилось бы отлежаться, а некогда – работа. Поплутала в условиях квеста: операционная в пригородной Сухой Самарке, в длинном доме. Вокруг панельки, стройки, ларьки, как везде в пригородах, через дорогу протока, и на ней отслужившие пристани и старые дебаркадеры, они тоже – на корабельной пенсии.

Заказывая такси, мычала замороженным ртом и не могла ответить – какой подъезд, в ответ: нет машин, ждите. Побрела на остановку, там старушки сидели, расположившись, как на рынке: надолго. Подождала минут десять, занервничала: хирург велел быстро домой и приложить к щеке что-нибудь из морозилки, чтобы после наркоза лицо не распухло. Наконец – такси, я назад к длинному дому, нашла названные серые Жигули, села. Повернувшийся водитель с рябым лицом с любопытством расспрашивал о процедуре имплантации, странно – совсем же ещё молодой. Чуть проехали – остановил гаишник, отвел водителя в кучку таких же задержанных рядом с их разномастными железными конями. Там разыгрывалась какая-то сцена, было похоже, что это затянется надолго, а от остановки было уже далеко, и другой не видно. Я вызвала другое такси. Спросили адрес, я обрисовывала окрестности: длинный–длинный жёлтый панельный дом, за ним строящийся, тоже длинный, потом через заваленный пустырь пивной киоск и павильон шиномонтажа. У входа сидела нога на ногу девушка с полными ляжками в короткой юбке, курила и разговаривала по телефону. Выслушала мое мычание и назвала адрес “Большая Караванная” – господи, какой тут, почти в поле, большой караван?

Пока, мыча, выясняла у пивного киоска адрес для диспетчера, подошёл водитель прежнего такси, сказал, что можем ехать. А я уже другому адрес сказала… Села, поехали. Позвонил водитель второго такси. Я замычала, он ругался, мне было неловко, потом извинялась ещё и перед первым водителем, что заметалась, не дождалась. Но главное выполнила: добралась домой быстро, достала из морозилки два брикета масла, засунула их в повязанный до глаз шарф, держала часа два, и к вечеру – никаких отеков.

Главное: есть работа – онлайн, без дороги на службу, начальства, отчетов, деклараций и бумаг.

На фитнесе попала к грамотному и деликатному инструктору, познакомилась с приятными соклубницами.

Первый месяц на пенсии

Одолела-таки книгу Стивена Пинкера “Лучшее в нас. Почему насилия в мире стало меньше”. Сложно, глубоко, информативно, убедительно. Слышала, что прочтение этой книги, что это как получение дополнительного образования – соглашусь.

Начавшиеся было занятия в фитнес-клубе прервал мини-локдаун, второй после  большого первого. Я напугалась и заценила занятия ещё сильнее – ещё не забылось, как в предыдущем ценилась возможность выйти из дома и подвигаться.

Удалось, наконец, всучить маме айфон. Обучать человека на 82-м году жизни непросто, и главная сложность: удержать себя от упреков, что который день подряд – снова с нуля. Положительный перелом произошёл после детального разбора, как нажимать пальцем: “не кожей, но и не костью, а – мясом”. Жесты и тактильные касания ей тут тоже новые.

А в информационном пространстве бурлят две параллельные волны: люди, не желающие вакцинироваться, и те, кто поддался телефонным мошенникам. В обеих суть вопроса в доверии, разборчивости в людях, выборе источников информации, пропорции личного опыта и базовых знаний в конструкции своей картины мира. Это одни и те же массы людей? Вот бы узнать корреляцию: волны параллельные, или все же – пересекающиеся?

Искала в соцсети одну даму, которой за 80. Но в поисковике фильтр по возрасту: от 14 до 80 – как-то отвыкла я уже от возрастной дискриминации.

В нашем фитнес-клубе раньше было ограничение до 60 лет. Поэтому на дату исполнения уже должен быть актуальный абонемент, который потом продлевать, продлевать…

Но тут поменяли пенсионный возраст, и теперь хоть в Голос 60+, хоть на пилатес/йогу 60+, хоть в кадровый резерв, и без возрастных ограничений. Но в соцсети вот наткнулась на забор.

Йога и пилатес 60+

Все йогини, с которыми я была по жизни знакома, удивительным образом были схожи между собой – по финансовой самостоятельности (точнее – несамостоятельности), беспомощности в жизнеустройстве, безделью, большому количеству свободного времени (по моим меркам, по их – они очень заняты, ни минуты свободной), низкой начитанности и огромному самоощущению несения ими миссии гармонизации и сохранения мира во всем мире.

Понятно, когда медитацию используют как паузу, как временный отдых от суеты и гонки. Но когда само это занятие, предназначенное для отдыха, становится отдельным делом, самоцелью, сутью жизни… Некоторые даже называют их «йогонутые», кто уходит в свои параллельные миры, у кого это не встроено в активную продуктивную деятельную жизнь.

Прошу прощения, если кого-то обидела. Ну так ведь и я для кого-то – коза с мотором, белка в колесе и тому подобное, не обижаюсь же.

Тренер по пилатесу сказала на занятии: “А теперь приняли позу ребенка”, сама при этом сжалась в позу эмбриона – его точно в другой позе невозможно представить: эмбрион, он только такой – скрюченный. В какой позе можно представить себе ребенка? Да ни в какой – он же двигается постоянно. Если только, когда спит, да и то: раскинув руки–ноги в разные стороны. Погуглила из интереса ”поза ребенка” –  есть такой мем, и где – в йоге. Недаром я к ней отношусь предвзято.

В раздевалке, как на ярмарке: кто-то, одеваясь, консультировал по телефону – не то риэлтор, не то психолог, тут же блогерша вела видеоблог.

Я опоздала на свое занятие по пилатесу, следующим была “Йога 60+”, вот мне и случай – опробовать своё предубеждение. Группа оказалась инклюзивной – с одной дамой лет шестидесяти пришёл взрослый сын лет сорока. В холле сидел, держась за маму – сутулый, лысеющий, взгляд в пол, дорогой спортивный костюм, в зале заняли два местечка в самом дальнем углу за моей спиной.

В середине занятия у одной занимающейся зазвонил не выключенный телефон. Женщина рядом разразилась громкой руганью в адрес провинившейся, та вскочила с резинового коврика и метнулась к телефону у стены, выключила его, извинилась. Я вспомнила, как на прошлом занятии тоже забыла выключить звук телефона, и тоже вскакивала выключить звук. Но в нашей группе “Пилатес 60+” мне никто замечания не сделал – йогини…

Неадекватный проступку наезд развеял благодушное настроение в группе, лица у занимающихся стали настороженными, сбитыми с толку, прислушивающимися, будто каждый молча прокручивал в голове свою похожую ситуацию, по-своему завершал диалог. И только мама с сыном не отвлекались от сосредоточенного выполнения упражнений. Но что бы он ни делал – руками ли, ногами ли, всё у него получалось неопределенно–незавершенное. Вот это и напоминало “позу ребенка”. Йоги…

Когда в конце занятия делали шавасану – заключительное упражнение на расслабление, мне напомнило суггестивный метод – заметила, что после неё на завершающих упражнениях в темноте у мужчины–сына движения были плавными и гармоничными.

–

По расписанию попадала то на пилатес, то на йогу 60+. В раздевалке бурлило разнообразие, одеты были кто в чём: пуховики, лыжные костюмы, шубы, полотенца, купальники, просто голые. Были и шедшие со скандинавскими палками, прямо до своего шкафчика: “А  я сейчас везде с палками хожу, где мне надо, скользко же!”

Чего только не придумывают дамочки в 60+, весь свой житейский опыт – в дело. Одна всегда приходила в зал пораньше, занимала уголок, стелила себе резиновый коврик и рядом ещё два – вроде там уже кем-то занято. Зал наполнялся, равномерно застилался ковриками. А когда уже включалась музыка, и начиналась разминка с тренером, она убирала эти два, и вокруг неё – свободно, дистанция.

Другая шагала мелкими шажками по периметру резинового коврика, что-то бормоча или отсчитывая, как ходили в спектакле “Странная миссис Сэвидж” по краю ковра для его равномерного истирания.

Ещё одна приходила в душевую с прозрачным пластиковым ведерком для продуктов и там снимала с себя часы, серьги, браслеты, складывала в него, закрывала герметично крышкой и с ним же шла в зону бассейна. А есть, кто плавали в бассейне в бусах и в завязанном в чалму платок вместо резиновой шапочки.

Вливание

Группа 60+ похожа одновременно на первоклашек и на занятия лечебной физкультурой в санатории.

– Ты найди в интернете: йога для начинающих, – добровольная наставница стройна до сухости, как моя приятельница йогиня, которая после колледжа ни дня в жизни не работала, но  тоже всегда советовала и поучала.

Вливаюсь в уже сложившийся коллектив:

– Хочу сдать деньги на подарок тренеру, – слышала, что собирали по сто рублей.

– Как вас зовут? – ответила, – Я впишу вас в список, вы 32-я.

Перед Новым годом в раздевалке обменивались подарками, совсем как в предпраздничных офисных кабинетах.

В душевой делились:

– Такое удовлетворение, что сама на себя поработала, для своего тела.

– Как твой сыночек, женился?

– Ну, официально не женился, так живёт.

– А с той-то развелся?

– Да-а. Сделал ремонт в своей квартире, сразу съехал и сошёлся с другой.

– Ну и слава богу!

После душа сушили волосы, делали укладки, намазывали крем на лицо и тело, красили ресницы, оставаясь нагими, стоя передом зеркалами на стене, а кто-то уже в гамашах и сапогах, но ещё с голым торсом – порядок одевания самый разнообразный.

После праздников группа пришла в максимальном составе. В тесноте коврики стелили с подвижками, заодно примеривались, кто тут главнее:

– И как мы с вами так близко заниматься будем?

– Если найдете, куда мне переложить свой коврик, покажите, я перейду.

– Сами ищите. Я за час пришла, место заняла.

– Так надо было еще мелом белый круг очертить, раз вам особая дистанция нужна.

Но добросовестная физическая работа каждой занимающейся к концу тренировки развеяла мелочность, на лицах сияли просветленность и блаженство, будто после церковной службы, слышалось: “Прекрасно!”

–

Попадая на занятия групп “Пилатес” и “Пилатес 60+”, оказалось, что упражнения на них абсолютно одинаковые. Думаю, смысл указывать возрастную категорию в сортировке, чтобы занимающиеся чувствовали себя комфортно среди себе подобных.

–

В раздевалке одетая дама прошла к выходу, потом возвращается, по пути сообщая мне:

– Ключ в дверце шкафчика забыла! – без него на рецепшене не вернут клубную карту.

– Бывает…

Снова идет к выходу и трясет ключом:

– Он же у меня в руке был!

– Тоже бывает…

–

Встретила в раздевалке одноклассницу Свету. Не виделись лет тридцать, чужие люди, говорить не о чем, хоть о погоде, что ли:

– Вчера на даче были, там снег еще лежит, как зимой.

– У меня нет дачи, захочу – к отцу в Краснодар съезжу, а тут мне дача не нужна. Сяду на машину, … – и что-то про Шевроле, Пежо…

–

В зале тренируются в кроссовках, в бассейн ходят в сланцах. А на пилатесе и йоге в зале на ковриках в носках: там то пяточку вовнутрь/наружу выставить, то пальцы вытянуть. Одна новенькая пришла в сланцах на босу ногу. Насобирала возмущенных взглядов, будто в церковь без платочка  явилась. Осмотрелась, поняла ошибку, убежала к шкафчику в коридор, вернулась в носках – у дам 60+ строго, не забалуешь.

–

После тренировки женщина с соседнего коврика кивнула на мой ключ от шкафчика:

– Я роняла свой ключ, и вы могли подобрать мой.

– Но я свой не роняла.

– Все равно – покажите, что у вас не мой, – да пожалуйста.

–

В раздевалке одна дама, собираясь после тренировки в душ, мялась, озиралась, наконец, отчетливо произнесла для присутствующих:

– Я забыла дома сланцы, придется в душ идти в бахилах.

Со-клубницы, до этого копошащиеся разрозненно каждая сама по себе, отвлеклись от своих шкафчиков и сумок, сплотились в коллектив и хором стали наставлять:

– Босиком идите! Мы же ходим там босиком.

– Да ни разу не видела там кого-нибудь босиком.

– Скользко будет в бахилах, упадёте, разобьетесь, – и другие рекомендации.

Меж тем  дама без сланцев спокойно сняла со своих ботинок бахилы, надела их на ноги и пошла в душ. Руководства к действию её не волновали, она просто оповестила присутствующих: почему она сегодня в таком странном виде. Советчицы остались недовольны.

В возрастной группе 60+ у дам часто либо непрозрачные кефирные бутылочки, либо прозрачные с чем-то цветным: компот, отвар, морс, чай. С местом для тренировки в зале основная интрига, поэтому приходят заранее, занимают рядом приятельницам, а те сами заняли, потом перекликаются: какое выбрать, где больше места вокруг. Хотя все равно потом прибегают опоздавшие и теснят уже расположившихся.

Снова в спортзал

Дачный сезон прошёл – здравствуй, фитнес.

Снова удивляюсь, как некоторые застилают клубные резиновые коврики своими маленькими полотенчиками или дезинфицируют их, протирая ватным диском. Комплекс упражнений на пилатесе отличный – всё–всё прорабатывается.

В бассейне полумрак с разноцветной подсветкой. Плыву свой очередной круг и думаю: если на шкале от 0 до 100 разместить свою активность на данный момент, где 0 – полное ничегонеделание, а 100 – стахановщина (по принципу: продуктивность прямо пропорциональна психическому здоровью), определить на ней свою точку, то сейчас у меня было бы самое оптимальное размещение. По моим ощущениям, это соотносится с уровнем притязаний по тесту Дембо–Рубинштейн, то есть 75–89, психологическая норма.

Если вспомнить взрослые периоды жизни, когда разместила бы себя ближе к 100 – абитура, школы детей, аспирантура – или к 0 – вот тут сразу и не вспомнишь, психика же защищает, помогая их забыть, вытеснить, то всплывают и сопутствующее к каждому такому этапу. На каждый есть оправдание: ноль – созерцание, отключение мыслей, уединение; 100 – “ты можешь”, тайм-менеджмент с экономией каждой минуты, эффективность при многозадачности.

Бабки йожки

Была на йоге 60+. Перед спортзалом просторное фойе с зеркальными стенами и широкими кожаными диванами, на них в ожидании начала разместились пришедшие на занятие. Здороваются, обмениваются планами и новостями, присматриваются к новичкам, они всегда есть.

– Вчера была на занятии по танцам, очень понравилось.

– Получается? Такие старенькие, как я, там есть, справляются?

– Вы посмотрите на неё: самая молодая из нас тут, а прикидывается старенькой. У всех получается, здорово там, интересно.

– А народу много?

– Да, танцевать все хотят.

– Маму сюда хочу затащить, чтоб хоть как-то двигалась.

– А сколько ей? – это встрепенулась самая старшая, лет восьмидесяти, потом познакомились – Рая.

– 82, но она бодренькая, много ходит, а сейчас погода не для прогулок.

– После занятия поеду на дачу с ночевой, а в воскресенье приду на пилатес.

– А я на даче уже всё сделала, больше не поеду в этом году , – осень наступила.

– Да там разве всё сделаешь? То одно сломается, то другое починить.

– Внучки неохотно там бывают, летом на выходные в город уезжали. Уже думаю продавать дачу.

– Я продала, когда овдовела. Так отвыкла, что слушаю вас и думаю: а была ли у меня дача?

Предыдущее занятие закончилось, и йогини стали заходить в спортзал, занимать оставленные пилатесницами коврики. Одна встала в дальнем углу под единственным кондиционером, попросила его выключить, чтоб не дуло, остальные вроде заикнулись, что в зале есть другие места, но тренер выключила.

Занятие началось, и каждая (но был и один мужчина) переключилась на себя, на собственное тело, и уже никто никого не замечал. Как у Гераклита про сон: “Для бодрствующих существует один общий мир, а спящие каждый отворачивается в свой собственный”. Общий мир был в фойе, на коврике – у каждой свой.

Полотенчики тут, в отличие от пилатеса, никто не стелил – слишком много елозить приходилось по коврику, замучаешься перестилать, не приносить же большое полотенце.

В самый разгар занятия, когда, лежа на полу, все в поту и мыле, раскрасневшиеся, дожимали упражнение из последних сил, вдруг зашли трое рабочих в спецовках с проводами в руках и прошли через весь зал в дальнюю дверь. Кто их увидел, были смущены, будто их в бане застали, но кто-то и не заметил, не вышел из образа. Хорошо хоть не в шавасану.

На занятиях инструктор использовала образы, кого и чего изобразить: собака, кошка добрая, кошка злая, голубь, русалка, мост, знак бесконечности.

Как я уже писала, на занятия приходят и мужчины. Когда в нашем городе лет двадцать назад появились первые занятия шейпингом, я стала ходить на них после работы с сотрудницами в Колхозный переулок к Вере Щегловой. Она категорически не допускала присутствия мужчин на тренировках. Логика-то есть: красные лица, пыхтение, потение. Но … ушла Вера очень рано, от сугубо женской болезни – такое фатальное совпадение разграничений на мужское и женское.

Зумба 60+

Да, она в нашем фитнес–клубе тоже есть. Не собиралась туда, но дамы после неё в раздевалку такие довольные приходили, что я заразилась, тоже пошла и не пожалела.

Настроение перед занятием у собирающихся было примерно как перед дискотекой или как перед танцами в пионерлагере – смех, суета, причесывание, повязочки на волосы, даже бижутерия. Ковриков занимать было не нужно, но в зале на полу приклеены черные точки–метки по одной на два метра вокруг, их бронировали бутылочками с водой. Обсуждали, кто в прошлый раз двигался вбок чересчур, сдвигая изначальный интервал.

Сама тренировка – музыка, ритм, зеркала, улыбки, жажда, пот.

После занятия зумбистки обступили тренера, как первоклашки учительницу:

– У меня не совсем всё получается.

– А кто тебя видит-то?

– Ну, мне надо, чтоб хорошо. А то у меня самооценка падает.

Активисты групп 60+ начали собирать деньги на новогодний подарок тренеру и заодно на восьмо-мартовский. Посещаемость высокая, свободных мест нет, разместить коврик – задача. Одна другой:

– Я тут заняла, а она не пришла, двигайтесь сюда. Да двигайтесь же. Сюда. Вот.

– Туда не могу: у меня одно ухо не слышит, мне только справа от тренера.

После занятия переодеваться сразу нет сил, некоторые недолго сидят в фойе, заодно переждать, чтоб в раздевалке посвободнее было.

– Я около двери занималась, меня прям продуло, – делится дама лет семидесяти.

– Да, это быстро. Я в Москве была неделю, там то на улице, то в метро – тоже продуло, заболела.

– А что ж так не вовремя в Москву-то поехали?

– Наоборот вовремя: дача закончилась, морозы еще не начались, самое время по музеям.

Собеседница помолчала, подозрительно спросила:

– Дети есть?

– Есть.

– А внуки?

– Трое.

По её лицу было видно, что все равно не встраивалась эта поездка в её картину мира.

Другой абонемент

Я не знала, что можно было приобрести абонемент в фитнес-клуб на полгода. Мне рассказала дама лет семидесяти, с которой мы присели отдохнуть в фойе после тренировки перед тем, как пойти в раздевалку.

– На лето нет смысла брать: я у Волги живу, на неё хожу. И потом, в Питер к дочери раза три в год езжу. Билет на самолет шесть тысяч, бывают и дешевле, горячие. Там и дом загородный есть, в сосновом бору с грибными местами, пойдем с внучкой на час – с полной корзиной возвращаемся. Пенсия? – за тридцать, да еще дочь присылает ежемесячно. Мужа? – нет. Еще сын есть здесь, там тоже двое детей.

Потом, как обычно: раздевалка, душ, бассейн, душ, одевалка. По дороге домой я встретила мамину приятельницу Полину Петровну. Ей восемьдесят, в прошлом кардиолог, завотделением. Её дочь со своей семьей живёт за границей, давно и успешно там работает. Но всё хуже с ней связь по интернету: старенький компьютер дышит на ладан, и как его чинить, Полина Петровна не знает. Приглашала наладчика – пришёл паренек, посмотрел “больного”, сказал, что пациент скорее мёртв, чем жив, но кое-что предпринять пока ещё можно. Написал перечень, что нужно сделать. Полина Петровна ничего из него не поняла, и всё осталось, как есть.

В редкие разговоры с матерью дочь злится, практически все темы для обсуждения закрыла: про это не говори, это не обсуждай, это не интересно. Особенно больно Полине Петровне было, когда после продажи трёх квартир и капитального гаража тут и переправки за границу денег за них на тамошнюю ипотеку дочь сказала, что обошлась бы и без них.

Под вопросом у Полины Петровны связь не только с дочерью, но и с местными подругами – кнопочный мобильник тоже на последнем издыхании. Трясётся над стационарным телефоном, тот безотказен, но по нему звонить уже почти некому, мало, у кого он ещё остался.

Ей трудно признать, что связь с дочерью односторонняя, только с её инициативы, сама та звонит все реже. И постепенное понимание, что заграница не поможет, и опереться можно только на самый ближний круг – две-три подруги, с которыми общается во дворе. Одна напарница по прогулкам недавно уехала к сыну в Питер, да так там и осталась, наверное, не вернётся.

На новый телефон сейчас нет денег: поиздержалась из-за операции двоюродного брата – платила его врачу, покупала дорогие продукты. Хотя у того рядом двое детей и куча внуков, и те вокруг него тоже хлопотали. Старалась, страшно остаться совсем одной, кроме этой родни в городе больше никого, а у неё страшный диагноз, и болезнь прогрессирует.

Полина Петровна переживает, что у дочери будет с работой там. Посмотрела я в соцсетях аккаунты её заграничной родни – активность, волонтерские хлопоты, воззвания к бывшим соотечественникам. Возможно, дочь перестала сама звонить, потому что работодателю могли не понравиться контакты с родиной. Даже если это всего лишь старенькая больная мать.

Так вот шла та Полина Петровна мне навстречу еле-еле, несла продукты знакомой супружеской паре старше неё:

– Они оба болеют, позвонили, попросили принести хоть что-нибудь из еды. Их дети тоже за границу уехали жить.

В тесноте

На занятиях Пилатесе 60+ аншлаг: приходят по 35 человек, это много, между ковриками уже по 40-50 см – с размахом рук не позанимаешься. В воздухе завитала идея ограничить участников по возрастному цензу. Вот ведь: еще и не попадешь в “старшую группу”, а некоторым, слышала, зазорно. Раздевалковый белый шум:

– Вот вам сколько? Вы же из молоденьких. А зовут как? – намёк на мой переход в другую группу или начало приятельства?

– Мне у Лены с гантелями больше нравится заниматься.

– Что от давления пьёшь?

– Сейчас внучку встречу из школы и сразу другую в секцию поведу.

В фитнес–клубе случается всё, как у людей везде. Наблюдала в раздевалке в одном из отсеков – закуток на сорок ящичков вдоль стен, в середине шесть двухместных скамеек. Кроме меня раздевалась еще одна дама лет пятидесяти, из новеньких – сидела напротив своего ящичка с открытой дверцей, медленно копалась в лежащем рядом на скамейке рюкзаке.

Зашла местная генералка – дама под 70, самая разговорчивая среди регулярно приходящих. Спортивная, с красивым выразительным лицом, плотно сбитой фигурой многолетней дачницы. Как-то в зале за три минуты до тренировки перед всеми собравшимися кучка приближенных активисток торжественно поздравила её с юбилеем, на моей памяти – единичный случай. Она же и деньги на подарки для тренера собирала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.